Битва за Сирию. От Вавилона до ИГИЛ Широкорад Александр
Англия и Франция в XIX веке продавали союзникам и потенциальным противникам самое новейшее вооружение. Логика проста — на вырученные деньги изготавливались куда более совершенные изделия. А заодно они бесплатно проверяли действие проданных изделий в бою. Например, в 1860—1870-х гг. Англия продала Турции и странам Южной Америки несколько сотен полигональных пушек системы Витворта. В ходе испытаний на британских полигонах пушки Витворта показали прекрасные результаты. Весь снаряда по сравнению с обычной пушкой того же калибра вырос в 2 раза, дальность — в 1,5 раза и т. п. А вот в ходе локальных войн выявилась полная непригодность систем Витворта, и британское правительство, не спешившее с приемом на вооружение этих пушек, сэкономило огромные суммы.
В 60—80-х гг. ХХ века новейшие системы вооружений устаревали за 5 лет, а то и раньше, и их непрерывно требовалось модернизировать. Тем более нужно было отправлять на экспорт самые новейшие разработки, что давало и деньги, и политические дивиденды.
Увы, в Сирию и Египет направляли новейшие танки со снятыми прицелами ночного видения и без новых снарядов. Арабские офицеры спрашивали советских советников, а почему на прицеле указаны цифры для трех снарядов, а не для двух, им поставляемых? А где новый подкалиберный снаряд? Советники разводили руками — ничего не знаем, ничего не видели. Можно привести длинный список подобных примеров.
А теперь перейдем к действиям советского флота на Средиземном море.
В середине июня в Москве приняли решение сформировать на Средиземном море 5-ю оперативную эскадру. 14 июля 1967 г. Главнокомандующий ВМФ подписал приказ № 0195, в котором говорилось: «С сего числа считать сформированной для несения боевой службы на Средиземноморском театре 5-ю Средиземноморскую эскадру кораблей ВМФ СССР. Место дислокации — Средиземное море».
Тут следует заметить, что к середине 1960-х гг. в ВМФ сложилась новая форма поддержания сил в высшей степени боевой готовности в мирное время — боевая служба. Ее содержание заключалась в том, чтобы мероприятиями и действиями флота, проводимыми по единому замыслу и плану предотвратить внезапное нападение или ослабить до минимума возможные ракетно-ядерные удары ВМС США и НАТО. Эта цель могла быть достигнута при своевременном обнаружении атомных подводных лодок с баллистическими ракетами и авианосно-ударных соединений противника и уничтожении первых до старта ракет, а вторых — до массового подъема палубной авиации в воздух. Заблаговременное развертывание части боевых сил ВМФ в определенных акваториях морей и океанов для немедленного их применения в случаях неконтролируемого развития военно-политических кризисов стало объективной необходимостью.
Вообще говоря, штаб эскадры (в/ч 51215) существовал уже с 3 июля 1967 г., о чем свидетельствует приказ командира эскадры № 01 от этого числа «О вступлении в должности офицеров управления 5-й эскадры кораблей ВМФ». В соответствии с этим приказом в состав управления вошли 20 человек, среди них: командир эскадры — контр-адмирал Петров Борис Федорович; заместитель командира эскадры — контр-адмирал Рензаев Николай Федорович; начальник штаба — капитан 1-го ранга Платонов Виталий Васильевич.
В 10 ч. 00 мин. 9 июля 1967 г. штаб эскадры на борту эсминца «Благородный» под флагом первого заместителя Главкома ВМФ адмирала флота В.А. Касатонова вышел из Севастополя в Средиземное море, а 12 июля в порту Александрия перешел на борт большого противолодочного корабля (БПК) «Комсомолец Украины». В 10 ч. 00 мин. 13 июля 1967 г. было установлено оперативное дежурство по 5-й эскадре. На следующий день, 14 июля, командир эскадры вступил в управление кораблями эскадры, которые находились в Средиземном море: крейсер «Дзержинский», плавбаза «М. Гаджиев», атомная подводная лодка К-21, 9 дизельных подводных лодок, большие противолодочные корабли «Комсомолец Украины» и «Отважный», эсминцы «Гневный», «Прозорливый», «Серьезный», «Благородный», «Пламенный», сторожевой корабль «Ворон», морской тральщик «Казарский», 4 десантных корабля, 3 спасательных судна и 3 танкера.
Следует заметить, что с июля 1967 г. крейсер «Дзержинский» посетил прифронтовой город Порт-Саид. «Дзержинский» стал на бочках в Суэцком канале «напротив управления Суэцким каналом. Рядом находились три больших противолодочных корабля, а у причала — несколько десантных кораблей, доставивших в Порт-Саид усиленный батальон морской пехоты. Боевая техника — танки, бронемашины и батальон разместились на берегу в готовности отразить нападение израильтян. Линия фронта проходила очень близко — по Суэцкому каналу, точнее — по левому берегу канала в районе города Порт-Саид.
Небольшой клочок земли длиной километров пять и шириной до трех километров находился в руках у египтян. С сигнального мостика в бинокль хорошо просматривались позиции воюющих сторон, правда, никакой стрельбы не было, солдаты спокойно ходили и несли дежурство на укрепленных позициях. С приходом советских кораблей прекратились бомбардировки и обстрелы города, население восторженно приветствовало нас, заполняя набережную канала тысячными толпами…
Перво-наперво надо было уберечь Порт-Саид и Александрию от бомбардировок, и советские моряки с этой задачей справились. Каждый взлет израильского самолета фиксировался локаторами “Дзержинского”, дальнейший полет истребителей или бомбардировщиков отслеживался радиолокационными станциями. Ракеты на кораблях подавались на пусковые установки, крейсер был готов поразить любую воздушную цель в своей зоне ПВО»[56].
Еще 25 мая 1967 г. 4 роты морской пехоты с ротой плавающих танков на БДК пр. 1171 вышли из базы Балтийск в Средиземное море.
«С завершением перехода по маршруту корабли в составе ДЕСО (ЭМ “Стремительный”, БДК пр. 1171, танкер “Шексна”) вошли в Порт-Саид. Затем подразделения 2-го батальона (упр. 2 БМП, 5 РМП, взвод ПТУР и хозвзвод) осуществили погрузку на БДК пр. 1171, где находилась 4-я РМП гв. капитана В.Д. Стебловского. На этом корабле 2-й батальон выполнил задачи боевой службы в течение трех с лишним месяцев, постоянно отрабатывая вопросы готовности к высадке и ведения боевых действий на борту.
После прибытия на смену батальона МП Черноморского флота 2-й батальон БФ получил задачу совершить переход морем в Севастополь, затем погрузиться на железнодорожный эшелон и совершить марш к месту постоянной дислокации в ВМБ Балтийск»[57].
Несмотря на объективные трудности первых дней, штаб эскадры достаточно быстро вошел в курс событий и надежно, со знанием дела руководил деятельностью кораблей, практически непрерывно находящихся на ходу. Ввиду того, что в Средиземном море находилось достаточно большое количество боевых кораблей и вспомогательных судов (например, с 14 июля 1967 г. по 1 января 1968 г. боевую службу прошли 115 кораблей и судов, из них 36 подводных лодок, 54 боевых надводных кораблей и 25 судов обеспечения).
Несколько слов стоит сказать и о снабжении советских кораблей в Египте в 1967–1969 гг.
Боевая служба вспомогательных кораблей на Средиземном море началась в июне 1964 г. Директивой штаба Черноморского флота от 11 июня 1964 г. ставилась конкретная задача Тылу флота и отрабатывалась организация по подготовке сил боевой службы к обеспечению их в Средиземноморской зоне. Этой же директивой предписывалось для организации снабжения всеми видами материальных средств сил боевой службы создать группу судов снабжения в составе танкера «Золотой рог», «Водолей 19», водолея «Сура», рефрижераторного судна «Руза», МБ-16 и Плавмастерской-26.
Приказом начальника Управления вспомогательных судов и аварийно-спасательной службы флота (УВС и АСС) от 27 июня 1962 г. было сформировано нештатное Управление группы судов снабжения. Командиром группы судов снабжения назначался командир 467-го дивизиона судов снабжения капитан 2-го ранга Н.И. Киреев. С целью улучшения качества планирования и материально-технического обеспечения кораблей и подводных лодок, несших боевую службу, директивой штаба флота от 22 октября 1964 г. при штабе ЧФ была создана нештатная группа планирования.
В 1965 г. судами вспомогательного флота было совершено 40 рейсов в районы боевой службы и подано 32 600 т материальных средств, в том числе 20 000 т топлива и масел, 12 300 т воды, 90 т продовольствия и других запасов.
Помимо этого, с 1968 г. для обеспечения кораблей Средиземноморской эскадры на арендных условиях в портах Александрия и Порт-Саид было организовано хранение топлива и масел, которые доставлялись туда вспомогательными судами. В состав Средиземноморской эскадры входило несколько судов обеспечения, сведенных в 52-е оперативное соединение.
В этот же период в военном порту Александрия на арендованном причале на постоянной основе находились суда дивизиона судов обеспечения в составе плавмастерской, водоналивной (500 тонн) самоходной баржи, морского буксира, водолазного бота несамоходного плавсклада. Задача этого дивизиона заключалась в обеспечении межпоходовых ремонтов подводных лодок, в обеспечении их материальными запасами и организации отдыха личного состава подводных лодок, а также обеспечении продовольствием, водой и другими запасами кораблей боевой службы, заходящих в порт.
Для обеспечения кораблей малого водоизмещения на территории Египта в Мерса-Матрух были установлены две секции плавпричала ПЖ-61. У причала постоянно находился Плавсклад-7 Тыла ЧФ. Периодически там находился морской буксир и водолазный бот. На плавскладе хранились продовольствие, шкиперское имущество и регенерация, которые систематически пополнялись судами вспомогательного флота. В пункте Мерса-Матрух обеспечивались тральщики, малые противолодочные и сторожевые корабли. Кроме того, в Мерса-Матрух периодически заходили суда с малой осадкой (рефрижераторы, танкер «Руза», морские водоналивные баржи и буксиры). В их задачу входило принять на борт от плавсклада продукты, воду, масла и другие материальные средства и обеспечить ими корабли в точках[58] восточной части Средиземного моря.
В марте 1968 г. между СССР и Египтом было достигнуто соглашение о размещении на территории ОАР авиационной группы морской авиации в составе шести самолетов Ту-16Р для ведения разведки в Средиземном море в интересах обеих стран. Согласно договоренности первоначальная численность этого подразделения, получившего название «90-я отдельная дальнеразведывательная эскадрилья особого назначения» (90 ОДРА ОН) с базированием на аэродроме Каир-Вест, составила 130 человек.
Дальнейшее комплектование группы морских разведчиков производилось на базе 943-го морского ракетоносного авиаполка (МРАП) ВВС ЧФ, дислоцированного в поселке Октябрьское.
Первоначально эскадрилья подчинялась непосредственно Главному военному советнику министра обороны ОАР генералу П.Н. Лащенко, но при необходимости переходила в оперативное управление КП 5-й эскадры, который размещался в Александрии.
Весной 1970 г. эскадрилья полностью перешла в распоряжение командования Черноморского флота. Разведчики Ту-16Р парами выходили на Средиземное море, а иной раз на Красное для слежения за кораблями НАТО. Основной целью эскадрильи были авианосные ударные группы 6-го флота США в Средиземном море во главе с флагманом — авианосцем «Индепенденс».
С появлением в составе эскадрильи самолетов, оборудованных станцией радиотехнической разведки СРС-4 («Квадрат-2»), в интересах арабской стороны советские Ту-16Р занимались радиоперехватом и обнаружением израильских РЛС.
В конце 1969 г. эскадрилью дополнили три самолета — постановщика помех Ан-12ПП из 117-го Берлинского ордена Кутузова радиополка специального назначения (Шауляй) и несколько Ан-24.
В январе — феврале 1970 г. на базе 57-й Смоленской морской ракетоносной авиадивизии (аэродром базирования — Быхов) были сформированы и подготовлены для отправки в Египет две группы по 4 самолета РЭБ Ту-16П, в дополнение к выполняющему задачу в Египте звену Ан-12ПП. В апреле под Асуаном на аэродроме Сахара приземлились первые 4 самолета РЭБ Ту-16П из 170-го гвардейского краснознаменного морского ракетоносного авиаполка ВВС ДКБФ из Быхова.
19 августа 1968 г. в 90-ю отдельную дальнеразведывательную эскадрилью особого назначения (ОДРАЭ ОН) вошла группа под командованием подполковника В.И. Голяна в составе трех противолодочных самолетов-амфибий Бе-12 из 2-й эскадрильи 318-го отдельного противолодочного полка дальнего действия (ОПЛАП ДД) ВВС ЧФ. Самолеты с опознавательными знаками ОАР проследовали через Венгрию и Югославию.
Уже через неделю после прибытия экипажи самолетов Бе-12 в условиях африканской жары приступили к выполнению поставленных перед ними задач. Вылеты обычно проводились в утренние часы. Все вылеты осуществлялись парой самолетов. Максимальное удаление районов поиска от аэродрома базирования составляло 350–400 км.
За три первых месяца пребывания в Египте три экипажа произвели 38 самолето-вылетов. Экипажи смогли оценить дальность средств поиска, правда, пока только по своим подводным лодкам.
В октябре 1968 г. были обнаружены две первые иностранные субмарины в Средиземном море. За первой слежение производилось 1 ч. 37 мин., за второй — 48 минут.
Поскольку аэродром Каир-Вест находился на расстоянии более 200 км от побережья, по договоренности с арабской стороной Бе-12 перебазировали на аэродром Мерса-Матрух.
Из-за недостаточного радиуса действия самолетов Бе-12 командование авиации ВМФ решило заменить их самолетами Ил-38, что, бесспорно, увеличило бы объем информации об этом стратегически важном районе. Так что летом 1971 г. самолеты Бе-12 отправились на аэродром своего постоянного базирования — в Крым на озеро Донузлав.
В сентябре 1970 г. два самолета Ил-38 с опознавательными знаками ОАР сели на аэродроме Мерса-Матрух и через несколько дней приступили к поисковым действиям. В июне 1971 г. прилетела еще пара Ил-38, а самолеты Бе-12 убыли в СССР. С применением самолетов Ил-38 границы районов поиска значительно расширились.
Работа экипажей Ил-38 началась не с поиска подводных лодок в глубинах Средиземного моря, а с попытки обнаружить израильские ракетные катера на переходе из Франции. Задача решалась по просьбе руководства ОАР. Катеров на переходе не обнаружили, и, судя по всему, их переход закончился успешно.
Самолеты Ил-38 иногда производили длительные разведывательные полеты на большой высоте, выходили в Тирренское море и доходили до острова Монтекристо (между Италией и Корсикой). Добытая экипажами Ил-38 информация представляла большую ценность для командования 5-й эскадры.
Следует заметить, что аэродромы, на которых базировалась советская авиация, и базы кораблей с февраля 1970 г. по июнь 1972 г. прикрывались советской же ПВО.
Так, порты Александрия и Мерса-Матрух с воздуха прикрывались советскими истребителями МиГ-21. «Как первый этап взаимодействия с самого начала боевых действий наших войск была налажена и периодически действовала организация выполнения кораблями эскадры задач радиолокационного дозора (РЛД) в интересах КП наших и египетских войск ПВО и ВВС. Корабль РЛД с трехкоординатной РЛС (обычно БПК проекта 61) выдвигался в район севернее Порт-Саида и по специальной разработанной штабом эскадры сетке квадратов ПВО передавал донесения о пролетах израильской авиации из морского сектора (собственно, ради египтян пришлось разработать эту сетку, отказавшись от “общесоюзной” сетки ПВО). Как отмечалось командованием наших войск и египетской стороной, это значительно увеличивало дальность (“руку”) предварительного (предупреждающего) обнаружения следующих над морем групп израильской авиации, совершающей налеты на объекты АРЕ».
Первая советская атомная подводная лодка Северного флота вошла в Средиземное море 28 июля 1965 г. В 1968 г. для поднятия духа египтян в Александрию вошла советская атомная подводная лодка К-181 проекта 627А. Насколько мне известно, это был первый заход советской атомной подводной лодки в иностранный порт.
Особо стоит отметить форсирование нашими подводными лодками Гибралтарского пролива. «Пролив они форсировали скрытно, в подводном положении, зачастую прячась под судами, шедшими его водами. Благодаря этому тактическому приему “растворялся” след наших лодок, выходивших на оперативный простор. О том, как обеспечить скрытность и достичь успеха, как действовать в этом сложном и даже опасном в навигационном отношении районе, говорилось в специально разработанных документах. Их неукоснительное, можно сказать, щепетильное выполнение обеспечивало не только эффективность решения поставленных задач, но и безопасность, безаварийность плавания.
О том, что наши подводники умели буквально ювелирно проникать через “бутылочное горлышко” Гибралтара, оставаясь необнаруженными, свидетельствует знаменитый поход АРПК “Курск” в 1999 году. Тогда наш атомоход, незаметно войдя в Средиземное море, активно действовал в его водах, в т. ч. у берегов “распятой” НАТО Югославии. Подводники-североморцы, не будучи обнаруженными, сумели выполнить несколько условных ракетных ударов по корабельным группировкам “вероятных друзей”, остававшихся потенциальными противниками России. “Курск” был обнаружен только по завершении выполнения задачи — уже на обратном пути, на выходе из Средиземноморья. Таким образом, из боевого похода в родное Видяево наши подводники тогда вернулись с победой»[59].
После окончания войны 1967 г. в районе Суэцкого канала, разделявшего египетские и израильские войска, начались воздушные бои и артиллерийские дуэли через канал.
После Шестидневной войны на вооружение египетских ВВС стали поступать истребители МиГ-21, а на вооружение сил ПВО — ЗРК С-75 и С-125. И уже к концу 1968 г. египетские ВВС не только восстановили свой довоенный потенциал, но и усилились количественно и качественно. В их составе находилось: 100 Миг-21, 80 МиГ-19, 120 МиГ-15 и МиГ-15, 4 °Cу-7, 40 Ил-28 и 10 Ту-16. Было построено несколько новых аэродромов, на которых, учитывая опыт Шестидневной войны, возвели железобетонные ангары, выдерживавшие прямое попадание фугасной бомбы.
12 февраля 1969 г. началась артиллерийская дуэль на Сирийском фронте.
24 февраля израильская авиация бомбила Дамаск. Согласно израильским данным, было сбито три сирийских МиГа, у израильтян потерь не было.
В ходе большого воздушного боя 8 августа 1969 г. сирийские ВВС потеряли 7 истребителей МиГ-21.
11 декабря 1969 г. в воздушном бою с израильскими истребителями сирийцы потеряли три самолета. В бою 8 января 1970 г. они потеряли еще три МиГ-21. Всего с момента окончания Шестидневной войны сирийские ВВС потеряли 17 самолетов.
Все это время не прекращалась психологическая война. Так, 23 января 1970 г. пара сирийских МиГ-21 перешла звуковой барьер над Хайфой. А на следующий день израильские «Фантомы» летали на Дамаском и другими сирийскими городами. 2 февраля над Голанскими высотами был сбит системами ПВО разведывательный «Мираж-III».
В августе 1972 г. над Голанскими высотами были сбиты 4 сирийских самолета, а позже в ходе воздушных боев погибли еще 8 сирийских истребителей. В январе — сентябре 1973 г. израильтяне сообщили об уничтожении 20 сирийских самолетов при потере своего одного самолета.
Следует заметить, что большие потери арабских летчиков объясняются лучшей подготовкой израильских пилотов, а также их превосходством в радиотехнических средствах разведки. Наконец, все цифры потерь взяты из израильских источников за отсутствием реальных сирийских документов. Фактические потери евреев больше, а арабов — меньше.
В 1959–1962 гг. Н.С. Хрущев с подачи советского ракетного лобби прекратил все работы по созданию ствольной артиллерии большой и особой мощности. Среди них были и 180-мм дальнобойные пушки С-23 системы В.Г. Грабина. В 1955 г. Сталинградский завод «Баррикады» изготовил малую серию из семи 180-мм пушек С-23. На этом их производство закончилось. А в 1959 г. С.П. Королев с санкции Хрущева «съел» знаменитое артиллерийское КБ ЦНИИ-58, а его глава Грабин был уволен.
К 1967 г. пушки С-23 были выведены из боевого состава Советской армии. Но вот грянула Шестидневная война. Израильтяне заняли господствующие над сирийской территорией Голанские высоты и установили там американские 175-мм самоходные пушки М107, имевшие дальность стрельбы 32 км при весе снаряда 25 кг. Израильтяне получили возможность безнаказанно внезапно открывать огонь по сирийским военным объектам — штабам, РЛС, позициям зенитных ракет, аэродромам и т. д.
А «великий и могучий Советский Союз» ничем не мог помочь братьям-арабам, так как высокоточных ракет у нас тогда не было, а дальнобойную артиллерию погубил Хрущев. По указанию ЦК КПСС на заводе «Баррикады» (№ 221) срочно приступили к восстановлению производства С-23. Сделать это было весьма непросто, поскольку значительная часть документации и технического оборудования была утеряна. Тем не менее коллектив завода успешно справился с поставленной задачей. До 1971 г. для Сирии было изготовлено двенадцать 180-мм пушек С-23.
Наши 180-мм пушки стреляли 88-килограммовыми осколочно-фугасными снарядами на дальность 30,4 км, а активно-реактивными — на 43,8 км.
Противостояние на Сирийском фронте продолжало усиливаться. Дело шло к очередной войне.
Октябрьская война 1973 года
Летом 1973 г. президент Египта Анвар Садат и президент Сирии Хафез Асад принимают решение начать войну против Израиля. Однако точную дату начала боевых действий президенты определили в строжайшей тайне лишь 4 октября. В тот же день об этом стало известно советской разведке, а американцы ничего не знали. Министр иностранных дел А.А. Громыко, узнав об этом, воскликнул: «Боже мой! Через два дня начнется война! 6 октября, по московскому времени в 14 часов! Египет и Сирия против Израиля!.. Вот не послушались нас, лезут. А чего лезут — сами не знают».
Кстати, высшее командование и правительство Израиля и не подозревало о «возможности всеобщей войны». Только в 4 ч. 30 мин. утра 6 октября разведотдел при Генштабе доложил руководству, что полученная только что информация «дает основание утверждать: враг начнет операцию “Шарара” [“Искра”] на двух фронтах в 18.00 вечера». Как позже отмечала специально созданная Следственная комиссия по обстоятельствам о войне Судного дня, именно ротозейство разведки стало причиной «дополнительных затруднений в приведении регулярных войск на фронтах в боевую готовность, особенно в зоне канала»[60].
Арабы начали войну около двух часов дня по местному времени 6 октября налетом истребителей-бомбардировщиков на несколько десятков израильских объектов. Порядка двух сотен египетских самолетов пересекли Суэцкий канал и атаковали три израильских аэродрома, несколько позиций ЗРК «Хок» и множество РЛС. При этом египетские Ту-16 широко использовали крылатые ракеты.
Наступление арабов, приуроченное к празднованию в Израиле Дня Искупления («Иом-Киппура»), вначале развивалось успешно. Так, 6 октября после массированной артподготовки египетская пехота, поддержанная штурмовой авиацией и вертолетными десантами, форсировала канал, прорвала укрепления «Линии Барлева» и начала продвижение в глубь Синайского полуострова.
По передовым израильским аэродромам было нанесено несколько успешных ударов египетскими и сирийскими тактическими неуправляемыми ракетами «Луна-М». К исходу 8 октября египтянам удалось захватить на восточном берегу канала два армейских плацдарма глубиной по 10–12 км.
9—13 октября египетские пехотные дивизии закреплялись на достигнутых рубежах, одновременно на плацдармы перебрасывались резервы для дальнейшего наступления. Удары по переправам «Скайхоков» и «Фантомов» не достигали цели, отражаясь мощной ПВО, развернутой на западном берегу канала.
На Голанских высотах сирийцы атаковали израильские позиции, где размещались две бригады и одиннадцать артиллерийских батарей, силами пяти дивизий и 188 батарей. К началу войны 180 израильских танков противостояли примерно 1300 сирийским танкам. Таким образом, все израильские танки, находящиеся на плато, попали под первый удар. Кроме того, в самом начале боевых действий сирийцы вертолетным десантом высадили на горе Хермон группу коммандос, которая быстро захватила располагавшийся там мощный радар и систему укреплений.
Так же, как и египтяне на Синае, сирийцы старались все время оставаться под прикрытием своих ракетных батарей ПВО, и так же, как и египтяне, сирийцы оснастили войска большим количеством противотанковых установок, применение которых, однако, оказалось не столь успешным из-за неровного, холмистого театра военных действий.
Сирийцы ожидали, что переброска израильских резервистов займет по меньшей мере сутки. Между тем первые резервисты начали прибывать на Голанские высоты уже через 15 часов после начала войны.
Израильские «Фантомы», несмотря на сильную ПВО противника, пытались атаковать его позиции. Уже к концу дня 6 октября израильтяне выполнили несколько десятков вылетов против сирийцев. Но из-за недостатка разведданных и сильного противодействия противника израильтяне потеряли 5 самолетов.
На следующий день, 7 октября, сирийские и иракские самолеты также проявляли высокую активность, потеряв при этом около 10 машин. По сирийским данным, их летчики сбили в воздушных боях 12 израильских самолетов, в том числе два над Ливаном. Но согласно официальным данным потери Израиля во второй день конфликта составили 22 самолета. Египетские же СМИ заявили об уничтожении 57 самолетов противника, при потере 21 своего истребителя.
«К вечеру 9 октября уцелевшие танки 7-й бригады пошли в последнюю самоубийственную контратаку против 7-й сирийской пехотной дивизии. Казалось, что с ними будет покончено, но очень вовремя и совершенно неожиданно для сирийцев подоспели 30 “Центурионов” из 188-й бригады (это было все, что осталось от бригады). Израильские танкисты с ходу расстреляли 22 арабских танка и переломили ход боя. Через час после вступления в бой танков 188-й бригады арабы начали отходить. Командующий Сирийским фронтом генерал Янош радировал своим танкистам: “Вы спасли народ Израиля”. Он был прав: судьба страны решилась 9 октября на Голанских высотах. Сирийцам не хватило чуть-чуть удачи и чуть-чуть резервов.
В “Долине слез” 7-я бригада потеряла 98 “Центурионов” из 105 (по другим данным — 73), но смогла уничтожить 230 арабских танков и более 200 БТР и БМП. Ценой собственной гибели бригада остановила продвижение сирийцев.
188-я резервная бригада потеряла техники меньше, чем 7-я, но убыль личного состава была выше — за четыре дня боев в бригаде выбыло из строя 90 % офицеров.
Иначе в этот критический день 9 октября развивались события южнее Эль-Кунейтры. Здесь израильтяне смогли взять инициативу в свои руки: части подошедших 4-й, 9-й и 679-й резервных танковых бригад контратаковали подразделения сирийской 9-й пехотной дивизии. Атака была отбита с большими потерями для израильтян, и они ввели в бой танки 205-й резервной бригады.
Танковое сражение в районе селения Рамат-Магшимим взывало к памяти боев Второй мировой войны не только своим накалом, но и техникой, которая принимала в нем участие, 205-я бригада имела на вооружении пусть модернизированные, но все же “Шерманы” (М-51), противотанковые батареи 7-й пехотной дивизии — СУ 100.
Израильтяне медленно, но верно теснили арабов, и к исходу дня вышли на подступы к узлу дорог и важному опорному пункту сирийцев Хуссейния. Хуссейния стала таким же местом притяжения бронетехники с обеих сторон, как несколькими днями ранее в “Долине слез”. И израильтяне, и арабы перебросили сюда по две танковых бригады. Танковое сражение закончилось в пользу израильтян.
К середине дня 10 октября израильские войска вышли на линию перемирия на всем ее протяжении, и в боях на Сирийском фронте наступило относительное затишье. Обе стороны перегруппировывали силы и пополняли резервами свои войска.
Этот день знаменателен тем, что в войну на стороне арабов вступили Ирак и Иордания. В спешном порядке 350 иракских танков и 18 000 солдат направились на Голанские высоты; Иордания перебросила в Сирию свою элитную 40-ю танковую бригаду. Поздней ночью в Тель-Авиве высокие государственные чины решали, как дальше воевать на Сирийском фронте.
Министр обороны Моше Даян резко возражал против вторжения на территорию Сирии, опасаясь возможного прямого военного вмешательства Советского Союза. Начальник генерального штаба генерал-лейтенант Давид Элазар стоял за контратаку на глубину примерно 22 км с целью разгрома сирийской группировки. Решающим стало мнение премьер-министра Голды Меир, присоединившейся к начальнику Генштаба.
Наступление назначили на 11.00 11 октября. Израильтяне всего за один день смогли восстановить боевую мощь 7-й бригады. В ней собрали все уцелевшие танки, а также придали свежий резервный батальон; в результате к утру 11 октября имелось четыре полностью укомплектованных танковых батальона. Как и намечалось, в 11 часов под прикрытием артиллерии и авиации танки Кахалани первыми пересекли “Пурпурную линию”. Угдат “Рафул”, главную силу которого составляли танкисты 7-й, 17-й и 679-й бригад, атаковал вдоль дороги Шамс — Мазрат-Бейт-Джан. Теперь перед израильтянами встали проблемы, ранее отравлявшие жизнь арабским танкистам — минные поля, скалистая местность, противотанковая оборона.
Удар пришелся по позициям 68-й пехотной бригады 7-й сирийской пехотной дивизии. Арабы не ожидали атаки и вначале растерялись, не оказав серьезного сопротивления. Ожесточенный бой начался, только когда танки вышли на подступы к опорному пункту Мазрат-Бейт-Джан. Два израильских танковых батальона попали под комбинированный удар авиации и артиллерии, после чего их с фланга атаковали сирийские танки. Сражение продолжалось шесть часов, до наступления темноты, и возобновилось с рассветом.
К 13 часам 12 октября израильтяне захватили Мазрат-Бейт-Джан. Южнее 7-й бригады, вдоль шоссе Эль-Кунейтра — Дамаск, наносили удар танкисты 188-й резервной бригады в составе 24-го угдата генерал-майора Ланера (в угдат входили также подразделения 19-й, 20-й и 78-й танковых бригад). Арабские позиции вдоль этой дороги были укреплены значительно лучше, чем позиции в полосе наступления 7-й бригады. Наступающие танки напоролись на хорошо подготовленную оборону и попали под массированный огонь ПТУР “Малютка”, запускаемых как с БРДМ, так и из хорошо замаскированных позиций спешенными расчетами. Данные о потерях 24-го угдата в этом бою отсутствуют, однако израильский автор оценил их как “очень большие”.
К концу дня сирийцам с помощью авиации и расчетов ПТУР удалось остановить наступление израильтян. Израильское командование приняло решение сместить направление удара к северу и попытаться захватить Тель-Шамс.
Утром 12 октября 20 танков 82-го батальона 188-й бригады попытались обойти позиции сирийцев, обороняющих Тель-Шамс. Расчеты “Малюток” были начеку: они подбили восемнадцать израильских машин. Командир батальона подполковник Бен-Ханан был тяжело ранен, и его пришлось эвакуировать в тыл. С поля боя его вынесли разведчики капитана Янатана Нетаньяху, убитого три года спустя во время легендарного рейда “коммандос” в Эттенбе.
Танковая атака на Тель-Шамс с юга оказалась бесполезной, в то время как к вечеру 12 октября парашютисты 31-й воздушно-десантной бригады, входившей в угдат “Рафул”, захватили арабский опорный пункт, потеряв всего четырех человек ранеными.
Из 250 подбитых израильских танков 150 удалось впоследствии ввести в строй. Потери Сирии и ее союзников — 3612 человек убитыми, 6900 — ранеными и 1500 подбитых танков»[61].
Египетские силы ПВО на Сирийском фронте нанести большие потери израильским ВВС. «Только за первые четыре дня были потеряны 50 боевых самолетов и еще 10 получили повреждения. Это составляло 20 % всего количества ударных машин. Но хуже всего, велики были потери летного состава.
Пилоты, действовавшие как штурмовики, были вынуждены определять и уничтожать цели с малых высот, что всегда чревато большими потерями от огня с земли. Разведывательные данные устаревали буквально на глазах, потому очень важным являлось взаимодействие с наземными контролерами. В результате всего этого многие пилоты погибали еще до нанесения удара — в процессе поиска цели.
Израильское командование, проанализировав этот печальный опыт, стало спешно менять тактику применения: так, цели начали обозначать дымовыми снарядами артиллерии. За счет своей скорости самолеты стали делать всего один заход на цель. Практиковался налет нескольких машин на одну цель с разных направлений, одновременно в воздухе находился самолет либо вертолет, экипаж которого предупреждал ударные машины о каких-либо опасностях. Теперь подлет к цели производился на средних высотах, что снизило потери от огня ПВО. Широко применялись противорадиолокационные ракеты “Шрайк” американского производства. Все ударные самолеты в обязательном порядке должны были нести контейнеры средство радиоэлектронной борьбы»[62].
Еще в 1970 г. Израиль тайно закупил в США 12 реактивных беспилотных аппаратов «Firebee» компании «Теледайн Риан». Практически это были реактивные самолеты-снаряды со стреловидным крылом, запускаемые с борта транспортных самолетов С-130 «Геркулес». Стартовый вес беспилотного летательного аппарата (БПЛА) составлял 936 кг, максимальная скорость 933 км/ч, дальность полета 950 км.
Американские компании специально модернизировали свои БПЛА в двух вариантах. Так, в версии БПЛА «Мабаг» вел аэрофотосъемку, а в версии «Шамит» БПЛА использовался в качестве мишени. Кроме того, американская компания «Нортроп Грумман» тайно поставляла в Израиль БПЛА типа «ложная цель» МQМ-74А «Шукар», получивший в израильской армии название «Тэлем».
Таким образом, в 1973 г. впервые на Ближнем Востоке Израиль начал массово применять БПЛА в ходе военных действий. БПЛА серьезно затрудняли работу арабских средств ПВО и существенно снизили потери ВВС Израиля. Применение БПЛА во многом объясняет и разницу в сведениях о потерях израильских ВВС, которые приводят израильтяне и арабы, которые засчитывали беспилотники как боевые самолеты, и, на мой взгляд, в отношении «Firebee» это вполне справедливо.
В свою очередь сирийские ВВС поддерживали советские самолеты радиоэлектронной борьбы А1—12ППС из 117-го отдельного авиационного полка РЭБ с постоянным местом базирования в Шауляе.
Таблица 1
Роль системы противовоздушной обороны Сирии в отражении налетов израильской авиации в Октябрьской войне 1973 г.
Кроме вооруженных сил СССР, на стороне Сирии приняли участие вооруженные силы других арабских стран: на сирийском фронте в войну вместе с сирийскими войсками вступили части и соединения из соседней Иордании, Кувейта и уж совсем далекого Марокко (переброска марокканского корпуса также осуществлялась на советских транспортных кораблях). В разгар событий даже иракское правительство, несмотря на давние разногласия с Сирией, направило ей в помощь несколько мотопехотных бригад и авиационных эскадрилий. Социалистические страны тоже не остались в стороне, так, накануне боевых действий в октябре 1973 г., на сирийский фронт прибыли 20–30 пилотов ВВС КНДР, танковая бригада СВ РВС Кубы численностью до 500 человек личного состава, и даже офицеры ВНА[63].
По разным данным, в ходе Октябрьской войны на территории Сирии находилось от 2,5 до 8 тысяч советских советников.
Уже через 4 дня после начала войны 1973 г. советская военно-транспортная авиация приступила к переброске вооружений в Дамаск и Каир.
Всего в ходе войны экипажи ВТА СССР выполнили 78 рейсов на Ближний Восток на самолетах Ан-22, 725 — на Ан-12, перевезя при этом 1700 человек и 8157 тонн боевой техники и боеприпасов.
В середине декабря 1973 г. аппарат военного атташе при Посольстве СССР в Сирии, совместно с офицерами из Группы военных специалистов, организовал отправку в СССР обломков израильских самолетов, сбитых советскими ракетами во время боевых действий. Остатки в виде покореженных балок, бесформенных кусков фюзеляжа и крыльев, разбитых механизмов и агрегатов временно покоились в хозяйственном блоке при старом клубе Государственного комитета по экономическим связям СССР (ГКЭС), располагавшемся рядом с мечетью Эль-Фардус на площади Ат-Тахрир, а затем были по воздуху отправлены в Советский Союз.
Советский флот в войне 1973 года
6 октября 1973 г. началась новая арабо-израильская война. Египетским войскам поначалу удалось форсировать Суэцкий канал и продвинуться на 15–25 км в глубь Синайского полуострова. Однако 15 октября израильские войска перешли в контрнаступление. На следующий день израильтяне прорвались к Большому Горькому озеру, а затем переправились через него на западный берег Суэцкого канала. В ночь на 19 октября израильские войска форсировали канал севернее Большого Горького озера. Израильтянам удалось рассечь 2-ю и 3-ю египетские армии, занявшие оборону на восточном берегу канала.
Часть прорвавшихся израильских войск двинулась на запад к Каиру, а часть — на юг к Суэцу.
К концу сентября 1973 г. 5-я эскадра (командир — вице-адмирал Евгений Волобуев) состояла из более 50 судов, включая не менее 11 подводных лодок: с Северного флота дизельные лодки, в том числе проекта 641, и атомные (по крайней мере, две с ядерными крылатыми ракетами) и с Черноморского флота дизельная лодка проекта 613 (С-96 под командованием А. Балашова); флагманское судно плавбаза подводных лодок проекта 1886 «Волга»; два крейсера — ракетный проекта 58 «Грозный» и артиллерийский проекта 68бис «Дзержинский»; четыре больших противолодочных корабля (БПК) проекта 61 «Проворный», «Красный Кавказ», «Сметливый», «Скорый»; БПК проекта 1134Б «Николаев»; несколько эсминцев, в том числе «Напористый» (проекта 56), «Оживленный» (проекта 30бис); несколько сторожевых кораблей (четыре СКР с Черноморского флота); два тральщика «Рулевой» (проекта 266М) и «МТ-219» (проекта 266); десантные корабли проектов 1171 и 773 и несколько вспомогательных судов.
В целом советские силы были тогда способны к запуску двадцати крылатых ракет в первом залпе. Штаб эскадры находился на борту флагманского судна «Волга», которое находилось около Балеарских островов к востоку от Испании, где готовилось встретить пришедшую 69-ю бригаду подводных лодок.
Часть кораблей после выполненной боевой службы готовилась к возвращению. БПК «Проворный» возвращался в Севастополь после четырехмесячной боевой службы, но уже в Дарданеллах был получен приказ, и корабль вернулся в Эгейское море. Там командир капитан 3-го ранга В.И. Мотин объявил, что по приказу Министерства обороны СССР корабль переводится в полную боевую готовность в связи с началом арабо-израильской войны.
В ночь на 3 октября в Средиземноморье, маскируясь за многочисленными торговыми судами, поэшелонно форсировав Гибралтарский пролив, прибыла 69-я бригада подводных лодок — 10 лодок, в основном проекта 641 (в том числе Б-440, Б-130, Б-409, Б-41, Б-105), плавбаза «Федор Видяев» и два резервных экипажа под командованием капитана 1-го ранга И.Н. Паргамона. Они вышли на первую боевую службу сроком на 12 месяцев и должны были заменить находящиеся там подводные лодки. Однако из-за повышения боевой готовности никакой замены не произошло, и эти корабли влились в состав 5-й эскадры.
Когда командующий эскадрой вице-адмирал Е.И. Волобуев узнал о предстоящем начале войны, он в 1 ч. 00 мин. 4 октября приказал начать передислокацию сил эскадры к египетскому и сирийскому побережью.
На 6 октября на Средиземном море находилось 48 американских военных кораблей. Они включали в себя флагманское судно десантный корабль «Маунт Уитни» LCC 20 (в море к югу от острова Крит), четыре атомные подводные лодки (находились на патрулировании в Средиземноморье), а также авианосные и десантные соединения.
Группа TG 60.1, состоявшая из авианосца «Индепенденс» (CVA 62) и кораблей охранения, стояла в порту Пирей. Группа TG 60.2, состоявшая из авианосца «Франклин Д. Рузвельт» (CVA 42) и кораблей охранения, дислоцировалась в различных испанских портах. Кроме того, на Средиземном море находилась группа TF 61 — десантное соединение в составе авианосца «Гуадалканал» (LPH 7) и девяти десантных судов, имевших на борту батальон морских пехотинцев (приблизительно 3000 человек), а также 3 многоцелевые атомные подводные лодки.
7 октября ударная группа TG 60.1 с авианосцем «Индепенденс» покинула Афины и направилась в район к югу от острова Крит, за ними следовал советский эсминец.
Ударная группа с авианосцем «Индепенденс» соединилась с отрядом кораблей, включавшим флагманское судно «Маунт Уитни», к югу от острова Крит, в то время как десантная группа TF 61 находилась в заливе Суза (на северном побережье острова Крит), где и стояла на якоре до 25 октября.
С объявлением повышенной боевой готовности на Черноморском флоте находившиеся в Черном и Средиземном морях корабли 30-й дивизии надводных кораблей Черноморского флота выполнили положенные мероприятия по установлению готовности.
Черноморский флот был также переведен в повышенную боевую готовность. 9 октября 70-я бригада противолодочных кораблей Черноморского флота с комбригом и штабом под командованием командира 30-го дивизиона противолодочных кораблей (ДИПК) ЧФ контр-адмирала Л.В. Васюкова в составе крейсера «Ушаков», БПК «Отважный» и эсминца «Сознательный» вышли на боевую службу в Средиземное море для усиления 5-й эскадры ВМФ. Позже туда вышли БПК «Решительный» и эсминец «Неуловимый». 28 октября к ним присоединились силы оперативного резерва Черноморского флота: ракетный крейсер «Адмирал Головко», БПК «Красный Крым» и эсминец «Находчивый» под командованием начальника штаба 11-й бригады противолодочных кораблей капитана 1-го ранга Н.Г. Легкого.
Всего в период наращивания сил боевой службы в состав 5-й эскадры ВМФ прибыли: от Черноморского флота — 18 боевых кораблей; от Северного флота — 3 атомных многоцелевых и 10 дизельных подводных лодок, три надводных корабля; от Балтийского флота — несколько боевых кораблей.
В результате предпринятых мер к 31 октября 1973 г. в составе 5-й эскадры находилось 90 различных кораблей и судов: подводные лодки, надводные боевые и специального назначения корабли и вспомогательные суда. Личного состава на кораблях и судах насчитывалось 13 777 человек, из них 1593 офицера, 835 мичманов, 11 040 матросов и старшин, 209 вольнонаемных служащих.
Дивизия морской ракетоносной авиации Черноморского флота находилась на боевом дежурстве на аэродромах Крыма, откуда подлетное время в район удара по противнику составляло 1 ч. 30 мин. — 1 ч. 50 мин.
Командир 5-й эскадры контр-адмирал Е.И. Волобуев принял решение на применение сил эскадры:
КУГ-1 в составе: крейсера «Адмирал Ушаков» (командир капитан 2-го ранга Ю. Шумихин), БПК «Решительный» (капитан 3-го ранга Р. Клявзо), эсминец «Неуловимый» (капитан 3-го ранга В. Плохих), командир КУГ — командир 30 ДИПК ЧФ контр-адмирал Л. Васюков. Перед КУГ-1 ставилась задача: непрерывное слежение, с началом боевых действий — уничтожение десантного отряда с вертолетоносцем «Иводзима».
КУГ-2 в составе: ракетного крейсера «Грозный» (капитан 1-го ранга В. Корнейчук), БПК «Проворный», эсминец «Пламенный», командир КУГ — командир 150-й бригады ракетных кораблей ЧФ капитан 1-го ранга Н. Рябинский. Перед КУГ-2 ставилась задача: непрерывное слежение, с началом боевых действий — уничтожение авианосца «Индепенденс».
КУГ-3 в составе: ракетного крейсера «Адмирал Головко» (капитан 1-го ранга П. Гайдук), БПК «Красный Крым» (капитан 2-го ранга Н. Головченко), эсминца «Находчивый» (капитан 2-го ранга А. Старовойтов), командир КУГ — командир 11-й бригады подводных кораблей ЧФ капитан 1-го ранга Н. Легкий. Перед КУГ-3 ставилась задача: непрерывное слежение, с началом боевых действий — уничтожение авианосца «Кеннеди».
КУГ-4 в составе: крейсера «Мурманск» (капитан 1-го ранга Е. Скворцов), БПК «Сметливый» (капитан 3-го ранга А. Гармашов), командир КУГ — капитан 1-го ранга Е. Скворцов. Перед КУГ-4 ставилась задача: непрерывное слежение, с началом боевых действий — уничтожение авианосца «Рузвельт».
КУГ-5 в составе: эсминца «Сознательный» (капитан 3-го ранга В. Саможенов), БПК «Красный Кавказ» (капитан 3-го ранга Ю. Кручинин), БПК «Отважный» (капитан 2-го ранга И. Винник), командир КУГ — командир 70-й бригады противолодочных кораблей ЧФ капитан 1-го ранга Н. Ясаков. Перед КУГ-5 ставилась задача: непрерывное слежение, с началом боевых действий — уничтожение десантного отряда во главе с вертолетоносцем «Гвадалканал».
Всего в ходе событий было создано 8 корабельных ударных групп (в ходе слежения состав и количество КУГ изменялись). Непосредственно в состав КУГ включались ракетные атомные подводные лодки. Для проводки и прикрытия конвоев транспортов и танкеров решением командира эскадры сформирован отряд прикрытия в составе: эсминца «Сознательный», БПК «Красный Кавказ», СКР «Куница», «СДК-137», «СДК-164», с задачей недопущения атак конвоев транспортов авиацией и кораблями ВМС Израиля[64].
«Командиры корабельных ударных групп мертвой хваткой вцепились в назначенные к слежению группировки противника. Попытки американских АУГ оторваться от кораблей слежения ни к чему не привели. Наши командиры, имея большой опыт слежения, вовремя разгадывали ухищрения американцев и держали под постоянным прицелом главные цели — авианосцы и вертолетоносцы.
Командиры ударных групп, имея в своем составе атомные ракетные подводные лодки, вынуждены были держать авианосец в определенном секторе стрельбы, другой сектор назначив для подводной лодки. Изменение курса движения авианосца создавало сложности в маневрировании. Для удержания авианосца в нужном секторе командир КУГ-3 капитан 1-го ранга Н. Легкий применил “военную хитрость”. Выпустив имитатор подводной лодки, тут же имитировал вступление якобы в связь с ПЛ по звуковой подводной связи. Авианосец, наблюдая имитатор и слыша имитацию переговоров по связи, полагал, что это подводная лодка, и двигался в нужном нам направлении. Между тем фактически наша ПЛ находилась в другом месте, в своем секторе стрельбы, держа авианосец на прицеле»[65].
Американцы предпринимали различные уловки с целью оторваться от советских кораблей. Так, они перешли на маневрирование на больших ходах (26–28 узлов), чтобы наши следящие КУГи израсходовали свое топливо, а затем и запасы наших танкеров-заправщиков. На больших ходах расход топлива увеличивается вдвое, а то и втрое. Штабной пост материального снабжения заранее переместил наши танкеры в восточную часть Средиземного моря. Следя за маневрированием АУГ и прогнозируя их местонахождение, посылали танкер в предполагаемую точку для заправки кораблей КУГ.
«“Гонка” кораблей продолжалась до конца кризиса. В этой обстановке, дополняя наших заправщиков, очень помогли три танкера 10-тысячника типа “Казбек”, арендованные нами в Минморфлоте. Капитаны этих танкеров четко выполняли команды КП эскадры, их экипажи работали сноровисто и слаженно. Перебоев в снабжении не было.
Американцам было проще — их танкеры бункеровались в портах Греции, Кипра, Италии. А нашим приходилось преодолевать большие расстояния до портов Крыма или Кавказа. Мы уже тогда подумали: почему бы нам не брать топливо с проходящих советских танкеров, казна-то одна? А в случае боевых действий мы бы так и поступили…
Вскоре обстановка обострилась до предельной черты: крейсер УРО США полным ходом направился к нашему крейсеру, подошел на дистанцию 50 кабельтовых, сыграл боевую тревогу, направил орудия и ракетные установки на наш корабль. Об этом контр-адмирал Л.В. Васюков доложил нам и на ЦКП ВМФ. В свою очередь он объявил боевую тревогу своей корабельной ударной группе, приказал БПК с открытием огня американского крейсера УРО атаковать его торпедами, сам изготовился нанести удар по авианосцу.
По эскадре объявили боевую тревогу. Нервы напряжены до предела. Что это, очередная провокация или действительно начало боевых действий? В инструкции кораблям боевой службы предписывалось: в случае враждебных действий со стороны кого бы то ни было, командирам принимать адекватные меры, вплоть до применения оружия. В данном случае крейсер УРО США угрожает нашему крейсеру, если откроет огонь, то и наши корабли должны ответить тем же»[66].
На случай военных действий в Средиземное море прибыла плавучая ракетно-техническая база «ПРТБ-33» (пр. 2001М, водоизмещением 4770 т) с запасом крылатых и зенитных ракет, снарядов и торпед.
Две вновь прибывшие подводные лодки проекта 641 — Б-409 (командир капитан 2-го ранга Ю. Фомичев) и Б-130 (капитан 2-го ранга В. Степанов) — по боевому распоряжению Главного штаба ВМФ были направлены в район восточной части Средиземного моря у побережья Израиля с задачей поиска и уничтожения кораблей противника с применением обычного оружия «в соответствии с боевым распоряжением командующего Северным флотом на поход». Задача командирам в таком виде, да еще со ссылкой на распоряжение командующего Северным флотом «…поиск ПЛАРБ, слежение, а с началом военных действий их уничтожение» была противоречива и непонятна. Тем не менее подводные лодки направились в районы, при этом пришлось провести операцию по обеспечению их отрыва от двух американских фрегатов, опекавших лодки с момента входа в Средиземное море.
Подводная лодка Б-130 была направлена в район юго-восточнее острова Кипр — западнее Хайфы с задачей охраны и обороны транспортов, и командир имел указание «применять противолодочное оружие в интересах их противолодочной обороны».
Командир бригады капитан 1-го ранга И.Н. Паргамон вышел на связь с Центральным командным пунктом ВМФ и начал настойчиво уточнять задачи лодкам, ссылаясь на возможность возникновения международного конфликта, чем вызвал раздражение московских адмиралов, видимо, и так нервно себя чувствующих в условиях начавшихся, хотя и на суше, боевых действий между Израилем и арабами. После получения упрека за излишнюю осторожность и разбора «в верхах», на третьи сутки, подводная лодка получили указание Главного штаба ВМФ об отмене ранее отданного приказания на «ведение боевых действий» и подтверждение выполнения ранее поставленной задачи против ПЛАРБ США в районах боевой службы. Впоследствии, по результатам действий, командиры этих подлодок были награждены орденами и получили повышение в должностях, как «получившие настоящий боевой опыт».
6 октября из Египта была начата эвакуация гражданских специалистов, в которой приняли участие несколько кораблей, в том числе эсминец «Напористый». Из Сирии наши специалисты были эвакуированы в последний момент, сторожевой корабль «Куница» вышел из порта в 17 ч. 45 мин. с семьями наших специалистов, а в 23 ч. 30 мин. израильтяне произвели налет на Латакию.
Операция по вывозу советских граждан прошла эффективно, но эвакуация несколько ослабляла готовность кораблей 5-й эскадры, капитаны стремились скорее освободиться от пассажиров, которые мешали подготовке к боевым действиям.
Москва начала посылать технику и вооружение в Сирию и Египет. Уже 7 октября из черноморских портов Ильичёвск и Октябрьский вышли первые советские транспортные корабли с оружием для арабов. На борт каждого транспорта грузилось до 90–92 единиц бронетехники. Среднее время перехода из советских черноморских портов в Сирию или Египет составляло 3–4 дня.
С 10 октября советские транспортные самолеты начали совершать регулярные рейсы в Сирию и Египет, перевозя оружие и снаряжение.
Для обеспечения безопасности проводки транспортов по зонам Эгейского моря и восточной части Средиземного моря специально сформировали отряд боевых кораблей Черноморского флота до 10 единиц, в том числе БПК «Красный Кавказ», «Проворный» и эсминец «Сознательный». Ими командовал командир 70-й бригады эсминцев Черноморского флота капитан 1-го ранга Н.Я. Ясаков. Корабли заходили в территориальные воды Сирии, стояли на внешнем рейде порта Тартус во время боевых действий.
Параллельно наши военные транспортные самолеты установили воздушный мост между СССР, Египтом и Сирией. К 12 октября ежедневно прибывало от 60 до 90 советских самолетов. Всего с 10 по 23 октября было совершено 934 рейса, и арабы получили 12,5 тыс. т грузов. Любопытно, что в обратном направлении в Москву удалось вывести захваченные на Синае новый американский танк М-60, английский «Центурион», беспилотный самолет-разведчик производства США, оружие и боеприпасы, используемые израильтянами.
После начала операции по отправке вооружения флагманское судно плавбаза подводных лодок «Волга», крейсер «Грозный» и БПК «Красный Кавказ», «Проворный» и «Скорый» начали непрерывное слежение за американской АУГ к югу от острова Крит. В ответ еще три судна эскорта присоединились к АУГ с авианосцем «Индепенденс». В это же время советские разведывательные суда начали отслеживать американскую десантную группу, находившуюся в заливе Суза (Крит), оставаясь там до 25 октября.
Советские подводные силы, вооруженные крылатыми ракетами, с 6 по 16 октября были развернуты следующим образом. Одна ПЛАРК пр. 675 маневрировала к юго-западу от острова Крит и держала под прицелом АУГ-3, вторая ПЛАРК пр. 675 находилась к югу от Крита и была нацелена на АУГ-2, еще одна ПЛАРК пр. 670 была южнее Крита у африканского побережья в заливе Мерса-Матрух и целилась в АУГ-1. Кроме того, у побережья Сирии патрулировала дизельная ракетная подводная лодка Б-318 пр. 651.
Вот как описывает конвоирование наших торговых судов Ю.Л. Кручинин, бывший командир БПК «Красный Кавказ»: «Маршрут проходил вдоль побережья Турции к точке № 55, от нее конвой следовал к подходной точке порта Латакия или порта Тартус. Вход в порт производился в светлое время суток, большей частью с рассветом. В первое время возникали трудности при встрече транспортов. Опасаясь встречи с неприятелем, капитаны прижимались к берегу, шли в территориальных водах Турции, не сразу выходили на связь по УКВ, не отвечали на вызов прожектором, проявляя осторожность. Ведь встречи, особенно в первое время, происходили в темное время суток. Обнаружив транспорт, мы подавали прожектором фразу: “Я советский корабль”. И так несколько раз. Давали свои позывные, и только через какое-то время транспорт отвечал прожектором, затем на УКВ. Обо всех этих трудностях я докладывал в итоговом донесении. Спустя несколько дней, когда на транспорты посадили группы связи из военных радистов и сигнальщиков во главе с флотскими офицерами, трудности в организации встречи, опознавания и управления на переходе были преодолены.
Третий транспорт, который я конвоировал, следовал в порт Тартус. Это было в ночь с 14 на 15 октября. За 3–4 часа до подхода к порту РЛС “Ангара” обнаружила группу малоразмерных целей на дистанции 210–230 кабельтовых. В это время года в восточной части Средиземного моря установилась сверхдальняя радиолокационная наблюдаемость. Группа из 4 целей следовала в кильватерном строю курсом “норд” навстречу нам со скоростью 10–14 узлов. Точнее скорость с помощью РЛС воздушного обнаружения определить невозможно. На дистанции 190 кбт группа перестроилась в строй фронта, продолжая идти на сближение. Стало очевидно: по характеру маневрирования, месту встречи, малым размерам это были катера противника.
Что делать? Какое решение командира в данной ситуации? По боевой трансляции объявил: “Обнаружены ракетные катера противника!” На корабле объявлена боевая тревога. Даю приказания: командиру БЧ-2 капитан-лейтенанту В.А. Кулику: “Произвести целераспределение ракетным и артиллерийским комплексам. Готовность к открытию огня — немедленная”; командиру БЧ-4 старшему лейтенанту М.С. Журавскому: “Передать на ЦКП: Обнаружил катера противника. Пеленг… Дальность… Продолжаю следовать в порт Тартус”. Так как связь с ЦКП постоянная, то радиограмма сразу же идет оперативному ВМФ. Далее даю приказание командиру БЧ-4 приготовить к передаче сигнал по СБД: “Подвергся нападению противника, вступил в бой”. Капитану транспорта передал: “Обнаружил ракетные катера. Если вступлю в бой, уходи в Латакию”. Продолжаем идти прежним курсом, скоростью 9 узлов. Дистанция сокращается, нервы на пределе. Теперь и навигационная РЛС хорошо наблюдает группу. Командир БЧ-2 дал целеуказание на стрельбовые носовые станции “Турель” и “Ятаган”. Кормовые комплексы в “мертвой зоне”. Дистанция сокращается: 170, 160, 150, 140… Если катера будут атаковать, то с дистанции 90—100 кбт. Вводить кормовые комплекты в зону стрельбы не пришлось. На дистанции 125 кбт наблюдаем поворот целей на обратный курс. Катера, повернув на юг, увеличили ход и скрылись в южном направлении. Доложил об этом на ЦКП. Успокоил капитана судна. Установил по кораблю боевую готовность № 2…
С рассветом подошли к внешнему рейду порта Тартус»[67].
Балтийский тральщик «Рулевой» пр. 266М к началу войны находился в автономном плавании. С началом войны получил приказ идти в сирийский порт Латакия.
«26 октября выдался особо жаркий день. Пять израильских самолетов — два “Миража” и три “Фантома”, отбомбившись по Дамаску, возвращались на базу. Их полет проходил над Латакией. Целеуказание о приближении скоростных воздушных целей пришло на МТЩ “Рулевой” заблаговременно, так что зенитчики корабля были готовы к худшему развитию событий. Таковое и произошло. Один из “Фантомов” отделился от группы и вышел на боевой курс, идя прямо на советский тральщик. По-видимому, он не до конца освободился от своих бомб и ракет и “приберег” кое-что и для морских целей.
На момент налета в порту Латакия разгружались два советских средних десантных корабля. На причалах сосредоточились несколько десятков единиц военной техники и ящики с боезапасом. Рядом с СДК покачивался на волнах наш тральщик с тактическим номером “219” — МТЩ “Рулевой” занимал позицию в порту прямо напротив выхода в море.
<…>
Когда “Фантом” на высоте около 700 метров вошел в пике, я понял, что дальше медлить уже нельзя. Судя по докладам, радиолокационная станция МР-104 “Рысь” цель захватила и уверенно вела, кормовая артиллерийская установка АК-230 была готова стрелять. Когда командир радиометристов М3А крикнул: “Данные выработаны”, я приказал открыть огонь на поражение.
Два ствола АК-230 “огрызались” буквально несколько секунд. Как потом подсчитали комендоры, по “Фантому” было выпущено 47 тридцатимиллиметровых снарядов из магазина в 1050 патронов. Всего-то… Вспышка, треск очереди — вот что запомнилось морякам. Потом все стихло. Практически в ту же секунду ревущий в небе “Фантом” был буквально перерезан советскими снарядами, как будто его прострочили швейной машинкой.
Так как высота полета истребителя-бомбардировщика была небольшая, наблюдавшие за воздушным боем увидели как от “Фантома” отвалилось крыло, затем хвостовое оперение. Машина сразу же загорелась и в процессе падения развалилась еще на несколько частей. Через две-три секунды “Фантом” упал за центральным молом, взорвавшись в момент соприкосновения с водой. Летчики выпрыгнуть не успели.
На место падения быстро вышли небольшие сирийские катера, но, кроме расплывающегося по морю керосинового пятна, никаких плавающих останков не обнаружили»[68].
Другой инцидент произошел в тот же день в акватории Порт-Саида, где в те дни находилось восемь наших десантных кораблей и эсминец. В один из авианалетов комендор десантного корабля СДК-137 (капитан-лейтенант Л. Лисицын) старшина 1 статьи П. Гринев своевременно обнаружил израильский «Фантом», заходивший на боевой курс для удара по кораблю, открыл огонь на поражение и сбил его, за что был награжден орденом Красной Звезды.
В отечественных и зарубежных СМИ периодически публикуются статьи о неуязвимости американских авианосных соединений. В связи с этим стоит процитировать бывшего командира 5-й эскадры адмирала В.Е. Селиванова: «Все время там [в Средиземном море] находились два американских авианосца. Одна авианосная группа в районе базирования в Неаполе, другая в Хайфе, в Израиле. У меня силы стояли так, что одна часть находилась в районе Туниса, другая в заливе Мерса-Матрух. Каждая часть была нацелена на свою авианосную группу противника. Каждый авианосец сопровождался нашими АПЛ с крылатыми ракетами. Рядом с авианосцем всегда находился наш корабль слежения, который засекал каждый взлет американского палубного самолета и передавал эти данные на лодки. Кроме лодок, каждый авианосец сопровождался нашими КУГами, корабельными ударными группами. Если это крейсер, у которого дальность ракет триста — триста пятьдесят километров, то он и идет на удалении километров триста от АУГ (авианосной ударной группы) противника. Я старался так распределять силы, чтоб на каждый американский авианосец было нацелено не меньше чем по тридцать наших ракет, с готовностью к пуску ракет в две минуты. И я каждый час выдавал всем средствам эскадры обновленное целеуказание, противник был постоянно на прицеле. И мы, конечно, тоже были на прицеле у американцев.
При этом двадцать пять процентов, то есть каждая четвертая из наших ракет, были снаряжены ядерными боеприпасами. Вот есть на лодке восемь ракет, из них две с ЯБП. На “Славе” — шестнадцать ракет, из них четыре с ЯБП. Советский Союз взял в свое время на себя обязательство первым ядерное оружие не применять. Но трудно сказать, как бы это выполнялось во время войны. К примеру, если в бою я свои ракеты с обычным боеприпасом уже все выпустил, а меня продолжают со всех сторон атаковать, и никто мне не может помочь. Как можно прекратить сопротивление, не израсходовав свою главную ударную мощь?
Наши расчеты показывали, что в те годы их АУГ была способна гарантированно сбить двадцать две ракеты. Уже двадцать третью ракету авианосец ловит бортом. Двадцать четвертую опять могли сбить, но потом и три подряд пропустить и так далее. То есть при превышении двадцати двух ракет в одновременном залпе мы уже с высокой степенью вероятности поражали основную цель — авианосец. Поэтому мы считали, что тридцать ракет должны быть всегда готовы к пуску. Но я, честно говоря, никогда не верил, что американцы действительно смогут сбить все первые двадцать две ракеты. Уверен, что это число не превысило бы и десяти. Я много раз наблюдал боевую подготовку их зенитчиков. Они всегда стреляли только по парашютным целям. У нас это и за стрельбы-то не считалось, мы никогда по парашютным целям и не стреляли. Это же просто смех, поддавки! Мы всегда стреляли по практическим ракетам. Те, которые четко в тебя летят, на реальных скоростях, с разных направлений.
Я помню, в мою бытность командира дивизии на Балтфлоте мы проводили учения. У мыса Таран по моему отряду был осуществлен одновременный пуск двенадцати ракет с разных направлений. Часть ракет по нам запустили с подводной лодки, и одновременно с ней нас с разных сторон атаковали ракетные катера. Мы тогда сбили своими силами девять ракет.
При этом наши ракеты — умные, они, если встречают менее интересную цель, то пропускают ее, ищут что-нибудь покрупнее. Если на пути к авианосцу стоит эсминец, то ракета его с правого или с левого борта обойдет, и полетит в ту цель, у которой отражающая поверхность больше, то есть найдет-таки авианосец. Причем точность наших ракет просто феноменальная. Я видел десятки учебных пусков ракет и почти всегда они попадали не просто в мишень, а еще и в геометрическую середину цели»[69].
На случай форсирования израильскими войсками Суэцкого канала командование нашего флота планировало высадку «ограниченного» десанта морской пехоты на западном берегу канала. Но когда 17 октября израильские войска пересекли канал, морской пехоты рядом не оказалось. Отряд десантных кораблей (один БДК и шесть СДК)[70] уже находился в Средиземном море, но на борту у него были грузы, а полк морской пехоты еще только готовился в Севастополе для переброски в Средиземное море. В сложившейся обстановке Главнокомандующий ВМФ приказал сформировать на каждом корабле 1-го ранга (крейсер, БПК) по роте, а на каждом корабле 2-го ранга (эсминец, сторожевой корабль) по взводу добровольцев. Каждый крейсер и БПК при нахождении на боевой службе имели подготовленные нештатные подразделения для действий в морском десанте на берегу. Подготовку они проходили в бригаде морской пехоты перед выходом на боевую службу.
19 октября командующий 6-м флотом адмирал Дэниел Мурфи направил запрос адмиралу Волобуеву, заявив, что советские корабли нарушают соглашение о предотвращении инцидентов в открытом море от 1972 г., нацеливая свое оружие и ракеты в американские морские суда. Штаб 5-й эскадры тоже заявил, что американские реактивные самолеты и вертолеты выполняли аналогичные действия в нарушение соглашения. Но американцы подсуетились первыми, и советское Министерство иностранных дел получило официальную жалобу от американского Государственного департамента по этому поводу, и на 5-ю эскадру было послано распоряжение от руководителя Главного штаба ВМФ, чтобы командиры выполняли условия соглашения. Но это продолжалось недолго, так как ситуация вновь обострилась.
В ночь с 24 на 25 октября Р. Никсону было направлено послание Л.И. Брежнева, в котором предлагалось, чтобы в Египет, для обеспечения выполнения резолюции Совета Безопасности ООН о прекращении боевых действий, были направлены советские и американские воинские контингенты. В своих мемуарах А.Ф. Добрынин привел текст этого послания: «Мы вносим конкретное предложение — давайте вместе, СССР и США, срочно направим в Египет советские и американские воинские контингенты для обеспечения решений Совета Безопасности. Скажу прямо, если бы Вы не сочли возможным действовать с нами в этом вопросе, то мы были бы перед необходимостью срочно рассмотреть вопрос о принятии соответствующих шагов в одностороннем порядке. Допустить произвол со стороны Израиля мы не можем. У нас есть с Вами договоренность, которую мы высоко ценим, — действовать сообща. Давайте реализуем эту договоренность на конкретном примере в сложной ситуации. Это будет хороший пример наших согласованных действий в интересах мира».
В сообщении ясно давалось понять, что если Вашингтон отклонит предложение, Советский Союз оставляет за собой право одностороннего вмешательства. Сообщение особенно обеспокоило Вашингтон в свете увеличения советского присутствия в Средиземноморье. Там находилось 47 советских надводных кораблей и более 20 подводных лодок (4–5 из них имели крылатые ракеты П-5 или П-6).
В 1990-х гг. отставной моряк рассказывал автору, что подводные лодки на Средиземном море получили приказ готовиться нанести удар крылатыми ракетами П-6 по Израилю. Так, одна из точек прицелов была телевизионная башня в Хайфе.
В Закавказском военном округе начали маневры с участием авиации, а в семи воздушно-десантных дивизиях была объявлена повышенная боеготовность.
К Порт-Саиду были посланы группы кораблей в составе крейсера «Адмирал Ушаков», БПК «Отважный», эсминцев «Неуловимый» и «Сознательный», сторожевого корабля «Ворон», танкера, БДК «Воронежский комсомолец», десантных кораблей СДК-83 и СДК-164 (последние три имели на борту десант из добровольцев, сформированных по приказу главкома Горшкова). Десант предполагалось высадить в Порт-Саиде, организовать оборону с суши и не допустить захвата города израильскими войсками. Предполагалось держать оборону Порт-Саида до прибытия воздушно-десантной дивизии из СССР. Командование силами высадки возложили на командира 30-й дивизии, а командный пункт развернули на крейсере «Адмирал Ушаков». Приказ об отмене операции поступил лишь при входе эскадры в Порт-Саид.
Предвидя, что 6-й флот США мог рассматривать противодействие высадки советского десанта как приоритетное действие, Волобуев усилил группы сопровождения американских соединений к югу от острова Крит кораблями с крылатыми ракетами П-35. Ракетный крейсер «Грозный», сопровождаемый БПК «Проворный» и эсминцем «Пламенный», присоединился к отряду, следящему за АУГ во главе с авианосцем «Индепенденс» и состоящему из плавбазы подводных лодок «Волга», крейсера «Мурманск» и эсминца «Напористый». Этот ход был бы также направлен на защиту воздушных советских перевозок, поскольку «Индепенденс» находился на маршруте советского воздушного моста в Египет.
Советские силы вокруг острова Крит теперь включили два крейсера — «Мурманск» и «Адмирал Ушаков», БПК «Красный Кавказ», «Проворный», «Решительный», «Сметливый», «Образцовый», эсминцы «Сознательный» и «Пламенный». Десантные силы, расположенные к северу от Порт-Саида, состояли из четырех больших десантных кораблей — «Воронежский комсомолец», «Крымский комсомолец», «Красная Пресня», «БДК-104» и пяти средних десантных кораблей с морской пехотой на борту, БПК «Отважный» и несколько эсминцев, включая «Напористый». Охрану отряда осуществляли сторожевые корабли «Ворон», «Куница» и СКР-77. В том же районе находились и два тральщика.
Еще несколько судов были в пути. Турции было заявлено о проходе через Проливы с Черного в Средиземное море семи судов. Два дополнительных десантных судна, вместе способные к переброске 1000 морских пехотинцев, готовились к выходу из Черного моря, а пять дополнительных подводных лодок были в пути к Средиземноморью с целью усиления 5-й эскадры.
28 октября туда направились силы поддержки в составе ракетного крейсера «Адмирал Головко», БПК «Красный Крым», эсминца «Находчивый» под командованием начальника штаба 11-й бригады противолодочных кораблей капитана 1-го ранга Н.Г. Легкого со штабом.
Утром 25 октября, после ночного заседания правительства, Ричард Никсон сообщил, что предложение о посылке советских и американских воинских контингентов является неприемлемым в данных условиях. Для усиления своей позиции президент потребовал скорейшего перемещения АУГ во главе с авианосцем «Джон Ф. Кеннеди», все еще находящейся к западу от Гибралтара, и АУГ с авианосцем «Франклин Д. Рузвельт», чтобы присоединиться к авианосцу «Индепенденс» в Восточном Средиземноморье.
Одновременно Никсон потребовал от Израиля немедленно прекратить военные действия, и там не стали перечить.
Планы советской десантной операции в районе Суэцкого канала были отменены буквально в последнюю минуту. В течение 25 октября СССР согласился на план перемирия, который должен был выполняться силами по поддержанию мира ООН.
На следующий день министр обороны Джеймс Шлесингер объявил, что США понизили боевую готовность до третьей степени, но 6-й флот продолжал оставаться на самой высокой степени готовности. В тот день 5-я эскадра начала проведение учений против АУГ и десантных соединений в Восточном Средиземноморье, используя американские суда как цели моделируемых нападений.
Группа слежения КУГ-1, следившая за АУГ ВМС США во главе с ударным авианосцем CVA 62 «Индепенденс», состояла из ракетного крейсера «Грозный», БПК «Проворный» и эсминца «Пламенный» под командованием капитана 1-го ранга Н.И. Рябинского. Группа слежения КУГ-2 в составе крейсера «Мурманск» и БПК «Сметливый» вела слежение за АУГ ВМС США во главе с ударным авианосцем CVA 42 «Франклин Д. Рузвельт». КУГ-3 в составе крейсера «Адмирал Ушаков», БПК «Решительный» и «Неуловимый» вело слежение за амфибийным оперативным соединением ВМС США с десантным вертолетоносцем LPH 7 «Гуадалканал».
Через Гибралтар в Средиземное море с Северного флота пришел БПК «Кронштадт» проекта 1134A. Однако он остался в Западном Средиземноморье и патрулировал там до ноября.
Группа слежения КУГ-4 под командованием капитана 1-го ранга Н.Г. Легкого в составе ракетного крейсера «Адмирал Головко», БПК «Красный Крым» и эсминца «Находчивый» вошла в Средиземноморье 29 октября и начала преследовать АУГ ВМС США во главе с ударным авианосцем CVA 67 «Джон Ф. Кеннеди». Группа КУГ-5 под командованием капитана 1-го ранга Н.Я. Ясакова в составе эсминца «Сознательный», БПК «Красный Кавказ» и «Отважный» начала преследовать амфибийное оперативное соединение ВМС США с десантным вертолетоносцем LPH 2 «Иводзима» около острова Крит.
Силы 5-й эскадры достигли максимума 31 октября, составив 96 единиц, включая 23 подводных лодки, из которых по крайней мере семь — с крылатыми ракетами. Они могли в первом залпе запустить 88 крылатых ракет.
60 американских кораблей в Средиземном море имели в своем составе 3 авианосца, 2 десантных вертолетоносца и 9 подводных лодок. Замечу, что до 1980 г. американский флот не имел крылатых ракет. Вокруг каждого авианосца находилось по три советских судна: два, вооруженных противокорабельными ракетами, и одно разведывательное, способное навести ракеты с находящихся в отдалении судов и подводных лодок.
Если ситуация на суше была разряжена, то кризис в море не только сохранился, но и достиг наиболее опасной стадии. Четыре американские ударные группы постоянно преследовались советскими кораблями. Три группы КУГ, следящие за американскими АУГ, могли запустить в первом ударе по крайней мере 13 ракет каждый по своей цели. Четыре советские атомные подводные лодки с крылатыми ракетами патрулировали поблизости. Американская десантная группа к югу от острова Крит была аналогично зажата группой из пяти боевых советских кораблей, некоторые из которых тоже несли ракеты.
В этот момент, как только стало ясно, что конфликт не будет иметь продолжения, Вашингтон приказал АУГ 6-го флота оставить их районы развертывания к югу от острова Крит и идти на запад. Но начало движения было отсрочено до 16 ч. 00 мин. 30 октября из-за плохой погоды. Однако к тому времени напряженность ослабла. Этим Белый дом, бесспорно, посылал Кремлю сигнал, что его силы возвращаются в обычное состояние, силы 5-й эскадры начали рассеиваться 3 ноября.
Тем не менее оба флота оставались в высокой готовности и следующие две недели. 6 ноября Волобуев отменил посещение порта в Алжире и продолжил слежение за ударными группами с авианосцами «Джон Ф. Кеннеди» и «Иводзима» к западу от острова Крит. 9 ноября группа кораблей с крылатыми ракетами, следящая за «Джон Ф. Кеннеди», была уменьшена и направлена для отдыха в Александрию (Египет).
Еще две группы слежения были расформированы 10 ноября, осталось только три КУГ. Крейсер «Грозный» впоследствии ушел в Севастополь, крейсер «Мурманск» ушел через Гибралтар на север. Несмотря на постоянные запросы о возвращении изношенных судов в районы базирования, адмирал Горшков не разрешил более существенное сокращение сил, следящих за соединениями во главе с «Джон Ф. Кеннеди», «Индепенденс» и «Рузвельт» до 15 ноября.
21 декабря 1973 г. в Женеве начала работу мирная конференция по Ближнему Востоку.
На 31 декабря 1973 г. в Средиземном море из состава Черноморского флота находился усиленный отряд кораблей в составе крейсера «Адмирал Ушаков», БПК «Отважный», «Решительный», «Неуловимый», эсминцев «Сознательный» и «Оживленный», трех сторожевых кораблей, одного тральщика, двух средних десантных кораблей и плавбазы «Виктор Котельников». Помимо этого, здесь находились корабли Северного и Балтийского флота.
В 1974 г. корабли Черноморского флота противолодочный крейсер «Ленинград» и БПК «Скорый» приняли участие в боевом тралении Суэцкого канала. Траление проводилось вертолетами Ка-25бтз и Ми-8, после чего район был открыт для безопасного плавания.
МиГ-21 — кошмар Израиля
Во второй половине 1950-х гг. в США началось проектирование стратегических высотных бомбардировщиков, летающих на скоростях, в 2–3 раза превосходящих скорость звука. Речь идет о среднем стратегическом бомбардировщике средней дальности Б-58 «Хастлер» (любопытно, что «хастлер» в переводе — «вор-карманник»). Б-58 должен был заменить бомбардировщик Б-47 «Стратоджет».
Ну а сверхдальний бомбардировщик Б-52 предполагалось заменить на Б-70 «Валькирия», летавший со скоростью в 3 раза большей звука.
Планы американцев с треском провалились. С 1956 по 1962 г. было произведено 116 бомбардировщиков Б-58. В ходе эксплуатации потеряно 26 машин, то есть 22,4 % от числа произведенных, и уже 16 января 1970 г. «Хастлер» сняли с вооружения.
Первая «Валькирия» ХВ-70 поднялась в воздух 21 сентября 1964 г. Было изготовлено всего два образца бомбардировщика Б-70, из которых один 8 июня 1966 г. разбился. 4 июня 1969 г. проект «Валькирия» был закрыт.
Наша разведка своевременно предупредила руководство СССР, и 10 марта 1961 г. началось проектирование перехватчика, способного уничтожить Б-70 в любом режиме полета. Поначалу самолет именовался «изделие 84» и Е-155. 9 сентября 1964 г. опытный истребитель Е-155П совершил первый полет.
В 1971 г. на Горьковском авиационном заводе (ныне завод «Сокол») началось серийное производство нового перехватчика, получившего название МиГ-25.
Перехватчик МиГ-25 с четырьмя ракетами «воздух — воздух» Р-40 развивал скорость 3000 км/ч, а без ракет — до 3240 км/ч. Разведчик МиГ-25Р без ракет летел быстрее перехватчиков. Однако из-за соображений безопасности и сохранности матчасти летчикам рекомендовалось не превышать скорости 3000 км/ч.
Разведчик МиГ-25Р («изделие 02») был запущен в серийное производство в 1969 г. А в 1970 г. его сменил МиГ-25РБ («изделие 02Б»). От МиГ-25Р он отличался оборудованием для подвески бомб и спецчастью для несения ядерных бомб.
В марте 1971 г. в Египет прибыла группа опытных советских летчиков во главе с Героем Советского Союза Г.А. Баевским и новейшие разведывательные модификации МиГ-25. В их задачу входило в строжайшей тайне организовать разведку военных объектов израильтян на Синайском полуострове. Два МиГ-25Р и два МиГ-25РБ (замечу, что эти машины не были еще официально приняты на вооружение) прибыли на борту Ан-22, а шестеро летчиков и технический состав — на Ан-12. Группа получила наименование 63-й отдельный авиаотряд и разместилась на аэродроме Каир-Западный.
Прибытие новых МиГов происходило в обстановке полной секретности. Ангары, в которых находились МиГи, охраняли советские спецназовцы, а египетские военнослужащие разместились для охраны по внешнему периметру. Египтянам советские специалисты не особенно доверяли.
Георгий Баевский позже рассказывал: «Буквально на второй день после нашего прилета в Египет каирская газета “Аль-Ахрам” вышла с сенсационным сообщением на английском языке: “На авиабазе Каир-Вест появились новые самолеты!” Правда, вездесущие репортеры назвали их Х-500 или “Foxbat”, однако помещенная тут же фотография МиГа в воздухе не оставляла сомнений, о чем идет речь. Египетские журналисты приписали ему и скорость М = 3,2, хотя фактически предельная скорость на МиГ-25 в то время соответствовала М = 2,83. Пришлось мне отвечать Главному штабу ВВС в Москве на вопрос, кто дал “добро” на полеты и как оказался снимок якобы нашего самолета в местной газете. Мой ответ был краток: “Мы еще не летали, снимок сделан, очевидно, во время демонстрационного показа авиатехники на аэродроме Домодедово 9 июля 1967 года”».
Где-то через месяц 63-й отдельный авиаотряд получил из Москвы разрешение на выполнение первых полетов. Тренировки проходили по такому маршруту: над дельтой Нила летчики поворачивали не в сторону Израиля, а к Сахаре и южнее Эль-Аламейна производили фотосъемку местности.
Читать бесплатно другие книги:
