Оно Кинг Стивен

День, когда Клуб Неудачников встретился в открытом поединке с Оно; день, когда Оно чуть не выпотрошило Бена Хэнскома, пришелся на 25 июля 1958 года. Этот день был теплым, влажным и тихим. Бен достаточно хорошо помнил погоду того дня – это был последний день теплой погоды. После этого резко похолодало и зарядили дожди.

Они прибыли к дому № 29 по Нейболт-стрит около десяти утра того дня: Билл привез Ричи на Сильвере; Бен, раскинув большие ягодицы, восседал на своем «Рэли»; Беверли приехала на Нейболт-стрит на женском «Сквине»; ее волосы были зачесаны ото лба к затылку и стянуты зеленой ленточкой. Майк пришел один, а примерно через пять минут вместе подошли Эдди и Стэн.

– Кккак твоя рррука, Эээдди?

– О, неплохо. Болит, если я ворочаюсь в кровати, когда сплю. Ты принес это?

«Это» – был завернутый брезентовый сверток на багажнике Сильвера. Билл снял его и развязал. Он протянул рогатку Беверли, которая взяла ее с гримасой, но ничего не сказала. В свертке была еще жестяная банка. Билл открыл ее и показал всем два серебряных шарика. Они смотрели на них молча, собравшись в кружок на почти лишенной растительности площадке дома № 29 – на площадке, где, казалось, росли одни сорняки. Билл, Ричи и Эдди видели дом еще раньше, другие – нет, и поэтому они сейчас глядели на него с любопытством.

Окна глядят, как глаза, -подумал Стэн, и его рука полезла в задний карман за брошюрой. Он потрогал ее на счастье. Он носил брошюру с собой почти везде – это была книга М.К.Хендея «Справочник по птицам Северной Америки». – Они выглядят как грязные слепые глаза.

Оно воняет, -подумала Беверли. – Я могу уловить запах, но никак не пойму, что это.

Майк подумал: От дома пахнет чугунолитейным заводом. Кажется.., нас будто приглашают войти.

Это одно из мест, где Оно прячется, -подумал Бен. – Одно из мест, похожих на пещеры Морлоков, откуда Оно выходит и куда возвращается. И Оно знает, что мы сейчас здесь. Оно ждет, чтобы его нашли.

– Вы все по-прежнему готовы? – спросил Билл. Они смотрели на него, бледные и мрачные. Никто не сказал «нет». Эдди вытащил из кармана свой аспиратор и глубоко вдохнул струю.

– Дай мне немного, – попросил Ричи. Эдди посмотрел на него, дивленный, ожидая какой-нибудь подковырки. Ричи протянул руку:

– Ну серьезно, Джейк. Можно и мне чуть-чуть? Эдди пожал своим здоровым плечом и протянул ему ингалятор. Ричи пшикнул аспиратором и глубоко затянулся.

– Помогло чуть-чуть, – сказал он, протягивая аспиратор назад. Он немножко закашлялся, но глаза его выглядели нормально.

– О, и мне, – сказал Стэн. – Ладно?

И так, один за другим они использовали аспиратор Эдди. Когда он вернулся к нему, он засунул его в задний карман, и он так и торчал оттуда. Они снова повернулись, чтобы посмотреть на дом.

– Живет кто-нибудь на этой улице? – спросила Беверли хриплым голосом.

– Да почти никого, – произнес Майк. – Почти никого. Только ройные бездельники, которые ненадолго здесь останавливаются и сразу же уезжают на своих грузовиках.

– Они ничего не увидят, – сказал Стэн. – С ними все нормально, со многими из них во всяком случае. – Он посмотрел на Билла.

– А могут ли вообще взрослые увидеть Его, что ты думаешь, Билл?

– Я не ззнаю, – сказал Билл. – Может быть, некоторые.

– Я хотел бы, чтобы мы могли встретить хоть одного, – мрачно сказал Ричи. – Это действительно не работа для детей, ты понимаешь, о чем я говорю?

– Должен же быть кто-нибудь из взрослых поблизости, – продолжил Ричи, глядя на заброшенный дом с его осыпавшейся краской, грязными окнами, темным подъездом. Бен устало вздохнул. На какой-то миг Бен почувствовал, что они правы.

Потом Билл сказал:

– Пппройдгм вввокруг. Посмотрим, что там.

Они шли с левой стороны подъезда, где сооружение с краю было почти разрушено. В цветочницах все еще росли дикие розы.., но когда Эдди тронул их, то отпрянул, словно дотронулся до прокаженного: розы были черные и мертвые.

– Оно просто коснулось их, но когда Оно успело это сделать? – просила Беверли с ужасом. Билл кивнул.

– Ребята, вы уууверены в себе?

Некоторое мгновение все молчали. Они не были уверены, хотя все они понимали по лицу Билла, что он продолжит мероприятие и без них, полностью не были уверены. На лице Билла было нечто вроде стыда. Как он раньше сказал им, Джордж был не их братом.

Но все другие дети, -подумал Бен. – Бетти Рипсом, Шарон Ламоники, те дети Клеменсов, Эдди Коркоран (только возможно), Ронни Гроган.., даже Патрик Хокстеттер. Оно убивает детей, сволочь, детей!

– Я иду, Большой Билл, – сказал он.

– Черт, я тоже, – сказала Беверли.

– Конечно, – сказал Ричи. – Ты думаешь, мы позволим тебе повеселиться одному?

Билл посмотрел на них, горло его заработало, и потом он крикнул. Он протянул жестяную коробку Беверли.

– Билл, а ты уверен?

– Уууверен.

Она кивнула, не впервые пораженная и очарованная его решимостью. Потом открыла коробку, вытащила пули и засунула одну в правый передний карман своих джинсов. Другую положила в кожу рогатки. Она почувствовала шарик в своем кулаке, сначала холодный, потом потеплевший.

– Ну пойдем, – позвала она надтреснутым голосом. – Пойдемте, пока я не задрожала от страха.

Билл кивнул, потом пристально посмотрел на Эдди.

– Ммможешь ты сссделать это? Эдди кивнул.

– Конечно, могу. Я был одинок в последнее время. На этот раз я с моими друзьями. Правильно? – Он посмотрел на них и слегка улыбнулся. Его выражение было робким, но очень трогательным.

Ричи похлопал его по плечу.

– Вот это правильно, сэр. Мы убьем любого, кто пожэлает украсть твой аспиратор. Но мы будем убивать его мэдлэнно.

– Это ужасно, Ричи, – сказала Бев, хихикнув.

– Пппойдем под дом, – сказал Билл. – Все иидите за мной. Потом в ппподвал.

– Если ты пойдешь первым и это чудище прыгнет на тебя, что мне делать? – спросила Беверли. – Стрелять сквозь тебя?

– Если будет нннадо, – сказал Билл. – Но я пполагаю, ты ссначала попробуешь ообойти меня.

Ричи дико рассмеялся.

– Ммы пройдем ччерез это место, если понадобится. – Он пожал плечами. – Мможет мы вввообще ничего не нннайдем.

– Ты веришь в это? – спросил Майк.

– Нет, – отрезал Билл. – Оно ззздесь. – Билл верил в то, что он прав. Дом №29 казался упакованным в ядовитый конверт. Его нельзя было увидеть.., но Его можно было чувствовать. Он облизнул губы.

– Вы птотовы? – спросил их Билл. Они в ответ посмотрели на него.

– Готовы, Билл, – сказал Ричи.

– Пппошли тттогда, – сказал Билл. – Иди прямо за мной, Беверли. – Он опустился на колени и пополз под розами в подъезд.

Они пошли за ним: Беверли, Бен, Эдди, Ричи, Стэн, Майк. Листья под крыльцом шуршали и ударяли в нос запахом кислятины. Бен сморщил нос. Нюхал ли он когда-нибудь опавшие листья? Он подумал, что нет. И затем ему в голову пришла неприятная мысль. Они пахли так же, как пахнет мумия сразу после того, как тот, кто обнаружил ее, открыл гроб: пыль и горькая дубильная кислота.

Билл добрался до разбитого окна подвала и посмотрел внутрь. К нему подползла Беверли.

– Ты что-нибудь видишь?

Билл покачал головой.

– Но это нничего не ооозначает. Ппосмотри, ввон угольная куча, по которой я и Ричи тогда вылезали, Бен, стоявший между ними, увидел ее. Он был теперь возбужден и испуган и радовался этому возбуждению. Видеть эту кучу – было словно видеть какой-то памятник, о котором раньше только читал.

Билл изловчился и пролез через окно. Беверли дала Бену рогатку, свернув резинку и кожу в ней.

– Дай мне ее в ту же секунду, как я спущусь, – сказала она. – В ту же секунду.

– Понятно.

Она проскользнула легко и быстро. Было – для Бена, по крайней мере, – одно мгновение, когда сердце замерло – когда ее блузка вылезла из джинсов, и он увидел ее плоский белый живот. Затем он почувствовал дрожь ее рук, когда вручал ей рогатку.

– О'кей, она у меня. Пошли.

Бен повернулся и начал пролезать через окно. Он, вероятно, предвидел, что случится потом, это было действительно неизбежно. Он застрял. Его зад словно привязали к прямоугольному окну подвала, и он не мог двинуться дальше. Он начал выбираться назад и понял, ужаснувшись, что не может этого сделать, он порвет штаны и, возможно, трусы – до колен. И тогда свалится с голой (и очень большой) задницей своей прямо под ноги своей любимой.

– Поторопись! – сказал Эдди.

Бен обреченно оттолкнулся обеими руками. Какое-то мгновение он все еще не мог двигаться, а затем его зад показался из оконного проема. Джинсы больно сдавили пах. Верхняя часть окна разорвала его рубашку до лопаток. Теперь застряло его пузо.

– Втяни живот, Соломенная Голова, – сказал Ричи, истерически хихикая. – Лучше втяни, а то придется отправить Майка за отцовской цепью, чтобы вытащить тебя.

– Би-би, – пропыхтел Бен, сжав зубы. Он втянул свой живот настолько, насколько мог. Еще немного продвинулся, затем снова застрял.

Он повернул голову, борясь с паникой и клаустрофобией. Его лицо стало ярко-красным, потным. Кислый запах листьев тяжело, до одурения ударял в его ноздри.

– Билл! Вытащите меня!

Он почувствовал, как Билл схватил его за одну лодыжку, а Беверли – за другую. Он снова втянул живот и через минуту свалился в окно. Билл подхватил его, и они оба чуть не упали. Бен не мог смотреть на Бев. Он никогда раньше в своей жизни не был так смущен, как в этот момент.

– У тттебя все в порядке, ссстарина?

– Да.

Билл рассмеялся. К нему присоединилась Беверли, а затем и Бен тоже смог улыбнуться, хотя лишь спустя годы он сможет увидеть что-то забавное в происшедшем.

– Эй! – позвал сверху Ричи. – Помогите Эдди!

– Ссейчас! – Билл и Бен заняли позицию под окном. Эдди полз вниз спиной. Билл схватил его за ноги прямо над коленями.

– Смотри, что ты делаешь, – сказал Эдди недовольным голосом. – Я боюсь щекотки.

– Рамона очень боится щекотки, синьор, – раздался голос Ричи. Бен взял Эдди за талию, пытаясь не повредить ему руку. Он и Билл на руках перетащили Эдди через окно подвала, как покойника. Эдци один раз вскрикнул, но это было все.

– Эддди?

– Да, – сказал Эдди. – Все в порядке. – Но большие капли пота выступили у него на лбу, и он прерывисто дышал. Глаза его блуждали по подвалу.

Билл снова отступил назад. Беверли стояла около него, держа рогатку за рукоятку, готовая выстрелить, если понадобится. Ее глаза не выпускали из виду подвал. Следующим влез Ричи, за ним Стэн и Майк; все они передвигались с плавной грацией, которой Бен глубоко завидовал. И вот они все были внизу, в подвале, где Билл и Ричи видели Оно всего лишь месяц назад.

Помещение было плохо освещенным, но не совсем темным. Тусклый свет проникал через окна и расползался по грязному полу. Бену подвал показался очень большим, даже слишком большим, как будто это какая-то оптическая иллюзия. Пыльные стропила нависали над головой, печные трубы заржавели, какая-то белая пыльная бахрома свисала с водосточных труб грязными веревками и полосами. И запах здесь тоже был. Отвратительный запах гнили. Бен подумал: Оно здесь, точно, наверняка.

Билл направился к лестнице. Другие двинулись за ним. Он задержался у основания лестницы и внимательно посмотрел вниз. Потом сунул ногу вниз и что-то выбросил. Без слов они посмотрели на эту штуковину. Это была белая перчатка клоуна, теперь запачканная пылью и грязью.

– Наверх, – сказал он.

Они пошли наверх и попали в грязную кухню. Один стул выделялся темно-бордовым пятном в центре вздутого, с буграми линолеума. Больше мебели не было. В углу валялись пустые бутылки. В кладовке Бен увидел еще одну кучу бутылок. Он чувствовал запах попойки – вина и старых вонючих сигарет. Эти запахи преследовали, но тот, другой, запах тоже был здесь. Он все время усиливался.

Беверли подошла к буфету и открыла одну из секций. Она пронзительно вскрикнула, когда черно-коричневая норвежская крыса свалилась ей почти прямо в лицо. Крыса шмякнулась на стойку и оглядела их черными глазками. Все еще крича, Беверли подняла рогатку и натянула резинку.

– Нет, -заорал Билл.

Она повернулась к нему, бледная и испуганная. Затем она кивнула и расслабила руку, серебряный шарик упал без выстрела, но Бен подумал, что она была очень-очень близка к тому, чтобы выстрелить. Она медленно расслабилась, подошла к Бену и оперлась на него. Он твердо обнял ее за плечи.

Крыса прошмыгнула по стойке, свалилась на пол, оттуда метнулась в кладовку, и была такова.

– Оно хотело, чтобы я выстрелила в него, – сказала Беверли слабым голосом. – И истратила на нее половину наших боеприпасов.

– Да, – сказал Билл. – Это как тренировочная дистанция ФБР в Квентине. Там отправляют на макет улицы и быстро выдвигают разные цели. Если вы попадете в честных граждан вместо преступников, вы теряете очки.

– Я не могу сделать это, Билл, – сказала она. – Я сейчас все испорчу, – Она протянула ему рогатку, но Билл покачал головой.

– Ты дддолжна, Беверли.

Из другой секции буфета раздалось мяуканье.

Ричи подошел к нему.

– Не подходи слишком близко! – взревел Стэн. – Это может... Ричи посмотрел внутрь, и выражение болезненного отвращения перекосило его лицо. Он захлопнул дверцу буфета со стуком, от которого по всему дому разнеслось мертвое эхо.

– Гадость, – голос Ричи звучал сдавленно. – Самая большая гадость, которую я когда-либо видел... А может, и кто-либо другой. – Он вытер рот тыльной стороной руки. – Там их сотни. -Он посмотрел на них, его рот скривился немного в их сторону. – Их хвосты... Они все спутаны, Билл. Связаны вместе, – он сделал гримасу. – Как змеи.

Они посмотрели на дверцу буфета. Мяуканье было приглушенное, но все-таки слышимое. Крысы, -подумал Бен, глядя на бледное лицо Билла и через его плечо на пепельно-серое лицо Майка. – Все боятся, крыс. Оно это тоже знает.

– Пппошли, – сказал Билл. – Здесь на, Нннейболт-стрит, вввеселье никогда не пппрекращается.

Они спустились в прихожую. Здесь смешалась вонь сгнившей штукатурки и старой застоялой мочи. Они могли выглянуть на улицу через грязные оконные стекла и увидеть свои велосипеды. Велосипеды Бев и Бена были перевернуты рулем вниз. Велосипед Билла прислонился к чахлому клену. Бену велосипеды показались удаленными за тысячу миль – как будто видимые через другой конец телескопа. Пустынная улица с вздутыми полосками асфальта, полинявшее мокрое небо, постоянное «чух-чух-чух» бегущего локомотива.., эти вещи казались ему грезами, галлюцинациями. Что было реальностью, так это убогая прихожая с ее вонью и гнездившимися в ней тенями.

Осколки коричневого стекла в одном углу – разбитые бутылки «Рейнголда».

В другом углу, насквозь промокшем, валялся эротический журнал размером с дайджест. Женщина на обложке склонилась к стулу, юбка сзади поднята, демонстрируя верх ее чулок в сеточку и черные трусики. Бена картинка не возбуждала; не смущало его и то, что Беверли тоже видела ее. Сырость сделала кожу женщины желтой и сморщила обложку так, что на лице женщины появились морщины Ее похотливый взгляд сделался оскалом мертвой шлюхи.

(Годы спустя, когда Бен снова прокручивал это, Бев вдруг вскрикнула, испугав их всех, – они не столько слушали историю, сколько переживали ее заново. "Это была она! -закричала Бев. – Миссис Керш".) Пока Бен смотрел, молодая, но одновременно старая шлюха на обложке подмигнула ему. Она непристойным призывным жестом вильнула задом.

Как облитый ушатом воды, все еще в поту, Бен отвел взгляд.

Билл толкнул дверь слева, и они прошли за ним в сводчатую комнату, которая могла быть когда-то гостиной. Мятая пара зеленых штанов свисала с лампы под потолком. Как и подвал, эта комната показалась Бену очень большой и почти такой же длинной, как грузовой автомобиль. Слишком длинной для такого маленького дома.., каким они видели его снаружи.

О, но это было снаружи, -говорил внутри его мозга новый голос. Это был карикатурный, визгливый голос, и Бен понял с внезапной определенностью, что он слышит самого Пеннивайза. Пеннивайз разговаривал с ним по какому-то безумному внутреннему радио. – Снаружи вещи всегда кажутся меньше, чем они на самом деле, не правда ли, Бен?

– Уходи, – прошептал Бен.

Ричи повернулся и увидел его бледное, напряженное лицо.

– Ты что-то сказал?

Бен покачал головой. Голос пропал. Это было хорошо. Все-таки (снаружи) он понял. Этот дом был особым местом, своего рода станцией, одним из мест в Дерри, наверное, одним из многих, откуда Оно могло выбраться наружу. Этот вонючий прогнивший дом, где все было как-то не так. Не потому, что он казался слишком большим, – не те углы, не та перспектива Бен стоял в дверях между передней и гостиной, а другие шли от него через пространство, которое выглядело сейчас почти таким же большим, как Бассей-парк.., но когда они уходили, они, казалось, увеличивались, а не уменьшались. Казалось, пол накренился и...

Майк повернулся.

– Бен! – позвал он, и Бен увидел тревогу на его лице. – Догоняй! А то отстанешь! – Он едва мог услышать последнее слово. Оно ускользнуло, как будто заглушенное быстро идущим поездом. Внезапно испугавшись, он побежал. Дверь позади него захлопнулась с приглушенным звуком. Он закричал.., и, казалось, что-то пронеслось в воздухе прямо за ним, вздымая его рубашку и волосы. Он оглянулся назад, но там никого не было От этого ему, однако, не стало легче.

Бен догнал остальных Он тяжело дышал, почти задыхался, и поклялся бы, что пробежал по крайней мере полмили.., но когда он посмотрел назад, дальняя стена гостиной была всего лишь в десяти футах. Майк больно сжал его плечо – Ты напугал меня, приятель, – сказал он. Ричи, Стэн и Эдди вопросительно смотрели на Майка. – Он выглядел маленьким, -сказал Майк. – Как будто он был в миле отсюда.

– Билл!

Билл оглянулся.

– Мы должны держаться близко друг к другу, – задыхаясь сказал Бен. – Это место.., оно растягивается или что-то в этом роде. Мы заблудимся. Мне кажется, Оно хочет, чтобы мы заблудились. Чтобы мы разъединились.

Мгновение Билл смотрел на него, плотно сжав губы.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте додержаться ппплотнее. Нне отставать.

Они испуганно кивнули, сбившись кучей за дверью прихожей. Рука Стэна нащупала книгу о птицах в заднем кармане. Эдди в одной руке держал ингалятор, сжимая его, разжимая и снова сжимая, как стофунтовый хиляк, пытающийся накачать свои мускулы теннисным мячом.

Билл открыл дверь, и открылся еще один, более узкий проход – передняя. Обои, изображающие гирлянды роз и эльфов в зеленых шапочках, ниспадали с вздувшейся штукатурки безобразными лохмотьями. На потолке кругами разошлись желтые водяные пятна. Ядовито-бледный свет проникал через грязное окно в конце прихожей.

Внезапно коридор, казалось, вырос в длину. Потолок поднялся и затем начал стягиваться, как какая-то таинственная ракета. Двери срослись с потолком, вытянувшись, как тянучка. Лица эльфов удлинились и стали злобными, их глаза кровоточили черными дырами.

Стэн пронзительно закричал и схватился руками за глаза.

– Эээпго ннне ннннастоящее! -закричал Билл.

– Настоящее! -закричал Стэн в ответ, закрывая глаза сжатыми кулаками. – Это настоящее. Ты знаешь, что это настоящее. Господи, я схожу с ума, это сумасшествие, сумасшествие.

– Ссссссмотри! -закричал Билл Стэну, всем им, и Бен, у которого голова шла кругом, увидел, как Билл наклонился, пригнулся и ринулся вверх. Его сжатый кулак ни обо что не ударился, абсолютно ни обо что, но раздался тяжелый стук. Куски штукатурки обвалились с того места, где больше не было никакого потолка.., а затем он появился. Проход стал опять проходом – узким, с низким потолком, но стены больше не уходили в бесконечность. Был только Билл, который смотрел на них и поглаживал свою кровоточащую руку, покрытую пылью от штукатурки. Вверху виднелась четкая метка, которую его кулак оставил в мягкой штукатурке потолка.

– Ннннне настоящее, – сказал он Стэну, всем им. – Ппросто фффальшивка. Как ммммаска на Хэллуин.

– Для тебя может быть, – сказал без выражения Стэн. Его лицо оставалось испуганным, он явно был в шоке. – Но если бы я попробовал сделать это, может быть, ничего бы не получилось. Потому что.., у тебя брат, Билл, а у меня нет никого.

Он посмотрел вокруг – сначала назад, в сторону гостиной, которая теперь как бы скрылась в плотной бурой дымке, такой густой, что они едва могли видеть дверь, через которую они входили в эту прихожую, освещенную, но все равно пугающую, все равно безумную. Эльфы кривлялись на рваных обоях под гирляндами роз. Солнце смотрело из стекол окон в конце прихожей, и Бен знал, что если они спустятся, они увидят мертвых мух.., еще разбитые стаканы.., а дальше что? Доски пола разойдутся, сбрасывая их в мертвую темноту, где пальцы-крючъя ждут, чтобы схватить их? Стэн был прав, Боже, зачем они пришли в Его логовище без ничего, кроме двух глупых серебряных шариков и рогатки?

Он видел, что паника Стэна передается от одного к другому, как огонь по траве, раздуваемой порывом ветра; паника росла в глазах Эдди, она скривила рот Бев в гримасу боли, заставила Ричи держать очки обеими руками и озираться вокруг, как будто где-то рядом прячется сам дьявол.

Они были на грани бегства; просьба Билла держаться вместе была почти позабыта. Они слышали, как паника стучится им в уши. Как будто Бен слышал мисс Дэвис, помощника библиотекаря, читающую малышам: «Кто это топ-топает по моему месту?» И он увидел их, малышей, детишек, наклонившихся вперед, их лица, спокойные и серьезные, их глаза, отражающие вечное очарование сказки: будет ли чудовище побеждено.., или оно сожрет свои жертвы?

– У меня ничего нет! – всхлипывал Стэн Урис, и он казался очень маленьким – таким маленьким, что мог проскользнуть через одну из трещин в дощатом полу прихожей, проскользнуть, как письмо. – У тебя есть брат, а у меня нет ничего!"– У тебя есть! -закричал в ответ Билл. Он схватил Стэна, и Бен подумал вдруг, что он ударит его, и взмолился про себя: «Нет, Билл, пожалуйста, ты ведь не Генри; если ты сделаешь это. Оно убьет нас всех прямо сейчас!» Но Билл не ударил Стэна. Он грубо повернул его и вырвал книжку из заднего кармана джинсов.

– Не лапай! – закричал Стэн, начиная плакать. Другие стояли ошарашенные, прижавшись друг к другу, подальше от Билла, чьи глаза, казалось, по-настоящему горят. Его лоб светился, как лампа, и он держал книгу и протягивал ее Стэну, как священник протягивает крест, чтобы изгнать вампира.

– У тебя ееесть твои пппти...

Он поднял голову вверх, сухожилия на шее вытянулись, кадык, как наконечник стрелы, вонзился в его горло. Бена наполнили страх и жалость к своему другу Биллу Денбро, но одновременно и чувство удивительного облегчения. Сомневался ли он в Билле? Разве они сомневались? Кто-нибудь из них? Билл, скажи, правда?

И так или иначе, Билл сказал.

– У тебя еесть тттвои ппптицы! Твои ппптицы!Он решительно протянул книгу Стэну. Стэн взял ее и посмотрел на Билла, не говоря ни слова. На его щеках блестели слезы. Он так сильно сжал книгу, что пальцы побелели. Билл посмотрел на него, потом на остальных.

– Ппппошли, – сказал он снова.

– Разве птицы подействуют? – спросил Стэн. Его голос был низким и хриплым.

– В водонапорной башне они же сработали, правда? – спросила его Бев, Стэн неуверенно посмотрел на нее. Ричи ударил его по плечу.

– Давай, Стэн, – сказал он. – Ты мужик или мышь?

– Я, должно быть, мужик, – с дрожью в голосе сказал Стэн и вытер слезы с лица тыльной стороной ладони. – Насколько я знаю, мыши не гадят в штаны.

Они засмеялись, и Бен мог бы поклясться, что он почувствовал, как дом отступает от них, от этого их дружного смеха. Майк повернулся.

– Та большая комната. Комната, через которую мы только что прошли. Смотрите!

Они посмотрели. Гостиная была теперь почти черной. Не было дыма или какого-либо газа; была просто чернота, сплошная чернота. Воздух лишился своего света. Чернота, казалось, накатывает и окутывает их, когда они смотрят в нее, соединяется, липнет к их лицам.

– Пппошли.

Они отвернулись от темноты и прошли в переднюю. Из нее открывались три двери, две – с грязными белыми фарфоровыми ручками, в третьей на месте ручки осталась лишь дыра. Билл взялся за первую ручку, повернул ее и распахнул дверь. Бев шла за ним по пятам, подняв рогатку.

Бен отступил, уверенный, что остальные делают то же самое, столпившись за Биллом, как напуганная стайка. Это оказалась спальня, в которой не было ничего, кроме запачканного матраса. Из него торчали ржавые воспоминания о былых пружинах. За единственным окном комнаты кланялись и качались подсолнухи.

– Ничего нет... – начал Билл, а затем матрас начал раздуваться и ритмично дышать. Внезапно он треснул прямо посередине. Из него стала сочиться черная липкая жидкость; пачкая матрас, она лилась по полу по направлению к дверному проему. Она извивалась, как веревка.

– Закрой ее, Билл! – закричал Ричи. – Закрой эту чертову дверь!

Билл с силой захлопнул ее, посмотрел на них и кивнул.

– Пошли.

Он едва дотронулся до ручки второй двери – двери на другой стороне узкого прохода, – как за ее деревянной панелью послышалось мощное жужжание.

Даже Билл отпрянул от этого все усиливающегося нечеловеческого звука. Бен почувствовал, что звук может свети его с ума; он вообразил гигантского сверчка за дверью – как из фильма, где радиация создала насекомых огромных размеров, – «Начало конца», что ли, или «Черный скорпион», или фильм с насекомыми в канализационных стоках Лос-Анджелеса. Он не смог бы убежать, даже если бы этот жужжащий жуткий ужас расщепил панели двери и начал ощупывать его своими огромными волосатыми лапами. Он смутно слышал, как рядом с ним хрипит и задыхается в кашле Эдди.

Звук нарастал толчками, хоть и оставался жужжащим. Билл сделал еще один шаг назад, теперь уже у него в лице не было ни кровинки, глаза вытаращились, губы казались пурпурным шрамом под носом.

– Стреляй в него, Беверли! – услышал Бен свой крик. – Стреляй в него через дверь, стреляй до того, как он схватит нас!

К грязному окну в конце коридора тяжелой давящей массой прилипло солнце.

Беверли поднимала рогатку, словно во сне, по мере того, как вопль-жужжание становился громче, громче...

Но перед тем, как она смогла оттянуть резинку рогатки назад, Майк закричал:

– Нет! Нет! Не надо, Бев! О, Боже! Подожди! – и он, нервно рассмеявшись, рванулся вперед, схватился за ручку, повернул ее и распахнул дверь. Она свободно раскрылась с коротким скрежещущим звуком. – Это трещотка! Простая трещотка, вот и все, – то, чем пугают ворон!

Комната была пуста. На полу лежала коробка «Стерно» с пробитыми концами. В середине была плотно привязана навощенная веревка, завязанная узлом поверх отверстий, пробитых на концах коробки. Хотя в комнате не было никакого жужжания – одно окно было закрыто и наглухо забито досками, впуская только узкие полосы света, – не могло быть никакого сомнения, что жужжание исходило из коробки.

Майк подошел к ней и сильно пнул ее ногой. Жужжание прекратилось, когда коробка отлетела в дальний угол.

– Просто трещотка, – сказал он остальным, как бы извиняясь. – Мы такой пугали ворон. Ничего. Просто дешевая хитрость. Но я не ворона, – он посмотрел на Билла, больше не смеясь, но спокойно улыбаясь. – Я все еще боюсь Оно, думаю, мы все боимся, но Оно боится нас тоже. По правде говоря, Оно, я думаю, очень здорово боится.

Билл кивнул:

– Я ттоже ттак ддумаю, – сказал он.

Они подошли к двери в конце прихожей, и, когда Бен увидел, как Билл засовывает свой палец в дырку, где была когда-то ручка двери, он понял, что сейчас наступит конец; за дверью не будет уже никакой хитрости, никаких шуток. Запах был теперь пугающим, и грозное ощущение противоборства двух сил, витающее вокруг них, стало намного сильнее. Он посмотрел на Эдди, одна рука у того была на перевязи, здоровой рукой он держал аспиратор. Он посмотрел на Бев, она стояла с другой стороны, лицо у нее было белое, она держала рогатку, похожую на грудную косточку птицы, и подумал: Если нам придется бежать, я постараюсь защитить тебя, Беверли. Клянусь, я постараюсь.

Она, может быть, почувствовала его мысли, потому что повернулась к нему и наградила его напряженной улыбкой. Бен улыбнулся в ответ.

Билл распахнул дверь. Ее петли издали тупой скрип и затем затихли. Это была ванная комната.., но что-то в ней было не то. Кто-то что-то здесь разбил, -было все, что Бен мог уяснить вначале. – Не бутылку.., а что?

Повсюду валялись, зловеще мерцая, белые черепки. Потом он понял. Это было как безумие, ударяющее в голову. Он засмеялся. Ричи присоединился к нему.

– Да, здорово дедуля напердел, – сказал Эдди, и Майк начал хихикать и кивать головой. Стэн слегка улыбался. Только Билл и Беверли оставались мрачными.

Белые куски, разбросанные по полу, были черепками фаянса. Унитаз взорвался. Бачок, как пьяный, накренился в луже воды, и его спасло от падения только то, что унитаз стоял в углу комнаты и бачок был у самой стенки.

Они сгрудились за Биллом и Беверли, их ноги скрипели на кусках фаянса. Что бы это ни было, -подумал Бен, – оно к черту разнесло этот несчастный туалет. Он сразу увидел Генри Бауэрса, бросающего в него гранатой, а потом удирающего.

Его только занимало, сколько же понадобилось динамита для такого дела. Крупных кусков уцелело чертовски мало, в основном остались только малюсенькие острые осколки, похожие на дротики. Обои (гирлянды роз и резвящиеся эльфы, как в прихожей) повсюду были усеяны дырками. Это было похоже на взрыв, но Бен знал, что взрыв вогнал бы в стены гораздо больше осколков.

Рядом на когтистых ножках стояла ванна. Бен посмотрел внутрь и увидел на дне накипь, осадки и песок. Сверху смотрела ржавая головка душа. Здесь был таз и аптечка с неплотно закрытой дверцей, показывающей пустые полочки. На полках, там, где раньше были лекарства, стояли ржавые кружки.

– Я бы не подходил слишком близко к этому, Большой Билл! – сказал резко Ричи, и Бен оглянулся.

Билл приближался к устью канализационной трубы в полу, над которой когда-то был унитаз. Он наклонился вперед.., и затем повернулся к остальным.

– Я сслышу, как работает ннассос.., такой же, как в Барренсе! Бев подошла к Биллу. За ней подошел Бен, и да, он тоже мог это слышать: непрерывный гудящий шум. За исключением эха в трубах, это вовсе не звучало механически. Это звучало, как нечто живое.

– Ввот оттткуда Оно ппприходило, – сказал Билл. Его лицо было мертвенно бледным, глаза горели от возбуждения. – Ввот откккуда Оно пришло ввв тттот день, и ввот оттткуда Оно приходит всегда!Канализация!

Ричи кивнул.

– Мы были в подвале, но Оно было не там. Оно приходило снизу, потому что только отсюда Оно могло выйти.

– И это сделало Оно? – спросила Беверли.

– Я ддумаю, Оно сспешило, – серьезно ответил Билл. Бен посмотрел в трубу. Она была трех футов в диаметре и темная, как шахта. Внутренняя керамическая поверхность была покрыта чем-то, о чем он не хотел думать. Гудящий шум гипнотически уплывал.., и вдруг он увидел что-то. Он увидел это не физическими глазами, а глазом, глубоко заключенным в его мозгу.

Оно мчалось к ним, развивая скорость экспресса, заполняя горловину этой темной трубы; Оно было сейчас в своей собственной форме, какой бы она ни была; Обычно Оно принимало какую-либоформу, знакомую им; Оно приближалось, приближалось из своих отвратительных пещер и черных катакомб под землей. Его глаза мерцали могильным желтовато-зеленым огнем, Оно приближалось.

И затем он увидел Его глаза внизу, в той темноте, горящие искры, злобные и беспощадные. За гудением механизмов Бен теперь мог слышать новый звук: «Хсссс...» Из пасти канализационной трубы доносилось зловоние, и он отступил назад, кашляя и задыхаясь.

– Оно идет! – закричал он. – Билл, я увидел Его, Оно идет! Беверли подняла рогатку.

– Хорошо, – сказала она.

Что-то взорвалось в канализационной трубе. Бен, пытаясь потом припомнить, что случилось, мог вспомнить только серебристо-оранжевую льющуюся субстанцию. Она не была призрачной, она была твердой, и он ощущал другую форму, какую-то истинную сущность формы, за ним.., но глаза Бена не могли охватить то, что он видел, это было слишком ужасно.

Ричи, спотыкаясь, отступил назад, лицо его исказилось от ужаса, он кричал и кричал: Оборотень! Билл! Это оборотень! Оборотень!

И вдруг форма переросла в реальность – для Бена, для них всех.

Оборотень встал, балансируя над канализационной трубой; одна его волосатая нога находилась там, где раньше когда-то стоял унитаз. Его зеленые глаза смотрели на них с мертвенного лица. Пасть сморщилась и желтовато-белая пена сочилась сквозь зубы. Он издавал скрежещущее рычание. Его руки протянулись к Беверли, вылезая из рукавов куртки. Ударил волной сырой горячий запах убийства.

Беверли закричала. Бен схватил ее за блузку и так рванул, что треснули швы под мышками. Одна когтистая лапа чиркнула воздух там, где Беверли находилась лишь мгновение назад. Беверли отшатнулась к стене. Серебряный шарик выпал из кожи рогатки. Секунду он мерцал в воздухе. Майк, быстрее чем обычно, подхватил его и отдал ей.

– Стреляй в Него, сестра, – сказал он. Голос его был совершенно спокойным, почти суровым. – Выстрели в Него прямо сейчас.

Оборотень издал оглушительный рев, от которого мороз прошел по коже.

Рев превратился в смех. Оно устремилось к Биллу, когда он повернулся посмотреть на Беверли. Бен оттолкнул его в сторону, и Билл чуть не упал.

– Стреляй в Него, Бев! -кричал Ричи. – Ради Бога, стреляй в Него!

Оборотень прыгнул вперед, и Бен не сомневался ни тогда, ни потом, что Оно знало, кто был здесь главным. Беверли натянула резинку и выстрелила. Шарик вылетел и снова не попал, но теперь его не притянуло к цели. Она промахнулась больше чем на фут, пробив дырку в обоях над ванной. Билл, у которого руки были изрезаны кусками фаянса и кровоточили во многих местах, виртуозно выругался.

Голова оборотня быстро повернулась; его мерцающие зеленые глаза вперились в Беверли. Не раздумывая, Бен загородил ее, когда она полезла в карман за другим шариком. Ее джинсы были слишком тесными, как и шорты, которые она надела в тот день, когда увидела Патрика Хоксгеттера и его холодильник, она еще донашивала прошлогодние вещи. Ее пальцы сжали шарик, он выскользнул, но она снова его нащупала и вытащила, вывернув карман наизнанку и выронив на пол четырнадцать центов, корешки двух билетов из «Аладдина» и разные обрывки.

Оборотень бросился на Бена, который стоял перед ней в боевой позиции.., и мешал ей стрелять. Его голова нагнулась в несущем смерть рывке хищника, челюсти лязгали. Бен загородил ему дорогу. Казалось что для страха больше не осталось места – вместо этого он чувствовал гнев вперемешку с каким-то странным чувством остановившегося времени.