500 великих загадок истории Николаев Николай

Трагедия Гайдара

Скрипнула низенькая дверь деревенской бани. Из нее вышел могучий крестьянин. Осмотрелся, сделал шаг вперед, и в этот момент громыхнул выстрел, нарушив предрассветную тишину. «Следующий!» – раздался голос юного безусого командира красноармейского отряда. «Следующий» вышел из бани, также испуганно озираясь. Своего палача он не увидел: выстрел был сделан в затылок. То же самое повторилось еще 14 раз. Всех заложников лично расстрелял Аркадий Голиков – командир части особого назначения (ЧОНа), направленной для ликвидации мятежа хакасских крестьян.

В 1922 г. в Хакасии вспыхнуло очередное восстание крестьян. Руководил им сын пастуха есаул Иван Николаевич Соловьев. Местные жители не выдержали грабительских норм продразверстки и стали оказывать сопротивление продотрядам. Разрозненные группы и объединил Соловьев, который ко всему прочему выступал за отделение Хакасии от России. Регулярные части местного гарнизона Красной Армии никак не могли справиться с мобильным отрядом офицера белой армии. Поэтому к ним на помощь был направлен Аркадий Голиков со своими бойцами. Подразделение насчитывало всего 120 чоновцев. Это были отчаянные, опытные солдаты, знающие толк в военном деле. К тому же у них были свои методы борьбы с повстанцами. До того отряд Голикова участвовал в боевых действиях в Тамбовской губернии против «банды» Антонова, состоявшей опять же из местных крестьян. Своего командира красноармейцы, несмотря на его 18 лет, уважали за героическое поведение в бою. А может, даже и побаивались…

Основной тактикой красноармейцев являлся захват заложников: «Не скажете, где скрывается банда Соловьева, – расстреляем!» И безвинных людей расстреливали, рубили шашками, запихивали живыми под лед Соленого озера. В одной деревне Голиков наполнил колодец трупами убитых. В другой – лично «перекосил» из пулемета 86 человек. В третьей – застрелил ни в чем не повинного молодого хакаса. При появлении красного командира в деревнях кричали: «Прячьтесь, люди! Хайдар-Голик идет». Такое прозвище будущий писатель получил потому, что знал всего одно хакасское слово – «хайдар», что значит «куда». То есть: куда скакать, где банда. Может, от «хайдара» и произошел псевдоним Гайдар?

Враждебная сторона также не церемонилась. Следует сказать, что параллельно с отрядом Соловьева в Хакасии действовали несколько самых настоящих разбойных групп по 5—10 человек, занимавшихся откровенным грабежом. Может быть, Голикову приписывают и то, что он не совершал? Однако жалобы сыпались именно на него. И командира чоновцев вызвали в Красноярск для объяснений.

На Аркадия Голикова завели четыре уголовных дела. Первое – ГПУ, второе – военные, штаб ЧОНа, третье – прокуратура Пятой армии, четвертое – Енисейский губком партии и Енисейская комиссия партийного контроля. На все обвинения будущий писатель отвечал: «Виновным в дискредитации Советской власти себя не считаю, и нет мне никакого смысла дискредитировать ту власть и партию, которые стали моими. Обвинения, возводимые на меня, считаю неизбежностью, они в силу отдаленности от центра всегда будут ложиться на командира, действительно желающего уничтожить бандитизм».

Ни одна из организаций не признала Голикова виновным. Только комиссия партийного контроля придралась к тому, что он неправильно вел документацию. Аркадия исключили из партии с автоматическим восстановлением через два года. И еще его обязали два раза в день доносить «в компетентные органы» обо всех своих действиях. Кроме того, для контроля к нему приставили трех чекистов.

Зачем же понадобилось столь мощное расследование, а затем постоянная слежка за Голиковым? Биограф Аркадия Гайдара писатель Борис Камов считает, что командира чоновцев нужно было изолировать… от Ивана Соловьева.

Оказывается, есаул очень уважал Хайдара-Голика за умение воевать и личную храбрость. Они даже состояли в переписке! «Он (Соловьев) намекнул Голикову, что готов сдаться, – утверждает Борис Камов. – А для того, чтоб его не расстреляли, как и не расстреляли людей, которые с ним остались, он готов был отдать колоссальные богатства, которые за эти пять лет приобрел».

Голиков сообщил о предложении Соловьева начальству. Тут-то юного командира и решили «изолировать». Возникает вопрос: не проще ли было бы в данной ситуации просто расстрелять Голикова или отправить в лагерь? Однако не будем забывать, что события происходили в 1922–1924 гг. Тогда большевики боролись только с врагами, а не со своими. Расстрел красного командира дискредитировал бы советскую власть прежде всего в глазах своих же бойцов. Поэтому нашли такой «нейтральный» выход. А переговоры с Соловьевым вели уже другие люди. В конце концов во время встречи Ивана Николаевича с начальником Красноярского ЧОНа Зарудневым главу хакасского восстания застрелили. Куда делось соловьевское золото, до сих пор неизвестно.

Гайдар был несколько раз ранен и получил тяжелейшую контузию, после которой у него случались страшнейшие головные боли. Голикова по болезни уволили из Красной Армии. Он тяжело переживал свою демобилизацию. И тогда Михаил Фрунзе предложил ему заняться писательством. Каким образом Михаил Васильевич разглядел литературный талант в Голикове – одному Богу известно. Тем не менее на свет появился писатель Аркадий Гайдар, автор многих удивительно светлых книг.

К сожалению, болезнь не отступала. Ее усугубляло то обстоятельство, что Гайдар периодически впадал в запои, сопровождавшиеся приступами бешенства. В 1932 г. Аркадий Петрович работал в газете «Хабаровская правда» и жил на квартире вместе с коллегами Титовым и Заксом. Однажды журналисты заметили, что с Гайдаром происходит что-то неладное. Зная о болезни писателя, они уговорили его обратиться в больницу. Гайдар согласился. На квартире он продолжал буйствовать: также перебил стекла, перевернул кровати. Затем неожиданно притих. Его оставили одного.

А через некоторое время, войдя в комнату, квартиранты увидели страшную картину: Гайдар резал себе вены лезвием бритвы. Такое случилось не в первый раз.

А когда болезнь отступала, он вновь начинал писать замечательные книги для детей. О Гражданской войне Аркадий Петрович вспоминать не любил. Практически ничего не рассказывал родным и знакомым. Но как-то утром на чистом листе бумаги Гайдар написал: «Снились люди, убитые мною в детстве…»

Материал М. Ершова

Неизвестный Дзержинский

Несколько лет назад мэр Москвы Юрий Лужков неожиданно выступил с предложением восстановить на Лубянской площади памятник Дзержинскому. Свою идею он обосновал тем, что Железный Феликс, дескать, был не только председателем ВЧК, но и «крепким хозяйственником».

Феликс Дзержинский родился 30 августа (11 сентября) 1877 г. в небольшом имении Дзержиново Ошмянского уезда Виленской области. Его отец, Эдмунд Иосифович Дзержинский, происходил из обедневшей дворянской семьи и работал учителем, мать – Елена Игнатьевна (в девичестве Янушевская) – была дочерью профессора Петербургского железнодорожного института. Официальные биографы Феликса Дзержинского замалчивают обстоятельства знакомства его родителей. Вероятно потому, что история создания этой семьи не вписывалась в рамки партийно-советской идеологии. Молодой домашний учитель, взявшийся обучать несовершеннолетнюю дочь профессора (ей было тогда 14 лет) точным наукам, соблазнил ее. Вскоре все открылось, и, дабы избежать позора, любовников быстро поженили и отправили под предлогом продолжения учебы Елены Игнатьевны в Таганрог. В 1982 г. Эдмунд Иосифович умер от туберкулеза, оставив на руках 32летней вдовы восемь детей.

До 1894 г. Феликс был истовым католиком и не только исступленно молился сам, но заставлял молиться всех братьев и сестер. А говоря о Боге со старшим братом – атеистом Казимиром, утверждал: «Бог – в сердце! Да, в сердце, а если я когда-нибудь пришел бы к выводу, как ты, что Бога нет, то пустил бы себе пулю в лоб! Без Бога я жить не могу…» В 16 лет Феликс Дзержинский твердо решил стать католическим священником. Однако мать и близкий семье ксендз отговорили его от такой карьеры.

У поверженного памятника Ф.Э. Дзержинскому в 1991 г.

И в 1894 г. он находит себе… нового бога – автора «Капитала».

Приобщившись к революционной деятельности, Феликс вообще потерял интерес к учебе, которая закончилась для него в 1896 г. в выпускном классе гимназии, когда он прилюдно дал пощечину учителю немецкого языка.

В молодости Феликс пережил страстный и трагический роман с некой Юлией Гольдман, с которой познакомился в 1897 г. Как и ее возлюбленный, Юлия страдала туберкулезом в тяжелой форме. В августе 1902 г. молодые люди отправились в Швейцарию для лечения. Их состояние было настолько тяжелым, что они уже думали о близкой смерти. Но Феликс выздоровел, а Юлия умерла у него на руках.

Со своей официальной женой – Софьей Сигизмун-довной (в девичестве Мушкат) – Дзержинский познакомился в 1905 г. в Варшаве. Его сын Ян – Ясек, как называл его отец, появился на свет в тюремной пересылке и был чрезвычайно болезненным ребенком – он страдал рахитом и постоянно отставал в развитии. В конце концов врачи вынесли ему диагноз: слабоумие. После рождения мать отдала его в приют, а затем он долгое время жил у ее родных в Минской губернии. Сына Дзержинский любил и был верным мужем.

Революционной деятельностью Феликс действительно начал заниматься с юности. В 1896 г., после исключения из гимназии, Дзержинский становится членом Социал-демократической партии Литвы (ЛСДП). Но занимался он в это время не агитацией на заводах и фабриках, а созданием групп боевиков, которые подстрекали рабочих к вооруженным выступлениям, организовывали теракты, расправлялись со штрейкбрехерами. Почти во всех партийных разногласиях Дзержинский занимал позицию, противоположную ленинской, в том числе и по вопросу о Брестском мире. И только 23 февраля 1918 г., когда Троцкий после немецкого ультиматума отказался голосовать против Ленина, он изменил свою точку зрения.

Правда, оппозиционные проступки Дзержинского не лишили его доверия Ленина. И в конце 1918 г. в тяжелое для Советской республики время Ильич доверяет ему задание особой важности – обеспечить финансовой поддержкой революционные выступления в Европе, а также положить в западных банках на именные счета большевистских лидеров крупные суммы денег на случай, если революция в России потерпит поражение. Центром проведения этой тайной операции стала Швейцария, где в сентябре 1918 г. открылась советская дипломатическая миссия.

Вскоре в банках Европы и Америки стали появляться счета Троцкого (1 млн долл, и 90 млн швейцарских фр.), Ленина (75 млн швейцарских фр.), Зиновьева (80 млн швейцарских фр.), Ганецкого (60 млн швейцарских фр. и 10 млн долл.), Дзержинского (80 млн швейцарских фр.).

Когда говорят о назначении Дзержинского председателем ВЧК, то уходят от вопроса, почему столь важный государственный пост был доверен человеку, не занимавшему в РКП(б) какого-либо значительного положения. Но вот слова известного советского дипломата Леонида Красина: «Дзержинский, в сущности, хитрая бестия, запугивающая Ленина контрреволюцией и тем, что она сметет нас всех и его в первую очередь. А Ленин, в этом я окончательно убедился, самый настоящий трус, дрожащий за свою шкуру. И Дзержинский играет на этой струнке».

О Дзержинском как о руководителе ВЧК и творце красного террора написано очень много. Его подпись стоит под огромным числом смертных приговоров. Сохранился протокол заседания ВЧК от 26 февраля 1918 г.: «Слушали – о поступке т. Дзержинского. Постановили: ответственность за поступок несет сам и он один, Дзержинский. Впредь же все решения вопросов о расстрелах решаются в ВЧК, причем решения считаются положительными при половинном составе комиссии, а не персонально, как это имело место при поступке Дзержинского».

Став во главе карательной машины, неизвестный широкому кругу большевиков, но отличавшийся крайним властолюбием Дзержинский боялся потерять пост председателя ВЧК. Об этом свидетельствуют его взаимоотношения с первыми заместителями, которые руководили аппаратом и отвечали за повседневную деятельность чекистов. Дзержинский авторитетных заместителей при себе не терпел и избавлялся от них при первой же возможности.

Дзержинский сумел посадить в кресло первого заместителя председателя ГПУ Менжинского – человека, не пользовавшегося в партии авторитетом и не имевшего никаких личных амбиций. Именно этот человек был первым замом до самой смерти Дзержинского, а потом занял его место.

Впрочем, главным образом свое непомерное тщеславие и жажду власти Дзержинский удовлетворял тем, что занимал массу других, помимо председателя ВЧК-ОГПУ, правительственных и государственных постов. Трудно найти другого большевистского деятеля, который имел бы столько официальных должностей одновременно. Заметное место в партийной иерархии Дзержинский занял только в 1924 г., став кандидатом в члены Политбюро.

Существует еще один миф о Железном Феликсе – якобы он работал на износ и совершенно не заботился о собственном здоровье. На самом деле этот пламенный большевик ставил свое здоровье превыше всего, считая, что он обязан жить долго ради торжества коммунизма во всем мире. Поэтому он регулярно ездил в санатории, кремлевские врачи постоянно осматривали его. Каждый день Дзержинский принимал хвойные ванны.

Разумеется, для здоровья важно правильно питаться. По воспоминаниям соратников Дзержинского, ел он плохо, пил пустой кипяток. Такого рода фактами богаты воспоминания большевиков. Но вот, например, одно из многочисленных его меню: «Понед. Консомэ из дичи, лососина свежая, цветная капуста по-польски; Вторн. Солянка грибная, котлеты телячьи, шпинат с яйцом; Среда. Суп-пюре из спаржи, говядина булли, брюссельская капуста; Чете. Похлебка боярская, стерлядка паровая, зелень, горошек; Пяти. Пюре из цв. капусты, осетрина ам, бобы метрдотель; Суббота. Уха из стерлядей, индейка с соленьем (моч. ябл., вишня, слива), грибы в сметане; Воскр. Суп из свежих шампиньонов, цыпленок маренго, спаржа».

Однако, несмотря на старания врачей, тщательный уход и прекрасное питание, Дзержинский умер в возрасте 48 лет от паралича сердца. Это случилось 20 июля 1926 г. в 16 ч. 40 мин. в кремлевской квартире.

Миф о Железном Феликсе начали создавать при Хрущеве. После ареста в 1953 г. Берии авторитет и престиж органов госбезопасности начали падать. Требовалось срочно создать положительный образ руководящего сотрудника органов. Понятно, что Ягода, Ежов, Меркулов, Абакумов, а уж тем более Берия на эту роль не подходили. Оставался Дзержинский, которого за неимением лучшего и «канонизировали».

По материалам И. Дмитриева

Канарис: предатель или герой?

Некоторые утверждают, что адмирал Вильгельм Канарис, ставший позже главой немецкого абвера, был хорошо знаком со Стюартом Мензисом, шефом британской секретной разведывательной службы времен Второй мировой войны. Есть история и о том, как в 1941 г. Канарис поставлял своему британскому партнеру полезную информацию. Давайте рассмотрим эти истории.

К настоящему времени на английском языке опубликованы три биографии Канариса, но о Мензисе написано очень мало.

Причины тому ясны. Канарис был казнен в концлагере Флоссенбург в апреле 1945-го за участие в заговоре «двадцатого июля» против Гитлера и таким образом стал чем-то вроде легенды. Мензис же продолжал возглавлять секретную разведывательную службу вплоть до своей отставки в 1952 г. Пока он был у власти, его имя редко упоминалось публично, и лишь немногие знали, кому на самом деле оно принадлежит, до тех пор, пока в 1962 г. его не прославил своей книгой «Тихий канадец» Г. Монтгомери Хайд.

Ф.-В. Канарис

Канарис сделал блестящую карьеру. Младшим морским офицером он начал службу на борту немецкого крейсера «Дрезден». Позднее появилось множество вымыслов о его предполагаемых связях с секретными агентами, в том числе и знаменитой Матой Хари.

Канарис провел в Испании время с декабря 1915 г. по сентябрь 1916 г., и, следовательно, вряд ли мог встретиться с Матой Хари за два дня июня 1916 г. – это было все время, которым они располагали.

Вся легенда практически целиком отражена в книге Роберта Голдстоуна «Зловещие черты: тайная война против Гитлера», написанной в 1982 г.: «Несмотря на повторяющиеся приступы малярии, Канарис столь рьяно выслеживал маршруты торговых судов союзников, что вскоре немецкие подлодки в Средиземном море начали пожинать страшную жатву. Британская разведка заметила это, и офицер из Ми-6, капитан Стюарт Мензис, был послан в Испанию с заданием либо захватить, либо убить Канариса. Несмотря на невероятную сложность этого, Канарису удалось избежать встречи с Мензисом, вернуться в Германию и самому стать командиром подлодки, и потопить в общей сложности восемнадцать кораблей союзников в Средиземноморье».

Мензис был переброшен из своего полка в службу разведки, в главное управление в Монтре 18 декабря 1915 г. и, следовательно, теоретически мог участвовать в испанской секретной миссии. Однако различные отчеты по работе управлений в Монтре и Бомри, включая опубликованные мемуары по крайней мере одного старшего офицера штаба, сэра Джеймса Маршал-Корнуэлла («Война и слухи о войне»), помещают Мензиса во Францию, а не в Испанию. Можно даже задаться вопросом – зачем британцам потребовалось посылать капитана Мензиса в Картахену, если известно, что там уже работала – и вполне успешно – сеть союзнических агентов. В любом случае линию Мензис – Канарис теперь никак не проверишь: сам Мензис умер в 1968 г.

Вопрос верности Канариса режиму во время Второй мировой впервые был поднят Яном Колвином в 1951 г., через два года после публикации биографии «Канарис» Карла Хайнца Абсхагена.

Вопрос, конечно же, привлек внимание военных историков и поэтому вызвал значительный интерес к творению Колвина у широкой публики. Сам он был журналистом-международником, женатым на бывшей секретарше из Ми-6. Еще до войны его направили в Берлин и оттуда он поставлял информацию для ряда газет на Флит-стрит, включая «Ньюс кроникл». Но в германской столице Колвин еще не вышел на след Канариса. По его собственным словам, всю историю он узнал уже в Англии, после войны. В книге «Канарис, тайный враг Гитлера» автор указывает свой первоначальный источник: «Сэр Кристофер Уорнер, покойный заместитель министра иностранных дел, чье случайное замечание за ланчем подсказало мне тему для этой книги, умер в то время, как она готовилась к выпуску в издательстве “Пен”».

Поэтому остаются все же сомнения, действительно ли Уорнер дал Колвину эту информацию – ведь позже он приписывал ключевые для написания книги сведения самому Мензису. Только к этому времени Мензис тоже скончался.

В 1969 г. капитан Ф.У. Уинтерботем, бывший глава авиаотдела Ми-6, опубликовал свои мемуары, озаглавленные «Тайна и персонал». Он вспоминает, что в 1942 г. все еще было возможно общаться с противником через агентов в Мадриде и Лиссабоне, хотя «было несколько странно, когда Канарис попытался сблизиться со своим прямым оппонентом, моим главным шефом».

Уинтерботем не стал больше ничего уточнять по поводу этой краткой попытки Канариса связаться с Мензисом, и конечно же, никто из до сих пор здравствующих старших офицеров МИ-6, служивших в Мадриде или Лиссабоне, не признают, что знали что-нибудь об этом деле. Но хотя явное намерение Канариса выйти на союзников напрямую утверждается Уинтерботемом, авторитетным источником изнутри «кухни», к этому спору, как оказалось, можно было прибавить еще кое-что. Несмотря на недостаток деталей, сведения Уинтерботема стали часто повторяться. В том же 1969 г. Ричард Дикон, например, сказал, что Мензис собирался открыть прямые переговоры с Канарисом в 1942 г. «У Мензиса не было иллюзий в отношении Канариса. Он сознавал, что основной заботой адмирала было сохранение в неприкосновенности военной силы Германии».

Описывая, как все попытки ни к чему не привели, Дикон даже цитирует давно уже умолкнувшего Мензиса, будто бы сообщившего, что все расстроилось из-за того, что кто-то из Министерства иностранных дел «побоялся обидеть Россию».

Вопрос о лояльности Канариса нуждался в пересмотре, и в 1970 г. французский журналист Андре Бриссо вернулся к этой теме в его биографии «Канарис». Английское издание книги появилось через три года и, по случайному совпадению, именно Ян Колвин был привлечен в качестве основного переводчика. Это было необычное стечение обстоятельств, особенно если учитывать, что Бриссо отвергал идею Колвина о «британском агенте», называя ее «теорией, которую любой, кто прочтет данную книгу, отвергнет, разделив мое убеждение в том, что Канарис никогда не работал на секретные службы союзников».

Но Колвин и дальше отстаивал свою версию: «В октябре 1942 года, когда я объяснял генерал-майору сэру Стюарту Мензису в его вестминстерском офисе свою теорию о том, что его главный оппонент в Германии на самом деле работает против Гитлера ради скорейшего окончания войны, он прервал мою речь, с улыбкой сказав: “В общем-то мне известно, что у него на уме. Хотите встретиться с Канарисом?”».

Теперь выходит так, что сэр Кристофер Уорнер не был первым, кто сказал Колвину о Канарисе! Первым был сэр Стюарт Мензис. По словам Колвина, план сорвался из-за официальной оппозиции. Мензис якобы объяснил, что «мы должны быть очень осторожны, чтобы не обидеть русских». То, что Мензис просит молодого газетчика принять участие в столь деликатном и значительном деле, кажется чем-то невероятным, но не настолько, как развитие этой идеи у другого автора – с предположением о якобы состоявшемся рандеву Мензиса и Канариса в 1943 г. в Испании.

Это необычайное открытие было сделано Хейнцем Хеном в его солидном произведении «Канарис»: «Летом 1943 г. шеф абвера достиг своей первой цели.

Генерал Мензис и Донован сообщили своему немецкому партнеру, что они готовы встретить его в Испании, и вскоре после этого начальники трех разведок собрались в Сантандере».

Ясно, что никаких свидетельств не найти ни в документах времен войны, ни в воспоминаниях коллег двух союзнических начальников. Хотя о Мензисе было написано мало, о генерале «Диком Билле» Доноване вышло не меньше четырех капитальных трудов. И только Энтони Кейв Браун в «Последнем герое» поддерживает гипотезу о встрече Канариса и Донована, но его мнение довольно противоречиво. Кейв Браун ссылается на послевоенное письмо вдовы Канариса: «Очевидно, что Донован и Канарис встречались. Нельзя сказать, где и когда, но личное письмо фрау Канарис Доновану, посланное в 1946 г., предполагает давнюю связь между Канарисом и Донованом. Также известно, что сразу после войны Донован отыскал фрау Канарис и сильно облегчил ее положение, помогая деньгами и открыв для нее двери виллы Далем в Берлине, которую занимал сам со своей службой».

Содержание того единственного письма, процитированное Кейвом Брауном, никак не наводит на мысль о том, что между Донованом и Канарисом произошла встреча в Испании. Очевидно, Кейв Браун чувствовал, что само существование письма может служить лишь частью доказательства. Но ведь в конце концов чем еще можно объяснить щедрость, проявленную Донованом к вдове побежденного врага? В другой главе своей книги Кейв Браун ссылается на то же самое письмо фрау Канарис Доновану (датируя его 15 ноября 1945 г.), в котором она благодарит Донована за его доброту и неожиданный комфорт, которым он ее обеспечил. Кейв Браун здесь же объясняет и мотивы Донована: «Он чувствовал, что фрау Канарис могла знать, где находятся копии дневников Канариса, в которых могли найтись свидетельства или наброски по его теории заговора».

Кажется, что причины, по которым Донован помогал фрау Канарис, отражены Брауном верно, но все-таки, перенеся дату ее благодарственного письма с 1945-го на 1946 г., он состряпал свидетельство никогда не происходивщей встречи.

Кейв Браун даже признает в отдельной главе: «…в АСС ходили слухи, что Донован и Канарис встречались лично в Испании, в марте или апреле 1943 г., а другой раз – в Стамбуле в конце лета или начале осени 1943-го. Но мы не знаем, действительно ли проходили такие встречи, а если да, то что на них обсуждалось».

Позиция Кейва Брауна, таким образом, становится чрезвычайно двусмысленной. В одной главе ему «совершенно ясно», что Канарис и Донован встречались, а в другой он прямо выражает сомнение в этом.

Если никакой встречи не было, то как тогда можно объяснить поступки Канариса? Он просто симпатизировал союзникам или был более активным антифашистом?

Ганс фон Херварт, который действительно принимал участие в покушении на Гитлера 20 июля, писал в книге «Против двух зол»: «Важнейшей фигурой для Сопротивления был адмирал Вильгельм Канарис. На протяжении ряда лет этот человек спокойно работал, защищая организацию от опасности контрнападения со стороны Гиммлера».

В 1981 г., отслеживая другие нити операций военного времени в Швейцарии, исследователь загадок Второй мировой войны Найджел Уэст случайно встретился с отставным офицером секретной службы, который служил в Берне сразу после войны. Хотя он с трудом смог вспомнить ее имя, но настаивал на том, что «жена бывшего польского атташе в Берлине была нашим связным с Канарисом». Затем он обнаружил, что польским военным атташе был полковник Антоний Шиманский и что его жену звали Галина. Заинтригованный, Н. Уэст отыскал одного сотрудника британской секретной службы, бывшего в Берне во время войны, и услышал об агенте, который был известен ему только как «Зет 5/1». Итак, после 40 лет с лишком было раз и навсегда установлено, что Канарис действительно контактировал с секретной разведывательной службой во время войны, используя перемещенную полячку как канал связи. Летом 1983 г. Уэст нашел Галину Шиманскую в доме ее внука в Мобиле, штат Алабама, и нанес ей визит. Хотя ей тогда было уже 77 лет, она смогла припомнить многие детали ее встреч с Канарисом.

Когда подробности истории мадам Шиманской вместе с указанием ее настоящего имени появились в книге Н. Уэста «Ми-6: операции британской секретной разведывательной службы в 1909–1945 годах», два журналиста «Санди тайме», Барри Пенроуз и Саймон Фримен, связались с отставным офицером британской разведки, Эндрю Кингом, который знал о деталях ее дела: «Мы говорили с Эндрю Кингом, который в то самое время был офицером МИ-6 в Швейцарии. Он сказал нам, что Канарис предупредил Шиманскую в конце осени 1940 г. о планах Гитлера напасть на Россию в следующем году. Он сказал, что Канарис и Шиманская явно понимали, хотя и не говорили друг другу, что эта информация попадет в Лондон».

Впервые источник из разведки «раскололся» и подтвердил, что Канарис добровольно передавал важную стратегическую информацию союзникам.

Голгофа Якова Джугашвили

О смерти Якова Джугашвили написано и рассказано немало, но в основном это были предположения, вымыслы и домыслы, и лишь недавно достоянием гласности стали папки Главного управления контрразведки, больше известного под названием «Смерил», в которых хранится «Дело со справками, письмами, протоколами и другими документами о пребывании в немецком плену и гибели Якова Иосифовича Джугашвили».

Кроме этих материалов, мне удалось ознакомиться и с другими документами.

Рассказывает Б. Сопельняк.

Всем известно, что старший лейтенант Джугашвили в июле 1941-го попал в плен, вел себя там достойно, а когда немцы предложили обменять его на фельдмаршала Паулюса, Сталин произнес облетевшие весь мир слова: «Солдата на фельдмаршала не меняю».

Допрашивали Якова майор Гольтерс и капитан Ройшле. Они задали 150 вопросов, так что допрос продолжался не один час. Надо сказать, что немцы вели себя вполне корректно, на пленного не давили, а порой откровенно жалели и даже пытались, если так можно выразиться, хоть немного его просветить: как оказалось, Джугашвили почти ничего не знал об обстановке на фронтах.

Протокол допроса, который все эти годы хранился в личном архиве Сталина, настолько красноречив, что нельзя не привести хотя бы некоторые отрывки. Джугашвили говорил:

– Все у нас делалось так безалаберно, так беспорядочно. И наши марши, и организация – все безалаберно.

– Как это следует понимать?

– Понимать это надо так: дивизия, в которую я был зачислен и которая считалась хорошей, в действительности оказалась совершенно неподготовленной к войне.

– А в чем причина плохой боеспособности армии?

– Благодаря немецким пикирующим бомбардировщикам, благодаря неумным действиям нашего командования, глупым действиям, можно сказать, идиотским, потому что части ставили под огонь, прямо под огонь.

– После того что вы теперь узнали о немецких солдатах, вы все еще думаете, что у вас имеются какие-либо шансы оказать силами Красной Армии такое сопротивление, которое изменило бы ход войны?

– Видите ли, у меня нет таких данных, так что я не могу сказать, имеются ли какие-либо предпосылки. И все же лично я думаю, что борьба еще будет.

– Известна ли вам позиция национал-социалистской Германии по отношению к еврейству? Знаете ли вы, что теперешнее красное правительство главным образом состоит из евреев? Выскажется ли когда-нибудь русский народ против евреев?

– Все это ерунда. Болтовня. Они не имеют никакого влияния. Напротив, я лично, если хотите, я сам смогу вам сказать, что русский народ всегда питал ненависть к евреям.

– Известно ли вам, что вторая жена вашего отца тоже еврейка?

– Нет, нет! Все это слухи. Чепуха.

Дочь Сталина С. Аллилуева писала: «В 1935 г. Яша приехал в Москву и поступил в Военную артиллерийскую академию. Примерно через год он женился на очень хорошенькой женщине, оставленной ее мужем. Юля была еврейкой, и это опять вызвало недовольство отца. Правда, в те годы он еще не высказывал свою ненависть к евреям так явно – это началось у него позже, после войны, но в душе он никогда не питал к ним симпатии.

Но Яша был тверд… Он любил Юлю, любил дочь Галочку, родившуюся в 1938 г., был хорошим семьянином и не обращал внимания на недовольство отца…

Яша ушел на фронт на следующий же день после начала войны, и мы с ним простились по телефону. Их часть направили туда, где царила полнейшая неразбериха, – на запад Белоруссии, под Барановичи. Вскоре перестали поступать какие бы то ни было известия.

Юля с Галочкой оставались у нас. Неведомо, почему всех нас отослали в Сочи… Когда мы вернулись к сентябрю в Москву, он мне сказал: “Яшина девочка пусть останется пока у тебя… А жена его, по-видимому, нечестный человек, надо будет разобраться”.

Юля была арестована в Москве осенью 1941 г. и пробыла в тюрьме до весны 1943-го, когда “выяснилось”, что она не имела никакого отношения к этому несчастью и когда поведение самого Яши в плену наконец-то убедило отца, что он не собирался сам сдаваться в плен…

Изучив протоколы допросов, фашистское руководство потребовало доставить необычного пленника в Берлин. Сперва его поместили в Просткенский лагерь для военнопленных, где он находился под бдительным оком немецких спецслужб. Многочисленные допросы и «беседы по душам» ничего не давали: Джугашвили замкнулся. Стал угрюмым и молчаливым. Причины у него, конечно, были: в очередной раз Якова подвела его доверчивость. Он достаточно откровенно отвечал на вопросы Ройшле, а тот, оказывается, спрятал под скатертью микрофон, записал всю их беседу, а потом так хитро смонтировал запись, что Яков предстал неистовым обличителем сталинского режима.

Эту пленку крутили на передовой, и его голос слышали советские солдаты, а прямо на их головы немецкие самолеты сбрасывали листовки с призывом сдаваться в плен, тем самым следуя совету сына Сталина, «потому что всякое сопротивление германской армии бесполезно». Чтобы не было сомнений, что в их руках действительно сын Сталина, немцы сделали серию фотографий Джугашвили в окружении германских офицеров – и тоже сбросили на передовой. Само собой разумеется, что их опубликовали в газетах и журналах.

Пропагандистская акция была в разгаре, а Джугашвили молчал. Немцев это не устраивало, и Якова передали гестаповцам, которые немедленно перевезли его в свою Центральную тюрьму. И снова допросы, расспросы, выпытывания семейных и военных тайн… Есть сведения, что Якова не только допрашивали, но и пытали. В материалах дела есть неподтвержденная информация, что Яков дважды пытался вскрыть себе вены.

Наконец, видимо, поняв, что сломать Якова не удастся, гестаповцы переводят его в Хаммельсбургский лагерь для военнопленных.

В конце апреля 1942 г. сравнительно сносное существование Якова было прервано неожиданным приказом снова бросить его в Центральную тюрьму гестапо. А в феврале 1943-го по личному указанию Гиммлера Якова отправляют в печально известный концлагерь Заксенхаузен. Судьбой Джугашвили был заинтересован лично Гиммлер, и это было известно многим. Видимо, он хотел использовать сына Сталина в случае сепаратных переговоров с СССР или для обмена захваченных в русский плен видных нацистов.

В очередной пропагандистской передаче берлинского радио говорилось, в частности, о заявлении Сталина, что «у Гитлера нет русских военнопленных, а есть лишь русские изменники, с которыми расправятся, как только окончится война». Далее Сталин опроверг утверждение немцев о том, что его сын Яков попал в немецкий плен. «У меня нет никакого сына Якова», – заявил он. Как утверждал военнопленный Т. Кучини, после этой передачи сын Сталина стал каким-то подавленным, чувствовал себя отверженным, похожим на человека, ощущающего на себе какую-то вину. Ему казалось, что его также следует причислить к категории изменников. На мой взгляд, именно в этот день Джугашвили принял твердое решение покончить счеты с жизнью».

Немедленно была создана Особая следственная комиссия, командировавшая в Заксенхаузен судмедэкспертов. В своем докладе на имя Гиммлера они констатировали, что смерть Джугашвили наступила от поражения током высокого напряжения. Выстрел часового прозвучал уже после того, как Джугашвили схватился за проволоку. Вывод: Яков Джугашвили покончил жизнь самоубийством.

Пока эксперты занимались своим делом, Шульце допрашивал Конрада Харфига, того самого часового, который произвел роковой выстрел. Вот что он, в частности, показал: «Яков Джугашвили, пройдя мимо меня, внезапно стремительно бросился к наземной проволочной сети-“спотыкачу”, преодолел ее и крикнул мне: “Часовой, стреляй!” На это я ему ответил: “Вы не в своем уме, выйдите из-за проволоки, идите в барак, идите спать, завтра все уладится!” На это он мне ответил: “Немецкий часовой – трус. Русский часовой тотчас бы выстрелил!”

Я подумал про себя: дам ему возможность одуматься, прийти в себя. Я прошел метров сорок и, обернувшись назад, увидел, что он обеими руками ухватился за проволоку, находившуюся под высоким напряжением. После этого мне пришлось, согласно уставу, применить оружие».

В апреле 1943-го труп Якова Джугашвили был кремирован, а урну с прахом увезли в Берлин, в Главное управление имперской безопасности. Куда она делась дальше, никто не знает…

Щедрый на награды для других, Сталин так и не решился хотя бы посмертно наградить своего сына, совершившего, без всяких натяжек, героический поступок. Слава богу, эта ошибка была исправлена в 1977 г., когда указом Президиума Верховного Совета СССР Яков Иосифович Джугашвили был награжден орденом Отечественной войны I степени (посмертно).

Был ли реформатором лубянский маршал?

Шокирующее известие о появлении в свое время в Санкт-Петербурге общественного комитета, выступающего за реабилитацию Л. Берии, взбудоражило общество. Зловещая роль этого человека в истории нашей страны, казалось бы, давным-давно доказана.

Верховный суд СССР, приговоривший Берия и его сообщников к расстрелу, поставил им в вину тяжкие преступления: измену Родине, организацию антисоветской заговорщической группы в целях захвата власти и восстановления господства буржуазии, террористические акты против преданных Коммунистической партии и народам Советского Союза политических деятелей, преступную связь с иностранными разведками.

Наиболее резкую реакцию вызвали те его действия, в которых ораторы усматривали сомнения в правильности сталинского курса во внутренних делах и на международной арене.

Что подтолкнуло его на это? Существуют различные версии, но все они требуют документальных доказательств. Пока же очевидно лишь одно: Берия раньше других наследников Сталина провозгласил необходимость преобразований. И не только провозгласил, но и фактически взял в свои руки в первые месяцы после смерти вождя инициативу реформаторских начинаний. Наиболее полно сейчас представлены документы, связанные с Министерством внутренних дел СССР. В частности, о реорганизации экономики и освобождении правоохранительных структур от несвойственных им функций: о реорганизации системы ГУЛАГа; о сокращении строительства объектов, при сооружении которых использовался труд заключенных; о передаче в ведение Министерства юстиции исправительно-трудовых лагерей и колоний; об ограничении прав Особого совещания при НКВД СССР…

Л.П. Берия

Одна группа ученых полагает, что реформаторские усилия Берия должны быть признаны и оценены в историческом аспекте без всяких оговорок; другая убеждена, что его реформаторским поползновениям грош цена, так как все это лишь тактические маневры в борьбе за власть.

Отстаивая вторую точку зрения, доктор исторических наук В. Наумов обращает внимание: за пересмотр следственных материалов после смерти Сталина, что ставится в заслугу Берия, он взялся с тех дел, которые возникли в период, когда он не имел прямого отношения к следственной работе. К тому же, замечает Наумов, под удар попали все те работники органов, которые по указанию Сталина собирали компрометирующие материалы на самого Берия.

Обращаясь к первым месяцам после смерти Сталина, можно сказать, что основные направления необходимых преобразований были, если так можно сказать, заранее заданы сложившейся к тому времени ситуацией назревавшего в стране кризиса.

У «тройки» (Берия, Маленков, Хрущев), в руках которой сосредоточилась власть, имелся целый набор реформ: у Берия – национальная политика, перестройка системы МВД/МГБ, внешнеполитические инициативы; у Маленкова – новый аграрный курс, поворот к социальным программам, идея разрядки в международных делах; у Хрущева – целина, совнархозы, новая военная доктрина. Но общество не могло принять в роли реформатора человека, за которым тянулся темный шлейф массовых репрессий и других преступлений.

Как сообщил «Интерфаксу» начальник управления реабилитации жертв политических репрессий ГВП генерал-майор юстиции Валерий Кондратов, главный военный прокурор по результатам проверки этого дела, проведенной в соответствии с законом о реабилитации жертв политических репрессий от 1991 г., принял решение отказать в реабилитации Л. Берии и шести его соратникам, среди которых – Всеволод Меркулов, Владимир Деканозов, Богдан Кобулов, Сергей Гоглидзе, Павел Мешик и Лев Влодзимирский. Они были расстреляны летом 1953 г.

Материал В. Иванова

Опальный полководец

Жизненный путь знаменитого полководца Георгия Жукова, сыгравшего выдающуюся роль в победе нашего народа над фашизмом, отнюдь не был подобен широкому и гладкому шоссе. Да, Георгий Константинович вернулся в Москву из Берлина как триумфатор, которого по праву называли «маршалом победы». Но в 1946 г. Сталин, основываясь на ложных доносах, предложил Жукову покинуть Москву.

Он был выведен из состава ЦК КПСС и назначен командующим войсками сначала Одесского, а затем – Уральского военного округа. В 1953 г., после смерти Сталина, опального маршала вернули в Москву. На XX съезде КПСС он был вновь избран членом ЦК, в 1955 г. занял высокий пост министра обороны СССР. Но новому советскому лидеру Н. Хрущеву был явно не по душе огромный авторитет Жукова в партии, армии, народе. И вот в октябре 1957 г. Жукову предложили выехать с официальным визитом в Югославию и Албанию, и именно в дни отсутствия в Москве он и был снят с поста министра.

«Пленум вывел Г. К. Жукова из состава членов Президиума ЦК КПСС и членов ЦК, 15 марта 1958 года маршалу объявили о его увольнении в отставку. Но имя полководца нельзя было вычеркнуть из истории. Даже снятый со всех постов, превратившийся по воле партийных бонз в пенсионера, он был по-прежнему окружен глубочайшим уважением и любовью народа».

Портрет Г.К. Жукова. Художник В. Яковлев

Народный художник РСФСР, член Академии художеств СССР В.Н. Яковлев (1893–1953), ученик Коровина и Малютина, автор таких широко известных в свое время работ, как «Красные командиры», «Портрет партизана», «Портрет генерала Панфилова», в конце войны задумал создать портрет Жукова. Он не был лично знаком с маршалом, никогда не встречался с ним и тем не менее писал свое полотно «с натуры». Дело в том, что Яковлев в качестве гостя присутствовал на знаменитом Параде Победы на Красной площади – параде, который, как известно, принимал Жуков. Там, на гостевой трибуне Красной площади, художник сделал на папиросной коробке первый набросок будущей картины…

«С натуры» написан и белый конь, на котором Жуков принимал парад и который почему-то вызвал особое раздражение Хрущева. Это если не прямо, то косвенно подтверждает дочь маршала, Эра. Вот отрывок из ее воспоминаний, опубликованных в документальном сборнике «Георгий Жуков», выпущенном в свет московским издательством «Новатор» в 1998 г.: «Известно, что Парад Победы вначале хотел принимать Сталин как верховный главнокомандующий. Но он не сумел на тренировке справиться с горячим арабским конем, который его просто-напросто сбросил. Сталин поручил эту почетную обязанность папе как старому, опытному кавалеристу. Выехав из Спасской башни Кремля 24 июня 1945 г. на Красную площадь на прекрасном белом коне по кличке Кумир, выглядел папа, по-моему, великолепно и очень торжественно. Ему было тогда 48 лет». Любопытная деталь: когда белый конь, на котором Жуков принимал Парад, состарился и решено было его «выбраковать», именно Жуков распорядился отправить Кумира в свое родное село Стрелковку – доживать последние годы…

Теперь мы знаем, что полотно В. Яковлева было высоко оценено еще в 1945 г., и он даже написал еще два аналогичных, одно из которых, насколько известно, экспонировалось в США, другое – в Польше. Сейчас эти полотна – в фондах Министерства культуры. Жаль, что их не видит широкий зритель. Первая картина с большим успехом демонстрировалась на выставке «Незабываемое», а позднее по просьбе ветеранов войны была передана в их музей…

Материал Ю. Корнилова, Д. Струженцова

Маленков против партийного ареопага

В ноябре 1953 г. на совещании, посвященном вопросам кадровой политики, Маленков резко выступил против коррупции и морального разложения в партаппарате. В зале, где и сидели те самые аппаратчики, установилась гробовая тишина.

Разошелся Маленков со своими сподвижниками и в вопросе о Германии. Бывшие союзники в войне с Гитлером уже давно стали противниками, объявили друг другу холодную войну и разбежались по разным военным блокам. Но НАТО и Варшавский договор – это далеко друг от друга. А разделенная Германия была тем местом, где эти разногласия завязывались тугим узлом. После демонстрации в Берлине в 1953 г., которую разогнали силой, стало ясно, какой опасный очаг напряженности сложился в центре Европы. Берия и Маленков внесли в Президиум ЦК проект решения, который осуждал курс на строительство социализма в ГДР.

Маленков попытался сломать тот тип управления государством, который сложился еще при Ленине, когда вся власть оказалась в руках партии как единственной бывшей в руках большевиков организационной структуры. Он слишком мало успел сделать и слишком быстро ущемил интересы партократии, привыкшей быть «руководящей и направляющей силой».

Сразу после ареста Берии он с головой уходит в реформы. 8 августа 1953 г. делает на Верховном Совете СССР доклад о необходимости «крутого подъема» производства товаров народного потребления.

Г.М. Маленков

В деревне он отменил все налоги на личное крестьянское имущество. Дальше он думал передать крестьянам на добровольных началах землю нерентабельных колхозов и совхозов. А следующий шаг, если бы его дали сделать, – создание фермерских хозяйств. В основе этих реформ явно просматриваются взгляды Бухарина, которого он в свое время вместе со всей партией осудил.

В социальной сфере он предлагал увеличить строительство школ на 30 %, детских садов и яслей – на 40 %, больниц – почти на 60 %. Опять же с особым вниманием к сельским жителям.

Маленков, может быть, первым сделал ставку на научную обоснованность. Он обратился к академику Кржижановскому: попросил его подобрать коллектив ведущих специалистов во всех отраслях науки, подготовить прогноз-программу, сделав ставку на развитие новейших технологий.

Деятельность Маленкова была настолько чужда догматическому мышлению партийных зубров, что уже к 1955 г. сбилась новая коалиция Хрущев – Молотов – Ворошилов. Против Маленкова они двинулись на Пленуме ЦК в начале февраля 1955 г. Сами выступления опубликованы не были, в прессе лишь появилось сообщение о том, что Маленков освобожден от обязанностей Председателя Совета Министров СССР.

Неожиданно для всех на пленуме Маленков берет слово. Он говорит о прожектерстве Хрущева, о том вреде, который непродуманные действия могут нанести народному хозяйству, и предлагает перевести Хрущева на какой-нибудь менее ответственный государственный пост, где его деятельность не была бы так разрушительна. Возможно, он рассчитывал на поддержку, возможно, он еще надеялся спасти свои реформы. Но просчитался. Среди членов ЦК партии у него союзников не было.

По сути, события 1957 г. – это еще один маленький государственный переворот, в результате которого Хрущев полностью захватил власть. Но правы и те, кто склонен считать, что это была борьба за власть между личностями – Маленковым и Хрущевым. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и точку зрения тех, кто полагал конфликт гораздо более глубоким, выразившимся в попытке отодвинуть партию от управления страной, от экономны! оставив ей только идеологию. Это оказалось невозможно. Партия, как раковая опухоль, вросла в государство. Экономика играла в этой государственной структуре подчиненную роль, сила была за «идеологией». Мы почему-то упускаем из виду, что Хрущев постоянно говорит о роли партии, повторяет эти слова как заклинание…

Маленков потерпел полное поражение. Он был первый в советской истории государственный деятель, который попытался оттеснить партию от управления экономикой страны. Но ему это не удалось.

Расправа была не жестокой, сталинские времена прошли, но мелочно-мстительной. Его с семьей отправили в ссылку на Усть-Каменогорскую ГЭС.

Популярность Маленкова, несмотря на опалу, была очень велика. Даже бытовала поговорка: «Пришел Маленков – поели блинков». На новом месте у него сложились хорошие деловые отношения на работе. Хрущева это раздражало. Когда стало ясно, что авторитет его растет, были приняты «срочные меры». Однажды семью Маленковых срочно погрузили на пароход и вывезли в Экибастуз – на новое место ссылки. Из Экибастуза его вызвали для разбирательства в Комиссию партийного контроля. Хрущеву уж очень хотелось «добить» своего политического противника.

Во время допросов в КПК Маленков не раз слышал из соседней комнаты голос Хрущева. И очень часто это был крик, он устраивал разнос дознавателям – не те результаты!

Маленкова отпустили ни с чем.

На XXII съезде КПСС в октябре 1961 г. Хрущев неожиданно для всех начинает новую борьбу с культом личности Сталина. Говорили не только о преступлениях Сталина, но и называли по именам соучастников сталинских деяний. Чаще других звучали имена Молотова, Маленкова, Кагановича, иногда Ворошилова. Разоблачения были в самом разгаре, когда эти обвинения вдруг разом прекратились.

Маленков прожил долгую жизнь. Дождался перестройки. Дожил до того времени, когда снова заговорили о реформах, о новом мышлении, о частном предпринимательстве, о фермерских хозяйствах, – заговорили о его идеях, правда, не вспоминая его имени… Он дожил до того времени, когда партократия потеряла власть. Георгий Максимилианович Маленков умер в 1987 г.

Материал О. Лебедевой

Тайна смерти Леонида Быкова

…11 апреля 1979 г. в 16.30 артист Леонид Быков на собственной 24-й «Волге» двигался по дороге Минск – Киев со стороны г. Иванкова к поселку Дымер. Быков возвращался с дачи, времени у него было в обрез. Через неделю киногруппе предстоял выезд на натурные съемки фильма «Пришелец».

Киношная карьера будущего любимца неприхотливого советского зрителя началась весьма успешно, почти феерически. После окончания Харьковского театрального института Быкова зачислили в труппу Театра имени Шевченко, там же, в Харькове. И сразу же симпатичный, без всяких выкрутасов в манере себя вести, компанейский паренек попадает в поле внимания режиссеров, снимавших очередной свой фильм «Судьба Марины». Быкову достается небольшая (как и он сам по росту, метр с кепкой) эпизодическая роль простого деревенского паренька Сашко. Но, как говорится, мал золотник, да дорог. Начинающий актер попадает в компанию популярнейших мастеров кино и театра, участвовавших в «судьбе девушки Марины»: Бориса Андреева, Николая Гриценко, Михаила Кузнецова. Обыкновенная, почти заурядная лента имела у зрителей громкий успех. В прокате 1954 г. «Судьба Марины» заняла второе место.

Творческий альянс с яркой Людмилой Касаткиной в фильме «Укротительница тигров» поднял реноме актера в глазах миллионов зрителей. Роль Петра Мокина была большой, и Быков сыграл ее тепло, обаятельно, человечески. А уже через год узнаваемый в толпе актер стал чуть ли не откликаться на новое имя Максим. Картина режиссера Анатолия Граника «Максим Перепелица» превратила облик украинского актера едва ли не в культовый.

Опытный актер Харьковского театра драмы, он бескорыстно на съемках кинофильмов помогал другим, менее мастеровитым. Он плыл и тянул за собой друзей. Так было на съемках фильмов «Дорогой мой человек», «Добровольцы», «Ссора в Лукашах», «Майские звезды». Но сидело внутри актера нечто такое, схожее с невысказываемым протестом, что рано или поздно должно было выплеснуться. Ну, например, почему Быков не вступал в партию? Актер театра и кино, режиссер, общественный деятель, по всем вроде бы параметрам подходивший для пребывания в общих стройных рядах, не рвался в КПСС. Мало того, то в беседе с коллегами, то в переписке с друзьями, то в радиовыступлении Леонид Быков стал касаться тем щекотливых и почти опасных.

Внешне все складывалось у актера вроде бы благополучно. С интервалом в несколько лет он получает все регалии и награды: заслуженного артиста РСФСР, лауреата Государственной премии Украинской ССР, народного артиста Украины, призера кинофестивалей.

Л.Ф. Быков

…После выхода на экран фильма «Алешкина любовь» Быков стал настоящей звездой киноэкрана. Но творческое настроение известного актера все чаще было на минусе. «Мне кажется, что я себя потерял, – писал он в одном из писем. – Я в простое… Не хочу участвовать в лживых и антихудожественных вещах. Не хочу. Я отказался от девяти сценариев».

Превосходная картина Василия Шукшина «Калина красная», показанная на Бакинском кинофестивале в начале 70-х гг., вызвала рвотный синдром у чиновников от культуры, дрожащих за свои кресла. Поэтому они предприняли попытку не подпустить ленту Шукшина к главному призу. Вызвав на ковер руководителя украинской делегации, ему сообщили, что есть мнение дать главный приз работе Быкова «В бой идут одни старики». Когда же о заманчивом предложении рассказали Быкову, тот возмутился по-черному и отрубил: «В списке, где будет Василий Шукшин на первом месте, я почту за честь быть хоть сотым. Моя картина – это рядовой фильм о войне, а его – настоящий прорыв в запретную зону, прорыв в сферу, о чем раньше не позволялось и думать».

После гибели Быкова в 1979 г. долго гуляла версия и о самоубийстве актера.

Да, виноват в собственной смерти был Леонид Быков. Он не дожил до того времени почти полной творческой свободы, о которой он мечтал и отсутствие которой могло повлиять на страшную смертную драму на дороге между Минском и Киевом.

Материал Ф. Медведева

Марсианские хроники Вернера фон Брауна

Проект марсианской экспедиции, сформулированный в конце 1940-х гг. Вернером фон Брауном, является одной из первых детально проработанных программ подготовки полета к Красной планете. До начала космической эры оставались еще годы и годы, а проект межпланетного полета уже лежал на столе.

Впервые фон Браун рассказал о своей идее слетать к Марсу в декабре 1951 г. на первом симпозиуме, посвященном проблемам космического полета. А уже спустя полгода с этим планом смогли ознакомиться читатели журнала «Коллерс».

Сухие технические расчеты сопровождались прекрасными иллюстрациями художника Чесли Бонистилла.

По идее фон Брауна путешествие на Марс должно было стать не просто испытательным полетом, который доказал бы техническую возможность подобного мероприятия. Планировалась широкомасштабная комплексная научная экспедиция, которой предстояло подробно изучить планету, собрать огромное количество материала и доставить все это на Землю.

Чтобы собрать на околоземной орбите свою межпланетную флотилию, немецкий конструктор предлагал задействовать трехступенчатую ракету со ступенями многократного использования. Ракету еще предстояло спроектировать, но в свой план фон Браун вписал ее как уже существующую.

В. фон Браун

Для полета от Земли к Марсу предполагалось выбрать так называемую Хоманновскую траекторию – оптимальный с точки зрения энергетики маршрут от Земли к другим планетам Солнечной системы и обратно. Это требовало достаточно длительного пребывания на Марсе. Но именно это и входило в планы фон Брауна – он считал, что время работы на Красной планете должно быть сравнимо с масштабами экспедиции.

Но вот сборка кораблей закончилась, экипажи заняли свои места в кабинах, и – можно отправляться в глубины Солнечной системы. С околоземной орбиты марсианская флотилия должна была уйти одновременно с помощью собственных двигателей тягой 200 т каждый.

Если бы высадка состоялась в районе экватора, то каждые 2 ч. 26 мин. астронавты могли бы покинуть Марс, если бы тот оказался негостеприимным. Этот интервал увеличивался, если посадочная площадка находилась в средних широтах, но разница была непринципиальной.

На поверхности предстояло работать 50 членам команды. Еще 20 оставались на орбите, ожидая возвращения своих товарищей и поддерживая работоспособность кораблей возвращения.

И вот наступал долгожданный миг возвращения на Землю. Вновь включались двигатели кораблей (уже семи, а не 10), и флотилия устремлялась в сторону дома.

Обратный путь должен был занять ровно столько же, сколько и дорога от Земли к Марсу, – 260 дней.

При приближении к Земле на кораблях включались двигатели, чтобы погасить скорость и обеспечить переход на околоземную орбиту. На поверхность планеты астронавты доставили бы небольшие космические аппараты типа современных «шаттлов», которые стартовали бы с Земли или ждали экипаж на созданной к тому времени орбитальной станции.

Вся экспедиция на Марс должна была занять 963 дня…

Грандиозный проект! Да, его нельзя было осуществить тогда. Нельзя его реализовать и сегодня. Но он демонстрирует устремленность человечества в будущее. А этого так не хватает нам сегодня, в век стремительного развития высоких технологий и общества потребления.

Материал А. Железнякова

Трагедия Льва Ландау

Страшная автомобильная катастрофа рассекла на две части жизнь академика Льва Давидовича Ландау – гения теоретической физики, нобелевского лауреата, одного из корифеев науки XX столетия. И начался второй мучительный период жизни, а точнее, борьбы за возвращение к ней. История этого периода потрясает.

Лев Ландау – Дау, как называли его друзья и коллеги, – был личностью, уникальной во всех отношениях. В университет (в родном городе Баку) он поступил в 14-летнем возрасте, а в 22 года опубликовал первую научную работу, сразу же обратившую на себя внимание ведущих физиков мира. В 26 лет он – доктор наук, в 27 – профессор, в 38 – академик. Научные заслуги Ландау поставили его в один ряд с такими фигурами, как Эйнштейн, Бор, Борн, Гейзенберг…

В тот день – 7 января 1962 г. – была сильная гололедица. «Волга», в которой ехал Ландау в Дубну, тащилась за автобусом, заслонявшим обзор. Когда автобус, подъезжая к остановке, замедлил ход, водитель «Волги» пошел на обгон, выехал на встречную полосу и… столкнулся с самосвалом. Страшной силы удар пришелся как раз на правую заднюю дверцу, возле которой сидел Ландау. Приехавшая через 20 мин. скорая отвезла его в больницу № 50, расположенную в Тимирязевском районе Москвы, ближайшую к месту аварии.

Весть о трагедии разнеслась по Москве, и в больницу примчались физики. Они сразу организовали круглосуточную дежурную службу. Узнав, что необходима «дыхательная машина» – а такие аппараты были в то время только в Институте детского полиомиелита – физики вместе с медиками помчались в этот институт. Они вынесли на плечах два тяжеленных агрегата и баллоны с кислородом, остановили на улице трехтонку и доставили две «дыхательные машины» прямо в палату, где еще шел консилиум.

И все же вывод специалистов был однозначен: смерть может наступить в любую минуту. Тем, что этого не случилось, Ландау обязан нейрохирургу С.Н. Федорову. На четвертый день разорванные легкие прекратили снабжение организма кислородом. Федоров мгновенно сделал трахеотомию и подключил аппарат искусственного дыхания. Но это было только начало…

Через некоторое время появились признаки отека мозга, и все впали в отчаяние: Дау умирал. Предотвратить развитие процесса могла инъекция мочевины, но… ее не оказалось на аптечных складах Москвы и Ленинграда! И снова положение спасли физики – сработали их международные контакты. Ампулы с мочевиной были срочно доставлены самолетом из Лондона: на пакете значилась краткая надпись «Для Ландау». Отек мозга был предотвращен. Однако возникло тяжелейшее осложнение – почки не справлялись с выведением мочевины из организма, грозило азотное отравление, уремия. К счастью, из Чехословакии прилетел профессор Зденек Кунц, подсказавший, что следует немедленно сделать: убрать капельницы, срочно ввести через нос питательный зонд в желудок и влить туда воду – это выведет азотные шлаки. Прилет Кунца еще раз спас Ландау от смерти.

На искусственном дыхании Ландау был 40 дней. Все это время он лежал без сознания. Из Канады прилетает всемирно известный нейрохирург Пенфилд со своими ассистентами и собственными хирургическими инструментами – предполагается делать глубокую операцию мозга. Сердце Коры обливается кровью: «Я сразу взяла в ладони голову Дауньки. В многолюдной палате стояла мертвая тишина.

– Даунька, милый, ты очень болен, говорить не можешь, но если ты меня узнал, если ты меня слышишь, пожалуйста, закрой глаза, кивни головой.

Я впилась в ясные вопрошающие глаза Дау. Он все повторил, как я просила».

Затем Пенфилд заговорил с ним по-английски, и больной делал все, о чем просил Пенфилд. Это были первые настоящие проблески сознания. Операцию отменили.

После паралича, державшегося месяц, следующей напастью стала инфекционная желтуха (болезнь Боткина, гепатит). Палатный врач С.Н. Федоров в очередной раз спас Дау, выведя его из гепатита без осложнений.