В прицеле черного корабля Березин Федор
– Ну да, вообще-то я спросил на счет таковой возможности…
– Извините, святой лученосец, я продлю свою мысль, – почти лилейно прервал служителя баритон-капитан. – Следовательно, всплытие нашего «Кенгуру» намечалось, для того, чтобы осуществить обстрел гиперзвуковых бомбардировщиков летящих, только Мятая луна знает, на какой высоте. Может, наш бывший командир неграмотный морской офицер? и не ведает, что никакой «гвоздь» не поднимется более чем на километр? Однако все знают, Стат Косакри – спец высочайшего класса. Тогда может, он внезапно сошел с ума? Ну, врач у нас на борту имеется, тем более, Боборро Люмо вообще присутствует здесь. Так что это мы потом проверим. Но скорее всего, в данном случае на лицо использование обмана для целей прикрытия предательства. Пользуясь неосведомленностью нашего бортового служителя в тактико-технических вопросах, Стат Косакри выдумал несколько поводов для всплытия лодки. Как все знают, размеры нашего крейсера в длину достигают двухсот пятидесяти метров. Не увидеть такой объект с помощью загоризонтного локатора на расстоянии трехсот километров от собственного берега браши просто-таки не могут. То есть, наша лодка была бы обнаружена с огромной вероятностью. Для всплытия выдуман предлог возможности обстрела. Это вообще смех для специалистов. Да даже если бы мы могли послать боеголовку на высоту тридцать или там двадцать тысяч метров, то и тогда чтобы она там сделала? Цели рассредоточены, воздух разряжен. Допустим, мы даже поразили бы один-два самолета, и что? Уж тогда-то нас бы точно засекли не для шуточек. Так еще и боевой потенциал нашего корабля уж конечно же превосходит потенциал любого летающего объекта. Кроме того, ему нужно еще к нашей Эйрарбии долететь, а мы уже тут, около их Брашпутиды. Затем, наш капитан-вояка, собирался уточнить характеристики полета этих летающих машин. Зачем такое надо вообще? Уж если даже сбивание их не оправдывает всплытие, то уж это тем более. И еще стоит поговорить о том, присутствовали ли в реальности эти самые воздушные цели? Кто их видел, кроме самого шторм-капитана и священнослужителя Эвама-Ну?
– Позвольте, баритон-капитан, – не выдержал жрец, – но ведь я их точно видел!
– Извините, святой лученосец, а что вы, собственно, видели? Вот конкретно, что?
– Э-э… То были яркие, очень белые полосы прочерчивающие небо. Их окончание перемещалось, а затем полосы позади начинали распухать.
– И все, служитель бога Войны?
– Ну вообще-то, да.
– А раньше вы когда-нибудь наблюдали эти самые мифические гиперзвуковики?
– Нет, конечно, каким образом такое бы получилось?
– Вот видите, господа судьи! – Дор Пелеко торжествовал. – А как же вы, уважаемый Рикулло Эвам-Ну, догадались что это бомбардировщики?
– Об этом мне сообщил капитан Косакри. Именно он догадался, что это «гиперы» брашей, а у меня не имелось причин не верить командиру судна.
– Он сказал вам об этом шепотом?
– Да, это так. Он, наверное, не хотел будоражить дежурящих на боевых местах подчиненных и…
– Спасибо, святой лученосец. Вы видите, судьи? Сидящим вокруг военным морякам-специалистам Косакри не сообщает ничего, а не ведающему в военном деле священнику (извините, Рикулло) он доводит, что эти странные объекты, оказывается, некие мифологизированные «гиперы». Как такое понимать?
– Дор, – не выдержал Косакри, – если бы мы всплыли, то у нас имелись бы и фото, да и что угодно еще.
– Нет, теперь уж вы подождите, шторм-капитан. А скажите, эти «гиперы» наблюдались через «длинный» перископ, или через основной?
– Мы уже были на такой глубине, что…
– Можно кратко?
– Да, через основной.
– Спасибо, подсудимый. Вы слышали, господа офицеры? Но все знают, что видеосигнал с главного перископа вполне можно передавать на обзорный экран. Почему вы этого не сделали?
– Тут Рикулло Эвам-Ну уже ответил. Он правильно понял – я не хотел вносить панику в действия подчиненных.
– Трогательная забота, шторм-капитан, очень трогательная. Однако все свидетельствует о том, что наш подопечный намеренно скрыл информацию от специалистов, для того чтобы оправдать всплытие. Я даже допускаю, хотя сразу оговорюсь – это чистое предположение, что там, в высоте, если что-то и летело, то какие-то ракеты. Их целью являлась подача нашему предателю условного сигнала на всплытие. Вот он его и выполнил, точнее, собирался.
– Тут можно опротестовать, баритон-капитан, – вмешался Эвам-Ну.
– Почему же? Я ведь предупредил, что это только мое личное предположение. Но есть еще кое-что, уважаемые судьи. Кроме всего прочего, наш Стат Косакри еще и собирался выйти в эфир. Для чего? Такое мы уже обсуждали. Тем не менее известно, что во время обоих предшествующих всплытий была обнаружена повышенная активность брашей в радио-эфире. Кроме того, имелось чрезвычайно большое количество каналов забитых искусственными помехами. (Кстати, в некотором смысле, уже данного факта хватает для предположения о начале крупномасштабной войны). Так вот, в этих условиях, наш Косакри, тем не менее, решил выйти в эфир, дабы сообщить на родину о якобы обнаруженных высотных целях. Не бред ли это, господа военные? Мало того, что никакой сигнал в условиях подавления помехами не доберется до Эйрарбии, так еще им хотят оповестить об объектах, которые, по словам священника, уверенно наблюдаются невооруженным глазом. Даже хуже, взглядом с искусственно зауженным углом обзора, ибо через перископ. И ради этого надо вытаскивать тайно проникшую в воды противника подлодку на поверхность? Для этой смешной цели требуется выдавать ее присутствие здесь вообще? К тому же именно теперь, в период начала войны, когда субмарине уже подобравшейся к Брашпутиде просто цены не сложить.
– Можно с кое-что скажу, господа судьи? Точнее, разрешите задать вопрос нашему временному капитану? – поинтересовался Стат Косакри. – Дор Пелеко, можно уточнить, на какой глубине сейчас находится наш «Ныряльщик»? Я думаю, даже если я брашский шпион, то и тогда мне можно вполне безопасно ответить правду, ибо теперь я уж точно не имею возможности сообщить что-либо в ПЛОЮ или там в ШВЗС, коим я по вашему убеждению служу. Ладно, в принципе даже не важно. Еще вопрос, кто из старших командиров крейсера сейчас находится на главном боевом посту? Беря на вскидку, с учетом знания состава находящихся здесь, там нет никого из опытных офицеров. То есть в настоящий момент лодка управляется кем-то из недостаточно – по крайней мере, на документально подтвержденном уровне – опытных лейтенантов. Нельзя ли, пользуясь вашей методологией, господин линейный помощник, заключить, что в военное время таковое действие можно трактовать, как искусственное понижение боевой готовности?
– Что вы лопочете, Косакри? – вскипел Дор Пелеко.
– Я понимаю, баритон-капитан, что вам очень хочется лично присутствовать на суде, однако в условиях войны недопустимо полностью переключать внимание на какого-то, если даже и шпиона, то уже надежно нейтрализованного, вместе патрулирования моря. Кажется, именно за боевую службу вы тут переживали? Я почему-то уверен, что наш «Ныряльщик» сейчас торчит на какой-то безопасной, в плане обнаружения, глубине, с которой он может очень плохо отслеживать события вершащиеся на морской поверхности. Что если именно сейчас, там наверху проплывет что-то донельзя важное?
– Шторм-капитан Косакри, – нервно теребя подбородок воззрился на него линейный помощник. – Ваши нападки на меня и…
В этот момент над дверью отсека засветилась и замигала красным лампа. «Готовность – «второй восход», – расшифровал Косакри. Вот это да! Оказывается этим, так увлекшим его на некоторое время, искусственным миром получалось очень просто управлять. Выдавать ему вводные.
– Суд временно откладывается, – объявил новоиспеченный командир атомохода. Но все уже и так повскакивали со своих мест.
– Что там такое? – прокричал в массивную, явно способную выдержать самые чудовищные удары и давление, трубку связи Дор Пелеко. – «Предположительно лодки»! «Две»! Сейчас буду!
Один из матросов-охранников уже возложил на плечо Стата Косакри руку, приглашая, встать и направляться куда следует, когда во внезапном озарении, шторм-капитан заорал:
– Пелеко, не атакуйте их! Ни в коем случае не атакуйте! Отследите! Они могут оказаться только сопровождающими чего-то серьезного! Вообще, пустите меня на главный боевой пост! Ей богу, я буду просто советовать, а вы сами решайте, годно это на что-то или нет. Рикулло, ну вмешайтесь вы своей властью, от имени богов! Мятая луна забери! Офицеры, если не хотите быть потопленными за так, пустите меня на ГБП! Успеете еще расстрелять, будет вам такая возможность. Можете меня заковать, но дайте присутствовать при боевой работе.
– Наверное, шторм-капитан Косакри прав, – сказал служитель бога Войны и Доблести. – Понимаю, что в боевом отсеке не стоит создавать толкотню, но если надо, я сам буду за ним приглядывать.
Линейный помощник Дор Пелеко скрипнул зубами так, что все повернули головы в его сторону.
103. Закупорка древних кладовых
Рефлексы
Неужели отбитое плечо повлияло на мозги? Ведь вроде головой он не ударился. Если бы это случилось, он бы уже висел задавленный наверху этой насосной, или может для каких-то других целей выпирающей кверху, рубки. Но ведь действительно, когда его понесло вдоль этой второй рубочной колонны, страховочный трос, бегущий к далекой «Сколопендре» умудрился зацепиться за какую-то выступающую поверху рубки трубу, а может и антенну – кто их сейчас разберет? Получается, это обстоятельство его и спасло и погубило одновременно. Не зацепись трос, он бы проскочил дальше, и унесся бы к винтам. Хотя нет – у него действительно что-то с мозгами – он бы никак не унесся, а все едино повис на этой самой страховке. А потом бы «Сколопендра» втянула его внутрь. Так что все-таки тросовая петля его погубила. Синтетическая нить умудрилась обвить одну из размещенных вверху рубки труб-антенн. И потому, неясно по какому поводу, но явно не просто так, начавшая маневрировать подлодка, натянула эту нить. Натяжка пошла как бы через передаточный блок. Но ведь подлая труба «росла» вверху не одна – их было там целое скопище. Промедли Гусипа с отстежкой хотя бы секунду, его неизбежно бы задавило в промежности этих самых труб-антенн. А промедли он пол секунды, отцепка троса произошла бы с боковой стороны рубки, и тогда бы его унес водяной поток. Так что инстинкты и тренированность сработали с максимальной эффективностью – спасли. Теперь же, для доведения дела до конца, требовалось поработать прикидывающимся контуженым мозгом.
Например, сейчас ему вовсе не стоило беспокоиться о установленной по ту сторону рубки диверсионной антенне. Неужели не ясно, что когда «Синяя сколопендра» осветит промежуток палубы между первой и второй рубками-колоннами и не найдет его, то новый трос спускаться сверху не будет? По мнению любого здравомыслящего моряка, после того, как подводники втянули на борт освобожденный конец, можно вывести заключение, что Гусипа Укукар уже давно, с большим либо меньшим везением, проскочил зону одиннадцатиметровых винтов, и в зависимости от того же везения, находится теперь далеко позади танкера, то ли в расчлененном, то ли в цельном состоянии. Будет ли «Сколопендра» тратить время и рисковать, осматривая все закоулки верхней части «сосальщика»? Да и почему собственно только верхней? Если уж верить в чудеса, так с чего бы не допустить, что сверх-опытный Гусипа Укукар сумел «приморозиться» где-нибудь сбоку, или даже снизу гиганта? Ясно с абсолютной точностью, никто не станет заниматься столь сложными поисками, в столь экзотических и опасных условиях.
Требовалось немедленно придумать способ дать знать о себе.
104. Два капитана
Все повторялось. Снова стыковались конусы темного прошлого и непроглядного будущего. И снова требовалось подбросить кверху удачливую сеть. Ту самую, что способна вспыхнуть, и хоть на миг заставить засеребриться нити взаимосвязей уже творящихся в настоящую минуту процессов, высветить подвязанные к ним паутинки, продетые сквозь фокус и стремительно волокущие прямо сюда, на голову увесистые гири будущего. Сейчас, запомнив конфигурацию миллиона векторов, получалось уклониться или вообще заставить эти страшные, смертельные гири выстроиться в клин, слить топливо гравитации и отправиться куда-подальше, на чьи-нибудь чужие, незнакомые в личном общении затылки и темечка.
В главном боевом посту «Кенгуру-ныряльщика» было очень тесно – всех сковало напряжение. Дор Пелеко все еще бодрился, игрался в командира, однако операторы вокруг, да и он сам, если честно, уже передоверили свои хрупкие судьбы занявшему кресло второго штурмана Стату Косакри. Ныне, в час испытания, все как-то вспомнили об умении шторм-капитана угадывать грядущие неприятности и обращать их в везение. Если по чести, то так было не всегда, но ведь легенды рождаются от удач, им претит мелкая мстительность бумажных душонок. Самого Косакри новая передаточная шестерня в командной цепи раздражала только в первую минуту, затем он просто учел это двухсекундное запаздывание в виде функционально сложного, но для дела простого реле – баритон-капитана Пелеко. Он даже понял, что когда придет час испытаний, подавая команды всего октавой выше, шестеренку получится перепрыгнуть, заставить ее жужжать совершенно зазря. Он уже испытал ее на прочность, когда в присутствии окружающих надавил и провернул по оси в нужную сторону.
– Понч Эуда на месте? – спросил он тогда, как бы за между прочим.
– К какого солнцеворота? – все еще очень бодренько огрызнулся возвысившийся линейный помощник. – Он обвиняется в преступлении. То, что вы его когда-то временно выпустили, теперь не играет роли.
– И кто же работает на М-машине? – невинно поинтересовался Косакри.
– Его правая рука – Тото Берет, кто же еще.
– Тото чистый технарь-электрик – не математик. Срочно верните на место Понча.
– Вы уж свое откомандовали, Косакри, так что уймитесь.
– Это вы отбросьте спесь, капитан Дор. Без ММ мы не сможем воевать, соотношение сил не то. Если мы зрим сейчас только две лодки, это ни о чем не говорит. Против нас, как минимум, «топящая пятерня». Живее дайте распоряжение, сейчас не время сводить счеты. Хотите нас всех угробить? Ах да, это разумеется лучше, чем показательный суд в Эйрарбии.
И конечно вначале Дор Пелеко приобрел цвет вареного омара, даже схватился за иглометный кобур. Но это был цирк, сразу чувствовалось. Через минуту он уже командовал телепорированным откуда-то контральто-мичманом, то есть, сопрано-майором (кто теперь мог разобраться кем конкретно)? В смысле, пытался командовать.
– Машина в норме, программист? – спросил он по интеркому, так и не решив, каким званием величать подчиненного. – Контроль прошел, да?
– Сейчас уже не до повторного контроля, капитан Дор, – достаточно небрежно отозвался математик. – Пусть акустический пост пошевелится. Вот так! Хорошо. Даю картинку с расчетом понижения порога. Любуйтесь – «десять» по логарифмической шкале!
– Эуд! – взорвался баритон-капитан. – Не кичтесь образованием – не одного вас учили арифметике! Давайте только по делу!
– Понял, капитан Дор, понял. Там где-нибудь поблизости еще наличествует Стат Косакри?
– Так точно, программист! Разволновались друг за дружку, забери луна Мятая! Работайте, а то мы упустим цели.
– Командир Пелеко, – вмешался Косакри, – этих двух «брашей» следует пропустить.
– С какого солнцеворота, капитан? – нахмурился бывший линейный помощник. – До них уже всего пятьдесят. Они прут сюда не снижая скорости. Влепим им по «рыбине» прямо на встречном.
– Дор, не мечитесь. Пропустите их.
– Косакри, я сейчас верну вас под замок. Вы хотите уберечь своих любезных брашей? Вы что, правда…
– Господи Великий Эрр! Баритон-капитан, сейчас не время, да и не место, снова мусолить басни о шпионаже и вредительстве. Эвам-Ну, вы хоть скажите слово! Если мы сейчас шевельнем водометами, они нас засекут.
– Вот и давайте влепим…
– Дело не в них, Дор. Неужели непонятно, что это авангардная разведка акватории? Они просматривают путь. Давайте уточним тип «брашей».
– Программист, дайте…
– Уже пошло на экран, капитан, – опередил Понч Эуд. – Эти два «браша» – «бульки», как видите. Не особо ценно.
– Обойдитесь без комментариев, программист. Занимайтесь делом.
– Идет. Так, делаю еще понижение. Пошла обработка цикла.
– Да, но если они нас обойдут, – заворчал Пелеко, – то смогут…
– Они нас «обойдут», только если действительно не заметят, – успокоил Косакри. – Если мы не будем шевелиться, нас не засекут.
– С чего такая уверенность, шторм-капитан? Кто мешает южанам здесь, у собственных берегов, применять активную локацию.
– Тут вы правы, командир Пелеко. Но ведь, по вашему же приказу, Бовро Матеон давно держит их на мушке.
– Держит-то держит, но… Они ведь в преимуществе за счет меньшего давления. Мы отсюда, с тысячи ста, даже не сможем запустить «гвоздь». Он не выйдет из ствола. Даже торпедами и то проблема. А вот они… Что если…
– Не нервничайте, Дор. Как только…
– Это я нервничаю! – взвился баритон-капитан.
– Именно вы! – очень веско подал голос служитель бога Войны. – И нервируете окружающих. Если браши и правда долбанут первыми, все наши перепалки отправятся к Мятой.
– Вы сказали «долбанут», святой лученосец? – с наигранной улыбочкой поинтересовался Пелеко. Он явно брал себя в руки и переключал тему.
– Извиняюсь за употребление примитивных слов. Тоже, наверное, нервничаю.
– Значит, не один я.
– Значит, не один.
– Ладно, – окончательно пошел на попятную линейный помощник, – сейчас, правда, не до амбиций. Но вы учтите, Косакри, как только они врубят эхолоты и поведут ими вниз, в нашу сторону, я прикажу всплывать на максималке. А как только окажемся с ними вровень, я скомандую Оружейнику воткнуть в них по «гвоздю». В принципе, будет интересно поразить этих «булек», когда они окажутся слева и справа одновременно. Не помните, кто-нибудь делал залп боковыми «пушками-гвоздеметами» в обе стороны сразу?
– Думаю, нет, Дор. Ведь только у нас такой хитрый и широкий корпус, что «гарпунные» пушки могут стрелять в бок.
– Не, еще когда-то были Первые парусники, правильно?
– Ну, это уж дав… Вот! Азимут по носу.
– Сорок градусов, – доложился бас-мичман сидящий за оператора-поисковика. – Дальность семьдесят. Глубина двести.
– Это «мангуста», – подал голос Понч Эуд.
– Прикрывает мелкоту, да? – предположил Пелеко.
– Похоже так, Дор, – кивнул Косакри. – Главное, скорость у нее меньше. Типа, пропускает вперед. Хитрая бестия. Может, что-то заподозрила?
– Да, хороши бы мы были, если бы дали по этим «булькам», – наигранно хохотнул новоиспеченный капитан. – Матеон! – рявкнул он в микрофон. – Надо…
– «Гвоздь» может не достать по дальности, капитан. Да и не выйдет сейчас из корпуса, – отозвалась «громкая» связь. – Конечно, если подвсплывем, дам «нюхнуть» цель и «гвоздю» тоже. Сейчас готовлю две торпеды.
– Может, три?
– Хорошо, понял. Ввожу в готовность по шумам цели «три» – три «рыбы». Итого, в общем «семь», учитывая цели «один», «два».
– Принято, Оружейник.
– Капитан Стат, – проявил интерес служитель, – как думаете, что движется за ними?
– Боюсь даже предполагать, святой лученосец. Не хочется спугивать…
– Если война началась по серьезному, то это может быть десант на север, к нам в Эйрарбию, – вмешался Пелеко. – Так, нет, шторм-капитан?
– Вполне может случиться.
– Тогда надо ставить в готовность сразу пяток ядерных.
– Давайте подождем, Дор. Они не могут стоять на подготовке больше сорока минут, а мы покуда ничего не наблюдаем.
– Капитаны! Кто там из вас главком, я уже запутался? – подал голос математик. – Мне бы чуть повернуть корпус влево. А еще лучше, сделать дифферент на нос градусов хотя бы в десять.
– Мы не хотим двигаться, Эуд! – отрезал Пелеко. Его, похоже, обидел «главком» и явное издевательство над разваливающейся командной цепью. – Что случилось?
– Послушайте, тут у меня мысль, просто изумруд…
– Давай короче, Понч!
– Если использовать… излучатель… Ну, вы в курсе о чем я говорю. Сейчас мы работаем только в «пассиве», а так я смогу принимать отражение от…
– Как вы думаете, шторм-капитан? – спросил Пелеко поворачиваясь.
– Не стоит. Дайте, пожалуйста, микрофон… Я не пойму, Эуд, вы что уже разработали метод ловли отражения вашего излучения?
– Да, есть мысли, капитан Стат. Конечно, проверить на практике еще не…
– Так, контрально-мичман, сейчас не время для научных экспериментов! К тому же мы знаем, что браши каким-то образом засекают эту нашу штуковину. Трудитесь по отработанной методике. Мы предполагаем, что все эти «бульки» прикрывают нечто серьезное. Расширьте диапазон поиска. Тут может быть что угодно, вплоть до «корыта»… Да, вот именно.
Дор Пелеко воззрился на Косакри с открытым ртом.
– Та самая двухкилометровая дура, – продолжал тот, как ни в чем не бывало. – Но у вас в машине должны быть записи такого уникума, еще с той войны. Вряд ли там что-то принципиально изменилось. Всё, работайте. Акустики вам помогут. Так, теперь вы, Рюдан. Слушаете меня? Инструктаж Понча усекли? Помогите ему. Давайте, пошарьте в передней полусфере «в пассиве». Да! Именно на пару сотен км впереди. Слушайте поверхность. Нет, подвсплывать пока не будем. Мятая луна задави! У вас идеальные условия – «Ныряльщик» завис на месте. Что?! Так значит, отключите к Карлику авто-отсев! Мне вас что ли учить? Все неясности сразу в ММ на обработку. Всё, будь! Возьмите микрофон, Дор.
– Но две я все-таки поставлю на подготовку, – сказал баритон-капитан.
– Вы о «дынях», что-ли? – уточнил Косакри. – Конечно, ставьте.
Мичман-оператор сидящий спиной к линейному помощнику заулыбался. Это раздвоившееся «капитанство» с каждой минутой все более превращалось в фарс.
105. Закупорка древних кладовых
Неумолимая логика
Трезвому, рационалистическому разуму желательно все-таки знать, что как ни пыжься, как не тренируй нервные и мышечные волокна, это имеет значения только лишь внутри одного вида фауны, среди прочих десятков тысяч видов. Да и то, чаще внутри весьма небольшой ее популяции, и к тому же в весьма невеликом отрезке временной шкалы. Ни для раскинутой в обе стороны остальной прямой этой координатной оси, ни для рассредоточенной совсем уж повсюду пространственной полу-пустоты, ни для еще одной шкалы, имеющей дело с так называемым, масштабированием, то есть, подставки нуликов после запятой, в сторону атомного мизера и дальше, или же наоборот, перед нуликом, дабы хоть в бумаге приблизиться к дующемуся в пятьдесят миллионов км Гиганту, и опять же далее, ни для чего из названного, задранный нос и отточенный удар ребром ладони не играет ровным счетом никакой роли. Впрочем, как и все прочие индивидуальные занятия двуногих приматов. Потому только круглые придурки могут обижаться на Вселенную за то, что она чего-то там не додала. Ну допустим, не донесла до раскрытой перчаточной ладони спасительный трос, или же такую же руку друга-диверсанта. Рациональный, склонный к философствованию, но в силу тяжести жизни обученный серьезным делам, разум, воспринимает происходящее как должное. Нет, он не ведет себя пассивно, ибо в силу характера любит доводить и работу, и каждое действие до конца. Так он, например, умудряется заставить засечь свой поляризационный фонарик, даже сквозь отсветы прожекторов от корпуса танкера. Но когда временно и тайно приписанной к Чёрному ФЗМ «Синей сколопендре», не смотря на любые маневрирования, все-таки не удается перебороть создаваемые шестью шевелящимися крыльями потоки, когда из просвеченной водной толщи все-таки не появляется спасительная рука, ибо вообще-то лучший напарник Даккара Лос, хоть и втянут на борт, но в бессознательном состоянии, ибо обтекающая «сосальщика» соленая река, действуя абсолютно не избирательно, а вовсе бесстрастно, ограничилась при ударе о вторую танкерную рубку, в отношении Гусипы Укукара трещиной в плечевой кости и переломом пары ребер, а соотносительно Даккары – травмой черепа.
И конечно, рационалистически мыслящий Гусипа Укукар может этого не знать, как и не понимать всех сложностей, вставших из-за его теперешнего размещения перед «сколопендровскими» рулевыми. Но ведь, по мнению рассудительного разума, вполне приемлемо не знать все, даже имея перед собой прямые подсказки. Например, помещенные наверху конкретно этой рубочной башни трубообразные выросты. Однако то не просто выросты, а, предположительно, антенны. Кстати, это тоже одна из причин, почему диверсионное оборудование приварено именно поблизости, а не где-нибудь на корме супертанкера. Так вот сейчас эти антенны являются дополнительной, и весьма солидной помехой маневрированию «Сколопендры». Не хватало снести их качающимся туда-сюда по тангажу носом. Тогда вся операция лишается смысла, ибо уж после такого повреждения «сосальщик» точно всплывет досрочно. И потому…
Рационалистическому, то есть попросту умному разуму уже все ясно-понятно. К тому же он догадывается, что все не просто так, и скользящая по временной оси привязная метка уже миновала кое-какую границу, и весьма может быть, что отвлеченный покуда боевой атомоход сопровождения сейчас режет воду, возвращаясь на свое место. И потому этот жестко настроенный, но пластичный разум совершенно не паникует, когда пляшущие вверху прожектора «Сколопендры» неожиданно моргают несколько раз. Они просто прощаются и просят извинить за бессилие. Ну что ж, их можно даже поблагодарить. Наверняка в тайных инструкциях полученных малознакомым контральто-капитаном Косакри имеется пункт о уничтожении любой возможности утечки информации. Что ему стоит, например, пройти между рубками на скорости? Это не зависание на одном месте, такое с его умением выйдет запросто. И тогда дополнительный скоростной поток…
Ну что ж, рационалистическому разуму предоставляется право все решать самому. Спасибо, капитан Стат!
Итак, имеется не слишком широкий выбор возможностей. Пункты «один», «два»; допустимы также их смешивание и перестановка. То есть, отключить волшебные ботинки и отправится в путешествие к винтовой дюжине в сознании, или вначале снять маску, а уже потом отключить ботинки?
Некоторый отрезок времени на принятие решения наличествует.
106. Море и математика
Эта Трехсолнцевая Вселенная вещица управляемая. Не в полной мере, но зато, как не странно, по принципу «ты мне – я тебе». Кто бы мог додуматься? Хотя вообще-то додумались. О чем все те молитвы, к чему жертвоприношения и возведение пирамид и храмов? Не это же самое? Господи Великий Эрр, Мать Фиоль и компания, сыграйте по нашим правилам. Неважно, что у вас нет ручек-ножек и размеры ваши непредставимы нашими маленькими мозгами. Сделайте то и это согласно уговору, а мы уж тогда навсегда и всюду ваши, уж мы-то любой каприз, причем не за ваши, за свои грапуприсы.
У шторм-капитана Косакри имелся свой оригинальный бог, совершенно не жаждущий пробовать серебро и медь грапуприсов на зубок, но и он соблюдал правила. Надо было просто прочувствовать, слиться с этими правилами. И тогда уж худо, кривобоко и через пень колоду разыгрываемая доселе партия внезапно начинала сама складываться в красиво расставленную игру эйрарбакских королей – «танко-шахматы», а то и в разложенный на блестящей полировке пасьянс. Хотя бы вот так, как сейчас. И не важно, что пасьянс доступен только обученному глазу и терпеливому уху – кому что. Вот этот хочется вбирать через выпуклость цветных экранов и невидимые колебания мембран в динамиках. Тут своя, закамуфлированная музыка сфер. Естественно, ее надо долго-долго ждать, надеяться, верить и тогда…
– «Главный» «Слухачу»!
– Да, «Слухач»!
– Ловим что-то! Азимут двадцать!
– Что?
– Распознать не удается.
– Как так?
– Не идентифицируется.
– «Главный» «Счетчику»! Понч, что у вас по двадцати?
– Сигнал устойчивый, хотя присутствует подавление в противофазе. Винты. Дистанция триста – триста пятьдесят.
– Километров?
– Естественно.
– Ваши предположения?
– Причем здесь я, капитан Пелеко? ММ пока не может провести опознавание.
– Ладно, ждем. Все равно это еще не в зоне поражения. Как думаете, Косакри, это «что-то» зацепит зону?
– Направление, вроде бы, по касательной. Скорость, как видим, всего двадцать в час. Значит…
– ГБП! Ловите картиночку. Идентификация по отраженному фону с коэффициентов понижения в пределах тысячи.
– Опять математика, Понч Эуд?
– Куда ж без нее, баритон-капитан. Без нее, как без рук.
– Помолчите, Эуд!
– Что это, Карлик забери, за… Но ведь бред просто, капитан Косакри. Не может быть?
– Зато теперь точно знаем, что даже если мы не шевельнем пальцем, то все едино будет в зоне поражения.
– А если в последний момент сманеври…
– Какой тут маневр, Дор? Прикиньте массу этой штуковины, даже если она из пенопласта. Да на двадцать км в час. Ну-ка. Протухший Карлик раздери!
– Да ну, не может быть. Шторм-капитан, наша М-машина барахлит. Кто поверит, что «корыто» целых восемь километров длины?
– А кто сказал, что это «корыто», а?
– Но ведь… Стойте, стойте, капитан Стат. Можно я сам озаглавлю?
– Валяйте, господин линейный помощник.
– Это… это… «Остров»? Хлопни меня Мятая! Это «Плавучий Остров» брашей! Плавающая столица Южной Республики! Мамочка моя Фиоль!
107. Закупорка древних кладовых
Неопределенность по многим пунктам
Мир Трехсолцевой во многом держится на неясностях, недоговоренностях и загадках. То что выскакивает из контроля вашего опытного зрения размывается, и тогда запросто получается трактовать это и так и эдак. Есть правда такая штука как косвенные признаки, по коим вроде получается проверить истину. Но и данное мнение базируется на излишней убежденности в однозначности, однополярности и одновариантности мира. А он многогранен и отсюда, из настоящего, ветвится в обе стороны, как в будущее, так и в прошлое. Самое интересное, весьма сходное ветвление идет из любой точки. То есть в той прошлой, когда «Синяя сколопендра» под давлением обстоятельств отвалила прочь, и ушла вниз, в спасительную глубину, тамошняя метка времени тоже дала побеги. И в нейронной сети серого вещества так же, само собой. Но не о нем сейчас речь, хотя и тут чувствуется сходство. Теперь в ту точку можно пройти разными дорогами, и встретить по пути подтверждения в чем-то отличные, а в чем-то похожие друг на друга, как мех вроде бы истребленного, но иногда все же встречающегося на рынке, зверя меразодонта, который в разном освещении, а иногда и в сходном, приобретает абсолютно несхожие оттенки, как будто бы пристреленный зверюга все еще живет, все еще борется за жизнь, и продолжает, на зло всему и вся, маскироваться и уходить от настырных погонщиков. Ну, вот также и тут.
А на счет косвенных доказательств… Ходят слухи, что островная гряда Многих Дымов в море Тучности, что вблизи экватора, но к счастью не на эйрарбакской стороне Геи, вымерла вовсе не от проведенной брашами химической атаки на чрезмерно плодовитых аборигенов, а после того, как всю гряду на долгие месяцы окружило огромное пятно нефти. Вымерла не только береговая фауна с флорой, но так же и вся рыба, а соответственно…
Но может ли столь странное в без-нефтяную эпоху событие служить хоть какой-то привязкой? К тому же, недавно появилась гипотеза о так называемых грязе-нефтяных вулканах. Конечно, гипотеза есть гипотеза, спрос с нее как с мерактропа шерсть. Кроме того, этот событийный ряд явно выстроен искусственно, и хорошо бы конечно заглянуть и ужаснуться невидимому, обратному лику Мятой луны, однако…
В общем, среди небольшого количества знающих и еще меньшего числа жаждущих это обсуждать, ходят слухи, будто бы в один из моментов похода, поставленная лягушками-диверсантами аппаратура начала инициировать в воде шумы сходные с шумами лодки-уничтожителя марки «кишка». Перед тем подводный супертанкер, по опять-таки неясным причинам, несколько сбился с курса, так что подходил к родным берегам в чуток непривычном месте. Сбитый с толку капитан «сосальщика» решил в конце-концов произвести астрокоррекцию курса, то есть всплыть. Со связью у него вроде тоже было не все горазд. И произошло это уже вблизи Брашпутиды. Что может случиться, если «кишка» всплывает, а дальность ее поражения по разведывательным прикидкам чуть ли не пятьсот километров? Говорят, у кого-то из командиров лодок прикрытия побережья не выдержали нервы. Секретность вообще-то штуковина обоюдоострая – этот брашский командир знать не знал о супертанкере, зато хорошо ведал о подлости северян и о том, что по некоторым сведениям, «кишка» может пулять кобальтовые снаряды. Данная «кишка» была просто чудовищного размера. Так что вовсе не о собственной карьере он волновался…
Но если идти по другому ветвлению, то оказывается, будто установленная Гусипой Укукаром и Даккарой Лосом антенна воздействовала исключительно по линии гидрофонного и радио-общения. Как-то она там давила брашские передачи, зато спокойно воспринимала эйрарбакские. Супертанкер же, как известно был почти «слеп» – он руководствовался указаниями «поводыря», то есть, лодки сопровождения. И однажды, непогожим деньком, вместо того чтобы спокойно нестись дальше со своими пятьюдесятью километрами в час, к ожидающим на юге разгрузочным терминалам, танкер, с до сей поры не установленным МЮКР наименованием, внезапно начал отворачивать в сторону, ибо там, между первой и второй рубками-насосами внезапно активировалась антенна-паразит. Теперь вместо родненькой субмарины-поводыря, «сосальщик» услышал зов чужой лодки-сирены. И тогда он, не торопясь, но не сбавляя скорости, развернул свои четыреста-с-чем-то-там длины и шестьдесят-с-добавкой ширины, что потребовало вообще-то солидной дуги, проколовшей на шашлык сколько-то там десятков километров океана Бесконечности, и в конце-концов пошел с теми же пятьюдесятью, или около того, строго на север.
А наверху, как на зло – хотя может так и было предусмотрено – в тот момент бушевало что-то десяти– или более – бальное, и «морские боевые уничтожители» не могли даже подкрасться и опустить радиобуй, дабы произвести воссоединение с ополоумевшей гидросферой. Да и сама команда левиафана, даже если заподозрила что-то не то, то все равно не имела возможности всплыть: даже здесь, в десятой доле километра глубины, и то штормило, а уж там наверху сверхдлинный корпус мог чего доброго переломиться. А увещеваний штатного поводыря «сосальщик» не воспринимал уже давно. И можно только гадать, что там нашептывала ему чужая, но надежно, по инструкции, закрепленная антенна. Вдруг, о том, что вокруг хулиганят эйрарбакские «чёрные» пираты, и надо делать дело, не обращая внимания ни на что. Потому, когда паникующая лодка сопровождения начала наворачивать вокруг танкера круги, стремясь заставить его сонары спятить, глупый обманутый «сосальщик» только выжал из реакторов дополнительную мощь.
Вероятно, так продолжалось много-много часов, или даже суток. Вряд ли в ином варианте субмарина-охранник решилась бы…
Но ведь танкер не сбавлял хода, впереди был экватор – линия Второго Аберанского договора, а капитан нефтевоза явно предал Республику и теперь работал на императора Грапуприса. Что бы случилось, если бы к этому маньяку-милитаристу попало за так больше миллиона тонн нефти? Доблестные армады и без того ели-ели сдерживают напор империалистов севера, если же у них снова появится авиация…
Интересно сколько торпед потребовалось, дабы остановить подводный танкер насовсем?
108. Гипоцентр
Из чего состоит мир? Из всяческих скрепленных узелками событий. Иногда такие узелки видны, иногда нет. Но даже если они не наблюдаются, знайте, это только до поры и до времени. Потом «Хлоп!» и вот они узелки, и ни как не порвать, разве что повязать сверху еще красивые бантики, дабы все удивлялись как взаимосвязано все это большое, раскинутое в стороны, высоты и глубины пространство.
Где-то там, в темной бездне, ста десяти эквивалентов атмосферы, между несколькими представителями прямоходящих, относящих себя к большой северной популяции, шел обмен информацией, или скорее любезностями, ибо вообще-то абсолютно все в этом мире было им теперь ясно, а пути переделки вселенной под себя абсолютно прямолинейны.
– А сколько же теперь готовить?
– Предложил бы, всё, что способно летать и плавать, баритон-капитан, но какой-то запас лучше все-таки оставить – Эйрарбия далеко, плыть туда долго.
– Вы надеетесь еще куда-то плыть, шторм-капитан? Прошу обратить ваше внимание на вот эти отметочки.
– Я уж давно ими любуюсь. Эсминцы, крейсера и даже, похоже, линейный крейсер. Кажется «Остров» собрался куда-то далеко, где его могут встретить чужие армады. У него так много нянек, что они мешают друг другу.
– Думаете, после нашего залпа они тоже будут такими же нерасторопными?
– Нет, некоторое время они будут очень активны. До момента подрыва. А потом…
– Считаете, какофония и бедлам станут такими, что мы сможем под шумок…
– Нам главное, чтобы они не успели среагировать на наше всплытие. А ведь придется, иначе у нас будут проблемы с запуском не только «гвоздей», но и «рыб». Метров пятьсот, так мы условились?
– Ну, да. Наш Оружейник – Бовро Матеон предупрежден, капитан Косакри.
– Нужно сделать только один трюк, Дор. Не советую пытаться поразить цель непосредственно. Пусть торпеды так и держатся на нашей глубине. Потом, когда по расчетам они будут под целью, производим синхронизированный подрыв. Да и то, не по нашей команде – каналы управления браши наверняка забьют намертво. «Гвозди» и торпеды будут в гипоцентре. Надо просто синхронизировать их по всей длине корпуса.
– Даже хуже, шторм-капитан, почти в эпицентре. Ведь у «Острова» осадка, наверное, метров сто. Вы точно не знаете?
– Не ведаю, Дор. Да и никто в Эйрарбии, похоже, не ведает. Ну так вот, цель разлохматит на кучу запчастей. Уверен у них там всякие непотопляемые отсеки и прочее, но как цельный предмет «Остров» перестанет существовать. Конечно, многие уцелеют. А как вы относитесь к затее, служитель Рикулло?
– Мы должны наказать этих пятьдесят, или сколько там тысяч псевдо-людей. Тут ведь самые главные, те, кто планировал войну по захвату нашего материка. Мы отсечем голову, а уж лапы и прочие части туловища пусть разделывают другие. Капитан Стат, а не следует ли нам сразу после акции передать ее итоги в наши штабы?
– Святой лученосец, после нашего залпа здесь будет свалка мнущая луны. Наш Косакри надеется выкрутиться. Хорошо, если бы так. Вот тогда, в покое и без забот, и попытаемся установить связь с МСОО и остальными структурами, так ведь?
– Естественно, Дор, если только они еще будут существовать.
– Так, шторм-капитан, хотите чтобы вам предъявили дополнительное обвинение за распускание пораженческих настроений?
– Да с меня уж и так, наверное, хватит, или нет?
– Господа командиры, прошу извинить за вмешательство в столь уместный сейчас спор, но сколько минут осталось до нашего залпа?
– Вам в точности до секунд, освещенный солнцами?
– Не обязательно, баритон-капитан. Я просто пробегусь к торпедистам и еще раз, именем бога Войны и Доблести, освящу наши боеголовки.
– Это правильно, святой лученосец. И не забудьте тогда уж про сами аппараты запуска. И не торопитесь, у нас впереди на подготовку не то что минуты – часы. «Плавучий Остров», оказывается, штука медлительная.
– Да, Рикулло, и «гвозди», «гвозди» в заряжающем механизме, на всякий случай не забудьте. Освятите и их тоже. Вдруг придется биться с этими «бульками», а то и эсминцами.
Это было правильно. Маленьким, помещенным в нелепом воздушном пузыре, существам всегда требуется кто-то большой, суровый, но крайне заботливый, помогающий им переставлять с места на место, но обязательно подальше от себя, всегда дующийся вширь горшочек с энтропией. Сейчас этот горшочек собирался в очередной раз закипеть и прыснуть каплями окрест.
Очень-очень хотелось уклониться от всех.
109. Эпицентр
Неизвестность многовариантна. Имея время можно напредставлять достаточно большое число возможностей. Вот пример навскидку.
Там внутри бронированного, сотворенного псевдо-людьми чуда, в самой его середине, в защите не только брони, но еще и десятков тысяч служебных помещений происходит собрание Республиканского парламента. Обсуждается вопрос интенсификации глобальной атаки на Эйрарбию. Начинается подсчет голосов и тут…
Вначале беготня посыльных, на цыпочках возле ложа морского генералиссимуса. Затем громкие перешепывания в президиуме. Тут наконец отсечка звука у микрофона председателя, переключение его в режим пантомимы – тот еще оживленно жестикулирует, открывает рот, вертит голову туда-сюда. Теперь хор колокольчиков – вплотную к чувствительной мембране, громко перезваниваются бесчисленные ордена выплывающего из кресла адмиралиссимуса: «Господа, прошу сохранять полное спокой…» Удар боевой сирены тушит мелодичное серебряно-умиротворяющее медальное «дзинь-дилень». Гармоничное уплотнение воздушной среды запросто проскакивает тысячи переборок, и защитного и беззащитного назначения. Только одно останавливает ее прыть. Где-то там, ближе к днищу, метров на сто ниже островной ватерлинии, кабина дежурных акустиков. Старинная, прошедшая в огибающем маневре три-четыре коренных модернизации, аппаратура – деньги на обновление «Острова» составляют конечную цифру, а кресла под толстыми задами сенаторов требуют замены по моде, да и есть ли смысл менять гидрофонию, если вокруг, в походном ордере сопровождения, всегда наличествуют новейшие крейсера? И вот тут, в многослойном внутреннем колоколе, непробиваемом никакой удалью сирены, почти не дыша, замерла ночными бабочками у регуляторов ручной настройки, прикрыла глаза парочка дежурных акустиков. Глаза им и не требуются, это совершенно лишний орган, атавизм живших на суше родителей – они видят ушами. Видят очень далеко. Впрочем, ЭТО уже близко.
Несется сквозь воду, почти-почти схватывая за хвост собственный звуковой след, передовой реактивный «гвоздь». А где-то в стороне, фоновыми героями, завинчивают траекторную дугу и режут глубины торпеды-перехватчики. Но им не успеть…
Однако есть и вариация «два».
Пыльные, пустые кресла парламента. Как долго здесь никто не собирался. Давно забыта, похоронена, но не разглашается в опасении позора, стратегия ПУС (Плавучего Управления Сушей). Еще демонстрируется иной раз по визору, как морской генералиссимус, опираясь о корабельное ограждение, осматривает смычку океана с небом, но то камуфляж, теле-эффекты, несложный монтаж для олухов, а так же для «баковских» шпионов. Зато вид сбоку, когда Плавучий Остров движется в окружении линкорной армады прикрытия – то – чистый натурализм. Безопасная свежатина записи. Кто с расстояния десять км, да еще сквозь отразившую свет видео-диапазона броню определит, что под ней нет ничегошеньки. То есть, ни сенатов с президиумами, ни генеральных штабов, ни прочих всяких важных, с эполетами и без оных. Только пыльная многорядность кресел, да спящий сторож, со значком Честного Меча.
Затем, как и раннее – проходная сюжетообразующая бусина на струне сценария – глупая газовая атака сирены на перепонки. Кого ей будить кроме сторожа? Теперь он мечется, поднимает пыль, ищет под креслами призраков-грабителей. Затем прикидывает, сколько межпалубных лестниц требуется преодолеть до надписи «выход», путается, начинает считать опять. В конце-концов хоронится под парламентской трибуной, тяжко дышит большими пыльными хлопьями. Это уже неинтересно…
Далеко, тридцатью палубами ниже, распахнувший невидящие глаза акустик шевелит губами – считает оставшиеся до столкновения секунды: «…девять, восемь…» Он знает, держит в уме целых пять дополнительных. Даже если ударная волна начнет прессовать отсеки километром в секунду, то все равно от форштевня сюда она доберется за эти самые пять. Конечно, если заряд небольшой…
Он тоже, как и сторож пытается делать параллельный счет трапов. Некогда! Стая неизвестно откуда явившихся баковских «гвоздей» мнет расстояние гораздо изящнее, чем задыхающийся, возомнивший себя скоростным пневмо-лифтом человек…
Но мир имеет вероятностный характер. Даже хуже – вообще непредсказуем. Однако времени до подхода брашского плавучего чуда у шторм-капитана Косакри целый, с иголочки сухохруз. Так что можно продумать и другие вариации. Что там у нас имеется в запасе?
Читать бесплатно другие книги:
