Снайпер Хантер Стивен

Глава 32

Шрек внимательно слушал генерала де Раджиджо.

– Все мои люди на местах, полковник. Можно давать сигнал к наступлению, – сказал генерал.

– Отлично, – Шрек был доволен. – Начинайте.

Де Раджиджо повернулся к радиостанции и взял маленький микрофон, собираясь отдать приказ. Это был высокий, сильный мужчина в пятнистой камуфляжной униформе с худым, загорелым лицом; зеркальные солнцезащитные очки скрывали его глубоко посаженные глаза. Черный берет был натянут до самых бровей; внизу, на уровне ремня, небрежно болтался маленький “узи”. Из наград у него была только яркая черная звезда на груди.

Шрек прекрасно видел, что произошло в следующую секунду. Генерал что-то решительно говорил на испанском, когда прилетевшая неизвестно откуда пуля попала ему в голову и, пробив череп на затылке, вышла через нижнюю челюсть.

Кровь яркими струйками брызнула в разные стороны и попала полковнику на лицо. Шрек с удивлением увидел, как тело с головой без челюсти рухнуло в трех футах от него. Отлетевшие в сторону очки обнажили остекленевшие глаза генерала, в которых навечно застыл ужас. Шрек почувствовал, что его сковал шок, руки и ноги словно оцепенели. Неимоверным усилием воли он переборол это состояние, прекрасно понимая, что следующая пуля будет его. Он бросился на землю и перекатился к бассейну. Падение было неудачным – он сильно ударил кисть, – но зато, спрятавшись за бетонным ограждением бассейна, оказался ниже линии огня.

Вместо него вторая пуля поразила молодого помощника де Раджиджо, стоявшего возле рации. Пуля попала майору прямо в грудь, и он упал на землю, как будто из него выпустили воздух. Третья пуля с бешеной силой врезалась в рацию и вместе с тысячей осколков сбила с ног радиста, который успел только поднять голову, чтобы спросить, что случилось. Ему не повезло: его грудь и лицо превратились в сплошное кровавое месиво, но сам он еще был жив. Самое ужасное было лежать на траве и осознавать, что ты скоро умрешь от потери крови, потому что тебе никто не поможет.

Лон Скотт видел, что в течение двух секунд перед ним свалились три залитых кровью тела, а четвертое – полковника Шрека – благополучно вжималось в бетонированное ограждение бассейна. Полковник уже был вне смертельной зоны. Скотта охватила такая дикая паника, что еще чуть-чуть – и он бы умер на месте от разрыва сердца. Через мгновение он уже пришел в себя и резко рванул рычаг привода электродвигателя коляски. Это была большая ошибка.

Поскольку плечи его были наклонены вперед и центр тяжести оказался явно смещен, инвалидная коляска от резкого движения перевернулась и всем своим убийственным весом навалилась на нижнюю, парализованную, часть тела Скотта. Скотт был абсолютно беспомощен. Дышать стало почти невозможно. На холме разгоралась ожесточенная перестрелка. Стихнувший было страх превратился теперь в неописуемый ужас.

– А-а-а-а-а-а-а-а!!! – заорал он.

Боб лежал в классической позе. Винтовка прекрасно ходила в заданном угле на принесенном вместе с боеприпасами мешочке с песком, который Ник бросил Бобу под винтовку. Сейчас он решил сосредоточить основные усилия на лесистом участке холма, где располагалась большая часть подразделений батальона “Пантеры”. Первый же прозвучавший выстрел заставил их сразу остановиться и в недоумении посмотреть наверх. Боб навел перекрестье прицела на одного из офицеров, который, стоя в полный рост, переговаривался с кем-то по рации. Пуля прошла навылет. Перезаряжая затвор, Боб передвинул винтовку на миллиметр влево и уложил еще одного офицера. Он заряжал и стрелял, заряжал и стрелял, заряжал и стрелял. За семь секунд он убил пятерых, потом, отведя назад затворную раму, схватил из стоящего рядом с ним ящичка пять блестящих патронов и с молниеносной скоростью затолкал их в магазин винтовки через затворный проем. Затвор сразу же рванулся вперед, загоняя первый патрон в патронник. Нападавшие были распяты в перекрестье его мощного прицела. Наводя его на мечущиеся тела, Боб различал их руки, ноги, головы, видел их страх, смущение, неловкость, браваду и ненужный героизм увеличенными в двенадцать раз. Он видел их всех! И он начал их уничтожать. Эти люди выглядели такими покорными. Убивать их было так легко. Они умирали совершенно безропотно, даже не зная, что он, Боб Ли Суэггер, пришел сюда только ради того, чтобы оставить их всех здесь навечно. Но его это уже не волновало.

Он стрелял.

Под прицелом сначала были те, кто больше всех кричал, сержанты и командиры взводов, – те, кто корчил из себя героев. Один за другим они падали на сухую землю холма. Он стрелял в центр живой мишени и, пока винтовка после отдачи возвращалась в прежнее положение, успевал заметить плавное падение тела на землю, что означало точное попадание. Видел ли он тело, или только часть его, или одну голову – Боб не раздумывая нажимал на спусковой крючок. Лучше всего было судить о попадании по головам. Они откидывались назад, как футбольные мячи, разбрызгивая во все стороны кровь и мозги.

Он стрелял с такой скоростью, чтобы сорвать их атаку, потому что знал: если они не остановятся, ему конец. Он прекрасно это понимал и стрелял, стрелял, стрелял. У них выбора не было: им оставалось только быстро продвигаться вверх по склону холма, используя маневр огнем и маневр войсками, прячась за всевозможными неровностями местности и ни на секунду не останавливаясь перед потерями!

Но сегодня это не получилось, потому что уже в первые секунды кровавой мясорубки, которую им устроил Боб, они потеряли практически всех своих героев-командиров. Какой-то храбрый капрал как ящерица подполз к лежащей рядом с мертвым радистом радиостанции. Ровно через секунду у него уже не было половины спины вместе с позвоночником.

Группа автоматчиков пыталась подойти слева, чтобы открыть огонь на поражение. Боб сразу же вычислил пулеметчика и попал ему прямо между глаз. Когда заряжающий попытался вырвать из мертвых рук товарища еще дымящийся ствол, пуля попала ему в низ живота. Он так и рухнул на бок в позе треугольника. Какой-то рядовой вскочил, пытаясь пристыдить своих товарищей и поднять их в атаку. Но стоило ему только открыть рот, как в него на скорости две тысячи футов в секунду влетел 168-грановый подарок от Боба. Вместо слов изо рта полетели мозги.

– Ну, давайте, сволочи, – хрипло орал Боб, возбуждаясь от скорости стрельбы. Это была вторая Ан-Лок, забитая северными вьетнамцами долина, а он один сидел на вершине и расстреливал их, как котят. Теперь в перекрестье его прицела, в этом круглом пространстве, которое порой кажется больше Вселенной, перепуганные солдаты покидали поле боя.

Некоторые еще метались между деревьями, как бы ожидая, когда их найдет его пуля, другие сразу, побросав свои винтовки, бросились вниз, через дорогу. Кое-кто все-таки пытался подняться повыше, чтобы подавить Суэггера более прицельным огнем. Но теперь это было практически невозможно. Боб чувствовал себя в своей тарелке: винтовка так плотно прилегала к плечу, что казалось, составляла с его телом одно целое. Он стрелял и стрелял, ничего не видя и не слыша. Это была та степень безумия, которая обычно сравнивается с Божьим гневом, его карающие пули летели все быстрее и все точнее. Только в сердце и только в голову. Если откуда-то раздавался выстрел или он краем глаза улавливал его вспышку, думать было некогда, он просто стрелял в ответ. Пусть поднимаются наверх, пусть они все поднимаются!!!

Лежа на асфальте лицом вниз Лон Скотт слышал где-то вдалеке беспорядочные сухие щелчки выстрелов. Больше всего его поразила скорость, с которой стрелял Боб. То там, то здесь, среди деревьев раздавались предсмертные крики и слышался хруст веток под тяжестью падавших вниз тел. Он понимал, что теперь это только вопрос времени. Как только Боб перестреляет их, он вернется, чтобы добить его.

Здоровыми сильными руками Скотт пытался вытащить свое немощное тело из-под мощного пресса, которым оказалась его инвалидная коляска. Боже, как он ненавидел в эту минуту собственное мешкообразное тело, отца, который сделал с ним все это, друзей, что не дали ему умереть раньше и всю свою жизнь, которая сыграла с ним такую злую шутку. Скотт заплакал. Раньше ему казалось, что он уже готов умереть, но оказалось, сейчас ему безумно хотелось жить.

– Помогите, – закричал он. Тщетно. Помощь не приходила.

– О, пожалуйста, не дайте мне умереть, – молил он.

Вдруг он услышал шаги. К нему подбежали чьи-то ноги, и пара могучих рук с силой дернула его за плечи. Потом человек побежал. Он крепко прижимал к себе тело Скотта, и эти несколько мгновений, пока они были в зоне действия винтовки Боба, показались им обоим вечностью. Но они все-таки успели. Человек каким-то звериным движением оттолкнулся от земли, и они пулей влетели под железный навес, который мог защитить их. Лон повернул ноющие плечи и привстал на руках.

– О Боже! – воскликнул он, обращаясь к своему спасителю. – Это самый храбрый поступок, который я видел в своей жизни!

Полковник Шрек в ответ произнес только одно слово:

– Нет! – И внимательно посмотрев на вершину холма, прибавил: – Вот кто настоящий храбрец, чтоб он сдох!

Тут до них донесся звук подлетевшего вертолета.

Увидев вертолет, из раскрытых дверей которого торчали стволы пулеметов, Боб встал на колени и занял более удобную позицию, закрепив неподвижно локти и кисти рук. Ему удалось на мгновение увидеть бледное лицо пилота сквозь огромное лобовое стекло. Скорее, это было не лицо, а расплывчатое белое пятно, которое на несколько секунд появилось между деревьев, когда вертолет стал подниматься вверх по холму, распугивая птиц и прижимая к земле деревья и траву.

Боб выстрелил.

“Получи, – подумал он, – Это на всех”.

Пуля попала в нижнюю часть огромной плексигласовой полусферы. В прицел Боб видел, как в мгновение ока цельная гладкая поверхность обзорного стекла превратилась в тысячи маленьких осколков и они белыми снежинками осыпались вниз. Пилот скорчился от боли и через долю секунды завалился на бок. Боб сразу же залег под прикрытие камня и, установив винтовку на мешочке с песком, стал отстреливать еще не успевших убежать с холма солдат. Он заметил, что, пока он занимался вертолетом, справа, у самого подножия холма, спряталась небольшая группа пантеровцев. Они резким броском хотели преодолеть последнюю опасную зону от холма до дороги, и, когда Боб увидел, как они один за другим выскакивают из леса и огромными прыжками мчатся в сторону дороги, ему это очень напомнило стрельбу по летящим мишеням. Прозвучали пять выстрелов, и пять “летящих мишеней” упали на землю. Заряжая следующие пять патронов в свой ремингтон, он увидел, как неуправляемый вертолет врезался в деревья и перевернулся, задрав вверх хвост с маленьким пропеллером. В следующую секунду произошел мощный взрыв и высоко в небо взметнулись масляно-черные языки безумного пламени.

Казалось, что после взрыва день сразу потускнел и беспощадное пламя высушило сочность его цветов. Но Боб этого не замечал: он был занят поиском целей. А их становилось все меньше и меньше.

“Ну что же, – думал он, – давайте, атакуйте меня! Ну, еще, еще!”

Шрек сидел, прислонившись спиной к высокому бетонному бордюру бассейна, который здесь был намного выше и образовывал ряд глубоких ниш, в данном случае очень удобных, чтобы прятаться от пуль Суэггера. Тяжело дыша, он смотрел на Скотта. Тот слишком громко всхлипывал, скорее всего, даже плакал, но Шрек этого не заметил.

Теперь от смерти его спасали шесть футов железобетона. Наконец-то он в безопасности. Ему все еще было не ясно, что же произошло. По стрельбе, а потом и по взрыву вертолета Шрек понял, что исход боя уже предрешен. Боб просто опередил Добблера и каким-то образом сам нашел Скотта. Он дал им возможность думать, будто они заманивают его в ловушку, в то время как он сам завел их в ими же придуманную западню, приведя туда, где все было на его стороне: высокий холм, защищенная площадка для стрельбы и целое стадо глупых, мечущихся из стороны в сторону и никем не руководимых мишеней.

Стрельба постепенно стихала.

Нику было видно, как на противоположной стороне холма они выбегают из-за деревьев. До них было не меньше трехсот ярдов. Для его “Мини-14” 223-го калибра это было тяжеловато. Но он знал, что если ему придется обороняться от большого количества наступающих, то лучше всего было бы начать стрельбу еще на дальних подступах, не дожидаясь, пока они подойдут ближе и каждый выстрел уже точно попадет в центр груди. Ведь, подойдя ближе, они смогут перекрестным огнем с флангов подавить любого снайпера. Он слышал, что Боб никак не может остановиться и стреляет так, как будто у него не винтовка, а автомат. Пусть стреляет, сегодня его очередь.

Ник лежал в классической позе, целясь через неловко воткнутые в землю кустики какого-то растения, которые он заранее “посадил” здесь, чтобы обеспечить хоть какую-то маскировку. Дышал он тяжело, но внутренне был абсолютно спокоен. Боб все стрелял и стрелял, но Ник не имел ни малейшего представления о том, что же творится на той стороне холма. Спокойно прижав винтовку к плечу, он нашел линию прицеливания и дождался, пока перестали дрожать ниточки прицела. За пятном мушки виднелась фигура командира взвода. Он надеялся, что на таком расстоянии все-таки может что-то получиться.

“Мушку, держи мушку”, – повторял про себя Ник, приказывая своему глазу переместиться с цели на прорезь прицела, пока мушка не превратилась в четкий выступ; цель осталась лишь фоном. Он не знал, почему надо было всегда соблюдать это правило, но безусловно верил, что это основа основ стрельбы из любого стрелкового оружия.

Мемфис плавно нажал курок. Прозвучал выстрел. Винтовка дернулась назад, и картинка прицела сместилась. Ярко сверкнув на солнце, в сторону отлетела стреляная гильза. Когда он снова взглянул в прицел, проверяя попадание, смотреть уже было не на что.

– Черт бы тебя побрал, ты снова промахнулся! Ну-ка дай мне эту винтовку, малыш! – проорал ему в ухо Боб.

Выхватив у Ника “Мини-14”, он быстро приставил винтовку к плечу и за несколько секунд опорожнил магазин – все двадцать девять патронов. Гильзы каскадом летели из патронника через экстрактор, скорее напоминая поп-корн, чем боевые патроны. Внизу, за линией деревьев, спасались последние бойцы батальона “Пантеры”.

– Они вне досягаемости этой винтовки, – сказал Ник.

– Да что ты говоришь? Ну тогда давай попробуем из этой!

Он перезарядил свой ремингтон, щелкнул затвором и прижал винтовку к плечу. Тяжело дыша, с искаженным от ярости лицом и сузившимися глазами, он, казалось, ничего не видел и не слышал. Его щеки и лоб были в копоти пороховых газов, а руки и рубашка – в грязи, образовавшейся из смеси пота и пыли. Боб обезумел.

– Господи, – прокричал Ник, – да оставь ты их! Они же бегут! Все, они разбиты! Чего ты хочешь добиться, что ты хочешь еще доказать?!

– Разбиты, да не все, – прошипел Боб, с ненавистью глядя в сторону соседнего холма, который был от них на расстоянии мили. – Донни, там засел проклятый корректировщик! Я видел блеск линз. Он все время за нами следил. Ты помнишь баллистическую таблицу?!

– Нет, – ничего не понимая, ответил Ник.

– Ладно, не важно. Этот чертов 308-й калибр падает на восемнадцать футов каждую тысячу ярдов. Ветер – пять миль в час. Поэтому я должен взять на восемнадцать футов выше и чуточку влево, с учетом отклонения пули из-за ветра. – Боб выбрал линию прицеливания и приготовился к стрельбе. Затем он выпустил пять пуль, одну за одной, всего за четыре секунды.

– Думаю, этого ему хватит. Теперь все, Донни!

Ник схватил его за руку:

– Эй! С тобой все в порядке?

– Давай, Донни, вставай, пора пойти посмотреть, что мы сегодня настреляли. Мне еще надо узнать, что они сделали с моей женщиной.

– Боб, меня зовут…

– Вставай, малыш! На сегодня достаточно. Пора выходить из зоны.

С этими словами Суэггер встал и направился к небольшой рощице, в которой они два дня назад спрятали пикап Боба. В руке он крепко сжимал свою винтовку.

Нику пришлось его догонять.

Эдди Николетта чувствовал, что теперь уже ему надеяться не на что и он умрет от потери крови. Он практически не мог пошевелиться. Его “Целестрон-8” разлетелся вдребезги. Пуля попала прямо в линзы. Все было бы ничего, но в результате оттуда вместо пули вылетели тысячи мелких острых осколков. Сам он был ранен дважды. Одна пуля попала в голову, но это было касательное ранение – пуля не пробила череп, а вторая – в ногу, рикошетом отлетев от железной трубы; он тогда вовремя успел отскочить от телескопа, с ужасом заметив, что снайпер повернулся в его сторону и стал тщательно целиться.

Никлс понимал, что теперь надеяться не на что. Он умрет задолго до того, как прибудет помощь. А здесь помогать уже было некому. Он видел, как стрелял Боб – отлично стрелял, подлец, – и Николетте было ясно, что означает каждый его выстрел.

– Эй ты, кусок дерьма!

Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним человека. В этом человеке Никлс узнал Боба Суэггера.

– Ты меня убил, – выдохнул он.

– Я бы так не сказал, сынок. Судя по внешнему виду, ты выкарабкаешься, если не сдохнешь от страха.

– Не убивай меня, я же просто наблюдал.

– Пайн здесь был?

– Нет. Нет, его куда-то послали. Его послали за твоей женщиной.

– Негодяи!.. – процедил Боб.

– Они ее убьют, Суэггер. Эти люди убьют кого угодно. Шрек, который всем этим руководит, способен еще и не на такие вещи!

Боб над чем-то раздумывал.

– А где Шрек?

– Был здесь.

– Если он не мертв, а я сомневаюсь в том, что он мертв, передашь ему, чтобы он оставил женщину в покое. Если ему нужен я, то я сообщу ему, где меня найти. Но он должен оставить ее в покое, или, клянусь всеми святыми, ему будет очень плохо. Очень!

– Я передам ему.

– Отлично. Скажешь ему, что он сможет найти меня в горах Уошито, потому что я там живу. Если он настоящий мужчина и у него хватит смелости прийти одному, то он всегда найдет меня там.

– Он придет не один.

– Я знаю. Но ты все равно передашь ему мои слова. Скажешь, чтобы с собой привел женщину и Пайна. Скажешь, что я жду его ровно через две недели, в воскресенье, в девять часов утра на центральной площади в Блу-Ай. Это первое воскресенье ноября. Не забудь. Там мы и встретимся.

С этими словами Боб развернулся и ушел прочь.

Глава 33

Вечером, в половине восьмого, в квартире Джули Фенн раздался телефонный звонок.

– Подойди, – приказал Пайн. – Возьми трубку.

Она подняла трубку и несколько секунд что-то слушала. Потом спросила:

– Пайн – это вы?

– Я. Давайте быстрее.

– Пайн?

– Да.

– Все плохо. Мы его не взяли. Он завел нас в западню.

Пайн в шоке слушал подробности произошедшего.

– Хорошо, – сказал он, заканчивая разговор, – в два часа. Приятного мало, чего уж там… Тебе очень не повезло, милочка, – с ухмылкой обратился он к Джули, глядя ей в глаза. – У меня был приказ убить тебя, как только они возьмут Суэггера. Я уже собирался, поговорив с ними, сделать это. Но они не сумели его грохнуть. Он их всех уложил. Твой кавалер отправил сегодня на тот свет сорок четыре человека. А это значит, что у нас с тобой начинаются большие проблемы.

Пайн нервно рассмеялся. Суэггер был не просто молодец, он был выше всякой похвалы. Он был просто великолепен. Из этого разговора по телефону Пайну показалось, что он впервые услышал в голосе Шрека страх. Сорок четыре человека убитыми! Причем в их числе – девять его лучших друзей. Они пытались убрать Боба с вертолета, а вместо этого погибли мучительной смертью в огне. Десятки раненых, которых некуда и некому эвакуировать. Оставшиеся в живых из батальона “Пантеры” разбежались по всей Северной Каролине, на ноги были подняты все полицейские силы, привлеченные столбом дыма от горящего вертолета. Что и говорить, операция с треском провалилась!

– Вставай, пошли.

– Куда?

– На восток. Твой дружок очень хочет тебя увидеть. Так что ты нам понадобишься. Тебе придется для нас кое-что сделать.

– А если я не соглашусь?

– Тогда я грохну тебя прямо здесь. Хочешь? Нет? Так вот, поедешь со мной в пустыню. Туда за нами прибудет вертолет, который доставит нас в аэропорт. Потом частным самолетом доберемся до места. Все просто.

– Выходит, я буду приманкой? Думаете, вам удастся поймать Боба только лишь потому, что вы схватили меня?

– Леди, думать – не мое дело. Я только выполняю приказы.

– Да Боб вас живьем сожрет! Он же вас с дерьмом смешает, неужели вам это непонятно?! Считайте, что вы уже все мертвецы!

Пайн снова рассмеялся. Преимущество пока было на стороне этой сучки.

– Между нами течет целое море крови, дура. Много, понимаешь, очень много крови!.. И еще больше прольется! Но теперь у меня есть одна очень дорогая для него вещичка, и это дает мне десять очков вперед!

Она с презрением посмотрела на него.

– Не соображаешь? Да у меня есть ты, сука!

Заместитель директора ФБР Ховард Д. Ютей стал широко известен не только в своей организации, но и в ряде других подобных структур системы национальной безопасности как человек, который “взял” Боба Ли Суэггера.

Эта репутация не причинила его карьере никакого вреда. Напротив, его недавнее назначение заместителем директора и переезд в великолепный угловой кабинет на пятом этаже института Дж. Эдгара Гувера на Пенсильвания-авеню в Вашингтоне, округ Колумбия, были в основном результатом этой удачной охоты за Бобом. Более того, запечатлевшийся в национальном сознании образ горящей церкви стал наглядным уроком для всех тех, кто собирался попробовать на прочность систему охраны президента Соединенных Штатов. Это был урок, продемонстрированный только Федеральным Бюро Расследований, но ни в коей мере не Секретной Службой, которая, к сожалению, ничем похвастаться не могла. Теперь повсюду, куда бы он ни смотрел, были спокойствие и благодать. На протяжении всей своей карьеры в ФБР Ховард Д’Ютей тщательно налаживал связи, требуя от подчиненных максимальной исполнительности, закрепляя отношения с сильными мира сего и моментально отстраняясь от тех, кто ничего не мог дать ему в его карьере, – этих он отличал сразу. Он скрупулезно подбирал себе кадры, с которыми теперь работал. Они обязательно должны были быть не такими умными и способными, как он. Дураком его назвать было нельзя, потому что Хауди Дьюти понимал, какую опасность таит в себе талант. Талант всегда непредсказуем, при работе с талантом совершенно невозможно понять, как ему удается добиваться таких поразительных результатов в такие короткие сроки. И в то же время талантливый человек – не Божий агнец, с которым легко ладить и находить общий язык. Он всегда неподатлив, резок, неуступчив, и общение с ним всегда чревато ссорами и обидами, после которых в душе остаются либо черная зависть и ненависть, либо разочарование и стрессы, неизбежно возникающие после таких переживаний. Нет, иметь возле себя талант – значит добровольно подписать себе смертный приговор. Ховард ненавидел это качество в людях всей душой и был глубоко убежден, что среди тех, кто с ним работает, нет ни одного наделенного талантом. За время своей работы в ФБР он избавился от семи одаренных сотрудников, но от одного ему все никак не удавалось избавиться полностью, от этого идиота Мемфиса, некогда многообещающего и полного честолюбивых надежд молодого человека, которого он добросовестно предавал на каждом шагу их совместной службы в ФБР и который тем не менее, так и продолжая упорствовать, не хотел покидать родное Бюро.

Наконец-то он от него избавится! Началось заседание комиссии по пересмотру дел. Все вызываемые на комиссию агенты, которые в перерывах между заседаниями два месяца находились в “добровольном” отпуске без выплаты денежного содержания, были предоставлены сами себе и должны были теперь явиться на слушание своих дел, чтобы хоть как-то оправдаться. Большинство из них понимали, что их карьера уже погибла, и поэтому спокойно подавали в отставку, получая в обмен на это хорошие рекомендации, – за то, что не выносили сора из избы. Кое-кто, конечно, пытался бороться, но победа всегда была на стороне Ховарда.

Правда, таких номеров, как Ник, еще не выкидывал никто. Он просто не явился. Ни один человек никогда еще не додумался просто-напросто взять и проигнорировать слушания комиссии! Вдобавок ко всему, что произошло, – или, точнее говоря, исходя из того, что он натворил, – уже этого было достаточно, чтобы вышвырнуть его вон из ФБР. Ховард не мог сказать, что он ненавидит Ника. Он просто смотрел на него как на молодого человека, который так и не научился извлекать уроки из своих ошибок и так не научился работать в команде. Тогда, в Талсе, он промахнулся только лишь потому, что отказался прислушаться к нему, Ховарду. Ну, и чего это всем стоило?!

А в Новом Орлеане он как будто специально допускал одну ошибку за другой. Похоже, он совсем не понимал, что значит для его карьеры наложенный ранее запрет. Он все еще думал, что сможет всего добиться сам, благодаря лишь своей интуиции, своим способностям и настойчивости. С такими людьми нельзя создать спаянный, хорошо отлаженный механизм подчинения.

Ховард сидел и смотрел на лежащий перед ним приказ об увольнении. Не будучи человеком жестоким, желающим по каждому поводу демонстрировать свою власть, он не получал от этого наслаждения. Ему больше нравилась сама система и его мастерское управление ею. Ховард Д.Ютей искренне верил, что интересы ФБР и его собственные интересы неразделимы. Величайшим недостатком Ника было то, что он не хотел быть “командным игроком”. Он не мог действовать по инструкции, его нельзя было запрограммировать. Для него просто не существовало программ. Бедняга. Он на всю жизнь обречен быть неудачником.

Ховард занес над приказом ручку, уже готовясь его подписать… но почему-то на секунду задержался.

– Мистер Ютей.

Он поднял глаза. Это был его помощник.

– Да, Роберт.

– Э-э… – Роберт был чрезвычайно неловким, застенчивым человеком, и его главной характерной чертой была полная пассивность и отсутствие индивидуальности. Ховарду нравились такие люди.

– Да, Роберт.

– Вы помните ту странную перестрелку в Северной Каролине вчера днем?

– Разумеется.

Кто же ее не помнит, подумал Ховард. Опять война дельцов наркобизнеса. Около сорока человек убито. Этим занимались сейчас подразделения УБН, пытаясь хоть как-то прояснить картину.

– Сэр, там нашли пятьдесят пять пустых гильз от патронов калибра 7,82 мм. Прямо на вершине холма.

– И что же?

– Мы сейчас готовим технический отчет. В общем обнаружено семь четких отпечатков пальцев и четыре – частично сохранившихся. Компьютер обработал их поразительно быстро. Я подумал, что вы должны получить информацию об этом немедленно.