Укротители демонов Казаков Дмитрий
— Отметим!
Причем «это дело» являлось понятием совершенно метафизическим, понять, что же это такое, не могли мудрейшие из мудрецов. Собирающиеся отмечать удалялись в ближайшее заведение, где продавали горячительные напитки, и спустя час их можно было уже не искать.
Результат поисков все равно никого бы не устроил.
— Ну что, пойдем в кабак, отметим? — сказал Арс в лучших традициях разгульной родины. — Я угощаю!
Сладкое слово «халява» способно превратить трезвенника в алчного пьяницу, а выдержанного скромника — в жадного хапугу, от деяний которого придут в ужас даже ростовщики. Но особенно много значит оно в жизни студента, для которого возможность выпить или поесть на дармовщинку иногда вопрос жизни или смерти.
— Пойдем, — поспешно согласился Рыггантропов, даже не задумываясь, откуда у однокашника, никогда не бывшего особенно богатым, взялись деньги. — А что такое кабак?
— Увидишь. Тили-Тили, идем с нами. Там будет весело, тебе понравится!
Йода покрутил головой, но все же засеменил вслед за высокорослыми спутниками. Уши его стояли толчком, а глаза шныряли из стороны в сторону, собирая впечатления.
Кабак оказался стоящим на отшибе одноэтажным строением (кривым, как и все прочие). Над крыльцом висела вывеска с изображением громадной кружки, а двери оказались гостеприимно распахнуты.
На лавочке около кабака грелись на солнышке несколько тощих, точно сушеная рыба, типов. Носы их были сизыми, глаза — мутными, а исходящая из щербатых ртов волна перегара заставляла падать на лету даже мух. Всю землю вокруг забулдыг покрывали мушиные трупики.
— Голь кабацкая, — сказал Арс с таким умилением, словно увидел близких родственников. — Эй, мужики, подымайтесь! Сегодня я наливаю!
Представители голи зашевелились, на их лицах появились одинаковые заискивающие улыбки.
— Глядь, парни, — просипел один из них, — их волшебническое достоинство, а понимает! Наш человек, наш!
Все происходящее Рыггантропову очень не нравилось. В силу небольшого объема мозга он не был склонен к наблюдению и сравнению, но не заметить произошедшую с Топыряком перемену смог бы разве что глухой и слепой пень, гниющий в глубинах безлюдного (и безэльфьего) леса.
Всегда спокойный и выдержанный Арс неожиданно превратился в бесшабашного гуляку. Словно вольный воздух родины ударил ему в голову и самым банальным образом «сорвал крышу».
В кабак Арс вступил во главе небольшой, но все же процессии. Слева выступал Рыггантропов, справа семенил почти невидимый Тили-Тили. В арьергарде тащилась кабацкая голь.
Внутри оказалось пусто и скучно. Кабатчик, дремавший у стойки, выпучил глаза и поспешно выпрямился.
— А подать сюда ведро зелена вина! — голосом громким и повелительным, какого от него никто в университете никогда не слышал, приказал Арс.
— А уважаемый, — заюлил кабатчик, — имеет возможность заплатить?
— Ты сомневаешься в слове мага? — Арс величественно сверкнул глазами. — Или жаждешь быть обращенным в таракана?
Голяки дружно хмыкнули.
— Нет, нет, что вы, — кабатчик поспешно заулыбался. Он прекрасно понимал, что ссориться с магом — себе дороже, даже если этот маг еще мальчишка. — Я пошутил. Сей секунд!
Рыггантропов недоуменно моргнул, когда на стойке появилось самое настоящее ведро. Вместо ожидаемой зелени оно было полно какой-то прозрачной жидкости, по виду напоминающей обычную воду.
К ведру прилагались деревянные чарки в количестве десяти штук и блюдо с солеными огурцами.
— И это мы будем пить? — спросил Рыггантропов.
— А как же, — ответил Арс, ловко зачерпывая чаркой прямо из ведра. — Я, правда, думаю, что одного не хватит, придется еще брать… Гуляем!
Дрожащие в предвкушении голяки шустро наполнили собственные чарки. Рыггантропов последовал их примеру — от жидкости в ведре шел сильный спиртовой дух, изгонявший сомнения в ее водянистости. Тили-Тили, когда ему предложили чарку, зашипел было, заплевался.
— Ты меня уважаешь? — грозно надвинулся на него Арс. — Тогда пей!
Йода сдался.
— Ну, за возвращение! — возгласил Топыряк тост, чарки соприкоснулись с деревянным стуком.
Арс ловко опрокинул в себя посудину и тут же захрустел огурцом.
— Пей! — приободрил он замешкавшегося Рыггантропова. — Это тебе не пиво, тут цедить не надо…
Рыггантропов вылил зелено вино в глотку и едва не заорал. Гортань обожгло, из глаз полились слезы. Спасло его только то, что обжигающая жидкость мгновенно провалилась в утробу. Там стало тепло.
— Кстати, — Арс неожиданно решил представить собутыльников друг другу, — это вот Рыггантропов. Это Тили-Тили, но вы можете звать его Трали-Вали… А вас как звать?
Имен голяков Рыггантропов не расслышал, все приходил в себя после первой чарки. А самый тощий из новых знакомых, отличающийся хриплым голосом, уже вновь тянулся к ведру:
— Дык, эта! Между первой и второй… За знакомство выпить надо!
— Надо, — согласился Арс. — Наливай!
— За знакомство! — чарки вновь столкнулись.
Далее гулянка пошла по нарастающей. Свалившегося после третьего тоста Тили-Тили голяки заботливо подняли (сомлел, болезный!) и уложили на лавку в углу (пущай отдыхает!).
Голова Рыггантропова звенела. Тщетно пытаясь сфокусировать взгляд, он смотрел, как кабак наполняется народом. Откуда ни возьмись, появились музыканты с дудками и гуслями, зазвучала задорная мелодия.
Гуляки, кряхтя и прихлопывая, ринулись в пляс.
— Волшебники гуляют! — донесся с улицы задорный крик. — Всем наливают! Айда, братва!
— Как ты расплатишься? — со скрежетанием в голове собрав последние остатки здравого смысла, спросил Рыггантропов у Арса, когда на стойке появилось второе ведерко.
Набившийся в кабак народ встретил его одобрительным гулом.
— Завтра разберемся, — ответил Топыряк с пьяной уверенностью. — А еще сдается мне, что платить вовсе не придется!
Высказывание это повергло Рыггантропова в глубокий ступор. Он без всякого сопротивления позволил влить в себя еще две чарки водки, после чего почувствовал вдруг величайшую усталость. Руки отказывались подниматься, ноги — шевелиться, а веки сами собой опускались.
— Эх, — сказал Арс, глядя на сползающего с лавки двоечника, — слабоват ты оказался!
Впрочем он тут же забыл об однокашнике. В дверь лезли скоморохи, вломился бородатый и волосатый мужик, ведущий на цепи медведя, настолько похожего на хозяина, что различить их можно было только по алой рубахе.
В центре зала танцевали, в одном из углов дрались. На пол сыпалось крошево, не так давно бывшее зубами, на стену летели кровавые сопли. Короче говоря, происходило обычное китежское «отмечание».
Чарка следовала за чаркой, закуска в кабаке быстро кончилась, и гулякам приходилось занюхивать зелено вино подобранной с пола хлебной корочкой. Она передавалась из рук в руки, как величайшая ценность, и когда один святотатец попытался ее проглотить, тут же получил в глаз и был пинками изгнан из заведения.
Арс пил, не пропуская, и после того, как на стойку было выставлено третье ведро, его вдруг пробило на болтливость.
— Да! — громко крикнул он, взобравшись на табурет. — Вот пьете вы все за мой счет, и даже не знаете, кто я такой!
— З-знаем, — просипел кто-то из-под стола, — хор… хороший человек!
— Нет, не знаете! — Арс не обратил на родившуюся в низах реплику никакого внимания. — А ведь я — волшебник!
Он горделиво выпятил грудь, на правой стороне которой мантию украшало вышитое изображение коровы, жующей пергаментный свиток. Движение оказалось слишком резким, и оратор едва не сверзился с четырехногой «трибуны».
— Уч-учился в самом Магическом Университете! — восстановив равновесие, продолжил Арс мысль. — В великом городе Ква-Ква! Я… я могу… все, что угодно! Могу заколдовать всех напрочь! Демонов заклинаю одним пальцем… сотнями!
Предаваясь хвастливым излияниям, Арс мотал башкой. И взгляд его, соответственно, также мотался по помещению. На пути ему встречались в основном раскрасневшиеся, веселые рожи, без всякой мысли в осоловелых глазах.
И только одно лицо выбивалось из этого ряда.
Оно частично пряталось за двумя закопченными круглыми стекляшками, а снизу к нему зачем-то была приставлена накладная рыжая борода. Мгновение Арс поразмышлял над этим феноменом, но мысль слишком быстро удрала, не желая находиться в пропитанных алкоголем мозгах.
— Да, сотнями! — подтвердил Арс, забыв о собственном беспокойстве, и о том, кто его вызвал. — Я — повелитель демонов… Вот обидит меня кто-нибудь, а я возьму да и вызову демона… Что? Тогда от вас только обглоданные скелеты и останутся…
Странный человек с закопченными стеклышками, которые держались на лице благодаря продетой за уши проволоке, тем временем никуда не делся. Он не пил, внимательно слушал хвастливые речи волшебника и даже записывал их на маленьком листке пергамента.
И борода у него, кстати, была самая настоящая, но удачно замаскированная под накладную.
Изменить внешность с помощью круглых стеклышек человеку велела Партия, и она же приказала следить за всем странным и необычным в Задрипанске. Волшебник же, во всю глотку кричащий о своей власти над демонами, был вещью очень странной и донельзя необычной.
Кто знает, может быть Партия найдет способ заставить его послужить делу Революции?
Из кабака трезвый, как его стеклышки, человек с бородой удалился только после того, как Арс, заморившись от выпитого, заснул на полу в обнимку с медведем.
Выйдя на улицу, пламенный борец Революции спешно направился куда-то в сторону окраин. Сделать это было нетрудно, в Задрипанске окраины находились практически везде. Можно было даже сказать, что город состоял из сплошных окраин.
Не пройдя и десятка шагов, он зацепился ногой за кочку и с воплем брякнулся наземь. Неудивительно, ведь темные стеклышки на глазах — не лучшая деталь туалета для того, кто пытается пройти по неосвещенной улице темной ночью.
Выругавшись, бородатый революционер снял их и спрятал в карман. После этого его путь проходил без всяких приключений, пока не закончился около неприметного кривого домика у правых ворот города.
Калитка оказалась заперта, но хозяина темных стеклышек это не смутило. Отбарабанив по ее деревянной поверхности замысловатую дробь, он принялся ждать.
— Хто? — после скрипа произнес сонный голос.
— Что значит, кто? — возмутился невидимый во мраке бородач. — Ты что, не слышал условного стука?
— Стук-то я слышал, — зевнув, отозвались от дома, — вот только сквозь сон не разобрал, условный он или нет…
Бородач издал сдавленное сипение, которое обычно производит проколотая велосипедная шина.
— Я повторю! — почти выплюнул он и принялся колотить по калитке.
— Вроде он это, условный, — неуверенно сказали от дома. Похоже, его обитатель в вечернее время соображал плохо, если же он соображал так всегда, то окружающим оставалось надеяться только на его выдающиеся человеческие качества.
— И где отзыв? — стоящий у калитки был готов лопнуть от ярости.
— А, да! — обитатель кривого дома понизил голос. — Со Знаменем Революции к Победе Социализма!
— Воистину к Победе! Вот так-то лучше, — бородач нетерпеливо подергал калитку. — Открывай быстрее!
Парочка проникнутых революционным рвением китежан скрылась в недрах дома, но пребывание их там оказалось недолгим. Спустя десять минут они вновь объявились на крыльце.
— И не забудь, лично в руки товарищу Перцу, — говорил, судя по голосу, обладатель стеклышек.
— Кому? А да, это же революционный псевдоним, я забыл…
Третьим в небольшой компании стал выведенный из конюшни конь. Он фырканьем возражал против ночной поездки, всячески намекал, что приличные люди, да и животные, в это время спят. Увы, слушать его никто не стал. И совершенно зря.
Непонятливый хозяин дома вскочил в седло, сверху раздался его приглушенный голос:
— Партия с нами!
— С нами! — ответил бородач, после чего ему осталось только вслушиваться в удаляющийся топот копыт.
Городские ворота в ночное время должны быть все время закрыты. Но это в теории. На практике охраняющие их стражники не прочь время от времени открыть створки, чтобы проверить, не затаился ли за ними враг. А если при этом наружу выскочит кто-то из горожан, а в карманах стражи станет чуть больше денег, это ведь родному городу никак не повредит?
Родной город может спать спокойно.
Убедившись, что гонец благополучно выехал из Задрипанска, бородач довольно хмыкнул. Огладив бороду, он огляделся и ловко ввинтился в ночную тьму, в которой и пропал.
Стольный город Китеж немногим отличается от меньших городков, расположенных в том же Лоскуте. Главное отличие заключается в размерах. Окраины Китежа занимают пространство, на котором вполне разместились бы три Задрипанска, а заблудиться в их узких, кривых переулках, больше напоминающих канавы с грязью, куда проще, чем в глухом лесу.
Дома тут, как и положено, кривые, с покосившимися стенами и непонятно как держащимися на них крышами. Но под некоторыми из этих убогих строений прячутся мощные, выложенные кирпичом подполы. В таких хорошо хранить картошку, свеклу и прочую репу.
А также проводить революционные заседания.
— Товагищи! Мы получили чрезвычайное, агхиважное сообщение! — говорил усевшийся на мешок с неопознанными овощами человек, известный под революционным псевдонимом «товарищ Огурец».
— Что за сообщение? — мрак в углу подпола, куда не доставал свет укрепленной на перевернутом ящике свечки, зашевелился, превратившись в плотную фигуру, единственным видимым атрибутом которой были роскошные, пышные усы.
Революционер, носящий псевдоним «товарищ Металл», не любил, чтобы его видели.
— Агхиважное! — повторил товарищ Огурец, по лысине которого, начинающейся от шеи и заканчивающейся у переносицы, ползли взволнованные блики. — Шанс, о котогом так долго говогили мы, наконец пгедставился Геволюции!
— Всех убьем! Всех! — сидящий на полу чернобородый человек в маскировочного цвета (серой с бурыми пятнами) одежде кровожадно оскалился и выхватил откуда-то громадный кинжал. — Зарежем!
— Не надо суетиться, товарищ Усама, — остановил его еще один революционер, высокий и тощий, точно копье. Бородка клинышком делала его похожим на Дон Кихота, только вот не было у рыцаря печального образа такого ледянистого, холодного взгляда.
Когда его обладатель двигался, слышался негромкий металлический скрежет.
— Не надо суетиться, — повторил холодноглазый, — выслушаем сначала, что нам скажут! Что за шанс?
— Агхиуникальнейший! — товарищ Огурец взглядом, в котором горело торжество, обвел собравшихся. — В пгеделы нашего Лоскута вступил великий волшебник!
— И что? — не понял товарищ Усама, ковырявший кинжалом в ухе. Оттуда доносился такой скрежет, словно ушная раковина была полна цемента.
— Великий волшебник! Повелитель демонов! — выпалил товарищ Огурец. — Котогый может вызывать их и повелевать ими!
— Это… хорошо, — неторопливо, как всегда, проговорил товарищ Металл. — Если получится использовать такого мага в интересах Революции…
— То мы всех зарежем! — воскликнул Усама, вынимая кинжал из уха.
— Резать будет… некого, — вздохнул товарищ Металл. — Демоны сделают всю работу за нас. Осталось только… похитить этого мага. Но это не проблема. Ведь так… товарищ Феликс?
Формально главным революционером считался товарищ Огурец, но все время остающийся в тени (в самом прямом смысле!) Металл принимал большую часть действительно важных решений.
— Мои люди будут готовы завтра, — бесстрастно отозвался обладатель холодного взгляда, и его искусственные суставы, за которые Феликса именовали Железным, чуть слышно скрипнули. — Дайте мне только описание этого самого волшебника.
— Почему похищение доверили не мне? — обидчиво воскликнул Усама. — Я возражаю!
— Твои люди очень хогошо умеют убивать, — пояснил товарищ Огурец, ехидненько ухмыляясь. — А маг нам нужен живым!
Чернобородый не нашел, чего возразить, и только мрачно засопел, словно простуженный носорог.
— Ну все, товагищи! Гасходимся! — хлопнул в ладоши главный революционер. — Но сначала споем Партийную Песню…
Проходи кто в этот момент мимо неприметной халупы на самой окраине Китежа, то до его слуха донеслись бы исходящие из-под земли заунывные звуки. Прохожий, убоявшись призраков, кинулся бы наутек, и правильно поступил бы. Поскольку звуки складывались в слова, куда более страшные, чем все призраки, вместе взятые: «… разрушим до основанья, а затем! — тянули мужские голоса, больше привыкшие отдавать команды и выкрикивать лозунги. — Мы наш, мы новый мир построим! Кто был ничем, тот станет всем!»
Китеж не выпихнулся из-за горизонта, подобно тому же Ква-Ква, колышущееся облако смога над которым видно за много километров. Просто поля с пасущимися буренками, перелески и рощи из белоствольных берез неожиданно расступились, открыв вид на стольный град.
Выглядел он немногим величественнее Задрипанска. Россыпь домиков (все, как один, покосившиеся, словно пьяные). Над ними — бревенчатая стена с соответствующими башнями, а еще выше — раскоряченный силуэт княжеского терема.
— Скоро прибудем! — бодрым голосом сказал Арс, приставляя ко лбу ладонь. — Отметим это дело!
Тили-Тили в ужасе зашипел и сделал попытку зарыться в мешки.
— Отмечать? — дрогнувшим голосом проговорил Рыггантропов, впервые в жизни ощущая что-то, напоминающее страх. До встречи с китежскими обычаями, такими как «отмечание», «попойка» и «похмелье», он вовсе не был знаком с подобным чувством. — А без этого никак нельзя обойтись?
— То есть как? — с детской искренностью удивился Арс. — Ты что, меня не уважаешь? Тебе что, в прошлый раз не понравилось?
— Э, — Рыггантропов задумался. После отмечания в кабаке Задрипанска он проснулся на полу, со страшной головной болью и тошнотой. Тупо хлопая глазами смотрел на то, как хозяин заведения, вместо того, чтобы потребовать денег, униженно благодарит Могучего Волшебника за визит, просит заходить еще и наливает «на опохмел».
Рыггантропов тогда пить отказался, о чем позже пожалел, глядя на свежего, точно огурчик, Топыряка. Сам же двоечник смог нормально двигаться, не испытывая слабости и дрожания конечностей, только к вечеру, а окончательно пришел в себя сегодняшним утром.
— Не то, чтобы совсем не понравилось, — могучим напряжением имеющихся в наличии двух с половиной извилин удалось придумать уклончивый ответ. — Ты лучше вон у Трали-Вали спроси!
— А чего его спрашивать? — махнул рукой Арс. — Все равно я в его шипении ничего не понимаю!
Обоз будничным образом въехал в пределы Китежа, и за последней телегой, на которой восседали студенты, увязалась парочка одинаковых, точно близнецы, типов. Они были в длинных одеяниях из темной кожи, на голове обоих красовались черные шляпы, а лица скрывали круглые закопченные стеклышки.
— Кто это? — спросил Рыггантропов, показывая на их обладателей, которые крадучись бежали вдоль заборов.
— А я почем знаю? — оглянувшись, ответил Арс. — Мало ли у нас в Китеже юродивых?
Кто такие юродивые, Рыггантропов не знал. Но спрашивать не стал — вдруг еще дураком посчитают.
— Ну, отец, прощай, не поминай лихом, — сказал Арс вознице, когда обоз свернул в сторону рынка. — Дальше нам не по пути!
— Прощайте и вы, робяты, — степенно ответил возница, глянул на Тили-Тили и добавил: — и ты, воин Шао-Блиня.
Йода церемонно поклонился.
Хлюпающая колесами по грязи телега укатилась, а Топыряк решительно зашагал по городским улицам. За ним тяжело топал Рыггантропов, сбоку семенил Тили-Тили, который словно скользил по грязи.
Замыкали процессию двое юродивых. Они почти ползли за студентами, и всякий раз, когда один из преследуемых оборачивался, замирали, стараясь изо всех сил сделаться невидимыми.
Княжеский терем, согласно местным традициям, тоже оказался сложен из бревен, и для его возведения пришлось, похоже, вырубить небольшой лес. Ограждающий терем забор был невысок, курица перепрыгнет, а ворота — и вовсе распахнуты.
У них скучали двое дюжих молодцев в кольчугах.
Рыггантропов всю жизнь считал себя крупным парнем, но рядом с этими гигантами, железа на которых было больше, чем в иной кузне, он неожиданно ощутил себя маленьким и слабым.
— Куды? — пророкотал один из молодцев, поднимая ладонь размером с лопату. Потом вдруг пригляделся и ахнул: — Арс, ты?
— Я, — ответил Топыряк, улыбаясь совершенно по-идиотски. — Отец тут?
— А где ему еще быть? — узнав своего, здоровяки разительным образом переменились, из грозных гигантов превратившись в добродушных увальней. Голубые глаза их лучились радостью, круглые физиономии с красными, точно нарисованными щеками улыбались. — У казарм он. Молодняк муштрует…
— Ты куда нас привел? — сердито прошептал Рыггантропов, когда студенты оказались внутри ограды. В силу криминальной наследственности он подозрительно относился ко всякого рода стражникам.
— Это терем князя нашего, — ответил Арс несколько недоуменно, — Владимира Красна Рожица. Батька мой сотник в его дружине.
Тили-Тили вертел головой так, что казалось, она вот-вот отвалится.
Внутри ограды оказался обычный грязный двор. На крыльце терема скучали еще двое мордоворотов в кольчугах, но Арс туда не пошел. Он свернул куда-то вбок, заходя огромному строению во фланг.
Туда, откуда доносились выкрики, молодецкое пыхтение и еще какой-то стук.
Источник этих странных звуков обнаружился за первым же углом.
На прямоугольной площадке, огражденной висящими на столбах канатами, полуголые молодые люди в изрядном остервенении колотили друг друга деревянными мечами, дрались на кулаках или же боролись. Аромат ядреного пота, исходящий от них, посрамил бы и табун жеребцов.
У ближней стороны площадки осанистый дружинник с черными, частично поседевшими волосами распекал воина помоложе, на лице которого расплывался свежий синячище.
— Чему я тебя учил, дубина? — сурово рычал осанистый. — Как надлежит обращаться к младшим по званию?
— Гей еси, добры молодцы…
— Какой «гей»? Кому понравится, что его геем называют? — осанистый размахнулся и врезал провинившемуся по роже, добавив синяк на другой половине лица. Для симметрии, должно быть. — Гой еси, добры молодцы! Понял, дубина?
— Так тошно… то есть, так точно!
— Вот, уже лучше, — осанистый повернулся, и взгляд его упал на Арса. — О, сынок! Привет!
— Здорово, батька! — ответил Арс, и тут же получил лапищей по плечу так, что едва удержался на ногах. — Вот, на практику приехал…
— Это хорошо! — лицо сотника, лишь чуть более морщинистое и грубое, чем у сына, осветилось радостью. — Отметим! А это кто с тобой?
При слове «отметим» внутренности Рыггантропова скрутило судорогой, а йода нервно вздрогнул.
— Это мои однокашники, — ответил Арс. — Тот, что побольше — Рыггантропов. А поменьше — Тили-Тили, но ты его можешь звать Трали-Вали.
— А меня величают Ворс, — сотник радушно улыбнулся. Впечатление слегка подпортили передние зубы, оставленные, похоже, на княжьей службе. — Я тут вроде дядьки, свежепринятых воинов натаскиваю. Они у меня курс молодого богатыря проходят… Хорошо еще, иногда кто из старших дружинников заходит, помогает. Алеша Жрецович или Бобрыня Пейсахович…
— Это знаменитые герои, — пояснил однокашникам Арс.
— Ладно, — сотник бросил озабоченный взгляд в сторону подопечных. — Подождите пока вон там, на лавке. А я через полчаса освобожусь и пойдем до хаты…
Глава 3
Указанная лавка оказалась редкостно хлипким сооружением. Если бы не стена, на которую она опиралась, то лавка развалилась бы уже лет пятнадцать назад.
Вес тощих задниц Арса и Тили-Тили (вопрос наличия задниц у народа йода серьезным образом не изучался ни одним из специалистов, в первую очередь из-за затрудненного доступа к самому объекту изучения, но учитывая схожее в общем с человеком телесное строение, можно предполагать, что задница у йода есть) она еще как-то выдержала, но когда к доскам прикоснулось мощное седалище Рыггантропова, то издала предупредительный скрип. На человеческий язык его можно было перевести следующим образом: «Вам самим же будет хуже!»
Рыггантропов, мрачно вздохнув, уселся прямо на землю.
На огороженной канатами площадке тем временем происходило много интересного. Повинуясь суровым окрикам Топыряка-старшего, молодые богатыри оставили деревянные мечи и взялись за палицы, каждая из которых даже на вид весила не меньше пуда.
— О, эта наша народная забава! — оживленно заявил Арс. — Смотрите внимательно.
По мнению Рыггантропова смотреть было особенно не на что. Голых женщин или кровавого мордобоя не предвиделось, и он собрался даже вздремнуть. Но зрелище неожиданно оказалось интересным.
Выстроившись в ряд, богатыри принялись швырять неподъемные палицы вверх, да так резво, что те взлетали выше верхушки самой высокой башни терема. И что самое ужасающее — воины ухитрялись потом ловить свои снаряды!
С такой легкостью, словно хватали перо, а не несущуюся к земле со страшной скоростью тяжеленную деревяшку.
Тили-Тили смотрел не отрываясь, и мордочка его выражала наивысшую степень восхищения, какую только могла.
Ворс Топыряк бегал вдоль ряда, что-то советовал и подсказывал, а потом вдруг замер и низко поклонился, обратившись в сторону бокового крыльца. Вслед за сотником принялись кланяться и другие дружинники.
На крыльце стоял человек настолько могучий, что тролль показался бы рядом с ним узкоплечим дистрофиком. Вероятно, ему часто приходилось поворачиваться боком, ибо в обычные двери могучая грудь просто не пролезла бы. Голова здоровяка выглядела как пивной котел, черные волосы волной падали на плечи, из-под нечесанного чуба блестели ярко-синие глаза.
— Это сам Илья! — прошептал Арс почти восхищенно. — Величайший богатырь земли китежской!
Забытая в полете булава обрушилась на голову застывшему в поклоне хозяину. Раздалось громкое «Крак!», и деревяшка, способная дробить камни, развалилась на три части. Дружинник даже не покачнулся.
— Эх, молодежь, — прогудел Илья таким низким голосом, что его можно было принять за рык пробуждающегося вулкана. — Ничего не умеют. Дай-ка я тряхну стариной…
Он сошел с крыльца, ступеньки под ним гнулись и трещали, а когда шагал по земле, то в ней оставались глубокие вмятины — следы громадных, подкованных сапог, в каждый из которых поместилось бы по три нормальных ноги.
Топыряк-старший, разогнув спину, подал богатырю самую тяжелую булаву, оголовье которой было оковано железом.
— Добро, — проворчал тот, и резко дернул рукой. Булава взмыла в воздух и… исчезла.
— Теперь ловите, — сказав так, Илья развернулся и ушел.
Рыггантропов щурился, пытаясь разглядеть умчавшуюся ввысь деревяшку. Видно ничего не было, только коршун, до сего момента широким кругами ходивший в поднебесье, в панике дернулся в сторону.
А потом сверху донесся свист.
— Атас! — рявкнул Ворс Топыряк. — Ложись! Воздух! — Все же муштровал он своих подопечных не зря. Те брызнули в стороны еще до того, как было сказано слово «ложись». Попадали наземь, прикрывая ручищами буйные головы.
— Ого! — только и смог сказать Арс, когда нечто вытянутое с ревом ударило в землю, расплескав ее, точно воду.
— Ничего себе, — глаза Рыггантропова стали размером чуть ли не с тарелки.
Шипение Тили-Тили ни в каком переводе не нуждалось. Молодые богатыри, повскакав на ноги, столпились вокруг дыры. Все, как по команде, чесали затылки.
— Да, — сказал кто-то из них уныло, — он-то бросил и ушел, а нам завтра выкапывать… Опять до полудня провозимся!
— Разговорчики! — прикрикнул на подопечных Топыряк-старший.
— Опять Илья баловался? — новый голос звучал негромко, но к нему почему-то хотелось прислушиваться.
Спустившийся с крыльца мужчина был невысок и одет точно так же, как и прочие дружинники. Но те следили за ним глазами так, словно на землю явился сам Бубера, божество счастья и богатства.
Единственной особой приметой вновь появившегося было необычайно красное лицо.
— Ну что, развлечемся борьбой? — предложил он.
— Вне всякого сомнения, — кивнул, выйдя из охватившего его на несколько мгновений столбняка, Ворс Топыряк. — Вихляй, выходи!
Могучий дружинник, объемом могущий поспорить с печью, выдвинулся из рядов. На лице его, совершенно детском, читалось смущение.
— Будешь поддаваться — ноги тебе вырву! — по-доброму улыбнувшись, пообешал сотник.
Неприметный человек с красным лицом терпеливо ждал.
Когда противники сошлись, то Рыггантропов не поставил бы на него и старого башмака. Вихляй выглядел выше, сильнее, а движениях его сквозила ленивая грация, что бывает иногда у откормленных, наглых котов.
Рыггантропов не успел додумать эту очень длинную для себя мысль, как краснолицый незнакомец ловким движением швырнул Вихляя наземь, а сам брякнулся сверху. Через несколько мгновений дружинник ревел белугой и колотил рукой оземь, требуя прекращения поединка…
— Слабоват, — сказал краснолицый, поднимаясь и небрежно отряхиваясь. — Есть еще?
— Кто это? — на всякий случай шепотом спросил Рыггантропов, наклонившись к самому уху Арса.
— Князь, — ответил тот еще тише. — Сам Владимир Владимирович Красна Рожица! Он с молодости борьбу любит. Когда наследником был, то инкогнито на турнирах выступал…
Но слух у правителя Китежа, похоже, был такой, что ему позавидовал бы и ушастый заяц. Припечатав к земле очередного противника, он окинул студентов подозрительным взглядом.
— Это кто такие?
— Мой сын сотоварищи, — почтительно ответил Топыряк-старший. — Обучаются в Магическом Университете. Прибыли сюда на практику…
Читать бесплатно другие книги:
