Формула власти Скрягин Александр
– То есть экспериментами над человеческим мозгом? – неизвестно зачем спросил майор то, что хорошо понимал и сам.
– Ну, да! – взмахнул ладонью доктор. – А это – перебор многих тысяч вариантов воздействия, каждый из которых может окончиться смертью подопытного… Вот в чем все дело! А ты говоришь – прибор!.. Создать волновой передатчик, воздействующий на человеческий мозг – это ерунда! Это – проще пареной репы! А вот какой программой передач этот прибор зарядить, чтобы, управлять мозгом, не разрушая его, – это проблема! И она-то, до сих пор не решена! И никто, насколько я знаю, пока к ее решению даже не приблизился!
Доктор откинулся на спинку стула и поднял глаза к наполненному светом абажуру.
Майор Мимикьянов сосредоточенно отхлебывал чай, не чувствуя его вкуса.
– Так что же, Леонид Георгиевич, вы считаете, «Излучающие приборы» охотятся за Контрибутовым по своей глупости, так?
– Откуда я знаю! Может быть, и по глупости! – буркнул доктор.
– Леонид! – грозно проговорила Наталья Сергеевна. – Расскажи все. Я уверена, Ефим никогда не сделает ничего плохого!
Еж засопел носом.
– Леонид! – добавила мороза в голос Снежная Королева.
– Ну, хорошо! Я расскажу! Но, предупреждаю, Ефим Алексеевич, сообщенные мной сведения лягут на тебя тяжким грузом… Тяжким!
– Ничего! Я выдержу! – майор попытался вложить в свой голос уверенность, которой у него на самом деле не было.
Горынин посмотрел в потолок и поднял вверх указательный палец:
– Смотри, Ефим Алексеевич, я тебя предупредил!
Он отхлебнул чай, пожевал узкими губами и сказал:
– Ну, слушай! Руководители «Излучающих приборов» вообще и Денис Сергеевич Баликов, в частности, действительно, идиоты! Да! Я нисколько не преувеличиваю. У Контрибутова нет никакого прибора воздействующего на человеческий мозг. У него нет и формулы частот, позволяющей управлять человеческим мозгом … Все гораздо хуже.
– Хуже? – едва не привстал со стула Мимикьянов.
– Намного хуже. – вздохнул доктор.
– Что это значит? – чувствуя удары своего сердца, спросил майор.
– Он сам стал прибором. – отчетливо произнес доктор Горынин.
– Стал прибором? – изумился Ефим.
– Да. Он сам фактически стал излучающим прибором, воздействующим на окружающих людей! Например, способным лишить человека памяти. Прибором, инстинктивно, на уровне подсознания подбирающим всю необходимую последовательность частот электромагнитного излучения в соответствии со своими желаниями!
– Но, как это может быть? – спросил пораженный майор.
– Оказалось, может. – развел доктор ладони в стороны.
Он помолчал, пожевал тонкими губами. Потянулся к ватрушке, но передумал.
– Случилось так, – продолжил он, – что Вика однажды попал под излучение одной опытной установки… «Гарпия-М», ну, ты знаешь… Установка транслировала короткие волны типа «Б». Как считалось, совершенно безопасные для человека. Все опыты показывали, что они повышают аппетит у мышей, да вызывают ускоренный рост шерсти и все! Попал случайно. Он, как инженер, отвечал за эту установку. Контакт полез прикручивать, а установку не отключил…
Доктор потер лоб.
– И длилось-то это, по его словам, совсем немного… Секунд десять-пятнадцать, максимум… Но потом, уже вечером, дома почувствовал себя плохо и потерял сознание… Пришел в себя под утро. Отправился в институтскую медсанчасть. Те определили какую-то ерунду – ну, обычную усталость там, авитаминоз, что ли… На следующий день неприятные симптомы прошли, нормальное самочувствие вернулось. Все вроде бы обошлось без последствий… Но через пару недель Викул стал замечать за собой странные вещи… Он начал ощущать внутренний мир других людей… По его словам, он как бы свободно входил в их сознание и наблюдал все возникающие в нем мысли. А вскоре понял, что, войдя внутрь сознания, он способен и воздействовать на него изнутри… Сначала, в мелочах. Мог заставить человека без особой причины подняться со стула и выйти на несколько минут из комнаты или, допустим, взять в столовой тарелку борща, вместо окрошки… А потом начали получаться и более сложные вещи… Ему удавалось, например, вызвать у человека непреодолимое желание сесть в поезд и уехать из города, или стереть из сознания все, что с ним присходило накануне… Видимо, после облучения с его мозгом что-то произошло…
Доктор замолчал.
– Что произошло? – не вытерпел Ефим.
– Лично я полагаю, – размышляющее произнес Горынин, – как-то иначе стал работать гипофиз – эта загадочная железа желез, находящаяся у основания мозга… А он, в свою очередь, перестроил весь механизм мозга…
– Невероятно! – потер ладонью щеки майор. – Совершенно невероятно!
– Не так уж и невероятно! – возразил доктор. – Что мы знаем о человеческом мозге? Да, практически, – ни-че-го! Как мозг работает? На что способен? Зачем ему такой огромный резерв мощности? Не знаем ничего, а вообразили, что можем этим мозгом управлять! Словно дети, которые играли с запором клетки, в которой сидел лев. Вот мы и выпустили наружу зверя.
Доктор сцепил пальцы в замок.
– Причем, дальность его воздействия на других людей увеличивается… – словно сам удивляясь своим собственным словам, произнес Горынин. – Сначала он мог воздействовать только на тех людей, что находились непосредственно рядом с ним, а теперь его излучение достигает чужого мозга, находящегося уже за несколько десятков метров… Я боюсь даже предположить, что будет дальше… Надеюсь только, что в мозгу заложен какой-то ограничитель роста мощности излучения по расстоянию… Иначе… Страшно даже представить!
– Случай с Сабаталиным – это его рук дело? Точнее, головы? – тихо спросил Ефим.
Горынин вздохнул, пожевал узкими губами, и молча кивнул.
– Леонид Георгиевич, надеюсь, вы понимаете, что мой долг его задержать… Какими бы мотивами он не руководствовался в своих действиях, пусть и благородными… Допустим, борьбой с алкоголизмом…
– Я понимаю! – согласно кивнул доктор. – Только очень не советую. Да это и невозможно!…
– Почему невозможно? – напрягся майор.
– Почему? А ты сам, Ефим, не догадываешься? Потому, что все твои намерения будут известны ему раньше, чем ты сам их осознаешь! Может быть, они известны ему и сейчас… Возможно, он вообще находиться в этой комнате, а мы его просто не замечаем… Он отводит нам глаза…
– Отводит глаза? – несмотря на чай, во рту у Ефима пересохло.
– Ну, да! Всего-то для этого ему надо передать в наш мозг изображение окружающего мира без того фрагмента, где он сам… И все! Он транслирует в наш мозг ту картинку внешнего мира, какую захочет… Примерно, как это делает передающая станция для нашего телевизора…
– Леонид Георгиевич, но ведь это ужасно! – севшим голосом произнес Мимикьянов.
– Ужасно или нет, – задумчиво произнес Леонид Георгиевич, – теперь говорить поздно… Что случилось, то случилось! Возможно, вот такие ситуации и есть настоящая, страшная плата за научно-технический прогресс… Кто же мог знать, что грубое и простое электромагнитное излучение, предназначенное для мышей, так воздействует на человеческий мозг?… Стечение обстоятельств! Рок!
– Так, что же теперь делать? – растерянно спросил майор.
– Надеяться. – ответил Горынин.
– Надеяться? На что надеяться? – наклонился к доктору Ефим.
– На моральные качества Викула Андреевича Контрибутова… – ответил Горынин. – Надеяться, что он не будет пользоваться своим даром во зло…
На станции кто-то застучал железом о железо. Упорно, гулко и непонятно. Ефим невольно бросил взгляд в ночное окно.
– Но как мы можем быть в этом уверены? – вернулся он в комнату.
Доктор склонил набок голову и задумчиво произнес:
– Да, никак! Никак не можем быть уверены…
Горынин молчал, рисуя пальцем на скатерти то ли детских человечков, то ли загадочные физические формулы.
– Но вообще-то, Вика – человек не плохой… Я бы даже сказал, порядочный… – негромко произнес он.
– Порядочный? – переспросил Ефим.
– Именно так! Порядочный! – вздернул подбородок еж. – Точнее, был порядочным. Был. – с ударением на последнем слове добавил он.
– Почему вы говорите – был? – полный тревоги задал вопрос Ефим.
– Почему? – откинулся доктор на спинку стула. – Потому, что никто не знает, как подействует на него та неограниченная власть, которой он теперь обладает. Никто не знает! И я не знаю! Вот почему!
Майору захотелось встать. Он шевельнулся, но почему-то остался на месте.
– Власть над другими погубила очень многих порядочных и весьма достойных людей… – Горынин наклонил голову и посмотрел на свою университетскую фотографию, висящую на стене. – Обладание формулой власти – это, может быть, самое страшное испытание, которое Создатель приготовил человеку…
Над круглым столом повисла тишина. На это раз она была тяжелой, будто отлитой из тяжелой рельсовой стали.
В приоткрытую створку ворвался ветерок и качнул матерчатый колокол абажура. Ефиму даже показалось, что в комнате запахло озоном. Возможно, над степью готовилась ударить ночная летняя гроза.
Где-то на подходе к станции мощно загудел электровоз, рождая в сыром воздухе длинные тревожные волны. Они словно бы предупреждали о приближении какой-то опасности. Локомотив знал о ней. А люди – нет. Он не умел говорить на их языке, но и молчать не мог.
И гудел.
Мбу-у-у…
И гудел.
Мбу-у-у…
– Леонид Георгиевич, скажите откровенно, вы с ним общаетесь? – нарушил молчание майор.
Горынин едва заметно запнулся, но ответил:
– Да. Только в ваших делах я вам не помощник! Я предавать его не собираюсь!
– Да и не надо! – успокаивающе поднял ладонь Ефим. – Но передать-то ему мою просьбу вы можете?
– Что за просьбу? – искоса взглянул на майора доктор.
– Не вмешиваться больше в жизнь Колосовки таким способом, как с Сабаталиным…
Еж вздернул брови, пожевал тонкими губами.
– Да, передать-то могу… Но, сам понимаешь, Ефим Алексеевич, уж там, как он сам решит… Хозяин-барин… Кто теперь его остановит, если он что-то захочет?
– Понимаю. Но все же передайте. – попросил майор.
– Я передам. – пообещал доктор Горынин.
– Он передаст. – заверила Снежная Королева.
Эпилог
На следующий день майор Мимикьянов вернулся в город.
Гриша Пигот выслушал его доклад, недовольно скривил губы:
– Мне и без тебя написали, что, случай с Сабаталиным – редкий медицинский случай… – разочарованно протянул он. – Но я нутром чувствую, есть тут что-то, кроме медицины! Что-то есть! Надеялся я на тебя, Ефим, а ты тоже на природу все валишь!..
Но приказ об отпуске Пигот все-таки подписал.
Получив отпускные и компенсацию средств, потраченных на оперативные расходы, майор Мимикьянов уехал рыбачить в Колосовку.
Отпуск у него прошел, как никогда хорошо. Рыба ловилась. Яблоновка, выгнанная Алей Тиц, сладко туманила голову, огурчики хрустели, и воздух казался наполненным озоном.
Никаких тревожных событий в поселке больше не происходило. Сам Викул Андреевич Контрибутов в Колосовке больше не появлялся. Говорили, что он и уехал работать куда-то на Тюменский север. Впрочем, никто эту информацию не проверял.
Как-то попавшиеся Ефиму вблизи городского вокзала Петя Бацанов и Рита Терлеева, напустив на себя таинственность, утверждали, что снова видели упыря и вурдалака в Колосовке, в районе железнодорожного тупика. Но на этот раз майор им в очередной сотке отказал.
Примерно в то же время преподавательница музыки Ева Станиславовна Туровская тоже сказала ему, что как-то ночью опять услышала у виадука странный и незамечаемый другими звук. Но она не скрывала, что он был слабым и недолгим, словно его источник находился в проезжающем мимо поселка поезде.
Да, еще Тома Терновая, чья слава ясновидящей перешагнула даже границы области, обмолвилась в телефонном разговоре с Ефимом, что, якобы, инженер написал ей письмо. На его конверте в качестве обратного адреса был указан Московский главпочтамт, до востребования. По ее словам, содержание письма носило чисто личный характер, и сообщить о том, что написал ей Вика, она никому не может, а Ефиму в особенности, подчеркнула она.
Но надежность Тамары, как источника информации, всегда вызывала у майора Мимикьянова большие сомнения, и особого значения словам бывшей лаборантки он не придал.
Владелец и генеральный директор акционерного общества «Флора» Борис Петрович Сабаталин продолжает оставаться в областной больнице. Несмотря на интенсивный курс лечения, память к нему по-прежнему не возвращается.
Виктор Михайлович Чечулин свернул производство «Милены» в Колосовке и теперь разливает спирт с отдушкой по флаконам в областном центре.
Ефим иногда встречает его в служебных кабинетах или на городских улицах. Они охотно протягивают друг другу руки и улыбаются.
Один раз даже посидели за рюмкой кальвадоса в уютном ресторанчике «Монмартр» на улице Серова. «Мясо по-казахски», с квадратной лапшой и колечками свежего лука в крепком перченом бульоне, было выше всяких похвал. Не уступала блюду и французская яблочная водка. Конечно, золотистый напиток был выгнан умельцами Васи Штирбу, и разлит в фигурные бутылки на станции Колосовка, расположенной очень далеко от прекрасной Франции. Но это отнюдь не свидетельствовало о его плохом качестве. Скорее, наоборот. Никаких синтетических имитаторов вкуса в нем не было. За это Ефим мог ручаться.
Как раз тогда Чечулин и сообщил Ефиму, что они с Галиной Васильевной Стороженко уже месяц, как зарегистрировали совместный брак. Большую свадьбу решили не делать, а просто после регистрации в городском Дворце бракосочетаний посидели в узком кругу. На этом Виктор Михайлович специально сделал ударение, чтобы Ефим не обиделся, решив, что брачующиеся умышленно не пригласили его на свадьбу. Никакой свадьбы с приглашением гостей и не было.
Особой новостью для майора Мимикьянова известие о появлении новой семейной пары не стало.
Он уже знал, что контрольный пакет акций колосовского ликероводочного завода перешел в собственность акционерного общества «Галина». Финансовые средства на такое солидное приобретение ей предоставила фирма «Флора». Совместная операция «Флоры» и Галины Васильевны Стороженко по разорению Марата Матвеевича Карабанова, и бескровному захвату местной ликероводки, несмотря на печальный случай с Сабаталиным, прошла успешно.
Марат Матвеевич на месяц уходил в запой. Но в итоге для него все кончилось не так уж плохо. Галина оставила его на заводе исполнительным директором. Конечно, исполнительный директор – это далеко не то, что полновластный хозяин, но, все-таки, это значительно лучше, чем ничего.
Одним словом, дела у «Флоры» и лично Виктора Михайловича Чечулина обстояли прекрасно.
Но, каждый раз при встрече майор читает в его глазах не заданный вопрос: «Вы нашли Контрибутова?»
На этот немой вопрос Ефиму нечего ответить. Викула Андреевича Контрибутова никто и не ищет. Никаких оснований объявлять его в федеральный розыск нет. Ведь его причастность к несчастью, случившемуся с бывшим Председателем совета директоров «Флоры», не установлена. Как не установлена его причастность и к любым другим противоправным деяниям.
Родственники с просьбой о его розыске также не обращались. По их словам, время от времени он дает о себе знать. И этого им вполне хватает. Впрочем, особенно близких родственников у него не осталось, а существуют ли на свете люди, которые умирали бы от желания прижать к своей груди виденного пару раз в жизни дядю?
Но кроме незаданного вопроса, майор Мимикьянов читает в твердых, похожих на шарикоподшипники, глазах Виктора Михайловича Чечулина еще одну вещь.
Страх.
Хотя за прошедшее время ничего плохого ни с Виктором Михайловичем, ни с кем-либо из его окружения не случилось.
Пока не случилось.
г. Омск – пос. Колосовка – г. Омск
Май-август 2003 года
Читать бесплатно другие книги:
