Бермудский треугольник черной вдовы Донцова Дарья

Глава 20

– Ясненько, – протянула я, – а вас ист дас ваши?

– Ваши? – переспросила Марго. – Ну ваши – это ваши, не мои, значит.

– Это не местоимение, – уточнила я, – «консомэ из ваши с хрустящими крутонами». Крутоны вроде сухари. Видела вчера в супермаркете пачку «Ванильных крутонов с маком по-тамбовски».

– А-а-а, ваши[3] – это крупное рогатое животное, пасется на альпийских лугах, дает молоко и мясо, – радостно растолковала официантка.

– Корова, – кивнула я.

– Да вы что! – возмутилась Марго. – Корова ужасное, тощее, грязное существо, которое бродит по полям Подмосковья, рыдая от голода. Ваши обитает в Швейцарии, у нее другая жизнь и совершенно другое мясо. Из коровы получается бульон! А из ваши – консомэ.

– Суп делают из говядины, – вздохнула я, – с ваши разобрались. Что посоветуете заказать? Наиболее вкусное блюдо какое?

Марго понизила голос:

– Поскольку вы не москвичка, хочется угостить вас получше. У нашего шефа есть коронное блюдо, он его делает с особой любовью. Давайте его принесу?

– Отлично, – обрадовалась я, – но у меня не так уж много времени.

Официантка взяла меню.

– Десять минут! Сейчас вон тем дамам их ланч подам и вам притащу.

Марго повернулась и унеслась за цветастую занавеску, за которой, похоже, скрывались служебные помещения. Я хотела взять телефон, но тут девушка опять появилась в зале, она тащила поднос, заставленный тарелками.

– Обедик, – потерла руки одна из дам за соседним столиком, – суперски, два салата. Майонез положили? Мы с Леной не любим с растительным маслом, невкусно.

– Конечно, – зачирикала Марго, – майонезику целую банку вбухали.

– Супчики справа поставьте, – вступила в разговор вторая женщина, – у меня борщок со свининой, у Наташи харчо из баранины. Отбивные котлеты с макаронами сюда, а бефстроганов с драниками на тот край. Где хлеб? Белый мягкий?

– О сливочное маслице! – потерла руки Наташа. – Чего-то его маловато.

– Целая пачка, – обиделась Марго.

– Да ладно, – удивилась Лена, – не похоже, что на тарелке двести пятьдесят граммов.

– И где вы такие упаковки видели? – прищурилась официантка. – Теперь их нет. Сто восемьдесят самая большая, а цена, промежду прочим, осталась прежней, как за старый вес. Вот народ! Ловчат, как могут.

– Несите еще одно маслице, – перебила ее Наташа, – мы не наедимся. Мы с завтрака ничего не жевали, проголодались сильно.

– Кофейку с печеньем даже не попили, – пожаловалась Лена.

– Десертик потом подать? – осведомилась Марго. – Два тирамису, пирог с яблоками, эклеры со взбитыми сливками и латте.

– Сладкое до главной еды не пробуют, – кивнула Наташа. – А это что?

– Кола, – объяснила официантка.

Наталья взглянула на Лену.

– Ты это заказала?

– Ага, – по-детски подтвердила подруга.

– С ума сошла! – возмутилась Наташа. – В коле жуть как много калорий! А мы на диете сидим, худеем. Немедленно уберите бутылку. Принесите обезжиренный напиток для тех, кто вес теряет.

– Сок натуральный? – предложила Марго. – Можем еще сделать банановый смузи со сливками.

– Фрукты полезны, – наставительно заметила Наталья, – в них тьма витаминов. А тем, кто себя в еде ограничивает, микроэлементы очень даже нужны. Тащите нам по литру фреша из чего послаще и по самому большому банановому смузи. Мы с Ленкой за правильное питание.

Марго мигом выполнила заказ, худеющие дамы начали методично истреблять принесенные блюда, я старалась не смотреть в их сторону. Интересно, где они узнали про диету из щей, котлет, макарон, хлеба со сливочным маслом, тирамису и бананового пюре со сливками? В Интернете? Вот только боюсь, что милые дамы, шаря в Сети, не туда направили курсор. Похоже, они случайно попали в раздел «Питание человека, страдающего рахитом».

– Загрустили? – спросила Марго, ставя передо мной керамическую емкость. – Это из-за пустого желудка. Сейчас поедите и повеселеете. Вот. Вкуснее ничего нет. Раритет от шеф-повара.

Я хотела сказать, что слово «раритет» в данной ситуации лучше заменить на другое существительное, но не успела. Официантка подняла крышечку. Я увидела что-то круглое, странное, вроде покрытое серо-коричневым мхом, по бокам этого непонятного справа и слева торчали два полупрозрачных треугольника, вроде как из бархата. Они были цвета горького шоколада.

– Андрей кот по-пацански, – торжественно объявила Марго.

Мои пальцы сами собой разжались, вилка упала на скатерть.

– Кто?

– Андрей кот в горшочке, – повторила девушка, – эксклюзивный раритет, руками Бориса Львовича сделанный. Ешьте на здоровье.

Я уставилась на блюдо. Я фатально ошиблась, приняв за мох нечто коричневое, покрывающее круглый предмет. Это шерсть! А треугольник не из бархата, это уши несчастного кота Андрея, чью голову запек в духовке повар.

– Унесите, пожалуйста, – пробормотала я, борясь с тошнотой, – поскорее отправьте это на кухню.

– Почему? – поразилась официантка. – Вы хоть кусочек отрежьте, очень вкусно. Андрей кот мягкий, сочный, он просто на вид твердый.

– Спасибо, не хочу, – пролепетала я, – у меня аллергия на кошек. Где у вас туалет?

– Справа по коридору, – обиженно объяснила Марго, – Борис Львович очень обидится, он расстарался изо всех сил и…

Я вскочила и побежала в сортир.

* * *

Минут через пять, умывшись холодной водой, я вышла в узкий коридорчик и услышала мужской голос, доносившийся из расположенного чуть дальше помещения.

– Она вообще не попробовала?

– Не-а, – ответила Марго, – даже не понюхала.

– Почему?

– У нее спросите. Кривляка.

– Должна же быть причина, по которой человек от такой вкуснятины отказывается.

– Сами знаете, какие иногда люди приходят.

– Но это же странно. Прекрасное мясо, нежное, свежее, не мороженое, – недоумевал повар, – особым образом приготовленное гречотто, на него пошла лучшая ядрица. Я ее сварил, истолок, уложил на филе, разровнял, украсил чипсами, которые покрыл соусом. Что не так?

– Дура она! Не расстраивайтесь, Борис Львович.

– Я хочу понять, отчего блюдо на кухню вернули.

– Охота вам, Борис Львович, до дна докапываться. Забудьте.

– Нет, Марго, детские истории самые значительные, они на всю жизнь запоминаются и след оставляют на сердце. Вот почему ты одни огурцы ешь?

– Потолстеть боюсь, – откровенно ответила Марго, – раскабанею по-свински – замуж не выйду.

– У тебя сорок второй размер, а ты на хлеб посмотреть боишься, – продолжал повар. – По какой причине фобию приобрела?

– Ну, просто так, – растерялась девушка, – сейчас все жир теряют, чем я хуже.

– Тебе скоро придется с кирпичами в карманах ходить, чтобы ветром не унесло, – фыркнул повар, – знаю я, откуда идея огурцы жевать приплыла. Мать тебе с детства внушала: «Ты толстуха, перестань жрать конфеты, иначе никогда семью не заведешь». Так?

– Ну, было, – призналась официантка.

– А мне родительница твердила: «Несъедобную картошку пожарил, мясо как подметка получилось, макароны в кашу разварились, не умеешь готовить – не берись». А я с первого класса обожал у плиты стоять и всегда плакал после мамашиных выволочек. Поэтому сейчас не уверен в своих способностях.

– Борис Львович, вы шикарно жарите-варите, – затараторила Марго, – нечего дурью маяться.

– А ты тоньше швабры, – засмеялся повар. – Хочешь узнать, чего человек боится, почему он с неудачей дружит, по какой причине злой, завистливый, – покопайся в его детстве. Точно там родственника найдешь, который, от всей души желая ребенку добра, ругал его постоянно, потому что боялся похвалой избаловать. Корни всех взрослых проблем таятся в семейном огороде, на грядке с табличкой «детство».

– Вы психолог, – восхитилась девушка.

– Что ты сказала клиентке? Она спрашивала, как еда приготовлена?

– Не-а! Я поставила блюдо и объяснила: «Андрей кот по-пацански».

– Маргарита, – простонал Борис Львович, – сколько раз тебе объяснять! Антрекот а-ля пейзан! Не Андрей кот! И не по-пацански! Не пацан! Пейзан! Дама подумала, что ей кошатину подали.

– Да не, – заспорила девица, – разве кошек едят? Никак не могу слово «антрекот» запомнить. Все меню вызубрила, а про кота забываю постоянно. Не по-человечески хозяин блюда обозвал. Кучу времени теряю, людям объясняю, чем корова от ваши отличается. И пейзан этот…

Борис Львович не дослушал выступление глупышки.

– А и вправду на кошачью голову похоже, мясо уложено в форме шара, намазанное на него гречотто можно за шерсть принять, чипсы – за уши. М-да! Придется поменять дизайн блюда. Маргарита! Вызубри слово «антрекот», забудь навсегда про Андрея кота.

Продолжение диалога я не услышала, в кармане завибрировал мобильный.

– Ты где? – спросил Роберт. – В пробку попала?

– Буду через десять минут, – пообещала я и, так и не отведав голову Андрея кота, поспешила к машине.

Иногда случайно услышанная от кого-то малозначительная фраза заставляет тебя по-иному посмотреть на ситуацию. Слова повара «корни всех взрослых проблем таятся на семейном огороде, на грядке с табличкой «детство» показались мне очень важными.

Глава 21

– Если в команде есть гений, то проблем никогда не будет, – заявил Троянов, когда я вошла в его кабинет. – Я нарыл нечто интересное. Слушай внимательно.

– Излагай вкратце, – попросила я.

Роберт крутанулся на стуле и заговорил.

Нашему компьютерному гуру пришла в голову простая мысль: если Вера Лазарева нарядилась кошкой Василисой, почему она это сделала? Ответ нашелся быстро: хотела ошарашить Сачкова, испугать его и добилась своего. Но тогда возник новый вопрос. А почему кошка Василиса? Отчего не зайка, белка, собака, Винни-Пух, Красная Шапочка? Кто она такая, эта кошка? Персонаж мультика, героиня детской книги? Некто наподобие смешариков, телепузиков? Вероятно, Лазарева не случайно обратилась к этому персонажу, возможно, с Василисой что-то связано? Роберт вбил в поисковик слово «кошка Василиса» и получил много информации. Вроде бы редкое имя Василиса оказалось весьма популярным среди кошатников, как простых, так и звездных. Одна поп-звезда ведет от имени своей киски с такой кличкой твиттер. Есть местные консервы для животных, детский журнал, магазин одежды для зверушек, мультсериал. И все под названием «Кошка Василиса». А еще Роберт нашел объявление. «Хотите вызвать кошку Василису? Идите на сайт «Секрет-скелет».

– Я думал, что все уже повидал, ничем меня в Интернете не удивить. Ан нет. Любуйся. «Секрет-скелет». Войти на него может только зарегистрированный пользователь. Цена вопроса тысяча рублей. Заплатив эту сумму, попадаешь на главную страницу. Там меню выставленных на продажу тайн.

– Это что такое? – спросила я.

Троянов пробежался пальцами по клавишам:

– Смотри.

– Список фамилий, – пробормотала я.

Роберт навел на одну строчку курсор.

– Показываю наглядно, например, Елена Гордеева. У девушки или бабушки есть некая тайна. Нажимаю сюда, получаю более развернутую информацию. «Елена Павловна Гордеева, тридцать пять лет, продавец обуви в магазине «Пронто», десять тысяч рублей». Секрет выставлен на продажу два года назад. До сих пор никто им не заинтересовался. Не особенно Гордеева людям нужна.

– Ничего не понимаю! – воскликнула я.

– Если санкционируешь расход десятки, увидишь, как это работает, – пообещал Троянов.

– Давай, – велела я, – бери с моей служебной карточки.

– С зарплатной? – ухмыльнулся Роберт.

Я ткнула его кулаком в бок:

– Только попробуй. С той, что для деловых расходов.

Компьютерщик хмыкнул.

– Уно моменто. Крэкс, фэкс, пэкс! И вот нам секрет. «Елена Гордеева спит с Игорем Анатольевичем, мужем Екатерины Петровны Седых, владелицы магазина «Пронто». Встречаются они по адресу: Симоновская улица, дом сто, квартира двести сорок шесть». Думаю, Ласковая Зая обрадуется.

– Кто? – окончательно растерялась я.

– Ласковая Зая, – развеселился Роберт, – она почти два года этот секрет продавала, небось отчаялась денежки получить – и опс! Десяточка ей упала. Хотя нет, часть сайт себе заберет. Не врубаешься? Объясняю для блондинок. Ты Ласковая Зая, разузнала тайну Елены Гордеевой.

– Кто она такая? – перебила я.

– Гордеева? Ну, небось коллега Ласковой Заи, – пожал плечами Роберт, – секрет не оригинальный, Елена спит с чужим мужем. Щепотка соли в данном блюде: любовник Гордеевой – супруг ее начальницы. Как бы поступила Ласковая Зая в докомпьютерную эпоху? Насвистела про адюльтер одной сотруднице в уши, другой и… побежала бы по офису сплетня. Народ перешептывается, хихикает, шефиня, естественно, обо всем узнает последней и обрушивает на голову Гордеевой остро наточенный топор. Леночка получает пинок под бразильскую попку и вылетает со службы. А заодно с ней в свободный полет отправляется и Ласковая Зая, потому что разгневанная руководительница устроила подчиненным допрос, выяснила, кто первым запустил информацию в учреждении, и избавилась от болтливой девицы. О благословенные времена без Интернета! Но нынче открыт сайт «Секрет-скелет». Наша зая выкладывает инфу и назначает цену. В данном конкретном случае это десятка. Имя-фамилия Гордеевой есть в списке продаваемого товара. Но сам секрет можно узнать только после оплаты. Отдал денежки – прочитал сообщение. Проще только мороженое съесть. Зая продает, кто-то покупает, сайт получает энную сумму за свои услуги. Как только тайну купили, фамилия исчезает из списка. Проверяем. Ганукин, Гликина, Гурсков, Гордеевой уже нет.

– Захожу на сайт, изучаю список имен, потом открываю расширенную информацию, – пробормотала я.

– Правильно, – кивнул Роберт, – иначе можно ошибиться, здесь четыре Кузнецовых, из них две Оли. Клик по строке – и мы понимаем: одна Ольга Петровна Кузнецова, шестьдесят три года, врач; другая Ольга Михайловна, девятнадцать лет, студентка. Грязное бельишко первой стоит сорок тысяч, а второй аж сто! Вот и выбирай, какая Олечка тебя интересует, отсчитывай тугрики и получай жареное.

– Так, разобралась, – кивнула я, – но при чем тут кошка Василиса?

– Сайт пользуется популярностью, – дополнил Роберт, – много посещений в день. Делом рулит Андрей Елин, парень с фантазией. Конечно, он ни продавцам, ни покупателям не представляется. Они не в курсе, кому принадлежит портал, но от меня не скроешься. Бизнесмену двадцать пять лет, окончил вуз, по образованию математик. Ему бы сценарии для фильмов писать, креатив из него прет. Но нам интересно иное. В левом верхнем углу список, видишь?

– Енот Григорий, медведь Филимон, волк Антон, бурундук Петя, кошка Василиса, Чудо-юдо страшное, – прочитала я.

Роберт щелкнул по надписи про Василису, открылось окно «Кошка Василиса». «Очаровательна, умна, обладает красивым голосом. Споет предупредительную, уничижительную, пугающую песню на всех европейских языках. Передаст письмо, книгу, рисунок, любой предмет, размером не превышающий айпад. Выезд в любой район Москвы. Работает исключительно в столице».

Троянов оттолкнулся от стола руками, проехал на стуле до шкафа, вытащил из него шоколадный батончик и вернулся назад.

– Андрей хоть и юн возрастом, но богат умом. Он сообразил, что многие будут покупать секрет, чтобы испугать кого-то. И как это изящно сделать? Ты приобрела тайну своей коллеги, но как ей дать понять, что секрет открылся? Позвонить анонимно по телефону и зашипеть не своим голосом? Отправить имейл с фальшивого адреса? Ну да, можно поехать на вокзал, воспользоваться телефонной будкой. Или пойти в магазин компьютеров, кое-где в свободном доступе есть образцы продукции, часть которой подключена к Сети. Если очень захочешь, сможешь остаться непойманным анонимом. Но это же скучно. А вот если к коллеге из темноты подъезда у… у… у… выйдет гигантская кошка-а-а-а. Да как запое-е-ет!

– Да уж, – поморщилась я, – Сачков здорово перепугался. Андрей, однако, выдумщик.

– Василиса работает только в Москве, остальные зверушки могут по России колесить, естественно, за счет заказчика. Покупай билет на самолет, оплати бурундуку-еноту день проживания, и они в любой конец страны пришкандыбают, – пояснил Роб. – Правда, Андрей сказал, что иногородних заказов пока не было. А в Москве они есть, и, прикинь, немало. Роль животных исполняют голодные студенты, безработные, мамаши в декрете, контингент постоянно ротируется. А вот кошка уже несколько лет одна. Зверушки сами секрета не знает, им дают адрес и назначают время, когда надо исполнить арию. У Андрея придумано несколько видов песен. Одна звучит так: «Знаю, знаю я секрет, знаю про него сто лет, еще сто проживу, никому не расскажу». Это предупредительная песня, ее цель заставить человека нервничать, бояться разоблачения. Уничижительная песня с нецензурными словами, поэтому исполнять ее не стану, смысл простой: друг, ты дятел, идиот, который наделал глупостей. А пугающий напев вполне литературен. «Расскажу всем про твой секрет. Разнесу его по свету. И запомнят песню эту все твои друзья-враги, все девчонки и мальчишки, а также их родители». Исполнив зонг, медведь-кошка и прочий зоопарк вручают индивидууму письмо. Что в конверте, не знает ни бурундук и К°, ни Андрей, послание составляет заказчик, он отдает Елину запечатанную депешу, а тот вручает ее веселой зверушке.

– Андрей Сергеевич Пушкин, – возмущенно воскликнула я, – предприимчивому бизнесмену не пришло в голову, что енота и прочих могут избить?

– Владелец сайта уверяет, что до сих пор проблем не возникало, люди столбенеют, забирают конверт, и зверушка убегает, прежде чем человек в себя приходит.

– Просто нет слов! – воскликнула я. – И кто отправил кошку к Сачкову?

– Никто, – отрезал Троянов.

– Но она к нему приходила, – вспыхнула я, – Любовь Павловна подтверждает факт встречи с Василисой.

– Фамилия Сачкова никогда не появлялась в списке выставленных на торги секретов, – продолжил Троянов, – никакие тайны Владимира Николаевича не продавались и не покупались. Василису для актера не заказывали. И маленький нюанс: Андрей осторожен, понимает, что связываться с селебритес себе дороже. Если кто-то пытается торговать сведениями о тех, кто на слуху, сразу блокирует продавца. «Мне простого народа хватает, – объяснил он, – я все эти секреты знаю, они однотипные, в основном супружеские измены, алкоголизм, наркомания, хулиганство, воровство, мошенничество. Про педофилов еще пишут, геев. Дерьмо рекой льется, рано или поздно все тайны уходят, если какая-то долго висит, я цену снижаю. Но знаменитостей на сайте нет, мне неприятности не нужны».

– К Владимиру Николаевичу приходила кошка Василиса, – повторила я, – пела песню, которая здорово напоминает творчество Елина.

Троянов смял обертку от съеденного батончика и бросил в корзинку.

– Тань, ты сегодня несообразительная, и память тебя подводит. Я же сказал только что: роли зверушек исполняют разные люди, и они постоянно меняются. А вот кошка уже несколько лет одна, актриса Ольга Олеговна Ткач, пенсионерка. Бабуля ранее служила в театре, исполняла роли подростков. Андрей на нее нахвалиться не может, называет своим лучшим кадром. Заказы на творческие выступления не ежедневные. Костюм хранится дома у Ольги Олеговны. Когда наклевывается работенка, Андрей божьего одуванчика вызывает, Ткач получает адрес, письмо и спешит отработать свой гонорар. Актриса с возрастом задора не растеряла, чечетку бьет, рулады выводит, на шпагат садится, всегда готова ринуться в бой, не пьет, не курит, в общем, идеальная зверушка. Думаю, Василиса пошла налево, взяла частный заказ, она без ведома Андрея подрабатывает.

– Адрес деловой старушенции есть? – оживилась я. – Мне надо с ней побеседовать.

– Антонина к ней поехала; сегодня на работу припозднилась, потом услышала про кисоньку. Мигом к бабке полетела, хочет ударным трудом свою утреннюю лень искупить, – ответил Роберт. – У меня все, там Жданов копытом бьет, чего-то разузнал.

– Зови его сюда, – попросила я, – а пока Денис идет, поставь, пожалуйста, чайник и угости меня батончиком, я пообедать не успела.

– Шоколадок больше нет, могу дать хлебные палочки, – предложил король ноутбуков.

Я схватила угощенье, откусила и ощутила, как закачался зуб на штифте. Ох, придется идти к дантисту. И почему меня это не радует?

Глава 22

– Я гений! – заявил Денис, врываясь в комнату.

Мне стало смешно: так, их уже двое, я слышала недавно похожую фразу от Троянова.

– Ливнева Анна Сергеевна, домработница режиссера Семена Кратова. Лет ей тьма! Почти восемьдесят. Но с головой она дружит. Я к ней поехал.

– Что ты сделал? – нахмурилась я.

– Поскакал к Ливневой, – чуть тише пояснил Ден.

– Без моего согласия? – уточнила я.

Жданов надулся:

– Таня, Юрская, не поговорив с тобой, махнула к бабке, которая кошкой прикидывается. Ей можно самостоятельно действовать, а мне нет? Чем я хуже?

– Как дела? – спросил Иван Никифорович, входя в кабинет.

– Потом тебе все объясню, – сквозь зубы процедила я Денису и повысила голос. – Работаем помаленьку. У Троянова и Жданова есть интересная информация. Сейчас Роберт доложит.

– Отлично, – кивнул шеф и сел к столу. Компьютерщик повернул один ноутбук экраном к боссу, но не успел открыть рта.

– Почему всегда Роб первый? – обиделся Жданов.

Я пнула его под столом ногой.

– Тань, не дерись, – заныл он. – Иван Никифорович, сколько меня стажером считать можно? Я неоценимый сотрудник, давно приобрел опыт. И вообще я очень умный.

– Мне безразлично, кто первый доложит, – дипломатично сказал начальник.

– Говори уж, – усмехнулся Роберт, – детский сад, штаны на лямках.

– Может, я самый молодой, зато мозг пока не зацементировался, – затараторил Жданов. – Я поехал к Ливневой. Бабуся кремень! Но и я не дурак, представился членом комитета международного фестиваля телесериалов.

– И она тебе поверила? – удивился Роберт.

– Представь себе, да, – вскинул подбородок Денис. – Я объяснил ей, что Семен Кратов выдвинут на премию за сериал, показанный на канале «Говорун», он может получить приз «Лучший режиссер». Для пресс-релиза необходима его биография, но у нас лишь самые общие данные. Никаких личных, интересных фактов. И мобильного телефона его нет. Вот я и прикатил. Как нам с Кратовым связаться? Главный приз фестиваля – бесплатная поездка в Голливуд.

Ливнева спокойно ответила:

– Семен ушел в монастырь, он перестал заниматься съемками, его Господь позвал. Сеню более не интересует мирское. Я бы с радостью дала вам его телефон, но он не пользуется сотовой связью, не знаю, в какой обители он сейчас живет.

Я приуныл, но я же настоящий гений, поэтому нашел правильные слова.

– Семен выше суеты, но вам, наверное, будет приятно, если сериал Кратова назовут лучшим? Медаль сможете вместо него забрать вы. Расскажите немного о детстве-юности кинематографиста. – И провокационно прибавил: – Если вы, конечно, что-то о том времени знаете.

Ливнева поджала губы.

– Молодой человек, я Сене мать заменила, в школу его водила, если у кого-то про него узнавать, так только у меня.

Целый час мы с ней болтали. Бабке надо в депутаты идти, она умеет тонну слов произнести, а информации выдать ноль. Все, что я услышал, уже из Интернета знал, но кое-что по делу она сказала. Снимать кино Сеня начал в семь лет, ему на день рождения отец вручил любительскую камеру, дорогой подарок по тем временам. Тогда даже фотоаппараты не во всех семьях имелись.

– Точно, – произнес Борцов.

Я вздрогнула. Не заметила, как Глеб Валерьянович появился на пороге. А эксперт продолжил:

– Любительские кинокамеры были по карману малому количеству советских людей. «Ломо», например, стоила сто сорок пять рублей и являлась дефицитной. Выпускалось несколько моделей, но их было трудно достать, приходилось переплачивать. Желание самому снимать кино выливалось в кругленькую сумму. Камера с учетом взятки продавцу доставалась примерно за две сотни, а еще пленка. М-да. Недешевое хобби для первоклассника.

– Согласен, – кивнул Денис, – цен я не знал, но подумал, что во времена динозавров аппаратура за копейки не продавалась.

Борцов крякнул, Жданов, не обращая внимания на него, резвым рысаком поскакал дальше.

– Так я и сказал Ливневой: «Отец баловал Семена». Анна Сергеевна бросилась на защиту Кратова: «У мальчика мать умерла рано, Федор Григорьевич сына очень любил. Сеня не хулиганил, с детства был вдумчивый». И давай режиссера нахваливать, дескать, он с камерой не расставался, кино постоянно снимал, сделал документальный фильм «Деревня Гуськово», его в местном клубе показывали, ребенку подарок от администрации села вручили. Семен профессию прямо с пеленок выбрал. После школы поступил…

– Почему он про деревню Гуськово фильм снял? – удивился Иван Никифорович.

– Шеф, вы сразу суть ухватили, – похвалил его Жданов, – а у меня память гениальная. Гуськово почему-то в голове засело, вроде я про него раньше слышал. И вдруг вспомнил! Где дача у родителей Веры Лазаревой была? В Гуськове! Возраст у Семена и Веры один, в детстве они могли вместе играть. Ох, забыл сказать. Отец Кратова писатель, строчил сценарии для кино, у него в Гуськове дом был.

– Так, – протянул Иван, – любопытно.

– Вот и мне так показалось, – ажитировался Денис. – Я у Ливневой поинтересовался, не поддерживал ли Семен перед уходом в монастырь близкие отношения с женщиной по имени Вера Лазарева? Вероятно, она его подруга детства из Гуськова. Домработница ответила, что Кратов жил крайне замкнуто, никаких приятелей не имел, любовниц не заводил. В школьные годы мальчика вывозили в Гуськово на дачу, там у него было много друзей, но дети к Сене в гости приходили редко. Отец работал над книгами, ему шум мешал. Имен ребят из деревни Анна Сергеевна не помнила. Я решил взбодрить ее память и спросил:

– Значит, в детстве Кратов не был нелюдимым? Когда он полюбил одиночество?

Тетка призадумалась:

– Лет в тринадцать-четырнадцать. Точно, вспомнила! Отец Сени тогда уехал с группой писателей по стране, лекции народу они читали. Я осталась с мальчиком одна, он прямо от рук отбился, целыми днями где-то носился, потом вдруг заболел, слег, неделю в постели провел, есть-пить-читать не хотел. Ни температуры, ни насморка не было, просто какая-то беспричинная слабость. Потом он выздоровел, но до конца лета на участке сидел, не хотел по улице носиться, дети к нему не заходили. Да, да, припоминаю… В Гуськове в то лето кто-то из мальчиков то ли утонул, то ли на велосипеде ехал и под машину попал, его насмерть сбили. Все дети в деревне на мопедах гоняли. Что-то такое приключилось. Сеня испугался, стал домой в Москву проситься… Вроде мы уехали в середине августа. Но вот что точно, больше Сеня в Гуськово не ездил, на следующий год истерику закатил: не хочу на дачу!

Отец рассердился:

– Не желаешь в комфортных условиях жить? Отправляйся в лагерь.

И отослал его на два месяца в Крым, в какое-то место от Министерства обороны. Семен туда ездил до окончания школы, в Гуськово категорически ехать отказывался. А его папаша, наоборот, любил дачу.

Денис обвел всех торжествующим взглядом.

– Ну? Интересно, да? Я примчался в офис, рассказал все Роберту, и мы залезли в компьютер.