500 великих загадок истории Николаев Николай
Десятилетиями считалось, что в убийстве Авраама Линкольна, 16-го президента Соединенных Штатов Америки, ничего неясного нет. Линкольна, человека, отменившего рабство, негры почитали как мессию, зато белые рабовладельцы из южных штатов, богатые хлопковые плантаторы, видели в нем своего смертельного врага. Именно один из фанатичных сторонников рабства застрелил Линкольна, когда тот посетил театр. Убийцей оказался 26-летний актер Джон Уилкс Бутс: он пытался бежать, но позднее был убит.
Авраам Линкольн был убит 14 апреля 1865 г. в Вашингтоне в Страстную пятницу. 56-летний президент и его жена смотрели в театре «Форд» комедию «Наш американский кузен». В его ложе, ограждение которой было украшено американским флагом, находились, помимо него и его жены, молодая дама, Клара Харрис, гостившая у президента, и ее спутник, майор Рэтбон.
Едва пробило 10 ч., как актер Джон Уилкс Бутс, пройдя по коридору, подошел к президентской ложе. Он открыл дверь в ложу, незаметно зашел за спину президента (тот сидел в кресле-качалке) и из небольшого крупнокалиберного пистолета выстрелил Линкольну в затылок. Линкольн упал.
Тем временем смертельно раненного Линкольна перенесли из театра в дом, расположенный напротив, – в пансион. Везти его дальше не отважились. Пуля вошла в голову за левым ухом, пробила мозг и застряла позади правого глаза. На следующее утро, в 7 ч. 22 мин., Авраам Линкольн, «Честный Авраам», «освободитель от рабства», победитель в Гражданской войне, скончался, не приходя в сознание.
К этому времени убийца Линкольна был уже далеко от города.
Авраам Линкольн
Согласно первым приказам и распоряжениям, отданным Стэнтоном, все пути, ведущие из города, следовало перекрыть; нельзя было дать преступникам улизнуть. Вокзалы были заняты полицией; Потомак патрулировался военными кораблями; шесть дорог, ведущих из Вашингтона, были перекрыты военными. Но, как ни странно, две лазейки беглецам Стэнтон все же оставил. Обе вели в нижний Мериленд. Хотя во время Гражданской войны небольшой штат Мериленд остался верен Союзу, однако его территорию наводнили партизаны Конфедерации. Одна дорога туда вела по длинному деревянному мосту, так называемому Мосту военной верфи, по которому можно было перебраться через реку Анакостиа. Мост всегда охранялся, а в девять вечера его даже перекрывали. В 10.45 на мост въехал Бутс, убийца президента. Сержант – его звали Кобб – остановил его и спросил имя и цель поездки. Бутс назвал свое настоящее имя и сказал, что хочет добраться домой. Сержант Кобб велел его пропустить.
Военное министерство посчитало поведение сержанта «злополучной, но простительной ошибкой». Конечно, так оно и могло быть, но все же странно, что военный трибунал не обратил особого внимания на поведение Кобба, хотя этой же ночью сержант ошибся еще дважды. Почти вслед за Бутсом подъехал Девид Харольд, заговорщик, который вместе с Пейном направился к дому госсекретаря Сьюарда, но затем в трудную минуту бросил своего товарища. Харольда тоже незамедлительно пропустили. Сержант Кобб сказал, что принял его, как и Бутса, за ночного гуляку, развлекавшегося в Вашингтоне, а потом поспешившего домой.
А затем, всего через несколько минут, на мосту показался еще один, третий, всадник. Это был конюх, гнавшийся за Харольдом. Харольд и Пейн одолжили у него лошадей, договорившись, что вернут их до девяти вечера. Конюх уже поджидал клиентов. И тут Харольд, мчавшийся прочь от виллы Сьюарда, прямо у него на глазах пронесся мимо конюшни. Конюх узнал должника, тотчас вскочил в седло и погнался за беглецом. Но вот этого третьего всадника, въехавшего на Мост военной верфи, сержант Кобб не пропустил, хотя задержанный и объяснял, что у него украли лошадь. Кобб твердил ему одно: «Мост перекрыт».
Странно также, что в театре Бутс смог беспрепятственно войти в ложу президента. Ведь в коридоре перед дверью в ложу полагалось находиться полицейскому. Однако Паркер – так звали этого человека – вместо того чтобы стоять на посту, поначалу уселся в зрительном зале, а затем направился в бар. Позднее выяснилось, что этот человек имел дурную репутацию. Его уже не раз наказывали за неповиновение и за пьянство при исполнении служебных обязанностей.
Сопровождал президента в театр другой полицейский, Паркер лишь пришел поменять своего напарника.
В письменном столе президента лежало около 80 писем, авторы которых угрожали ему смертью. Он собирал их, перевязывал бечевкой и надписывал на них слово «Assassination» – «Убийство». Время от времени эти угрозы убийства, пожалуй, все же волновали его. Но он успокаивал себя: «…я не вижу, чего бы мятежники этим добились; победу в войне это им все равно бы не принесло, все по-прежнему шло бы своим чередом…»
Теперь война подошла к концу. Авраам Линкольн хотел относиться к жителям южных штатов не как к побежденным или покоренным, а как к равноправным гражданам Соединенных Штатов Америки. Он думал о примирении, о новом объединении распавшихся частей Соединенных Штатов. Целью войны с самого начала было единство. Однако, когда война закончилась, президент со своим мнением остался в одиночестве: люди, окружавшие его, думали по-иному.
Например, военный министр Эдвин Стэнтон считал, что нужно оккупировать Юг, разместить там войска и проводить политику возмездия.
Заседание кабинета, на котором Линкольн говорил о примирении, состоялось утром 14 апреля 1865 г. Вечером того же дня Линкольн был застрелен. Фанатичный сторонник южных штатов убил человека, который лучше, чем кто-либо, мог бы отстаивать права Юга!
Джон Уилкс Бутс, «самый красивый мужчина в Вашингтоне», происходил не из южных штатов, а из Мериленда. Вопрос об отмене рабства его нисколько не интересовал – ни с экономической точки зрения, ни с эмоциональной. Он родился в актерской семье; его отец, Джуниус Брутус Бутс, долгое время считался лучшим актером Америки. Джон Уилкс Бутс не был так знаменит. Однако, по-видимому, он всеми силами старался заставить о себе говорить. Он присоединился к подпольному движению конфедератов.
Впрочем, не стоит представлять это подпольное движение чем-то вроде организации со строгой дисциплиной, и все же она могла бы помочь Бутсу осуществить его прямо-таки фантастический план: похитить президента и увезти его в Вирджинию. Трижды Бутс готовился совершить похищение. Но ни один из этих планов не удалось осуществить, так как президент в последний момент все время менял свой распорядок дня. В конце концов Бутс (вероятно, после того, как Юг капитулировал) отказался от плана похищения и решился на убийство. Вопрос только в том, сам ли он задумал убийство.
Вот еще один загадочный момент в «деле Линкольна»: 14 апреля пополудни президент – как отметил впоследствии служащий охраны Белого дома, – собираясь вечером посетить театр, попросил военного министра Стэнтона назначить ему телохранителем одного из своих адъютантов, майора Эккарта, человека надежного и очень сильного. Стэнтон отклонил просьбу: в этот вечер Эккарт был якобы нужен в другом месте, и без него обойтись было нельзя. Стэнтон солгал.
Но вернемся к беглецам. На другом берегу Анакостии Харольд настиг Бутса, и вот в ночь на 15 апреля они мчались по заранее намеченному пути. Однако сломанная нога сильно болела, и потому Бутс решился навестить врача, доктора Сэмюеля Мадда, жившего в Брайантауне.
Позднее, перед судом, доктор Мадд говорил, что пациент все время отворачивал лицо, поэтому он не смог его разглядеть. Однако суд не поверил ему. Судьи даже посчитали, что именно доктор Мадд порекомендовал беглецам поехать к некоему полковнику Коксу, дабы тот переправил их через Потомак, границу, открывавшую путь в Вирджинию.
Тем временем в Вашингтоне удалось схватить Льюиса Пейна, совершившего покушение на госсекретаря Сьюарда, а также Джорджа Этцеродта, которому надлежало убить вице-президента Джонсона. Кроме того, обратили внимание на пансион некоей Сарратт, куда часто захаживал Бутс. Арестовали саму хозяйку, госпожу Сарратт, и трех подозрительных лиц. Правда, одного из вероятных главных заговорщиков схватить не удалось: речь идет о Джоне X. Сарратте, сыне хозяйки пансиона.
Тем временем выследили Бутса и Харольда. Согласно приказу, Бутса и Харольда следовало взять живыми. Солдаты окружили сарай и потребовали, чтобы заговорщики вышли. Не получив никакого ответа, они пригрозили, что подожгут сарай. Они разложили возле стены сарая хворост и дали беглецам 5 мин на раздумье. Прошло более 5 мин. наконец, Харольд вышел и сдался. Бутс остался в сарае и крикнул, что всех перестреляет. Тогда солдаты подожгли хворост. Пламя тотчас перекинулось на постройку, и сквозь частокол солдаты увидели Бутса, ковылявшего на костылях по горящему сараю и не находившего выход. Затем раздался выстрел, стрелял кто-то из солдат. Смертельно раненный Бутс упал. Солдаты вытащили его из сарая; к утру убийца Линкольна испустил дух.
Главный участник заговора был мертв.
Процесс против лиц, участвовавших в заговоре Бутса, а также их пособников начался 9 мая 1865 г. в вашингтонской военной тюрьме. Арестованные предстали перед чрезвычайной военной комиссией. Дело подлежало ведению военного суда, поскольку на момент убийства Линкольн был верховным главнокомандующим.
Судьи были очень суровы. Из восьми обвиняемых четверых приговорили к повешению: Нейна, Харольда, Этцеродта, а также Мери Сарратт. 7 июля 1865 г. приговоры были приведены в исполнение, хотя Мери Сарратт вообще ни в чем не была уличена. Позднее случай с ней назовут судебным убийством. Она умерла, можно сказать, вместо своего сына, Джона Сарратта, участвовавшего в заговоре и бежавшего в Канаду. Американский историк Роско полагает, что «нельзя ни в малейшей степени сомневаться в том, что Стэнтон умышленно позволил ему уйти».
Однако, когда тот предстал наконец перед судом, ни к какому решению прийти не удалось. Второй судебный процесс против него был за давностью лет прекращен.
Когда речь заходит о загадочных моментах в деле об убийстве Линкольна, постоянно всплывает имя военного министра Стэнтона. И все эти загадки дают право усомниться в том, что в «деле Линкольна» все на самом деле так ясно, как казалось на протяжении почти целого столетия.
Подводная атака «Ханли»
В XIX в. в Северной Америке бушевала гражданская война. Флот северных штатов отрезал морской блокадой южные штаты от остального мира. Только невиданное чудо-оружие могло помочь южанам в такой безвыходной ситуации. Хорас Ханли придумал фантастический и рискованный план: он хотел прорвать блокаду с помощью корабля нового типа – подводного.
Археологи нашли на дне остов подводной лодки XIX в. Подлодка их удивила. Когда они ее первый раз увидели, то сразу не поняли, что это та самая субмарина. Археологи ожидали увидеть простой незатейливый цилиндр – переделанный паровой котел, а перед ними лежал длинный и узкий гидродинамический корпус.
Ханли понимал, что, хотя военные действия развернулись на суше, исход войны решится на море. У южан не было флота, чтобы прорвать кольцо морской блокады. Патриот-южанин Ханли стал искать выход из западни. Энергичный плантатор познакомился с инженером-изобретателем Мак-Клинтоком, который рассказал о своем проекте подводной лодки.
Ханли вложил в изобретение все свое состояние и был уверен, что держит в руках все козыри в решающей схватке с сильным противником.
Флот северян осадил Новый Орлеан. До капитуляции оставались считанные дни. Готовясь к бегству из города, Ханли и Мак-Клинток сожгли все материалы по проекту, которые не могли забрать с собой. Ханли остановился в 200 км к востоку от Нового Орлеана в Мобайле. Комендант города предоставил ему маленькую армейскую фабрику и познакомил с главным инженером, лейтенантом Джорджем Диксоном.
Лейтенант Диксон принял Ханли за сумасшедшего: где это видано, чтобы военный корабль плавал под водой?! Но у Ханли были деньги, а также приказ военного коменданта, так что строительство подлодки началось без промедления. Диксон подчинился приказу, и с этого дня его судьба была неразрывно связана с подводной лодкой.
В июле 1863 г. лодка была готова, и ее окрестили «Ханли».
После успешных испытаний «Ханли» военное руководство почти поверило в спасительное действие чудо-корабля. Положение конфедератов было безвыходное, и генерал Бергард пообещал 100 тыс. долл, тому, кто потопит флагманский корабль противника «Нью-Айронсайд». Подводную лодку переделали, чтобы она доставила взрывчатку под вражеский корабль.
15 октября 1863 г. лодку повел сам Ханли. Он хорошо знал ее устройство, но преувеличивал возможности своего детища. Ханли хотел опуститься на большую глубину и забыл вовремя закрыть вентиль переднего балластного танка. В лодку хлынула вода, и она затонула в тихом безопасном месте, в гавани Чарльстона. Ханли стал жертвой собственного изобретения.
Через несколько дней лодку подняли, Хораса Ханли похоронили с воинскими почестями. Генерал больше не хотел слышать о подводной лодке, но лейтенант Диксон добился разрешения готовить «Ханли» к использованию. В конце концов генерал Бергард согласился – все равно терять было нечего.
Ночью 17 февраля 1864 г. Диксон с новой командой сумел подобраться на подводной лодке к военному паровому шлюпу северян «Хаузатоник», стоявшему на рейде в четырех милях от берега. Лодка всплыла, с «Хаузатоника» ее заметили и открыли беспорядочную стрельбу в темноте. Но моряки на «Ханли» успели всадить в борт вражеского корабля снаряд и, отплыв на некоторое расстояние, взорвать нижнюю часть его кормы. Впервые в истории подводная лодка уничтожила боевой корабль. Почему субмарина тоже затонула, осталось невыясненным.
Если бы это судно не было изобретением разбитых конфедератов, вероятно, о нем не забыли бы на долгие годы, а усовершенствовали конструкцию.
Джек-Потрошитель
Пять раз маленький человек выныривал из ночного людского водоворота на лондонской Уайтчэпл. Пять раз он заговаривал с женщинами на улицах. Каждый раз эти женщины умирали, зарезанные тем самым способом, который выдавал кровавый почерк Джека-Потрошителя.
Ист-Энд викторианского Лондона представляла собой гноящуюся язву на лице Англии. Захудалые домишки теснились по обеим сторонам улиц, заполненных зловонными отбросами. По вечерам аллеи, дворы и углы превращались в черные пещеры между освещенными светом свечей окнами. Для многих женщин проституция была там единственным источником средств к существованию. Джек-Потрошитель попал в этот котел осенью 1888 г. Вместе с ним пришли ужас и паника.
Джек-Потрошитель задал сложную задачу английской полиции
Для Мери Энн Николс наступили плохие времена. В 42 года она уже не могла завлечь мужчину Она не в состоянии была даже раздобыть несколько пенсов, чтобы уплатить за место в ночлежном доме, – последние медяки, которые у нее были, она уже истратила на джин. Когда на узкой улочке Бакс-роуд к ней подошел маленький человек, Мери подумала лишь о том, что у нее появился шанс провести эту ночь в тепле. Она не встревожилась даже, когда он завел ее обратно в тень.
Когда она поняла, что что-то не так, было уже слишком поздно. Джек-Потрошитель сделал шаг назад и, оказавшись у нее за спиной, зажал ей рот рукой. Затем он перерезал ей горло. В ранний утренний час, в пятницу, 31 августа 1888 г., ее изуродованное тело обнаружил извозчик. Потрошитель положил начало эпохи террора.
По Уайтчэпл поползли слухи. Некоторые говорили, что убийца носит свои ножи в маленькой черной сумочке. Прокатилась волна беспорядков – истерически настроенные толпы преследовали каждого, кто нес с собой сумочку. Для патрулирования улиц были сформированы специальные группы. Невинных, но подозрительных людей полиция арестовывала десятками.
Но Потрошитель не оставлял никаких улик.
Каждый раз после убийства он просто-напросто растворялся в бурлящей толпе на Уайтчэпле. Каким образом? Вопрос остается без ответа. И хотя этим продолжали заниматься некоторые энтузиасты, их розыски не продвинулись дальше предположений.
Самая правдоподобная теория относительно идентификации личности Джека-Потрошителя принадлежит автору и радиоведущему по имени Дэниел Фарсон. Источником его расследования стали заметки сэра Мелвила Макнагтена, поступившего в Скотланд-Ярд через год после убийств и в 1903 г. ставшего его главой. Согласно Макнагтену, полиция остановилась на трех подозреваемых: русском докторе-убийце по имени Михаил
Острог, польском еврее и женоненавистнике Космански и развращенном адвокате, которого звали Монтегю Джон Друит.
P.S.
Джек-Потрошитель: русский след
Жестокость первых преступлений насторожила сыщиков знаменитого Скотланд-Ярда. А 30 сентября он убивает уже двух «дам» за ночь, причем на этот раз жертвы были вскрыты от горла до промежности, что навело английских следователей на мысль, что Потрошитель (уже получивший свое имя от вездесущих английских журналистов) является человеком, осведомленным в медицине или по меньшей мере листавшим анатомический атлас – настольную книгу любого хирурга.
Когда убийца буквально вывернул наизнанку в кромешной лондонской ночи еще одну проститутку по имени Мэри Келли, во тьме забрезжил лучик света. В поле зрения Скотланд-Ярда попал практикующий в восточной части Лондона русский фельдшер, представлявшийся в разных обстоятельствах под несколькими фамилиями: Острогов, Педоченко, Коновалов… Он прибыл в Англию из Франции, где также подозревался в убийстве проститутки! Да и все свои убийства Джек-Потрошитель совершал именно в восточном и близких к нему районах Лондона…
Казалось бы, улики налицо, круг сомкнулся и должна наступить развязка, но… неуловимый Джек-Потрошитель скрывается в необозримых просторах Российской империи, в очередной раз сменив имя…
Как свидетельствуют архивные источники, не прошло и трех лет, как чудо-фельдшер укокошил еще одну представительницу древнейшей из профессий, на этот раз в нашей северной столице, в Санкт-Петербурге. Но в отличие от результатов своего лондонского «приключения» убийца был пойман – и ушел от суда! Он был признан судебной инстанцией душевнобольным, невменяемым и помещен в сумасшедший дом, откуда не вышел до конца своих дней…
XX в. только начался
В поисках Земли Санникова
В существование Земли Санникова, как знают читатели увлекательного романа В. Обручева «Земля Санникова», верили когда-то реально. Писатель построил сюжет своего произведения, отталкиваясь от подлинной географической легенды.
Еще в начале XIX в. русский промышленник Яков Санников будто бы увидел к юго-западу от острова Котельного – одного из Новосибирских островов – большую землю. Однако сам он не побывал на ней, потому что путь преграждали большие полыньи, остающиеся открытыми в течение почти всего года.
Санников действительно открыл ряд островов в Северной Ледовитом океане – Столбовой, Фаддевский, Новая Сибирь. Никто не усомнился в том, что Земля Санникова тоже существует на самом деле.
Экспедицию на поиски Земли Санникова в 1900 г. возглавил замечательный русский исследователь Эдуард Васильевич Толль.
Человек исключительно одаренный, отличавшийся большой широтой научных интересов – таким был Толль. И еще – он был увлекающимся и в то же время крайне целеустремленным человеком. Целью его жизни стали поиски Земли Санникова, будто бы находившейся в Северном Ледовитом океане, где-то возле Новосибирских островов.
Однако никому так и не удавалось достичь ее. Толль решил, что первым на эту землю ступит именно он.
Во время прежних своих полярных экспедиций, в 1885–1886 гг. и в 1893 г., Эдуард Васильевич Толль проводил самые разнообразные исследования – геологические, метеорологические, ботанические, географические, Земля Санникова стала для него всеобъемлющим символом поиска.
Полярный исследователь барон Эдуард Васильевич Толль
В 1885 г. Э.В. Толль принял участие в большой полярной экспедиции, организованной Российской Академией наук для «исследования прибрежья Ледовитого моря в Восточной Сибири, преимущественно от Лены по Яне, Индигирке, Алазее и Колыме и пр., в особенности больших островов, лежащих в не слишком большом расстоянии от этого берега и получивших название Новой Сибири…».
В 1886 г. он впервые увидел ту самую землю, которую когда-то описал промышленник Яков Санников.
Семь лет спустя состоялась вторая экспедиция Э.В. Толля в высокие широты, теперь он сам был ее руководителем. Основной целью были раскопки тела мамонта, обнаруженного на побережье Восточно-Сибирского моря. Кроме того, проводились и инструментальные наблюдения, определялись астрономические пункты – это позволило бы во многом исправить и уточнить географические карты того времени…
Маршрут Толля пролег от верховьев реки Яны до северного берега острова Котельного, а затем – до Хатангской губы. Экспедиция произвела 4200 км маршрутной съемки. Первым из исследователей Эдуард Васильевич Толль дал описание плоскогорья между реками Анабар и Попигай. На карте остались предложенные Толлем географические названия – хребет Прончищева и хребет Чекановского. Экспедиция вела подробный метеорологический журнал. Собраны были немалые палеонтологические материалы, которые впервые позволили получить представление о геологическом строении района Анабары и Хатанги. А к этому надо добавить и собранные экспедицией весьма обширные ботанические, зоологические, этнографические коллекции…
Большая серебряная медаль имени Н.М. Пржевальского – вот награда, которую получил Эдуард Васильевич Толль от Русского Географического общества, высоко оценившего результаты его путешествий.
Ученый оставил службу в Академии наук и переехал в Юрьев, где начал писать большой научный очерк о геологии Новосибирских островов и работу о важнейших задачах исследования полярных стран.
И не переставал мечтать о том времени, когда он сможет отправиться еще в одну экспедицию – специально снаряженную для того, чтобы достичь Землю Санникова.
21 июня 1900 г. началась его экспедиция на шхуне «Заря». Академия наук России, наконец, сочла возможным выделить средства на поиски предполагаемой суши к северу от Новосибирских островов.
Несколько ученых разных специальностей и небольшой экипаж «Зари» – таков был состав экспедиции. В путь отправились исследователи-энтузиасты, люди, похожие на своего руководителя. Маленькое судно отошло от Васильевского острова – оно стояло неподалеку от того места, где высится памятник первому русскому путешественнику вокруг света – И.Ф. Крузенштерну. Словно бы сам великий мореплаватель провожал Э.В. Толля в его экспедицию.
И, конечно, Толль не подозревал о том, что эта экспедиция окажется для него последней…
Первая зимовка «Зари» прошла у полуострова Таймыр. Затем судно перешло к острову Котельному – одному из островов Новосибирского архипелага. Здесь экспедиция провела вторую зимовку. Подойти к Земле Санникова из-за льдов было невозможно. Тогда Э.В. Толль принял решение: вместе с ученым Ф.Г. Зеебергом и двумя местными жителями-промышленниками он отправится к земле, которая так его манила, на нартах, а там, где путь преградят полыньи, на байдарках.
…«Заря» не смогла подойти к острову Беннета в назначенное время из-за ледовых условий, хотя капитан шхуны делал героические усилия, совершая одну попытку за другой. Наконец, когда были перегружены последние запасы угля из трюма в бункерные ямы, выяснилось, что осталось всего около 9 т топлива. К тому же этот уголь, поднятый с самого дна трюма, оказался некачественным: он был сильно измельчен и смешан со льдом замерзшей трюмной воды. Угля такого качества для суточного движения судна требовалось больше четырех тонн; таким образом оставшихся девяти тонн хватило бы лишь на два дня.
Скрепя сердце капитан был вынужден отказаться от дальнейших попыток снять Толля и других исследователей с острова Беннета.
«Заря» повернула на юг. День спустя она встала на якорь возле одного из островов в бухте Тикси. А еще через несколько дней к острову подошел пароход «Лена», и немедленно началась перегрузка на него обширного научного материала, собранного за два года экспедицией Толля. Потом, поднявшись на пароходе по Лене, участники экспедиции добрались до Якутска. В декабре 1902 г. они вернулись в Петербург, откуда два года назад началось их путешествие на поиски Земли Санникова.
Теперь некоторым из них предстояла новая экспедиция в те же места. На этот раз – спасательная.
Еще не дойдя до мыса Эмма, участники спасательной экспедиции нашли две стоянки Толля. На них были обнаружены следы костров, рубленые бревна плавника, служившего топливом. А на мысе Эмма сразу же были найдены документы: в груде камней, сложенных рукой человека, лежала бутылка с тремя записками.
Разгадка судьбы, постигшей Толля и его спутников, была совсем рядом, близко. Едва дав себе короткий отдых, люди, искавшие следы отважного исследователя, поспешили к месту, указанному в третьей записке.
Прямо на берегу нашли два песцовых капкана и четыре ящика, в которых лежали собранные Толлем геологические коллекции. Неподалеку находился небольшой домик; до половины он был заполнен снегом, который смерзся, превратившись в твердую ледяную глыбу. Когда же попробовали расколоть лед, заполнивший избушку, из-под груды камней появился на свет обшитый парусиной ящик, в котором лежал еще один документ. Это был краткий отчет Толля, составленный на двух языках и адресованный на имя президента Российской Академии наук. С волнением участники экспедиции прочитали: «В сопровождении астронома Ф.Г. Зееберга и двух промышленников… Николая Дьяконова и Василия Горохова, я отправился 5 июня из зимней гавани “Заря” (губы Нерпичьей острова Котельного). Мы шли по северным берегам острова Котельного и Фаддеевского к мысу Высокого острова Новой Сибири. 13 июля взяли курс на остров Беннета. Лед был в довольно разрушенном состоянии. 25 июля в расстоянии 3 миль от мыса Высокого лед был окончательно разломан ветром. Приготовляясь к плаванию на байдарах, мы убили здесь последних собак. Отсюда нас несло на льдине нашего лагеря в течение 4 с половиной суток 48 миль по курсу. Заметив затем удаление нашей льдины на 10 миль к югу, оставили ее 31 июля. Проплыв благополучно на двух байдарах оставшиеся 23 мили до острова Беннета, 3 августа высадились у мыса Эмма.
По съемке астронома Зееберга, определившего здесь сверх того, как и по пути, магнитные элементы всего в 10 пунктах, остров Беннета – не больше 200 квадратных километров. Остров Беннета представляет плоскогорье не выше 1500 футов (457 м). По геологическому строению остров Беннета является продолжением Средне-Сибирского плоскогорья, сложенного и здесь из древнейших осадочных пород (кембрийских), прорезанных извержениями базальтов. Местами сохранились под потоками базальтов флецы бурого угля с остатками древней растительности, именно хвойных. В долинах острова изредка лежат вымытые кости мамонтов и других четвертичных животных.
Ныне живущим обитателем острова Беннета, кроме белого медведя и временного гостя моржа, оказался олень: стадо в 30 голов водилось на скалистых пастбищах острова. Мы питались его мясом и шили себе необходимую для зимнего обратного пути обувь и одежду. Следующие птицы жили на этом острове: 2 вида гаг, один вид куликов, снегирь, 5 видов чаек и между ними розовая. Пролетными птицами явились: орел, летевший с юга на север, сокол – с севера на юг и гуси, пролетевшие стаей с севера на юг. Вследствие туманов земли, откуда прилетали птицы, так же не было видно, как и во время прошлой навигации, – Земли Санникова».
Когда уже кончались запасы продовольствия, Толль и его спутники приняли решение пробиваться по льдам на юг…
Что могло заставить Толля решиться на столь рискованный шаг, как переход по морскому льду в полярную ночь? Ведь сам он, как это видно из инструкций, отданных капитану «Зари», из последней телеграммы жене, намеревался, если «Заря» не придет в назначенный срок, остаться здесь на зимовку. На острове Беннета нетрудно было заготовить обширный запас продовольствия на зиму: здесь были и птицы, и олени. Но, очевидно, Толль был уверен в том, что яхта обязательно придет на остров, а потом, когда выяснилось, что надежды на это больше нет, заниматься промыслом было уже поздно: птицы улетели, олени ушли от преследования на лед.
В 1902 г. температура к 9 сентября упала до -21° и до времени ухода Э.В. Толля с острова Беннета (8 ноября) неизменно колебалась между -18 и -25 °C. При таких низких температурах на пространстве между островом Беннета и Новосибирским архипелагом нагромождаются высокие труднопреодолимые торосы. Затянутые льдом и предательски запорошенные снегом промежутки между торосами во мраке полярной ночи становятся еще опаснее, чем при путешествии в светлое время года. Обширные полыньи, покрытые тонким слоем ледяных кристаллов, совершенно не видны в густом тумане. При движении по полынье байдарка покрывается толстым слоем льда, а 2-лопастные весла, обмерзая, превращаются в тяжелые ледяные глыбы. Кроме того, ледяное «сало» спрессовывается перед носовой частью байдарки и еще более затрудняет движение и обмерзшая байдарка легко переворачивается. При таких обстоятельствах трещина во льду шириной всего лишь в 40 м представляла непреодолимое препятствие для перехода партии.
Земли Санникова, как это совершенно точно известно теперь, никогда не было. Ее напрасно искали впоследствии, уже в советское время, и ледокольные и воздушные экспедиции. Как считают теперь ученые, скорее всего она была лишь огромной ледяной горой, просуществовавшей века и наконец исчезнувшей.
По материалам В. Малова
Таинственные лучи инженера Филиппова
В ночь с 11 на 12 июня 1903 г. 45-летний петербургский ученый-химик Михаил Михайлович Филиппов был найден мертвым в своей лаборатории, помещавшейся в его же квартире, в доме № 37 по улице Жуковского. Ученый лежал без сюртука на полу ничком. Ссадины на лице свидетельствовали о том, что он упал, будто подкошенный, не успев даже выставить руки.
Полиция, впрочем, отнеслась к происшествию без видимого интереса, как-то спустя рукава. Полицейский врач, наскоро осмотрев покойного, сделал скоропалительный вывод, что смерть наступила из-за перенапряжения организма.
М.М. Филиппов
«Апоплексический удар», – безапелляционно заметил эскулап и подмахнул полицейский протокол, в котором среди прочего говорилось, что последнее время ученый много работал, случалось, просиживал в своей лаборатории и ночи напролет. Следователь забрал все бумаги ученого, в том числе рукопись книги, которая должна была стать его 301-й публикацией, и позволил похоронить покойного.
Между тем все обстояло далеко не так просто, как хотела показать полиция. Загадочной смертью ученого заинтересовалась пресса. И не только потому, что видела в Михаиле Михайловиче собрата по цеху: кроме всего прочего Филиппов был также основателем, издателем и редактором журнала «Научное обозрение», выходившего с 1894 г., и в котором считали за честь сотрудничать химики Д.И. Менделеев и Н.Н. Бекетов, психиатр и психолог В.М. Бехтерев, астроном С.П. Глазенап и другие видные ученые того времени.
Редакция газеты «Санкт-Петербургские ведомости» получила тем временем письмо М.М. Филиппова, датированное 11 июня 1903 г. – то есть оно было написано и отправлено как раз накануне той трагической ночи. Автор его писал, что с юношеских лет раздумывал, как остановить войны, сделать их невозможными. «Как ни удивительно, – сообщал Филиппов, – но на днях мною сделано открытие, практическая разработка которого фактически упразднит войну. Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна на расстояние тысяч километров… Но при таком ведении войны на расстояниях, мною указанных, война фактически становится безумием и должна быть упразднена. Подробности я опубликую осенью в мемуарах Академии наук».
Друг Филиппова, профессор А.С. Трачевский, дал интервью «Санкт-Петербургским ведомостям», в котором, в частности, сказал: «Мне, как историку, Михаил Михайлович мог рассказать о своем замысле лишь в общих чертах. Когда я напомнил ему о разнице между теорией и практикой, он твердо сказал: “Проверено, были опыты, и еще сделаю”. Сущность секрета Филиппов изложил мне приблизительно, как в письме в редакцию. Он не раз повторил, ударяя рукой по столу: “Это так просто, притом дешево! Удивительно, как до сих пор не догадались”. Помнится, Михаил Михайлович прибавил, что к этой проблеме подбирались в Америке, но совсем иным и неудачным способом».
Счел своим долгом выступить в печати и Дмитрий Иванович Менделеев, который отметил, что «идеи М.М. Филиппова вполне могут выдержать научную критику». А в беседе с Трачевским великий химик выразился и еще более определенно: «В основной идее Филиппова нет ничего фантастического: волна взрыва доступна передаче, как волна света и звука».
И хотя правительство отнеслось ко всем этим публикациям весьма прохладно, газетчики не успокоились и продолжали раскопки. Так, московская газета «Русское слово» со временем выяснила, что изобретатель довольно часто ездил в Ригу, где еще в 1900 г. «в присутствии некоторых специалистов производил опыты взрывания объектов на расстоянии». А возвратившись в Петербург, рассказывал, что чрезвычайно доволен результатами опытов.
Когда же корреспонденты газеты попытались разыскать препараты и аппаратуру из лаборатории Филиппова, изъятые при обыске Петербургским охранным отделением, а также его бумаги, в том числе рукопись книги, оказалось, что все это бесследно исчезло, причем при содействии членов царской семьи, да и самого императора Николая II.
Дело стало еще более интригующим, когда выяснилось, что изъятая рукопись называлась «Революция посредством науки, или Конец войнам». Причем она не была чисто теоретическим сочинением. Филиппов писал друзьям – а его письма, должно быть, вскрывали и читали в тайной полиции, – что он сделал удивительное открытие. Похоже, он в самом деле нашел способ воспроизводить с помощью направленного пучка коротких радиоволн действие взрыва.
«Я могу воспроизвести пучком коротких волн всю силу взрыва, – писал он в одном из найденных писем. – Взрывная волна полностью передается вдоль несущей электромагнитной волны, и таким образом заряд динамита, взорванный в Москве, может передать свое воздействие в Константинополь. Проделанные мной эксперименты показывают, что этот феномен можно вызывать на расстоянии в несколько тысяч километров. Применение такого оружия в революции приведет к тому, что народы восстанут, и войны сделаются совершенно невозможными».
Но, может, все это блеф, и все высказывания Филиппова – не более чем научная фантастика? Давайте попробуем разобраться…
Прежде чем входить в подробности дела, сообщим кое-какие сведения о самом Филиппове. Да, Михаил Михайлович был неплохим литератором. Когда в 1889 г. он выпустил роман «Осажденный Севастополь», Толстой и Горький восхищались им в один голос. Да, он обладал недюжинным воображением, умом и талантом. Этих качеств хватило ему, чтобы оценить, например, по достоинству работу Константина Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами» и напечатать ее в своем «Научном обозрении» – первом, кстати, в России научно-популярном журнале. Так что если бы не Филиппов, о Циолковском, возможно, никто никогда бы и не узнал – засох бы калужский учитель в своей глуши. Получается, в какой-то мере именно Михаилу Михайловичу мы обязаны первым спутником и современной космонавтикой.
Кроме того, Филиппов перевел на французский язык и тем самым дал всему миру возможность познакомиться с главным трудом Менделеева – «Основами химии», где сформулирован его знаменитый закон и дана периодическая система элементов.
Вот каков был этот человек: научный популяризатор, крупный писатель, математик, экономист, химик, экспериментатор, теоретик связей между наукой и идеологией марксизма, убежденный революционер, находившийся под полицейским надзором со времени убийства императора Александра II! Понятное дело, столь крупную фигуру не упускал из виду и Николай II, в особенности его жена Александра Федоровна.
Настаиваем на этой версии вот по каким причинам. Вспомните, данные события происходили перед Первой мировой войной. Супруга последнего нашего императора была родом из немок, и многие секреты российского двора тут же становились достоянием двора немецкого. Известно также, что немцы старательно работали над лучевым оружием с начала века. Причем, не получив надлежащих результатов при кайзере, продолжали свои изыскания при фюрере, вплоть до самого окончания Второй мировой войны (см. подробности в «Технике – молодежи», № 9 за 1997 г.). И не вина Филиппова, что немецкие специалисты так и не смогли толком воспользоваться его наследием.
Велись подобные работы и за океаном. Вспомните намек Михаила Михайловича о том, что к данной проблеме «подбирались в Америке, но совсем иным и неудачным способом». По всей вероятности, здесь имелись в виду исследования и эксперименты Николы Теслы, которые он проводил в своей лаборатории в Колорадо-Спрингс. Примерно в эти годы он продемонстрировал возможность зажигания электрической гирлянды без подключения ее к электрической сети и носился с идеей «всемирного телеграфа». Башню этой установки, которая по идее должна была решить проблему передачи электроэнергии без проводов на любое расстояние, даже начали было строить. Однако грянула Первая мировая война, и строительство свернули…
Об идеях Теслы и Филлиппова вспомнили лишь в 60-х гг., уже после Второй мировой войны, когда вовсю развернулись работы с лазерами. А в 70-е гг., насколько известно, в США прошла успешные испытания так называемая аргоновая бомба.
Принцип ее действия таков: при взрыве заряда динамита или другой взрывчатки, помещенной в кварцевом цилиндре, сжимается газообразный аргон и начинает интенсивно светиться. Эта световая энергия концентрируется в лазерный пучок и передается на большое расстояние.
Таким образом удалось поджечь алюминиевую модель самолета на высоте 1 тыс. м. Говорят, сейчас самолетам запрещено летать над некоторыми регионами Соединенных Штатов, где проводятся подобные эксперименты. Во время эпохи «звездных войн» предполагалось, что такое оружие можно будет размещать на ракетах и использовать его для поражения других ракет, что должно представлять собой эффективное средство защиты даже против многоступенчатых ракет-носителей для водородной бомбы.
Стало быть, идея Филиппова, пусть в урезанном виде, была в самом деле осуществлена.
Профессор, конечно, не знал лазера, но он изучал ультракороткие волны длиной около миллиметра, которые получал с помощью искрового генератора. Он опубликовал несколько работ на эту тему. Даже сегодня свойства таких волн до конца не изучены, и Филиппов вполне мог найти способ преобразования энергии взрыва в узкий пучок ультракоротких волн.
Как именно он хотел преобразовать ударную акустическую волну взрыва в микроволновое излучение, это неплохо было бы выяснить. Глядишь, да пригодилось бы современным изобретателям…
Кому-то, быть может, покажется нереальным, что ученый в одиночку совершил такое важное открытие, теперь полностью утраченное. Но против этого возражения есть множество доводов.
Прежде всего Филиппов не был в полном смысле слова ученым-одиночкой. Он поддерживал отношения с самыми крупными деятелями науки всего мира, читал все научные журналы, был одарен энциклопедическим умом, и мог работать на стыке многих наук и синтезировать их результаты. К тому же, несмотря на все то, что рассказывают о неоценимой роли коллективов ученых, никто еще не опроверг того факта, что открытия, как и прежде, делаются все-таки одиночками.
У Филиппова денег было немного, но ему не приходилось заниматься административными формальностями, чтобы получить нужный прибор, и это давало возможность продвигаться достаточно быстро. И потом он работал в то время, когда изучение сверхвысоких частот только начиналось, а первопроходцы часто видят неоткрытые еще области лучше, чем те, кто приходит им на смену.
Известный французский популяризатор науки Жак Бержье так вообще убежден, что убийство М.М. Филлипова было осуществлено царской охранкой по прямому указанию инициатора Гаагской конвенции о законах и обычаях войны Николая II, который тем самым не только изничтожил опасного революционера, но и спас мир, находившийся на краю гибели…
Что произойдет, если сегодня кто-нибудь сумеет воспользоваться методом Филиппова для передачи на расстояние энергии взрыва атомной и водородной бомбы? Ясно, что это привело бы к апокалипсису и полному уничтожению мира.
И такая точка зрения, идет ли речь об изобретении Филиппова или других изобретениях, распространяется все шире. Современная наука признает, что она стала слишком опасной. Например, профессора Гротендик и Шевалле, стоявшие в 70-е гг. во главе движения «Выжить», пытались, изолировав науку, прекратить какое-либо сотрудничество между учеными и военными.
А ведь подобным изобретениям вполне можно найти мирное применение. Горький опубликовал запись своего разговора с Филипповым. Больше всего писателя поразила возможность передачи энергии на расстояние, что позволило бы эффективно индустриализировать те страны, которые в том нуждаются. И ни словом не обмолвился о возможности применения открытия Филиппова в военных целях.
Филиппов, как уже говорилось, был одновременно и ученым, открытым научному миру, и революционером. И он скорее всего обнародовал бы свое открытие, наивно полагая, будто народы, получив от него это оружие, сметут с лица земли королей и тиранов и, благодаря марксизму, установят повсюду мир.
По материалам С. Зигуненко
Капитан Руднев: герой или перестраховщик?
О сражении крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» с японской эскадрой у порта Чемульпо, казалось бы, известно все. Но предлагаемое вниманию читателей расследование Александра Широкорада позволяет по-новому взглянуть на этот трагический эпизод Русско-японской войны.
23 января 1904 г. командир французского крейсера «Паскаль» сообщил командиру «Варяга» капитану 1-го ранга Рудневу о разрыве отношений между Россией и Японией. Руднев запрашивает русского посланника в Сеуле А.И. Павлова, что делать. Тот отвечает, что японцы уже начали вторжение в Корею в районе Пусаня, но что делать, он, Павлов, не знает. 25 января Руднев лично едет к Павлову – может, тот чего надумал. Увы, тот ничего не надумал.
26 января в 8 ч 40 мин на рейде появился русский пароход «Сунгари», на котором прибыл из Шанхая американский военный атташе. В 15 ч. 40 мин. 26 января «Кореец» уходит в Порт-Артур с рапортом наместнику Алексееву, где опять же был поставлен вопрос: что делать?
«Кореец» встречает на фарватере отряд японских кораблей, сопровождающих транспорты с десантом. «Кореец» подвергается торпедной атаке японских миноносцев, но мины проходят мимо. «Кореец» выстрелами из мелкокалиберных пушек отгоняет миноносцы и возвращается к «Варягу».
Руднев спокойно наблюдает, как японские транспорты подходят к берегу и на расстоянии 2500 м от «Варяга» начинают высадку десанта в Чемульпо.
Десант без боя овладел корейской крепостью в Чемульпо, пушки которой были направлены на русские корабли. А затем японцы предложили командирам английского, французского и американского стационеров покинуть рейд Чемульпо, так как японская эскадра собирается атаковать русские корабли.
Крейсер «Варяг» – гордость Военно-морского флота России
27 января 1904 г. в 11 ч. 10 мин. на крейсере «Варяг» прозвучал сигнал «Все наверх, с якоря сниматься». И через 10 мин. 4-трубный красавец-крейсер под звуки «Боже царя храни» начал свой последний парад. Героический бой крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» с 15 японскими кораблями известен всем с детства.
Неужели Руднев не понимал, что высадка японцев в Пусане – это уже война.
Если бы Руднев принял решение вступить в бой, это надо было делать в 16.00 26 января, когда на рейде появилась японская эскадра. Но тогда в нее входили всего 3 тихоходных легких крейсера (постройки 1885, 1897 и 1890 гг.) и 4 миноносца, прикрывавших транспорты.
Превосходство в артиллерии у русских в этот момент было полное.
Вечером 26 января у Руднева были все шансы на победу. В худшем случае японские крейсера ушли бы, но тихоходные транспорты с десантом заведомо были бы потоплены, что существенно повлияло бы на дальнейший ход войны. После разгрома десанта Руднев мог затопить «Варяг», «Кореец» и «Сунгари» у пирса, взорвать и все портовые сооружения. Все это отсрочило бы повторную высадку японского десанта на многие недели, а то и месяцы.
После ожесточенного боя в 18 км от Чемульпо поврежденные «Варяг» и «Кореец» вернулись на рейд. Команды «Варяга» и «Корейца» были размещены на иностранных кораблях и отправлены морем на родину. «Кореец» был взорван, а «Варяг» потоплен на рейде Чемульпо.
После серии неудач нашей армии и флота на Дальнем Востоке царскому правительству был нужен хоть какой-то успех. Поэтому моряков «Варяга» и «Корейца» с триумфом встретили в Одессе. Специальный поезд везет героев по стране. 14 апреля их ждет торжественная встреча в Москве. Через два дня команды «Варяга» и «Корейца» церемониальным маршем проходят по Невскому от Московского вокзала до Зимнего дворца, где их встречает император. Далее господ офицеров приглашают на завтрак к Николаю II в Белой зале, нижние чины обедают в Николаевской зале Зимнего дворца.
Таким образом, бой «Варяга» был официально канонизирован и причислен к лучшим сражениям русского флота.
Жизнь и смерть Саввы Морозова
В начале XX в. верхушку московского купечества составляли два с половиной десятка семей – семь из них носили фамилию Морозовы. Самым именитым в этом ряду считался крупнейший ситцевый фабрикант Савва Тимофеевич Морозов.
Забронированное место на тот свет
Начал семейное дело дед и тезка Саввы – хозяйственный мужик Савва Васильевич Морозов.
«Савва сын Васильев» родился крепостным, но сумел пройти все ступени мелкого производителя и стать крупнейшим текстильным фабрикантом. Предприимчивый крестьянин Владимирской губернии открыл мастерскую, выпускавшую шелковые кружева и ленты. На единственном станке работал сам и сам же пешком ходил в Москву, за 100 верст, продавать товар скупщикам. Постепенно он перешел на суконные и хлопчатобумажные изделия. Ему везло. Увеличению доходов способствовала даже война 1812 г. и разорение Москвы. После того как в первопрестольной сгорели несколько столичных фабрик, был введен благоприятный таможенный тариф, и начался подъем хлопчатобумажной промышленности.
Савва Тимофеевич Морозов
За 17 тыс. руб. – огромные по тем временам деньги – Савва получил «вольную» от дворян Рюминых, и вскоре бывший крепостной Морозов был зачислен в московские купцы первой гильдии.
Дожив до глубокой старости, Савва Васильевич так и не одолел грамоты, однако это не мешало ему отлично вести дела. Своим сыновьям он завещал четыре крупные фабрики, объединенные названием «Никольская мануфактура».
Его именем назвали стачку
«Т-во Никольской мануфактуры Саввы Морозова, сын и К» располагалось в Покровском уезде Владимирской губернии. Делами здесь до середины 40-х гг. XIX в. заправлял сам Савва Васильевич, а затем его младший сын Тимофей.
Ловкий и оборотистый наследник взялся за дело засучив рукава. Он решил взять под свой контроль весь производственный цикл: чтобы не зависеть от импортных поставок, он скупал земли в Средней Азии и начал разводить там хлопок, модернизировал оборудование, заменил английских специалистов на молодых выпускников Императорского технического училища.
Заработную плату своим рабочим он постоянно снижал, изводил их бесконечными штрафами. И вообще считал строгость и жесткость в обращении с подчиненными лучшим способом управления. Порядки на мануфактуре напоминали удельное княжество. Здесь была даже своя полиция. В кабинете хозяина никто не имел права сидеть, кроме него, – как бы долго ни длились доклады и совещания.
7 января 1885 г. на Никольской мануфактуре разразилась забастовка рабочих, позднее описанная во всех отечественных учебниках истории как «Морозовская стачка». Длилась она две недели. Кстати, это было первое организованное выступление рабочих. Когда судили зачинщиков волнений, Тимофея Морозова вызвали в суд свидетелем. Зал был переполнен, атмосфера накалена до предела. Гнев публики вызвали не подсудимые, а хозяин фабрики.
После суда производственные дела Тимофей Морозов отказался вести напрочь: переписал имущество на жену, так как старший сын, по его разумению, был молод и горяч.
Родом из домостроя
Будущий капиталист и вольнодумец воспитывался в духе религиозного аскетизма, в исключительной строгости.
Но Савва не отличался особым послушанием. По его собственным словам, еще в гимназии он научился курить и не верить в Бога. Характер у него был отцовский: решения принимал быстро и навсегда.
Он поступил на физико-математический факультет Московского университета. Там серьезно изучал философию, посещал лекции по истории В.О. Ключевского. Потом продолжил образование в Англии. Изучал химию в Кембридже, работал над диссертацией и одновременно знакомился с текстильным делом. В 1887-м, после морозовской стачки и болезни отца, вынужден был вернуться в Россию и принять управление делами. Было Савве тогда 25 лет.
Он выписал из Англии новейшее оборудование. На мануфактуре были отменены штрафы, изменены расценки, построены новые бараки. Тимофей Саввович топал на сына ногами и ругал его социалистом.
Дела в Товариществе шли блестяще. Никольская мануфактура занимала третье место в России по рентабельности. Морозовские изделия вытесняли английские ткани даже в Персии и Китае. Савва распоряжался сначала по-своему, как считал нужным, и лишь затем подходил: «Вот, мол, маменька, разрешите доложить…»
Звездный шлейф
Помимо своих производственных побед, Савва одержал одну скандальную победу на любовном фронте. В Москве он наделал много шума, влюбившись в жену своего двоюродного племянника Сергея Викуловича Морозова – Зинаиду. Ходили слухи, что Сергей Викулович взял ее из ткачих на одной из морозовских фабрик. По другой версии, она происходила из купеческого рода Зиминых, и ее отец, богородский купец второй гильдии Григорий Зимин, был родом из Зуева.
В России развод не одобрялся ни светской, ни церковной властью. А для старообрядцев, к которым принадлежали Морозовы, это было не просто дурно – немыслимо. Савва пошел на чудовищный скандал и семейный позор – свадьба состоялась.
Газеты подробно комментировали помпезное открытие нового морозовского особняка на Спиридоновке, 5, который сразу же окрестили «московским чудом».
Дом необычного стиля – сочетание готических и мавританских элементов, спаянных пластикой модерна – сразу же стал столичной достопримечательностью.
Личные апартаменты Зинаиды Григорьевны были обставлены роскошно. По отношению к себе Савва Морозов был крайне неприхотлив, даже скуп – дома ходил в стоптанных туфлях, на улице мог появиться в заплатанных ботинках. В пику его непритязательности, мадам Морозова старалась иметь только «самое-самое»: если туалеты, то самые немыслимые, если курорты, то самые модные и дорогие.
Савва на женины дела смотрел сквозь пальцы: обоюдная бешеная страсть скоро переросла в равнодушие, а потом и в совершенное отчуждение. Они жили в одном доме, но практически не общались. Не спасли этот брак даже четверо детей.
Роковая тезка
Ведя строгий счет каждому целковому, Савва не скупился на тысячные расходы ради хорошего, по его мнению, дела. Он давал деньги на издание книг, жертвовал Красному Кресту, но его главный подвиг – финансирование МХАТа. Только строительство здания театра в Камергерском переулке обошлось Морозову в 300 тыс. руб.
Морозов не только щедро жертвовал деньги – он сформулировал основные принципы деятельности театра: сохранять статус общедоступного, не повышать цены на билеты и играть пьесы, имеющие общественный интерес.
Бог не уберег его от актрисы Художественного театра Марии Федоровны Андреевой, по иронии судьбы – тезки его матери. Жена высокопоставленного чиновника А.А. Желябужского, Андреева не была счастлива в семье.
Став завсегдатаем Художественного театра, Морозов сделался и поклонником Андреевой – у нее была слава самой красивой актрисы русской сцены. Завязался бурный роман. Морозов восхищался ее редкостной красотой, преклонялся перед талантом и мчался выполнять любое желание.
Андреева была женщина истерическая, склонная к авантюрам и приключениям. Только театра ей было мало, ей хотелось театра политического. Она была связана с большевиками и добывала для них деньги. Позже охранка установит, что Андреева собрала для РСДРП миллионы рублей.
«Товарищ феномен», как называл ее Ленин, сумела заставить раскошелиться на нужды революции крупнейшего российского капиталиста. Савва Тимофеевич пожертвовал большевикам значительную часть своего состояния.
Воззрения социал-демократов под влиянием обожаемой Машеньки и ее будущего гражданского мужа Максима Горького Савва воспринял сочувственно.
В театре Андреевой давали второстепенные роли – она требовала главных. Морозов отказался от своего директорства. Вместе со своим близким другом Максимом Горьким и Марией Федоровной он затеял новый театр. Но тут Андреева и Горький полюбили друг друга. Это открытие было для Саввы тяжелейшим потрясением.
Нормальный капиталист (да даже бы батюшка Тимофей Саввович) тут же бросил бы изменившую ему возлюбленную. Но даже после того, как Андреева и Горький стали жить вместе, Морозов все равно трепетно о Марии Федоровне заботился. Когда она на гастролях в Риге попала в больницу с перитонитом и была на волосок от смерти, ухаживал за ней именно Морозов.
…Было уже начало 1905 г. Разгоралась революция. На Никольской мануфактуре вспыхнула забастовка. Чтобы договориться с рабочими, Морозов потребовал у матери доверенности на ведение дел. Но она, возмущенная его желанием договориться с рабочими, категорически отказалась и сама настояла на удалении сына от дел.
Самоубийца
Круг одиночества неумолимо сжимался. Морозов остался в совершенной изоляции. Талантливый, умный, сильный, богатый человек не мог найти, на что опереться.
Любовь оказалась невозможной и неправдой. Светская жена раздражала. Друзей в своем кругу у него не было, да и вообще среди купцов было невообразимо скучно. Он презрительно называл коллег «волчьей стаей». «Стая» отвечала ему боязливой нелюбовью. Савва впал в жестокую депрессию. Врачи рекомендовали направить «больного» для лечения за границу.
В сопровождении жены Савва Тимофеевич уехал в Канны. Здесь в мае 1905 г., на берегу Средиземного моря, в номере «Ройяль-отеля», 44-летний ситцевый магнат застрелился.
По столице еще много лет ходила легенда, что в гробу был не Савва Тимофеевич и что он жив и скрывается.
По материалам журнала «Профиль»
Гапону – Гапонова смерть!
Публичная жизнь этого странного человека была очень быстротечна: всего 3–4 года известности. И славы, сменившейся всеобщим презрением и – почти век забвения… О жизни и смерти Георгия Аполлоновича Гапона (1870–1906) все знавшие его вспоминают по-разному. И это неудивительно: человек он был крайне непостоянный, способный в считанные дни изменить если не свои убеждения, то форму их представления…
Появившись на свет в селе Беляки Полтавской губернии в семье волостного писаря, Георгий Гапон получил духовное образование и стал священником кладбищенской церкви в Полтаве. Он женился по любви, заимел двух детей, но после смерти жены затосковал и уехал в Петербург поступать в духовную академию.
Впрочем, известность Гапон приобрел не как пастырь человеческих душ, а как организатор и вдохновитель многотысячного шествия петербургских рабочих к Зимнему дворцу, закончившегося жестоким расстрелом, известным в истории как «кровавое воскресенье» 1905 г.
Труп Талона, прикрытый пальто
Зубатов, прошедший «славный путь» от члена московского народовольческого кружка до начальника охранного отделения, вспоминал о знакомстве с Байоном: «По прибытии моем в Санкт-Петербург осенью 1902 г. местная администрация настоятельно стала убеждать меня познакомиться с отцом Георгием Гапоном, подавшим в градоначальство записку о желательности организации бедняков. Странность темы не располагала меня к знакомству с автором. Тем не менее, меня с Гапоном познакомили (…) Из бесед я убедился, что в политике он желторот, а в рабочих делах совсем сырой человек…»
Тем не менее Зубатов и охранка субсидируют Гапона, чтобы «движение» не выходило из-под контроля властей. Бежавший из России без документов Гапон почти весь 1905 г. провел в Германии, Англии, Франции и Швейцарии… Он купается в лучах славы, встречается с шишками политической эмиграции – вождями партии эсеров, с Плехановым, Лениным (который дарит Гапону свою книжку с трогательной надписью), Ан. Франсом, Жоресом; публикует написанную с помощью журналистов «Историю моей жизни».
Гапон получает солидный гонорар за книгу, выпущенную на нескольких европейских языках, но страсть к картам, развившаяся в нем во время зарубежных странствий, превращает эти деньги в труху…
Он вернулся в Россию после амнистии, объявленной царским манифестом 17 октября и – оказался никому не нужен!
О связях Гапона с полицией стало достоверно известно опекавшей его партии эсеров. Эсеры, дольше и глубже других политиков очаровывавшиеся Гапоном, выносят ему смертный приговор. Этот приговор, согласно революционным правилам, они честнейшим образом рассылают в редакции петербургских газет.
Извещенная и о приговоре, и о месте казни своим верным агентом Е. Азефом, полиция не сочла нужным предпринять что-либо для спасения Гапона – он действительно стал никому не нужен! Между тем приговор был приведен в исполнение в четыре часа дня 28 марта 1906 г. на даче Звержинской в Озерках.
Похоронили Георгия Аполлоновича на Успенском кладбище Петербурга по соседству с жертвами 9 января.
В церемонии приняли участие несколько сотен еще веривших в него рабочих. По-российски путаная и нелепая жизнь, трагическая и нелепая смерть – такова судьба Георгия Гапона.
Таинственная смерть Рудольфа Дизеля
Последний сентябрьский день 1913 г. клонился к вечеру. В антверпенском порту пароход «Дрезден» заканчивал посадку пассажиров. До начала его очередного регулярного рейса в Англию оставались считанные минуты.
На верхней палубе особняком стояли три пассажира. Двое из них – Георг Грейс и Альфред Люкманн – уже зарегистрировались в журнале пассажиров, а третий – Рудольф Дизель – почему-то этого не сделал. Может быть, понадеялся на своих попутчиков или просто забыл. Когда в вечерней дымке исчезли огни порта, все трое направились в ресторан, где и продолжили беседу.
Инженер Дизель рассказывал попутчикам о своей жене, потом об изобретении. Его собеседники больше интересовались политикой, в частности деятельностью лорда адмиралтейства Уинстона Черчилля, который ратовал за коренную модернизацию британского флота. Наконец, беседа коснулась накалявшихся международных отношений и все отчетливее чувствующегося «запаха войны». Эта тема тогда была у многих на устах, ведь костер войны уже пылал на Балканах.
Рудольф Дизель
Около десяти вечера Рудольф Дизель раскланялся со своими новыми знакомыми и спустился в свою каюту. Утром в 6.15 стюард пытался разбудить пассажира, долго стучал в дверь, но безрезультатно. Тогда он открыл дверь и увидел несмятую постель, пижаму на ней и часы на стенке каюты. Вскоре вахтенный нашел на палубе шляпу и плащ изобретателя. Его самого нигде не было. Долго допрашивали стюарда, но перепуганный молодой человек снова и снова повторял сказанное в самом начале: пассажир попросил его разбудить, но утром в каюте его не оказалось.
В бельгийских, французских, голландских газетах появилась версия: самоубийство. Дизелю, дескать, грозило банкротство, полное разорение. Его изыскания, экспериментальные работы финансировал Крупп, вложив в это предприятие немалые деньги. И теперь пришло время платить по счетам…
Но эта версия была подвергнута серьезным сомнениям.
Читать бесплатно другие книги:
