500 великих загадок истории Николаев Николай

Мятежник эпохи застоя

В ноябре 1975 г. по городу Рига поползли слухи: экипаж «Сторожевого», одного из военных кораблей, участвовавших в морском параде, вышел из повиновения Балтийского флота и пытался выйти в открытое море. Говорили, что на выходе из Рижского залива корабль был обстрелян и задержан. При этом против «бунтовщиков» применили авиацию… Но в этой истории еще рано ставить точку.

Для участия в морском параде, приуроченном к 7 Ноября, в Ригу из Балтийска прибыл «гвоздь программы» – ракетоносец ВПК «Сторожевой», недавно возвратившийся из длительного плавания с заходом на Кубу. Душой экипажа, по общему признанию, был капитан

3-го ранга Валерий Михайлович Саблин – недавний строевой морской офицер, после окончания военно-политической академии ставший заместителем командира БПК по политчасти. На корабле под его руководством созрел заговор. В планы заговорщиков входило перевести корабль в Кронштадт, а оттуда – в Ленинград, чтобы там добиться у властей выступить по телевидению с программой «по исправлению ошибок, допущенных руководством страны». Саблин искренне полагал, что горстка людей сможет поднять страну на новую революцию…

Решение на выступление было принято после того, как весь штатный боекомплект к своему мощному вооружению (за исключением стрелкового оружия для экипажа) «Сторожевой» еще до парада сдал на хранение на береговые склады. Заговорщики надеялись, что мирный характер выступления удержит силы флота от применения оружия. Но ошиблись.

Вечером 8 ноября на «Сторожевом», стоявшем в парадном строю боевых кораблей в устье Даугавы, по внутрикорабельной связи был объявлен «Большой сбор». Матросы и старшины выстроились на палубе, к ним обратился Саблин с призывом выступить против тогдашнего режима. Большинство членов экипажа БПК поддержали Саблина. Чтобы исключить сопротивление командира корабля Потульного и части офицеров, их изолировали во внутренних помещениях. Однако офицер-механик – нештатный секретарь комитета ВЛКСМ Фирсов – сумел незаметно, по швартовым, переправиться на соседний корабль «сигнализировать командованию» о начавшемся выступлении моряков… Об этом пошли доклады по инстанции. А ночью 9 ноября «Сторожевой» начал движение на выход из устья Даугавы в Рижский залив с расчетом следовать потом в Кронштадт. При этом сопровождавшие его поднятые по тревоге пограничные катера, получившие разъяснение с мятежного корабля о его мирных намерениях, не стали применять против него оружие. Его применили летчики, за что впоследствии получили боевые ордена: их бомбы и пушечные снаряды, ложившиеся по курсу корабля и по корме, повредили рулевое устройство и частично – бортовую обшивку. К этому времени Саблин, управлявший им с мостика, был ранен Потульным, вступившим в командование и застопорившим ход.

К «Сторожевому» подошли корабли. На его борт высадились десантники. Из вахтенных журналов всех балтийских кораблей, участвовавших в подавлении «бунта», «особисты» вырвали страницы, датированные 8–9 ноября…

В Москве тем временем началось следствие. При этом судьба Саблина была уже фактически предрешена. Ибо все высказались за инкриминирование ему статьи 64 УК («измена Родине»), которая в подобных случаях предусматривала смертную казнь с конфискацией имущества. Сразу же после оглашения Саблину смертного приговора 13 июля 1976 г. к нему, пытавшемуся что-то сказать еще судьям и присутствовавшим, подскочили охранники, заломили руки назад, надели наручники, заклеили рот черным пластырем и выволокли из зала.

3 августа, скоропалительно отклонив его прошение о помиловании, Саблина расстреляли. Его родители вскоре умерли, не выдержав страшного известия. А вдова, сын и два брата сполна хлебнули всего, что полагалось родным «изменника Родины»…

В 1994 г. коллегия Верховного суда Российской Федерации под давлением общественности пересмотрела «дело Саблина», заменив ему статью «измена Родине» на статьи о воинских преступлениях! В результате Саблин был посмертно приговорен к 10 годам тюремного заключения, а помогавший ему матрос А. Шеин – к пяти годам (вместо восьми, которые он полностью отсидел). Так что вопрос о полной реабилитации Саблина сегодня не стоит.

По материалам О. Бар-Бирюкова, капитана 2-го ранга в отставке

Пожар в гостинице «Россия»

В тот день, 25 февраля 1977 г., в 21 ч 23–24 мин на пульте противопожарной группы гостиницы «Россия» вдруг вспыхнули сигнальные лампочки и зазвучали звонки о пожаре. Вся стойка засветилась практически одновременно: пожар был явно нелокальным. Приемные приборы показывали: северный корпус и высотная пристройка заполнены огнем и дымом.

Тут же последовало подтверждение: диспетчер ППГ Сухова получила сообщение от старшего инструктора Тихоновой о задымлении на 13-м этаже. «Товарищ Сухова, – будет записано позднее в заключении пожарнотехнической экспертизы, – по прямому телефону вызвала 47-ю военно-пожарную часть».

За ту же самую минуту на «01» поступило сразу 50 звонков как из самой гостиницы, так и с улицы. Последнее означало, что в течение одной минуты дым и пламя так разрослись ввысь и вширь по всему корпусу и высотной пристройке, что привлекли внимание прохожих. Такой фантастической скорости распространения никто никогда не видел.

Гостиница «Россия»

К «России» мгновенно выехал боевой пожарный расчет из 81 человека во главе с младшим лейтенантом Алексеем Букановым. В их распоряжении было 14 пожарных машин, в том числе 3 автоцистерны и 5 автонасосов. Но автолестница была у пожарных одна и доставала только до седьмого этажа… Оценив масштабы увиденного, Алексей Буканов на свой страх и риск принял беспрецедентное по тем временам решение: объявил высший ранг пожара, по которому к гостинице «Россия» должны были подтянуться не только дополнительные отряды и техника, но и высшее руководство.

Из окон северного блока с фасада и со двора выбивались языки пламени и клубы дыма. Люди просили о помощи, некоторые пытались спуститься по связанным простыням и шторам. «Наиболее интенсивное горение, – указано в отчете пожарных, – происходило на 5,11 и 12-м этажах здания».

В «России» имелось более 3 тыс. огнетушителей. Сотрудники гостиницы пытались их использовать, но безуспешно. Пожар разрастался. Образовалась огромная температура, при которой бетон кое-где разламывался до арматуры. Прогорали металлические двери, ведущие в служебные помещения. К счастью, гостиница была оборудована внутренним водопроводом со множеством пожарных кранов, которые были приведены в действие. Использовался наружный кольцевой водопровод. Воду пожарные подавали даже с Москвы-реки, где были установлены 3 насоса.

К 10 ч. вечера на пожаре были сосредоточены уже 56 пожарных автомашин. Спасательные работы производились по автолестницам, которые собрали со всей Москвы. Но, увы, их было только 8, и они были несовершенны. Для тушения пожарные использовали воду и пену, которая подавалась по 59 стволам. Но этого было явно недостаточно.

– Нужно было отсечь Западный и Восточный блок, чтобы огонь не распространился по всему периметру гостиницы, – рассказывает бывший офицер оперативного штаба пожаротушения, ныне полковник запаса Василий Лященко. – Пожарные продвигались от торцевых лестничных клеток каждого этажа, с правого и левого угла, к центру. Вскрывали двери, чтобы спасти людей. Ликвидировали водой и пеной очаги и продвигались дальше. Казалось бы, вот, прошли на своем этаже, загасили. Как вдруг сзади опять вырывается огонь!

Прибывший в 22.05 начальник УПО Мосгорисполкома генерал Иван Антонов поднял по тревоге весь личный состав пожарного гарнизона. К месту трагедии стали поступать машины и автолестницы из Московской области…

При пожаре в гостинице «Россия» было спасено и эвакуировано, по официальным данным, более 1 тыс. человек. Многих пожарные спасли действительно чудом. Ведь автолестницы доставали только до 7-го этажа. Так вот, от 7 до 22-го этажа пожарные протянули своеобразную «лестницу», используя штурмовки с крюками. Эта «лестниц жизни» спасла 43 человека! Однако 42 человека, в том числе 12 женщин (по спискам, поступившим в морги Склифосовского и 2-го мединститута), – погибли.

…Первую очередь лучшей гостиницы СССР во что бы то ни стало хотели сдать в 1967 г. – к 50-летию Октября. И хотя (во многом из-за неуступчивости пожарных) строительство затянулось дольше намеченного срока, спешка сделала свое дело: гостиница была сдана с массой нарушений.

Комплексная пожарно-техническая экспертиза, основанием для проведения которой явилось постановление следователя по особо важным делам Генпрокуратуры СССР, разбиралась очень тщательно. 24 доктора и кандидата наук, ведущие эксперты страны поставили перед собой 22 вопроса. Среди них не было только одного; о преднамеренных действиях. То есть о поджоге или теракте в гостинице «Россия». Такого тогда не могло быть, как говорится, по определению.

Василий Алексеевич Лященко (награжден за ликвидацию пожара в «России» медалью «За боевые заслуги»): «Для меня этот пожар – загадка. В гостинице в каждом номере были люди, дежурные по этажам – как они могли не уловить в течение столь длительного времени никаких признаков пожара или задымления? А если уловили, то почему не позвонили по “01” – ведь в каждом номере был телефон? Наконец, почему столько времени не реагировали пожарные извещатели, которыми был напичкан весь северный блок? Тут ведь “человеческий фактор” как бы ни при чем. И вдруг датчики срабатывают одновременно, по всему корпусу! Должен был быть мощный тепловой импульс».

Владимир Викторович Зайцев (награжден за «Россию» медалью «За отвагу на пожаре»): «Весь мой многолетний опыт тушения пожаров заставляет исключить все версии, кроме одной, – поджог».

Если прав Владимир Зайцев, то кто же осуществил крупнейший в СССР теракт? Узнаем ли мы это когда-нибудь? При том, что и гостиницы-то этой уже нет…

Штурм дворца Амина

Созданное в 1974 г. элитное антитеррористическое подразделение «Альфа» целых 17 лет было сверхсекретным подразделением КГБ, каждый боец которого имел свои «маскировочные» легенды. Никто из них не был обозначен как сотрудник КГБ. Все числились либо работниками ДОСААФ, либо военкоматов, либо иных близких к военным структур.

На этот «сверхсекретный» период в истории «Альфы» и выпала одна из самых крутых и по сей день вызывающих массу вопросов и живой интерес операций группы – штурм дворца афганского руководителя Хафизулы Амина 27 декабря 1979 г. под кодовым названием «Шторм 333». Именно с этой акции и началась 9-летняя афганская война, и именно альфовцы открыли скорбный список погибших в Афганистане.

Руины «дворца Амина»

21 декабря 1979 г. капитану Карпухину, дежурившему в тот день по подразделению, позвонил начальник Седьмого управления КГБ СССР и объявил: «Срочный сбор для всей группы». Через час все офицеры группы собрались в комнате для инструктажей. Им объяснили: предстоит срочная серьезная командировка. Куда и с какой целью, не сказали. Домашним приказано было объяснить, что едут на учения в Ярославль и вернутся через неделю.

22 декабря 1979 г. с аэродрома «Чкаловский» летели с двумя посадками: в Актюбинске и в Ташкенте, где явился представитель КГБ Узбекистана и сообщил: «Вы летите в Афганистан, где вам предстоит выполнить серьезное боевое задание». Какое именно, он так и не сказал.

Приземлялись ночью на высокогорном аэродроме Баграм, который наши военные захватили заранее. Садились вслепую на полосу без освещения и опознавательных знаков, без всякого диспетчерского наведения.

23 декабря 1979 г. утром за «гостями» приехали посольские автобусы. Бойцов покормили обедом, но долго цивилизацией не баловали. Через несколько часов всех снова загрузили в автобусы и повезли в казармы, которые находились в 600 м от дворца Амина. Здесь спецназовцы КГБ впервые встретились с армейским спецназом, сотрудниками подразделения «Зенит». Именно «Зениту» предстояло через несколько дней пойти на штурм дворца.

Афганцы не дураки, в наших академиях учились, поэтому место для дворца выбрали по-стратегически мудро. Располагался он на высоком крутом холме. Все подступы к нему заминированы. По бокам дворца – два батальона охраны. Между позициями батальонов и дворцом по три вкопанных танка. Плюс 200 национальных гвардейцев-телохранителей, казармы которых располагались прямо во дворце. Сам дворец тоже был настоящей крепостью, способной выдержать удар артиллерии.

25 декабря 1979 г. меня вызвал Дроздов, приказал взять еще несколько ребят из группы и поехать в Кабул привезти спрятавшееся там на дачах будущее правительство Афганистана. Всех благополучно доставили в часть и посадили в подвал типа колодца. Спустили им еду на веревочке и оставили дожидаться своего звездного часа.

Главный же виновник всей заварухи Амин даже и не подозревал, какую ему готовят «подлянку». Он был в эйфории от того, что ему удалось добиться его главной цели последнего времени – уговорить правительство СССР ввести советские войска в Афганистан.

Итак, операция «Шторм 333» назначена на 19.30 27 декабря. Сигналом к ее началу должен послужить взрыв так называемого колодца связи – центрального узла секретной связи с важнейшими гражданскими и военными объектами Афганистана.

На штурм мы пошли семью экипажами БМП. Я командовал третьей машиной. Как только наша БМП оказалась в поле зрения охраны дворца, она стала поливать по нам из всех видов оружия сразу, словно из шланга.

Наконец десантировались у главного входа. Тут уже лежал один из наших товарищей: правая рука оторвана, болтается на жилах. Рядом стонал другой: «Мужики, мне грудь обожгло». Мы оттащили в сторону раненых. Пытались зачистить первый этаж. Гранаты сыплются сверху, словно огурцы. Наши зенитки, знай себе, палят по дворцу, по своим. Сигнал «отбой» до них не дошел. Буквально каждый метр брали приступом. Гвардейцы Амина сопротивлялись отчаянно. Мы своих в темноте узнавали по паролю «Миша-Яша» и по… мату. По ходу дела перевязывали друг друга, делали обезболивающие уколы и… продвигались вперед.

Амин метался по второму этажу в адидасовских трусах и майке, держа в высоко поднятых руках, словно гранаты, флаконы капельниц с физраствором. Тут послышался детский плач – откуда-то из боковой комнаты шел, размазывая слезы, его 5-летний сынишка. Увидев отца, бросился к нему, обхватил за ноги. Амин прижал его к себе, и они вдвоем присели у стены. Шел беспрерывный огонь, несколько пуль угодили в Амина. Кто именно убил главу Афганистана, так и осталось неизвестным.

Бой продолжался 43 мин. Внезапно стрельба прекратилась. Командир «Зенита» доложил по рации руководству, что дворец взят и задача выполнена.

После боя посчитали потери. В нашей группе погибло два человека, в «Зените» – три. Ранены были почти все.

Родина в благодарность спешно зарыла тела своих погибших героев, не позволив даже на гранитной плите выбить слова о месте гибели, назначила мизерную пенсию по инвалидности и… забыла, сделав вид, что ничего и никого не знает. Ведь целых 10 лет советские руководители упорно отрицали свою причастность к этой акции. Твердили, что она, мол, была проведена руками «здоровых» сил народно-демократической партии Афганистана.

Материал М. Соловиченко

Убийство на «Ждановской»

27 декабря 1980 г. Неприметный такой поселок Пехорка, расположенный неподалеку от трассы, ведущей в аэропорт Быково. Возле него был обнаружен окровавленный, полузамерзший человек. Пострадавшим оказался майор КГБ СССР Вячеслав Астафьев. Помощь врачей опоздала, майор Астафьев умер, не приходя в сознание.

Удалось установить, что на станции метро «Ждановская» Астафьева задержал наряд милиции, после чего он исчез. Следствие предположило с большой долей вероятности, что к его смерти имеют непосредственное отношение сотрудники милиции.

В тот декабрьский вечер судьба-злодейка свела офицера КГБ с постовым нарядом милиции в составе Лобова, Панова, Емешева, Лозы, Самойлова и возглавляющего наряд старшего инспектора Масохина. На службу 26 декабря постовые станции «Ждановская» заступили в 16.00. Было скучновато. Купили вина, отобрали закуску у пьяного пенсионера, еще у троих любителей спиртного забрали деньги, так что до встречи с Астафьевым милиционеры «разминались» не один раз. За выпивкой посылали часто.

Впрочем, для них подобное ведение службы, по всей видимости, давно вошло в привычку.

В комнате милиции Астафьева по всей форме обыскали. Тот, правда, сам предлагал показать содержимое карманов, но отказался отдать служебное удостоверение. Реакция распоясавшихся правоохранителей была мгновенной – на задержанного посыпались удары. Били методично, со знанием дела, привычно.

После избиения единственный трезвый среди постовых Самойлов позвонил ответственному дежурному и сообщил о задержании Астафьева. Последовала команда: или отпустить его, или действовать по инструкции – вызвать представителя КГБ. Решили отпустить. Но на свободе Астафьев пробыл недолго. Испугавшись, что майор доложит об их незаконных действиях руководству, Лобов предложил Панову убить комитетчика.

Постовой ГАИ видел набитую до отказа «Волгу», которая свернула в сторону Быкова.

Теперь не выдержал Масохин. Да, была «Волга», и приезжал на ней начальник 5-го отделения Баринов.

Вечером 26 декабря болевший Баринов позвонил дежурному по отделению. Узнав о ситуации, он вызвал служебную машину и помчался на «Ждановскую». Осмотрев Астафьева, все понял. Выгнал всех из помещения, оставил только Масохина, Лобова и Панова. Довольно быстро было принято решение. Срочно инсценировать ограбление. Все сделали очень быстро. По приезде на место тело вытащили из машины, разбросали вокруг одежду. Тут выяснилось, что он еще жив! И Баринов приказывает добить беспомощного человека.

На диване в квартире Лобова нашли предметы одежды, которые опознали родственники убитого.

Летом 1982 г. судебная коллегия Московского городского суда рассмотрела дело об убийстве Астафьева. Баринов, Лобов, Панов и Масохин были приговорены к смертной казни, остальные – к длительным срокам лишения свободы. Несколько позже различными судами Москвы были осуждены за тяжкие преступления и их укрытие свыше 80 работников милиции.

Материал А. Аркадьева

Воздушная трагедия Тихоокеанского флота

В феврале 1981 г. в авиационной катастрофе погибли руководители Тихоокеанского флота (ТОФ) – 17 высших офицеров. Бдительная цензура сделала все, чтобы информация об этой трагедии не попала в прессу.

На борту транспортного самолета Ту-104 находились командующий флотом адмирал Эдуард Спиридонов, командующий авиацией флота генерал-лейтенант Георгий Павлов, 17 адмиралов и генералов из числа руководителей ТОФ, другие пассажиры – вместе с экипажем более 50 человек. Самолет разбился 7 февраля 1981 г., через несколько секунд после взлета с военного аэродрома города Пушкина, что под Ленинградом. Эта трагедия считается одной из самых тяжелых в отечественной авиации.

В тот день в Ленинграде закончилось совещание руководящего состава Военно-морского флота, на котором главком ВМФ адмирал Горшков подвел итоги прошедшего года.

На этом совещании тихоокеанцев признали лучшими по всем показателям боевой учебы. С хорошим настроением военно-морские руководители стали собираться домой. Пользуясь случаем, старались прихватить из центра то, что в те годы было дефицитом. Кто-то раздобыл дефицитную бумагу разных форматов (тонна-полторы), кто-то выбил запас карт (еще полтонны), кому-то удалось достать служебную аппаратуру и т. д. В итоге самолет оказался существенно перегруженным.

Положение усугубило то, что радостные пассажиры и экипаж не проконтролировали расположение груза внутри фюзеляжа самолета. Комиссия установила, что центровка общей массы оказалась за установленными пределами – ближе к хвосту. Это ухудшило аэродинамику (устойчивость) самолета, что не ощутимо на земле, но проявляется сразу после отрыва шасси от бетонки. Последней ошибкой было то, что экипаж начал взлет на несколько сот метров раньше, чем это следовало делать. Командир экипажа – опытный первоклассный летчик, летавший именно на этом самолете более 10 лет, стал выполнять взлет по входившей тогда в моду зарубежной «экологической» методике – как можно круче набор, чтобы быстро увести от земли гром ревущих двигателей. В результате самолет оказался, как говорят пилоты, «подорван» на меньшей (чем нужно было для перегруженного лайнера) длине разбега и на меньшей скорости.

Последним фактором, опрокинувшим и самолет, и судьбы членов экипажа и пассажиров, стал сильный встречно-боковой ветер. Зная о нем и предполагая парировать снос, летчики дали элероны вправо – на ветер. И именно туда, вправо, повалился многотонный лайнер.

Расследование катастрофы Ту-104 длилось несколько недель и проходило в напряженных спорах между представителями КБ Туполева, бывшего командования ВМФ и МО, летчиков-испытателей. «Стрелочником», однако, был назначен командир авиационной дивизии полковник Яковлев, базирующийся на Дальнем Востоке. В работе совещания он не принимал участие и в момент беды находился за десятки тысяч километров от места события. Но самолет Ту-104 входил в отряд управления этой дивизии, и этого оказалось достаточно, чтобы московские начальники свалили на него всю вину.

Чудесное спасение Ларисы Савицкой

Из хроники происшествий: 24 августа 1981 г. около Завитинска (район Благовещенска), СССР, пассажирский самолет Ан-24 столкнулся в воздухе с военным самолетом Ту-16. Погиб 31 человек. Одна пассажирка чудом спаслась. Это была Савицкая Лариса Владимировна, 1961 г. рождения.

О том, что происходило на борту, или, точнее, в обломках падавшего на тайгу Ан-24, рассказала сама Лариса. Они только-только поженились – студентка педагогического института Благовещенска Лариса Андреева и студент медицинского вуза Володя Савицкий. Ей – 20, ему – 19. А тут сразу сессия, практика. Лишь в августе им удалось поехать в свадебное путешествие. В салоне стюардесса попросила пройти их вперед. Но Лариса почему-то захотела пересесть. И они с Володей прошли в хвост самолета. Лариса села в левом ряду у иллюминатора и сразу заснула, Володя – рядом.

«Я проснулась от удара. В салоне сплошные крики. Вой. Сразу посмотрела на Володю. Лицо – все в крови. Поняла, что его уже нет. И мне вдруг все стало безразлично. И никакого страха, никаких эмоций. И это меня тоже спасло. Самолет падал, меня бросило из кресла через Володю, очнулась я на полу в проходе. Видимо, от удара об пол сломала, как потом выяснилось, правую руку. Но самого удара я не помню. И тут я вспомнила сцену из фильма, который недавно смотрела с Володей, – “Чудеса еще случаются”. Как девушка спаслась в разбившемся самолете – она падала в джунгли, в кресле. И я стала думать о спасении. Придвинулась к свободному креслу у иллюминатора. Вцепилась в подлокотники и со всей силой пыталась отталкиваться руками и ногами от пола и сиденья. Меня никто такому не учил, откуда это взялось, я не знаю. Но, как потом выяснилось, я делала правильно… Что происходило с самолетом, толком не видела. В иллюминаторе проносились облака, потом их закрыл сплошной туман, оглушал вой ветра. Самолет не загорелся. Вдруг в иллюминаторе зеленая вспышка. Тайга! Я вся напряглась, собралась. Обломки самолета падали около 8 минут… Жуткий удар, страшная боль в каждой клеточке тела…»

Удар смягчила березовая роща, и столкновение с землей не оказалось смертельным для Ларисы. «Очнулась в кресле, удержалась как-то в нем, через пять часов, – продолжала свой рассказ Лариса. – Уже был вечер. Часы “Чайка” с позолоченным браслетом, которые Володя купил мне во Владивостоке, продолжали ходить. Постепенно приходила в себя. Не открывая глаз, негромко спросила: “Есть кто живой?” Только комары гудят…Пошел дождь, в тайге в августе уже холодно – градусов восемь. А я в вязаном платье и плаще. Промокла насквозь. Болят спина, грудь. Но я потом встала, осмотрелась. Поняла, что оказалась в таежной глуши. Очень захотелось пить. Недалеко от обломков нашла старую, заросшую травой колею лесовозов, попила из лужи. И опять – в кресло. Сна не было – только какая-то внутренняя пустота. И желание умереть. Но что тогда, подумалось, скажет мама?.. Утром и днем дождь не прекращался. Нашла кусок обшивки самолета и приделала к креслу крышу, накрыла себя чехлами с кресел, чтобы не терять тепло. На голову натянула полиэтиленовый пакет от комаров.

Есть ничего не могла, даже ягоды – зубы были разбиты.

На третий день, 26 августа, дождь кончился и выглянуло солнце. В небе появились поисковые вертолеты и самолеты… Закурила и тут увидела солдатиков, которые прочесывали лес. Они – меня. “Мы тебя перенесем”. – Я сама”. А даже встать не смогла. Все – помощь пришла, и организм отказал. Да и не могла я в принципе ходить – позвоночник был сломан в пяти местах…» А еще Лариса, по ее словам, получила сотрясение мозга, челюстные травмы. И что-то с левой ногой стряслось.

Она не должна была выжить. Но выжила. Нашла силы, чтобы жить… Через год восстановилась в институте. Училась отлично… На этом можно и закончить: все главное и самое страшное сказано.

«Серый кардинал» или серая личность?

Суслова называли главным идеологом страны и «серым кардиналом», из него сделали почти демоническую личность. А на самом деле? В нем не было ни интеллекта Маленкова, ни хитрости Хрущева, ни цепкости Брежнева. Заурядный чиновник партаппарата со скучной биографией. И тем не менее именно он стал олицетворением идеологического террора в СССР.

Началом его карьеры можно считать 1931 г., когда Суслов получил скромную инспекторскую должность в Центральной контрольной комиссии ВКП(б). Ему 29 лет, биография безукоризненная. Из бедной крестьянской семьи. В Москву он попал по путевке своей деревенской парторганизации – приехал учиться на рабфак. Потом Институт народного хозяйства им. Плеханова, который окончил в 1928 г., и преподавательская работа – стал читать курс политэкономии в Московском университете и Промакадемии.

Но через три года Суслов делает шаг в сторону, но… в сторону ЦК, и начинает карьеру партийную. В 1938 г. – очевидный взлет – назначение секретарем (третьим – по идеологии) Ростовского обкома партии. Видимо, заслужил, хотя нет никаких конкретных данных о личном участии Суслова в массовых репрессиях. Через год фортуна взглянула на Суслова ласково: дослужился до второго секретаря Ростовского обкома. А через месяц новый взлет – первый секретарь Ставропольского крайкома.

Началась Великая Отечественная война. Это время, когда создавались великие биографии и ломались карьеры, но в судьбе Суслова война как бы прошла стороной.

М.А. Суслов

В официальной биографии говорилось, что он стал организатором партизанского движения, участвовал в боях. Но злые языки утверждали, что все партизанство Суслова свелось к «сидению» в камышах под Кизляром вместе с частью краевого партаппарата.

Весной 1943 г., после изгнания оккупантов, Суслов первым делом организовал «изъятие» зерна и скота из «крестьянской собственности». Были и другие «предатели», в борьбе с которыми участвовал Суслов, – целый народ, карачаевцы.

В начале 1944 г. на партактиве Суслов заявил: «Мы выжили карачаевцев из горных селений, теперь надо выжить отсюда их дух». После этого последовал новый взлет в его партийной карьере – Председатель Бюро ЦКВКП(б) по Литве.

Бюро ЦК ВКП(б) было наделено чрезвычайными полномочиями и, по сути, являлось высшей властью в республике. «Добровольное вхождение» Литвы в состав СССР в 1939 г. было далеко не добровольным, а насильственная «советизация» не прибавила симпатий к «большому брату». Коммунисты здесь никогда не пользовались популярностью. «Лесные братья», с которыми должен был бороться Суслов, – явление далеко не однозначное.

В 1944 г. Красная Армия выбила немцев из Прибалтики, но для «литовского сопротивления» красноармейцы были такими же оккупантами, как и солдаты вермахта. Кстати сказать, отряды сопротивления носили военную форму буржуазной Литвы. С «проанглийским» сопротивлением было покончено: некоторые отряды прорывались на Запад, другие ушли в леса – стали «лесными братьями». Суслов оставил о себе в Литве недобрую память. Но с задачей он справился, и в 1946 г. его «призывают» в Москву – секретарем ЦК.

Суслов оказался в Москве в самый разгар борьбы с врагами на ниве искусства и ему поручили важнейший участок идеологической работы – печать. С 1949 г. его назначают главным редактором «Правды», при этом в ЦК он продолжал отвечать за идеологию. В то время у «Правды» была особая роль – истины в последней инстанции. «Правда» в начале 1949 г. объявила войну «безродным космополитам». Увы, боролись «против буржуазного космополитизма» не без участия талантливых и уважаемых ученых, художников, писателей. Расцвет идеологического засилья, которое олицетворял Суслов, пришелся уже на эпоху Брежнева – 70-е гг. Как член Политбюро ЦК, Суслов курировал отделы культуры, науки и учебных заведений, агитации и пропаганды, даже два международных отдела. Под его контролем оказались Госкино, издательства, Гостелерадио, политуправление армии, вся пресса и цензура как неотъемлемая ее часть в те времена.

Надо сказать, свою роль в создании «культа Суслова» сыграл и Брежнев. Этот хитрец не любил принимать непопулярные решения. Его дежурная фраза: «По этому вопросу обратитесь к Михаилу Андреевичу».

Два раза в год он имел обыкновение вызывать к себе главного бухгалтера ЦК, открывал перед ним ящик стола, где лежала зарплата за последние шесть месяцев, и большую часть ее отдавал в партийную кассу…

Суслов – абсолютно честный и неподкупный, вопросы о коррупции в ЦК поднимать не позволял. Причина? Это нанесло бы урон престижу партии.

Суслов был фанатиком коммунистической идеи. Верил в марксизм, как в Бога, истово и искренне – вот и все, что было в нем зловещего.

А настоящая борьба разгорелась в Кремле именно после смерти Суслова, 25 января 1982 г., за его «наследство» – кабинет «главного идеолога страны». При доживающем свои дни в полумаразме Брежневе из этого кабинета открывался прямой путь в генеральные секретари ЦК КПСС.

Черная тайна Лужников

20 октября 1982 г., во время матча на Кубок УЕФА «Спартак» – «Хаарлем» (Голландия), в результате давки, по разным данным, погибли от 66 до 340 человек, а число пострадавших достигло тысячи человек.

Официальная версия того, что произошло 23 года назад, так и осталась неозвученной. По словам очевидцев, трагедия произошла в самом конце второго тайма, когда «Спартак» выигрывал со счетом 1: 0 и болельщики потянулись с трибуны «С», на которой всех их держала милиция, к выходу. В этот момент спартаковцы забили еще один гол, и люди, спускавшиеся по лестнице в вестибюль, вновь попытались прорваться на трибуну. Сотрудники милиции не смогли организовать движение толпы, началась давка, перила лестницы сломались, и люди начали падать и давить друг друга. Власти пытались скрыть информацию о трагедии. На следующий день единственное сообщение появилось в газете «Вечерняя Москва» с заметкой из десятка строчек.

Тогда московский «Спартак» встречался в Лужниках в матче розыгрыша Кубка УЕФА с голландским «Хаарлемом». В тот черный день с самого утра повалил первый осенний снег. Завыл ледяной ветер, ртуть в градусниках упала до отметки -10 °C. Было распродано лишь около 10 тыс. билетов. Администрация Лужников решила, что все зрители вполне могут разместиться на одной трибуне – трибуне «С». Так за порядком следить легче. Собрали молодежь в отдельные секторы, а потом оцепили их как «потенциально беспокойный элемент» двойным милицейским кольцом. Но с последней, 90-й, минуты матча и начинается новый отсчет времени – времени трагедии.

Стадион «Лужники». Современный вид

Многие болельщики уже перестали верить в удачу москвичей и позволили себе на несколько минут сократить время матча – потянулись к выходу. Продрогшая на ветру милиция весьма активно их к этому приглашала. Как только первые зрители стали спускаться по лестнице, тут же был образован живой коридор из мундиров, куда особенно настойчиво препровождали (другими словами, подталкивали) молодых болельщиков.

Люди стекали вниз, толкаясь и скользя по обледеневшим ступенькам. И в это самое время в морозном воздухе вдруг родился крик восторга. Швецов не дал-таки «Хаарлему» уехать домой налегке. За 20 с. до финального свистка он все же загнал второй мяч в ворота гостей. И на трибунах бурно приветствовали успех любимцев. А те, кто достиг уже нижних ступенек? Они, естественно, захотели узнать, что произошло за 20 с. до конца матча на так не вовремя покинутом ими стадионе. И повернули назад.

В этот момент крик восторга перешел в крик ужаса. Ибо, напомним, выход был открыт только один. А сверху в сумеречный проход тоннеля продолжали заталкивать все новых и новых людей. И два неуправляемых потока встретились на той самой злополучной узкой лестнице. Лужники в мгновение ока оцепила милиция и внутренние войска – трагедия была взята в окружение. И охраняется до сих пор.

В то время считалось, что в нашем государстве все хорошо. И просто не может быть плохо. И вдруг – такое! Вот и делали вид, что ничего не произошло. То было, если помните, время апофеоза борьбы с болельщиками. Кричать на трибунах нельзя – следует сидеть чинно, словно в театре. Надеть на голову шапочку с цветами любимой команды или «розу» (так фанаты зовут шарфы) – почти уголовное преступление. Да что там «роза»! Попробуй кто хотя бы значок надеть – уже фанат. Ату его!

Наряды милиции утроенной численности без всяких на то оснований (назойливо «опекаемый» зритель не слишком-то и рвался на футбол на стыке 70-х и 80-х) отнюдь не бездействовали. Фанатов – и истинных, и подозреваемых – водили в пристадионные комнаты милиции, регистрировали, переписывали, штрафовали, сообщали на работу или в институты. Другими словами, всеми силами старались сделать из них изгоев общества, чтобы было на кого при случае показать пальцем. И преуспели в этом.

Родители ждали долгих 13 дней, ибо только тогда по чьей-то безымянной, но явно высокопоставленной указке им разрешили похоронить своих детей. «Плохих» детей, доставивших всем столько ненужных неприятностей и хлопот.

Гробы с их телами разрешено было по пути на кладбище завезти домой. Ровно на 40 мин. – не больше. Попрощаться в присутствии милиционеров. И затем организованно, с эскортом – в последний путь.

Родители бились в поисках адвокатов. Никто не брался защищать погибших. Так адвокатов и не нашли.

Суд представил главным виновником свершившегося коменданта Большой спортивной арены Панчихина, проработавшего до страшного дня в этой должности два с половиной месяца, и определил ему меру наказания в 1,5 года исправительных работ. Действия сотрудников милиции вообще никакой оценки не получили – судья Никитин не слишком принимал во внимание показания оставшихся в живых пострадавших.

Тайна Лужников так и остается черной тайной. Точного количества жертв не назвал в свое время суд. Определить его практически невозможно: и сегодня архивы у нас, как известно, закрыты и охраняются, пожалуй, крепче оборонных заводов. Прокуратура утверждает, что погибли 66 человек.

Сергей Мику лик, Сергей Топоров, по материалам газеты «Советский спорт»

Кто все-таки сбил южнокорейский «Боинг»?

Не так давно вышла книга Ю. Малеева и В. Подберезного «Полет без посадки». Тогда были обнародованы новые факты об инциденте с южнокорейским «Боингом» 1 сентября 1983 г., сбитом тогда в небе над Сахалином.

Через пять дней после инцидента «Известия» опубликовали беседу с начальником Главного штаба Войск ПВО генерал-полковником Романовым. Романов, в частности, тогда заявил, что пилот советского истребителя выходил на связь с пассажирским «Боингом» на аварийной частоте 121,5 мГц, однако самолет-нарушитель ему не ответил. Но после расшифровки записей речевого «черного ящика» оказалось, что там нет и намека на выход в эфир советского летчика (Геннадия Осиповича). Почему? Да потому, что пилот обращался на самом деле не к «Боингу», а к беспилотному самолету, на котором «черного ящика» с речевым анализатором и быть не могло.

Кстати, в заключении советской экспертной группы (анализировавшей не только записи «черного ящика» – бортового регистратора параметров полета сбитого самолета, но и радиолокационную проводку и фотоснимки экрана радиолокатора войск ПВО) есть такая формулировка: «Время пресечения полета составляет 22 часа 24 минуты 55 секунд по московскому времени». То есть в указанное время самолет был сбит, бортовое питание прекратилось и работа записывающих устройств «черного ящика» остановилась.

А теперь обратимся к расшифровке второго «черного ящика» – речевого регистратора.

22 ч. 23 мин. 33 с. Штурман «Боинга» проверяет связь с РДС Токио. РДС разрешает занять борту «007» эшелон 350. «007» подтверждает полученную информацию.

22 ч. 26 мин. 04 с. «Боинг-747» информирует Токио о том, что он занял эшелон 350. То есть через минуту и 9 с. после того, как, по советской версии (и версии ИКАО), самолет был сбит, его штурман сообщает диспетчерской службе информацию о нормальном продолжении полета!

22 ч. 28 мин. 49 с., то есть через 3 мин. 54 с. после «уничтожения». На пленке речевого регистратора записываются переговоры с РДС Токио другого находящегося в воздухе самолета – «Доместик эйр 313», который сообщает параметры своего полета.

И лишь в 22 ч. 29 мин. 20 с. «черный ящик» фиксирует шум срабатывающих систем аварийной сигнализации, панические выкрики – и все это через 4 мин. 25 с. после уничтожения… Еще 34 с. спустя «Боинг» пытается выйти на связь с Токио, сообщая о быстрой декомпрессии, снижении до 10 тыс. А после этого – еще через 41 с. – запись на пленке прекращается.

Что это – фальшивка? Нет. Регистраторы – с разных самолетов, причем оба они – «Боинги».

О «добросовестности» работы советских экспертов красноречиво говорит выдержка из их заключения, где, в частности, есть такое: «…передача блоков регистраторов в Международную организацию гражданской авиации (ИКАО) или в страну, изъявившую желание расшифровать записи регистраторов и провести их анализ, нецелесообразна». Почему? Разъяснение содержится там же: «…объективные данные регистраторов параметров полетов могут быть использованы как СССР, так и западными странами для доказательства противоположных точек зрения относительно целей полета южнокорейского самолета. В то же время имеющийся радиообмен речевого регистратора более выгоден для стран Запада».

Южнокорейский «Боинг-747»

Один из авторов книги «Полет без посадки» В. Подберезный свидетельствует: «Мы в книге также говорим о двух самолетах и тоже пишем о трагической судьбе генерал-полковника Романова С.Ф., вскоре погибшего при нерасследованных обстоятельствах. Мы отмечаем и то, что все страны, причастные к инциденту, скрывали и скрывают до настоящего времени информацию о нем». Писали и о подмене «черных ящиков». Установлено, что весь свой маршрут пассажирский «Боинг» шел на автопилоте, а подобное могло иметь место только в том случае, если он точно соблюдал маршрут международной трассы – R 20.

По материалам В. Андреева

Гибель «Михаила Лермонтова»

«Михаил Лермонтов» занимал достойное место среди круизных лайнеров зарубежных фирм.

На пяти пассажирских палубах, соединенных трапами и лифтами, было расположено 239 кают, в которых со всеми удобствами могли разместиться 550 пассажиров.

К услугам пассажиров был музыкальный салон со сценой для представлений и танцев, ресторан, пять баров, салон красоты, парикмахерская, казино, библиотека, зимний сад, магазины, теннисные корты. Скучать пассажирам было некогда, тем более что в каждом порту для них устраивались экскурсии – на автобусах или катерах. «Михаил Лермонтов» был круизным судном. Летом он совершал рейсы по Средиземноморью и северу Норвегии с заходом на Шпицберген. Зимой уходил в кругосветное плавание – через Панамский и Суэцкий каналы, с заходами в порты Центральной и Южной Америки, на острова Океании, в Новую Зеландию, Австралию, Юго-Восточную Азию и Индию.

Отсчет времени начнем с вечерней вахты, которая заступила 16 февраля в 16 ч. 00 мин. в составе старшего штурмана, второго помощника капитана, рулевого и впередсмотрящего матроса. Кроме вахтенных, на мостике судна находились капитан и опытный новозеландский лоцман – Дон Джемисон. Он прекрасно знал район плавания и к тому же являлся начальником Марлборской акватории.

Как свидетельствуют члены экипажа, теплоход шел очень близко к берегу, чтобы пассажиры могли любоваться великолепными морскими пейзажами.

На подходе к мысу Джексон лоцман, неожиданно изменив заранее согласованный и проложенный на карте курс, направил «Михаила Лермонтова» в узкий пролив между мысом и скалистой отмелью, на которой возвышался маяк.

На хронометре было 17 ч. 38 мин., когда теплоход «Михаил Лермонтов» налетел на риф и получил пробоину в правом борту. Удар был скользящий, поврежденными оказались несколько водонепроницаемых отсеков. Вскоре стало ясно, что спасти теплоход не удастся. Последовало объявление, что «Михаил Лермонтов» напоролся на рифы, но причин для беспокойства нет, так как суда такого класса считаются непотопляемыми. Экипажу было рекомендовано надеть спасательные жилеты.

Пассажирская служба получила распоряжение проконтролировать сбор пассажиров у шлюпок и обеспечить для них спасательные жилеты.

В 18 ч. 04 мин. судно, продолжая медленное движение в залив Порт-Гор, второй раз ударилось правым бортом о камни.

Чтобы не создавать паники, проемы трапов закрыли брезентом, который скрывал от глаз быстро прибывающую с нижних палуб воду.

В 19 ч. 13 мин. вода залила главный распределительный щит. Произошло обесточивание, перестали работать топливные насосы, сработала автоматика отключения главных двигателей. Остановились основные дизель-генераторы, а мощности аварийных дизель-генераторов хватало только на то, чтобы обеспечить минимальное освещение судна.

В 21 ч. 35 мин. к месту разыгравшейся трагедии подошел паром «Арахура», следовавший из Пиктона через пролив Кука. Танкер «Тарихико» принял на борт 356 пассажиров и членов экипажа, остальные спасенные находились на пароме «Арахура». В экстремальной ситуации экипаж теплохода «Михаил Лермонтов» спас всех пассажиров, не потеряв ни одного человека.

Все казалось предельно ясным: вина лоцмана, указавшего неверный курс, и старшего штурмана, передоверившего управление судном лоцману, была очевидной. Неясными были только мотивы, побудившие старшего лоцмана Дона Джемисона направить теплоход на камни рифа, известного еще со времен Джеймса Кука. И еще загадка: почему Балтийское морское пароходство, потеряв современный, недавно прошедший дорогостоящую реконструкцию лайнер, не настояло на проведении судебного расследования по горячим следам? Иск совету директоров Марлборской акватории и ее начальнику старшему лоцману Дону Джемисону был выставлен только осенью 1989 г.

Обратимся к мнению Героя Социалистического Труда, кандидата технических наук Арама Михайловича Оганова – основного капитана теплохода «Михаил Лермонтов», который в тот рейс был в отпуске.

– Мы очень мешали иностранным компаниям. Будучи капитаном, я неоднократно получал письменные и устные угрозы, неоднократно с судном происходили инциденты. Теплоход затонул на глубине 43 м, рядом с берегом. Из-под воды видна мачта. Такая гибель случайной не бывает…

Однако гибель «Михаила Лермонтова» сразу же заслонило другое, не менее трагическое событие: в мае того же года произошла страшная чернобыльская авария.

Чернобыльская трагедия

Пожалуй, мы так до конца и не осознали, что произошло 26 апреля 1986 г. Одно из самых распространенных заблуждений – на Чернобыльской АЭС произошла авария. Более точное суждение, но тоже ошибочное: мы пережили ядерную катастрофу. Мир так и не понял, что Чернобыль-86 не имеет прошедшего времени.

…После того как к лету 86-го из реактора вылетело все, что могло вылететь, стали более или менее известны масштабы радиационного загрязнения. Опасную для проживания человека территорию очертили циркулем. Центр – ЧАЭС, радиус – 30 км. Попавшие в круг села эвакуировали.

Чернобыльская АЭС после ликвидации последствий аварии

Специалистам изначально было понятно: Зона является уникальным полигоном для научных наблюдений и исследований. Были созданы и работают поныне подразделения по изучению влияния радиации на растения и животных, радиационного контроля и дозиметрии, по захоронению радиоактивных отходов и контролю за ними, по дезактивации, слежению за процессами, идущими в саркофаге, и т. д. Потом поняли – усилия нужно координировать.

12 украинских областей – 3 млн 100 тыс. га плодородных земель – густо засеяны радиоактивным цезием. К украинской Зоне примыкает белорусская, носящая теперь название Полесского государственного радиационно-экологического заповедника. 215 тыс. га. Директор заповедника Николай Воронецкий рассказывал мне: ситуация в Белоруссии такая, что вывести из оборота все зараженные земли невозможно. Из 500 тыс. га пришлось людей отселять, а миллионы так и живут на радиоактивной грязи. Поэтому, как ни горько, в белорусской Зоне идет поиск оптимальных методов хозяйствования. Уже плодоносят персиковые и абрикосовые сады, растут арбузы и зерновые (пока – на спирт), заложили плантации хмеля.

У Чернобыля есть главное отличие от всех известных миру ядерных взрывов. Из реактора вынесло мельчайшее – размером в микроны – ядерное топливо, так называемые «горячие частицы». В радиусе 40 км вокруг ЧАЭС они легли с плотностью до 100 тыс. на м². Чем ближе к станции, тем гуще. Поэтому Зона – живое радиоактивное поле. Надолго?

Полный распад плутония наступит через 23 тыс. лет. Величина эта не поддается осмыслению, и чернобыльская наука говорит о тысячелетиях посмеиваясь. Серьезнее – о периоде полураспада трансурановых элементов, по физике на это уйдет 300 лет. В прогнозах и рассуждениях эти три столетия определяются как срок, за который нужно создать временные хранилища радиоактивных отходов. Что же касается «горячих частиц», они будут лежать. Погружаться в почву. И будут безобидны, если не разгуливать по загрязненным местам, потому что под зеленой ли травой, под снегом ли земля эта на века обречена быть горячей.

Пока радионуклиды лежат в земле – худо, но терпимо. Когда поднимаются в воздух – плохо, мы ими дышим. И уж совсем скверно, когда оказываются в воде, – их активность мгновенно увеличивается в тысячу раз. За прошедшие годы у радиологической службы были две серьезные тревоги. Это зимнее наводнение 87-го, когда Припять вышла из берегов и смывала радиацию с пойм. И страшные пожары лета 92-го года. Горели леса, торфяники, брошенные села. Сколько поднялось радиации с дымами и куда ее унесло, куда течет с вешними ручьями стронций – разговор особый.

Разбросанные по Зоне 800 могильников, где наспех хоронили радиацию в первый год аварии, не ведя толком учета ни что, ни сколько закапывают. Не так и много времени прошло, а уже приходится гадать: где что лежит?

Два чернобыльских села – Буряковка и Россохи – непременно станут известны всему миру. Их именами названы временные хранилища радиоактивных отходов, два гигантских кладбища, аналогов которым нет и, дай бог, чтобы не было нигде. В Россохи согнали технику, набравшую таких доз, что уже никакая дезактивация не поможет. Бульдозеры и тракторы, экскаваторы, танки, бетоновозы, большегрузные автомобили, вертолеты – более 1600 единиц. Все это приехало и прилетело в «отстойник» своим ходом, и ни одна машина уже никогда оттуда не уедет. Раскурочили.

В Буряковке огромное рыжее поле (супески), где по строгой геометрии вырыто 30 траншей. Сто метров в длину и 16 – в ширину каждая; 23 уже заполнены. В каждой – 22,5 тыс. м³ твердых отходов.

Во время взрыва реактора на наше счастье из его жерла вылетело только 3,5 % ядерного топлива. По самым смелым версиям – до 6 %. От 94 до 96,5 % топлива и сегодня лежит в саркофаге.

Существует распространенное заблуждение, что саркофаг замуровал взбесившийся реактор, как египетская гробница, – намертво и навсегда. Но реактор жив, как живут в сказках куски разрубленного богатырем чудища, стремясь срастись и воскреснуть. Атомный ад существует по давно открытым законам физики, поведение джинна прогнозируемо, но иногда он выкидывает коленца, от которых у ученых пухнут головы. В 1990 г. в одном из мест скопления топливосодержащих масс (ТСМ) началась саморегулируемая цепная реакция. Ее задавили, но почему она возникла – вопрос по сей день.

При сооружении саркофага на объекте круглосуточно в течение пяти с половиной месяцев работало до

10 тыс. человек. Каждые 2 мин подходила машина с бетоном. Его закачивали через инжекторы с расстояния 150–200 м. Всего саркофаг поглотил более 300 тыс. м³ бетона, среднесуточная укладка – 6 тыс. т. Смонтировали 7 тыс. т металлоконструкций.

Первое испытание саркофаг держал в 1991-м. В чернобыльской зоне случилось землетрясение. Три балла. А про сейсмичность второпях забыли. Но саркофаг выдержал, а как он поведет себя, случись толчки сильнее? Идет время, в саркофаге местами и сейчас «светит» до 4 тыс. рентген, вредные окиси разъедали бетон и железо. И, скорее всего, проектные 30 лет и будут предельным сроком жизни «Укрытия».

Подвальная часть саркофага полностью или частично в воде. В машзале ниже нулевой отметки накопилось около 2500 м³. В другом месте, повыше, еще около 500 кубов. Воды размывают топливосодержащие массы, с каждым годом в них растет концентрация цезия, изотопов урана и плутония. Ни технической возможности откачать, ни технологии переработать эту жижу пока нет.

По официальной информации, в «Укрытии» идет разрушение лавообразных материалов, появление на них топливной пыли. В воде появились растворимые соли урана, а следовательно, увеличивается миграция обогащенного топлива внутри объекта. Не исключено, что вода найдет дорогу на волю. Как и не исключено, что безопасная сегодня лава может завтра ожить и заставить мир трепетать.

…Взрыв четвертого реактора практически вывел из строя всю АЭС. Площадка перед станцией была усыпана осколками графита, топливных сборок. Впоследствии с нее было вывезено 25 тыс. м³ грязного грунта – его снимали радиоуправляемые бульдозеры; железобетонными плитами накрыли 187 тыс. м² площади. Помещения первого и второго блоков не пострадали от ударной волны, но сильно загрязнились. Третий был выведен из строя. И уже в мае в густую радиацию уцелевших блоков пошли солдаты химвойск. Они вручную отмывали гигантские помещения блоков, выскребая и вылизывая все закоулки. До августа было дезактивировано 1 млн 362 тыс. м² производственных площадей – с оборудованием, приборными щитами, кабелями и трубопроводами.

Реакторы по плану должны были дать ток в октябре и ноябре 1986 г. Просчитались на месяц – ЧАЭС заработала в декабре.

Создатель ЧАЭС знал слабые места и возможные опасности реакторов РБМК задолго до аварии. В 1983 г., при пуске первого блока на Игналинской АЭС и четвертого на Чернобыльской, были выявлены недостатки, которые и стали причиной катастрофы в 1986-м. Тогда же, в 1983-м, Институт атомной энергии имени Курчатова официально уведомил об этом главного конструктора. Меры приняты не были.

Но ведь остаются Курская, Ленинградская, Смоленская и Игналинская атомные станции, точно такие же. А реактор – это не мотор в мотоцикле, его заменить нельзя. Нужно выводить из эксплуатации станцию полностью. Может ли Украина, Россия и Литва остановить свои АЭС с РБМК и оказаться во мраке? Слабо верится. К тому же вывод станции из эксплуатации с решением всех технических, социальных и прочих проблем обойдется примерно в 4 млрд долл. У Украины таких денег нет…

Все, что могло произойти в реакторе и его каналах при худшем варианте развития событий, – это химический взрыв «гремучки», усиленный тепловым (паровым) выбросом. Однако в реальности произошли два загадочных удара, которые привели к выбросу в атмосферу внутренней начинки реактора и радиоактивных веществ. Непонятная сила подбросила верхнюю крышку реактора и стальную крышу над энергоблоком. Затем часть каналов вместе с графитовыми блоками без всякого взрыва взмыли вверх на высоту свыше 50 м и упали снаружи возле реактора. Если мы не хотим отнести эти явления к области чудес, то вынуждены искать некое внешнее, хотя и весьма необычное, воздействие, которое могло их вызвать.

По глубокому убеждению исследователей, главная предпосылка аварии была создана еще при строительстве станции, возведенной над точкой пересечения двух разломов земной коры. Многолетние наблюдения показали, что именно над разломами чаще всего рвутся трубопроводы и кабели городских коммуникаций, падают самолеты, сходят с рельсов поезда и тонут корабли, происходят «беспричинные» взрывы неизвестно чего в домах и фиксируется сумасшедшая статистика людских заболеваний… Виной всему так называемые локальные гравитационные удары, плод жизнедеятельности тектонических разломов. В результате изменяется сила тяжести, и все, что оказалось в точке прорыва, в буквальном смысле взлетает в воздух. Потом, естественно, возвращается на место, но с некоторыми, мягко говоря, повреждениями…

Благодаря необычайно высокой проникающей способности этот гравитационный импульс прошел сквозь железобетонный стилобат, разрушил все сварные швы реактора и кожуха и выбросил наружу часть содержимого реактора…

Сейчас, согласно отечественным СНИиПам, в сейсмоактивных зонах строительство над разломами категорически запрещено. Однако практика показывает, что даже самые «пассивные» участки Земли чреваты неожиданностями. В их числе – тишайшая вроде бы Среднерусская равнина и вроде бы благополучная в этом смысле Москва.

Гибель лайнера «Адмирал Нахимов»

«Адмирал Нахимов» отошел от причала Новороссийского морвокзала в 22.00 и взял курс на Сочи. В 22.20 на мостике получили информацию о приближении на встречном курсе сухогруза «Петр Васев». Диспетчер берегового поста регулирования движения дал команду «Петру Васеву» пропустить «пассажира». Капитан сухогруза Виктор Ткаченко подтвердил своему коллеге с «Адмирала Нахимова» Вадиму Маркову, что пропустит его. Однако в 23.12 «Петр Васев» врезался носовой частью под прямым углом в правый борт парохода, прорубив в нем пробоину 8* 10 м. Через 8 мин лайнер погрузился в морскую пучину.

Зачем портовый диспетчер приказал капитанам нарушить ППСС? Почему Виктор Ткаченко не дал дорогу «Адмиралу Нахимову»? Наконец, по каким причинам лайнер камнем пошел ко дну, хотя в соответствии с международными конвенциями конструкция пассажирского судна должна обеспечить ему плавучесть, даже если затоплены минимум два отсека? Ни на один из этих вопросов правительственная комиссия, которую возглавлял член Политбюро ЦК КПСС Гейдар Алиев, ответов не дала.

8 июля 1986 г. (почти за два месяца до катастрофы) пароходство составило акт: к дальнейшему использованию пароход не пригоден. Но именно на эту «старую галошу» по указанию начальника Черноморского пароходства С. Лукьянченко, подписавшего тот самый акт, посадили 1200 пассажиров и отправили в море, «удовлетворяя потребности государства в пассажироперевозках».

«Адмирал Нахимов»

Как уже упоминалось, пассажирское судно должно оставаться на плаву, даже если у него полностью затоплены два любых отсека. Но «Нахимов» мог оставаться на плаву только с одним затопленным отсеком (теоретически – потому что из-за старости прогнил вообще). Удар «Петра Васева» роковым образом пришелся как раз в переборку, разделявшую два отсека. Поэтому оба они мгновенно оказались затопленными. Роковую роль сыграла невозможность воспользоваться спасательными шлюпками (на спуск только одной в идеальных условиях требовалось до получаса, при крене же всего в 1–2° спуск становился невозможен).

В период нарастания аварийной ситуации на экранах радиолокационных станций наблюдалась отметка какого-то третьего судна, которое так и не было идентифицировано.

Положение неизвестного судна, которое Ткаченко считал «Нахимовым», судя по приборам, создавало иллюзию абсолютно благополучной обстановки.

Получается, что Чуев пришел к выводу: на регион Крыма и Северного Кавказа (в том числе на Цемесскую бухту и Новороссийск) воздействовало не солнечное, а неизвестное направленное электромагнитное излучение. Оно подавалось издалека, возможно, за сотни и тысячи миль через искусственный спутник Земли. А, может, через разведывательные системы типа «АВАКС», которые оборудованы специальными микропроцессорами и могут работать с любым радаром так, чтобы на его экране появлялись ложные цели и исчезали истинные. До трагедии в Цемесской бухте на теплоходах «Герои Севастополя», «Бургас» и на других судах несколько раз судоводители регистрировали на радарах ложные цели. В четырех случаях создавалась ситуация, когда чудом удавалось избежать столкновения.

Возможно, кораблекрушение под Новороссийском – результат применения микроволнового оружия через спутник.

Профессор из Санкт-Петербурга Алексей Синяков выдвинул гипотезу так называемого локального геофизического резонанса (ЛГР). Специалист по безопасности полетов, он полагает, что ЛГР стал причиной многих катастроф – в воздухе, на земле, под водой (в частности, пожара на атомной подводной лодке «Комсомолец»). Вечером 31 августа 1986 г. на Черном море мог проявляться геофизический резонанс: наблюдалось необычное свечение атмосферы, а через 2 ч. после гибели «Нахимова» произошло сильное землетрясение в западной части моря. Во время геофизического резонанса человек, управляющий сложным техническим объектом, теряет возможность точно оценить ситуацию и принять правильное решение. Не этим ли объясняется неадекватное поведение капитана Ткаченко: ведь для совершения маневра «последнего момента» (например, отворота «Васева» вправо от принятого курса) требовалось всего 1,5 мин.

…Справедливость в отношении осужденных «стрелочников» – капитанов – в какой-то степени была восстановлена. Они были помилованы ив 1992 г. вышли на свободу.

Но, пожалуй, наиболее обойденными вниманием государства оказались живые жертвы катастрофы – родные и близкие погибших. Они не получили ни компенсаций, ни страховок.

Кстати напомним, что потомки погибших на «Титанике» до сих пор получают пособия. Не пора ли и нам учиться платить хотя бы по таким вот скорбным счетам?

Материал С. Турченко

Час, когда содрогнулась земля

7 декабря 1988 г. в 11 ч. 41 мин. по московскому времени в Армении произошло землетрясение, уничтожившее город Спитак, разрушившее Ленинакан, Степанаван, Кировакан. Обращены в руины 58 сел на северо-западе республики, частично разрушено почти 400 сел. Погибли десятки тысяч людей, полмиллиона остались без крова. Потери национального богатства составили 8,8 млрд советских рублей.

Всего 4–5 мин не подождала Земля, содрогнувшаяся в 11 ч. 41 мин. Почему ей так не терпелось? В 11 ч. 45 мин. в школах должен был прозвенеть звонок на перемену, и наверняка почти все ребятишки с шумом и гамом ринулись бы на улицу – побегать, поиграть, подурачиться. Так тепло было в тот день в Армении, так солнечно, что никто не захотел бы оставаться в классах. Но Каменное сердце оказалось у Земли, и она ударила по самому дорогому, что есть у людей…

Потом будет подсчитано, что в момент землетрясения из 20 тыс. жителей Спитака под ставшими вдруг предательски непрочными крышами в школах и детских садах, в больницах и на предприятиях находилось не менее 16 тыс. человек. Рухнуло все. В руины превратилась гордость города и, пожалуй, всей республики – Спитакское производственное швейное объединение, чья продукция без проблем шла на экспорт. Таких бедствий мир за свою историю видел немного.

На пятый день в РСФСР был направлен заказ на изготовление 50 тыс. гробов, еще 30 тыс. должны были сколотить на предприятиях самой Армении. Уже на третий день стадион в центре Спитака был госпиталем. На краю игрового поля развернулись операционно-реанимационнные палатки для тех, кто не выдержал бы даже получасового полета до Еревана. Первыми здесь обосновались грузинские врачи. Они прибыли на своих вертолетах, доставили свои машины «скорой помощи», привезли с собой инструменты, лекарства… За первые двое с лишним суток приняли около 600 раненых.

Представитель ЦК Компартии Армении, прибывший в Спитак в первые же часы трагедии, сказал: «За три дня извлекли из-под руин более 1700 живых, а свыше 2000 человек, вынутых из развалин, уже не вернуть. В рабочей силе недостатка нет: постоянно прибывают добровольцы со всех концов республики и страны. Но еще не хватает техники, особенно мощных подъемных кранов…»

Кто-то рассказывал о спасении целого класса малышей в Степанаване. В середине урока дети вдруг стали жаловаться на сильные головные боли, духоту… Учитель открыл все окна – не помогло. Тогда на свой страх и риск он решил закончить урок пораньше – пусть дети отдохнут, побегают. Ведь малыши еще не привыкли к строгому школьному режиму – первый класс. И только дети вышли на улицу, как раздался страшный гул, треск, школа начала рушиться…

Степень разрушения была 9 баллов по шкале Меркалли.

«Зомби» на подоконнике

– Все-таки какая должна изматывать мука, чтобы решиться оборвать ее прыжком из окна? Или – скользящей по горлу петлей. Зная, что обрывается все – мысль, вздох, взгляд, шум ветра в листве, голоса близких. От чего же должен бежать человек, если смерть ему желаннее жизни? Что подтолкнуло к самоубийству Ахромеева, Кручину, Павлова? Я слышал о нескольких версиях происшедшего.

В Краснопресненской райпрокуратуре самоубийством бывшего управделами ЦК КПСС Г.С. Павлова занимался молодой следователь Д.К. Бахрушин. Дмитрий Константинович листает папку следственного дела, показывает фотоснимки, вспоминает.