Битва за Сирию. От Вавилона до ИГИЛ Широкорад Александр

Как Екатерина Великая помогала Али-бею

Жила-была русская губерния. Маршировали по ней солдаты, строились казармы, «присутственные места», имелось даже собственное Адмиралтейство. Тысячи подданных в православных храмах возносили молитвы о здравии государыни императрицы Екатерины. Всё, как и положено, но губерния сия была в… Средиземном море. Боюсь, что на лицах остепененных историков появится гримаса — что за фантазии?

Тем не менее все это — подлинная, но давно забытая история. 26–27 июня 1770 г. русская эскадра под командованием графа Алексея Орлова сожгла турецкий флот в Чесменской бухте. Погибло 14 кораблей, 6 фрегатов и до 50 малых судов. Трофеями русских стали 60-пушечный корабль «Родос» и 5 больших галер. Русский флот стал хозяином Эгейского моря. В Петербурге Екатерина II приказала в честь победы отчеканить медаль, на которой был изображен горящий турецкий флот с лаконичной надписью: «Был». А в Царском Селе на пруду возвели Чесменскую колонну. Все вышесказанное описано во всех учебниках истории, а к колонне и поныне водят экскурсантов.

А вот что было дальше с эскадрой Орлова — и школьные, и даже вузовские учебники истории умалчивают. Далее историки описывают блестящие победы Румянцева и Суворова, восстание Пугачева и т. д. А между тем русский флот ушел из Средиземного моря лишь в начале 1775 г. А что он там делал пять (!) лет? Ловил княжну Тараканову?

Екатерина II после Чесмы направила на Средиземное море еще три эскадры, всего в Архипелаге[27] имелось только кораблей (тогда термин «линейный корабль» не употреблялся) — аж девятнадцать!

Вообще говоря, сама отправка русских эскадр на Средиземное море была гениальным стратегическим замыслом великой императрицы и ее советников, которых позже назовут екатерининскими орлами. Ведь до этого ни один русский военный корабль не выходил даже в Атлантику, если не считать перевода «новопостроенных» кораблей из Архангельска в Кронштадт.

Все победы русского флота меркнут перед Чесмой, и не только по числу потопленных вражеских судов, но и из-за того, что битва была выиграна за многие тысячи миль от своих баз. В прежних и последующих сражениях на Балтике и Черном море русские эскадры выходили в море на неделю, от силы на три, давали сражение в 100 милях от базы, а то и в виду собственного берега и шли домой. В базе выгружались раненые и больные, корабль вставал в ремонт. И лишь через несколько недель или даже месяцев эскадра пополнялась новыми моряками взамен выбывших и, приняв на борт боезапас и провиант, вновь выходила в море.

А тут граф Орлов оказался один в чужом море. Транспортные суда, пришедшие из Кронштадта за 5 лет, можно пересчитать по пальцам. Все побережье Средиземного моря от Далмации до Дарданелл и от Дарданелл до Туниса было турецким. Франция и Испания враждебно относились к русским и не допускали их в свои порты. Правда, мальтийские рыцари и итальянские государства готовы были оказать гостеприимство, но только за очень хорошие деньги. Эскадра Орлова должна была погибнуть менее чем за месяц, как Великая армия Наполеона в России.

По первоначальному плану Екатерины предполагалось высадить небольшие десанты на территории материковой Греции, а затем «сыны Эллады» должны были поднять восстание, выгнать турок и предоставить свои порты русским. Но турки сосредоточили в Греции большие силы, а вожди повстанцев не ладили между собой и так и не сумели создать регулярное войско. В итоге русским десантникам пришлось убраться на корабли.

После Чесмы Екатерина II всячески понуждала графа с боем прорваться через Дарданеллы и бомбардировать с моря Стамбул. Укрепления турок в проливе тогда были очень слабы, и технически задача была легко выполнима. Но Алексей Орлов испугался. 24-летний сержант Преображенского полка не побоялся составить заговор против законного императора в пользу немки, не имевшей никаких прав на престол, а позже в Ропше лично устроить Петру III «геморроидальные колики». Но после Чесмы граф находился в зените славы. Раньше нищий гвардеец рисковал только головой, а при удаче приобретал всё. Сейчас он мог потерять все, а в случае удачи не получить ничего. Орлов уже имел все, что мог иметь подданный ее величества.

С вероятностью 95 % русская эскадра прорвалась бы через Дарданеллы. А что дальше? Хорошо если Мустафа III, увидев русский флот под окнами дворца, запросит мира. А если нет? Высаживать десант? Нет войск. Сжечь Стамбул можно, но зачем? Султан обозлится и будет продолжать войну, а Екатерина потеряет в Европе имидж мудрой и просвещенной государыни, который она с таким трудом создавала много лет. А уходить из Дарданелл обратно русской эскадре будет куда сложней.

И тогда Орлов с санкции императрицы решает основать российскую губернию на Кикладских и прилегающих островах Эгейского моря.

Кто предложил выбрать остров Парос главной базой русского флота — неизвестно. Во всяком случае, стратегически он выбран удачно. Парос принадлежит к Кикладским островам (южная часть Эгейского моря) и находится в центре их. Таким образом, владея Паросом, можно легко контролировать Эгейское море и подступы к проливу Дарданеллы, до которого около 350 км. До ближайшей точки полуострова Малая Азия от Пароса 170 км, и туркам высадить десант с материка на остров невозможно, не обеспечив себе господства на море.

15 октября 1770 г. эскадра графа Алексея Орлова в составе кораблей «Три Иерарха», «Ростислав», «Родос», бомбардирского корабля «Гром», фрегатов «Слава», «Победа» и «Святой Павел» прибыла к острову Парос.

В течение нескольких месяцев конца 1770 г. и начала 1771 г. 27 населенных островов Эгейского моря были заняты русскими или добровольно перешли на их сторону, причем население островов обращалось к командованию эскадры с просьбой принять их в подданство Екатерине II.

К моменту захвата русскими на Паросе проживало 5 тысяч человек, в подавляющем большинстве православных греков. Они занимались хлебопашеством, виноградарством и овцеводством. Население острова влачило нищенское существование.

Турецких властей на острове не было, и греки радостно приветствовали наши корабли. Русские моряки использовали обе бухты острова — Аузу и Трио, где были оборудованы стоянки кораблей. Но столицей «губернии» стал город Ауза, построенный русскими на левом берегу одноименной бухты.

Первым делом бухта была укреплена, на ее левом берегу построили два форта с каменными брустверами на девять и восемь 30- и 24-фунтовых пушек. На островке у входа в бухту расположили 10-орудийную батарею. Соответственно была укреплена и бухта Трио.

На левом берегу бухты Ауза возвели здание Адмиралтейства. Да, да! Российского Адмиралтейства! Балтийский флот имел Адмиралтейство в Петербурге, на Черном море Адмиралтейства тогда вообще не было, как не было и флота, а вот на Средиземном море возникло Адмиралтейство для нашего «Архипелажного флота». В Аузу из Петербурга были выписаны десятки корабельных мастеров, включая знаменитого А.С. Касатонова, который позже стал главным инспектором кораблестроения. 3 июля 1772 г. адмирал Спиридов выдал Касатонову премию 50 червонцев с объявлением в приказе.

Большие корабли в Аузе не строили, да и в этом нужды не было, но ремонтировали корабли всех рангов. Зато строили в большом числе малые парусные и разнообразные гребные суда.

Аузу заполнили различные административные здания, пекарни, прядильни, казармы матросов. Замечу, что сухопутные войска по каким-то объективным, а скорее субъективным соображениям дислоцировались вне города. Так, казармы Шлиссельбургского пехотного полка располагались на правом берегу бухты Ауза. Чуть дальше находились лагеря греков, славян и албанцев. В глубине острова располагался лагерь лейб-гвардии Преображенского полка. В Аузе была учреждена даже гимназия, в которой учились сотни греческих мальчиков.

Губерния из 27 островов должна была обеспечивать флот численностью до 50 вымпелов и несколько пехотных полков. Поэтому острова были обложены податью (10-процентным налогом) на хлеб, вино, строевой лес и т. д. Определенная доля налога взималась деньгами. Кроме того, часть этих товаров покупалась русскими властями, но установить пропорцию между оплачиваемыми товарами и собираемыми налогами автору не удалось. Но, увы, этих налогов не хватало, да и Орлов не желал становиться в тягость дружественному православному народу. За все должны платить басурманы!

Греки, в особенности островитяне, уже с XV века держали в своих руках большую часть морских перевозок в Средиземноморье. Пиратство же они считали вполне законным бизнесом, как бы частью торговли. Единственное, что их сдерживало, это преобладающая мощь турецкого флота. Чесма и ряд других побед русского флота избавили их от турок. Еще до Чесмы несколько греческих владельцев торговых судов (они же были капитанами) прибыли к Орлову и попросились в русское подданство. Граф охотно принял греков и разрешил поднять на их кораблях Андреевские флаги.

И вот по всему Восточному Средиземноморью полетели фрегаты, бриги, шебеки и галеры под русскими флагами. Вспомним, что огромная турецкая империя почти не имела дорог, и торговля шла в основном морем. Ежегодно сотни турецких, да и чего греха таить, нейтральных судов становились добычей греческих корсаров. Причем иной раз в крейсерство ходил и смешанный (русско-греческий) экипаж под командованием русских офицеров. Корсары совершили несколько дерзких налетов и на турецкие порты в Малой Азии, Сирии и Египте.

Надо сказать, что греческие капитаны не «крысятничали» и отдавали положенное властям губернии, как деньгами, так и натурой. Тот же Алексей Орлов получил массу драгоценностей, породистых скакунов и знатных красавиц.

Ну а в Османской империи уже как минимум столетие действовали центробежные силы, разрывавшие страну. На Ближнем Востоке местные шейхи и командиры отрядов мамлюков стремились к автономии, а затем к полной независимости от Стамбула.

Имперская бюрократия в Османской империи погубила благие начинания ее первых султанов. А сами султаны после Сулеймана Великолепного из мудрых правителей и военачальников, лично возглавлявших войско, превратились в затворников гарема. Если до Сулеймана Великолепного султаны лишь на несколько часов эпизодически заходили в гарем, то последующие султаны сделали гарем своим ПМЖ и лишь эпизодически участвовали в походах армии.

С начала XVIII века в Сирии феодалы активно боролись за власть.

Характерный пример вовлечения местного аянства[28] в провинциальное управление в Сирии в XVIII веке — история возвышения представителей рода аль-Азм, выходцев из района города Хама. В одном только Дамаске в течение XVIII века представители рода аль-Азм занимали пост губернатора (вали) 9 раз, а в 1730 г. и 1756–1757 гг. они занимали посты губернаторов одновременно во всех сирийских эйалетах. Стремясь укрепить свое влияние на местах, представители клана аль-Азм придерживались в целом проосманской ориентации, сохраняя лояльность по отношению к центральному правительству Османской империи. Даже наиболее могущественный губернатор из клана аль-Азм Асад-паша аль-Азм, правивший в Дамаске с 1743 по 1757 г., беспрекословно подчинился решению Порты о его смещении с должности.

Шейх Дагир аль-Умар (1690–1775) из рода Абу Зейдан был типичным сирийским аяном — крупным землевладельцем, представителем местной традиционной клановой знати области Галилея. В русских документах XVIII–XIX веков он упомянут как Дагир. До конца своей жизни он официально считался всего лишь мультазимом[29]. Однако галилейскому шейху удалось то, что не удавалось большинству его современников. Захватив небольшой прибрежный городок Акка (Акра или Сен-Жан д’Акр, как именовали его французы со времен Крестовых походов), он превратил его в мощную крепость и установил контроль над торговлей с европейскими, в основном французскими, купцами. Шейх Дагир ввел монополию на торговлю основным экспортным товаром Палестины того времени — хлопком, скупая его у подвластных крестьян по принудительно низким ценам, а затем перепродавая европейцам по фиксированным высоким ценам. Впрочем, это было обычным делом для многих сирийских аянов того времени.

Дагир аль-Умар создал свой политический блок, заключив союз с рядом бедуинских племен, обитавших к востоку от реки Иордан, а также с ведущим кланом шиитов, обитавших в Южном Ливане.

Превратив Акку в неприступную крепость с многочисленной артиллерией, купленной у европейцев, шейх Дагир хотел добиться у османского правительства назначения на высокий пост в провинциальной администрации, но безуспешно. Тогда честолюбивый шейх вступил в открытую конфронтацию с Портой, заключив союз с мамлюкским правителем Египта Али-беем.

В начале 1771 г. Али-бей отправил в Сирию сорокатысячный корпус под командованием Мухаммед-бека Абу Дахаба. К нему присоединился двадцатитысячный отряд Дагира, и вся эта армия приступила к Дамаску. Дамасский паша Осман, недавно вернувшийся из Мекки, и его сыновья, которые управляли Сайдским и Тараблюсским пашалыками, с турецкой армией встретили союзное войско под самым Дамаском. Они были разбиты наголову, и столица Сирии сдалась победителя. Народу была объявлена милость, аман, от имени Али-бея. Осман-паша обвинен в нечестии за сделанные им притеснения народу и за его поведение в Мекке, а о султане и о власти султанской не упомянуто ни слова. Эмир Мансур ливанский послал дары Мухаммед-беку и охотно признал над собой его власть. Таким образом, Палестина и вся Южная Сирия без труда покорились египтянам.

Али-бей не надеялся в одиночку противостоять Османской империи, тем более что в Сирии и Палестине начали бунтовать его мамлюки.

В начале 1771 г. Али-бей через купца Якова Армянина направил письмо А.Г. Орлову, в котором выражал желание заключить союз с императрицей России о совместной борьбе против султана. Он предлагал Орлову со своей стороны помощь продовольствием и деньгами. Орлов ответил, что готов оказать помощь Али-бею и что пересылает его письмо императрице.

Вторично Али-бей послал Якова Армянина с письмом к Орлову в начале 1772 г., после того как бежал из Египта в Палестину. В этом письме он обращался за помощью. Наконец, в мае и октябре 1772 г. Али-бей снова направил своих гонцов к Орлову с просьбами о помощи.

Надо ли говорить, что императрица и граф Орлов были заинтересованы в открытии нового фронта против турок. Ну а русский флот и Архипелажная губерния остро нуждались в продовольствии и других припасах.

В апреле 1772 г. граф Орлов отправил в Египет для переговоров с Али-беем премьер-майора графа Ивана Войновича. Тут стоит сказать пару слов об обоих графах. В книгах советских историков и кинофильмах граф Орлов и граф Войнович представляются породистыми аристократами. Так, в фильме «Адмирал Ушаков» сделано противопоставление бедного помещика Федора Ушакова (11 душ) аристократу графу Марку Войновичу.

Между тем Алексей Орлов, потомок конюха и стрельца, получил титул за убийство в России императора Петра III, ну а братья Иван и Марк Войновичи до прихода русской эскадры на Средиземное море были обыкновенными пиратами. Поступая на службу к русским, братья представились графами. «Ну, графы так графы», — сказал граф Орлов.

С Иваном Войновичем в порт Дамиетта (Египет) были посланы фрегат «Святой Павел» и два гребных судна — шебека и полугалера. 18 апреля 1772 г. в Дамиетту пришел отряд гребных судов лейтенанта Георгия Ризо (тоже бывший греческий корсар) в составе шебеки «Св. Николай», пяти поллак и двух полугалер.

Осенью 1771 г. Дагир занял сирийскую крепость Сайду (Северный Ливан). Весной 1772 г. турки под командованием эмира Юсефа осадили Сайду. На помощь Дагиру к Дамиетте пришел отряд Ризо.

Как только эскадра приблизилась к крепости, турецкие корабли снялись с якоря и, воспользовавшись попутным ветром, ушли в Александрию. При отступлении одно судно село на мель и было сожжено огнем русских кораблей. Дождавшись, когда турки скроются за горизонтом, Ризо подошел почти вплотную к берегу и открыл огонь. Одновременно пошли в атаку египетские войска. Не ожидавшие такой стремительной атаки турки бросились бежать. Осада была снята. Дагир заплатил золотом и снабдил отряд Ризо продовольствием.

7 июня 1772 г. отряд Ризо подошел к Бейруту и недалеко от города высадил десант. При поддержке судовой артиллерии Ризо загнал турок в крепость, сжег форштадт и стоящие в гавани суда. Началась осада крепости. Пять дней длилась бомбардировка. Наконец, комендант послал парламентера с просьбой прекратить огонь, обещав в таком случае немедленно выплатить сумму, равную годовой контрибуции, платимой городом султану. Поскольку боеприпасы подходили к концу, Ризо принял предложение коменданта и на следующий день ушел к берегам Кипра.

18 июня 1772 г. русский флот получил известие, что фельдмаршал Румянцев заключил с турками перемирие.

К этому времени сторонники османов захватили власть в Египте.

20 октября 1772 г. Орлов получил сведения, что перемирие с турками закончилось, но в Египте об этом не знали, так как с Константинополем не было связи по морю. И вот капитан Алексиано Паначиоти на своем «Св. Павле» и с корсарской гребной фелукой, которой командовал грек Паламида, отправляется «за зипунами» к устью Нила. Замечу, что оба судна на походе шли без флагов, спасибо хоть «веселый роджер» не подняли. Как уже говорилось, фрегат «Св. Павел» — это торговое судно длиной 28,7 м и шириной 7,6 м. Орудийные порты были замаскированы. И фелука тоже ничем не отличалась от сотен таких же фелук, плававших в Восточном Средиземноморье. Таким образом, суда Алексиано, не вызвавшие никаких подозрений у египтян, спокойно вошли в гавань Дамиетты[30]. И уже в порту корсары открыли огонь. Остальное читатель может представить себе сам, вспомнив эпизоды из англо-американских фильмов, где пираты врываются в порты Карибского моря.

Я же процитирую приглаженное и чуть романтическое изложение событий из донесения Орлова Екатерине II: «Как скоро начал он [Алексиано. — ] подходить ближе и поднял на фрегате и фелуке российский флаг, то неприятель, будучи сим потревожен, произвел из судов и крепостных стен пушечную пальбу, однако и тем не мог защитить одного небольшого своего судна, которым вооруженная фелука легко овладела, а лейтенант Алексиано, пользуясь сим смятением, решился атаковать неприятеля в порте; почему, невзирая на производимый с трех сторон огонь, пошел он прямо в середину двух больших судов, где, бросив якорь, тотчас вступил в бой, который сперва продолжался с великою с обеих сторон жестокостью и отчаянием через 2 часа, а потом, увидя неприятель не малое число убитых и раненых из своего экипажа, а притом разбитие судов и появившуюся течь, начал бросаться в море для спасения жизни и на шлюпках, барказах и вплавь пробираться к берегам, чему и из других судов последовали экипажи, и сим решилось наконец сражение. Лейтенант Алексиано, по потоплении двух разбитых судов и по взятии фелукою несколько других мелких, удалился от крепостных пушечных выстрелов, стал на якорь на рейде и простоял тамо до другого утра в ожидании прибытия Селима-Бея и других судов из Александрийского порта. 22 числа перед полуднем, увидя в море под турецким флагом идущее прямо к Дамианскому порту судно и считая, что на оном помянутый бей находится, изготовился к новому сражению и как скоро оное подошло ближе к фрегату, то Алексиано, подняв российский флаг, сделал несколько по нем выстрелов, а сия нечаянность бывшего на судне неприятеля столь сильно устрашила, что он без всякого сопротивления опустя флаг, отдался военнопленным и перевезен фелукою на фрегат и другие взятые в порту суда; в числе пленных был помянутый Селим-Бей с тремя главнейшими агами, разными другими офицерами и служителями, коих всех осталось 120 человек турков, на судне же найдено: магометов штандарт, 7 знамен, 4 серебряные перья, значащие отличное турецких офицеров достоинство и заслуги, за которые жалует султан сими знаками, булов 4, топорков 3, щитов 3, большие литавры, 2 флага и 8 пушек с множеством разного оружия»[31].

Обрадованный Орлов даже отказался от своей доли добычи, отдав ее Алексиано и его сподвижникам. Лишь знамена были отправлены в Италию, а оттуда — в Петербург.

После приключений в Дамиетте Алексиано вместе с полаккой капитана Паламидо до конца октября корсарствовал у сирийских берегов.

Полевой командир Джаззар, находившийся на службе у Али-бея, в 1772 г. изменил ему и занял Бейрут. Джаззар стал укреплять город стеной и обновлять форты, поврежденные русскими. Для этого он наложил контрибуцию на жителей и разломал дворцы эмиров, чтобы использовать материалы для укреплений.

Дагир попросил русских освободить Бейрут.

26 мая 1773 г. отряд лейтенанта Марка Войновича в составе фрегатов «Надежда» и «Св. Павел», а также шести шебек подошел к берегам Сирии.

17 июня к ним прибыл отряд капитана 2-го ранга Кожухова в составе двух фрегатов, пяти поллак и двух полугалер.

Два дня спустя объединенный отряд прибыл к Бейруту и между ее командованием, с одной стороны, и шейхом Юсуфом Шехабом — с другой, был подписан договор о совместных действиях. Друзские шейхи признавали покровительство России и обязались воевать с Турцией, пока Россия будет в состоянии войны с ней.

19 июля суда начали обстрел Бейрута, чтобы отвлечь внимание от высадки десанта. Русский десант состоял из 787 человек регулярных отрядов (главным образом, морских канониров) под командой гвардии поручика Баумгартена и иррегулярных частей (из албанцев, греков, славян) под командой майора Дуси и поручика И. Войновича. Несмотря на то, что русская артиллерия разрушила в нескольких местах стену крепости, превосходство сил противника не позволяло русским частям осуществить дальнейшее наступление. Было решено ожидать подкреплений из Акки, а десанту вернуться на корабли. Друзы блокировали горные дороги, не позволяя прийти турецким подкреплениям. 18 августа вновь был высажен русский десант. 24 августа введены дополнительные силы, которые блокировали город с суши. Тем временем друзы разбили халебского пашу.

Осада длилась около месяца. 29 сентября были подписаны следующие условия сдачи Бейрута: город переходил в руки шейха Юсефа и гарнизон Джаззара поступал в распоряжение Дагира. Первая статья договора о капитуляции признавала друзов состоящими под покровительством России.

Русские войска вступили в город и на следующий день передали его друзам.

Потери русских за все время: убито 34, ранено 96, в том числе 6 офицеров. В качестве трофеев взяты: две полугалеры (на них 17 пушек, 1000 ядер), в крепости 14 пушек, 1 мортира, 9 фальконетов, в городе много ручного оружия, дорогих восточных тканей и серебряной посуды. Кожухов, кроме того, потребовал и взял 300 тыс. пиастров контрибуции, разделенных, согласно морскому уставу, между командами.

Русский флаг развевался над Бейрутом до января 1774 г. Затем русские корабли ушли на остров Парос.

Друзы передали письмо Екатерине II с просьбой о присоединении территории Ливана к российским владениям под управлением друзов, но императрица, не желая ввязываться в затяжной конфликт на Ближнем Востоке, оставила просьбу без ответа.

25 июля к русской эскадре адмирала Елманова, стоявшей у острова Тассо, подошла турецкая полугалера с белым флагом. На ней прибыли майор Белич (серб на русской службе) с письмом от фельдмаршала Румянцева, в котором говорилось, что 10 июля был заключен мир с турками. Кампания в Архипелаге закончилась.

Очередной просчет «бумажного канцлера»

Александру Михайловичу Горчакову однозначно повезло. По происхождению князь Горчаков был из смоленских удельных князей Рюриковичей. Александр II добавил к его княжескому титул прилагательное «светлейший».

Горчаков был одним из первых учеников в Лицее и стал в 1867 г. канцлером Российской империи, вторым лицом после царя.

17-летний Пушкин напророчил своему тезке:

Пушкин, видимо, предчувствовал свою судьбу и громкие дни светлейшего князя Горчакова. Действительно, жизнь Александра Михайловича удалась как ни у кого другого. Он двадцать с лишним лет единолично определяет внешнюю политику России. В то же время он всегда был либералом. В 25 лет ему предложили вступить в тайное общество. Он отказался, но поддерживал связи с декабристами. 28 декабря он не вышел на площадь и не поехал во дворец к цесаревичу Николаю, а благоразумно остался дома, ожидая, чем кончится заваруха.

Горчаков стал чуть ли не единственным государственным деятелем России, которого равно положительно оценивали либералы и реакционеры XIX века, советские и эмигрантские историки ХХ века и нынешние «демократические» СМИ.

Взлет карьеры Горчакова начался после поражения России в Крымской войне. Мир, подписанный в Париже в марте 1856 г., был позором для России. Причем самым унизительным было запрещение России иметь военный флот на Черном море. Формально на бумаге все выглядело благопристойно — на Россию и Турцию налагались вроде бы одинаковые ограничения. Оба государства должны были ограничить свои военно-морские силы на Черном море шестью судами водоизмещением до 800 т и четырьмя судами водоизмещением до 200 т и не должны иметь морских арсеналов на Черном море. Для турок это было пустой формальностью, ведь в целом на султанский флот не накладывалось никаких ограничений. И при необходимости весь турецкий флот за сутки мог проследовать из Мраморного моря в Черное. Россия же фактически лишалась с таким трудом созданного флота.

Отечественные публицисты в 50—60-х гг. XIX века и позднейшие историки раздули позорные статьи Парижского мира до размеров национальной катастрофы. Действительно, этот Парижский мир вызвал шок у русской общественности и у Александра II. И тут посол Горчаков пообещал императору добиться отмены унизительных статей Парижского мира без единого выстрела и не затратив ни одного рубля. Александр II поверил Александру Горчакову и назначил его Управляющим министерством иностранных дел. (Им он останется пожизненно.)

Горчаков искренне любил Россию и был уверен, что в его силах одними циркулярами и депешами вернуть России право держать флот на Черном море. И Горчаков добился своего — 19 ноября 1870 г. он разошлет «Циркулярную депешу», в которой Россия в одностороннем порядке отказалась от ограничений Парижского мира.

В этот день Горчаков стал национальным героем. На банкете в МИДе седой Тютчев поднял тост:

Дипломатия Горчакова победила. Зато проиграла Россия, которая через пять лет заплатила сотнями тысяч убитых и новым позорным миром. И лишь тогда (в 1879 году) Александр II скажет Бисмарку: «Горчаков бесполезный человек, переживший себя».

Что же произошло? Просто Горчаков, как многие гениальные люди от Колумба и Ньютона до Маркса и Фрейда, довел до абсурда свою идею. Увы, политика не только пишется в канцеляриях. Она делается в альковах с юными красавицами, в черных кабинетах, где перлюстрируют письма и депеши, в темных переулках ударом кинжала, с помощью лжи и масштабной дезинформации, а также многого другого, что в ХХ веке называют спецоперациями.

С 1857 г. государства континентальной Европы начинают подготовку к войне за передел границ по образцу 1815 г. Затем произошла серия войн.

Горчаков мудро поступил и не ввязался в европейские конфликты 1859 г. и 1866 г. Но вместо начала строительства флота на Черном море он начал вымаливать у Наполеона III согласие на денонсацию статей Парижского мира. Наполеон III то обнадеживал Горчакова, то отмалчивался. Он рассматривал статьи договора как приманку для России в его большой политической игре. Теоретически можно допустить, что Наполеон III объявил бы в 1859–1870 гг. войну России, если бы русские каким-либо чудом овладели Царьградом. Но ни Наполеон, ни дважды побитая (в 1859 г. и в 1866 г.) Австрия никогда не пошли бы на войну из-за нарушения старей Парижского мира.

Ну что бы было, если бы Россия заложила в Николаеве шесть разрешенных договором корветов? Но из-за ошибок кораблестроителей водоизмещение корветов оказалось бы не 800 т, а 4000 т, а в бронированных казематах корветов размещалось бы от четырех до восьми 15-дюймовых пушек Александровского завода. Такие броненосцы легко замаскировать под корветы, поставить ложный рангоут, и с дистанции в несколько километров они вполне могли выглядеть как 800-тонные корветы. Благо, никаких инспекций на месте и иных проверок Парижским договором предусмотрено не было. Кстати, Бисмарк в беседе tete-a-tete сказал Горчакову, что вместо громких стенаний об отмене статей Парижского договора лучше тихо начать строить флот.

«Ну а при чем здесь Сирия?» — спросит читатель. Дело в том, что в 1860 г. в Сирии начались беспорядки. Недовольны были все — от беднейших крестьян до шейхов. Естественно, что Лондон решил использовать беспорядки в своих целях, для чего хотел придать им религиозную окраску. Англиканские и отчасти пресвитерианские миссионеры тайно подстрекали друзов, среди которых вели свою пропаганду, против маронитов. Тех в свою очередь настраивали соответственным образом католические миссионеры. Хуже всего для друзов и для маронитов было то, что за англиканскими и пресвитерианскими миссионерами стояла английская дипломатия, а за католическими — французская.

Тут следует заметить, что поражение России в Крымской войне привело к… выходу нашего флота в мировой океан. Огромный и бесполезный деревянный флот потонул в Финском заливе и Черном море.

И вот уже в декабре 1856 г. эскадра контр-адмирала Беренса вошла через Гибралтарский пролив в Средиземное море. С тех пор до 1917 г. корабли под Андреевским флагом не покидали этот, на мой взгляд, самый важный в стратегическом отношении район мира.

Однако в начале Сирийского кризиса единственным российским кораблем на Средиземном море был 53-пушечный фрегат «Илья Муромец» под командованием капитан-лейтенанта О.П. Пузино. Дело в том, что в 1857 г. несколько отрядов русских паровых кораблей Балтийского флота ушли на Тихий океан, где назревал конфликт с Китаем.

К началу декабря 1858 г. в Генуе собрались линейный корабль «Ретвизан», фрегаты «Полкан» и «Громобой», пароходо-фрегат «Рюрик» и корвет «Баян». Командовал эскадрой сам генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич.

Летом 1859 г. корабли этой эскадры ушли в Россию, а взамен на Средиземное море прибыла новая эскадра под командованием контр-адмирала Нордмана. В составе его эскадры были линейный корабль «Гангут», фрегаты «Илья Муромец» и «Светлана» и корвет «Медведь». Кроме того, в Геную прибыл пароходофрегат «Олаф», которому было поручено состоять при вдовствующей императрице.

Но вскоре старый «Гангут» вернулся на Балтику, а «Светлана» и «Медведь» ушли на Тихий океан.

С Балтики к берегам Сирии немедленно отправилось пополнение. 14 июля 1860 г. из Кронштадта выходит сильнейший русский корабль — 70-пушечный фрегат «Генерал-Адмирал», построенный в 1857–1859 гг. в США. Фрегатом командует Иван Алексеевич Шестаков. Через 10 дней на Средиземное море убыл 53-пушечный фрегат «Громобой» под командованием капитана 2-го ранга И.П. Панафидина. В июле генерал-адмирал Российского флота великий князь Константин Николаевич приказал начальнику Морских сил в Черном море и Главному командиру Николаевского порта вице-адмиралу Б.А. Глазенапу направить на Ближний Восток трехпушечную шхуну «Туапсе» и 9-пушечный корвет «Сокол» под командованием капитан-лейтенанта А.Б. Асланбегова. В мае 1861 г. состав российской эскадры пополнился 57-пушечным фрегатом «Олег» под командованием капитана 2-го ранга П.П. Андреева.

Ну а с Черного моря пришли только что введенный в строй корвет «Ястреб» и железная шхуна «Псезуапсе». Она числилась двухпушечной, но фактически несла шесть 18-фунтовых карронад.

То есть Морское ведомство послало к берегам Сирии все, что было можно. Разумеется, все суда были корветами с винтовыми двигателями.

В конце августа 1861 г. на рейде Бейрута сосредоточились 13 линейных кораблей, 4 фрегата, 1 корвет и 4 парохода под флагами разных наций.

Между тем Наполеон III склоняет ведущие государства Европы дать согласие на французскую интервенцию в Сирию. «Бумажный канцлер» Горчаков старательно подыгрывает французскому императору в надежде, что Наполеон III в конце концов согласится на денонсацию Парижского 1855 года мира.

Франция и Россия угрожали сами, без согласия других европейских государств ввести свои «ограниченные контингенты» в Сирию. В качестве демонстрации намерений на четырех российских фрегатах была отработана организация высадки на 27 гребных плавсредствах морского десанта в составе 1174 человек и 17 легких орудий. В период пребывания на рейде Бейрута по приказанию И.А. Шестакова назначался дежурный корабль, который следил за появлением условных сигналов персонала российского консульства на берегу и наблюдал за действиями иностранных эскадр на рейде Бейрута. В состав десанта назначались матросы абордажных партий, плотники, конопатчики, парусники, ученики кочегаров и т. д. Это был личный состав, без которого можно было временно обойтись при стоянке корабля на рейде. В качестве высадочных средств использовались штатные корабельные баркасы и полубаркасы, 12- и 14-весельные катера и вельботы. Эти десантно-высадочные средства вооружались четвертьпудовыми единорогами, 12-фунтовыми пушками, 8-фунтовыми карронадами, а также 2,5- и 4-дюймовыми ракетами.

Позиция России стала решающим фактором, позволившим Наполеону III получить согласие европейских правительств на французскую экспедицию в Сирию. Горчаков писал: «Мы были единственной державой в Европе, поддержавшей французский кабинет в необходимости продолжения оккупации до успокоения Сирии и гарантии ее безопасности».

Под давлением Наполеона и Горчакова международная конференция разрешает Франции высадить в Сирии экспедиционный корпус численностью не более 12 тысяч человек на срок до 6 месяцев.

В итоге из Марселя к берегам Сирии на зафрахтованных судах были переброшены два полка армейской пехоты, три кавалерийских эскадрона, рота инженерных войск и три батареи орудий горной артиллерии. Командовал французским экспедиционным корпусом генерал Бофорд Опуль. Высадка началась 16 августа 1860 г. Высаживались французы с помощью своих и русских гребных судов.

После высадки французов осмелевшие марониты убили 20 друзов. Ну а за первые три месяца 1861 г. было убито 176 друзов, из них 50 женщин и 15 детей. Однако французы все валили на мусульман.

В конце концов британский премьер Пальмерстон 3 августа 1860 г. подписал в Лондоне соглашение с французским правительством. Он боялся, что французам удастся захватить Сирию. Но и тогда Наполеон III не увел из Сирии своих войск под предлогом, что не может быть спокоен за маронитов. Наконец, дело дошло до неприятных объяснений. Лорд Россель, министр иностранных дел в кабинете Пальмерстона, объявил в парламенте, что Англия не позволит создавать в Сирии такое положение, которое существует с 1849 г. в Риме, где французские войска стоят уже одиннадцать лет. Это заявление, сделанное 21 февраля 1861 г., после семимесячных тщетных английских попыток заставить французские войска уйти из Сирии, произвело большое впечатление. Наполеон III вовсе не собирался воевать с Англией из-за Сирии, и в июне 1861 г. французские войска были оттуда выведены.

В сентябре 1861 г. оставшиеся у берегов Сирии два фрегата и корвет российского флота в очередной раз прошли вдоль побережья до залива Искендерун. В октябре, при возвращении в Бейрут, выяснилось, что из английской эскадры на рейде остались фрегат и две канонерских лодки, французский флот представляли два вооруженных парохода. Российская эскадра также покинула Бейрут, оставив в распоряжении генерального консула А.Ф. Бегера девятипушечный корвет «Ястреб». В случае необходимости к нему мог присоединиться фрегат «Олег», находившийся в Эгейском море.

Пока никто из российских исследователей не посчитал, во сколько миллионов рублей обошлась казне глупая затея Горчакова.

Ну а Наполеон III и не подумал о денонсации Парижского мира 1855 года, а наоборот, в 1863 г. поддержал очередной мятеж буйных панов.

Возникает риторический вопрос: о чем думали ясновельможные паны, затевая мятеж? Как без поддержки всего населения одолеть сильнейшую в мире армию? Увы, расчеты панов опирались не на холопов, а на французскую армию и британский флот. И, замечу, что эти расчеты не были беспочвенны. И в Лондоне, и в Париже всерьез рассматривали планы вооруженного вмешательства во внутренние дела Российской империи. Папа Пий IX призывал всех католиков в мире помочь Польше, то есть к новому крестовому походу. В Петербурге Александр II, вице-канцлер Горчаков и другие сановники трепетали от одной мысли о новой Крымской войне.

И тут в очередной раз империю выручили лихие моряки на своих быстроходных клиперах, корветах и фрегатах, вышедшие на коммуникации Англии и Франции в Мировой океан.

. Как Сирия стала французской колонией

29 октября (11 ноября) 1914 г. турецкие корабли без объявления войны обстреляли Одессу, Севастополь, Новороссийск и Феодосию.

11 ноября 1914 г. Мехмед V султанским фирманом объявил войну России, Англии и Франции. «А нам действительно нужна война?» — растерянно спросил султан у Энвера-паши. Тот ответил: «Аллах велик. Мудрость Всемогущего безгранична».

Из вышесказанного не следует, что Турция была агрессором, а страны Антанты — «белыми и пушистыми».

В ноябре 1914 г. вице-директор МИДа Н.А. Базили составил секретную записку «О наших целях в Проливах». Там говорилось:

«Стратегическое значение Проливов — контроль за прохождением судов из Средиземного моря в Черное и обратно… Проливы — прекрасная оперативная база для действий флота в Средиземном и Черном море… Обладание Проливами Турцией долго считалось для нас сравнительно удовлетворительным положением.

…Полное разрешение вопроса о Проливах возможно только путем непосредственного утверждения нашей власти на Босфоре и Дарданеллах с частью Эгейских островов и достаточным Hinterland’ом (прилегающие районы. — ), чтобы владение ими было прочным. Только такое решение… одно соответствует нашей великодержавности, давая нам новое средство к расширению мирового значения нашего отечества»[32].

А вот совершенно секретная «Памятная записка начальника черноморской оперативной части морского генерального штаба капитана 2-го ранга А.В. Немитца от 1 (14) декабря 1914 г. Предварительные соображения константинопольской операции»:

«России всегда было ясно действительно жизненное для ее империи значение ее политического положения на Балканском полуострове и в Проливах, ведущих от “Царьграда” на восток и на запад. Для ее лучших государственных людей никогда не подлежало сомнению, что турки рано или поздно будут с этой “мировой” позиции согнаны, и их место должна занять власть новой великой восточной империи — государственная власть нашего отечества. Только став прочной ногой на Босфоре и Дарданеллах, Россия, действительно, сможет выполнить свое историческое призвание, которое заключается в государственном объединении, внутреннем умиротворении и даровании “европейской” культуры народам всей восточной Европы и большей части Азии»[33].

Первая мировая война на палестино-сирийском фронте началась с наступления турецких войск в декабре 1914 г. в направлении Суэцкого канала. 2 февраля 1915 г. их передовые части навели понтонный мост на западный берег Суэцкого канала. Но англичане, хоть и с большим трудом, но смогли ликвидировать этот прорыв. Турки потеряли около 2 тысяч человек убитыми и были вынуждены отступить.

Британское правительство, понимая, что может проиграть битву за Египет, предприняло срочные меры, направив на Суэцкий фронт дополнительные войска и военный флот. Почти все боеспособные мужчины Египта были мобилизованы в Верблюжий и Рабочий корпуса. Верблюжий корпус нес патрульно-дозорную службу вдоль обоих берегов канала и на Синайском полуострове, а Рабочий корпус возводил новые и модернизировал старые укрепления в зоне канала.

Но реально ситуацию на Суэцком фронте улучшила высадка английского десанта на Галлиполийском полуострове. Это вынудило турок перебросить в район Дарданелл 8-ю, 10-ю и 25-ю пехотные дивизии. Осложнение обстановки на других фронтах Османской империи привело к дальнейшему ослаблению турецкой Четвертой армии, так как еще одну пехотную дивизию пришлось отправить в Месопотамию в район Багдада, а другую — в Битлис.

В 1916 г. англичане перешли в контрнаступление и в октябре заняли города Газу и Бир-эс-Себу. Англичане наступали медленно и лишь 21 февраля 1918 г. заняли город Иерихон.

На ход боевых действий на палестино-сирийском фронте существенно повлияли события в Хиджазе — области на западе Аравийского полуострова. Формально Хиджазом управляли паши, назначаемые Стамбулом, а фактически — местные правители — шерифы Мекки из династии Хашимитов, считавшие себя родней пророка Мухаммеда.

В начале 1916 г. шериф Хусейн ибн Али вошел в сговор с британской разведкой и согласился сделать Хиджаз протекторатом Англии. 5 июня 1916 г. Хусейн провозгласил независимость Хиджаза, а себя — королем и начал боевые действия против турецких войск. В июле 1917 г. хиджазцы захватили порт Акаду, а 30 сентября 1918 г. — Дамаск.

Город был объявлен резиденцией независимого правительства всей Сирии, а в Бейруте была создана собственная арабская администрация. Все ответственные посты в обоих городах заняли выходцы из Сирии, имевшие опыт административной работы в Османской империи и в Египте. В июле 1919 г. администрации Дамаска и Бейрута направили своих представителей на Всеобщий сирийский конгресс, собравшийся в Дамаске. Там была принята резолюция, призывавшая к провозглашению полной независимости Сирии, созданию конституционной монархии во главе с Фейсалом и обеспечению прав меньшинств.

Между тем судьба Сирии и Ливана давно уже была решена. Еще в ноябре 1915 г. в Лондоне британский дипломат Марк Сайкс и бывший французский генеральный консул в Бейруте Жорж Пико приступили к переговорам по разделу ближневосточных территорий — наследства Оттоманской империи. И уже в январе 1916 г. проект соглашения был готов. В английскую зону включались Месопотамия с Багдадом и Басрой, но без Мосула. Кроме того, Англия получала палестинские порты Хайфу и Акку. Во французскую зону включались Ливан, прибрежная часть Сирии (западнее линии Алеппо — Хомс), часть Восточной Анатолии, Малая Армения и Курдистан. Палестина (без Хайфы и Акки) должна была составить международную зону.

В январе 1916 г. русские войска начали наступление на Закавказском фронте. 3 (16) февраля они взяли Эрзерум, а затем Трапезунд, Эрзинджан и Битлис.

Опасаясь, как бы области Азиатской Турции, о разделе которых они сговорились, не оказались захвачены Россией, Франция и Англия решили немедленно согласовать свои планы с русским правительством, и уже в феврале 1916 г. Пико и Сайкс выехали в Петроград. Памятной запиской английского и французского посольств в Петрограде от 25 февраля (9 марта) 1916 г. русскому правительству сообщалось содержание правительственного англо-французского соглашения о разделе Азиатской Турции.

Соглашение между Россией и Францией о разделе Азиатской Турции было заключено 13 (26) апреля 1916 г. По этому соглашению Россия получала «области Эрзерума, Трапезунда, Ванна и Битлиса до подлежащего определению пункта на побережье Черного моря к западу от Трапезунда». Кроме того, ей отдавалась часть Курдистана, «расположенная к югу от Ванна и Битлиса, между Мушем, Сертом, течением Тигра, Джезире-ибн-Омаром, линией горных вершин, господствующих над Амадией», которая по плану Сайкса — Пико предназначалась Франции. Взамен этого Франция получала обусловленную часть Малой Армении. 26 апреля (9 мая) и 3 (16) мая 1916 г. состоялось соглашение между Францией и Англией — «соглашение Сайкса — Пико». 17 (30) мая 1916 г. Англия присоединилась к франко-русскому соглашению о разделе Азиатской Турции.

На Ближнем Востоке о договоре Сайкса — Пико узнали лишь в конце ноября 1917 г. из…. петроградских газет. По указанию Ленина прессе были переданы все тайные договоры Антанты, хранившиеся в сейфах на Певческом мосту.

Естественно, это вызвало бурные протесты в Сирии и Ливане. 30 сентября 1918 г. в Дамаске было создано правительство, лояльное королю Хусейну. Принц Фейсал (Файсал), сын Хусейна, отправился в начале 1919 г. на Версальскую конференцию.

В июне 1919 г. в Дамаске был созван Всеобщий сирийский конгресс, активно протестовавший против навязывания мандата Парижской мирной конференцией. В ноябре конгресс призвал народ к «защите отечества от французских оккупантов». Тогда же был образован Народный совет национальной обороны, в который вошли представители многих городов и областей, а также различных политических движений.

8 марта 1920 г. «Сирийский национальный конгресс» провозгласил независимость Сирии, а принца Фейсала — ее королем. В новое государство, помимо Сирии, Палестины и Ливана, были включены части морской Месопотамии.

Англия и Франция были согласны на «условную независимость» Сирии и Месопотамии с тем, чтобы они некоторое время, не оговаривалось какое, имели статус «надмандатных территорий», то есть полуколоний западных держав. Ну а когда они «станут способными быть самостоятельными государствами, вот тогда и получат независимость».

19—26 апреля 1920 г. в итальянском городке Сан-Ремо состоялась конференция по ситуации на Ближнем Востоке. В ней приняли участие британский премьер Ллойд Джордж, министр иностранных дел лорд Керзон, французский премьер-министр Мильеран, а также итальянский премьер-министр Франческо Нитти. Японию представлял посол Мацуи. От США в качестве наблюдателя присутствовал посол в Италии Джонсон.

Конференция утвердила мандат Англии на Месопотамию и Палестину. В спорном вопросе о Сирии Англия согласилась на оккупацию внутренней Сирии Францией.

24 апреля генеральный секретарь французского министерства иностранных дел Бертело и глава Имперской нефтяной компании (Англия) Кедман подписали соглашение о нефти, которое 25 апреля было утверждено Ллойд Джорджем и Мильераном. Этим соглашением разрешалась нефтяная проблема на Ближнем Востоке, в Румынии, а также во французских и английских колониях. Англия удерживала за собой Мосул, но гарантировала Франции 25 % будущей добычи мосульской нефти. Франция со своей стороны обещала обеспечить вывоз английской нефти через Сирию к Средиземному морю.

В июле 1920 г. 20-тысячная французская армия двинулась на Дамаск. В битве у горного прохода Майсалун несколько сотен сирийцев во главе с полковником Юсуфом Азме погибли, закрывая собой путь к столице. Увы, король Фейсал капитулировал перед французскими войсками, разоружил армию и сдал Дамаск без боя. Но его «поступок» французы так и не оценили и после захвата Дамаска выслали Фейсала из страны. Французы не нуждались в арабском короле, к тому же тесно связанном с их британскими конкурентами.

Лондон ценил и Фейсала, и его отца, и в июле 1921 г. под давлением оккупационных войск временное иракское правительство провозгласило его королем. Замечу, что Фейсал I правил Ираком до самой своей смерти в сентябре 1933 г. А далее правили его сын Гази и внук Фейсал II. Лишь 14 июля 1958 г. организация «Свободные офицеры» во главе с Абдель-Керимом Касемом свергла правившую в Ираке почти 40 лет Хашимитскую династию. Сам Фейсал II был убит в ходе штурма его дворца.

После захвата Дамаска все арабские патриотические организации были разогнаны, а все политические партии Сирии запрещены. 9 августа 1920 г. французский военный суд приговорил к смертной казни 37 ведущих арабских политических деятелей. Тем же, кто успел эмигрировать, приговор был вынесен заочно.

Эмигрировали и многие рядовые члены национально-освободительного движения, в основном в Каир. Там и возобновила свою работу Партия арабской независимости («Хизб аль-истикляль аль-арабий»), созданная как оппозиционная Фейсалу организация. Оставшиеся в Дамаске члены партии поддерживали с Каиром нелегальную связь, но до 1922 г. сами не вели никакой политической деятельности.

Несмотря на то, что движение сопротивления было обезглавлено, на установление мандата народ ответил восстаниями. В августе 1920 г. начались крестьянские волнения в области Хауран, а в 1921 г. восстание охватило уже всю Северную Сирию. В апреле 1922 г. в Дамаске и других городах прошли бурные демонстрации. Этому новому всплеску борьбы способствовали судьбоносные внешние факторы — разгром интервенции в России, победа кемалистов в Турции и формальное провозглашение независимости Египта.

В сентябре 1921 г. Партия арабской независимости созвала конгресс для обсуждения судеб региона после распада Оттоманской империи. Конгресс выработал требования, направленные в Лигу Наций: признание независимости и национального суверенитета Сирии, Ливана и Палестины; признание права этих стран объединиться под властью гражданского правительства, ответственного перед избранным народом парламентом, а также права на объединение с остальными арабскими странами в форме федерации; полная отмена мандата; эвакуация французских и английских войск из Сирии, Ливана и Палестины; отмена декларации Бальфура, открывавшей путь еврейской колонизации Палестины. Однако Лига Наций проигнорировала эти требования.

На конгресс был избран постоянно действующий Исполком, работавший в Каире. Во время работы Генуэзской конференции (10 апреля — 19 мая 1922 г.) Исполком направил в Геную сирийско-ливанскую делегацию с меморандумом, перечисляющим требования сирийского народа. Они были направлены против раздела страны, создания искусственных таможенных границ и барьеров, против режима капитуляций, инфляции, против передачи эмиссионных функций французскому частному банку.

В июле 1922 г. сирийско-ливанская делегация отправилась в Лондон, где утвердился текст мандатов. Делегаты требовали, чтобы вопрос о политическом устройстве Сирии и Ливана был передан на рассмотрение их населения и чтобы Лига Наций перед окончательным решением судьбы этих стран выслушала их представителей. Но Совет Лиги Наций проигнорировал эти требования и утвердил текст мандатов, что немедленно было опротестовано сирийско-ливанской делегацией. Повторный протест был оглашен в сентябре 1922 г. перед Ассамблеей Лиги Наций. Но Ассамблея утвердила мандаты.

Что бы добиться желаемых результатов, Сирийско-палестинский конгресс в ноябре 1922 г. направил свою делегацию на мирную конференцию в Лозанну, но делегатов туда даже не допустили. 24 июля 1923 г. был заключен Лозаннский мирный договор между Турцией, с одной стороны, и Англией, Францией, Италией, Грецией, Румынией, Югославией и Японией — с другой. После этого Сирийско-палестинский конгресс создал постоянную делегацию с местопребыванием в Женеве для связи с Лигой Наций и правительствами других стран.

Когда мандаты на Сирию, Ливан и Палестину вступили в силу, Исполком Сирийско-палестинского конгресса 4 октября 1923 г. заявил представителю Лиги Наций, что не принимает их как противоречащих букве и духу Устава Лиги. Мандатами, разработанными и одобренными без ведома населения Сирии, Ливана и Палестины, были реализованы тайные соглашения между западноевропейскими империалистическими державами.

«Политика этих двух держав отнюдь не направлена к возрождению местного населения и к достижению им независимости. Напротив, эта политика собственника, бесконтрольно владеющего своей вещью. Условия мандата хуже условий, в которых находятся некоторые британские колонии, хотя Устав Лиги Наций определил, что эти страны (Сирия и Палестина) должны быть независимыми», — отмечалось в меморандуме Исполкома. Исполком просил Лигу пересмотреть свое решение, но напрасно — все протесты и требования делегации в Женеве ни разу не ставились Лигой Наций даже на обсуждение.

Французские власти в Сирии попытались подавить арабское национальное движение, используя принципы «разделяй и властвуй». Они активно укрепляли позиции религиозных меньшинств и содействовали распрям на конфессиональной почве. Маронитский район в горном Ливане был расширен путем присоединения к нему долины Бека, населенной в основном мусульманами, а также и городов Триполи, Бейрута, Сайды и Сура (Тир). Остальная часть Сирии была разбита на 5 полуавтономных единиц: Дамаск, Халеб, Латакию (область алавитов), Джебель-эд-Друз (область друзов) и Александретту (ныне Искандерун, передан Турции в 1939 г.). А на крайнем северо-востоке страны, в районе Ракки и Дейр-эз-Зора, был выделен отдельный округ, управлявшийся непосредственно из центра. Политическими делами этих территорий ведал верховный комиссар в Дамаске, назначавший всех правительственных и местных чиновников и отвечавший за режим чрезвычайного положения, введенного в 1920 г.

Франция попыталась расчленить Сирию на отдельные мелкие государственные образования — Ливан, Дамаск, Халеб. 31 августа 1920 г. была создана «автономная территория алавитов». 12 июня 1922 г. это территориально-административное образование переименовали в «государство алавитов». Французский администратор стал теперь называться губернатором, были созданы ведомства финансов, общественных работ, здравоохранения, юстиции, возглавленные французскими советниками.

Но французская администрация вынуждена была насаждать свое присутствие военной силой, поскольку расчет на мирное внедрение в подмандатную страну на первом же этапе его осуществления оказался подорванным. Применение же оружия для «умиротворения» аборигенов для послевоенной Франции было слишком дорогим удовольствием. Значит, надо было действовать другими методами. Так, поддержка сепаратизма и поощрение центробежных устремлений сулили Франции реализацию ее интересов уже в ближайшей перспективе.

Политика дезинтеграции страны только усилила экономический кризис в Сирии, что в конце концов привело в тупик и французские власти. И в 1922 г., после прокатившихся по всей стране крупных волнений, они вынуждены были провозгласить образование «Федерации автономных государств в Сирии» в составе трех государств: Дамаска, Халеба и алавитского образования. Во главе федерации стоял президент, избираемый на один год, и федеральный совет. При президенте были образованы три федеральные дирекции: финансов, общественных работ и гражданских дел.

Но это изобретение французской администрации просуществовало недолго, и уже 5 декабря 1924 г. федерация была ликвидирована, а Сирия объявлена единым государством, в которое вошли Дамаск, Халеб и государство алавитов.

Это государство просуществовало в рамках французского мандата с 1922 по 1936 г., хотя алавиты и добивались полной независимости. Алавитское государство включало два бывших санджака — Латакийский (области Латакия, Джебле, Банияс, Масьяф, Хафера) и Тартусский (области Тартус, Сафита, Телль-Калях), имело собственный флаг в виде полотнища белого цвета с желтым солнцем в средней части и четырьмя красными углами. Население алавитского государства составляло 278 тыс. человек (176 тыс. алавитов, 52 тыс. суннитов, 44,5 тыс. христиан, 4,5 тыс. исмаилитов). В 1930 г. Алавитское государство приняло свою конституцию.

Но, несмотря на обладание собственной государственностью, алавиты оставались экономически и социально ниже суннитов, и эти закрепленные традицией отношения нельзя было изменить обычными административными мерами. Густо заселенный алавитский район с бедной каменистой почвой и низким уровнем развития производительных сил являлся одним из наиболее отсталых в Сирии, что видно и из официальной статистики. Так, в годы французского мандата около 61 % всех алавитов страдали трахомой[34], что выделялось даже на общем невысоком с медицинской точки зрения фоне. Эпидемии, нехватка витаминов, постоянное недоедание явились причиной высокой детской смертности. Образовательный уровень алавитов также был весьма низким. Из общего числа студентов, посещавших в 1936 г. государственные школы в Латакии, только 27 % были алавитами, хотя алавиты составляли более 60 % населения провинции.

Неравноправное положение алавитов особенно ярко проявлялось в сфере законодательства. Везде на территории Сирии действовали суннитские законы и суннитские суды.

Для придания определенного статуса алавитскому сообществу необходимо было, чтобы у него существовала собственная официальная судебная система, суды и судьи. Поэтому уже в 1922 г. французы одобрили учреждение отдельных религиозных судов для алавитов (махалим шар ила алавита). Таким образом, алавиты освободились от подчинения суннитским судам, но тем не менее так и не получили возможности отправления правосудия исключительно по своим собственным законам.

Большинство населения государства Алеппо (1920–1925) составляли мусульмане-сунниты. Алеппо занимало северную Сирию и плодородный бассейн реки Евфрат в Восточной Сирии. В этих областях сосредоточилась большая часть сельскохозяйственных и минеральных ресурсов Сирии. Автономный санджак Александретты был присоединен к государству Алеппо в 1923 г.

В столице — городе Алеппо — помимо мусульман-суннитов имелись многочисленные христианские и еврейские общины. В государстве Алеппо также проживали меньшинства шиитов и алавитов. Этнические курды и ассирийцы населяли восточные области рядом с арабами.

Суннитское население государства Алеппо было решительно настроено против раздела Сирии. В итоге в 1925 г. Франция объединила государства Алеппо и Дамаска в государство Сирия. Столицей государства стал город Дамаск.

Санджак Александретты стал автономной областью Сирии в соответствии со статьей 7 французско-турецкого соглашения от 20 октября 1921 г.: «Специальный административный режим должен быть установлен для района Александретта. Турецкие жители этого района должны получить возможность для своего культурного развития. У турецкого языка должно быть официальное признание».

В 1923 г. Александретта была присоединена к государству Алеппо, и в 1925 г. это объединение присоединилось к французскому мандату Сирии все еще со специальным административным статусом. В ноябре 1937 г. санджак Александретта получил автономию в соответствии с поддержанной Лигой договоренностью. В соответствии с его новым уставом, санджак стал «отличным, но не отделенным» от французского мандата Сирии.

Французская администрация в борьбе с арабскими националистами пыталась опереться на национальные или религиозные меньшинства, проживавшие на территории Сирии. Подавляющее большинство населения Сирии, около 90 %, исповедовали ислам. Среди мусульман около 70 % приходилось на суннитов.

Сунниты видели во французах врагов ислама. Шииты придерживались того же мнения, а, кроме того, были категорически против включения районов, населенных шиитами, в состав Ливана.

Друзы — мусульманская секта, близкая к исмаилитам, самоназвание «Муваххидун», то есть единобожники, тоже выступили против французских колонизаторов и ориентировались на Англию.

Самой надежной опорой французов в Сирии были христиане — католики и униаты, и в первую очередь марониты. Марониты — последователи монаха Марона Пустынника, жившего в Ливане в V веке н. э. В конце VII века они капитально рассорились с Константинопольским патриархом и выбрали своего патриарха. После прихода крестоносцев в 1182 г. марониты заявили о «единстве» с католицизмом. Причем многие марониты уверены, что их церковь никогда не порывала с Римом.

Интересно отношение к французам православного Антиохийского патриархата. С VII века патриархами его были греки. Однако в 1898 г. русские дипломаты при содействии Императорского Православного Палестинского общества сумели добиться избрания на патриарший престол этнического араба, уроженца Сирии. Кстати, с тех пор патриархами избираются только арабы. С 1908 по 1914 г. Антиохийская патриархия ежегодно получала по 30 тысяч рублей из личных средств императора Николая II.

Замечу, что в 1923–1924 гг., когда турки проводили депортацию греческого населения, православные арабы из Киликии, Шанлыурфа и Мардина за компанию были высланы из Турецкой Республики в Сирию. Напрасны были вопли: «Мы — арабы, а не греки!» Замечу, что и греки проводили с 1828 по 1924 год массовые депортации турок не по национальному, а по конфессиональному принципу. В итоге из греческого государства были насильственно выселены сотни тысяч этнических греков, исповедовавших ислам.

В начале 1920 г. православные сирийцы во главе с Антиохийским патриархом Григорием IV (в миру Гантос Георгий Хаддад) активно поддерживали короля Фейсала. А позже выступали против французских властей и католического прозелитизма в Сирии.

В январе 1933 г. на кафедру в Дамаске был избран новый патриарх, Александр III, который выступил в поддержку арабских националистов. Любопытно, что Александр III учился в Киевской духовной академии, свободно говорил по-русски и часто бывал в СССР. А в июне 1941 г. патриарх Александр III обратился к христианам всего мира с призывом поддержать СССР в его войне с Германией.

Забегая немного вперед, скажу, что после 1945 г. Антиохийские патриархи вновь стали получать материальную помощь из России. Так, в 1947 г. в ходе поездки на Ближний Восток делегации Русской православной церкви во главе с митрополитом Григорием (Чуновым) патриархам Антиохийскому и Иерусалимскому было лично передано по 25 и 35 тысяч долларов США, что тогда составляло немалую сумму. А в 1948 г. Антиохийской церкви были возвращены здания ее московского подворья.

В 1920—1930-х гг. алавиты исправно служили в созданных французами туземных войсках — Сирийском легионе Левантийской армии. Численность армии в 1920-х гг. колебалась от 15 до 20 тысяч человек.

Восстание друзов подтолкнуло Францию увеличить численность Левантийской армии до 30 тысяч человек, в том числе Сирийского легиона — до 5 тысяч человек. В 1930 г. легион насчитывал 13 тыс. человек, в том числе 319 офицеров, из которых 162 были сирийцами. Однако самый высокий чин, на который могли претендовать местные уроженцы, был майорский. Командный состав легиона готовился в специально созданном в 1920 г. в Дамаске училище, кадеты которого набирались в основном из курдов-езидов, друзов, алавитов, армян и арабов-христиан.

В 1924 г. на основе возникших ранее отдельных марксистских кружков создается Сирийская коммунистическая партия, объединившая в своих рядах коммунистов Сирии и Ливана. Под руководством компартии был проведен ряд политических мероприятий, в том числе первомайский митинг в Бейруте в 1925 г. В июле 1925 г. коммунисты начали издавать свой печатный орган — газету «Аль-Инсанийя», но уже после выхода пятого номера власти ее закрыли.

18 июля 1925 г. началось восстание друзов под руководством Султана аль-Атраша. Французские войска беспощадно сжигали деревни повстанцев и убивали мирных жителей. Чтобы запугать жителей Дамаска, французы погрузили тела расстрелянных повстанцев на верблюдов и провели этот «караван смерти» по улицам. Затем обнаженные тела убитых были выставлены на главной площади Дамаска.

Акция колонизаторов вызвала бурю возмущения мусульман всех конфессий. 18 октября 1925 г. весь Дамаск оказался во власти восставших. Французский верховный комиссар в Сирии Сарралья приказал начать артиллерийский обстрел города, длившийся двое суток. Бомбардировка такого большого города вызвала возмущение на всем Арабском Востоке. Париж был вынужден отозвать Саррайля из Сирии.

К началу ноября 1925 г. в руках повстанцев находилась почти вся Сирия, за исключением крупных городов. Военные действия перекинулись и в Ливан. Там армия Зейда аль-Атраша, брата вождя восстания, заняла несколько крупных населенных пунктов. Рабочие Бейрута в поддержку повстанцев организовали стачки и забастовки.

Для подавления восстание французские власти решили посеять вражду между религиозными группировками, то есть превратить Ливан в «сирийскую Вандею», натравив части, сформированные из ливанских маронитов, на патриотов. Но эта провокация была успешно сорвана командованием повстанцев, призвавшим народные массы сплотиться в борьбе против колонизаторов. Был выдвинут лозунг: «Религия — для Бога, родина — для всех». Многие марониты даже вступали в партизанские отряды.

Ливанский историк удивлялся: «Никто не помнит, чтобы в прошлом мусульмане и христиане или сунниты и шииты объединились и сформировали общий партизанский отряд, преследующий под руководством общего вождя общую цель. Понадобилась революция 1925–1926 гг., чтобы благодаря политическим взглядам, объединявшим большую часть населения, образовать смешанные партизанские отряды. Только сельская маронитская буржуазия пошла в контрреволюционные “отряды христианской обороны”».

В ноябре 1925 г. новым французским верховным комиссаром был назначен де Жувенель. Полученная им инструкция предписывала изменить тактику, и он начал переговоры с Исполкомом Сирийско-палестинского конгресса. Конгресс предложил де Жувенелю следующие условия прекращения борьбы: 1) отмена мандата и признание полной независимости Сирии, вступление Сирии в Лигу Наций; 2) предоставление Ливану по желанию его населения права иметь собственное правительство; 3) система правления должна быть определена свободно избранным Учредительным собранием; 4) между Францией и Сирией будет заключен равноправный договор сроком на 30 лет.

По условиям договора, если не будет возражений со стороны ливанского правительства, Франция сохранит в Ливане свои оккупационные войска и военно-морскую базу, французские офицеры будут обучать сирийскую национальную армию. Между Францией и Сирией будет заключен военный союз, и Франция в случае войны получит возможность использовать сирийскую армию. Французскому капиталу будет обеспечено господствующее положение в экономике Сирии, которая обязуется получать займы только во Франции, развивать свои экономические ресурсы только с помощью французского капитала, приглашать иностранных специалистов только из Франции.

Французы в целом отвергли эти условия. Однако в мае 1926 г. де Жувенель сформировал сирийское национальное правительство, в которое вошли и представители «Хизб аш-Шааб». Верховный комиссар обещал объединить Сирию, созвать Учредительное собрание для выработки конституции, заключить франко-сирийский договор, провести всеобщую амнистию, сформировать национальную армию и т. д., но обещаний своих не выполнил. В знак протеста члены кабинета от «Хизб аш-Шааб» ушли в отставку, а через три дня они были арестованы и сосланы.

Французские власти по-прежнему не оставляли надежды расколоть национально-освободительное движение. Так, в 1926 г. они «даровали» Ливану республиканскую конституцию. В стране были созданы правительство и двухпалатный парламент. Однако такие важные прерогативы, как внешние сношения и военные вопросы, оставались в компетенции Франции. Любое решение ливанского правительства могло быть отменено верховным комиссаром.

В 1935 г. французские власти одобрили новый закон о труде, ограничивавший перечень профессий, представителям которых разрешалось объединяться в профсоюзы. Этим законом рабочие синдикаты ставились под жесткий контроль государства. В ответ на это по стране прокатилась вторая волна выступлений. В 1936 г. профсоюзы Дамаска объединились в единый тред-юнион, а еще через два года в Дамаске, Халебе и Хомсе образовали Всеобщую федерацию профсоюзов.

Выступления трудящихся способствовали принятию Национальным блоком в январе 1936 г. «Национального пакта», в котором опять поднимался вопрос о провозглашении независимости и подготовке проекта новой конституции.

Опубликование этого пакта совпало с пятидесятидневной всеобщей забастовкой, парализовавшей деятельность рынков, школ, коммунальных служб и фабрик по всей стране. Французские власти тщетно пытались подавить забастовку, и верховный комиссар был вынужден начать переговоры с Национальным блоком. Результатом переговоров стал договор, по которому де-юре признавалась независимость Сирии и созывался новый парламент, но одновременно подтверждались и широкие права французов в военной и экономической областях.

На выборах в ноябре 1936 г. Хашим аль-Атаси был избран президентом страны, а большинство мандатов в парламенте получил Национальный блок.

Серьезные проблемы для французской администрации в Сирии с начала 1920-х гг. создавались Александреттским санджаком. Как уже говорилось, в 1920–1925 гг. Александреттский санджак входил в состав «государства Алеппо», а затем Сирии. Значительная часть населения санджака состояла из этнических турок.

Президент Турции Мустафа Кемаль, выступая 15 марта 1923 г. в Адане, заявил, что «санджак всегда был турецким и не может оставаться в чужих руках».

В 1936 г. Мустафа Кемаль, который получил титул Ататюрка — отец турков, придумал новое название Александреттскому санджаку — Хатай, и поднял в Лиге Наций «Хатайский вопрос». В результате Франция согласилась дать Хатаю статус автономного санджака в составе Сирии.

Санджак был оставлен в составе Сирии, но получил, как того требовал Ататюрк, полную независимость в своих внутренних делах, а во внешних делах — право добиваться через органы Лиги Наций отклонения или заключения Сирией тех или иных затрагивающих интересы округа международных соглашений. В округе сохранились общие с Сирией таможенная и валютная системы. Турция получила одинаковое с Сирией право пользоваться портом Александреттой. Официальными языками в округе объявлялись турецкий и арабский. Над округом устанавливался контроль Лиги Наций, осуществляемый делегатом Лиги — французом, наблюдающим за нерушимостью его статута и основного закона. Франция и Турция обещали гарантировать территориальную неприкосновенность округа и принять совместные меры для ограждения его от всякой агрессии.

В середине 1938 г. прошли выборы в Законодательную ассамблею Хатая. Из 40 мест 22 получили турки, 9 — алавиты, 5 — армяне, 2 — арабы-сунниты, 2 — православные арабы.

Успех турок на выборах предопределялся не столько числом этнических турок в санджаке, сколько давлением турецких войск при попустительстве Франции. Фактически же этнических турок в санджаке проживало не более 40 %.

В нарушение всех соглашений Хатайская законодательная ассамблея 6 февраля 1939 г. приняла все турецкие законы, а 13 марта сделала турецкую лиру денежной единицей Хатая.

Окончательное присоединение округа к Турции было оформлено франко-турецким соглашением, подписанным в Анкаре 19 июня 1939 г. французским послом Массигли и турецким министром иностранных дел Сараджоглу. Город Александретту турки переименовали в Искандерун.

Сирия так никогда, по крайней мере до июня 2012 г., не признала отторжения от нее Александреттского санджака.

Ряд современных отечественных историков утверждают, что французы передали Хатай туркам, дабы обеспечить нейтралитет Турции во Второй мировой войне. На самом деле турки смертельно боялись вступать в войну, прекрасно понимая, что при любом исходе их выкинут из Проливной зоны. Ну а французское правительство ни в 1938-м, ни в начале 1939 г. вообще не планировало близкое начало войны и тем более какое-либо участие в ней Турции.

Сирия во Второй мировой войне

1 сентября 1939 г. германские войска вступили на польскую территорию. Британский премьер Невилл Чемберлен два дня колебался и лишь утром 3 сентября объявил в Палате общин, что Англия находится с 11 часов утра 3 сентября в состоянии войны с Германией. «Палата общин, — заметил английский историк Тэйлор, — силой навязала войну колебавшемуся английскому правительству». В тот же день, в 17 часов, объявила войну и Франция.

Ложь (дезинформация) — весьма важное оружие на войне. Информация о том, что враг начал первым, что ты защищаешь родину, а не участвуешь в авантюре своего правительства, существенно поднимает моральный дух армии. Тем более что Гитлер 22 июня 1941 г. совершил величайшее в истории преступление — вероломно напал без всяких оснований на СССР. Поэтому наш народ поверил и тому, что Гитлер в сентябре 1939 г. напал на миролюбивые демократические государства Англию и Францию. В итоге «пропаганда военного времени» превратилась в непререкаемый исторический факт.

Увы, 1 сентября 1939 г. началась не Вторая мировая война, а всего лишь локальный европейский конфликт, исход которого был решен в течение первых двух недель и полностью закончен через 4 недели.

Польская кампания 1939 г. представляет собой классическую локальную войну, а более уместно сказать — конфликт. Воевала же Франция против рифов в Марокко и Алжире, и жертв было не меньше. Или советско-японский конфликт на реке Халхин-Гол летом 1939 г. Там с советской стороны было задействовано куда больше танков и самолетов, чем во всей польской армии. А то, что Пилсудский в мае 1920 г. взял Киев, в Европе никто и не заметил, кроме русских эмигрантов, и в газетах это освещалось далеко не на первых полосах.