Укротители демонов Казаков Дмитрий

— Все, пошли, — сказал Арс, поспешно закидывая собственный мешок на спину.

До площади Изопилия, откуда традиционно отправляются торговые обозы, студенты добрались вовремя.

— Что, явились? — грозно глянул на них хозяин обоза, гном-купец по имени Молоток с Отбитой Ручкой. — Вон там, на восемнадцатой телеге, ваше место!

Древний возница, дремлющий на облучке, покосился на студентов одним глазом.

— Вы там, это, меж мешков укладывайтесь, — гостеприимно сказал он. — Места хватит!

— Спасибо, — ответил вежливый Арс, Рыггантропов злорадно улыбнулся, а Тили-Тили прошипел нечто одобрительное и ловко запрыгнул на телегу.

Мешки, меж которых нашлось место практикантам, оказались набиты чем-то мягким на ощупь и шуршащим при прикосновении. Лежать между ними было одно удовольствие.

— Как думаешь, что там такое в натуре? — спросил Рыггантропов, устраиваясь поудобнее.

— Вот уж не знаю, — ответил Арс. — Ткани, наверное…

Под свист кнутов и громогласные вопли обоз тронулся.

Топча копытами оставленное прямо на земле приношение богам, отвечающим за успешную торговлю, лошади двинулись на право. По сторонам от телег, блестя кольчугами и горделиво выпячивая смазанные жиром бицепсы, скакали наемные охранники. Лица их выглядели профессионально злыми и решительными, а задубевшие в дальних походах пальцы не удалялись от рукоятей верных клинков.

Хотя в городе все это было совершенно ни к чему.

Реку обоз пересек к востоку от острова, на оконечности которого нелепым нагромождением кубов и цилиндров высился мерзкий мэрский дворец. Его строительству город обязан мэру Халлю Прекраснодушному, который срыл весьма практичную крепость, позволявшую главе городской власти всегда чувствовать себя в безопасности, и ценой непомерных трат возвел это страшилище.

Судя по рассказам, зимой там было холодно, летом жарко, а для обороны дворца требовалось пять тысяч солдат, причем хранилища продовольствия на такую прорву народа рассчитаны не были.

Зато главная башня, прозванная Останкинской по причине того, что под ее фундаментом закопали человеческие (или чьи-то еще, кто сейчас разберет) кости, поднималась на высоту почти трехсот метров.

Кваквакцы гордо считали ее самым высоким строением в Лоскутном мире, попросту не замечая превосходящих по высоте сооружений. Попытки указать на ошибочность такого мнения заканчивались поножовщиной, поэтому разочаровывать горожан никто не спешил.

Телега со студентами продребезжала по улице имени Тридцатисемилетия Отрытия Канавы, на которой гордо высилось (точнее, гордо разваливалось) здание городской стражи с вечно открытой дверью. На лавке у кабачка «Потертое ухо» рядком сидели слегка помятые во вчерашней драке со студентами Торопливые. На лице Ргова красовался лиловый, как грозовая туча, «фонарь», Калису кто-то едва не отгрыз ухо.

Сержанты лечили повреждения пивом, обильно принимая его внутрь.

Центр города довольно быстро (по меркам Ква-Ква, разумеется) остался позади, и потянулись окраины, столь же бесконечные, как зубная боль. Одна улица сменяла другую, словно лекции по теории построения заклинаний, и Арс сам не заметил, как уснул.

Проснулся он, когда обоз достиг границы города. Никаких стен тут, естественно, не было. Чтобы обнести Ква-Ква стеной, потребовалось бы разобрать на кирпичи все горные пики Лоскутного мира. Обозначена граница была, тем не менее, предельно четко.

Для этого посреди чистого поля стояли ворота. Без створок, но с караулкой, около которой дремал, опираясь на очень удобную для этой цели алебарду, стражник.

Сверху на воротах было написано, с одной стороны: «Щасливого пути!», а с другой: «Дабро нажаловаться в Ква-Ква!». Для умеющих читать путников надписи являли собой истинную отраду.

При появлении обоза стражник проснулся, вытянулся, выпятив тощую грудь так, что сквозь панцирь из плохонькой жести стало видно ребра.

— Удачно расторговаться! — рявкнул он, отдавая главе обоза честь.

— Чтоб тебя демоны уволокли! — традиционно ответил Молоток с Отбитой Ручкой, и в сторону стража полетел, кувыркаясь, бубль.

Ради которого, собственно говоря, и был затеян весь разговор.

Ворота на мгновение нависли над телегой и тут же остались позади. Арс ощутил, как что-то кольнуло его в сердце, и невольно оглянулся. За спиной, вырисовываясь скопищем крыш в сером тумане, оставался Ква-Ква.

Три года назад молодой китежанин, приехав сюда, думал, что никогда не привыкнет к этому грязному, перенаселенному месту. Теперь же расставание с городом вызывало у него тоску.

— Эх, дороги, пыль да туман, — неожиданно запел Рыггантропов. Бас его гулко плыл над обозом, и все помимо воли прислушивались, — города, тревоги, да пустой карман… — На этом слове Рыггантропов неожиданно закашлялся, резко и отрывисто. — Что-то в горле першит, в натуре, — сказал он удивленно. — Словно дыму наглотался…

Арс и сам ощущал странный дискомфорт. Вокруг простирались луга, поросшие густой травой. Кое-где виднелись небольшие рощицы, ветер нес аромат цветов и свежей травы. Но запахи эти после привычной городской вони казались необычайно сильными и даже неприятными.

Зачесалась на руках кожа. Приглядевшись к ней, Арс с удивлением обнаружил, что на тыльной стороне ладоней и далее на предплечьях все покрылось маленькими красными точками. От почесывания зуд только усиливался, и приходилось терпеть, скрипя зубами и поминая всех богов одновременно.

— Эк вас крутит, — прошамкал очнувшийся от дремоты возница, — сразу видно — городские!

— И что? — хрипя и сипя, точно старые, прохудившиеся меха, спросил Рыггантропов. Беззаботно спавший до сего момента Тили-Тили поднял голову и с интересом прислушался к разговору. С такими ушами, как у него, грех было не прислушаться.

— А то! — важно ответил возница, извлекая из бороды вошь и с легким щелчком прекращая ее бытие. — Для тех, кто в этом городище родился, чистый воздух — хуже яда!

— Так я родился вовсе не там! — возопил Арс, из последних сил сдерживаясь, чтобы не почесаться. Ощущения были такие, точно по всему телу ползают сотни кусачих муравьев. — Я вовсе из Китежа!

— Значит, прожил в Ква-Ква достаточно долго, чтобы к нему привыкнуть! — сбить с толку возницу оказалось сложнее, чем свернуть с выбранного пути носорога.

Арс печально вздохнул. Спорить с последним утверждением было невозможно. Три года уроженец вольного княжества Китежского безвылазно просидел в громадном мегаполисе, летние месяцы посвящая добыванию денег, чтобы потом, в учебный год, не остаться без крова и пищи.

— И долго нам это терпеть? — поинтересовался Рыггантропов. Тили-Тили озабоченно рассматривал ухо, покрывшееся какими-то фиолетовыми пятнами. Похоже было, что йоде тоже приходилось нелегко.

— К завтрему привыкнете, — с безмятежностью человека, который чувствует себя прекрасно, ответствовал возница.

Арс не выдержал и почесался. Место, к которому он прикоснулся, словно охватил огонь. На мгновение зуд прекратился, а потом вернулся с новой силой. Муравьев сменили более крупные собратья.

— Может, магию попробуем? — без особого воодушевления предложил Рыггантропов.

Не удостаивая его ответом, Арс повалился на мешки. Путешествие обещало быть интересным.

К право-востоку от Ква-Ква и налево от Китежа лежит занимающее целый Лоскут море. При хорошей погоде пересечь его — пара пустяков, и неудивительно, что именно море с незапамятных времен было одним из главных торговых путей. По нему плавали и в нем тонули самые разнообразные суда.

В том месте, где Лоскут Ква-Ква острым углом соприкасается с морской гладью, возник порт. Особого названия для него никто выдумывать не стал и разросшийся город именовали просто Порт.

К Порту обоз Молотка с Отбитой Ручкой прибыл вечером второго дня. Радовались лошади, предвкушая день отдыха в темных и душных трюмах, потирали ручонки возчики, представляя пиво, вино и прочие горячительные жидкости. Сладострастно облизывались наемные охранники, намереваясь подраться и посетить веселых девчонок.

Даже дрыхнущие на телеге номер восемнадцать студенты счастливо улыбались. Проклятая аллергия мучила их почти сутки, и только потом отстала. Ночью они спать не могли, и теперь наверстывали упущенное.

Проснулся Арс по причине того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Открыв глаза, Топыряк едва не заорал — над ним склонилась похожая на громадную картофелину голова, глаза у которой были выпучены.

На то, чтобы вспомнить, кто это, понадобилось несколько секунд.

— Чего тебе, Трали-Вали? — спросил Арс, едва заметно морщась.

Вместо ответа маленький йода зашипел, показывая пальцем куда-то вперед.

Арс приподнялся. Дорога вилась по пологим холмам, а чуть дальше исчезала между домов. Составленный из них город был не особенно велик (для обитателей Ква-Ква все города кажутся маленькими), но вовсе не его размеры вызвали удивление Тили-Тили.

Порт удобно разлегся на земле сразу трех Лоскутов. Слева он пересекал резкую границу между травянистыми холмами и песчаной равниной, чья желтая шкура уходила за горизонт. А справа — переползал на территорию, которую пришлось отвоевывать у тайги. Ее темно-зеленая угрюмая стена виднелась чуть дальше к востоку.

А за домами блестело текучее зеркало моря.

— Что, братец, удивлен? — тоном бывалого путешественника спросил Арс. — Я как первый раз увидел, тоже немало поразился!

Обоз, точно громадная змея в нору, втягивался на территорию города, двигаясь к одному из постоялых дворов. Йода изумленно шипел и крутил головой. Для него порт был в новинку.

— Встать! — в затуманенное дремотой сознание Арса ворвался грубый голос. — В смысле, я хотел сказать — просыпайтесь, юноши! В ваши годы много спать вредно!

Голос был смутно знакомым. А когда Топыряк открыл глаза, и выглянул из-под телеги, под которой ночевал, то обнаружился и его хозяин. Молоток с Отбитой Ручкой глядел на студентов нетерпеливо, почти гневно.

— Что тебе нужно, почтенный? — спросил Арс, ощущая, как рядом заворочался во сне Рыггантропов, который всю ночь храпел так, что телега тряслась и скрипела.

— Вылазь, быстро! В смысле, не будешь ли ты любезен побеседовать со мной, — видно было, что гном прикладывает усилия, не давая себе разговаривать в обычной грубой манере. Пусть и студенты, но все же волшебники. Кто их знает — обидятся, и превратят твою голову в тыкву. А то еще и во что похуже!

Арс вылез из-под телеги.

Над Портом занималось утро. Восходящее солнце окрашивало небосклон во все оттенки розового, кувыркались в вышине какие-то пташки, а от конюшни тек аромат свежего утреннего навоза.

— Слушаю тебя, почтенный, — понимая, что именно от него ждут, Арс принял максимально умный вид. — В чем дело?

Гном вздохнул.

— Эта, — сказал он, — твою мать… Ой, извиняюсь! В этом долбанном, прошу прощения…

— Говори, как угодно, — махнул рукой Арс, прекращая муки купца. — Мне все равно.

Молоток с Отбитой Ручкой вздохнул еще раз, но с облегчением.

— Хорошо, ерш твою меть! — пробурчал он, поглядев на студента с некоторым уважением. — Дело в следующем…

Из рассказа почтенного торговца, в котором цветастых ругательств содержалось много больше, чем смысла, Арс понял, что вчера гном имел разговор с <…>ми моряками этого <…>го города. И эти <…>е моряки отказались везти обоз через <…>е море. Сослались они при этом на появившиеся в <…>м море <…>е блуждающие водовороты, избегнуть которых без помощи <…>го опытного мага невозможно.

Закончив сие трагическое повествование, Молоток выжидательно уставился на Арса.

— И что? — спросил тот. — Я тут при чем?

— Ты маг? — недоуменно вопросил гном.

— Как бы да, — осторожно ответил Арс, так и не поняв, к чему клонит купец.

— Тогда ты должен уметь справляться этими, как их, <…>ми водоворотами! — заявил Молоток.

— Хмм, — Топыряк опустил глаза и принялся носком сапога ковырять землю. Студентом овладело смущение. С одной стороны, он на самом деле учится на волшебника, и одолел уже половину курса, так что стыдно отступать перед какими-то там водными вихрями. Но с другой стороны, он никогда не имел дела ни с чем подобным, а вступать в схватку с неведомым — это забота героев легенд, которым не грозит банальная возможность утонуть.

Последний аргумент перевесил.

— Я вынужден отказаться, — высокопарно заявил Арс. — Моя специализация несколько другая…

— Чего? — купец смотрел на собеседника, точно корова на гобелен.

— Ну, если вдруг из-под земли выскочит демон, то я одолею его одной левой, — доступно пояснил Топыряк. Кончики его ушей чуть заалели, но это случилось совершенно случайно. — Ну а эти простые водовороты — с ними справится любой специалист по магии моря!

— Такого нанять больно дорого! — гном свирепо засопел. Как и все его сородичи, он отличался патологической жадностью. — Ладно, поедем через пустыню!

И над телегами, под которыми на манер павших воинов лежали возчики и наемные охранники, пронесся мощный хозяйский голос:

— Вставайте, дармоеды!

Не прошло и получаса, как зевающие возчики впрягли зевающих коней в зева… (э, нет, это уже перебор) телеги, и обоз, кряхтя и скрипя на ходу, заковылял к правой границе города.

— Разве мы не поплывем по морю? — удивленно спросил главный из наемных охранников, сопоставив направление движения с местоположением водной глади.

— Нет, о догадливейший среди держащих меч, — зло прошипел в ответ Молоток с Отбитой Ручкой, — наш путь проляжет через пустыню Капец. Так что пусть твои люди будут готовы!

Пустыня Капец, занимающая целый Лоскут — место малоприятное. Тридцать две тысячи квадратных километров сплошного желтого песка, кое-где перемежаемого зеленью немногочисленных оазисов. Любителям легкой и веселой жизни тут делать нечего.

Народ тут обитает свирепый, гостеприимный и жадный до чужого добра одновременно. Путника, добравшегося до стойбища верблюжьих пастухов, могут радушно принять, накормить, отправить в путь с богатыми дарами, а через пару километров догнать и прирезать, сказав: «Ничэго личного, вах!»

В общем, ехать через пустыню — дело опасное.

Но вопреки жутким рассказам, поначалу Арсу тут даже понравилось. Копыта лошадей со скрипом вязли в песке, но телега все же двигалась вперед, переползая с одного бархана на другой. При некоторой доле воображения можно было представить, что едешь по горам золота.

Сухой воздух полнили пряные ароматы, ветер шершавым горячим языком слизывал с лица пот. На горизонте, где все дрожало от жары, носились небольшие песчаные вихри. От них доносился дикий, режущий слух хохот.

— Шайтаны! — с неприязнью в голосе сказал возница, глядя на них. — Как бы не затеяли с нами поиграть!

Но пока шайтанам хватало своего общества. Один из них подлетел совсем близко к обозу и замер. Внутри бешено крутящегося столба из песка Арс разглядел тонкую и длинную фигуру с непропорционально большой головой.

Сверкнули злобой алые глаза. Зашипел что-то Тили-Тили, и шайтан, точно рыба в воду, ушел в песок. Распался вихрь, с сухим шорохом осыпались потерявшие скорость песчинки.

— Пронесло, — прошептал возчик, осеняя себя каким-то священным знаком.

— Кого? — спросил Рыггантропов, привыкший прямо понимать сказанное.

Ближе к полудню на горизонте возникли стоящие кучкой пальмы. Длинные листья их жирно блестели под солнцем, а зреющие на верхушках плоды походили на сморщенные маленькие огурцы.

В окрестностях оазиса оказалось людно, точнее, головно. Из песка, будто странные овощи, торчали наголо выбритые головы. Солнце отражалось от потных лысин, веки на мученических лицах поднимались, чтобы проводить печальным взглядом тянущийся мимо обоз.

— Чего это они? — спросил Арс, с удивлением глядя на особенно густо «засаженный» головами бархан, похожий на капустную грядку.

— Испытание такое, — усмехнулся возница. — Кто дольше всех в песке продержится, тот получает звание почетного Сайда! В жены ему отдадут самую красивую девушку, подарят лучших верблюдов, и будут ему кланяться. Древний и интересный обычай, однако!

— Чего уж интересного, — пробормотал Рыггантропов. — Типа ни почесаться, ни в туалет сходить.

«Сайды» вместе с оазисом остались позади, а обоз все так же тянулся в правую сторону. На востоке, за неширокой полосой песка, иногда виднелось море. Его волнующаяся, мокрая поверхность невольно напоминала о том, как хочется пить, и Молоток с Отбитой Ручкой намеренно прокладывал путь чуть в стороне от соленых хлябей.

Вечер принес прохладу и некоторое облегчение. Впереди появился еще один оазис. Куда больше первого, и кони, почуявшие воду, при его виде жадно задергали мордами.

Но место около источника оказалось занято. Темными треугольниками торчали кибитки, рядом с ними мрачно жевали что-то надменные, точно мелкие чиновники, верблюды. В их головах ворочались тяжелые верблюжьи мысли. Несколько костров без особого успеха силились разогнать надвигающийся мрак.

Любой, ухитрившийся подобраться близко, из добычи становится гостем. Таков закон пустыни, и нарушивший его проживет исключительно недолгую, хотя и насыщенную событиями жизнь.

— Вай-вай! — навстречу едущему первым Молотку выкатился разряженный в ниспадающий белый балахон колобок. — Дарагие гости! Как приятна!

— Ты кто? — хмуро спросил гном, ненавязчиво взвешивая в руке боевой топор. Наемники рядом с ним положили руки на мечи. Смазанные маслом бицепсы красиво вырисовывались в полумраке.

— Я? Ничтожный шейх Али-уль-ибн-Буль-Буль Абу-Набу-Тру-Бу! — ответил колобок, оказавшийся крошечного роста толстеньким мужичком. — Будь маим гостэм, дарагой!

— Гостем? — недоверчиво поинтересовался Молоток. Купеческая подозрительность боролась в нем с желанием дать отдых людям.

— Да, гостэм! — истово закивал шейх Али-уль-Что-То-Там-с-Чем-То. — Мой гарэм — твой гарэм! Мои вэрблюды — твои вэрблюды! Мой люля-кэбаб — твой люля-кэбаб!

— А что такое этот самый кебаб? — Рыггантропов сладострастно облизнулся.

— Блюдо из моченой верблюжатины, сдобренной присыпкой из панцирей пустынных скорпионов! — ответил возница. — Из моченой в прямом смысле. Ее выдерживают в моче бешеного белого шакала три дня! Это придает ей весьма пикантный вкус!

Рыггантропов издал рыгающий звук, Арс ощутил, что его затошнило. Только Тили-Тили слушал с интересом, хотя никто не мог поручиться, что он понимает хотя бы единое слово.

— А гарем, — уже без всяких вопросов продолжил рассказывать возница, — это сборище жен этого толстого типа. Их у него не меньше дюжины! Живут в особом шатре и всю жизнь ходят в мешках на голове!

— Типа зачем? — изумился Рыггантропов, при упоминании «жен» оживившийся.

— А чтобы никто, кроме мужа, их не увидел! — пояснил дед. — Их охраняют огромные евнухи.

— А это кто?

— Мда, — возница смутился. — Как бы объяснить. Мужики, у которых отрезан главный мужской орган…

Над телегой воцарилось напряженное молчание. Тили-Тили тихо шипел во мраке.

— Это рука, что ли? — предположил Рыггантропов после некоторого размышления.

Возница только рукой махнул.

— Ладно, — сдался тем временем гном, — распрягайте! Телеги в круг и охрану выставить. Лошадей поите по очереди!

Вопреки разумным и ясным приказам в обозе тут же воцарился хаос.

— Вот так всегда! — вздохнул Молоток, и поминая «мать» и <…>е мозги возчиков, принялся с помощью плетки и воплей наводить порядок.

Шейх взирал на него с восхищением.

— Вах! — шептал он. — Такой малэнький и такой горластый! Из эго чэрэпа получится отличная чаша!

Глава 2

На второй день пустыня уже не казалась Арсу такой привлекательной, а на третий и вовсе обрыдла. Барханы тянулись во все стороны одинаково скучные, точно речи зануды, солнце палило, не уставая. Воды не хватало, а та, что была, в первую очередь предназначалась коням.

— Лошадки нас, если чего, вытащат, — говорил, слыша жалобы, Молоток с Отбитой Ручкой. — Они должны быть сильными. А вот если сдохнут кое-какие человеки, то мы ничего особенного на этом не потеряем…

И многозначительно косился при этом в сторону студентов.

Нелюдь бородатая.

Нарушено тоскливое путешествие оказалось самым неожиданным образом. Ближе к закату третьего дня, когда маленькое солнце Лоскутного мира висело почти над самым горизонтом, со всех сторон донеслись дикие крики: «Алля! Илля!»

Показавшиеся из-за барханов всадники в черных просторных накидках мчались на обоз, ретиво размахивая саблями, и намерения их были самые решительные.

— Это они… осасины, — многозначительно сказал возница, сползая куда-то под телегу. — Да прячьтесь же, остолопы!

— Осы с осины? — недоуменно спросил Арс, падая на горячий песок. Рядом брякнулся ошалело моргающий Рыггантропов. Тили-Тили, которого никто не озаботился разбудить, продолжал сопеть среди мешков.

— Не, осасины! — сердито ответил возница, пытаясь, судя по всему, закопаться в бархан, подобно ящерице. — Которые на всех нападают и всех убивают! Их еще называют вахабитлы…

— Так битлы — это вроде такие лохматые, — неожиданно возразил Рыггантропов. — Которые бренчат на этих… на лютнях…

Занимательная дискуссия об искусстве была прервана вонзившейся в телегу стрелой. Войдя в дерево, она дрожала некоторое время, как разочарованный комар, которому не удалось утолить кровавую жажду.

Наемная охрана обоза, надо отдать ей должное, не растерялась.

— Руби их! — кровожадно выкрикнул Молоток с Отбитой Ручкой, спрыгнул с лошади и укрылся под одной из телег.

Понять логику прижимистого гнома было легко. Он заплатил другим, чтобы они дрались за него, вот пусть они и машут мечами. А бесплатно сражаться — нет уж, дудки, поищите дураков в другом месте!

Взбугрились блестящие от масла бицепсы, сверкнули на солнце длинные мечи…

И тут оказалось, что осасины или вахабитлы сражаться умеют куда лучше, чем расфуфыренные наемники, а масло на бицепсах так же мало помогает в схватке, как копье из соломинки.

Один из стражей обоза, попавший под удар, с громким хеканьем приземлился (точнее, припесочился) около той телеги, где укрывался Арс со товарищи. На падшем взгремели доспехи…

От шума проснулся Тили-Тили. Не обнаружив рядом друзей, он встревоженно зашипел и свесился с телеги.

— Кошмар, — сказал возница, созерцая висящую вверх тормашками голову йоды с торчащими в стороны мохнатыми ушами, — не думал, что приятель у вас такой страхолюдный…

— Чего смотришь? — сказал Тили-Тили Арс. — Лезь быстрее сюда!

Глаза Трали-Вали, похожие на большие лесные орехи, стали еще больше, он удивленно присвистнул и принялся оглядываться.

— Чего смотришь? Разбойники напали! Осасины! — встревоженно выкрикнул Арс.

Но маленький йода вместо того, чтобы укрыться в безопасном месте, неожиданно воинственно зашипел, точно кот, встретивший соперника около обиталища любимой кошки. В руке его сам собой нарисовался толстый и короткий посох, и Тили-Тили ринулся в битву.

— Стой! Куда! — выкрикнул Арс, и зажмурился, не желая видеть, как его бессловесный однокашник падет с разрубленной вахабитлским мечом головой.

— Ух, ничего себе! — выдохнул рядом Рыггантропов. — Молодец…

— Да, силен, — уважительно протянул возница. — Справа заходи, справа… Так его!

Судя по этим восклицаниям, погибать йода не спешил.

Арс открыл глаза.

На поле боя происходило нечто невероятное. Тили-Тили маленьким вихрем носился между всадниками, и те, точно кегли, вылетали из седел. Сабли не могли достать верткого йоду, а те, которые могли, со стуком наталкивались на короткий толстый посох, которым Трали-Вали размахивал с такой скоростью, что сам превратился в какое-то смазанное пятно.

— Теперь понятно, почему он в драках никогда не участвовал, — сказал Рыггантропов, — а я его еще подначивал…

На лице двоечника отразился мыслительный процесс. Мозги с ним не справлялись, и им приходилось помогать: двигались брови, шевелились уши, кривились губы…

— И больше, пожалуй, не буду! — результат умственной деятельности оказался вполне пристойным. Его не устыдился бы никто из величайших мудрецов Лоскутного мира.

Йода тем временем продолжал свирепствовать. Уцелевшие наемники сбились в кучку, понимая, что их помощь тут без надобности (скорее всего, ушлые вояки, просто не хотели случайно попасть под меч… то есть под посох). Вахабитлы один за другим бросались в атаку, крича что-то гортанно-гордое, и падали на песок. Тили-Тили был неумолим, точно лавина.

Со звучным «Блямс!» предводитель осасинов покинул седло и словно морская звезда, распростерся на бархане.

Тили-Тили остановился и завертел головой. Врагов больше видно не было (по крайней мере, шевелящихся) и йода, прошипев нечто торжественное, неторопливо зашагал к однокашникам.

— И ничего себе! — Молоток с Отбитой Ручкой героически выбрался из-под телеги и воззрился в спину Тили-Тили. — И это студент? И это будущий маг? Да он стоит вас всех вместе взятых, дармоеды <…>ые!

Последняя фраза относилась к наемникам, которые стыдливо сгрудились поодаль. Масло на их бицепсах слегка пообтерлось, и походили вояки на сторожевых псов, из-под носа у которых шелудивый котенок выкрал любимую кость.

Гном мрачно плюнул. Плевок испарился не долетев до земли, но это владельца обоза не смутило.

— Эй, вы! — заорал он, надсаживая глотку. — Вылезайте из-под телег, быстро! Хватит валяться! Мы отправляемся!

— Боевые искусства Шао-Блиня, — сказал возница, опасливо глядя на приближающегося Тили-Тили. — Вот как это называется.

— Какого такого блиня? — не понял Арс.

— Есть где-то в горах такое тайное место — Шао-Блинь! Там готовят этих… великих воинов. Правда, я всегда думал, что людей.

Сообщив эту сомнительную информацию, возница резво выбрался из-под телеги. Студентам ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Вот и все! — сказал Арс и прочувствованно шмыгнул носом. — Родина!

С вершины бархана, через который с тяжким скрипом только что перевалила телега номер восемнадцать, стала видна граница Лоскута, точнее — его угол, где сходились вместе четыре куска Лоскутного мира.

Желтый песок обрывался резко, на той границе, что положили ему боги, и дальше на право уходила степь. Колыхались под ветром стебли ковыля и торчала на горизонте одинокая кибитка.

На восток расположилось море. Волны с шумом набегали на песчаный берег, облизывая его сотнями мокрых языков.

А между морем и степью, соприкасаясь с пустыней углами, втиснулся довольно густой лес. Стволы стояли сплошной стеной, через которую с трудом протиснулась бы и белка.

Для торговых обозов оказалась проложена просека. Телеги одна за другой медленно втягивались под сень деревьев, окунаясь в густой лиственный запах.

— Сколько деревьев, в натуре, — почесывая могучий затылок, доходящий у него почти до бровей, проговорил Рыггантропов. — В жизни не думал, что их бывает так много…

Йода, явно соглашаясь, удивленно шипел и впечатляюще шевелил мохнатыми ушами.

К Тили-Тили после нападения осасинов все стали относить с опаской и уважением. Сам Молоток с Отбитой Ручкой слащаво улыбался ему, напоминая бородатого кота, опившегося валерьянки. Наемники стыдливо старались не показываться на глаза, а возница все норовил подложить под спину «Великому Воину Шао-Блиня» самые мягкие мешки.

Йода, который большую часть пути спал, реагировал на это стоически. Похоже было, он просто не очень понимал, что происходит.

— Такой лес с помощью магии выращен вдоль всей восточной границы, — горделиво, словно он сам высаживал каждое деревце, сообщил Арс, — для защиты от кочевников!

— И что, помогает? — полюбопытствовал Рыггантропов.

— Ну, не очень, — смутился Топыряк. — Еще крепости есть…

Лесная полоса оказалась не столь широка. Дорога вынырнула из нее, чтобы упереться в мощные стены деревянной крепости. Кое-где их украшали деревянные же башни, а внутри укреплений торчало нечто непонятное, но тоже деревянное.

— Город Задрипанск, — тоном аукциониста, объявляющего очередной лот, сообщил Арс. Голос его дрожал от радости.

С деревянных стен на обоз лениво глядели воины в островерхих шлемах, а около городских ворот паслось немаленькое стало коров. Уступать дорогу они не желали. В результате поисков на пригорке был обнаружен беззаботно дрыхнущий пастух в одежде, состоящей, на первый взгляд, из одних дырок.

Он оказался безжалостно разбужен, и после длительных переговоров, которые со стороны пастуха ограничивались фразами типа «Ну и че?», «Ага» и «А вы хто?» стадо было, наконец, отодвинуто в сторону.

— Вот она, родина! — сказал Арс проникновенно, когда телега номер восемнадцать, проехав между двумя бревенчатыми башнями, оказалась внутри городских стен.

— Дома у вас какие-то странные. Что, нельзя было нормально построить? — хмыкнул Рыггантропов, оглядываясь.

Избы, составляющие основной элемент пейзажа, все до одной выглядели покосившимися. Даже храм непонятно какому божеству, возносящийся к небу пятью куполами, опасно кренился в сторону, точно перебравший сапожник.

— Это черта национального характера! — поспешно пояснил Арс. — У нас все так делают, через пень-колоду. Ну, кривовато, в смысле…

Постоялый двор тоже оказался кривым. Причем все его стены клонились в разные стороны. Как такое было возможно — оставалось непонятным, но Топыряк и тут нашел оправдание, сказав, что «умом наш Китеж не понять, аршином общим не измерить!»

Рыггантропов не знал, что такое аршин, и поэтому спорить не стал. Хотя определенные сомнения относительно душевного покоя товарища в крепкой, точно чугун, голове двоечника зашевелились.

Укрепились они после того, как Арс, спрыгнув с телеги, бухнулся на колени и принялся остервенело целовать землю, попадая точно в отпечаток конского копыта.

— О Родина! — патетически вопил он при этом. — Я вернулся к тебе!

Тили-Тили выпучил глаза и нервно задергал ушами.

— Ты чего? — поинтересовался Рыггантропов.

— Каждый китежанин — патриот! — заявил Арс, поднимаясь с колен. На штанах его остались пятна неприятного бурого цвета. — Огонь любви к Родине горит в наших сердцах и не тухнет даже на чужбине!

— А, ну-ну, — буркнул Рыггантропов, надеясь, что целованием земли все и ограничится.

Увы, его надеждам не суждено было сбыться. Арс, как любой китежанин, вернувшийся на родную землю после длительного отсутствия, намерен был отметить возвращение.

Вообще, традиция «отмечать» укоренилась на этом кусочке Лоскутного мира ужасающе давно. Отмечать можно было что угодно, от наступления нового года до удачной охоты. Почти любая встреча двух совершеннолетних обитателей Китежа мужского пола начиналась со следующего диалога:

— Ну что, отметим это дело?

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»