Расплата за грехи Линник Марина
– Кэп, не нравится мне все это, – проворчал боцман. – Что-то тут нечисто!
– Мисс Батлер, вы не верите мне и имеете на это право, но разрешите доказать вам обратное.
– Вы просите невозможного, сэр, – глухо заметила девушка. – На карту поставлено все!
– Заберите мое оружие, приставьте ко мне человека, как делали это раньше, – взмолился Бирмингем. – Господи, ну как вам еще доказать, что я действительно борюсь за общее дело?
– Мистер Дункер! – властным тоном сказала Морин. – Если он издаст хоть один звук, который может погубить наше предприятие… выпустите ему кишки!
– Слушаюсь, кэп, – недовольно ответил боцман и, бросив гневный взгляд на бывшего командора, изрек: – Послушай, красавчик! Я не посмотрю на твое благородное происхождение. Я с удовольствием узнаю, какого цвета у тебя кровь: голубая или нет. Так что будь начеку! Если мне суждено будет сгинуть на этой чертовой посудине, мы сгинем вместе… Пошли!
Очутившись на фрегате, группа смельчаков осторожно, перебежками, проследовала за Бирмингемом, за которым тенью следовал боцман. Прекрасно ориентируясь на погрузившемся во тьму корабле, Бирмингем короткой дорогой провел их в ту часть судна, где, по его словам, должен был храниться порох. Осторожно переступая через спящих прямо на палубе солдат, они бесшумно подошли к лестнице, ведущей вниз. До этого все шло как по маслу, но тут случилось маленькое происшествие, из-за которого мог сорваться такой удачный план. Смельчаки готовы были уже начать спуск вниз, как внезапно прямо перед ними возникли два солдата.
– Стой, кто идет? – услышали моряки с «Эвмены» грубый бас.
Все четверо замерли на месте от неожиданности. Чем бы закончился этот инцидент, неизвестно, если бы не находчивость Бирмингема, который, к счастью для всех, узнал голос бывшего подчиненного.
– Гарри, мы на смену. Капитан так распорядился. Сегодня ночка неспокойная, вот и решил он менять караул каждый два часа. Идите, отдыхайте, парни!.. Да, кстати. Я тут кое-что для вас припас, – дружелюбно беседуя с солдатами, сказал Бирмингем, доставая из-за пазухи бутылку рома. – Только тсс-с, никому. Понятно?
– Спасибо… это кстати, дружище… Джон, ты, что ли? Тут такая темень, что и родную мать не узнаешь.
– А то как же, Гарри, – подтвердил боцман слова своего собеседника, хотя и понятия не имел, о ком идет речь. – Держите!
И он передал бутылку с напитком двум солдатам, чрезвычайно довольным этим обстоятельством. Когда те удалились, радостно переговариваясь шепотом, все вздохнули с явным облегчением.
– Вы все еще мне не верите? – шепотом спросил у боцмана Бирмингем.
– Рано судить… время покажет, – буркнул Дункер. – Мы сюда не болтать пришли. За дело!
Но спустившись в трюм, они обнаружили всего несколько бочек с порохом.
– Это все? – удивился боцман. – А где все остальные бочки? Да в жизни не поверю, что на такой махине совсем нет пороха.
– Видимо, они перетащили его в другое место, – угрюмо проговорил Бирмингем.
– Да уж, – почесал голову боцман. – Ситуация… Искать другой склад у нас нет времени. Капитан ждет… Эх… Будь что будет! Взрываем, братцы!
Разбив один бочонок, они проложили пороховую дорожку и подожгли ее.
– Быстро наверх! Сейчас рванет! – скомандовал боцман.
Едва они успели подняться на палубу, как раздался оглушительный взрыв. Языки пламени вырвались из трюма наружу.
– Гаси пожар! Убирай бочки из трюма! Живее, пока они не разнесли корабль! – кричал взволнованный лейтенант Джонсон.
Разбуженный взрывами, от которых корабль содрогнулся, вице-адмирал выбежал на палубу.
– Что происходит? – гневно вскричал он, с удивлением озираясь по сторонам.
– Туши огонь! Воду, воду давай! Быстрее! – командовал лейтенант.
– Что здесь произошло, лейтенант? – спросил лорд Кондрингтон, сурово посмотрев на лейтенанта Джонсона.
– Порох, сэр… взорвались бочки. Господь уберег нас: взорвался только первый склад.
– Кто мог это сделать? Саботаж на судне? – яростно закричал вице-адмирал, сжимая кулаки. – Я не потерплю этого!
– Не думаю, милорд, – ответил лейтенант, глядя на огонь, который, несмотря на все усилия, пока не удавалось погасить. – Склад охраняли…
И вдруг, среди царившего хаоса и смятения, раздался нечеловеческий крик вахтенного (лицо его было белым и перекошенным от страха, охватившего суеверное сознание):
– Пресвятая Дева Мария! Летучий голландец!
Все разом замерли на месте и обернулись туда, куда смотрел вахтенный. В трех футах от флагманского фрегата бесшумно покачивалось на волнах неизвестное и странное судно. В зареве пламени оно выглядело еще более зловеще, чем при свете белого дня. Обшарпанная обшивка, полинявшие и потрепанные паруса, небрежно болтавшиеся ванты – все окрасилось в кровавый цвет. Но не только внешний вид корабля так подействовал на людей: полное безмолвие и темень, царившая на судне, вызвали неописуемый ужас у солдат и моряков. Все замерли в оцепенении.
Но грянувший с носа корабля-призрака оглушительный залп и последовавший через секунду удар в корму фрегата мгновенно привели всех в чувство.
– К оружию! К оружию! – послышалось со всех сторон. Фрегат в спешном порядке готовился к отражению атаки.
А тем временем на «Эвмене» все было готово для нападения. Услышав мощный взрыв, раздавшийся на «Святом Георге», и увидев языки пламени, которые вырывались из трюма, Морин тихо произнесла:
– Пора! Все на палубу! Оружие наизготовку!.. Ставить фок!.. Мистер Рочестер! Добавить парусов! – командовала Морин.
– Трое на фок… живее! – прокричал лорд Рочестер. – Быстрее, быстрее!
– Закрепляй… перебрось этот конец! – послышалось сверху.
– Положить руль по ветру! – закричала Морин. – Мис тер Лоу! Приготовить кошки!.. Зарядить мушкеты!.. Мистер Гик! Открыть порты по левому борту! Когда я прикажу, дайте залп всем бортом!
– Есть, кэп!
Набирая скорость, «Эвмена» в считанные минуты поравнялась с флагманским фрегатом.
– Огонь! – громко скомандовала Морин.
Мощный грохот сотряс воздух. Белая пелена дыма окутала суда. В ту же минуту с флагманского корабля раздались ответные одиночные залпы. К счастью для фрегата «Эвмена», они не нанесли ему больших повреждений, так как военные пушкари были совсем не готовы к сражению и к тому же из-за белой завесы стреляли наугад.
– Заряжай! – продолжала управлять боем девушка. – Мистер Лоу! Передайте мистеру Гику, что следующая его цель – бушприт!.. Приготовиться к повороту!..
– Не волнуйтесь, кэп, – насмешливо проворчал главный канонир. – От папаши Гика еще никто не уходил! Заряжай, чертовы бездельники!
Когда дым от залпов рассеялся, на флагманском фрегате послышались возгласы удивления: только что прямо перед ними был корабль, а теперь он точно испарился. Но удивление длилось недолго.
– Прямо по курсу! Он прямо по курсу!
– Приготовиться к повороту! Открыть порты по правому борту!
– Лорд Кондрингтон! Мы не можем повернуть фрегат!
– Какого черта вы мне об этом говорите! – взревел разгневанный вице-адмирал. – Почему это, лейтенант Джонсон?
– По-видимому, при первом залпе они повредили румпель-хвост, так как штурвал не слушается. Что будем делать?
– Не может быть! Так, так, так… неужели она собирается нас обстрелять, а потом взять на абордаж? – произнес вице-адмирал, сам не желая верить своим словам.
В этот же миг, словно подтверждая его слова, в носовую часть флагманского корабля вновь ударил мощный залп. Оттуда доносились крики ужаса и стоны раненых людей.
– Они разнесли наш бушприт!
– Да что это такое, черт возьми! – в сердцах вскричал лорд Кондрингтон, поражаясь непредсказуемости и маневренности нападавшего судна. – Оружие наизготовку! Пушкари, приготовиться!
Когда «Эвмена» обогнула флагманский фрегат и почти наполовину поравнялась с ним по левому борту, Морин, не дожидаясь пушечных выстрелов противника, приказала повторно произвести залп полосными бомбами, известными способностью причинять большие разрушения. Вслед за этим залпом с военного судна последовал ответный удар. Залпы опять погрузили корабли в непроглядную пелену, окутав их белым дымом.
– Заряжай! – ревел взбешенный лорд Кондрингтон. – Чего медлите?.. Заряжайте мушкеты!.. Лейтенант, пожар в трюме погашен?
– Нет, милорд, нам никак не удается его потушить. Корабль сильно поврежден, милорд. К тому же среди личного состава имеются большие потери.
– Я готов положить всех до единого матросов и солдатов, – прошипел лорд Кондрингтон, пристально глядя на лейтенанта Джонсона. – Только доставьте мне на борт эту мерзавку!
А тем временем с фрегата «Эвмена» был произведен очередной залп. На этот раз, находясь в непосредственной близости от противника, мистер Гик решил зарядить пушки пучковыми бомбами. От удара флагманский корабль слегка накренился, но и этого было достаточно, чтобы незамедлительно произведенный ответный залп пронесся над головами матросов «Эвмены», и ядра, не задев их, упали в море с противоположной стороны фрегата.
– Два румба вправо! Приготовиться к сближению! – прокричала Морин. – Мистер Лоу, приготовиться!.. Абордажная группа!.. Вперед! На абордаж!
В тот же момент фрегат «Эвмена» всем своим крепким корпусом протаранил раненое судно противника. С рей раздались выстрелы, а на вражескую палубу с борта врезавшегося судна полетели дымовые шашки и гранаты, тем самым давая возможность абордажной группе, управляемой квартирмейстером, беспрепятственно попасть на флагманский фрегат. Дым рассеялся, и в отблесках пожарища завязался смертельный бой. Матросы с «Эвмены», которых теперь трудно было назвать пиратами из-за внутренних и внешних изменений, произошедших в этих людях, дрались, как тигры. Четверо лазутчиков, устроивших взрыв, сняв английскую форму, присоединились к своим товарищам, орудуя саблей налево и направо.
– Эдвард, вы куда? Вы остаетесь здесь за капитана! – быстро проговорила Морин, натягивая перчатки и поправляя воткнутые за кушак пистолеты.
– Морин, почему? – удивленно спросил милорд. – Вы сами намереваетесь идти в этот ад? Это не место для женщины. Останьтесь лучше здесь, мы там справимся и без вас.
– Вы думаете, что я буду отсиживаться на корабле, когда решается моя судьба? – гневно прокричала Морин, бросив на Эдварда недовольный взгляд. – Это моя битва! Я ждала ее три долгих, очень долгих года… И не вздумайте меня останавливать, Эдвард. Я никогда вам этого не прощу!
– Хорошо, Морин, вы правы, – сдался лорд Рочестер, знавший характер девушки. – Но в таком случае возьмите меня с собой! Я буду защищать вас!
– А кто будет защищать корабль, если на нем никого не останется?.. Дункер и Лоу уже там… Сами подумайте, на кого еще я могу оставить свой корабль?.. Абери, вперед! – крикнула девушка и, выхватив дюссак, уцепилась за свободно висящий вант и в тот же миг очутилась на вражеской палубе.
Охватившее ее неистовство и вырвавшаяся наконец долго копившаяся ненависть вселили силы в хрупкое создание. Она сражалась наравне с мужчинами и ни в чем не уступала им – ни в силе, ни в умении. В самый разгар битвы она увидела стоявшего на корме лорда Кондрингтона, командовавшего солдатами. Прокладывая себе дорогу к корме, она постепенно приближалась к заветной цели. Когда Морин была уже совсем близко, то вдруг услышала насмешливый голос вице-адмирала:
– Бог ты мой, какая встреча! Мисс Батлер! А я все гадал: когда же я вас, наконец-то, увижу? Как жаль, что эта встреча получилась такой короткой. Когда встретите своего папашу, передавайте от меня привет! – с этими словами лорд Кондрингтон навел пистолет на девушку и выстрелил.
Следующие несколько секунд показались Морин вечностью. Она отчетливо видела летевший заряд, который неотвратимо приближался к ней, но девушка стояла как зачарованная, не в силах пошевелиться. Внезапно Морин почувствовала, как сильные мускулистые руки оттолкнули ее в сторону. Упав, она чувствительно ударилась головой о палубу и на секунду потеряла сознание. Как только Морин пришла в себя, она посмотрела на человека, который спас ее, оттолкнув и приняв удар на себя.
– Командор? – она бросилась к нему. – Но зачем? Почему?
Умирающий командор Бирмингем слегка приподнял голову и слабо улыбнулся.
– Я очень виноват перед вами, мисс Батлер. Я с самого начала знал всю правду. Капитан Уолкинсон по прибытии в порт рассказал мне вашу печальную историю. Но я был запуган и боялся потерять свое место. Если бы у меня хватило смелости рассказать на суде всю правду, то это, конечно, уже не спасло бы вашего отца, но ваш жених остался бы жив. Но я струсил… Нет, нет, не благодарите меня. То, что я спас вам жизнь – самое малое, что я мог для вас сделать… Прощайте! Да хранит вас Господь!
Голова Бирмингема безжизненно упала на палубу. Морин закрыла ему глаза. Низость командора Бирмингема, приведшая к гибели ее возлюбленного, была смыта кровью.
– Покойтесь с миром, командор! Я прощаю вас! – тихо произнесла девушка и, подняв голову, посмотрела на своего врага.
Там, на корме, в зареве пожарища, который разгорелся с новой силой, она увидела довольного, ухмыляющегося лорда Кондрингтона.
– Пора за все ответить, милорд! – прошептала девушка и, подхватив упавший дюссак, направилась на корму.
Вначале лорд Кондрингтон, шутя, парировал удары, стараясь своим пренебрежительным тоном и издевками вывести Морин из себя. Но чем дольше продолжался их поединок, тем бледнее становилось его лицо. Он все чаще и чаще ошибался и пропускал удары. Ужас от понимания неизбежности надвигающегося поражения исказил его лицо. Суровый взгляд глаз цвета морской волны, сверкавших, как аквамарин, на загорелом спокойном лице девушки, заставил лорда Кондрингтона внутренне содрогнуться. «Пощады не будет», – пронеслось у него в голове. Эта мысль придала храбрости его трусливой душонке, и он удвоил натиск. И если бы не молодость и жажда мести, удвоившая ее силы, Морин пришлось бы туго. Рана, полученная в первые минуты сражения, сильно беспокоила ее. И когда ей показалось, что еще мгновение и она упадет, неведомая сила вдруг окружила ее своим теплом, и Морин отчетливо услышала голос своего отца: «Морин, моя дорогая. Я безмерно горжусь тобой. Будь мужественной до конца!»
Собрав последние силы, девушка сделала знаменитый выпад, которому отец обучил ее в детстве и который не раз спасал ему жизнь. Рапира лорда Кондрингтона полетела на палубу. Вице-адмирал упал и в ту же секунду почувствовал холодную сталь у своего горла.
– Довольно, милорд, смертей! Прикажите всем сдаться, и они останутся живы! – зло проговорила Морин сквозь зубы. – Ну же, почему вы молчите?
– Сложить оружие! – прохрипел поверженный лорд Кондрингтон.
– Вас не слышно, лорд Кондрингтон, вице-адмирал флота Его королевского Величества! – надавливая дюссаком на горло милорда, глухо сказала Морин.
– Я приказываю всем сложить оружие! – хриплым голосом прокричал вице-адмирал.
– Вы что, не слышите? – в свою очередь, громко крикнула Морин, обводя взглядом сражавшихся людей. – Лорд Кондрингтон приказывает вам сдаться, господа!
Глава 32
Наступило безрадостное утро. Несмотря на победу, настроение у моряков «Эвмены» было не радужное. Они понесли большие потери: девять человек были убиты, а более пятнадцати ранены. Среди раненых была и Морин, которую в бессознательном состоянии лорд Рочестер, после ареста вице-адмирала, отнес на руках в каюту. Уложив ее на кровать, он разорвал сорочку и осмотрел кровоточившую рану. Она была сквозная и не представляла опасности сама по себе. Но из-за большой потери крови состояние девушки вызывало беспокойство. В такой ситуации командовать кораблем было невозможно, поэтому, переговорив с квартирмейстером, лорд Рочестер предложил ему возглавить команду на время болезни девушки, у которой, ко всему прочему, проявились первые признаки желтой горячки, как называли желтую лихорадку в Новом Свете.
Мистер Лоу принялся за работу с рвением. Арестованного лорда Кондрингтона он заковал в кандалы и посадил вместе с капитаном Уолкинсоном и его помощником. Тех солдат и матросов с вражеского судна, которые изъявили желание остаться на фрегате в качестве матросов, он передал в распоряжение боцману, а остальных, включая раненых, посадил в уцелевший вельбот со «Святого Георга» и отпустил с миром. До ближайшей обитаемой суши было рукой подать, так что при таком спокойном океане и с провизией, предварительно оставленной в вельботе, они в два счета добрались до людей, которые оказали им всю необходимую помощь. Рассказывая небылицы о корабле-призраке, где команду возглавляет прекрасная морская сирена, они взбудоражили все население острова. Первой мыслью островитян было изловить дьявола во что бы то ни стало. Но дальше разговоров дело не пошло. Смельчака, пожелавшего бросить вызов потусторонним силам, не оказалось.
А между тем корабль-призрак покинул место сражения, о котором напоминал теперь лишь остов почти дотла сгоревшего флагманского фрегата, медленно погружавшийся в морскую бездну, и взял направление на север. Жизнь капитана внушала опасения, и по совету Абери, ее преданного слуги, корабль вновь взял курс на Бермудские острова.
– Ох, Абери, – вытирая мокрым платком горячий лоб девушки, произнес Эдвард. – Ты уверен в том, что Наганигабо сможет ей помочь? Это не выдумки? Он же все-таки вождь, а не шаман.
– Да, Черный Ворон. Вождь мудр и прожил много лун. Я верю ему. Он спас однажды Абери и спасет дочь нашего Курикавери.
– Сколько раз тебе повторять, дружище, Морин – не дочь вашего Курикавери, – дружески хлопая по плечу индейца, ответил милорд.
– Нет, ты не убедишь меня в обратном, Черный Ворон, – упрямо сказал индеец. – Она мужественна, храбра, как рысь, ловка, как ласка, и у нее сердце, преисполненное доброты и щедрости. Только дочь Солнца может обладать такими достоинствами!
– В этом я с тобой согласен, Абери, – грустно проговорил Эдвард, с печалью глядя на бредившую от высокой температуры, находившуюся в забытьи девушку. – Только вот боюсь я, не довезем мы ее до твоего вождя. Она очень слаба. И как назло, дует встречный ветер, и мистер Лоу, по-моему, уже совсем загнал команду, пытаясь выжать хотя бы десять узлов.
– Ты ее любишь? – внезапно спросил Абери и хитро улыбнулся.
– С чего это ты взял? – смутился Эдвард, опуская глаза.
– Черный Ворон очень заботится о дочери Солнца.
– Ты прав. Не буду скрывать. Я люблю ее всем сердцем, всей душой. Каждая частичка моего тела наполняется счастьем, когда она рядом. Ради одной ее улыбки я могу выйти лишь с саблей в руке против целой армии врагов. Чтобы быть с ней, иметь возможность находиться возле нее, я пожертвовал всем: положением, властью, деньгами, родиной.
– А дочь нашего Курикавери любит Черного Ворона?
– Увы, она испытывает только чувство благодарности и видит во мне лишь друга, – горько усмехнувшись, признался Эдвард. – В ее сердце по-прежнему живет любовь к человеку, который был оклеветан лордом Кондрингтоном и казнен. Я уже сделал все, что мог, чтобы завоевать ее любовь, но…
– Черному Ворону не к лицу так себя вести. Черный Ворон – воин! – с вызовом сказал Абери. – А воины никогда не сдаются! Вот увидишь: не пройдет и двух лун, как дочь Солнца изменит свое отношение к Черному Ворону.
– Я искренне этого хочу, Абери, – вздохнул лорд Рочестер и взял в свои ладони горячую руку девушки.
В дверь кто-то осторожно постучал.
– Войдите! – негромко разрешил милорд и повернул голову в сторону вошедшего человека. – Что-то случилось? – Эдвард напряженно всматривался в усталое лицо квартирмейстера.
– К счастью, нет, милорд, – успокоил его мистер Лоу. – Я тут… черт возьми… я… Просто ребята хотят знать, как наш капитан, сэр.
– Пока без изменений, – грустно сказал лорд Рочестер. – Но я надеюсь… Главное, успеть вовремя добраться до Бермуд!
– А, ну вот… я все вспоминал… о чем я еще хотел сказать, сэр, – мысленно браня себя на косноязычие, заявил квартирмейстер. – Ветер переменился, так что теперь пойдем живее. Я приказал поставить дополнительные паруса. Еще немного, и мы помчимся, как ветер. И пусть мои внутренности сожрет Кракен, если мы в скором времени не достигнем острова!
– Отличная новость, мистер Лоу. Благодарю вас.
– Да не за что, милорд… Вы там… – Он замялся в дверях. – Ну там… если капитан придет в себя, передайте ей привет от команды, ну и, конечно, от… и от меня, сэр.
– Непременно, мистер Лоу. Я обязательно все передам капитану.
Через несколько дней, благодаря хорошей погоде, фрегат прибыл на место. В течение этих дней у Морин наступило временное облегчение, и она, при помощи верного Абери и лорда Рочестера, смогла даже выйти на палубу. Но уже на следующий день болезнь вновь дала о себе знать. Когда «Эвмена» бросила якорь в уже известной морякам бухте, шансов на спасение девушки почти не оставалось.
Три дня и три ночи Наганигабо не подпускал никого к своему вигваму, куда он приказал отнести девушку, теперь больше напоминавшую тень, нежели человека. Он, вопреки всем правилам и традициям племени, сам готовил ей еду и питье и, подобно шаману, собирал коренья и травы. Три дня и три ночи лорд Рочестер и вся команда не находили себе места от волнения. С первого взгляда волнение последних могло показаться довольно-таки странным: чтобы сильные, закаленные в боях моряки, загрубевшие не только внешне, но и внутренне, которые еще несколько лет назад и слыхом не слыхивали о таких человеческих качествах, как благородство, честь или милосердие, вдруг стали волноваться из-за какой-то девицы! Теперь же они ходили кто вокруг вигвама, кто по палубе корабля и ожидали вестей. Прикоснувшись к чистому источнику, только самый безнадежный останется негодяем. Столкнувшись с Морин, моряки вынуждены были задуматься о том, что жизнь состоит не только в выпивке, разгульной жизни и грабежах. Стало ясно, что существует совершенно другой, пока недоступный им, мир. Нет, они, конечно, не стали в одночасье благонравными и смиренными, но и возвращаться на путь грабежей и убийств (дождавшись освобождения от обещания, данного в Порт-Ройале), как мечтали раньше, уже не собирались. Обратной дороги к разбойной жизни не было.
Что касается лорда Рочестера, то все его эмоции были понятны и ясны: он любил и любил искренне, не преследуя никакой иной цели. Его сердце начинало бешено колотиться, когда вождь с угрюмым видом выходил из вигвама. Каждый раз милорд думал, что это конец.
На исходе третьего дня из вигвама вместе с вождем вышла бледная, словно привидение, девушка. Она осунулась и сильно похудела, но улыбка на ее изможденном лице послужила немым ответом на вопрос о ее самочувствии: все позади!
Пробыв у гостеприимных индейцев еще четыре дня, Морин и команда засобирались в путь. Оставались еще кое-какие вопросы, которые необходимо было безотлагательно решить. Накануне отъезда, после ужина, девушка сидела около кресла вождя, который в задумчивости курил трубку. Морин отрешенно смотрела на костер, в котором весело играли языки пламени.
– Ты все-таки хочешь уехать, дочь моя? – попыхивая трубкой, спросил вождь.
– Да, о мудрый Наганигабо, я хочу уехать. Более того, я хочу отплатить за твою доброту, и предлагаю тебе и твоему народу переехать на Большую землю. Это всего неделя плавания. Условия будут, конечно, не королевские, но тебе обещаю полный комфорт… Вождь! Вам нужно уехать! У вас здесь нет будущего: мало пищи и пресной воды, постоянные набеги англичан… Не отказывайся от моей помощи, о мудрый Наганигабо. Мне так хочется сделать для тебя и твоего племени что-нибудь нужное и полезное, чтобы хоть как-то отблагодарить вас за доброе расположение!
– Дочь моя, твои слова согревают мое сердце. Но я не могу принять твое предложение, не проси. Я тебе уже когда-то говорил, что я тут родился, и тут лежат кости наших предков. Спасаясь от испанцев, они покинули родные места и обрели на этой земле то, о чем мечтали – свободу. Мы не можем предать их мечту!
– Очень жаль, о вождь, – грустно проговорила девушка, которая привязалась душой к этим суровым, но отзывчивым людям. – Но я уважаю твое решение и от всего сердца желаю мира, спокойствия и процветания этим землям!
– Ты так же умна, как и мужественна, дочь моя! Абери рассказал мне о твоей силе, ловкости и мудрости. Единственное, о чем я хочу спросить тебя, дочь моя, это о том, как ты намереваешься поступить с теми пленниками, что остались на корабле?
– Капитана Уолкинсона и его помощника я собираюсь высадить на один из пустынных островов. Это было их желание. А лорда Кондрингтона?… За все его злодеяния его ждет смерть! – Морин сверкнула глазами, и ее лицо в мгновение ока словно окаменело.
– Дочь моя, я правлю этим племенем со дня смерти моего отца и, не солгав, скажу тебе: трудно убивать людей не на поле битвы, даже если они и совершили чудовищное преступление. Не каждому это дано.
– Знаю, о мудрый Наганигабо, но этот человек лишил меня всего: семьи, родины, будущего, счастья! – в сердцах воскликнула Морин. – Я не могу его простить!
– Ты должна его простить, – мягко произнес вождь, – если хочешь, чтобы твоя душа, наконец-то, обрела покой.
– Что? Никогда! – гордо подняв голову, ответила девушка.
– Мой отец говорил мне, а моему отцу рассказывал его отец, что у вас есть некий Бог, которому вы поклоняетесь так же, как мы нашему Курикавери. Вы ходите в каменные дома и просите у Бога защиты и мудрости. Мы тоже так поступаем, за исключением того, что мы молимся прямо здесь, а не в каменном мешке. Но это все неважно: как и где молится человек, как неважно и то, что каждый по-своему называет свое божество: Бог един! Мы зовем его Курикавери, вы…
– Иисус, – подсказала Морин.
– Да, все правильно. Бог вокруг нас: он дает нам жизнь, он ведет, направляет нас, а в конце нашего пути забирает нас к себе. Предоставь Богу решать: достоин этот человек жизни или нет? Пусть свершится Божий суд!
– Я не знаю: душа моя неспокойна, и мне надо подумать над твоими словами, о мудрый Наганигабо, – угрюмо произнесла девушка. – Но в любом случае, спасибо, вождь, за совет!
Глава 33
С первыми лучами солнца Морин покинула гостеприимную индейскую деревню. Несмотря на протесты со стороны вождя, девушка оставила на берегу тех десятерых индейцев, которые все эти долгие месяцы плавания служили ей надежной опорой. Больше всех сокрушался Абери, который искренне привязался к Морин. Попрощавшись с вождем и остальными жителями деревни, вышедшими, как один, провожать корабль, Морин села в ожидавший ее вельбот, и лодка поплыла в сторону корабля, на котором сократившаяся команда с нетерпением ждала ее возвращения. Вельбот был уже в полукабельтове от берега, как с пляжа послышался крик Абери:
– Капитан! Капитан! Возьмите меня с собой! – Затем он обернулся к Наганигабо, с улыбкой смотревшему на молодого воина, и проговорил: – Прости, о великий вождь, но я должен быть там. Кто защитит ее от Найтака?
– Это сделает Черный Ворон, храбрый Абери… Но думаю, и твоя помощь не будет лишней… Ты поступаешь так, как должен поступать настоящий воин, давший клятву несколько лет назад. Но будь до конца верен ей! Иди!
Приободренный этими словами, Абери бросился в море и поплыл следом за удалявшимся вельботом.
Тем временем Морин, услышав раздавшийся со стороны берега крик, приказала гребцам остановить вельбот.
– Что там происходит? – спросила она у сидевшего рядом Эдварда.
– По-моему, к нам кто-то плывет, капитан, – ответил лорд Рочестер, приподнявшись.
– Что ж, подождем, – встревоженно сказала девушка и, тоже встав, стала напряженно всматриваться в лицо подплывавшего человека, пытаясь определить, кто же это. Когда между ним и лодкой осталось всего с десяток ярдов, Морин с облегчением вздохнула – это был Абери, ее верный телохранитель.
– Помогите ему забраться в вельбот! – приказала она матросам, когда индеец подплыл вплотную.
– Абери, милый, – по-дружески обняв его за плечи, сказала Морин, – почему ты покинул свое племя? Там твои друзья, твоя семья.
– Да, капитан, это правда, – грустно ответил он, – но здесь моя жизнь. Не гоните меня, капитан. Я поклялся Наганигабо верно служить вам и никогда не откажусь от своей клятвы!
– Понятно… Обещаю, ты не будешь долго связан этой клятвой, – печально обронила девушка. Помолчав, она добавила: – Вперед! Нас уже ждут на фрегате!
«Что бы это могло значить?» – задумался лорд Рочестер, когда услышал загадочные слова девушки. Он хотел было попросить ее объяснить их тайный смысл, но, подумав, решил отложить этот, скорее всего нелегкий, разговор до более подходящего момента.
Возвращение на фрегат ознаменовалось прочувствованной речью мистера Лоу и радостными, радушными приветствиями всей команды, которая тепло встретила своего капитана. Когда крики смолкли, Морин сердечно поблагодарила всех собравшихся за добрые слова и искренне пожелала всем попутного ветра и сухого пороха. Закончив речь, она уже собиралась уйти в свою каюту, но тут к ней подошел квартирмейстер и спросил:
– Что-то долго ветер не гулял в наших парусах, кэп. Может, пора исправить положение?
– Это вам решать, капитан Лоу, – пожав плечами и внимательно посмотрев на него, спокойно проговорила Морин. – Вы теперь хозяин этого судна, и вам решать его судьбу! С вашего позволения, я еще побуду некоторое время пассажиром на нем… Да, и я прошу вас еще об одном одолжении: разрешите мне пока остаться в моей каюте. Уверяю вас, это ненадолго.
– Как пожелаете, кэп… – растерялся мистер Лоу, не готовый к такому повороту событий.
– Просто «мисс Батлер», капитан, – поправила его девушка и молча покинула палубу.
Дав распоряжение команде об отплытии, новоиспеченный капитан Лоу подошел к лорду Рочестеру.
– Милорд, можно задать вам пару вопросов? – спросил он.
– Да, мистер… простите, капитан Лоу, я слушаю вас.
– Будь я проклят, я ничего не понимаю! – выругался бывший квартирмейстер. – Я хочу спросить вас о капитане… то есть о мисс Батлер. Чтоб меня прибило осколком шпангоута, не поворачивается у меня язык называть ее по-другому…
– Я ничего не знаю, капитан, – честно признался милорд. – Все произошло внезапно. Может быть, имеет смысл спросить у Морин лично? А заодно и узнать, что делать с пленниками? Как вы считаете?
– Разумно говорите, тем более что кормить лишние рты во время плавания накладно.
– Тогда не будем откладывать разговор и прямо сейчас все выясним, – предложил лорд Рочестер и в сопровождении бывшего квартирмейстера направился к каюте Морин.
– Мисс Батлер, вы позволите? – спросил лорд Рочестер из-за двери.
– Да, конечно, входите!
– Капитан… – привычно начал фразу вошедший.
– Я уже говорила вам, капитан Лоу, что сложила свои полномочия капитана и не хочу больше этого повторять.
– Чтоб мои внутренности сожрал Кракен, но… но почему? – воскликнул бывший квартирмейстер.
– Как? Разве вы не помните наш уговор?
– Какой уговор, мисс Батлер? – переспросил тот, наморщив лоб и пытаясь вспомнить, о чем идет речь.
– Вспомните ночь, побег из тюрьмы Порт-Ройала, – подсказала ему девушка. – Мы с вами заключили сделку: я помогаю вам сбежать из тюрьмы и спасаю, тем самым, вашу жизнь, а вы, в свою очередь, помогаете мне восстановить справедливость. Дело сделано: Порт-Ройал, по воле Божьей, разрушен; лорд Кондрингтон находится на этом корабле, которым собирался командовать, в качестве пленника. Фрегат теперь ваш, капитан Лоу. Он принадлежит вам и вашей команде по праву. Я только пассажир и обещаю в самый короткий срок избавить вас от своего присутствия.
– Аа-а… – протянул капитан Лоу. – Я вспомнил. Но, мисс Батлер, дело же еще не завершено! Три пленника ждут своей участи в наших трюмах вот уже почти месяц. Они ваши, мисс. Я не могу решить их судьбу, и, следовательно, не могу пока принять фрегат под свое командование, – сказав это, он усмехнулся и посмотрел хитрыми глазами на лорда Рочестера, надеясь найти поддержку в его лице.
– Действительно, Морин, надо определиться, что делать с этими людьми, – в свою очередь, сказал милорд.
Морин на минуту задумалась. Она обвела собеседников взглядом, пронизывающим насквозь, пытаясь уловить скрытый смысл их настойчивости.
– Хорошо, – наконец, произнесла она. – Я возьму на себя командование кораблем, господа. Но предупреждаю – это только на один день. Не больше!
– Мы ждем ваших приказаний, капитан! – хором ответили стоявшие перед ней мужчины.
– Мистер Лоу! Распорядитесь, чтобы доставили капитана Уолкинсона и его помощника в кают-компанию. Лорда Рочестера и вас, мистер Лоу, я попросила бы присутствовать при нашем разговоре. Жду вас там через пятнадцать минут!
Когда они ушли, Морин подошла к зеркалу и взглянула на себя. На нее смотрело уставшее, изможденное тревогами и болезнью лицо. «Боже мой! Неужели это еще не конец?»
Войдя через пятнадцать минут в кают-компанию, как всегда безупречно одетая, с отсутствием следов каких-либо эмоций на лице, она увидела уже ожидавших ее мистера Лоу и лорда Рочестера. При ее появлении мужчины встали и слегка поклонились.
– Где наши пленники? – поинтересовалась девушка, усаживаясь в кресло.
– Они будут с минуты на минуту, кэп, – ответил квартирмейстер.
Как бы подтверждая верность его высказывания, открылась дверь, и в каюту ввели двух заключенных. Морин взглянула на них, и увиденное неприятно поразило ее. От былого лоска, чопорности и важности не осталось и следа. Несмотря на должный уход, какого требовала для заключенных Морин, их вид был весьма жалок и вызывал сочувствие: всклоченные парики, заросшие бледные лица, грязные атласные панталоны с такими некогда белыми чулками и помятые камзолы. Опустив глаза, Морин горестно вздохнула. Как судьба играет с людьми!
– Господа! – начала она наконец. – Как мы с вами и договаривались, я не стану карать вас за преступления и не лишу жизни. Выполняя условия нашей сделки, я высажу вас на одном из необитаемых островов. Я оставлю вам ружья, порох и провизию на несколько дней, а также смену одежды. Все это может вам пригодиться в дальнейшем.
– Благодарим вас, капитан, – слегка склонил голову капитан Уолкинсон в знак признательности.
– Так как вы не назвали конкретного острова, на котором планируете провести, быть может, остаток своих дней в размышлениях о честности, мужестве и справедливости небесной кары, я сама подобрала вам такое место. Оно лежит неподалеку от большого острова Сомерсет. В тех местах иногда проходят корабли, и если Господь поверит в искренность ваших молитв и убедится, что вы действительно раскаиваетесь в содеянном, то, возможно, он и простит вам ваши прегрешения. Прощайте, господа!
Через два часа заключенные покинули корабль. Морин сдержала свое слово, снабдив их всем необходимым на первое время. Оставшись на песчаном берегу среди полного безлюдья, капитан Уолкинсон и его помощник печальными взглядами проводили удалившийся корабль, проклиная судьбу и свою трусость в тот злополучный день, когда лорд Кондрингтон без судебного разбирательства казнил ни в чем не повинных матросов с «Мэри Клэр», а затем и лорда Батлера. Раскаянье свойственно человеческой душе, но иногда оно наступает слишком поздно.
Оставив двоих пленных на острове спасать собственные души, фрегат «Эвмена», превратившийся за время болезни Морин в белоснежного лебедя, взял курс на юг.
Как только на горизонте скрылись последние очертания береговой линии, Морин приказала привести ей лорда Кондрингтона.
– Мне остаться с вами? – спросил лорд Рочестер, который, опасаясь за душевное состояние Морин, ни на шаг не отходил от нее. – Я не думаю, что вам нужно общаться с ним наедине.
– Благодарю вас, Эдвард, но не стоит волноваться. Это наше с ним личное дело, – сухо произнесла она. – И я должна завершить его сама.
– Хорошо, но знайте, что я буду поблизости… Впрочем, вы и без напоминаний об этом знаете.
– Я знаю, Эдвард, и в очередной раз повторю, что признательна вам за все, – слегка улыбнувшись, ответила девушка, с благодарностью поглядев на Эдварда.
В дверь постучали, и через секунду мистер Лоу вошел в кают-компанию, ведя закованного в цепи лорда Кондрингтона.
– Снимите с него кандалы, мистер Лоу! – приказала девушка и, кивнув в сторону милорда и квартирмейстера, добавила: – Благодарю… Вы свободны, господа!
– Вы уверены, кэп? – удивился мистер Лоу.
– Да, все в порядке.
– Нет, ну конечно, это ваше дело, капитан… Но это отродье может оказаться буйным, – проворчал мистер Лоу, зло поглядев на бывшего вице-адмирала.
– Я бы попросил вас, сударыня, оградить меня от наглости и подобного рода высказываний этого… – лорд Кондрингтон не договорил, а лишь многозначительно взглянул сверху вниз на своего провожатого.
– Мистер Лоу, – не обращая на слова вице-адмирала никакого внимания, ответила Морин, – не волнуйтесь, я справлюсь.
В доказательство этого она положила на стол заряженный пистолет.
– Ну, смотрите сами, кэп, – согласился с доводами капитана мистер Лоу.
Затем он вновь посмотрел на пленника и сквозь зубы процедил:
– Клянусь дьяволом, если с капитана упадет хоть один волосок, я вас, милорд, вздерну на рее, причем с величайшим удовольствием.
– Вам удалось укротить толпу головорезов, – не скрывая своего удивления, проговорил лорд Кондрингтон, когда за квартирмейстером закрылась дверь. – Должен отдать вам должное: я недооценивал вас… Как вам это удалось? Можно полюбопытствовать? Хочу взять на вооружение.
– Вряд ли вам когда-нибудь понадобятся эти знания, лорд Кондрингтон, – ледяным тоном заметила Морин, строго посмотрев ему прямо в глаза.
– Вы не предложите мне сесть? – поинтересовался милорд, внутренне холодея под ее пристальным взглядом. – Где ваши манеры, мисс Батлер? Общаясь с дикарями, вы, по-видимому, тоже превратились в дикарку, не так ли? А, мисс Батлер? Ваш отец был бы очень удручен этим открытием. Он так много сил потратил, чтобы из вас выросла леди, а не дикая кошка!
Морин вспыхнула. Кровь закипела в ее жилах, а сердце бешено заколотилось. Суровый взгляд ее глаз, полыхнувших от ярости зеленым огнем, заставил лорда Кондрингтона вздрогнуть.
– Не смейте упоминать даже имени моего отца! – сквозь зубы процедила она.
Читать бесплатно другие книги:
