Оно Кинг Стивен

Глава 18. РОГАТКА

1

– Ладно, Соломенная Голова, – произнес Ричи. – Твоя очередь. Рыжая выкурила все свои сигареты и почти все мои. Уже становится поздно.

Бен посмотрел на часы. Да, уже поздно – около полуночи. Как раз время еще для одной истории, – подумал он. – Еще одна история до двенадцати. Чтобы немного нас взбодрить. Что это будет за история? Но это, конечно, только шутка, да к тому же не очень хорошая, – осталась только одна история, по крайней мере, единственная, которую он помнит, и это история серебряных пуль – как их сделали в мастерской Зака Денбро ночью двадцать третьего, и как их использовали двадцать пятого.

Он кивнул Ричи.

– Ну, ладно. Еще один рассказ до двенадцати, просто чтобы согреться. У Билла и Ричи была мысль о пулях...

– Нет, – возразил Ричи. – Сначала Билл думал об этом и весь извелся...

– Я просто ннначал бббеспокоиться...

– Это действительно, я думаю, неважно, – начал Бен. – Мы трое торчали в библиотеке весь июль того года. Пытались выяснить, как делать серебряные пули. У меня было серебро: четыре серебряных доллара, отцовские. Но Билл беспокоился, что с нами будет, если мы выстрелим в монстра и промахнемся, а он кинется и вцепится нам в горло. Но когда мы увидели, как хорошо получилось у Беверли с той ее рогаткой, мы решили использовать один из моих серебряных долларов, чтобы из него сделать серебряные пули. Мы все собрали и пошли к Биллу. Эдди, ты был там...

– Я сказал матери, что мы собираемся играть в «Монополию», – подтвердил Эдди. – У меня действительно болела рука, но я должен был идти. Как она на меня орала! И каждый раз, когда я слышал шаги позади себя на тротуаре, я оборачивался, думая, что это Бауэре. От этого рука болела еще сильнее.

Билл нахмурился.

– И все, что мы делали, так это стояли вокруг и смотрели, как Бен работает. Я думаю, Бен действительно мммог бы сссделать серебряные пули.

– О, я не так уверен в этом, – ответил Бен, хотя он все-таки был уверен. Он вспомнил, как опускались сумерки (мистер Денбро обещал всех их развезти по домам), пели сверчки в траве, вспомнил первые вспышки молнии за окнами. Билл аккуратно расставил фишки «Монополии» в столовой, чтобы создать впечатление, что игра продолжается уже час или около того.

Он вспомнил это, и еще пятно желтого света, падающего на рабочий стол Зака. Он вспомнил, как Билл сказал:

– Мы должны быть осе

2

сторожными. Я не хочу оставлять бббеспорядок. А то отец ррр... – Он выплюнул несколько "р" и в конце концов сказал:

– развоняется. Ричи карикатурно вытер щеку.

– Может, дашь полотенце, Заика Билл?

Билл сделал движение, как будто хочет ударить его. Ричи струсил, закричав голосом маленького негритенка.

Бен не обращал на них внимания. Он смотрел, как Билл выкладывает свои инструменты по одному на свет. Часть его сознания желала, чтобы в один прекрасный день он тоже обзавелся таким симпатичным рабочим столом. На нем лежало много вещей, нужных для будущей работы. Не так трудно делать серебряные пули, но все равно надо быть осторожным. У него должно получиться – он это знал, хотя никто не учил его этой работе.

Билл настоял на том, чтобы Бен делал пули, и продолжал настаивать на том, что именно Беверли должна ими стрелять. Вроде бы они обсуждали все это, но двадцать семь лет спустя рассказывая историю, Бен понял, что никто не предполагал, что серебряная пуля может не остановить монстра – все фильмы ужасов, которые они пересмотрели, протестовали против этого.

– О'кей, – сказал Бен. Он хрустнул костяшками пальцев и затем посмотрел на Билла. – А где формы?

– А! – подпрыгнул Билл. – Вввот, – он полез в карман и извлек оттуда носовой платок, из которого вытряхнул два стальных шарика с дырочками. Это и были формы.

Когда они решили отлить шарики вместо пуль, Билл с Ричи снова отправились в библиотеку.

– Все вам неймется, – сказала миссис Старретт – То пули, теперь подшипники. И это называется каникулы!

– Нам нравится все время быть в форме, – сказал Ричи. – Верно, Билл?

– Ддда.

Оказалось, делать отливки очень просто, если есть формы. Весь вопрос состоял в том, где их достать. Парочка осторожных вопросов Заку Денбро прояснила это.., и никто из Неудачников не был удивлен, обнаружив, что единственное место в Дерри, где можно получить такие формы, – это «Прессы и механизмы» Кичнера. Этот Кичнер, который владел и управлял этим предприятием, был внучатым племянником братьев, владевших Кичнеровским чугунолитейным заводом.

Билл и Ричи пошли туда со всей наличностью, которую Неудачники смогли наскрести, – десять долларов пятьдесят девять центов. Когда Билл спросил, сколько может стоить пара двухдюймовых подшипников. Карл Кичнер, с виду старый алкаш, вонявший, как лежалая конская попона, спросил, для чего им это нужно. Ричи позволил говорить Биллу, зная, что так, может быть, лучше – дети смеялись над заиканием Билла; взрослых оно смущало. Иногда это было очень полезно.

Билл уже начал было объяснять, что он и Ричи разработали проект чего-то вроде модели ветряной мельницы для школы на будущий год, когда Кичнер махнув рукой, велел им заткнуться и назвал невероятную цену в пятьдесят центов за подшипник.

Не веря в свою удачу, Билл раскошелился на единственный долларовый банкнот.

– Не надейтесь, что я дам вам сумку, – сказал Карл Кичнер, глядя на них с презрением человека, считающего, что он видел все, чем богат мир, – во всяком случае большую часть. – Вы не получите сумку меньше чем за пять баксов.

– Ллладно, сэр, – сказал Билл.

– И не торчите здесь, перед входом, – сказал Кичнер. – Вам обоим не мешало бы постричься. Когда они вышли, Билл сказал:

– Ттты замечаешь, Ррричи, что ввзрослые никогда не продают ничего, кккроме кконфет, или кккомиксов, или, может, бббилетов в кино, не сспросив сначала, зззачем вам это нужно, а?

– Ага, – сказал Ричи.

– Пппочему? Пппочему это?

– Потому что они думают, что мы опасны.

– Дда? Ты тттак дддумаешь?

– Да, – хихикнул Ричи. – Давай торчать перед входом, хочешь? Мы поднимем воротники и будем шокировать людей своими прическами.

– Пошел на хер, – сказал Билл.

3

– Хорошо, – заметил Бен, внимательно оглядев инструменты. И затем положил их вниз. – Отлично. Сейчас...

Они освободили место для Бена, глядя на него с надеждой, как начинающий автолюбитель безуспешно чинивший свой автомобиль, смотрит на механика. Бен не слушал их. Он весь сконцентрировался на своей работе.

– Дайте мне гильзу, – сказал он, – и паяльную лампу. Билл передал ему обрезанную минометную гильзу. Это был военный сувенир. Зак подобрал его пять дней спустя после того, как он и оставшиеся в живых солдаты армии генерала Поттина переправились через реку в Германию. Было время (Билл тогда был очень мал, а Джордж вообще еще в пеленках), когда отец использовал ее как пепельницу. Потом он бросил курить, и гильза от миномета исчезла. Билл нашел ее в глубине гаража как раз неделю назад.

Бен вставил гильзу в тиски, зажал ее, потом взял у Беверли паяльную лампу. Он залез в карман, вытащил серебряный доллар и проверил его на прочность. Раздался глухой звук.

– Отец правда дал его тебе? – спросила Беверли.

– Да, – ответил Бен, – хотя я не очень хорошо это помню.

– Ты уверен, что сможешь сделать это? Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Да, – сказал он.

Она улыбнулась в ответ. Для Бена этого было достаточно. Если бы она улыбнулась ему еще раз, он бы с удовольствием сделал достаточно серебряных пуль, чтобы перестрелять целый взвод оборотней. Он поспешно отвернулся.

– О'кей, все идет по плану. Без проблем. Проще, чем два пальца обоссать, верно?

Они неуверенно кивнули.

Спустя годы, вспоминая все это, Бен подумает: В наши дни мальчишка мог просто побежать и купить паяльную лампу... Или взять у отца в мастерской. Но в 1958 году все было не так.

– Не волнуйся, – сказал он Стэну, который стоял за Беверли.

– А, – вскинулся тот, заморгав.

– Не беспокойся.

– Я и не беспокоюсь.

– А-а.., я думал, беспокоишься. Я только хотел, чтобы вы все знали, что все это совершенно безопасно. Если бы вы беспокоились. Я имею в виду...

– Все нормально, Бен?

– Все отлично, – пробормотал Бен. – Дай мне спички, Ричи. Ричи дал ему коробок спичек. Бен повернул рукоятку, приоткрыл отверстие клапана, зажег спичку и поднес к кончику паяльной лампы. Послышался глухой шум, вспыхнуло пламя. Бен отрегулировал огонь и начал нагревать основание гильзы.

– Ппподождите, – сказал Билл и ринулся в дом. Он вернулся через минуту, держа к руках пару дешевых темных очков типа «Черепаха» для хспяиствснных целей, которые лежали уже больше года на кухне.

– Лучше надень их, Соломенная Голова! Бен ухмыльнулся и напялил их.

– Черт, да это же Фабиан! – воскликнул Ричи. – Или Фрэнки Авалон, или кто-то еще из этих импортных эстрадников.

– Заткнись, болтливый дебил, – приказал Бен и начал хихикать против своей воли. Сама мысль, что он Фабиан или кто-то еще, смешила его. Пламя чуть метнулось, и он перестал смеяться: он снова сконцентрировался. Через две минуты он отдал лампу Эдди, который благоговейно принял ее.

– Готово, – сказал он Биллу. – Давай перчатку! Только быстро, быстро!

Билл передал ему перчатку, Бен надел ее и, держа в этой руке гильзу от минометного снаряда, другой рукой заворачивал рукоятку тисков.

– Держи это прямо, Бев.

– Я готова, можешь начинать, – прокричала она. Бен опрокинул гильзу в воронку. Все остальные наблюдали, как ручеек расплавленного серебра лился между двумя сосудами. Бен вылил все аккуратно, не пролив ни капли серебра. В какую-то секунду он почувствовал себя окрыленным. Действительность чудесным образом преобразилась. В этот момент он перестал чувствовать себя добродушным толстяком Беном Хэнскомом, который носил рубашки навыпуск, чтобы прикрыть свой живот, он почувствовал себя Тором, кующим гром и молнию в кузнице богов. Потом это чувство прошло.

– О'кей, – сказал он. – Мне нужно еще раз подогреть серебро. Кто-нибудь, протолкните гвоздь или еще что в горлышко воронки, пока оно там не застыло.

Это проделал Стэн.

Бен снова вставил гильзу в тиски и взял паяльную лампу у Эдди.

– Ну вот, – сказал он. – Номер два. И вернулся к работе.

4

Через десять минут все было готово.

– Что сейчас? – спросил Майк.

– А сейчас поиграем разок в «Монополию», – сказал Бен, – пока они застывают. Потом я их разобью по линии разъема стамеской, и все будет готово.

Ричи беспокойно посмотрел на треснутый циферблат своего «Таймекса», которому здорово досталось, но он все равно продолжал идти по-прежнему.

– Когда придут твои родители, Билл?

– Ккк десяти или десяти тттридцати, – сказал Билл. – Та же самая история, что и ее "Ааааа...

– "Аладдином", – докончил Стэн.

– Да. И они потом еще наверняка остановятся съесть кусочек пппиццы. Они почти всегда оостанавливаются.

– То есть у нас еще полно времени, – подытожил Бен. Билл кивнул.

– Давайте зайдем внутрь, – сказала Бев. – Я хочу позвонить домой. Я обещала, что сделаю это. Но только молчите. Он думает, что я сейчас в Доме культуры и приеду оттуда на велосипеде домой.

– А что, если он захочет раньше заехать за тобой и отвезти домой? – спросил Майк.

– Тогда, – сказала Беверли, – у меня будет масса неприятностей.

Бен подумал: Я бы защитил тебя, Беверли. Где-то в дальнем уголке его сознания начали всплывать грезы, такие сладкие, что он забыл обо всем. Отец Бев начал здорово придираться к ней: орал на нее и все такое (даже в своих грезах Бен не мог себе представить, как плохо иметь дело с Элом Маршем). Бен представил себя стоящим перед ним и как он просит его отстать от нее.

Если хочешь неприятностей, толстяк, то валяй, продолжай защищать мою дочь.

Хэнском, обычно спокойный книжный мальчик, мог быть разъяренным тигром, если его довести до бешенства. Он говорит Элу Маршу чрезвычайно искренне: «Если вы хотите добраться до нее, вам придется сначала иметь дело со мной».

Марш начинает двигаться вперед.., и вдруг его останавливает стальной блеск в глазах Бена.

"Ты еще пожалеешь", -бормочет он, но уже ясно: вся спесь сошла с него. После всего этого он просто бумажный тигр.

«Я как-то в этом сомневаюсь», -говорит Хэнском с непроницаемой улыбкой Гарри Купера, и отец Беверли поспешно уходит.

"Что на тебя нашло, Бен? -всхлипывает Бев, но ее глаза сияют и полны счастья. – Ты выглядел так, как будто был готов убить его". "Убить его? -говорит Хэнском, и непроницаемая улыбка Гарри Купера все не сходит с его уст. – Нет, детка. Он, может быть, и скотина, но он как-никак твой отец. Я, может, отшлепал бы его маленько, но это только потому, что, когда кто-то разговаривает с тобой не так, я немного выхожу из себя. Знаешь?" Она простирает руки вокруг него и целует его (в губы! в губы!) «Я люблю тебя, Бен!» -рыдает она. Он может чувствовать ее маленькие груди, прижавшиеся крепко к его грудной клетке и...

Он немного дернулся, отбрасывая эту яркую, очень светлую мечту и с усилием возвращаясь в действительность. Ричи стоял в дверном проеме, спрашивая, идет ли он, и Бен понял, что он уже совсем один в мастерской.

– Да, конечно.

– Стареешь, Соломенная Голова, – сказал Ричи, когда Бен подошел к двери и похлопал его по плечу. Бен ухмыльнулся и по-дружески съездил Ричи по шее.

5

С отцом Бев проблем не было.

– Он вернулся с работы поздно, – сказала мать Бев по телефону, – крепко заснул перед телевизором, а проснулся, когда уже пора было идти спать.

– Ты домой придешь, Бев?

– Да, папа Билла Денбро собирается развезти нас всех по домам.

Вдруг голос миссис Марш прозвучал встревоженно:

– Ты не на свидании, Бев?

– Нет, конечно, нет, – сказала Бев, смотря сквозь изогнутый проход между темным холлом, где находилась она, и столовой, где сидели остальные, склонившись над доской «Монополии». Но я очень хотела бы, -подумала Бев.

– Мальчики тут есть, но они нормальные, играют тут, каждый вечер чья-нибудь мама или папа развозят по домам всех.

Многое в этом по крайней мере было правдой. А все остальное было такой большой ложью, что она чувствовала, как горят ее щеки в темноте.

– Хорошо, – сказала ее мать. – Я просто хотела быть уверенной. Потому что, если твой отец узнает, что ты бегаешь на свидания в твоем возрасте, он сойдет с ума. – После некоторого раздумья она добавила:

– Да и я тоже.

– Да, я знаю, – сказала Бев, все еще глядя в столовую комнату... Она действительно знала -все-таки здесь был не один мальчик, а шесть, да еще в доме, где родители ушли. Она увидела Бена, смотрящего на нее с тревогой, и послала ему улыбку (говорившую, что все нормально). Он покраснел, но тоже улыбнулся в ответ.

– Там есть кто-то из твоих подруг?

Какие подруги, мама? -подумала Бев. А вслух сказала:

– Ну, Петти О'Хара здесь. И Элли Гейгер здесь, думаю. Она играет в «шафл-борд» внизу. – Легкость, с которой ложь слетала с ее уст, заставила ее устыдиться. Лучше бы она разговаривала со своим отцом, это было бы хуже для нее, но стыда было бы меньше. Она подумала, что она действительно не очень хорошая девочка.

– Я люблю тебя, мама, – сказала она.

– Взаимно, Бев, – мать немного помолчала, а затем добавила:

– Будь осторожна. Газеты говорят, что появилась еще одна жертва. Мальчик по имени Патрик Хокстеттер. Его разыскивают. Ты его знала, Бевви?

Она закрыла глаза на секунду.

– Нет, мама.

– Хорошо. Тогда до свидания.

– Пока.

Она присоединилась к остальным за столом, и они играли еще час. Стэн был в большом выигрыше.

– Евреям везет в деньгах, – сказал Стэн, выставляя гостиницу на Атлантик-авеню и два зеленых домика на Вентнор-авеню. – Все знают это.

– Иисус сделал меня евреем, – нашелся сразу Ричи, и все засмеялись. Бен был сражен наповал.

Беверли время от времени бросала взгляды на Билла, примечая его белые тонкие руки, голубые глаза, прекрасные рыжеватые волосы. Когда он передвигал серебряную фишку по полю, как маркер, она думала: Если он возьмет меня за руку, то я буду так рада, что, наверное, сойду с ума. Казалось, что в груди у нее пылает яркое пламя, и она незаметно улыбнулась в руку.

6

Конец вечера был неплохим. Бен взял одну из стамесок Зака с полки, чтобы разбить литейные формы по разъемам. Они открыли их просто. Два маленьких серебряных шарика упали на стол. На одном из них они еле-еле заметили дату: 925. На другом, как думала Беверли, были остатки волнистых волос Свободы. Они смотрели какое-то время на шарики, не произнося ни слова; потом Стэн поднял один.

– Довольно маленький, – заметил он.

– Таким же был камень на праще Давида, когда он выступил против Голиафа, – сказал Майк.

– Эти шарики как будто обладают какой-то силой. Бен понял это и кивнул. Все остальные тоже.

– Мммы вввсе сделали? – спросил Билл.

– Все, – сказала Бен. – Вот, – он протянул вторую пулю Биллу, который был так удивлен, что чуть не выронил ее. Пули были почти идеальной круглой формы. Похожие, как две капли воды, одинаковые по весу и назначению. Когда они вернулись к Бену, он взял их в руки, а потом посмотрел на Билла.

– Что мы дальше будем с ними делать?

– Дддай их Ббеверли.

– Нет!

Билл посмотрел на нее. Его лицо было добрым, но строгим.

– Ббев, мы уже ггговорили об этом, и...

– Я сделаю это, – сказала она. – Я пристрелю эту Богом проклятую тварь, когда придет время. Если Оно вообще придет. Я скорее перестреляю всех нас, но не оставлю Его в живых. Но все равно я не хочу брать пули домой. Кто-нибудь из родителей (отец) может их найти. Тогда хана.

– А у тебя что, нет потайного места? – спросил Ричи. – У меня их четыре или пять.

– У меня есть место, – сказала Беверли. Это была маленькая щель в днище одного из ящиков стола, куда она иногда откладывала сигареты, комиксы и, немного позже, журналы мод и фильмов. – Но все же я не стала бы ему доверять. Возьми их ты, Билл. До поры до времени подержи у себя.

– О'кей, – тихо сказал Билл, и в этот момент огни автомобиля осветили автостраду перед домом. – Ччерт ввозьми, ккак рано. Давайте убираться отсюда.

Они все снова, как ни в чем не бывало, сидели за «Монополией», когда Шарон Денбро открыла дверь кухни.

Ричи выпучил глаза и притворился, что отирает пот со лба, остальные от души рассмеялись. Ричи умел притворяться.

Она вошла через секунду.

– Твой отец ждет твоих друзей в машине, Билл.

– Хххорошо, мам, – сказал Билл. – Мы ввсе равно уже заканчиваем.

– Кто выиграл? – спросила Шарон, искренне улыбаясь маленьким друзьям Билла. Девочка должна стать очень привлекательной, – подумала она. Она предположила, что через год или два они должны будут провожать девушек, если они, конечно, собирались это делать, а не проводить время в постоянной мальчишеской компании. Но сейчас еще рано думать о половом влечении.

– Сстэн вввыиграл, – сказал Билл. – Еееевреи хорошо умеют делать деньги.

– Билл! -крикнула она с ужасом, покраснев, потом, пораженная, посмотрела, как они хохотали во все горло, в том числе и Стэн. Удивление перешло во что-то вроде страха (хотя об этом она не сказала мужу позже, в постели). В воздухе висело ощущение, похожее на статическое электричество, но только гораздо более мощное, гораздо более жуткое. Она чувствовала, что если она коснется одного из них, то получит сильный электрический заряд. Что случилось с ними? -подумала она с тревогой и, возможно, уже открыла рот, чтобы сказать это. Но потом Билл извинился (хотя все с тем же дьявольским блеском в глазах), а Стэн сказал, что все хорошо и что это просто шутка, которую они время от времени разыгрывают с ним, и она почувствовала себя слишком смущенной, чтобы вообще хоть что-нибудь сказать.

Она почувствовала облегчение, когда ребята ушли, а ее загадочный, заикающийся сын удалился в свою комнату и включил свет.