Формула власти Скрягин Александр
– Не знаю, что вы там видели! Нет здесь Контрибутова. – отрезал барон, и показывая, что продолжать разговор он будет не с Хунхузом, а с его хозяином, прибавил: – А со Спиридоном я сам встречусь и поговорю.
Хунхуз сжал веки в щелки и собрался что-то сказать, но Штирбу его опередил:
– Ну, а теперь, извиняйте хлопцы, идите по своим делам. Нужен вам Контрибутов – ищите! Только не здесь!
– Э-э-э, Василий Романович! Так не пойдет! Мы ведь по-хорошему хотим! А можем и по-плохому! – угрожающе выкрикнул Хунхуз.
– Так, и я по-хорошему хочу! Но могу и по-плохому! – спокойно сказал Штирбу и сделал знак рукой.
Из-за стены картонных ящиков выступили четверо мужчин. В руках они держали разномастные охотничьи ружья.
Одна из дверей на галерее открылась, оттуда появился высокий цыган с двумя напарниками. В руках у него был пожарный багор. У напарников – длинные мясницкие ножи. Звонко цокая ботинками по металлу, цыган спустился на один пролет лестницы, и занял позицию на площадке, расположенной на ее середине.
– Идите, ребята! – Махнул рукой Василий Романович. – Миша вас проводит! А Спиридону, ты, Хунхуз, привет передай! Если до среды его увидите, скажите, в среду я буду в городе и к нему заеду. Кальвадосу привезу. Как обещал. Ящичек. Все, некогда мне больше с вами разговоры вести!
Штирбу отвернулся.
Цыган с багром, стоящий на площадке, стал медленно спускаться вниз.
Рука спиридоновского посланца потянулась к карману куртки. Но, обозрев поле боя, он понял, что позиция безнадежна.
– Смотри, Василий Романович! Как бы не пожалеть! – бросил Хунхуз в спину стоящему на галерее Штирбе.
Звенела лестница под ногами спускающегося цыгана с багром.
Вожак повернулся и, увлекая за собой остальных бойцов, направился к выходу. Шел Хунхуз неторопливо, сохраняя достоинство.
Цыгане с охотничьими ружьями двигались вслед.
Через минуту спиридоновцы исчезли в светлеющем проеме широких ворот.
Василь неторопливо опустился на свой стул с высокой спинкой. Выдвинулся со стулом из укрывавшей его ниши и майор Мимикьянов.
– И что за мамалыга такая! – недоумевающее произнес Штирбу. – И зачем им Контрибутов понадобился? И чего ему у меня делать?
Майор Мимикьянов сидел молча.
– Слушай, Ефим, а, может, они тебя за этого Контрибутова приняли? – резко всем корпусом повернулся к майору барон, будто только поймав пришедшую ему в голову мысль.
– Похоже, что так. – вынужден был согласиться майор.
– Ой-е-е! Вот дела! – покачал головой цыганский барон. – А я-то думаю, и чего это спиридоновцы за тобой гоняются! С ума, что ли, тронулись! А оно – вон что!
– Выручил ты меня Василий Романович! Не забуду! – посмотрел в лицо барону майор Мимикьянов.
– Ну, о чем разговор! Сегодня я помогу госбезопасности! А завтра, глядишь, и она мне поможет! – положил свою тяжелую руку на плечо Ефиму барон.
– Да, чем же госбезопасность тебе помочь может? – поднял брови Ефим. – Разве что, из РУБОПа вытащить, как в тот раз, когда тебя за незаконное предпринимательство под замок закрыли…
– Ай-я-я-яй! Ефим! – засмеялся Штирбу и погрозил ему пальцем. – Ты, что думаешь, я забыл? Василь Штирбу ничего не забыл! Василь Штирбу добро помнит!
– Знаешь, Соня, я такого сармале еще никогда не пробовал! – повернулся майор к синеглазой цыганке. – Удачно у тебя получилось! Хорошо у тебя жена готовит, Василий Романович!
– Да это не я! Это Мария делала! – заскромничала Соня. – Но я ее учила.
– Спасибо хозяйке за ужин! – поблагодарил Ефим. – Хозяину отдельная благодарность за гостеприимство! И еще маленькая просьба… Как бы мне вас покинуть, чтобы никто чужой этого не видел, а?
21. Теоретическая дискуссия
Однажды Ефим заблудился в Институте днем.
Прямо в самый разгар рабочего дня, накануне обеда.
Причем, это случилось не в начале его пребывания в Институте, а в самый последний год, когда, казалось, он уже хорошо изучил запутанную топографию многокорпусного и разноэтажного здания.
Ефим направлялся из лабораторий биостанции в корпус излучающих устройств. В этой части Института он любил бывать. А на биостанции – нет.
Особенно, не лежала его душа к тем помещениям, где располагался виварий.
Там в просторных вольерах обитали животные – мыши, лисы, собаки и обезьяны, предназначенные для проведения опытов по управлению психической деятельностью.
Майор Мимикьянов не любил бывать в этой части здания и, уловив носом слабый аромат цирка, решил обойти виварий окольным путем.
Но в этот день ему определенно не везло.
То ли он не там поворачивал, то ли путал коридоры, но никак не мог попасть в главный административный этаж, откуда начинались лестницы, ведущие во все части здания.
Возможно, причиной тому была сибирская уха, сваренная накануне последней подругой Володи Городовикова – вокзальной буфетчицей Алей Тиц.
Надо сказать, что уха по-сибирски не имеет ничего общего с тем жидким рыбным супом, который горожане привыкли называть ухой. Уха по-сибирски была изобретена таежными охотниками и рыбаками для жизни, а не для развлечения. Она должна была обеспечить организм энергией, достаточной, чтобы сутками преследовать зверя, часами тащить сети с рыбой, осуществлять сорокакилометровые переходы в тридцатиградусный мороз и ночевать на снегу у костра.
Готовится она так.
Большая высокая посудина плотно набивается стоящими вертикально тушками выпотрошенной рыбы и заливается подсоленной водой. (Аля использовала стерлядок, почти полный уазовский багажник которых Ефим с Городовиковым привезли с удачной рыбалки на северной протоке.) В оставшиеся между рыбой промежутки помещаются крупно нарезанные картошка, лук, морковка и какие-нибудь острые травы. (Аля положила черный перец горошком, петрушку и лавровый лист.) Затем посуда плотно закрывается и ставится в русскую печку или на костер. В таком положении она остается не меньше полутора часов.
(Володя засунул ее в муфельную печь Горынинской лаборатории, установив на регуляторе температуру в сто градусов, и Аля вынула ее через час.)
После того, как добытчик съедал пяток вытомившихся стерлядок и запивал их образовавшимся в посуде крепчайшим бульоном, ему становились не страшны ни лютые морозы, ни многокилометровые марши по заснеженной тайге, ни вытягивание из воды наполненных рыбой неподъемных сетей.
Уговорив под Алину яблоновку почти ведерную кастрюлю сибирской ухи, друзья почувствовали в себе силы, не меньшие, чем чувствовали после такого серьезного блюда таежные охотники и рыболовы. Энергия в них забурлила. Только вот ни ночных бросков через тайгу за медвелем-шатуном, ни многочасовой борьбы с тяжелыми сетями впереди у них не было.
Но и просто так лечь спать было уже невозможно.
Городовиков поступил просто: он уединился с Алей за ширмой своего кабинета. Очень скоро оттуда раздался ставший совершенно бархатным Володин баритон и приглушенный, но с серебром внутри Алин смех. Ефиму ничего не оставалось, как нанести неожиданный визит Галине Васильевне Стороженко, с которой накануне они не то, чтобы поссорились, но расстались недовольные друг другом.
Галя оказалась приятно удивлена. Размолвка была быстро улажена, и в результате спать ему пришлось не больше двух часов за ночь.
По этой причине, в тот день информацию, поступающую из внешнего мира, Ефим воспринимал не совсем четко и реагировал на нее замедленно.
Видимо, он перепутал очередную лестницу, и после блуждания по переходам оказался на какой-то незнакомой, огороженной корабельными поручнями площадке.
Подойдя к ее краю, он увидел, что площадка висит над большим холлом. Все его пространство было уставлено деревьями в кадках, и цветами в горшках. В центре холла в обложенном неровными камнями бассейне сочился влагой крохотный фонтанчик.
Разумеется, он узнал это место.
Под площадкой находилась зона отдыха с зимним садом.
Год назад она была создана по настоянию психологов. Зона отдыха должна была способствовать снятию психологического напряжения у сотрудников во время проведения экспериментов над биологическими объектами – мышами, лисами, собаками и обезьянами.
Зимний сад находился далеко от корпуса электромагнитных излучений – совсем в другой части здания. Ефим никак не мог сообразить, как он сюда попал, и как же теперь выйти к башне излучающих приборов.
Он ругнул себя за плохую пространственную ориентацию и уже повернулся, чтобы вернуться в коридор, как до него донеслись голоса беседующих людей.
Ефим прислушался.
И голоса, и тема беседы его заинтересовали.
Он подошел к краю площадки и попытался найти беседующих. Обведя взглядом рукотворные джунгли, Ефим обнаружил их прямо под собой.
Разговаривали двое. Они сидели на составленном углом большом кожаном диване под разлапистой пальмой. Рядом стояла небольшая группка научных сотрудников, но в разговоре они не участвовали, молча слушали.
Беседовали доктор Горынин, заведующий отделом излучающих приборов, и прибывший днем раньше из Москвы представитель Заказчика Евгений Валентинович Извольский. Он был в штатском. Но Ефим знал, что Извольский не только был доктором военных наук, но находился в штате министерства обороны, и имел звание полковника. Его служебное удостоверение относилось к генштабовской группе должностей особого списка «А».
Разговор носил характер одной из тех теоретических дискуссий, что так любят вести обитатели всех научных учреждений мира.
– Да, поймите вы, – говорил доктор, откинувшись на пузатую спинку дивана, – попытка управлять человеческим сознанием – вещь очень опасная! Чрезвычайно! Мы ведь даже не знаем, то ли мозг рождает сознание, то ли мозг является лишь приемником, который получает сознание извне, из какого-то постороннего источника!
– Из какого постороннего? – спросил Извольский.
– Допустим от Природы. От мирового разума. От Творца. В данном случае это неважно! Важно другое, мы не понимаем, как рождается Сознание и вообще, что это такое, но пытаемся им управлять!
– Ну и что? – ответил Извольский. – Наука до сих пор не понимает, что такое электрические заряды, но каждая домохозяйка свободно пользуется электрическим утюгом. Можно не понимать, но успешно управлять!
Ефим видел голову Извольского сверху. Выражение лица Евгения Валентиновича было от него скрыто, но зато отсюда особенно хорошо была видна абсолютная безупречность его пробора в густых рыжеватых волосах.
– Какова же цель вашего управления человеческим сознанием? – задал вопрос Леонид Георгиевич. – Объясните нам, будьте добры!
– Хорошо. – кивнул Извольский. – Приведу пример. Скажем, путем электромагнитного облучения мозга мы вырабатываем в сознании человека эмоциональный фон для тех или иных слов. Допустим, человек слышит слово «молоко», и у него в сознании возникает чувство радости, слышит слово «героин», и у него возникает чувство омерзения! Представляете, какие возможности для улучшения жизни это открывает! Полезные вещи станут очень приятны на эмоциональном уровне, а вредные – наоборот. Они будут вызывать отвращение, при одном упоминании о них! Наркобаронам придется идти в животноводы!
– Или наоборот! – фыркнул носом Горынин.
– Что – наоборот? – не понял Извольский.
– Прибор можно настроить и таким образом, что при слове «героин» человека будет охватывать чувство безотчетной радости, а при слове «молоко» станет тошнить… Все зависит от того, кто будет стоять у аппарата управления …
– Ну, уж, доктор, не усложняйте! Опасность есть в любом открытии, но прогресс не остановишь! – убежденным тоном произнес Извольский.
– У прогресса есть, чем заняться… – размышляюще произнес Горынин. – Ни с раком, ни со СПИДом, ни с сердечно-сосудистыми болезнями до сих пор справиться не можем! Энергию, как дикари, до сих пор сжиганием углеводородов получаем! Вот чем надо бы заняться! А исследования по управлению человеческим сознанием я бы запретил… Это компетенция Творца, а не человека…
Майор вгляделся в тех, кто слушал беседу, сгрудившись вокруг большого углового дивана.
Это были знакомые ему сотрудники отдела излучающих приборов. Стоя позади всех за пальмой, думая, что ее никто не видит, подтягивала колготки Тамара Терновая. А у спинки дивана стоял и внимательно слушал беседу инженер Контрибутов. Ефим обратил внимание на выражение его лица. Оно было в высшей степени заинтересованным. Ефиму даже показалось, что от мыслительного напряжения лоб инженера будто слегка светился в зеленом воздухе Зимнего сада.
Извольский посмотрел на свои часы и встал с дивана. Вслед за ним поднялся и Горынин. Они стояли друг против друга – высокий представительный Извольский и маленький, похожий на ежа, Горынин. Стояли молча, но с места почему-то не двигались. Будто не доспорили и еще что-то хотели сказать. Однако, слов не было.
В этот момент Ефима кто-то окликнул.
Он повернулся.
По темному коридору в его сторону двигался высокий человек. В коридоре царили сумерки и Ефим никак не мог его разглядеть.
Наконец, идущий оказался под горящей лампой дневного света иЕфим его узнал.
Это был комендант Института.
– Ефим, ты что здесь стоишь, заблудился? – спросил его Городовиков, подходя и подавая руку. – Здорово, контрразведка! Мы с тобой сегодня вроде еще не виделись? Что стоишь? Не знаешь, как в отдел излучающих приборов пройти? В этот тупик многие почему-то забредают… Пойдем, покажу короткую дорогу! Ты, как после вчерашнего?
– Нормально. Ты сам-то не утомился?
– Когда армия наступает, армия не устает! – ответил неутомимый прапорщик запаса.
Лица и имена большинства научных сотрудников, присутствующих при той беседе, изгладились из памяти Ефима Мимикьянова. А вот лицо Викула Контрибутова, внимательно слушающего дискутирующих мэтров, ему запомнилось.
22. Неожиданное предложение
Близость контрибутовского дома ощущалась еще до того, как он показался из-за угла.
В его дворе росла, поднимаясь высоко над крышей, желтоствольная сибирская сосна. Ее тревожный хвойный аромат тяжелой глицериновой волной далеко растекался по окрестным улочкам.
Крашеный вагонным суриком фасад контрибутовского дома выходил прямо на узкий асфальтовый тротуар.
Ставни трех его окон были закрыты.
Это означало, что хозяина в доме, скорее всего, не было. Возможно, с самого утра или даже предыдущего вечера.
Все же Ефим подергал железное кольцо на калитке, сильно постучал им по доскам. Никто на его стук не отозвался.
Майор задумался.
Только долго раздумывать ему не пришлось.
– Господин Контрибутов? Викул Андреевич? – услышал он привет-ливый мужской голос.
Ефим обернулся.
Со стороны поворота к нему направлялись четверо мужчин в пиджаках и галстуках. Это были те люди, которых он видел у дома доктора Горынина.
За их спинами стоял большой серебристый внедорожник.
«Как это я его не услышал? – удивился майор. – Двигатель, наверное, хорошо отрегулирован, работает тихо.»
От приближающейся группы мужчин отделился невысокий полноватый человек со здоровым розовым лицом и отливающими полированной сталью волосами. Несмотря на седую голову, был он совсем не стар. Может быть, лишь немного старше Мимикьянова.
– Викул Андреевич? – улыбаясь, повторил седой розоволицый человек.
Майор Мимикьянов изобразил на лице гримасу, которая с равным успехом могла означать и «Да, вы что, с ума сошли? Какой же я Контрибутов?», так и «Ну, разумеется, а кто же еще!»
– Хорошо, что мы вас встретили!.. – улыбаясь так, что под глазами вспухли аккуратные мешочки, произнес подошедший. – Мы ведь целый день вас ищем! Ну, наконец, нашли! Здравствуйте, Викул Андреевич!
Продолжая демонстрировать безупречные керамические зубы, он подал Ефиму руку.
– Добрый вечер! – пожал Мимикьянов маленькую мягкую ладонь. – С кем имею честь?
– Разрешите представиться. Денис Сергеевич Баликов – начальник отдела стратегического развития корпорации «Излучающие приборы». А это – мои сотрудники. – указал он рукой на остановившихся в нескольких шагах за его спиной хорошо одетых мужчин.
– Вы из Новосибирска?
– Из Москвы.
– О! – уважительно протянул майор. – Очень приятно. Чем обязан?
– Вот, что значит – научный склад мышления! Сразу быка – за рога! – снова засмеялся Денис Сергеевич. – Ну и правильно! Я и сам такой! У меня есть конкретное предложение. Давайте прямо сейчас подъедем в одно уютное местечко, совсем недалеко отсюда… Вы его, разумеется, знаете… Ресторан «Дагомыс» называется… Там обо всем и поговорим. Как вы на это смотрите, Викул Андреевич?
– Почему не поговорить. – пожал плечами майор.
– Тогда прошу вас в машину! – вытянул руку в сторону внедорожника Денис Сергеевич.
В Колосовке – все близко. Через три минуты они подъезжали к зданию Института. Его неровный черный силуэт с двумя башнями по краям отчетливо рисовался на фоне нежно-зеленого заката. В такое время он больше всего напоминал грозный средневековый замок.
Они вошли в ресторан, бывший некогда большим актовым залом института. Людей в нем, как и почти всегда, было немного.
В зале звучала музыка.
На маленькой эстраде за вытянутым, как корабль, роялем сидела маленькая сухая старушка. Трудно было понять, как ей удавалось извлекать из этого могучего инструмента такие сильные звуки. Рояль рокотал и плескался, как океанский прибой.
А у края сцены перед микрофоном стояла местная ресторанная дива – Ева. В обычное время – преподавательница музыки Ева Станиславовна Туровская. На ней было длинное, до пола бархатное платье вишневого цвета. При малейшем колебании казалось, что по нему, расталкивая остывающий темный пепел, бегут длинные огненные струйки. Пшеничная корона волос делала ее выше и придавала царственный вид.
Сложив ладони на груди, преподавательница музыки низким контральто выводила слова жестокого романса.
- Окрасился месяц багрянцем,
- И волны бушуют у скал,
- Поедем, красотка, кататься,
- Давно я тебя поджидал…
– Прошу, Викул Андреевич! – радушным жестом хозяина указал Денис Сергеевич на стоящий недалеко от эстрады стол.
Сотрудники Баликова устроились неподолеку.
На белой скатерти поблескивала бутылка французского кальвадоса с яркой этикеткой. Понятно, что кальвадос приехал в Колосовку не из далекой Франции, а из старых железнодорожных мастерских, расположенных от ресторана меньше, чем в полукилометре. Но Баликов, разумеется, знать этого не мог, и решил поразить бедного инженера баснословно дорогим иностранным напитком.
Рядом с бутылкой на скатерти стояли маленькие чашечки с креветочным коктейлем.
За время, прошедшее после ужина в имении барона Штирбу майор проголодаться, разумеется, не успел, но все же решил взять инициативу в свои руки. Раз уж судьба занесла в ресторан, следовало отведать что-нибудь стоящее, а не безвкусное блюдо из мороженных креветок, сладкой консервированной кукурузы и местного майонеза.
– Денис Сергеевич, не сочтите за невежливость, но у меня есть предложение по поводу меню… – сказал он.
– Слушаю вас, Викул Андреевич! – внимательно посмотрел на него Баликов.
– Тут есть одно замечательное блюдо. Белые грибы под шубой из сметаны. Чудесная вещь. Не пожалеете.
Денис Сергеевич сделал жест левой рукой. Стуча каблучками, к столу подбежала Лена Боровских.
– Добрый вечер, дядя Ефим! – улыбнулась она майору.
«Жизнь, всего не предусмотришь!» – заметил про себя Ефим.
Денис Сергеевич сделал заказ.
– А почему, она назвала вас Ефимом? – спросил Баликов, когда официантка отошла.
– Привыкла. – ответил майор. – Меня здесь по-разному называют. Кому как удобнее.
– Вот как! – немного озадаченно кивнул представитель приборост-роительного холдинга.
Белые грибы сначала слегка тушились, а после запекались со взбитыми яйцами под толстым слоем сметаны. Это было фирменное блюдо ресторана «Дагомыс».
Лена еще только шла к столику с подносом, а на них уже теплой волной накатился дразнящий запах. Когда же девушка поставила на стол большие тарелки под золотисто-коричневой шапкой запекшейся в жару сметаны, столичный гость начал одобрительно кивать головой.
– Да, я вижу, вы понимаете толк в жизни, Викул Андреевич! Вам место не здесь, нет! Вам место в столице! Давайте выпьем за то, чтобы каждый занимал то место, которого он достоин! – приподнял рюмку с кальвадосом Баликов.
– За это стоит выпить! – поддакнул майор.
Они выпили. Майор чуть отхлебнул, да и Баликов отпил немного.
– Ну, что же, Викул Андреевич, мы люди взрослые, что нам ходить вокруг, да около… Поэтому, прямо вас спрашиваю: какова ваша цена?
– Цена серьезная. – ответил майор. – Ну, скажем десять тысяч еврознаков.
– В месяц? – не без некоторого удивления в голосе спросил представитель «Излучающих приборов». – Но у нас так не получают даже ведущие специалисты с докторской степенью и стажем!
Майор сообразил, что в отличие от спиридоновцев, представитель холдинга «Излучающие приборы», похоже, имел в виду не конкретную сумму денег за приобретение прибора, а, какое-то ежемесячное содержание.
– Да. Десять тысяч. – твердо заявил он, хотя внутренне сомневался, не перебирает ли с суммой. – Только деньги сначала, а прибор после…
– Какой прибор? – не понял Баликов.
– Тот самый. Излучающий. – с важным видом пояснил Ефим.
– Да зачем он нам? – удивился Денис Сергеевич. – Приборов у нас самих сколько хочешь… У вас же излучатель на базе процессора А -12, так?
Майор на всякий случай кивнул.
– Ну вот! Это же пройденный этап!
Ефим почувствовал себя сидящим одним местом в холодной луже.
– А что же вам тогда от меня нужно? – осторожно поинтересовался он.
– Ой, Викул Андреевич, Викул Андреевич! – улыбаясь, погрозил ему пальцем Баликов. – А то вы не догадываетесь!..
– Догадываюсь, конечно, – промямлил Мимикьянов, – но не совсем… Хотелось бы уточнить!
– Да что ж ту уточнять, Викул Андреевич? Дорогой! Что ж тут уточнять-то! Уж вы-то понимаете, что проблема ведь не в приборе! Задача создания прибора, способного транслировать направленное излучение любой мощности, давно решена! Дело в том, чтобы точно определить частоты излучения, которые воздействуют нужным образом на человеческий мозг! А точнее, сочетание этих частот! Как у нас выражаются, – нужно составить формулу частот! Вы-то понимаете, именно в этом все дело! В формуле! А прибор что? Прибор – это ерунда! С сегодняшним распространением микропроцессоров его теперь любой мальчишка может сделать!
– Да, уж, действительно, любой постреленок! – сокрушенно покачал головой Ефим.
– Вот! Будем говорить откровенно! Мы-то с вами понимаем: все дело в формуле частот электромагнитного излучения, способных управлять работой человеческого мозга! Скажу вам прямо: у нас в последней серии опытов в девяти случаях из десяти не только не получается сохранять способность к нормальному мышлению при ликвидации общей памяти, а вообще – полное разрушение механизма мышления происходит! А в последнем случае – хоть и сохранилась определенная способность к мышлению, но уж лучше бы не сохранялась!
– Так плохо? – участливо спросил майор.
– Конечно! Шизофрения полная! Способность понимать письменный текст и обучаться исчезла полностью! Что же это за исполнитель? На что он способен? Кому нужен такой солдат?
– Да уж! Никому не нужен! – согласился майор.
– То-то и оно! – поднял вверх указательный палец Баликов. – А у вас, Викул Андреевич, такой отличный результат получается! Памяти – нет. А все остальное есть! Кто я такой – не помню! Но и пишу и читаю и все понимаю! Фантастика! Как вам удалось подобрать сочетание частот? Ведь тут требуется экспериментальный перебор десятков тысяч вариантов? Или у вас какая-то собственная теория функционирования мозга есть, а? – Денис Сергеевич резко наклонился к Ефиму.
Майор инстинктивно отодвинулся от его розового лица.
– Все! Все! Молчу! Молчу! Не спрашиваю! Все понимаю! – снова распрямился Баликов. – Понимаю, это – ваша интеллектуальная собственность!
- Ты правишь в открытое море,
- Где с бурей не справиться нам,
- В такую шальную погоду,
- Нельзя доверяться волнам…
Евин голос низкими вибрирующими волнами стлался по просторному полупустому залу. И Ефиму, казалось, словно хотел от чего-то предостеречь.
Денис Сергеевич сделал глоток кальвадоса, поставил рюмку на стол и в упор посмотрел на Мимикьянова.
– Так вот, я вас приглашаю работать к нам! – значительным тоном произнес он. – В наш научно-исследовательский центр. Ну, понятно, что десять тысяч евро в месяц – это для начала многовато… Нет-нет… – замахал он руками, заметив, что Ефим собирается что-то сказать. – Если это ваше непременное условие, то пусть будет десять!
– Да. Непременное. – подтвердил Ефим.
– Жильем мы вас, естественно, обеспечиваем сразу. База у нас в Подмосковье. Там и коттедж получите. В два уровня. У нас для всех ведущих специалистов такие условия… Так как? По рукам? Ну! Не в Колосовке же вам с вашим талантом прозябать?
– Ну, почему, так уж прозябать… – словно не решаясь принять окончательное решение, проговорил он. – Я тут тоже кое-что делаю… Конструирую…
– Да бросьте вы! С вашим талантом ваше место у нас! В столице! Там вы сможете сделать во много раз больше! – с воодушевлением произнес Баликов.
Второй раз за день Ефим Мимикьянов надевал маску инженера Контрибутова.
И снова маска получила интереснейшую информацию. Майор сидел и осмысливал услышанное.
Майор был изумлен.
Он еще не знал, что готовит ему будущее.
23. Электромагнитная Сущность
Будущее снова приготовило ему посланцев известного криминального авторитета по прозвищу Спиридон.
На пороге ресторанного зала стояли знакомые майору четверо мужчин в кожаных куртках во главе с Хунхузом.
Ева протянула перед собой руку, и по рукаву ее платья побежали огненные змейки. Ефиму показалось, что Евина рука протянута к нему.
- Нельзя? Отчего ж, дорогой мой,
- А в бурной, ненастной судьбе,
- Ты помнишь, изменщик коварный,
- Как я доверялась тебе?…
Сильные волны Евиного голоса словно бы покачивали весь ресторан. Несмотря на его заглубленный в землю фундамент, толстые каменные стены и железобетонные перекрытия потолка.
Хунхуз обвел глазами зал и остановился на столике, за которым сидел Ефим и посланник холдинга «Излучающие приборы». Спиридоновец усмехнулся и неторопливо направился в их сторону. Сопровождающие двигались за своим вожаком плотной стеной.
Подойдя к столику, главарь спиридоновцев остановился, засунул руки в карманы куртки, и, склонив голову, посмотрел на Ефима.
– Что, профессор, думал – ушел? – улыбаясь, сказал он. – Вижу, думалка у тебя не сильно хорошо работает… А говорили, у-у-умный! Не такой уж ты и умный! От меня ведь никто еще не уходил… Покушал уже? Вот и славно! Пойдем теперь делами нашими займемся!
На Баликова, застывшего с вилкой в руке, Хунхуз внимания не обращал.
– Это кто? – спросил Денис Сергеевич у Мимикьянова.
– Не знаю. – удивленно пожал плечами майор.
– Ну, ты и фрукт, инженер! – изумился давно ничему не удивляющийся Хунхуз. – Ну-ка, поднимайся на задние лапы, подстилка парашная, пока я тебе перо в зад не вставил!
На сидящих за соседним столиком троих интеллигентного вида мужчин никто из прибывшей группы не смотрел. Спиридоновцам и в голову не могло придти, что у собеседника нищего инженера, такой же, на вид, жалкой ученой крысы, может быть какая-то охрана.
Даже, когда один из этих аккуратных мужчин подошел к Хунхузу и осведомился: «В чем дело, гражданин? Вы мешаете людям отдыхать!», вожак не почувствовал опасности. Мимолетно мазнув по нему взглядом, он небрежно бросил: «Сядь на место, помазок.»
Заметив, что подошедший не торопится выполнять его команду, Хунхуз добавил, не поворачивая головы: «Колунята, помоги математику сесть! И сделай так, чтобы он больше с места не двигался!»
Самый накаченный, из стоящих за его спиной, сделал шаг вперед, и положил руку на плечо мужчине в галстуке. Он собирался что-то сказать, но, вместо этого, вдруг ойкнул и согнулся, схватившись за низ живота.
Двое других спиридоновцев также внезапно оказались в согнутом положении. Их конечности профессионально были заломлены за спину быстро и бесшумно подлетевшей охраной холдинга «Излучающие приборы».
Однако, вожак не сдался. Неожиданно, без замаха, он ударил стоящего рядом баликовского сотрудника кулаком в лицо. Тот следил за распрямляющимся Колунятой, и среагировать не успел. Оглушенный ударом, он всем корпусом обрушился на Дениса Сергеевича, и они вместе полетели на пол.
Хунхуз, прошедший отличную школу уличных драк и лагерных разборок, понимал, что главное в схватке – не численное превосходство и даже не умение бить, главное – напор и кураж. И он, не медля ни секунды, зверем бросился на баликовских сотрудников.
Закипела хорошая ресторанная драка.
С переворачивающимися столиками, летящими в стороны осколками бьющейся посуды, и, режущими уши женскими криками.
А над всей этой кутерьмой разливалось сильное, поставленное контральто Евы Станиславовны. Блеснув огненными змейками на длинном подоле платья, она сделала шаг вперед, на самый край сцены, и с чувством пропела финальный куплет жестокой истории о любви и измене:
- Всю ночь волновалося море,
- Кипела морская вода,
- А утром качались на волнах
- Лишь щепки того челнока.
Майор Мимикьянов понял, что всем, кому нужен инженер Контрибутов, пока не до него. Он поднялся, и, никем не удерживаемый, направился к служебному входу.
Открыв полированную дверь, Ефим быстро проскользнул в ресторанное закулисье. Перед ним лежал длинный слабоосвещенный коридор. Майор знал: раньше здесь помещался сектор биоподобных полей. Из него был выход на лестничную клетку. Майор прошел коридор до конца, но никакого выхода не обнаружил.
– Ой, дядя Ефим! – услышал он за своей спиной девичий голосок.
Майор повернулся. Из двери, ведущей на кухню, появилась Лена Боровских.
Читать бесплатно другие книги:
