Снайпер Хантер Стивен

– Бандиты и грабители предпочитают обычно 22-й калибр с глушителем, потому что это оружие ближнего боя, – заявил шериф Эд П. Ст. Этьен. – Колумбийцы вообще любят маленькие по размерам пистолеты, да и в перестрелке они, как правило, выпускают по жертве не одну сотню пуль. Стрелявший в этот раз представляет собой нечто абсолютно новое для нас”.

– Ну а для нас здесь ничего нового нет, не так ли, Добблер? – сказал полковник.

– Да, – подтвердил доктор, судорожно сглатывая слюну. – Но как же? Он же умер! Мы же сами виде…

– Добблер, – перебил его полковник, – слушайте меня.

Добблер поднял голову и увидел в глазах полковника дикую ярость.

– Томми Монтойа был наш агент, которого мы использовали при проведении операции на Юге. Он был с Ником Мемфисом. Он должен был его убрать. Сейчас он мертв. Убит снайперским выстрелом. Это может означать только одно, и вам лучше побыстрее это понять и не задавать глупых вопросов. Понятно?

– Да. – Добблер снова нервно сглотнул. – Понятно.

– Суэггер жив. Как и почему, я не знаю. Но меня это даже и не интересует, потому что это уже не важно. Важно теперь то, что он вошел в контакт и действует заодно с человеком из подразделения по обеспечению законности, который, учтите, прочитал о нас материалы и теперь слишком много знает. Он знает больше, чем кто бы то ни было из простых смертных. – Шрек сурово посмотрел на Добблера. – Если вы до сих пор не поняли этого, доктор, то нам придется взять дело целиком в свои руки. Этот ублюдок хочет выследить нас и уничтожить. Мы должны убрать его раньше, чем он нас найдет. Вы меня слышите, вы, хваленый гарвардский выпускник? Ошибок быть не должно. Мы должны незаметно его выследить, приставить к виску дуло и разбрызгать его вонючие мозги по всей округе. Или он то же самое сделает с нами. – Полковник вперил в него испепеляющий взгляд.

У Добблера пересохло во рту, он отвел глаза:

– Что вы хотите, чтобы я…

– Мне надо от вас только одно – вы должны нас сориентировать, как действовать. Какие у них будут взаимоотношения? Смогут ли они притереться друг к другу? Что предпримут? Будут ли они лезть на рожон или пойдут на хитрости? И вообще, на что они способны в одной команде?

– Э-э… – протянул Добблер, явно не готовый дать сразу исчерпывающий ответ. – Боб явно сильнее характером, да и по возрасту старше. Он будет руководить молодым напарником. С Мемфисом у нас проблем не будет. Он прошел подготовку в ФБР, сильный и выносливый. Но мыслит однотипно. А Суэггер тем-то и опасен, что мыслит нестандартно. Он попытается выйти на нас так, как подсказывает ему интуиция, с сумасшедшими импровизациями. Он будет…

– Куда они поедут?

– Боб поедет домой. Он приезжал в Новый Орлеан, чтобы встретиться с Мемфисом и спасти его, забрав в свои родные горы Уошито. Это единственное место, где он чувствует себя в полной безопасности. А чувство безопасности для…

– Наши шансы проникнуть туда равны нулю. На его территории этим заниматься бесполезно. Ладно… – Шрек наклонился вперед. – Позвольте мне задать вам один вопрос: вы когда-нибудь увлекались охотой?

– Охотой? Боже упаси, нет, конечно. Я считаю, что это… это… варварство. – На лице Добблера промелькнуло брезгливое выражение.

– А теперь представьте себя на время охотником. Ваша задача – придумать, как нам заманить этого негодяя и его нового приятеля в ловушку. Поохотьтесь за ним, Добблер. Вам не надо будет его убивать, об этом уже позаботимся мы. Ваше дело выследить его.

Добблер подобострастно кивнул. И вдруг он заметил нечто такое, чего раньше никогда еще не видел: Шрек был испуган.

Спустя несколько дней Ник Мемфис пребывал уже совсем в другом настроении.

– Ну и что теперь? – спросил он. – Какого черта мы…

– Слушай, малыш, ты мне гораздо больше нравился, когда сидел как грудной младенец с раскрытым ртом и молчал. Теперь тебя просто не остановить. Все время говоришь и говоришь, как баба. Хватит, помолчи немного. Говорить буду только я. Понятно? Я не хочу, чтобы ты случайно что-нибудь ляпнул этому старому еноту и тот упал без сознания.

Голос Боба был предельно жестким. Через пыльное лобовое стекло он внимательно рассматривал необычайной красоты дом, расположенный на самой окраине города форт Сэпплай, штат Оклахома.

– Тебе лучше…

– Когда зайдем, просто улыбайся. Этот старик не любит задаром делиться с другими своими знаниями. Тем более с чужими. Но он знает о том, что нам нужно, намного больше, чем любая живая душа в мире. Пошли.

Боб первым вылез из пикапа. На нем был соломенный “Стетсон” и серая куртка, из-под которой виднелась голубая джинсовая рубашка. Выглядел он довольно странно, напоминая чем-то героя ковбойских фильмов.

– Все-таки я не совсем…

– Заткнись же ты наконец! Все поймешь на месте.

Они поднялись по ступенькам. Наверху, на небольшом балкончике, в кресле-качалке сидела пожилая женщина. Неторопливо обмахиваясь веером, она посмотрела на них, но никак не прореагировала. Было очень жарко и пыльно. В раскаленном воздухе солнце медленно опускалось в облака над вершинами холмов.

– Здравствуйте, мэм, – вежливо сказал Боб.

– Что вы хотите? – спросила женщина.

– Нам надо увидеть полковника.

– Последние дни полковник никого не принимает.

– У меня есть информация об одной винтовке 270-го калибра до 1964 года выпуска, которая принадлежала одному очень известному человеку. Я просто думал, ему будет интересно…

– У него слишком много винтовок и без этой.

– Такая винтовка никогда не бывает лишней, мэм. Простите за откровенность.

Женщина окинула его подозрительным взглядом с головы до ног и, с трудом поднявшись, скрылась где-то в глубине дома.

– Рэйт? Рэйт, ты здесь? Тут какой-то молодой человек хочет поговорить с тобой об одной винтовке, – донеслось до них.

– Пригласи его, пожалуйста, дорогая.

Боб пошел первым. Ник за ним.

Комната была огромных размеров. Тот, кому она принадлежала, в свое время убил немало хищников, и теперь их головы молча взирали со стен на своего победителя. Это был крепкий мужчина лет семидесяти. Сидя в кресле, он читал – Ник не поверил своим глазам – “Нью-йоркское книжное обозрение”. Навстречу гостям он не встал. Звери молча смотрели на них со стен своими стеклянными глазами. Большая часть мебели была сделана из дерева и украшена резьбой; видно было, что мебель очень дорогая. Повсюду висели индейские маски и амулеты. И еще здесь было множество книг: сотни и сотни томов. И еще винтовки. Ник никогда в жизни не видел так много винтовок в одном месте.

– Ну и кто же вы такие, джентльмены? – спросил хозяин дома. Откинув со своих колен покрывало, под которым оказался хромированный семидюймовый ствол шестизарядного револьвера, он смотрел на них открытым, спокойным взглядом. В его глазах не было и тени страха. Ника поразили его невозмутимость и бесстрашие.

– Меня зовут Боб Дженнингс, я из Арканзаса. Занимаюсь продажей оружия. А это мой компаньон Ник.

– Послушайте, мистер Дженнингс, я с уверенностью могу заявить, что знаю большую часть продавцов оружия в этой стране, так как потратил в их магазинах немало денег, но вот вашего имени я что-то никогда не слышал.

– Я совсем недавно занимаюсь этим делом, сэр, – сказал Боб. – Практически только начал. Вы знаете того человека, которого недавно убрало ФБР, я имею в виду Боба Суэггера?

– Это тот, который стрелял в нашего президента, а вместо него попал в несчастного священника?

– Да, именно он.

– Слышал кое-что.

– Ну так вот, у него была винтовка, выпущенная до 1964 года, 270-го калибра; “родной” ствол был заменен стволом “Дуглас”, а приклад – на английский орех фирмы “Лорен Эклес” из Чисолма, штат Вайоминг. Серийный номер у нее был 123453, что говорит о том, что сделали ее приблизительно в 1949 году. Винтовка отличная. Этот человек, Суэггер, разбирался в винтовках и очень любил их.

– Ну, в это я верю. Кое-кто вообще говорит, что, если бы он хотел убить президента, того бы уже давно не было на белом свете.

– Кто его знает, сейчас трудно об этом говорить. Но так случилось, что все его имущество, конфискованное ФБР несколько месяцев назад, будет передано мне, потому что у его отца Орла была сестра Летиция, которая является моей матерью. Боб Ли был моим двоюродным братом, однако мы не виделись уже много лет. Насколько я помню, в детстве он был очень честным малым. Так вот, как единственный оставшийся в живых родственник, я скоро получу все его винтовки, и, зная, как вы цените 70-ю модель, я мог бы показать ее вам.

Старик смерил Боба умным, внимательным взглядом.

– Мне кажется, я даже замечаю какое-то семейное сходство, – усмехнулся он. – Боже, жизнь действительно полна сюрпризов.

– Но поскольку никто в мире не знает о 70-й модели больше вас, то я не вижу человека более достойного, сэр, чем полковник Рэтфорд Мэрин О’Брайен, автор книги “Классическая винтовка”, самый опытный и именитый охотник в нашей стране и наш самый главный эксперт по 70-й модели винчестера – самой лучшей модели, смею заметить!

– Звучит так, что не заинтересоваться нельзя. Один только Бог знает, сколько денег я потратил на винтовки. Будь у меня чуть меньше нефтяных скважин, возможно, я не был бы так расточителен. К сожалению, я уже слишком стар, чтобы интересоваться женщинами, поэтому единственным моим утешением и развлечением на старости лет остались винтовки и технические придумки нью-йоркских интеллектуалов. Ну и сколько вы просите?

– Сэр, это не будет вам стоить денег, – сказал Боб. – Я отдам вам эту винтовку за информацию. Мне надо просто немного поговорить.

– Говорят, что тот, кто мало просит, на самом деле берет слишком много.

– Может быть, и так, сэр, а может быть, и нет. Но я точно знаю, что Боб Ли Суэггер думал о вас, как о великом американце и ему было бы приятно, если бы его винтовка хранилась в вашей коллекции. Он бы считал это прекрасной сделкой.

– Ладно, так уж и быть. Спрашивайте, черт с вами. Одно то, что эта винтовка может пойти на самом большом аукционе в Лас-Вегасе за пятнадцать тысяч долларов, уже делает меня сговорчивее.

– Меня интересует десятый “черный король”.

О’Брайен посмотрел на Боба и с пониманием закивал головой. Потом перевел взгляд на Ника, но, заметив, что тот абсолютно не интересуется этим вопросом, снова повернулся к Бобу.

“Что за чертовщина тут происходит?” – думал Ник.

– Да, мой друг, – сказал полковник О’Брайен, – десятый “черный король” – это тайна, покрытая мраком.

Добблер больше не мог оставаться в помещении. Ему казалось, что на него давят стены, его мозг отказывался работать. Он часами просиживал за столом, пытаясь придумать хоть какую-нибудь уловку, чтобы поймать Боба, но в результате у него ничего не получалось.

Выйдя на свежий воздух, доктор решил прогуляться вокруг здания Рэм-Дайн, периодически втягивая голову в плечи при взлете или посадке очередного “Боинга-747”. Он знал, что время от времени его подсознание само находило ответ на сложные вопросы, но только в том случае, если сознательная часть мозга насильственно на него не воздействовала. Это происходило само по себе, незаметно и спокойно. И сейчас он молил Бога, чтобы вдохновение побыстрее посетило его. Но тщетно: перед ним было только голубое небо, самолеты и светло-серые здания.

Подойдя к большой пристройке гаражного вида с тыльной стороны здания, он увидел табличку: “ОБЪЕДИНЕННЫЙ АВТОПАРК ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН”.

Почему он туда вошел? Потому что ему так захотелось. Добблер проскользнул внутрь, и его никто не остановил. Стоя в темноте, он зажмурился и несколько раз поморгал глазами, чтобы они хоть чуть-чуть привыкли. Это оказался небольшой гараж, в центре которого несколько человек, склонившись над верстаками, что-то сосредоточенно делали. В воздухе витали пары бензина, масла и каких-то химических растворителей. До ушей Добблера доносились звон и скрежет металлических инструментов. Он улыбнулся одному из рабочих, но тот равнодушно отвернулся и продолжал работать.

Только теперь он увидел, что здесь делали оружие.

Пулеметы или штурмовые винтовки, сложные, внешне красивые, но опасные. Рабочие щелкали спусковыми крючками, проверяли затворы, смазывали винтовки и не спеша переходили с ними с места на место. Здесь же были и патроны, целые ящики с патронами. Их заряжали в магазины и вставляли в винтовки и автоматы. Все эти люди походили на настоящих убийц. Для них не существовало слово “милосердие”, и в них было то же сочетание грубости и суперменства, которое так пугало Добблера в Расселле Айсендлуане. Рабочие отличались только прическами: у одних были короткие стрижки, у других – стянутые резинкой на затылке хвостики, но было и что-то общее: у всех у них были плохие зубы и на руках виднелись татуировки. Они были просто влюблены в свои чертовы винтовки и пулеметы.

Между этими людьми и их оружием существовало невиданное взаимопонимание и, можно даже сказать, человеческие взаимоотношения. Добблер никогда еще не видел ничего подобного. Они просто обожали это оружие!

“Чертовы винтовки”, – подумал Добблер.

– Мне кажется, – начал полковник О’Брайен, – что вы хотите разыскать эту проклятую Богом и людьми винтовку и заработать на ней полмиллиона долларов. Друзья, поверьте мне, вы гоняетесь за призраком. Я думаю, что она похоронена вместе со своим последним хозяином в какой-нибудь неизвестной могиле.

Боб не мог сказать ему, что сам стрелял из нее в Мэриленде в январе этого года.

– Итак, вы знаете, что все десять “черных королей” были супервинтовками 70-й модели, предназначенной для стрельбы по мишеням. Эту модель называли еще “бычьей” – за ее очень тяжелый, необычайно длинный ствол, и компания планировала выпустить такие винтовки в 1950-м году как подарочные. У всех этих винтовок серийный номер был от 99 991 до 100 000. Приклады делали из черного американского ореха, который выращивали специально для этих целей в Сейлеме, штат Орегон. Неизвестно почему, дерево действительно было черного цвета. Видимо, оно было настолько старое и хорошее, что почти ничем не отличалось от черного дерева. Собранные винтовки оказались так хороши, что кто-то предложил назвать их “черные короли”. Некоторые из них я держал в руках. Поверьте, это действительно красивые винтовки. Потом эти винтовки были преподнесены разным знаменитостям и сейчас хранятся в музеях по всему свету. Кроме последней, серийный номер которой был 100 000, а калибр…

– Трехсотый, “Холэнд энд Холэнд” магнум, – подсказал Боб.

– Да, вы правы. Она была подарена Арту Скотту, который в течение многих лет считался лучшим стрелком в стране. Арт был действительно великолепным стрелком. Он выиграл кубок Уимблдона и соревнования по стрельбе на тысячу ярдов в Бислее в Англии, потом чемпионат страны в Кэмп-Пэрри и был несколько раз чемпионом НРСВ. Возможно, он вообще был самым лучшим стрелком, который когда-либо появлялся на свет в этой стране, правда, до тех пор, пока не появился этот человек из Вьетнама.

– Вы, наверное, имеете в виду Карла Хичкока? – спросил Боб.

– Да, его.

– Ну а дальше, полковник? – продолжал выспрашивать Боб. – Что потом случилось с десятым “черным королем”? В своей книге вы об этом ничего не написали. Там всего лишь одна фраза: “Когда-нибудь трагическая история десятого “черного короля” станет известна всем, но до тех пор, пока она не закончилась, я ничего о ней не расскажу”.

– Это печальная история. Десятый “черный король” был из тех винтовок, что регулярно использовались для участия в соревнованиях. Его затвор был отлит из специального сплава новой шведской стали, которая была очень хорошо закалена и выдерживала большое давление пороховых газов и высокую температуру при стрельбе патронами с большим количеством пороха. Из нее стрелял не только сам Арт, который к тому времени уже перешагнул шестидесятилетний рубеж и немного сдал, но и его сын Лон. Лон Скотт, выпускник Иельского университета, был очень талантливый молодой человек, сильный и красивый, отличный стрелок. Впереди у него была вся жизнь. В 1954 году он поступил в Гарвард на юридический факультет. Он имел практически все, включая десятого “черного короля” и богатый опыт стрельбы своего отца, который тот по наследству собирался передать сыну. В определенных вещах отношения отцов и детей становятся чем-то намного большим, чем просто семейные отношения. Можно сказать, чем-то святым. Вы сами стреляете, молодой человек?

– Время от времени, – ответил Боб.

– Надеюсь, вы понимаете, что суть стрельбы заключается не в том, чтобы прицелиться и нажать курок?

– Да, я имею представление, – сказал Боб.

– Ну так вот, в 1954 году Лон Скотт был четвертым в чемпионате страны по стрельбе на тысячу ярдов. Сезон закончился. У него оставалось еще несколько патронов, и они с отцом решили их дострелять. Но вы же знаете эти причуды винтовок! Когда вы уже думаете, что достигли высшего мастерства, винтовка может жестоко наказать вас за ваше зазнайство и за одну секунду уничтожить все, чего вы достигали кропотливым трудом в течение долгих лет. Вот так и произошел один из тех глупых несчастных случаев, когда грубо нарушается основной закон безопасности – относиться к любой винтовке так, будто она заряжена. У этой винтовки был очень мягкий, чувствительный спусковой крючок, а кто-то положил ее в чехол, не поставив при этом на предохранитель. В результате Арт Скотт, который нес чехол, случайно выстрелил своему сыну в спину и попал в позвоночник. Нижнюю часть тела Лона парализовало, и он оказался на всю жизнь прикованным к инвалидной коляске. Парень пролежал в госпитале на лечении целых два года. Все, о чем он мечтал в этой жизни и о чем мечтал для него Арт, вдруг ушло. Через неделю после несчастного случая Арт выстрелил в себя из этой же винтовки. Его мозги так и остались на стенах его кабинета в фамильном доме в Вермонте. Из-за секундной небрежности юноша потерял сразу все: ноги, жизнь и отца.

– А что с ним стало потом?

– Позже, когда Лон уже смирился со своим увечьем, он не уничтожил винтовку. Вы, наверное, подумали, что он должен был ее разломать? Но он решил иначе, потому что считал, что оружие – это всего лишь игрушка и оно ни в чем не виновато. Лон не забросил стрельбу. Как только представлялся удобный случай, он усиленно тренировался. В течение пяти лет он совершенствовал свое мастерство и в итоге стал одним из лучших стрелков страны в стрельбе на тысячу ярдов. Естественно, он мог стрелять только из положения лежа. За это время он дважды выиграл чемпионаты страны – в 1956 и 1957 годах. Плюс ко всему он был еще прекрасным стендовиком. И все-таки, я вас спрашиваю, во что может превратиться молодой, полный сил и энергии юноша после того, как его жизнь так безжалостно исковеркана всего лишь одной пулей?

Ник, который все время молчал, вдруг встрепенулся:

– Я знаю во что. Я был женат на женщине, которую парализовало в результате несчастного случая. Тоже выстрел в позвоночник. Если вы до этого были таким же добрым, как моя Майра, то после этого несчастья вы бы стали еще добрее и лучше. Но если в природе вашей были заложены злоба и ненависть, то это могло бы превратиться в нечто ужасное и непредсказуемое. – Ник тяжело вздохнул. – Пока Майра проходила еженедельный сеанс физиотерапии, я обычно разговаривал с ее докторами. Как-то раз они мне сказали, что нет ничего страшнее, чем сильный, жестокий и обозленный мужчина, прикованный к инвалидной коляске.

– Ну а что же все-таки произошло с Лоном Скоттом? – спросил Боб.

– О, мне бы не хотелось говорить на эту тему, – нахмурился полковник. – Пусть это останется между ним и Богом.

– А что он сделал?

– Он все бросил и скрылся. Никто не знает, куда он уехал. Но что Лон Скотт был настоящим гением – это бесспорно. Одним из первых он добился положительных результатов при испытании новых суперточных патронов. Точность была просто поразительная. В 1963 году, когда он последний раз принимал участие в чемпионате страны на озере Эри, штат Огайо, максимальное расхождение в его серии на триста ярдов составило всего лишь 0,289 градуса. Этот результат был превзойден всего лишь несколько лет назад, с введением высокоточных технологий обработки металла и выпуска патронов. Рекорд в соревнованиях на точность стрельбы продержался более тринадцати лет! Такого не было за всю историю Америки! После этого его больше никто не видел.

– Но, наверное, были какие-то слухи о том, где он и что с ним? – поинтересовался Боб.

– А, как всегда, сплошная чушь! Он появлялся то тут, то там. Скорее всего, как мне кажется, он выбрал уединение и спокойно доживает остаток дней. Весьма прозаическое завершение. Вот и все. Но его винтовка по сегодняшним ценам стоит не менее полумиллиона долларов. Это точно.

– Вы говорили, Лон Скотт был гением?

– В своем деле – безусловно. Он знал, как добиться от винтовки невозможного. Я сам это видел. Это могли лишь единицы: он, Уоррен Пэйдж, П.О. Экли, Поп Эймер и некоторые другие.

– Хорошо, спасибо вам большое за все, полковник О’Брайен. Вы мне очень помогли. Даю вам слово, что вскоре вы получите винтовку Боба Снайпера.

– А этот Боб Снайпер тоже очень интересный случай. Никак не могу понять, как такой человек, как он, мог совершить подобный поступок?

– Может быть, его просто использовали другие люди в своих целях?

– Хотелось бы верить, что так. Не люблю, когда герои нарушают закон. Вы когда-нибудь читали “Отелло”, джентльмены?

– Я пьес не читаю, – сказал Боб.

– А мы вроде проходили во время учебы, – неубедительно произнес Ник.

– Ну так вот, этот Боб напоминает мне Отелло. Великий воин и прекрасный человек. Но Яго вертит им, как хочет и использует его в своих целях. Эта трагедия – одно из самых прекрасных произведений Шекспира. Точно так же, как жизнь этого бедолаги Боба – величайшая трагедия Америки.

– Как мне помнится, – ухмыльнулся Боб, – мистер Шекспир не слишком был склонен давать своим произведениям счастливый конец, а вот Боб Ли Суэггер, насколько я его знаю, хоть и отличался ужасным упрямством, но никогда не был дураком. Думаю, это ему как-нибудь поможет. До свидания, мистер О’Брайен.

– Надеюсь, поможет, – согласился полковник, и в его голосе прозвучали радостные нотки, – а то я уже слишком стар для трагедий. В моем возрасте гораздо приятнее переживаются счастливые концы.

По дороге назад Ник чувствовал себя необычайно возбужденным и взволнованным. В конце концов, не сдержавшись, он дал волю своим чувствам:

– Ради чего вся эта катавасия? Какого черта мы три дня гоняли пыль по дорогам?..

– Видишь ли, мне были известны имена самых лучших стрелков конца пятидесятых. Лон Скотт был среди них первым. Я долго гадал, кому из них принадлежит эта черная винтовка. Любой из пятерых мог быть ее владельцем. Тогда я понял, что единственным человеком, который может навести нас на след, является этот пожилой полковник.

– Ну и что мы уз…

– Неужели ты до сих пор еще не понял, малыш? Эти люди не просто подставили меня в Новом Орлеане. Нет, малыш. Я должен был объехать для них все предполагаемые места выступлений президента, проверить все стрелковые позиции, вычислить углы наклона, определить реальную роль ветра и выбрать место, с которого им удобно будет стрелять. Я должен был преподнести им все это на блюдечке. Зачем? Настоящий стрелок никогда не доверит другому человеку произвести все эти расчеты, если… если он способен их сделать сам. А если не способен? Почему он не мог сделать все это сам? Да потому, что он сидит в инвалидной коляске, понятно? А я был его ногами!

Вот оно что! Наконец-то до Ника дошло, в чем дело.

– Только что мы узнали имя человека, который убил Джорджа Роберто Лопеза в Новом Орлеане, – продолжал Суэггер. – Черт побери, неужели ты не понимаешь, что все, что эти мелкие сошки делали на протяжении стольких месяцев, было направлено только на одно – на подготовку убийства? Почему они все были так убеждены в безошибочности этого выстрела? Только лишь потому, что в их распоряжении был стрелок мирового класса. Если бы у них не было человека, который мог из ста выстрелов сто раз поразить неподвижную мишень на расстоянии тысяча двести ярдов, как это и было в Новом Орлеане, то они ни за что бы не стали разрабатывать такую сложную и рискованную операцию! Да, выстрел был просто фантастический! Дай Бог, чтобы во всем мире набралось семь-восемь человек, которые бы с уверенностью могли сказать, что сделают такой выстрел.

– Но для суда все эти твои логические выкладки ни черта не значат! – запротестовал Ник. – Тем более, что у нас нет ни малейшего представления, где этот Лон Скотт сейчас находится. Жив ли он вообще? Ни черта не известно! Даже тот старый полковник не смог сказать нам, где сейчас скрывается этот калека-снайпер. Говорил же тебе: давай лучше займемся поисками Приложения Б! Вот где мы смо…

– Ты самый занудный и брюзгливый человек, которого я когда-либо встречал. Наверное, если тебе кто-нибудь бесплатно протянет налитую на девять десятых кружку пива, ты небось сразу же начнешь всем плакаться, что тебе недолили. Послушай, раз у нас есть имя, значит, мы сможем отыскать и то место, где он сейчас скрывается. Стрелки наверняка знают что-нибудь. Стрелковый мир очень тесен. Он не мог не наследить, это точно. А когда мы найдем его, сразу же разыщутся и его хозяева, которым он служит, вот увидишь! Все они связаны одной веревочкой. Поэтому теперь наша задача номер один – найти этого Скотта.

Молча они продолжали путь по неровной, ухабистой дороге.

Глава 28

Пальцы доктора Добблера почернели от типографской краски газет и журналов, которые ему пришлось перечитать за последнее время. В одиночестве он просиживал в своем закутке до поздней ночи и, листая страницы, пытался сосредоточиться. Вокруг него были целые горы журналов – от дорогих, с яркими блестящими обложками, до самых простых и примитивных. Но после долгих раздумий и поисков он понял, что вот они-то как раз и являются картой поисков Боба Ли Суэггера.

Это были в основном дешевые издания, напечатанные на плохой бумаге и плохой краской, которая теперь уже намертво въелась в его кожу, с массой грамматических ошибок. Фразы в них составлялись косноязычно, а на сочетаемость и порядок слов в предложении вообще никто не обращал внимания. Создавалось впечатление, будто издатели пытаются вместить максимальный объем информации на минимальной площади. На помещенных в них фотографиях трудно было что-либо разобрать. Это был какой-то совсем чужой и непонятный Добблеру мир.

Он перевернул еще одну страницу, чувствуя, что все глубже и глубже погружается в неизвестность.

“Токарев” военного образца ТУ-90. Бесплатные боеприпасы, 119 долл. кажд. Фирма “Бангер”, лучший поставщик кольтов в Америке, предлагает вам кольт “Голд Кап Тен” – 669,99 долл. кажд., два и более – 649,99 долл. кажд. Подписывайтесь сейчас на “Мэшин Ган Ньюс” – льготные цены. “Парагон” облегчает вам покупку боеприпасов. Мэриленд, графство Ховард, ярмарка-продажа оружия, ноябрь 10 – 11. Оружие со склада – цены ниже рыночных”.

И так далее… целых 195 страниц. Сборник назывался “Шотган ньюс”, хотя стрелковое оружие было представлено в нем весьма скудно. Если выпускалось что-то такое, что стреляло или имело хоть какое-то отношение к стрельбе или методике и способам стрельбы, то все это можно было найти в “Шотган ньюс”, своего рода дайджесте стрелковой субкультуры.

Добблер был просто в шоке. Оружие, оружие, оружие, повсюду одно только оружие различных форм, размеров и видов, на любой вкус, на все случаи жизни. Дешевое и дорогое, аккуратное и уродливое, неуклюжее и величественное. Добблер думал о тех людях, которые буквально боготворили эти винтовки, пулеметы и автоматы: их жизнь была либо полностью подчинена изучению сложнейших конструкций такого оружия, либо эти люди были абсолютно свободны благодаря безграничным возможностям этих смертельных “игрушек”.

Что здесь можно было обнаружить?

Прежде всего безумную страсть к порядку и дисциплине. В этом мире оружия было слишком много маленьких винтиков, колесиков, механизмов и систем, которые объединяли все воедино. Сразу в этом разобраться было просто невозможно. Добблер с удивлением для себя открыл, что, оказывается, даже существовали целые структуры, которые занимались только продажей отдельных частей устаревшего оружия. И все-таки в лабиринте головоломок чувствовалась какая-то гармония, которая для постороннего человека казалась сплошным хаосом, а для посвященного настоящим порядком. Может быть, в оружии заключалась власть? Да, у этих проклятых “игрушек” было весьма недвусмысленное предназначение, поэтому здесь и мелькала особая тень власти. Но при этом еще и тень красоты. Ему было приятно обнаружить, что некоторые из них были просто шедеврами искусства. Особенно ему понравилась винтовка “лагер”, иногда называемая “нью фронтье простого действия”.

И естественно, здесь должна была быть свобода, или, по крайней мере, ее иллюзия, хотя бы в самом минимальном своем проявлении. Для Добблера определение свободы носило интеллектуальный оттенок, однако он предполагал, что для кого-то – в более примитивном мире – свобода имела в основном оттенок физический: свобода передвижения, свобода от внешних раздражителей, свобода неподчинения и свобода поступка, которая всегда будет гарантировать спокойствие, если кто-то захочет дать тебе коленом под зад. Абсолютная свобода. И человек, который держит в руках оружие, должен чувствовать ее особенно сильно. Если у тебя в руках винтовка, никакое правительство тебе не указ. Последнее слово всегда останется за тобой.

И еще здесь можно найти мужское начало. В винтовках нет ничего нежного и женственного: они слишком прямолинейны и слишком жестоки. Объяснять безумную страсть к винтовкам, опираясь на столь соблазнительную фаллическую фрейдистскую теорию казалось ему делом бесперспективным. Если эти винтовки внешне и напоминали члены, то их хозяев это интересовало меньше всего.

Плюс, конечно, информация. Для него эти винтовки так и оставались просто оружием, но для этих людей винтовки представляли собой бесконечный источник информации: об истории, о введении новых правил, о появлении специальных инструкции, о том, как связаться с компанией (обычно это была целая корпорация компаний), о различных стрелковых традициях, о целой иерархии специальных терминов, а также их производных, которые вполне можно было бы уже объединить в какой-нибудь рунический код. Чтобы разбираться во всем этом, обычного умения стрелять было явно недостаточно. Здесь требовалось нечто большее, чтобы суметь разобраться в этой головоломке вещей и понятий. Было слышно, как мирно тикают настенные часы и мягко шуршат переворачиваемые страницы. Добблер наконец отложил в сторону еще одну стопку рекламных проспектов об оптовых продажах оружия всех видов и в любых количествах. Положив перед собой новый журнал, он от удивления даже приподнял очки и широко открыл глаза. Колонка к колонке, набранные очень мелким шрифтом, здесь были напечатаны какие-то совсем обескураживающие объявления, предназначенные уже явно не для тех, кто читал предыдущие издания. Это было “Нью-йоркское книжное обозрение”, печатавшее только частные объявления, содержащие сугубо специфическую информацию, в которой Добблер вообще почти ничего не понимал.

“Ремингтон 25”, винтовка в отл. сост., 25-20, 99% естествен, цв., отл. “родной” ствол, СН 26827, прикл. из хор. дерева, работает как часы, всего за 895 долл. До 1964 г. вып., М70 220 СВИФТ, суперкласс, в общ. 98%, отл. темн. дерево, часть затвора и экстрактора украш. драг. камнями, фабр. работа, ствол в великолепн. сост., 1595 долл. Каталог “Лагер” с указателем цен, 200 + высококач. прил. “лагеров” и вкладыши для покуп. кажд. издания. Вышлите 1 долл. за образец или 5 долл. за годовую подписку. Военные винтовки Японии, 1989. Третье издание, 37 долл. Высыл. по почте. Скидка для опт. покуп. На вашего дилера или Фреду Овикату, 6731, Палм-Фронд-Виллидж, штат Флорида, 33411. Скидка на книги о винтовках. Бесплатная доставка. “Великол. нов. книга”, “Винчестер”, “Американская легенда”, “Уилсон”, 58,50 долл. Энциклопедия: “Кольт”, т.11, Кокраа, 58,50 долл. Скидка на книги о винтовках, почт, отд., аб. ящик 762. Нескопек, штат Пенсильвания, 18635”.

Разгадка была где-то здесь, среди этих объявлений о продаже старых винтовок, новых книг, составных частей патронов, магазинов для пистолетов, которые не выпускались с конца первой мировой войны, и Добблер почувствовал, что ответ вот-вот будет найден.

Они углублялись все дальше и дальше в лес, давно уже сойдя с дороги и петляя по каким-то едва заметным тропам. Наконец перед ними появился маленький охотничий домик, явно построенный много лет назад из толстых, грубо обтесанных бревен. Боб быстренько подстрелил трех белок из своей “Мини-14” и стал обдирать шкурки, собираясь поджарить тушки на костре.

– А мне что делать? – спросил Ник.

– Старайся никому не попадаться на глаза, – пробурчал Боб.

– Но я думаю, что нам надо…

– Мемфис, не надо мне ничего объяснять. Хорошо?

Ник злился и на себя, и на Боба, который привычно молчал и, казалось, совсем не проявлял интереса к нормальному человеческому общению. Ник еще никогда не видел более замкнутого – даже внешне – человека с таким безучастным и равнодушным лицом. Но это было совсем не то бездеятельное равнодушие, с которым он сталкивался у других людей, скорее, это была обманчивая иллюзия отдыха и расслабления, которая, как теперь понимал Ник, являлась всего лишь маской, благодаря которой ее хозяин отгораживался от внешнего мира, чтобы решить какие-то сложные проблемы.

– А где мы находимся? – поинтересовался Ник.

– В горах Уошито, – ответил Боб. – Здесь нас никто искать не станет. Естественно, пока мы этого сами не захотим.

– А-а, – с умным видом протянул Ник, на самом деле совсем ничего не понимая. – Ну а что, ты думаешь, мы будем делать теперь?

Боб молча продолжал снимать шкурки с белок.

– Еще не придумал, – ответил он минуту спустя.

– А я уже давно придумал! – сказал Ник.

– О-о! – только улыбнулся Боб.

– Я все думаю об этом Приложении Б. Это ключ к разгадке нашей тайны. Но где он находится, этот ключик? Скорее всего, в Вашингтоне. Все в Вашингтоне. Туда-то нам и надо отправиться как можно быстрее. Разнюхаем что к чему и, может быть, нападем на след. А потом…

Что будет после “потом”, он не знал.

– Ты не допускаешь мысли, что все это они могли уже предугадать? – спросил Боб.

– Ну…

– Я знаю только одно. На войне нельзя идти туда, где тебя ждут. Потому что там тебя уже наверняка поджидает приготовленная могила.

– Ну что тогда?..

– Мы пробудем тут еще несколько дней, пока не утихнет вся эти шумиха. Нам обоим надо отоспаться. Завтра я застрелю оленя, так что мясо у нас будет. С голоду не помрешь. Ну а там я что-нибудь придумаю.

– Подожди, я хочу сказать тебе, как профессиональный следователь с двенадцатилетним стажем, что мы просто не…

– Мой юный мистер Мемфис! Я не удостоился чести служить в какой-нибудь правительственной организации; единственное место, где мне пришлось учиться и работать, – это университет под названием Вьетнам. О том, как вести расследование, я понятия не имею. Но зато я точно знаю, что вся загвоздка сейчас в этой редкой черной винтовке, которая по крайней мере один раз, но использовалась для убийства человека. Я знаю, что ее владелец самый лучший стрелок в Америке, что он самый лучший специалист по баллистике и еще – что он почти сорок лет провел в инвалидной коляске. И еще, я не сомневаюсь в его сотрудничестве с Рэм-Дайн. Это единственная надежная карта, которая есть у меня на руках, и я собираюсь ее разыграть. Поэтому дай мне время над этим хорошо подумать. Пойди проветрись чуть-чуть или займись чем-нибудь… только не мешай. Но смотри не заблудись! У меня нет времени еще ходить тут тебя разыскивать.

Доктор Добблер облизал губы и пару раз нервно сглотнул. Только после этого он постучал.

– Да? – услышал он голос из-за двери.

– Полковник Шрек, к вам можно?

– Да, входите, доктор.

Добблер осторожно, стараясь не шуметь, вошел в кабинет Шрека. Пайн и полковник вели между собой серьезную беседу.

– В чем дело, доктор?

– Э-э, у меня возникла… возник план.

Полковник внимательно посмотрел на Добблера. Точно так же смотрел на него когда-то и Рассел Айсендлуан: в его глазах было больше жалости, чем чего-нибудь еще. Вообще, в чем-то Рассел и полковник были очень похожи. Они оба руководствовались принципом – брать то, что им нравится. И Добблер чувствовал, что сейчас, как и тогда, ему ужасно хочется угодить.

– Ладно, говорите, – сказал полковник после небольшой паузы.

– Боб слишком хитер и подозрителен, чтобы его можно было взять так, как нам хочется. Он всегда начеку. Мы должны его победить его же оружием. То есть терпением. Мы должны предложить ему нечто такое, что его заинтересует, но так, чтобы о нашем плане не узнал никто в мире. Мы должны все время подсовывать это ему под нос и отходить в сторону, подсовывать и отходить. Пусть он проверяет и перепроверяет, пока в конце концов не убедится, что здесь все чисто. Мы должны вести его по этому пути тихо, не спеша и очень осторожно, соблюдая максимальную дисциплину и выдержку, причем мы в любой момент должны быть готовы отступить и подготовиться снова, если обстоятельства будут складываться не в нашу пользу. Мы должны набраться терпения. Тогда и только тогда…

Шрек оказался очень нетерпеливым:

– Все это хорошо. Но теперь скажите мне, как это сделать.

– Сейчас, сэр, – начал Добблер, – пожалуйста. Мне кажется, что в файлах нашей организации нет никакой информации о человеке, который сделал тот знаменитый выстрел. Это наверняка снайпер. Причем экстра-класса. Ведь не мог же им быть простой смертный.

Шрек и сам думал об этом, но решил пока помолчать, сказав только:

– Продолжайте.

– Я уверен, что этот снайпер наверняка заинтересует Боба. Он его просто заворожит. Боб, скорее всего, теоретически уже предполагает, что такой человек есть, и пытается выяснить его имя и место жительства. Конечно, Боб знает и о той винтовке, из которой стрелял этот снайпер. Кстати, а не из нее ли он стрелял на стрельбище в Мэриленде?

– Из нее.

– Я считаю, что лучшее, что мы можем сделать, – это дать Бобу имя этого человека.

– Ну и каким же это способом?

– Есть такой журнал, “Шотган ньюс”, он выходит три раза в месяц. В каждом номере рекламируются тысячи простых и редких винтовок, а также множество составляющих элементов патронов, снаряжения и запасных частей. Среди прочего здесь есть и реклама новых книг. Меня это больше всего поразило. Но это правда. Люди, которые любят свои винтовки, естественно, как-то стремятся увековечить их или выразить свою любовь к ним на бумаге. Они создали, можно сказать, отдельный литературный жанр. И пока вся прочая литература находится под влиянием идеологических противоречий между “правыми” и “левыми”, они развиваются по-своему, хотя и у них есть свои “правые” и “левые”. Помимо официальных изданий выходит куча подпольных брошюрок и самиздатовских журналов. Я был очень удивлен, когда прочитал объявление о пересылке по почте книги о японских военных винтовках. За тридцать семь долларов! Представьте себе! Ну допустим, что есть кто-то, кто настолько восхищен японскими винтовками, что берется за написание о них книги! И вот, когда он, преодолев тысячи препятствий, связанных с ее публикацией, добивается успеха, оказывается, что находится еще тьма таких же сумасшедших, которые готовы выложить тридцать семь долларов за пересылку…

– Ближе к делу, доктор, черт побери!

– Да, простите. Так вот, почему бы не выпустить книгу? Маленькую брошюрку о той редкой винтовке, из которой Суэггер стрелял в Мэриленде. Опубликована она будет каким-нибудь никому не известным исследователем, который будет проживать в каком-нибудь спокойном городишке. Потом дать рекламное объявление в “Шотган ньюс”. Боб обязательно его прочитает. Потом он задумается: “Раз этот человек знает что-то о винтовке, которую помнят уже очень не многие из ныне живущих, то в его архивах может найтись какая-нибудь зацепка, которая приведет меня к этому снайперу”. Так он выйдет на нашего “исследователя”. А там его можно заманить в какое-нибудь укромное, безлюдное место и…

– На какую-нибудь вершину, к примеру, – впервые вмешался Пайн. – Заманить его на вершину, откуда ему просто некуда будет деться. Некуда. А там добить его при помощи большой группы людей.

– Да, заманить и уничтожить при помощи большой группы людей. Такой большой, что ему не справиться.

– Но где мы возьмем так много новых людей? – спросил Пайн.

– Этим уже займусь я, – ответил Шрек.

Они засиделись у входа в хижину допоздна. Создавалось впечатление, что Боб просто растворился в воздухе. Только теперь Ник понял, что он никогда раньше точно не понимал значения слова “сосредоточиться”. То, как умел внутренне сосредоточиться Боб Суэггер, не походило ни на что, виденное им раньше. Ник даже боялся с ним говорить. Сидя у костра, Боб невидящим взглядом смотрел на пламя. Сухие дрова тихо потрескивали внутри, выбрасывая вверх маленькие искорки, которые, пролетая мимо его смуглого вытянутого лица, таяли в глубоком мраке ночи. Его глаза смотрели куда-то внутрь, на одному ему понятные картины. Предоставленный в эти минуты самому себе, Ник попытался сконцентрироваться на Приложении Б.

Как можно проникнуть в базу данных ФБР, когда сам ты уже оттуда уволен, а твой единственный источник информации в его системе скомпрометирован? Очень непросто. Но он был убежден, что если бы ему удалось найти правильный подход к этой проблеме и придумать надежный план, то все бы получилось. Возможно, в их систему мог бы проникнуть какой-нибудь компьютерный умник, например какой-нибудь вундеркинд из молодых. Они все время суют нос куда не надо. Таких случаев полно. Или, может, ему обратиться к кому-нибудь вроде Хэпа Фенкла, выложить перед ним все начистоту, и тогда Хэп, наверное, обратится через голову Ховарда Д.Ютея, а может, и еще выше… но, чем больше он поднимался в своих фантазиях вверх, тем больше понимал, что это нереально. Хэп был не таким подлым, как Ховард, но все равно они с Ховардом были заодно: их объединяло ФБР. Да, они люди старой закалки, того ФБР, которое нерушимо следовало непробиваемым бюрократическим законам, и, хотя, взятые в отдельности, его сотрудники зачастую были добрыми и порядочными людьми, у них и мысли никогда не возникало нарушить инструкцию или предписание. К Хэпу идти нельзя до тех пор, пока у него на руках не окажется это чертово Приложение Б.

Ник недовольно фыркнул. Он должен его найти. Но не здесь, сидя в заброшенной хижине в лесу, сражаясь с каким-то призрачным, непонятным ему врагом. Приложение Б – вот где находится ключ к разгадке. Он был в этом уверен. Приложение Б на все даст ответ.

Где-то в темноте закричало и затихло какое-то животное. Костер уже почти догорел, а Боб все сидел возле него, погруженный в свои далекие мысли, старомодный и суровый, как герои популярных вестернов. Жаль, что рядом нет сейчас Майры, чтобы все обсудить, подумал Ник. Она бы что-нибудь придумала или, по крайней мере, с охотой выслушала бы его. Большая потеря. Теперь Ник чувствовал, как ему ее не хватает.

– Мемфис!

Он вздрогнул. Боб строго смотрел ему прямо в глаза.

– А? Что?!

– Мемфис, ты, кажется, хотел заняться чем-то действительно серьезным? Я имею в виду тяжелую, пыльную, скучную работу. За которую больше никто, кроме тебя, не возьмется. Сможешь ли ты работать неделю по двенадцать, нет, по восемнадцать часов в день?

Ник чуть не подпрыгнул от радости. Это была его особенность, можно даже сказать, талант: упрямый как бык, он мог упереться лбом и долбить стену до тех пор, пока не упадет либо он, либо стена. Настойчивости ему не занимать.

– Да, конечно.

И тут Ник увидел нечто такое, чего ему за все время их общения ни разу не доводилось видеть: Боб Снайпер улыбался в отблесках огня.

– Ну, тогда он у нас в кармане, – сказал он, и его глаза хитро сузились. – Мы найдем его. Того, кто нажал курок в Новом Орлеане. Мы хорошенько прищемим ему хвост.

Президент-великомученик в мраморной задумчивости сидел на своем троне в окружении дорических колонн и двухсот пар топающих по полу кроссовок. Крики и смех гулким эхом отдавались под высокими арками свода. Восьмой класс пришел на экскурсию к мемориалу Линкольна. Все призывы к порядку растворялись в детском шуме, который явно не свидетельствовал даже о видимости уважения к президенту. Юнцы резвились.

– Варвары, – процедил Хью Мичам, погружаясь в очередное облако дыма своей видавшей виды трубки. – Не имеют ни малейшего понятия о приличиях. – Старик насупился, но Шрек ничего не ответил. – Надо найти способ как-нибудь хирургическим путем удалять у детей языки еще до того, как они научатся говорить, – продолжал Хью. – Потом, после окончания колледжа, когда они хоть чем-то зарекомендуют себя в работе, можно будет предоставить им право написать петицию о возвращении языка на прежнее место.

– Не думаю, что это выполнимо, мистер Мичам, – заметил Шрек.

– Черт побери, полковник, нечего надо мной смеяться. Я очень не люблю, когда надо мной смеются. Итак, вы назначили эту встречу. Я так понимаю, что новости не очень хорошие. Наверху не будут вами довольны, полковник. Я вам честно говорю – не будут. Ну ладно, что там?

Преследуя группу бегущих подростков, мимо промчался измотанный учитель.

– Дело в том, что узелок развязался, – сказал Шрек. – Надо опять соединять концы.

– В каком смысле? – спросил Хью, делая еще одну глубокую затяжку. Над ним висело целое облако белого дыма.

– В том смысле, что Боб Ли Суэггер не умер. Он очень даже жив! И теперь охотится за нами. Это означает, что он охотится за нами всеми.

Хью покачал головой и, сунув руку в карман, достал оттуда небольшую фляжку.

– Выпьете, полковник?

– Нет, спасибо.

Хью быстрым движением опрокинул фляжку. Видимо, это доставило ему немало удовольствия. Шрек продолжал:

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»