Мужчина с понедельника по пятницу Петерсон Элис
– Джилли, пожалуйста, не говори Николасу, – умоляла она.
– Зачем ты это сделала, Нэнси?
– Не знаю. Мне стало скучно…
– Скучно? – Я не могла поверить своим ушам. Поставить на карту детей, Ника… и все из-за скуки!
– Мне нравилось, что он уделяет мне внимание.
– Прошлой ночью я слышала весь ваш разговор с Джеком. Вы смеялись надо мной.
– Нет, я…
– Ты можешь представить, что я чувствовала? Каким ударом это стало для меня? Хотя вряд ли.
– Я не хотела тебя обидеть.
– Я могу понять, что тебе хотелось наброситься на какого-нибудь мужика, но почему именно на Джека? – не унималась я.
– Я не набрасывалась на него! Все было наоборот! Прости, Джилли, я знаю, что не должна была целоваться с ним… но… но я так одинока!
В комнату вошел Ник. Мы даже не слышали, как он пришел.
– Целовала кого? – спросил он.
– Ник, мне так жаль! Я не хотела, чтобы ты узнал об этом! Во всяком случае, не таким образом, – проговорила я.
– Ты целовалась с Джеком? – в шоке спросил он Нэнси.
Она сжала его руку и повела к столу. Они сели, и Ник даже не отдернул свою руку. Да как он может позволять ей прикасаться к себе?
– Милый, мы изрядно перебрали, это ничего не значит, – пообещала Нэнси.
Ник беспомощно покачал головой.
И это все? Нэнси прощена, и он так просто ей все спустит?
Я не могла больше находиться здесь и слушать этот бред. Я собралась уходить. Однако, как только я подошла ко входной двери, у меня внутри словно что-то взорвалось, и я влетела на кухню, оказавшись прямо перед ними.
– Ник, я так переживала, что ты об этом узнаешь, потому что меньше всего на свете я хочу, чтобы тебе причинили боль! Ну же! Что ты делаешь!
– Джилли, – начала Нэнси, – достаточно. Мы все расстроены, ты вся на эмоциях…
– Да пошла ты! – заорала я.
Она испуганно отшатнулась.
– Ник, – не унималась я. – Неужели ты даже чуть-чуть не разозлился, что твоя жена целовалась с другим мужчиной? А как же я? Это был мой бойфренд!
На пояснице я почувствовала чью-то руку. Нэнси выталкивала меня с кухни.
– Ты женат на ужасной женщине! Ей плевать, кому она причиняет боль, если хочет добиться своего! – орала я, пока меня выпихивали к дверям.
– Это неправда! Как ты смеешь! – прокричала она в ответ.
Я резко повернулась.
– Поверь, я столько лет хотела высказать тебе все, что думаю. Ты держишь не один камень за пазухой, Нэнси Купер! Ты жестокая и эгоистичная женщина. Ник заслуживает лучшей жены, чем…
– Убирайся! – Она вдруг повернулась к Нику. – Я не позволю, чтобы она оскорбляла меня в моем же собственном доме. Ты никогда больше…
– Прекрати! – наконец-то Ник повысил голос на Нэнси. – Как ты смеешь так разговаривать с Джилли после того, что сделала?
Нэнси замолчала и остановилась как вкопанная.
– Я в ловушке, – спокойно произнес Ник уже в кухне, когда я спросила, зачем ему такой брак.
– Нет, конечно же, нет! – ответила я.
– Джилли, у меня есть мои девочки, – сказал он. – Я не могу уйти. Я не могу их потерять.
– А ты считаешь нормально, что они растут в такой атмосфере? Когда вы каждый день орете друг на друга? Сейчас они маленькие, но чем дальше… Дети не глупы и все понимают, мы с тобой, как никто другой, знаем это…
– Джилли, я думал об уходе, но альтернатива…
– Выбор есть всегда.
– Да, мама когда-то уже бросила нас. Я не хочу сделать неправильный выбор.
– Но потом не все было так плохо.
– Все было ужасно! – сказал он, в его глазах стояли слезы. – И ты сама это знаешь, Джилли.
– Сначала все было по-другому, – тихо проговорила я. – Мы были счастливы до того, как Мэган, после того как она…
– Знаю, но после? Это было ужасно, когда мы, стараясь не нервировать папу, даже не могли поговорить об этом. Я никогда не прощу мать за это. Я не могу даже подумать, что брошу их. Я должен защищать их.
– Знаю, но ты несчастен, – снова начала я.
– Я не могу просто встать и уйти от своих детей, – проговорил он, повышая голос.
Я понимала его и поддерживала в этом. Ник – лучший отец из всех, кого только можно желать.
– Но это не одно и то же, – мягко произнесла я. – Я чувствую, что чем дольше ты остаешься с Нэнси, тем больше я теряю тебя.
– Ты не теряешь меня. Ты никогда не потеряешь меня. – Мы взялись за руки.
– Ник, я не прошу выбирать между Нэнси и мной, – продолжила я. – Знаю, ты нужен девочкам, но…
– Джилли, – предупредил меня Ник, услышав, как хлопнула дверь. В кухню вбежали дети, сжимая в руках пакет чипсов.
– Привет, тетушка Джилли! – крикнула Матильда. – Ты останешься на чай?
Я покачала головой и собралась уходить. На прощание я поцеловала их.
– Папа? А что случилось у тетушки Джилли? – проницательно спросила Ханна, видя, как я ухожу.
– Ничего, котенок, – услышала я его голос. – Все в порядке.
42
Папа открыл дверь и тут же побледнел.
– Бэт? – пробормотал он и попятился.
Мама остановилась на пороге, не решаясь зайти.
– Я могу войти? Позволь мне все объяснить, – сказала она.
Ник, едва встретившись с ней взглядом, опрометью бросился наверх в свою спальню, с грохотом захлопнул дверь и на всю громкость врубил музыку. Я в шоке смотрела на маму. Она попыталась было прикоснуться ко мне, но я испугалась и отошла, встав поближе к отцу. Он взял меня за руку.
Мама выглядела гораздо лучше. Ее глаза не были воспалены, она заметно поправилась, и лицо казалось уже не таким изможденным, к тому же на ней не было синего халата, и от нее не пахло дымом.
– Я не жду, что вы примете меня обратно, – начала она. Папа осторожно кивнул, понимая, что я все еще здесь и услышу все, что он ей ответит. – Знаю, что не имею права снова войти в вашу жизнь. Я вас подвела…
– Ты бросила детей, – резко сказал отец.
– Уилл! Ты должен меня понять! – моля, закричала она.
– О да, я понимаю, – заверил он, в его словах отчетливо слышался гнев. – Ты бросила нас, даже не попытавшись разобраться в себе. Ты не смогла справиться со всем этим.
– Но… я хочу, чтобы Джилли и Ник поняли. – Мама в отчаянии посмотрела на меня. В этот момент папа снова вспомнил, что я стою рядом. Он отпустил мою руку и сказал, чтобы я шла в свою комнату. Ему нужно было поговорить с мамой наедине.
Я шла по лестнице, размышляя о том, что уже видела эту сцену в голове, прокручивала, как произойдет наша встреча. Мама не могла вернуться, но, оглядываясь через плечо, я видела, что она здесь, стоит в дверях, и все это походило на сон. В отличие от Ника, я не хлопала дверью, вместо этого я на цыпочках вышла на площадку и подползла к лестнице. Я слышала каждое слово, доносившееся из-за закрытой двери кухни.
– Ты могла бы обратиться за квалифицированной помощью, – укоризненно говорил папа. – Мы бы всегда тебя поддержали.
– Ты никогда не предлагал мне этого. Ты вел себя так, будто ничего не произошло.
– Да забудь ты обо мне! А как же Джилли с Ником? Им ведь только тринадцать, – пытался достучаться до нее папа. – У тебя двое детей, которым ты была нужна.
– Ну я же вернулась, – проговорила она с дрожью в голосе, – и хочу принимать участие в их жизни.
– Ты не можешь просто взять и уйти, а потом также легко вернуться, когда сочтешь нужным. Ты отсутствовала восемнадцать месяцев, и все это время мы не имели понятия, вернешься ты когда-нибудь или нет.
– Знаю, но…
– Прошлое уже не изменишь, Бэт.
– Я все наверстаю. Сейчас я здесь. И мне намного лучше.
– Я не могу тебя простить и все забыть. Просто не могу.
– Уилл, у меня был срыв.
– Знаю, – уже более спокойно сказал папа, – но…
– Мне было невыносимо больно. Она была моей маленькой девочкой. Моим ребенком. – Мама не решилась продолжить фразу, осознавая, что ее слова не могут стать оправданием.
– Мы все были убиты горем, не только одна ты.
Вечером того же дня папа решил осторожно поговорить со мной и Ником. Он протянул нам листок с маминым адресом и номером ее телефона и выразил надежду, что мы поймем его нежелание жить с ней под одной крышей. Но она наша мать, и он сказал, что подыщет ей новый дом. А дальше – выбор за нами. Жить с ней или остаться дома. Папа заверил, что поддержит нас независимо от того, что мы выберем.
Прежде чем пойти спать, я постучалась к Нику. Он был в красно-черных боксерских перчатках, которые папа подарил ему на последнее Рождество, и стучал по груше; у него на лбу выступили капельки пота.
– Можно? – спросила я.
Он остановился, пытаясь отдышаться, снял перчатки и протянул их мне. Но было поздно, я уже колотила по груше. Ник стоял и в шоке смотрел на меня.
Когда я утром проснулась, мое сердце ныло, а костяшки пальцев на руках покраснели и были все в синяках.
43
– Джилли! – прокричала Таня, администратор тренажерного зала, и поманила меня к своему столу. Она заметила, что на этой неделе я бывала у них каждый день; мы с ней подружились после того, как она случайно забрала мой абонемент в зал.
– В выходные стартует новый курс, – проинформировала она.
– Да? Правда? – заинтересовалась я.
– Привет, Джилли, – вдруг услышала я до боли знакомый голос. Обернувшись, я увидела Эда. Он стоял прямо за моей спиной в своей привычной экипировке. – Мы можем поговорить?
Таня с преувеличенным интересом уставилась на часы, прежде чем попросить нас отойти чуть в сторону, чтобы не мешать другим клиентам.
Мы с Эдом поднялись наверх в маленькую кафешку. Я узнала запах его геля после бритья и обратила внимание, что ему не мешало бы постричься: он сильно оброс. Когда он протянул мне стакан апельсинового сока, я заметила, что он так же нервничает, как и я.
– Поздравляю, – нарушила молчание я, – слышала, ты женился.
– Я плохо поступил с тобой, ведь так?
Я кивнула.
– Я не хотел причинять тебе боль, – продолжал Эд. Он аккуратно добавил в кофе сахар. – Мне очень, очень жаль. Дело в том, Джилли… – Я терпеливо ждала, что же он скажет дальше. – Я должен был прекратить все это. Я любил тебя, – тихо проговорил он, зная, что окружающие прислушиваются к нашему разговору. И я понимала, что он скажет дальше, поскольку теперь мне тоже открылась правда. – Но в тот момент я чувствовал, что мы охладели друг к другу.
– Кикбоксинг, – ответила Таня, когда я вернулась к ее столу, чтобы уточнить про новый курс. Она протянула мне листок с расписанием.
Я улыбнулась. Я не могла представить себя в образе боксера. Потом я вспомнила про Нэнси и на всякий случай убрала листок в свою спортивную сумку, пообещав Тане, что подумаю над ее предложением.
44
– Доброе утро, – поприветствовала меня Сэм, когда я присоединилась к нашему «собачьему» сообществу под дубом. Мэри я приметила еще издалека, потому что сегодня на ней было красное пальто, в волосах торчало павлинье перо. Она напоминала экзотическую птицу.
– Где ты пропадала? – Я так и не смогла признаться, что не появлялась в парке целых три дня, потому что переживала, что наткнусь на Гая. Вместо этого я ходила в тренажерный зал, а с Раскином гуляла в другое время.
– Шляпмена здесь нет, – проговорила Мэри, заметив, как я окинула взглядом парк. Я не видела Гая с тех пор, как вернулась Флора.
– Выглядишь уставшей, – отметила Сэм. – У тебя точно все в порядке?
Постепенно я рассказала им про Джека. Все столпились вокруг меня и внимательно слушали. Мне немного полегчало.
– Погоди-погоди! Он поцеловал Нэнси? – чуть не задохнулась от возмущения Мэри.
– Лживая крыса, – добавил Уолтер.
– Секундочку! Так у него есть дочь?! – воскликнула Сэм.
– Подождите! Не продолжайте без меня! – сказал Ариэль, приближаясь к нам. Затаив дыхание, он вытащил Пагси из велокорзины. – О чем это вы? – спросил он в ужасе от того, что пропустил главные сплетни. Коротко я ввела Ариэля в курс событий, закончив свой рассказ на том месте, где Джек живет со своей мамой.
– Вот черт! Не могу в это поверить! Мне так жаль, – сказал он, обнимая меня. – Ублюдок. Вообще все мужчины сволочи, – добавил он, – именно поэтому мы держим собак. Пагси сейчас тебя поцелует. Пагси, быстро ко мне! Ты должен подбодрить тетушку Джилли!
Ариэль подвел меня к скамейке и схватил ни на кого не обращающего внимания Пагси, который тут же принялся сопеть и тяжело дышать прямо мне в лицо.
Мэри закурила, затем налила кофе из серебристого термоса и предложила немного мне.
– В такой ситуации ей не помешало бы выпить чего-нибудь покрепче, – предположил Ариэль. Мы с Мэри прыснули со смеху. Вскоре хохотали уже все.
– Боже! – вздохнула я. – Почему жизнь такая сложная штука!
– Хорошо бы выпить немного коньячка, – раздался голос Уолтера.
Я положила голову на плечо Ариэля.
– Скоро все образуется, детка Джилли, – сказал он, гладя меня по волосам. – Ты сильная девочка. А как вы вычислили этого нахала?
Я рассказала им про Гая, о том, что мне пришлось переночевать у него, после того как я застала Нэнси и Джека, потому что мне было необходимо кому-то поплакаться. Я не стала скрывать, что именно Гай убедил меня выяснить всю правду о Джеке. Я во всех подробностях описала сцену встречи Джека и его дочки, как она бросилась ему навстречу. Все в очередной раз осудили Джека; а я вдруг осознала, что защищаю его перед друзьями, говоря, что сразу видно, как сильно он любит ребенка, и это чувство взаимно. Я призналась, что он поступил ужасно, не сказав мне правду, но осуждать его и считать исчадием ада я точно не хочу.
– Ты слишком добрая, Джилли, – взорвалась Мэри. – Гай всегда говорил, что не доверяет ему, – добавила она.
– Думаю, Гай имел в виду, что Джек недостаточно хорош для тебя, – сказал Ариэль.
– Кстати о Гае, – начал Уолтер. – Он искал тебя на следующий день, Джилли. И я познакомился с Фионой.
– Флора, – цыкнув, поправила его Мэри.
– Верно, – кивнул он. – Она сказала, что они планируют пожениться до Рождества. Она хочет зимнюю свадьбу.
Сейчас все уставились на Уолтера.
Сэм повернулась ко мне:
– Джилли, случилось еще что-то? Это как-то связано с Гаем, верно?
Мои глаза наполнились слезами. Уолтер достал из рюкзака носовой платок и протянул мне.
– Со мной все в порядке. Все в полном порядке.
Почему-то я так и не смогла рассказать им, что между нами произошло. Мне было стыдно признаться в поцелуе с парнем, который на днях собирался жениться. Получалось, что я не лучше Нэнси. Я такая же подлая.
– Тебе плохо. Давай колись, – настаивал Ариэль.
– О, да вот и он, – проговорил Уолтер, указывая на Гая, появившегося в другом конце парка. Он направлялся к нам. Я взглянула на часы и поспешно сказала им, что мне пора.
– Подожди! – крикнула Мэри, собирая свои вещи. – Я пойду с тобой! Подожди, Джилли!
45
Мы с Раскином почти бегом направились к метро.
– Что за спешка? – спросила Мэри, изо всех сил стараясь не отставать. Вместе мы запрыгнули в поезд; когда мы сели, я никак не могла отдышаться и пыталась не смотреть на Мэри, которая устроилась через три кресла от меня. Я знала, что вскоре столкнусь с ним, но была совершенно не готова к тому, что Флора захочет выйти замуж именно зимой. Пока не готова. Я не представляла, как смогу спокойно смотреть ей в глаза и не чувствовать себя виноватой. Гай прав. Я не умею лгать. Я понимала, что однажды все равно встречусь с Флорой, и мне нужно было подготовиться к этому.
– Что происходит? – сердито проворчала Мэри, не обращая внимания на пассажиров с утренними газетами, разделяющими нас.
– Не сейчас, – прошептала я.
На Пимлико-роуд я забежала к Мануэлю, схватила капучино с теплым круассаном, и мы с Мэри направились в магазин.
– Я хочу, чтобы ты мне все рассказала, – настаивала Мэри, совершенно не желая менять тему.
Позже в тот же день Мэри, нацепив очки, сидела на коленях на полу, рассматривая выполненные вручную надписи на вазах.
Она посмотрела в мою сторону и сказала, что нам нужно сделать переоценку некоторых вещей, потому что ей нужно избавиться от них прежде, чем она отправится на охоту за новыми. Я согласилась.
– Я могла бы подготовить баннер о грядущей распродаже, – сказала я, радуясь, что сегодня мне будет чем заняться.
Когда я собиралась выставить в витрину баннер «Распродажа», я увидела его. Я выронила щит и пошатываясь спустилась на пол.
– Меня здесь нет! – прокричала я, протискиваясь мимо Мэри и ваз в сторону лестницы. – Скажи, что меня здесь нет!
– Почему? Кому? – уставилась на меня Мэри. – Ты же не Гая имеешь в виду? – обернулась она. – Это же просто смешно!
– Просто скажи ему это, – умоляла я, прежде чем с грохотом скатиться с лестницы.
– Привет, Мэри! Как дела? – поинтересовался он, но прежде чем она ответила, он спросил: – Джилли здесь?
Тут залаял Раскин.
– Привет, Раскин! А где Джилли?
– Г-м. Извини, Гай. Вы, наверное, с ней разминулись, – ответила Мэри.
– Ох. Правда?
Я слышала шорох бумаги.
– Они прекрасны. Восхитительные цветы.
– Мэри, можно я дождусь ее здесь? Мне очень нужно поговорить с ней.
– Боюсь, сегодня она уже не вернется. Сегодня утром она неважно себя чувствовала.
Браво, Мэри. Отлично сработано.
– Не вернется? – упорствовал он.
– Она пошла домой.
– А почему она тогда не забрала Раскина?
– А разве я сказала, что она пошла домой? – натянуто рассмеялась Мэри.
– Мэри, ты несешь чушь. Она просто не хочет говорить со мной, так?
Тишина. Я колебалась. «Давай, – говорила я себе, – поговори с ним. Вставай и отправляйся наверх. Хватит страдать ерундой»
– Я не знаю, что произошло между вами, – в итоге произнесла Мэри, – но сейчас она не хочет тебя видеть, Шляпмен.
– Ладно. Я понял, – нетерпеливо сказал он. – Но скажи Джилли, я подожду, когда она будет готова.
Я услышала, как звякнул дверной колокольчик.
– Больше никогда ничего подобного не сделаю. – Мэри была в ярости, когда я присоединилась к ней. – Я не дам тебе зарплату, пока ты мне все не расскажешь.
– Это шантаж, – смущенно улыбнулась я, понимая, что не должна была просить Мэри лгать.
– Называй это как хочешь, но никаких денег, пока я не узнаю, что между вами произошло.
– Мэри, можно я возьму отпуск на недельку?
– Джилли, ты меня тревожишь. У тебя какие-то проблемы?
– Нет. Мне просто нужно уехать. – Затем я все ей рассказала.
Позже тем же вечером я встретилась с Анной и Сюзи. Обе настаивали, что я должна поговорить с Гаем, вторя совету Мэри.
– О’кей, он обручен, – осторожно начала Анна, – но я считаю, что нужно говорить людям о своих чувствах. Я рассказала Полу, как отношусь к нему, и в конце концов он тоже разобрался в своем отношении ко мне. По крайней мере, скажи Гаю, что ты испытываешь к нему. А кстати, что ты к нему чувствуешь? – добавила она.
– Я запуталась, – призналась я.
Сюзи сказала, что на пять дней уезжает с детьми к родителям в Олдборо, и заверила, что они будут рады повидаться и со мной тоже. Она предупредила, что в доме у них холодно, но поблизости куча отличных пабов, где подают великолепную рыбу с жареной картошкой, к тому же морской воздух полезен для ума и души.
– Хочешь поехать с нами? – спросила она.
– Соглашайся, – посоветовала Анна. – Тебе нужно на время уехать из Лондона.
46
Сюзи, дети, Раскин и я совершали длинные пешие прогулки вдоль побережья; перед сном я читала сказки моей крестнице Роуз, а вечерами мы играли в карты с Томом и Дианой, родителями Сюзи. Они были красивой гламурной супружеской парой. За ужином они рассказывали мне о своей прежней жизни в Нью-Йорке, о том, как Том основал ювелирную компанию на Манхэттене.
– Я всегда мечтал жить в Америке, – признался Том.
Когда дети и родители Сюзи шли спать, мы с Сюзи до утра болтали и пили красное вино. Я наслаждалась ее обществом. Рядом с ней всегда появлялось чувство, будто я купаюсь в солнечных лучах. Также у меня оставалось время для творчества. Днем я находила какое-нибудь тихое местечко в доме, и в моей голове рождался сюжет будущего романа, попутно я делала заметки, касающиеся характера персонажей. Это было именно то, что мне на тот момент было нужно, говорила я Сюзи и благодарила ее за предоставленную мне возможность. Сюзи разделяла мои чувства и признавалась, что хотя и любит Марка, но иногда испытывает потребность отдохнуть от него.
Однако лучшее, что было в Олдборо, – это отсутствие вечеринок. У родителей Сюзи в комнате стоял свой телевизор, поэтому я отключила на неделю свой мобильник и ни с кем не общалась. И ничто не напоминало мне о приближающемся финале «Звездочета», хотя, наверное, на каждом канале постоянно мелькали анонсы. Благодаря этому у меня появилось время обо всем хорошенько подумать. Ночью, как правило, мои мысли были мрачными. Я лежала в постели и представляла, как, выйдя на пенсию, я сижу в кресле-качалке и смотрю на море, размышляя о жизни. Я даже знала, что о многом сожалею. Сожалею, что у меня так и не сложились доверительные отношения с мамой. Мы с Ником, решив жить с папой, заключили соглашение, что, раз мы близнецы, значит, должны всегда быть вместе. А Ник, в свою очередь, сказал, что не собирается прощать маму, так что мой выбор был предопределен. Я думала про Гая и о своих чувствах к нему. Я снова и снова прокручивала в голове наш поцелуй. Теперь я точно знала, что никогда не была влюблена ни в Джека, ни в Эда.
Утром мои мысли становились не такими мрачными. Я размышляла о более приземленных вещах. Например, о том, что должна сделать по возвращении домой, начиная с того, что мне нужно будет заняться поисками нового квартиранта с понедельника по пятницу, и заканчивая другой важной вещью – моим творчеством. «Не нужно больше искать себе оправдания, Джилли, – говорила я себе. – Отец Сюзи воплотил в жизнь мечту жить в Америке. И ты должна последовать его примеру».
Кроме того, мне нужно было забыть о Гае и нашем поцелуе, потому что, как когда-то сказала Глория, нет никакого смысла тратить свое время на того, кто не свободен. Но я решила все же поговорить с ним.
На целую неделю мне удалось убежать из Лондона: от его труб, толпы, даже Равенскорт-парка, и насладиться тишиной, морем, свежим воздухом и чудесной компанией.
И только когда я снова села в машину, чтобы начать долгий путь в Лондон, мой мобильник ожил и объявил, что у меня десять непрочитанных сообщений. «Разберусь с ними, когда вернусь домой», – пообещала я себе.
Мой безмятежный отдых внезапно закончился, когда на крыльце своего дома я увидела его.
– Где ты была, Джилли? – спросил он, помогая достать вещи из машины.
– Далеко. – Я смущенно посмотрела на него. Я не могла припомнить, когда он в последний раз навещал меня дома.
– Ник? Что произошло?
– Мне нужно было увидеть тебя.
– Проходи. С тобой все в порядке?
Брат проследовал за мной и Раскином в дом.
– Мое терпение лопнуло. Я ушел от нее, – сказал он.
Пока я готовила для нас тосты с арахисовым маслом, Ник рассказывал, каким был глупцом, что позволил Нэнси соблазнить себя, когда они впервые встретились.
– Она выглядела такой гламурной, и мне польстило ее внимание, но не думаю, что мы когда-либо действительно любили друг друга, – с болью в голосе признался он. – Джилли, когда я узнал, что она целовалась с Джеком, знаешь, что я почувствовал?
Я покачала головой.
– Ничего. Я как будто онемел. Меня это не волновало. Я не мог даже сосредоточиться на том, какую боль она причинила тебе. Именно в тот момент я осознал, что не могу больше жить во лжи, а именно этим я и занимался. Ведь так? Я живу во лжи. Забочусь о ней потому, что она мать моих детей. И делаю это, чтобы девочки ни в чем не нуждались, но… – Он печально покачал головой. – Я боюсь оставлять ее, но если я этого не сделаю… – Он сделал паузу. – Ты была права. Я заслуживаю лучшего, да?
– Конечно!
– Мне нужна твоя поддержка, – признался Ник. Он выглядел таким уязвимым. – Думаю, я давно должен был сделать это. Тогда, дома… но…