Снайпер Хантер Стивен

Глава 30

Лон упорствовал. А он умел быть упрямым, целеустремленным и настойчивым.

– Мистер Скотт, я не могу, – сказал Шрек. – У нас есть гораздо более подходящие люди для таких вещей. Это не для вас. Это слишком, слишком опасно.

– Это мой дом. К тому же я – приманка, – не сдавался Скотт. – Поэтому я должен быть самим собой.

– Как только Суэггер увидит вас в этом инвалидном кресле, он сразу поймет, кто вы.

– Отлично. И что тут такого?

– Ну, а если он выстрелит в вас?

– Почему это? Суэггер – морской пехотинец. Он не сможет убить человека в инвалидной коляске, даже несмотря на то, что этот человек совершил преступление, и даже несмотря на то, что уже будет знать, что шум подлетающих вертолетов наверняка означает его смерть. Он не нажмет курок. Я понимаю его. В свое время я знал немало таких стрелков с Юга, еще до того, как лишился ног. Мой отец был таким же. Нет, Боб Ли Суэггер не выстрелит. Для него честь превыше всего.

Шрек чувствовал, что в целом Скотт, скорее всего, прав. Даже такой эксперт по Суэггеру, как Добблер, и тот не смог бы ничего возразить. Но ему было любопытно узнать, почему сидящий перед ним человек так стремится к роли приманки.

Калека вызывал ужас и жалость: череп его на несколько секунд как-то по-идиотски наклонился влево, потому что его владелец потерял над ним контроль, и Шрек едва нашелся, что сказать, чтобы скрыть свои чувства:

– Но зачем? Зачем вам все это нужно?

Лон улыбнулся, и от этой улыбки Шреку стало не по себе. Он почувствовал, как от взгляда этого человека у него леденеет кровь. До него доносились глухие удары ломов и отбойных молотков, которые разбивали покатую дорожку, предназначенную для инвалидной коляски, а вместо нее делали нормальные ступени. После некоторой паузы последовал ответ:

– Мне хочется воспользоваться этой возможностью и взглянуть ему в глаза. Я хочу прочувствовать этот момент вместе с ним. Я хочу, чтобы он видел меня и знал, кто я такой, чего я добился вот этими руками. Я хочу, чтобы в тот момент, когда наши глаза встретятся, между нами возникла удивительная, необъяснимая связь, которая понятна только профессионалам. Мне хочется увидеть, как он будет вести себя в последние мгновения своей жизни, зная, что скоро наступит смерть. Да, как будет вести себя великий Боб Ли Суэггер, который сам не раз ставил других перед лицом смерти. Мы должны с ним встретиться, потому что мы оба профессионалы.

Шрек подумал: да, это будет, безусловно, достойная встреча двух профессиональных убийц мирового уровня, в которой ни один не уступит другому в мужестве.

– Хорошо, мистер Скотт, только не делайте никаких глупостей! Не любезничайте тут с ним. Как только он войдет, сразу убирайте руку со светового реле. Батальон “Пантеры” будет здесь через несколько секунд, и мы не оставим от него даже мокрого места. Все, что нам надо, – это убить его, пока он не убил нас.

– Ладно, договорились, – согласился Скотт.

Разведка соблюдала все меры предосторожности. Все участвующие в операции были без раций, их заранее предупредили, чтобы они никуда не совались, просто сидели и отдыхали. Если объект проедет мимо них – хорошо, если нет – тоже ничего страшного. Оперативников расставили главным образом на дорогах и дальних подступах к дому, где были маленькие кафе, магазинчики и рестораны.

Беглецов обнаружили поздно вечером, когда взятый в аренду красный “шевроле” въехал на платную стоянку данвиллского “Шератона” и рэмдайновский наблюдатель, находившийся на крыше дома, расположенного через дорогу, увидел, как из него вылез высокий жилистый мужчина и, миновав полосу яркого флуоресцентного света перед входом в отель, исчез за его стеклянными дверями. Минуту спустя он вернулся, подошел к машине и что-то сказал, наклонившись к стеклу. Из “шевроле” вышел крупный светловолосый мужчина в костюме, и они вместе поднялись по ступенькам отеля на второй этаж, вокруг которого на всю длину здания тянулся стеклянный балкон. Наблюдатель отметил, что приехавшие заняли две соседние комнаты. Через некоторое время они вновь появились и, сев в машину, отправились в “Пиццу Хат”, которая находилась в четверти мили от отеля. Только после этого наблюдатель позвонил в штаб.

Через десять минут автомобиль с “Электротоком 5400” уже двигался по направлению к отелю.

– Я должен проникнуть в их комнаты и установить фиксированную длину прослушивания? – спросил Эдди Никлс, настраивая микрофон.

– Нет, – сказал Пайн, до конца не веря, что это все-таки произошло и рыба клюнула. – Нет, мы еще точно не знаем, они это или кто-то другой.

Но это были они. “Шевроле” заехал на стоянку, и Пайн увидел, как в двухстах ярдах от него из машины вышел Боб Ли Суэггер. Он угадал бы эту припадающую походку везде, твердо зная, что так ходит только Боб Ли Суэггер, у которого одна нога была буквально собрана только благодаря умению врачей. Неделями изучал он эту походку и теперь знал, что не спутает ее ни с одной другой.

Господи, если бы только у него была винтовка с хорошим оптическим прицелом ночного видения! В инфракрасном излучении он видел бы свою мишень намного лучше и смог бы уложить Боба прямо здесь, на ступеньках отеля, пока они поднимались со своим светловолосым приятелем к себе наверх. Он бы всадил ему пулю прямо между лопаток! Все бы закончилось буквально в десятую долю секунды, которая требуется пуле, чтобы пролететь это расстояние. Но у него с собой был только укороченный ремингтон, который привычно упирался в левый бок, слегка выглядывая из-под легкой куртки.

– Это он? – спросил Эдди Николетта.

– Да, черт бы его побрал, – огрызнулся Пайн.

– Слушай, они так ходят, будто совсем ничего не подозревают. Мы и сами могли бы их тут укокошить, ты, я и ребята, без всяких проблем. Быстро грохнем – и заметем все следы. Я постучусь в дверь, а ты ворвешься со своим дробовиком. Опорожним по обойме – и все, дело с концом, а? Вернемся назад уже свободными от всяких проблем и еще героями будем.

– Ты думаешь, Суэггер спит без своего пистолета? Наверняка у него даже предохранитель снят. Не успеет еще открыться дверь, как мы уже все будем трупами. Эта сволочь умеет обращаться с оружием, и ты это прекрасно знаешь. Так что помолчи и дай мне немного подумать. – Он повернулся к оператору “Электротока 5400”: – Можно прямо сейчас направить луч микрофона на их комнату?

– Нет проблем, – ответил тот. – Если не будет помех, то через минуту мы их услышим.

Неожиданно открылась дверь комнаты Ника, и сам Ник вышел на балкон. Подойдя к соседней двери, он начал стучать в нее изо всех сил.

– Всполошились подонки, – пробормотал оператор.

– Твое дело поторопиться, – отрезал Пайн. Парень напряженно крутил ручки и сверял какие-то показатели.

– Давай быстрее, – торопил его Пайн. – И не забудь подключить магнитофон.

Постепенно в динамиках сквозь шум и треск помех стали четче прорисовываться два голоса.

– …более перспективно, я тебе говорю… – Это был голос Мемфиса. Помехи стали меньше.

– Не знаю… – Это уже был Суэггер. Его арканзасский акцент невозможно было спутать.

– Ну послушай меня хоть раз, что ты упрямишься!..

Боб молчал.

– Она сказала, что сможет быстро ввести меня в базу данных ФБР и кодовую структуру. По крайней мере, это уже кое-что! Это намного лучше, чем переться к черту на кулички и охотиться за привидениями, роясь в этих пыльных дневниках тридцатилетней давности.

– Мемфис, я не люблю лезть куда-нибудь, не зная наперед, как оттуда выйти. Понятно?

– Ну послушай же меня, Боб! Ну хотя бы раз! Если мы найдем это Приложение Б, то у нас появятся имена. Не просто какие-то абстрактные фамилии типа Пайн или Шрек. Это все пешки, маленькие сошки, которыми затыкают все дыры. Приложение Б выведет нас на крупного зверя из тех, кто не носит с собой пистолетов, а только думает и отдает приказания. Имена! Вот что важно. Адреса. Это единственный способ уничтожить их всех вместе и сразу! В противном случае мы погибли. Боб, мне надо к ней съездить и попытаться там чего-нибудь добиться.

Тут произошла небольшая заминка, почему-то пропал звук, но потом Пайн догадался, что Суэггер просто думает и не отвечает.

Наконец Боб прервал молчание:

– Терпеть не могу лезть на рожон, да еще вслепую.

– Когда ты поедешь к этому старикашке, который написал книгу о великом стрелке тридцатых годов, тебе совсем не понадобится помощник. Ты прекрасно сможешь почитать эти дневники и без меня. Там тебе потребуется просто немного терпения, чтобы перечитать всю ту муть, которую он написал. Ты угробишь на это целый день! И еще неизвестно, найдешь что-нибудь или нет. Это была твоя идея, а не моя. Давай я пока слетаю в Новый Орлеан и встречусь с ней. А там мы уже посмотрим, что у нас получится с этими компьютерами. Ну а потом… потом мы могли бы пойти в ФБР. Имея на руках эти документы, мы сможем доказать нашу невиновность. Там, в суде, уже можно будет выложить все факты, которые наверняка их уничтожат. Этим мы бы, пожалуй, спасли себе шкуру. – Ник явно нервничал.

Но Боб держался по-прежнему очень спокойно и только повторил:

– Не люблю действовать вслепую. Тем более без поддержки.

– Осторожная сволочь, – высказался Никлс. – Такую хитрую лисицу еще поискать надо.

– Поэтому-то он и не делает ошибок, – отозвался Пайн.

– Я уже звонил, – не успокаивался Ник. – Я могу заказать такси, чтобы доехать до аэропорта в Ричмонде. Рейс на Новый Орлеан в восемь утра. К десяти вечера я уже вернусь.

Они продолжали обсуждать свой план. Наконец Боб решительно сказал:

– Ладно, встречаемся здесь послезавтра днем. И черт побери, будь осторожен. Ведь и у тебя не будет подмоги.

– Я просто хочу слетать в Новый Орлеан. – По голосу Мемфиса легко можно было догадаться, что он здорово влюблен.

– Господи, – испугался Эдди Никлс. – Неужто и нам надо за ним?

Пайн погрузился в размышления. Думал он недолго:

– У нас недостаточно людей. Этого сосунка мы сможем прихлопнуть в любой момент. Суэггер первый. Сначала он. Останемся с Суэггером и завтра его добьем.

Свет горел только в кабинете Добблера. Было уже поздно, далеко за полночь, и он подумал, что, может, лучше остаться здесь и вздремнуть на диване, вместо того, чтобы идти домой. Ведь завтра утром… Впрочем, о том, что будет завтра, лучше подумать завтра, решил он. Боб приедет, его загонят на холм, и вслед за ним поднимется батальон “Пантеры”. Но Добблер был слишком взволнован, чтобы заснуть. Его мозг усиленно прорабатывал все возможные варианты развития событий. Он снова посмотрел на часы. Прошло всего семь минут. Время будто остановилось.

На столе перед ним лежали папки с материалами по Бобу Ли Суэггеру. Одна – “ОТНОШЕНИЯ И СВЯЗИ”, другая – “ЮЖНОЕ НАСЛЕДИЕ”, третья – ”РОДИТЕЛИ” и четвертая – “СТРЕЛЬБА”. Однако доктор не мог заставить себя открыть их. Что можно было изучать здесь в столь поздний час? Было уже поздно – во всех отношениях. Все уже изучено. Он посмотрел на свой ящик для корреспонденции. Странно, но он раньше даже не обратил внимания на лежащий там коричневый конверт внутрислужебного оповещения. Что бы это могло значить? Он недолюбливал почту внутрислужебного оповещения в Рэм-Дайн, которая обычно не приносила ничего хорошего, одни проблемы. Первым его желанием было выбросить конверт в корзину.

Тяжело вздохнув, Добблер все-таки решил его открыть. Как потом оказалось, это было правильное решение.

В небольшом металлическом сборном домике, в котором размещался штаб по проведению операции, в полном одиночестве сидел Шрек. В этом пустынном, удаленном от цивилизации месте всего в семи милях от дома Лона Скотта было тихо и спокойно. Шрек уже почти заснул, когда зазвонил телефон. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять тот бред, который несет Добблер. Но, поняв, он сразу проснулся.

– Вы слушаете?.. Они мучились несколько недель, чтобы влезть в компьютерную систему этих цветочников через федеральный торговый департамент, и в конце концов влезли! Короче, они создали программу, которая сама просмотрела все торговые платежи, прямо в их собственной компьютерной системе!

– О чем вы говорите, Добблер?

– Цветочники! Продавцы цветов! В течение десяти лет Боб посылал кому-то цветы. Так вот, один вундеркинд из компьютерного отдела в конце концов пробрался в эту систему. Мы думали, что тут все уже бесполезно, но он не прекращал поиски и умудрился проникнуть в систему цветочников Литл-Рока и прочитать все их заказы. Так вот, каждый год, в декабре, к четырнадцатому числу, Боб посылал цветы, и как вы думаете кому? Женщине! В Ахо, штат Аризона. Он посылал ей розы!

– Я…

– Полковник Шрек, у Суэггера есть женщина! Это единственная женщина, которую он знает! Это та женщина, которую он любит! Ее зовут Джули Фенн. Она вдова лучшего друга Боба Донни Фенна!

– Ахо, штат Аризона? – повторил Шрек, задумавшись. Затем, немного помедлив, произнес: – Отличная работа, Добблер! – И, вызвав адъютанта, приказал: – Пайна ко мне!

Глава 31

Пайн уехал на рассвете, заказав себе билет на 10.30 из Ричмонда в Тусон. Внутри у него все кипело от возмущения. К этому времени, скорее всего, все уже закончится, и Боб будет на том свете. Куда его послали? Зачем? Эта женщина теперь была уже не нужна. Но мастер-сержант Пайн не привык задавать вопросы полковнику Шреку.

Когда он уезжал, личный состав батальона “Пантеры” уже начал готовиться к предстоящему дню. Пайн знал, как обычно происходит подготовка к бою. За последние двадцать лет он сам делал так, наверное, тысячи раз и чувствовал, что солдаты пребывают в напряжении и им хочется побыстрее начать действовать. Кто-то ругался, кто-то курил, кто-то смеялся. Кто-то лязгал зубами от утреннего холода.

В душе он радовался, что уезжает. После того узкоглазого, который лез на него со своим штыком через проволоку и в которого он не попал семь раз подряд, Пайн не боялся никого. Но Боб откровенно его пугал. Ему очень хотелось поскорее увидеть простреленную грудь этого ублюдка и бьющий оттуда фонтан крови. Он хотел убедиться, что Суэггер наконец-то мертв. Как он прикончил тех двух парней в болотах! Тут наверняка будет настоящая мясорубка, несмотря на численное превосходство сил с их стороны. Пайн боялся. Он чувствовал, что не способен на то, на что способен Боб.

Лагерь остался далеко позади, и Пайн заметил, что ему стало легче. Пусть эти крутые ребята сами разбираются с Бобом Ли Суэггером. Они из него быстро приготовят бефстроганов, потому что они вообще понятия не имеют о том, кто он такой; да их это и мало волнует. Для этих ребят он просто еще один гринго.

Суэггера все-таки подвели его глупость и самоуверенность. Его умение стрелять лучше других теперь уже наверняка подвело его к могиле.

Но Пайн знал, что до того, как умрет Боб, не один и не двое из этих парией отправятся прокладывать ему дорогу на тот свет.

Боб проснулся около половины десятого, принял душ и уселся в кресло. Ему надо было подумать. Группа прослушивания сразу же включила микрофон, но до них доносился только шум льющейся воды. На этом фоне было почти не слышно присутствие в комнате человека, который спокойно – без нервов и лишней суеты – занимался своими обыденными делами.

В 10.15 Суэггер вышел из комнаты, расплатился с гостиницей и, бросив сумку в багажник машины, поехал в ресторан, где заказал хороший завтрак: яичницу из двух яиц, три кусочка ветчины, тосты и джем. Потом купил “Данвилл курьер” и не спеша прочитал его от первой до последней страницы. Все это время в автомобиле, припаркованном в двухстах ярдах от “Пиццы Хат”, был включен микрофон направленного улавливания.

– Мэм, можно еще чашечку кофе?

– Конечно. Прекрасный денек, не правда ли?

– О, да.

– Простите, вы предыдущий кофе заказывали со сливками или с сахаром? Я просто не помню.

– Нет, мэм. Я пью кофе всегда без сахара.

На завтрак у него ушло минут сорок. Затем он вышел на улицу, где ярко светило солнце, и расправил плечи. Высокий, сильный мужчина в джинсах и голубой джинсовой рубашке, поверх которой была накинута короткая вельветовая куртка. Боб Суэггер явно обращал на себя внимание. Надев темные очки, он направился к машине.

– Браво-Шесть, это Браво-Четыре, объект в пути, – сообщил командир группы наблюдателей по радио. – Объект в пути.

Сидя в оперативном штабе недалеко от миллерсвиллского аэропорта, в котором стояли четыре черных вертолета “Хьюи”, Шрек хмуро выслушал донесение.

– Генерал де Раджиджо! Пусть сержанты ваших первых четырех взводов грузятся на борт!

Латиноамериканец усмехнулся, обнажив белые ровные зубы. Потом он повернулся и отдал какой-то приказ своим людям на испанском. За несколько секунд все уже были в вертолетах. Лица этих вооруженных до зубов солдат были вымазаны черной краской, винтовки были заряжены и поставлены на предохранители, и у каждого на поясных ремнях было до десяти запасных магазинов с патронами и другими боеприпасами. Но особенно бросались в глаза лихо сдвинутые набок черные береты. Вертолеты надрывно закашляли, вдыхая жизнь в свои двигатели, и приведенные в движение лопасти подняли с земли целое облако пыли, которое стало своего рода сигналом к началу этой сложной операции.

– Хороший денек для боя, полковник, – сказал де Раджиджо. – Мои люди просто сгорают от нетерпения. Они меня не подведут, я уверен. Скоро все это кончится.

Шрек кивнул головой, но ничего не ответил. Он все время смотрел на часы.

Бобу потребуется, по крайней мере, полчаса, чтобы проехать тридцать миль, отделяющие его от Скайтопа. Он решил связаться с Лоном Скоттом. Тот сразу поднял трубку:

– Алло?

– Мистер Скотт, Суэггер уже в пути. Через полчаса будет.

– Отлично.

– Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно. Вас там не видно?

– Гарантирую вам, что все будет о’кей. Судя по докладу группы прослушивания, ему ничего не надо, кроме этих старых желтых дневников.

– Хорошо, – сказал Скотт. – Уже не терпится увидеть его.

– Не будьте излишне любопытны, сэр. Просто помогите нам его убить, и все. Как только он войдет, сразу же уберите руку с фотоэлемента. Через две минуты первые четыре взвода уже будут на месте. Это двадцать четыре вооруженных до зубов человека. Спустя десять минут там уже будет более ста пятидесяти бойцов; они оцепят холм. Не надо с ним долго любезничать. Пусть себе бежит туда, куда мы его будем гнать.

Еще никогда в штабе не было так безлюдно. Добблеру казалось, что он остался один в этом огромном здании. Все остальные были либо задействованы в проведении операции с полковником Шреком в Северной Каролине, либо уже разошлись по домам после дежурства. У Добблера было странное чувство, будто все окружающие его люди постепенно растворяются, исчезая в каком-то неизвестном направлении.

Добблер только что закончил печатать. Он опасался, что в эйфории окончательной победы над Бобом его вклад в это дело будет приуменьшен или забыт. Именно поэтому доктор сел за машинку и как можно подробнее изложил на девяти страницах “меморандума” значение своего вклада в эту операцию, подробно описав, какую на самом деле роль он лично играл в уничтожении Боба Ли Суэггера. В конце концов, ведь это именно он, Дэвид Добблер, поймал Боба! Именно он, и никто другой, разработал план его поиска и заманил в эту мышеловку, именно он сумел разгадать характер Боба, и опять-таки он нашел его любимую женщину! Он так хорошо все сделал! Просто прекрасно! Теперь оставалось только ждать. Добблер посмотрел на часы и увидел, что вот-вот наступит утро. Ему доставляло удовольствие знать, что дело сделано: Боб уже едет в приготовленную для него ловушку.

Поразмыслив, доктор решил, что отсылать доклад по системе внутренней рэмдайновской почты не стоит, потому что этот доклад слишком важен. Пройдя по пустынным коридорам, он вышел на улицу и направился к зданию, в котором находился кабинет Шрека. Подергав дверь и обнаружив, что она закрыта, Добблер выругался – черт знает что!

– Доктор Добблер? – раздался незнакомый голос.

– Что?! О, как вы меня испугали! – Добблер увидел, что это один из охранников. – Мне надо занести этот отчет в кабинет Шрека. У вас есть ключ?

– Доктор Добблер, полковник Шрек очень не любит, когда кто-то входит в его кабинет в его отсутствие.

– Полковник только что сам позвонил мне с этой просьбой. Ему нужен этот доклад.

Добблер в душе поражался своей двуличности и настойчивости. Он чувствовал, как непонятная уверенность нарастает в нем с каждой секундой, ведь такой уверенности в себе у него не было с самого ареста. Охранник смущенно отвел глаза. Его самого удивила властность взгляда Добблера. Он открыл дверь и впустил его, заметив при этом:

– Я подожду вас здесь.

– Не надо, я закроюсь изнутри. Мне надо еще просмотреть кое-какие бумаги.

– Хорошо, сэр, – ответил охранник.

Добблер вошел в комнату. Странно, но он почему-то не осмеливался зажечь свет. Почему-то, как только он переступил порог, у него вдруг бешено заколотилось сердце. Доктор понимал, что он нарушил неприкосновенность комнаты Шрека, и, хотя это ему ничем не грозило, нарушение запрета приятно щекотало нервы.

Комната выглядела такой же невыразительной и строгой, как всегда. Казалось, что у работающего здесь человека нет облика. Даже на вещах лежал отпечаток строжайшего порядка и дисциплины. На стенах не было никаких картин, а на столе – ни единого листочка бумаги. Чувствовалось, что здесь обитает настоящий военный. Только в одном углу на бледно-восковом линолеуме блестел в лунном свете какой-то металлический предмет. Это был единственный элемент беспорядка в кабинете.

Добблер положил доклад на гладкую поверхность стола. Полковник не сможет его не заметить. Пора было уходить, но Добблеру очень не хотелось расставаться с новым, так возбуждающим его, чувством. Он не замечал в себе такой силы уже долгие годы. Немного оглядевшись, Добблер обратил внимание на огромный, массивный сейф. В Добблере заговорили любопытство и детская шаловливость. Сейф был точно такой же, как и у него в кабинете, но Добблер обычно не утруждал себя тем, чтобы его закрывать, как положено. У него мелькнула мысль: а что, если здесь точно такая же комбинация чисел? Быстро оглянувшись, чтобы убедиться в том, что за ним никто не наблюдает, Добблер подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр своего кода и потянул за ручку. Ничего не произошло. Он рассмеялся. Ничего и не будет. Надо же быть таким идиотом!

Он повернул ручку один раз, потом другой и снова потянул дверку на себя.

Сейф открылся.

Наблюдательный пост размещался на вершине одного из холмов, находящегося в миле от дороги на Скайтоп. На посту был молодой Эдди Николетта, который вместе с Пайном был в Блу-Ай и там тоже проводил аналогичное наблюдение. Он сидел в специально вырытой для этого яме глубиной около четырех футов и наблюдал за дорогой в узкую щелчку, проделанную в искусственном кустарнике, рассаженном по всему холму. Рядом с ним лежал “Целестрон-8”, суперсовременный восьмидюймовый телескоп, целых сорок три фунта оптики фирмы “Шмидт-Касеегрэйн”, который обеспечивал увеличение в 480 раз. Смотреть в эту замаскированную, стоящую на треноге трубу, которая была выставлена на специальный участок дороги и намертво зафиксирована, было делом утомительным. У Никлса уже начал болеть затылок и так ныла шея, как будто его только что вытащили из петли. “Целестрон-8” был нацелен на грунтовую дорогу, ведущую в Скайтоп; время от времени на ней появлялся то грузовик, то какая-нибудь машина. Они незаметно выплывали из дрожащего над дорогой раскаленного воздуха и постепенно материализовывались в нормальные предметы, как бы вбирая в себя пыль, солнечный свет и яркие краски трав. Господи, до них целая миля, а тут даже лица видно! Говорили, что при помощи одной из таких штук можно читать газету на расстоянии ста ярдов. Раньше Никлс не верил этой рекламе, но теперь от сомнений не осталось и следа. Каждый раз после этого ему приходилось отводить глаза в сторону, чтобы не отвлечься на что-нибудь не то. Возвращаясь потом к трубе, он снова видел пустынную пыльную дорогу где-то в полмили длиной, в конце которой стоял роскошный, окруженный зелеными деревьями дом. Уже по размерам можно было догадаться, что он принадлежит, мягко говоря, человеку не бедствующему. Рядом с домом был плавательный бассейн, от которого к стрельбищу вели бетонные дорожки (Никлса все время интересовало, почему они бетонные, а не травяные). А дальше над этой маленькой игрушечной красотой человеческого творения возвышался Боун-Хилл.

Большая часть огромного холма заросла деревьями. Выше первых трех сотен футов эти заросли превращались в мелкий кустарник и низкорослую траву – и так до самой вершины, которая была практически голой, за исключением редкой, незаметной травы и нескольких разбросанных на ней камней.

“Вот туда-то он и прибежит”, – подумал про себя Эдди Никлс. Когда прилетят первые вертолеты и высадившиеся головорезы начнут крушить все направо и налево, Суэггер как раз будет подбираться к этим камням. Он пойдет наверх. Нет, он даже побежит наверх и будет бежать до тех пор, пока бежать уже окажется некуда. Никлс сам увидит, как все это произойдет. Это его радовало.

– Браво-Четыре! Браво-Четыре! Где вы, черт бы вас побрал?! – Это был Шрек.

– О, простите, полковник. Я… я здесь. Пока ничего не видно.

– Смотри в оба, Николетта! Он должен появиться с минуты на минуту.

– Есть, сэр, – ответил Никлс.

Он снова наклонился к трубе и увидел, как по дороге в раскаленном безмолвии пылит грузовик Кока-Колы. Кроме него вообще ничего не было. Минуты шли. Все ждали.

Сначала он заметил крышу машины, которая мелькнула на повороте, отразив яркий луч солнца. Потом силуэт стал четче и уже можно было различить, что это тот самый “шевроле”, который они видели вчера возле отеля. За рулем сидел широкоплечий мужчина в солнцезащитных очках. Больше в кабине никого не было. С нарастающим напряжением Никлс смотрел, как все четче и четче вырисовывается лицо за лобовым стеклом. Было видно, что ни в лице, ни в фигуре человека в машине совсем нет скованности или страха. Он был спокоен и уверен в себе. Даже на расстоянии мили Боб Снайпер пугал его.

– Он здесь, – заорал Никлс в маленький пристегивающийся микрофончик, позабыв обо всех мерах предосторожности и условностях радиообмена. – Я вижу Боба Снайпера!

Боб остановился у поворота на Скайтоп и вышел из машины. Захлопнув дверцу, он внимательно осмотрелся. Перед ним расстилался типичный ландшафт Северной Каролины: пологие холмы, несколько пиков взметнувшихся в небо одиноких скал и целое море буйной ярко-зеленой растительности. Осень была сухой и жаркой, и, несмотря на то, что на дворе уже стоял октябрь, листья еще даже не начали желтеть. Он глубоко вздохнул и снова посмотрел вокруг. Его опытный глаз не заметил никаких настораживающих особенностей. На нежно-голубом небе ни облачка. Солнце почти в зените. Казалось, сама природа располагает провести этот день в спокойном отдыхе и благодушии. Боб еще раз вобрал в себя этот волшебный воздух и, сев за руль, направился по пыльной, обсаженной с двух сторон высокими тополями дороге к дому Скотта. Вскоре он въехал на широкую гравиевую площадку.

Поднявшись по ступенькам, Боб постучал в дверь.

– Открыто, – донесся откуда-то из глубины мужской голос. – Агент Мемфис? Входите.

– Спасибо, – сказал Боб, проходя через широкий холл в длинную, залитую солнечным светом комнату с огромным количеством книг вдоль стен. Открытые стеклянные двери вели к бассейну с жемчужно-голубой водой – Боб даже здесь чувствовал запах хлорки в воздухе, – за которым виднелся зеленый склон холма.

– Мистер Олбрайт! – позвал Боб. Раздался звук электрического звонка, и перед ним появился человек в инвалидном кресле.

– Меня зовут не Мемфис, – сказал Боб.

– Я тоже так думаю. Вас зовут Боб Ли Суэггер.

Боб с нескрываемым интересом смотрел на незнакомца. У него были широкие плечи, сильные руки и деформированное тело, согнутое и скрючившееся каким-то непонятным образом в этом кресле. Тонкие ноги безвольно свисали вниз.

– А вас, я полагаю, зовут Лон Скотт.

– Да, это правда.

Боб не спеша опустил руку в задний карман джинсов и достал свой знаменитый 45-й калибр. Он спокойно опустил большим пальцем предохранитель. Патрон находился в патроннике, курок был взведен, требовалось только небольшое усилие, чтобы от Лона Скотта остались одни воспоминания. Но Скотт был безоружным.

– Вы не выстрелите в меня. Я же вижу, что, несмотря на все то, что мы с вами сделали, вы не тот человек, который выстрелит в калеку, сидящего в инвалидном кресле.

– Калеку? Для калеки вы сделали слишком прекрасный выстрел в Новом Орлеане, любезный. Вы уложили того архиепископа с тысячи четырехсот ярдов, как будто стреляли в упор.

– Там было тысяча двести ярдов. Я заменил родной ствол “черного короля” на ствол 318-го калибра и вставил вашу пулю в свою гильзу с большим количеством пороха.