Бермудский треугольник черной вдовы Донцова Дарья

Глава 32

Когда Иван вернулся в зал, я показала ему флешку.

– Вот! Получила! Валерий Филиппович, сделав мне предложение руки и кошелька, смылся. Кажется, я имею шанс хорошо устроиться в жизни.

Начальник покраснел:

– Прости. Последний раз я общался с Валерием пять лет назад. Знал, что он бабник, но предположить не мог, что гад так себя поведет, увидев тебя.

– Ерунда, – улыбнулась я, – зато мы получили то, что хотели. И я повысила самооценку, ощутила себя женщиной-вамп, от которой мужчины голову теряют.

– М-да, – пробормотал шеф, – неприятная коллизия… Давай поедем завтра в магазин, купим тебе новое платье. Как гиббон ухитрился его разорвать? Нет, он точно с ума сошел, нагло схватил тебя за плечи, раз…

Я молчала. Ни за какие блага мира не расскажу боссу, что тесное платье просто лопнуло на хорошо покушавшей Танечке.

– Прямо завтра с утра направимся в любой торговый центр, куда пожелаешь, – кипел Иван.

Я поплотнее закуталась в плед.

– Лучше попроси, чтобы мне одеяльце взять с собой разрешили. И давай посмотрим наконец, что Валерий Филиппович нарыл.

Иван взял флешку, воткнул в свой ноутбук, и мы погрузились в чтение.

Спецслужбы прекрасно знают, что у каждого человека есть большие и маленькие грехи, а если владеешь этими тайнами, можно подчинить себе любого. Поэтому на политиков, звезд, крупных ученых, значимых представителей интеллигенции, военных – в общем, на всех, кто может понадобиться, заведены папочки с интересной информацией. И, конечно же, в особом архиве лежат компрометирующие материалы на всех сотрудников. Валерий выдал нам данные на Петра Михайловича и Игоря Семеновича.

Лазарев и Волков работали в засекреченном отделе «Р», они занимались планированием спецопераций. Что они делали на службе, я и предположить не могу, о работе в информации на флешке ничего не было. Но стало понятно, что они имели большие связи и распоряжались немалыми деньгами. Про отца Веры было сказано, что он очень тщеславен, рвется к власти, мечтает стать начальником отдела, ради получения заветной должности готов абсолютно на все.

Детство-юность Петра прошли в бараке, отдельную квартиру Лазаревы получили, когда сын поступил в университет. Похоже, Петр с младых ногтей мечтал стать успешным, он окончил школу с золотой медалью, вуз с красным дипломом. Женился Лазарев на четвертом курсе, как говорится, «по залету». Евгения Федоровна тоже была из небогатой семьи. Ребенок появился через пять месяцев после свадьбы, но прожил всего день. Супруга Петра Михайловича впала в депрессию, осела дома. Веру она родила за порогом тридцатилетия. То ли она не могла долго забеременеть, то ли боялась снова потерять ребенка, неизвестно. Еще через год появился Федор. В досье указывалось, что отношения в семье Лазаревых сложные, домом рулит теща. Супруга Петра ничем не занимается, у нее вздорный, истеричный характер. К дочери Петр относится прохладно, а вот сына очень любит, гордится им, говорит, что Федя продолжит династию, будет работать вместе с отцом. О Вере Лазарев никогда не упоминает.

Чтобы попасть в отдел «Р», о котором, кроме высокого начальства, знали лишь считаные сотрудники, Петр проделал огромную работу, а когда почти достиг цели, наткнулся на препятствие. Место было одно, а претендентов двое: Петр и Максим Палкин. Последний недавно женился, обожал свою супругу и был более опытен, чем Лазарев. После очередного собеседования секретарша начальника отдела «Р» решила помочь Петру, шепнула ему:

– У Палкина больше шансов. К нему сам Олег Евгеньевич благоволит. Не расстраивайся, лет через пять у нас новая вакансия появится.

– Спасибо, – сухо сказал Лазарев, – делать нечего, подожду.

Через три дня юную супругу Максима насмерть сбила машина, водителя не нашли. Палкин свалился с гипертоническим кризом, попал в больницу. Состояние здоровья не позволило Максиму участвовать в забеге на должность, он сошел с дистанции, Петр стал единственным кандидатом и очутился там, где хотел.

– Ловко, – пробормотал Иван, когда мы дочитали до этого места, – интересно, что секретарша Палкину про Лазарева нашептала?

– Думаешь, она действовала по указке начальника? – обомлела я. – Сказала каждому: «У другого кандидата намного больше шансов, чем у тебя»?

– Не сомневаюсь, – подтвердил шеф, – помощница босса такого отдела никогда по собственному желанию не станет помогать ни одному из претендентов, она же понимает: если кто-то об этом узнает, головушка болтливой тетушки с плеч слетит. Это последняя проверка кандидатов, попытка выяснить, на что они способны ради достижения цели. Петр ее прошел, убил женщину.

– Ты всерьез говоришь? – передернулась я. – И его не остановили?

Иван не ответил, он налил в бокал воду.

– С Лазаревым ясно. Начальство убедилось, что он ради достижения цели готов на все, и Петр стал успешно продвигаться по карьерной лестнице. Его послужной список безупречен, он таки возглавил отдел «Р», случилось это после смерти Федора. Сын погиб летом, а вожделенная должность досталась отцу после Нового года, в конце января. Но царствовал Петр недолго, через несколько месяцев умер в прямом смысле этого слова на рабочем посту, его во время совещания сразил инфаркт. Так, теперь Игорь Волков. Читай внимательно.

Я побежала глазами по тексту. В отличие от Петра Михайловича, выходца из простой семьи, женившегося на девушке, чьи родители вкалывали на автобазе, отец водителем, а мать диспетчером, у Игоря Семеновича папа был генерал, а мама преподавательница МГУ.

Игорь Волков учился на тройки-четверки, но поступил в МГИМО, и отличником не стал. Женился мажор по страстной любви на дочери известного московского гомеопата, обрусевшего поляка. Франциска Яновна продолжила династию, стала прекрасным доктором.

Петр Михайлович взбирался по карьерной лестнице, обдирая в кровь пальцы и ломая ногти, ему никто не помогал. Игоря Семеновича подсаживал и страховал папа-генерал. Учтите, что старший Волков служил в той же структуре, что и сын, он пристроил единственного наследника себе под крыло. Компромата на Игоря не было, он ничего дурного не совершал, не пил, не курил, не бегал за женщинами. Но в его личном деле отмечалось: «Очень любит жену, преданный семьянин. Долго не имел детей. Дочь и сын родились после длительного лечения жены. Если на Игоря Семеновича захотят надавить и используют для этой цели его наследников, то Волков пойдет на все, чтобы спасти детей, абсолютно на все. Главное в его жизни: жена и дети».

За пять месяцев до гибели Феди и Гены начальник отдела «Р» очутился в реанимации с инсультом. Официально он не был освобожден от должности, но все понимали, что это лишь формальность, шеф более не сможет руководить подразделением, назначат нового босса. Кандидатом на должность считался один Лазарев, кроме Петра Михайловича других достойных претендентов не было.

Отец Игоря Семеновича к тому моменту уже покинул службу, но вожжи правления по-прежнему крепко держал в руках. Семен Маркович лоббировал интересы сына, и совершенно неожиданно для всех временно исполняющим обязанности начальника стал… Игорь Семенович. Добрый папенька сумел отодвинуть Петра Михайловича подальше от уютного кабинета. А ведь всем понятно, что врио чаще всего потом становится полноправным начальником.

Летом Игорь Семенович и Франциска Яновна уехали отдыхать на Балатон, дети остались на даче. Супруги Волковы, невероятно любившие сына и дочь, две недели в году проводили вместе. Но в тот раз их отдых был прерван из-за гибели Гены. Игорю Семеновичу стало плохо в самолете, его прямо из аэропорта отвезли в клинику, где он скончался.

И кто стал начальником отдела «Р»? Нужно ли отвечать на этот вопрос? Петр Михайлович Лазарев.

Глава 33

Я оторвалась от компьютера:

– Он опять это сделал! Чтобы попасть на работу в нужное место, убил жену Палкина, а спустя годы вновь использовал тот же прием, лишил жизни подростка. Петр Михайлович хорошо знал Игоря Семеновича, они вроде дружили, на даче ходили друг к другу в гости. Лазарев небось был в курсе, что Франциска Яновна долго не могла забеременеть, он все правильно рассчитал. Смерть сына подкосила Волкова. Представляешь, как Лазарев «приятеля» ненавидел? Петру приходилось самому строить карьеру, ломать зубы о препятствия. И вот, когда он почти выбрался из сточной ямы к солнцу, появляется папочка Семен Маркович и наступает на голову Лазарева, чтобы одним махом посадить на трон своего сыночка, которого всю жизнь в зубах несет. В Петре Михайловиче взыграла классовая ненависть, и он пошел по уже проторенной дорожке. Михаил Иванович говорил Алевтине, что Людмила Волкова и Вера Лазарева похожи как близнецы, старик считает Милу дочерью Петра Михайловича. Полагаю, это просто сплетня.

– Возможно, между девочками было сходство, – протянул босс, – но сомневаюсь, что Петр стал бы рисковать карьерой, заводя интрижку с женой коллеги. Все непременно откроется, попадет в досье, станет большим минусом. И, судя по документам, Игорь и Франциска любили друг друга. Нет, это просто деревенская сплетня.

– Согласна, – кивнула я. – Помнишь рассказ Алевтины, как Петр Михайлович ударил ее, когда выяснил, что она никому не рассказала про то, что Гена и Федя обменялись одеждой и мопедами. Лазарев задумал убить сына Волкова, он знал, куда и по какой дороге поедет мальчик. Для профессионального сотрудника спецслужб выяснить такую информацию, как чихнуть. Думаю, Петр Михайлович нанял исполнителя, сам он топор или нечто подобное в руках не держал. То, что вместо Гены погиб Федя, оказалось для карьериста полной неожиданностью, и он слетел с катушек: ударил Алевтину. Затмение длилось недолго, Петр пришел извиняться, подарил девушке шикарную шубу, дал денег, просил никому про его рукоприкладство не рассказывать. Аля добрый человек, она искренне жалела обезумевшего от горя Лазарева, понимала, что тот повел себя грубо под воздействием сильного стресса, простила Петра Михайловича и не распространялась о его поступке. И обрати внимание на интересный факт. Федор погиб первым, его убили на тропинке, по которой редко ходили люди, тело подростка свалилось в реку. Нашли сына Лазарева не сразу. Гену обнаружили раньше, хотя, как мы теперь понимаем, он ушел из жизни вторым. Давай восстановим хронологию событий. Федор, одетый как Гена и на его мопеде, рассказывает Алевтине про игру, которую затеяли дети. Все. Больше мальчика живым не видели. Вечером младшие Лазарев и Волков не приходят ночевать. Как теперь понятно, Федю, приняв за Гену, убили, тело его покоилось на дне реки. Взрослые думают, что ребята заблудились в лесу, идут на поиски, но вскоре темнеет, и спасательную операцию откладывают до утра. На рассвете участковый, местные мужики и Петр Михайлович возобновляют поиски, а у Михаила Ивановича не срабатывает будильник. Он просыпается, когда все давно ушли, выходит на улицу и видит… Гену, который рулит на мопеде Феди. Михаил останавливает паренька, а тот объясняет, что вчера они переоделись, Гена поехал в лес, чтобы отвлечь на себя противников, а Федя помчался к оврагу. Волков свернул не туда, заблудился и только за полночь очутился дома. Не желая будить бабушку, он лег спать в избушке, которую называют чуланчиком, а сейчас хочет махнуться с Федором обратно одеждой и мопедом.

В момент этого разговора появляется Вера Лазарева и начинает расспрашивать Гену. Михаил Иванович велит ребятам сидеть дома. Время примерно девять-десять утра. Ближе к обеду к Михаилу прибегает Галина Сергеевна, бабушка Гены, с жалобой на непослушного внука. Парень, которому старушка запретила покидать дом, тайком удрал. И тут с улицы несется крик, бежит Макариха, она нашла на тропинке тело подростка. В районе завтрака Гена был жив, а около пятнадцати часов уже мертв. Мы можем прикидочно представить время смерти мальчика. Ближе к вечеру Сачков находит лужу крови и мопед на тропинке, идущей между оврагом и крутым берегом реки. Как поступает Володя? Он прибегает к Михаилу Ивановичу! Вопрос: почему к нему? Отчего парень не побежал к Лазареву? Подросток ведь знает, что Федора ищут, логично кинуться к его отцу. Михаил Иванович с какого бока в этой истории? Он не милиционер, не родственник…

Шеф вздернул брови.

– Думаешь…

Я не дала начальнику договорить.

– Да. Петр Михайлович пребывал в уверенности, что лишил жизни Гену, знал, что тело упало в реку и, наверное, надеялся, что его не скоро найдут. А может, и вовсе не обнаружат. Но когда в лесу наткнулись на труп Волкова и Алевтина рассказала участковому историю с переодеванием и обменом мопедами, Петру Михайловичу открылась ужасная правда: с обрыва упал его сын. Лазарев не очень любит дочь, но к мальчику он относится нежно. Разве мог отец оставить тело ребенка в воде? Понимаю, у Петра другие, чем у большинства людей, моральные принципы, а работа приучила его к мысли, что жизнь отдельно взятого человека ничего не стоит. Вроде Геббельс говорил: «Маленькие люди должны гибнуть ради великих целей». Петру важно стать начальником, ради этого он готов на все. В какой-нибудь конторе «Ремонт помойных ведер» местный Петя, желая руководить коллективом, напишет донос на своего шефа и, не чувствуя душевного дискомфорта, усядется в согретое арестованным боссом кресло. А Петр Михайлович убивает Гену, у него служба такая, в его конторе спокойно убирают тех, кто мешает достичь цели. Но убить собственного сына! Это слишком даже для Лазарева. Петр велит Сачкову сообщить Михаилу Ивановичу про мопед и лужу крови на тропинке. При чем тут Володя? Это он убил по приказу Петра мальчика на мопеде, принял Федю за Гену. Лазарев в шоке, он хочет, чтобы тело его наследника похоронили как положено. Но для этого труп надо найти. Петр Михайлович посылает Сачкова к Михаилу Ивановичу, велит ему изобразить панику, плакать. Почему именно деревенский житель выбран для этой роли? Отчего Вове не «сообщить» все отцу? Думаю, Лазарев в шоке, он боится, что не справится с ситуацией, опасается встречи с участковым…

– М-да, – крякнул шеф, – не очень убедительно. Лазарев суперпрофи, он должен был справиться даже со смертью сына. Ладно, пока оставим вопрос, почему Сачков побежал к Михаилу Ивановичу, без ответа. По-твоему, Федю, спутав его с Геной, убил Владимир?

– Давай вспомним рассказ психотерапевта Олега, – попросила я. – Перед тем как покончить с собой, Владимир ему звонит, говорит, что уезжает далеко и надолго, просит позаботиться о Любови Павловне, оставляет Кириллову денег и бросает фразу: «Мне надо перед Геной извиниться». Может, я не дословно процитировала, но смысл такой: Сачков хочет попросить прощения у какого-то Геннадия. Думаю, это признание вины.

Я замолчала.

– И? – повторил Иван Никифорович.

– Володя лишил жизни Федю, – договорила я. – Петр Михайлович профессионал. Акцию по устранению с дороги конкурента он задумал, когда Волков стал временно исполняющим обязанности начальника отдела. У Лазарева хватило времени на тщательную разработку операции. Он искал исполнителя, подумал, что Сачков подойдет, изучил жизнь паренька, выяснил про его интимные отношения с Квилидзе и загнал в угол простым шантажом: «Делай, как я приказываю, иначе вся правда о тебе и Ираклии станет всем известна».

– Ну… все, что ты говоришь, кажется убедительным, но только до момента с Сачковым, – сказал Иван. – Связываться с подростком опасно. Он мог разболтать правду. Полагаю, Петр обошелся без помощников, непрофессиональный исполнитель – это всегда плохо. Кроме того, чем больше людей втянуто в дело, тем сильнее рискует заказчик. Жаль, мы ничего не знаем. Что за орудие убийства применили? Какие травмы нанесли? Единственное, что известно: в лесу, где погиб Гена, и на тропинке, откуда в реку упал Федя, были большие лужи крови. Да еще Михаил Иванович и Алевтина со слов участкового и какого-то мужика повторили, что у Феди была почти отрезана голова, а Гене вроде ударили острым предметом по лицу в районе глаз и сломали переносицу… В общем, испорченный телефон, агентство «Деревенские новости».

Я схватила салфетку и начала чертить на ней ручкой линии.

– Да, Лазарев замел следы, но мы можем порассуждать. Смотри, мальчик мчится на мопеде, его скорость может составлять шестьдесят километров в час, убийца сидит в кустах. Как киллеру выскочить, чтобы схватить паренька незаметно сзади? Федя летит вперед, поди поймай его. Можно неожиданно выбежать на дорогу, тогда водитель притормозит. Но если Лазарев устранил мальчика сам, то он должен был увидеть, что напал на сына. И если убийцей стал Сачков, то Володя тоже стопроцентно узнал бы Федю. А наемному исполнителю всегда дают фото. Значит, если действовать спереди, понятно станет, кто едет. И как Феде повредили шею? Может, в него сначала метнули нож, камень, дубину? А потом задушили чем-то вроде тонкой проволоки? Хотя это риск, можно промахнуться или угодить в руку-ногу, пацан удержится в седле, избежит смерти, вернется домой, расскажет всем про нападение… А если подойти к упавшему с удавкой, сразу увидишь, кто он такой.

– Подожди, – остановил меня шеф, – что-то мне это напоминает, не могу вспомнить… Хотя…

Босс схватил телефон:

– Роберт, лет десять-восемь назад, точно не помню, бригада Филиппова работала над делом Куличкина. Или Куликова. Серийный убийца называл себя Оцеола, вождь семинолов, потому что… да, точно, ну-ка посмотри там подробности способа убийства… жду… ага…

Через пять минут Иван Никифорович положил трубку на стол.

– Куличкин убивал одиноких байкеров. Поздним вечером он натягивал на дороге тонкую, очень прочную проволоку. Что случалось с мотоциклистом, когда его шея на полной скорости встречалась с преградой? Несчастному отрезало голову. Куличкин потом спокойно сматывал орудие убийства и уходил. Эксперт весь мозг сломал, пока догадался, как бедняг на тот свет отправили. Когда Куличкина взяли, он рассказал, что является Оцеолой, вождем семинолов, борется с врагами своего племени, белыми захватчиками.

– Сумасшедший, – вздохнула я.

– Ну да, – согласился Иван Никифорович, – психиатрический больной. У него в квартире нашли книги про индейцев, головной убор из куриных перьев, который он сам смастерил, шиза в полном наборе.

– Проволоку мог и Сачков натянуть, – остановила я босса, – не очень трудное дело, главное – правильно рост жертвы рассчитать, чтобы преграда на горло пришлась. Володя хорошо знал Федю, ему нетрудно было такое проделать. А вот с Геннадием пришлось торопиться, времени на долгую подготовку не было. Поэтому проволока оказалась выше, чем надо, она попала Волкову в переносицу, там очень хрупкая кость, тоньше только височная.

– Хорошо, – вздохнул Иван Никифорович, – пусть Сачков замешан в смерти мальчиков. Но почему он перед самоубийством упомянул о Гене? А о Федоре промолчал. Может, к кончине Лазарева Владимир отношения не имел?

– Или он собирался просить на том свете прощения у Волкова не за его убийство, – добавила я, – а за что-то иное. Может, Володя у Гены кошелек когда-то украл! Или Сачков вообще к убийствам не причастен? Вдруг, мы ошибаемся во всем?

Глава 34

Людмила Игоревна совсем не походила на жену олигарха. Никаких сверкающих драгоценностей она не носила, была одета в элегантное светло-коричневое платье и лодочки на невысоком каблуке. Кофемашину Волкова включила сама и поставила передо мной тарелочку с сухофруктами, сказав:

– Печенье-конфеты не ем, предпочитаю курагу, финики, чернослив. Что привело вас ко мне?

– Я занимаюсь делом, корни которого уходят в ваше детство, – завела я, – заранее прошу прощения. Вам воспоминания могут причинить боль. Но нам очень надо знать все, что вы помните о смерти своего брата и Феди Лазарева.

– Зачем? – спросила Людмила. – Дело давнее, мне тогда едва четырнадцать исполнилось.

– Убийцу мальчиков так и не нашли, – продолжала я, – но сейчас в ходе расследования другого дела всплыла история гибели этих подростков, и у нас появилась возможность вычислить их убийцу. Ваш рассказ очень важен, до сих пор мы беседовали с теми, кто уже тогда был взрослым, и, конечно, они оценивали все события со своей колокольни. А вы из компании ребят, вероятно, знаете то, что подростки не сообщали родителям. И нам для поимки преступника очень нужны ваши воспоминания.

Волкова сгорбилась:

– После того лета жизнь стала другой. Папа умер в больнице, и это можно считать Божьей милостью, он не видел Гену в гробу. Мама пережила похороны, но от стресса заболела онкологией и ушла через несколько лет за мужем. Бабуля тоже скончалась. Родители очень любили друг друга и нас с братом обожали. В нашей семье не было ни злости, ни лжи. Тем летом Гене исполнилось тринадцать, мне четырнадцать. В этом возрасте подростки вредничают, дерутся между собой, хамят взрослым. Нас это все миновало, Гена был моим лучшим другом. Он рос спокойным, вдумчивым, много читал, учился на одни пятерки, с ним было интересно. Зимой-весной-осенью, когда семья жила в Москве, мы везде ходили с ним вместе. Мои подруги тоже общались с Геной, а друзья брата прекрасно относились ко мне. У нас не принято было издеваться над кем-то из компании, мы никогда не обращали внимания на то, кто как одет, у кого дома богатая обстановка, а у кого бедно. А вот летом…

Людмила вздохнула:

– Нас вывозили на дачу в Гуськово, и там Геннадий становился другим.

Волкова сложила руки на груди.

– Наш дом стоял между коттеджами Поповых и Лазаревых. У первых детей не было, а у вторых подрастали дочь и сын. Вера считалась звездой местного коллектива. Не могу сказать, что она блистала красотой, в деревне жили более интересные девочки. У Лазаревой только волосы поражали: рыжие, кудрявые, очень густые. Но у девочки был талант, она умела всех себе подчинить. Я не понимала, почему ребята табуном бегают за Лазаревой. Что ценилось в подростковой компании тех лет? Умение быстро бегать, прыгать, плавать, обладание чем-то, чего нет у других. Вот, например, у Семена Кратова была кинокамера, и мальчики с ним дружить хотели, надеялись, что Сеня им поснимать даст. У Толи Паскина была огромная библиотека. Весь Дюма, Майн Рид, Джек Лондон, не знаю, где его мать книги доставала. Понимаете, по какой причине с Паскиным общаться хотели? У нас на участке стоял небольшой домик, сейчас бы его назвали гостевым, а мы именовали чуланчиком. Хотя хорош чулан: две комнаты, кухонная ниша и туалет. Там на моей памяти никто не жил. Бабушка, Галина Сергеевна, отдала нам домик и сказала: «Если дождь пойдет, в чужие избы не ходите, ведите свою компанию сюда, я оставила вам печенье, карамельки, лимонад поставила. Не мешайте никому, взрослые работают, на огородах заняты, играйте на нашем участке».

– У вас была очень умная бабушка, – улыбнулась я, – дети считали, что они веселятся без взрослых, а на самом деле находились под присмотром Галины Сергеевны.

– Ну да, – засмеялась Людмила, – именно так. Володя Сачков играл на гитаре, прекрасно пел. У нас с братом был чуланчик, у Паскина книги, у Сачкова шестиструнка, у Кратова камера, ясно, по какой причине с нами дружить хотели. Кроме того, Володя здорово танцевал и был красавец. В него все девчонки повлюблялись. А что у Лазаревой? Ничего! Петр Михайлович и Евгения Федоровна детям интересных вещей не покупали. В свой дом Вере приглашать ребят запретили, да и на участке нас видеть не хотели. Только калиткой скрипнешь, Евгения из окна высунется и ну кричать: «Что надо? Зачем притопала? Цветы поломаешь, иди отсюда». Чем могла Вера похвастаться? Особой красоты нет, одета как все. Но она непостижимым образом стала королевой Гуськова. Мы с Геной ахнуть не успели, как оказались у нее в подчинении. Вера сколотила небольшую компанию детей, с которыми хотели водиться все, и Гена, и Толя, и Володя в нее разом влюбились.

– Сачков? – переспросила я. – Ему нравилась Вера?

– Сначала я так считала, – кивнула Людмила, – давайте по порядку все объясню.

– Простите, больше перебивать не стану, – пообещала я и превратилась в слух.

Вера оказалась вдохновенной выдумщицей, она придумала некое общество, написала его устав и клятву, которая звучала так: «Клянусь никогда не предавать моих товарищей, во всем помогать им, никому не рассказывать о Тайном обществе рыцарей. Если выдам чужие секреты, пусть меня убьют». Вера не терпела соперниц, поэтому ни одной девочки в ряды своей банды не приняла. Ради Милы Лазарева исключения не сделала.

Как Мила узнала о существовании тайной организации? О ней сестре растрепал брат, Гена предупредил:

– Будем собираться в чуланчике, ты туда не лезь!

– Здорово! – разозлилась Людмила. – Чуланчик наш, а мне туда нельзя, потому что в нем Верка играть решила? Пусть к себе домой убирается. Я все бабушке расскажу. Она Лазаревой по шее накостыляет.

– Ой, не надо, – взмолился Гена, – Вера тогда обидится, не захочет со мной дружить.

– Подумаешь, – фыркнула Мила, – нашел беду! Одной дурой рядом меньше.

– Люд, пожалуйста, – взмолился Гена, – она мне очень нравится!

– Ладно, – смилостивилась сестра, – но я тоже хочу стать членом вашего общества.

Зачем Волковой понадобилось присоединяться к компании девочки, которая ей совсем не нравилась? Ответ прост: Людмила без памяти влюбилась в Володю Сачкова, а тот все время проводил с бандой Лазаревой. Вот почему Мила пошла на шантаж, заявила Гене:

– Или я в вашей организации, или бабушка Верку из чуланчика грязной тряпкой выгонит.

Для сестры осталось тайной, каким образом брат сумел уломать Лазареву, но на следующий после этого разговора день Вера торжественно объявила Миле:

– Ты теперь наша. Прочти клятву и никогда ей не изменяй.

Лето катилось своим чередом, единственным огорчением для Людмилы стало полнейшее безразличие к ней Володи. Как-то раз Вера предложила всем пойти ночью на кладбище проверить собственную храбрость. Пересекать погост следовало поодиночке, надлежало обойти территорию по кругу и вернуться туда, где находилась Вера и ее придворные. Мила оказалась третьей испытуемой. Девочка пошла по тропинке, стараясь не кричать во весь голос от страха. Представьте ее ужас, когда из-за одной могилы вышла фигура в белом и завыла… Девочка описалась. А привидение сдернуло с себя тряпку и заржало в голос, это оказался Сачков.

– Чего молчишь? – сказал он, посветил на застывшую Милу фонариком и продолжал: – Испугалась? О! У тебя шорты мокрые. Описалась!

Людмила заплакала и бросилась в глубь погоста, ей хотелось умереть от стыда, больше всего она боялась столкнуться с Верой и ее бандой. Волкова пулей пронеслась мимо могил, вылетела на дорогу и побежала домой, Лазарева с компанией осталась в противоположном конце кладбища. Никто, кроме Володи, позора Милы не видел.

На следующий день поздно вечером кто-то подошел к открытому окну спальни Люды и тихо позвал:

– Милка!

Девочка, читавшая в кровати книгу, взвизгнула и завернулась в одеяло.

– Не бойся, это я, – прошептал Сачков, залезая в комнату, – извини меня. Честное слово, не хотел тебя сильно напугать на кладбище. Это Верка придумала над тобой пошутить.

– Ты всегда делаешь то, что Лазарева прикажет? – скривилась Волкова. – Она твой повелитель? Служишь Вере рабом?

– Нет, – сердито возразил Владимир, – мы дружим.

– Вроде ты и со мной в хороших отношениях, – заметила Мила.

– Не дуйся, – начал упрашивать Вова, – это просто розыгрыш, пусть не самый удачный. Я никому ничего не рассказал. И уже про все забыл.

– Но я помню, – возразила Людмила.

– Бутерброды приготовила? – неожиданно сменил тему Володя.

– Зачем? – прищурилась девочка.

– Забыла? – удивился Володя. – Завтра в восемь утра в поход идем на озеро. Ты должна еду для всех приготовить.

Мила криво улыбнулась:

– Я готовлю жратву. А что принесут остальные?

– Гена берет термос с чаем и лимонад, я одеяло, Сеня камеру, он нас снимать будет. Толя принесет два надувных матраса и магнитофон, – перечислил Володя.

– Понятненько, – протянула Мила. – А Вера с Федей? Они с пустыми руками?

– Ну, понимаешь, – забормотал Сачков, – у них мать такая… даже соли не даст…

Люда начала загибать пальцы на руке.

– Играть у них во дворе нельзя, поэтому мы сидим у нас в чуланчике. Еду Лазаревым Евгения взять не разрешит, поэтому я должна у бабушки хлеб, сыр и масло просить. Ты Верке на гитаре играешь, по ее приказу меня пугаешь. Толя им с Федькой книги постоянно дает. Все что-то для Лазаревых делают, а они нам фиг? Это по-дружески? Передай жадине, что я с ней корешиться не хочу. В наш чуланчик всем остальным приходить можно, а им с Федькой нельзя.

– Милка, не поступай так, – испугался Сачков. – Если объявишь Верке войну, она всем растреплет, что ты на кладбище описалась.

Людмила сначала затряслась, а потом разозлилась.

– Врун. Сказал, что никому о происшествии не рассказал, а, оказывается, растрепал Верке. Я тебя ненавижу. Ты ей все докладываешь? Может, туфли ей языком моешь? Уходи!

– Сам не знаю, как это получилось, – забубнил Вова, – ты удрала, я к ребятам вернулся и сказал: «Волкова испугалась, домой уплюхала, я сидел-сидел в кустах, она не пришла. Сдрейфила». Гена, Сеня и Толя поверили, Вера вроде тоже, но сегодня она меня в чуланчик позвала и выговорила: «Терпеть не могу, когда друзья в глаза врут. Что у вас там с Милкой случилось? Рассказывай!» И я… вот… выложил. Она мне запретила Кратову, Паскину и твоему брату про мокрые шорты рассказывать, пообещала бойкот устроить, если проговорюсь.

– Болтун, – процедила Мила, – и мне совсем не нравится, что Верка в нашем чуланчике командует, ни меня, ни Гены там нет, а Лазарева устроилась без спроса с тобой беседовать.

– Прости меня, – взмолился Сачков, – хотел смолчать, но не смог.

– Ага, язык во рту не умещается, – фыркнула Мила.

– Пришлось рассказать, – уныло пояснил Володя, – она мне пригрозила: если не узнает, что на погосте у нас случилось, то… Мила, сделай бутерброды. Если объявишь Лазаревой войну, она расскажет, как ты от страха описалась, тебя все Гуськово засмеет!

Девочке совершенно не хотелось, чтобы о ее позоре услышали посторонние, но она сообразила:

– Вовка! Вера про тебя узнала какую-то гадость. Если не будешь ей служить, она твой секрет всем выложит!

– Неправда, – занервничал Сачков, – я не делал ничего плохого, никогда!

Но Людмила поняла, что права. Вера вертит всеми, потому что знает чужие тайны.

Володя пошел к окну:

– В общем, поступай как хочешь. Но лучше тебе с Лазаревой не собачиться.

На следующий день Людмила не пошла с ребятами на озеро. В районе полдника к ней прибежала Вера, у девочек состоялся неприятный разговор, Лазарева напомнила, что из Тайного общества выйти нельзя, а если Волкова так поступит, то все Гуськово узнает про мокрые шорты. Мила хотела ударить мерзкую дрянь, но тут ее осенило. Надо проявить хитрость, прикинуться испуганной, пойти на поводу у Лазаревой и узнать какой-нибудь гадкий секрет Верки. Врага надо бить его же оружием. Людмила нароет что-то пакостное и пообещает рассказать все ее отцу, Петру Михайловичу. Жаль только, что поздно додумалась до правильного решения. Мила несколько раз видела, как Сачков и Верка вместе в лес уходят. Зачем они туда бегают? Ревность сжала сердце. Небось целуются вдали от взрослых! Понравится Петру Михайловичу такое поведение дочери? И пусть тогда Лазарева всем про ее конфуз докладывает. Чего уж такого ужасного совершила Мила, просто сильно испугалась. А вот Верка с Сачковым обжимается, она шлюха!

История с шортами случилась за несколько дней до пропажи Феди. И все это время Мила следила за Верой с помощью театрального бинокля матери, но ничего предосудительного не заметила. Шпионской деятельностью девочка занималась лежа на чердаке чуланчика, который стоял впритык к забору соседей. Летом у всех гуськовцев в домах окна-двери были нараспашку, Мила отлично видела двор соседей и слышала их разговоры.

Людмила услышала беседу брата Верки с Алевтиной, узнала, что мальчики переоделись, и минут через пять после того, как Федя уехал, увидела, как из дома вышла Евгения и начала орать на Алю.

– Какого черта на участке делал Геннадий? Почему ты разрешила ему тут безобразничать?

Дочь Михаила Ивановича молчала. Евгения, повизжав от души, ушла за ворота. Поскольку у нее в руках была матерчатая сумка, Мила решила, что противная мать Верки отправилась на речку загорать. А еще девочка подумала, что Алевтина хороший человек, она же могла сказать хозяйке: «Не Гена в клумбу плюхнулся, а переодетый Федя». Тогда бы садовнице не влетело. Но она не проронила ни слова, наверное, не хотела, чтобы мать в очередной раз выдрала подростка крапивой…

Людмила Игоревна прервала свой рассказ, встала, достала из письменного стола небольшой дозатор и пару раз пшикнула себе в рот, потом посмотрела на меня.

– Это успокаивающий спрей, мне наш разговор нелегко дается, а сейчас станет еще труднее. Придется говорить о смерти Гены.

Глава 35

Вечером, когда поисковый отряд, не найдя ни Федю, ни Гену, вернулся в деревню, Мила занервничала. Федор ее не беспокоил, а вот за брата она переживала. Но, несмотря на волнение, в районе одиннадцати Людмилу свалил сон, проснулась она от громкого голоса бабушки, которая сердито говорила:

– Как тебе не стыдно! Я извелась вчера. Чтобы сегодня из дома не уходил! Тебе, Гена, нос высовывать на улицу запрещено.

Мила обрадовалась и помчалась к брату. Гена рассказал, как заблудился, и велел сестре:

– Иди к себе, хочу модель склеить, сейчас ацетоном завоняет.

Девочка, не переносившая едкий запах, ушла, хотела взять книгу, но услышала в открытое окно голос Толи Паскина.

– Генка, ты нашелся! У нас общий сбор в лесу ровно в десять. На новом месте. Не опаздывай. Милку не бери, Вера говорит, что она предатель, из-за нее точку поменяли.

– Не могу, – ответил Гена, – бабушка приказала дома сидеть. Чего Людка-то сделала?

– Сам не знаю, – вздохнул Толя, – вчера, когда ты в лесу заблудился, она вроде чего-то кому-то наболтала про нас. Поэтому и собрание устраиваем, Верка расскажет правду про Милку. Ну я побежал.

Паскин ушел, но через пять минут появился Кратов, произнес те же слова, услышал тот же ответ Геннадия и умчался.

Не успела за Семеном захлопнуться калитка, как притопала сама Верка.

– Генаша! Почему ты отказываешься идти на сбор?

– Не могу, – мрачно пояснил брат, – мне влетит по первое число.

– А я думала, пока все собираться будут, мы с тобой купаться пойдем, – проворковала Лазарева, – пораньше на место прибежим, до ребят.

– Купаться? – повторил Гена.

– Ага, – кокетливо протянула Верка, – в реке.

– Бабушка увидит мокрые плавки и вломит мне, – неуверенно сопротивлялся мальчик, – нам не разрешают в реку лезть, она глубокая. И тебе от матери влетит.

– Не-а, – пропела Лазарева, – как она узнает, что я плавала?

– Принесешь домой мокрый купальник, полотенце, – объяснил мальчик.

Вера засмеялась:

– А я голышом окунусь, и ты тоже.

Гена молчал.

– Ты что, никогда до сих пор без одежды с девочкой не купался? – проворковала Лазарева. – Маленький еще?

– Я приеду, – хрипло сказал Гена. – Куда?

– Наклонись, – приказала Лазарева, – о таком только на ухо.

Послышался тихий шорох, несколько мгновений стояла тишина, потом снова прорезался противный голос Веры:

– В десять ровно. Не вздумай Милке хоть слово сказать про собрание. Она предатель, мы ее торжественно исключим. Не опоздай!

Лазарева убежала, а у Люды в голове вмиг сложился план. Надо проследить за братом, выждать, пока он и Верка голыми залезут в воду, выскочить из укрытия и закричать: «Ага! Вот вы чем занимаетесь! Верка, не смей больше к нам в чуланчик приходить, иначе всем расскажу, как ты с мальчиками без одежды развлекаешься».

Но как незаметно подкрасться к купающимся? Лучше всего выехать на велосипеде заранее и спрятаться в кустах на нужном месте, но Мила не знала, где устроят сбор. Ей о собрании никто не рассказал. Людмила не могла понять, чем вызвала немилость местной королевы, но не это было сейчас основной заботой. Как выяснить, где собирается банда? Если помчаться следом за братом на велосипеде, он сразу ее увидит. И у Гены мопед, а у нее велик, она не успеет за братом.

План созрел быстро. Мила решила спрятаться в кустах на опушке леса, она увидит, как Гена несется на свидание, и побежит за ним, скрываясь за деревьями. План показался ей гениальным. Чтобы не опоздать, она укрылась в зелени в начале десятого. Не успела Мила затаиться, как на дорожке показались Паскин, Кратов и Сачков с холщовой хозяйственной сумкой своей матери. Они шли пешком, Людмила обрадовалась и только сейчас поняла: за мопедом бежать глупо. Гена ездит очень быстро, она за ним не угонится, надо проследить за мальчишками, они пешком топают, точно идут к новому месту сбора.

Когда троица прошла мимо, Люда хотела ринуться следом, встала, и у нее под ногами что-то громко хрустнуло.

– Кто-то в кустах есть, – вдруг воскликнул Володя, – стойте. Надо посмотреть, вдруг за нами следят!

– Там привидение! – завыл Кратов.

– Вовка перебдел! – заржал Паскин.

– Не хочу, чтобы посторонние о тайном месте узнали, – возразил Сачков.

Мила замерла и растерялась. Что делать? Бежать? Мальчики кинутся вдогонку. Сказать, что пошла в лес собирать грибы? А где корзинка?

– Мяу, мяу, – раздалось слева.

На дорогу из кустов вышла кошка Василиса, которая жила у Поповых. Она спокойно бродила по округе, ко всем ласкалась, Василису тискали малыши, но она никогда не выпускала когти.

– Да это Васька, – засмеялся Кратов. – Вовка из-за кошки обосрался. А мы всем расскажем! Ха-ха-ха.

Сачков схватил палку, лежавшую на тропинке, бросился к спокойно сидевшей кошке и начал ее бить.

– Эй, с ума сошел! – заорал Паскин, хватая приятеля за руки. – Ты ее убил!

Володя поднял небольшое тельце и кинул в кусты, несчастная кошка упала прямо около Милы.

– … с ней! – заорал Сачков. – Пошли.

Ребята двинулись в лес. Милу колотило в ознобе, она смотрела на окровавленную кошку и не могла сдвинуться с места. Вдруг Василиса пошевелилась. Люда поняла, что она еще жива, схватила ее, ринулась к Поповым, открыла их калитку и закричала:

– Тетя Нина, Вася заболела, она к нам в сад приползла.

Нина Афанасьевна увидела, что случилось с ее любимицей, заплакала, завернула бедняжку в полотенце и уехала к ветеринару. Вечером Попова зашла к Волковым, принесла Миле коробку конфет и начала благодарить:

– Кабы не ты, погибла бы моя Василисочка. Кто-то ей лапы перебил, лечиться будем, но она не умрет, вовремя к врачу попала. Спасибо, Милочка, ты очень хорошая девочка, не бросила Васеньку в беде. Что за мерзавец на нее напал!

Мила знала того, кто чуть было не убил Василису, но ничего не сказала Нине Афанасьевне. Почему? Девочка враз разлюбила Сачкова и теперь его боялась. Увидев, с каким бешенством Володя колошматит несчастную Васю палкой, Мила поняла: он ужасный человек, только прикидывается хорошим, она перестанет общаться и с ним, и с остальными членами банды Лазаревой и попросит бабушку не пускать эту компанию в чуланчик. Если Вера за это откажется дружить с Геной, то и хорошо, брату надо держаться от Лазаревой и ее прихлебал подальше.

Когда стало известно, что Гена погиб и Галину Сергеевну увезла «Скорая», Люду забрали Поповы. На следующие сутки девочка, так и не осознавшая, что брата больше нет, пошла домой, чтобы переодеться. Дело шло к вечеру, стало темнеть, и, проходя по участку, Волкова заметила свет, который пробивался из-под двери чуланчика. Люда подумала, что кто-то забыл выключить лампу, вошла в домик и услышала из дальней комнаты голос Веры:

– Всем молчать. Если кто-то проговорится… если кто-то предаст… нас всех тогда… мы в одной команде. Навсегда.

Вне себя от ярости, Мила влетела в помещение, увидела Сачкова, Кратова, Паскина, Лазареву и заорала:

– Пошли вон с нашего участка! Ненавижу вас! Как вы смеете сюда приходить?