Формула власти Скрягин Александр

16. Опасно искать Контрибутова

– А говорил, участковый! – раздвинул в улыбке серые губы ухажер. – Шутник ты, инженер, оказывается!..

– Хорошая шутка полезна для здоровья. – отозвался Ефим без радости в голосе.

Ефим Мимикьянов не считал себя трусливым человеком. Он был силен физически, очень хорошо подготовлен и не только мог успешно отразить самое серьезное нападение, но и преподать любому наглецу хороший урок. Когда-то даже и любил это делать. Но в этот вечер перспектива столкновения с четырьма накаченными лбами, его совсем не обрадовала.

«Годы, наверное…» – вздохнул он про себя.

– Разговор есть. – веско произнес стоящий впереди остальных. Судя по уверенным манерам, он был в этой группе старшим не только по возрасту, но и по положению. У него был серовато-песочный цвет лица, черные глаза-шильца и короткие, побитые сединой волосы. Что-то мелькнуло в голове у майора по поводу его внешности, но расшифровать намек подсознания он не смог.

– К себе в поезд не пригласишь? Там и поговорим. – сказал песочнолицый вожак.

«Кто б меня самого туда пригласил!» – подумал майор.

– Я к себе никого не приглашаю. Здесь говори. – сказал он и спрыгнул с ящика на гравий.

– Ну, здесь, так здесь. – покладисто согласился вожак. – Тебя Викулом зовут?

– Викулом Андреевичем, – с достоинством произнес Ефим.

– Так вот, Викул Андреевич, догадываешься, наверное, зачем мы к тебе пришли?

– Твой дружок, наверное, пожаловался. – Мимикьянов кивнул в сторону своего вокзального противника. – Один-то разбираться боится, вот корешей для разговора и привел. – слегка обострил беседу майор, чтобы прощупать намерения нежданных собеседников.

Его ожидания подтверждались: намерения были совсем не мирными.

– Ты, крыса лабораторная! – вскинулся обиженный. – Ну-ка, закрой пасть, пока я ее не порвал!

Однако, разгореться конфликту седоватый вожак не дал. Пресек его легко и без всякого сопротивления. Одной фразой.

– Федя! Угомонись пока! – небрежно бросил он в сторону своего недовольного бойца.

Тот сопнул носом, но сразу сник.

Вожак осуждающе качнул головой и обратился к майору тоном вполне доброжелательным:

– Викул Андреевич, то, что вы там с Федором из-за бабы сцепились, нам не интересно… У нас другой разговор к тебе есть. Серьезный. Про Сабаталина разговор! Понял теперь?

– Про Сабаталина? – переспросил майор. – Я с ним никаких дел не имел. – равнодушным тоном закончил он.

– В больнице Борис Петрович. Не помнит ничего. Память потерял. – будто не расслышав его ответ, медленно произнес песочнолицый. – Не знаешь, случаем, от чего это?

Выговаривая слова, он покалывал Ефима глазами-шильцами.

– Ну, откуда ж мне знать! – удивился майор.

– Так уж ничего и не знаешь, Викул Андреевич? – вдруг разулыбался песочнолицый.

– А что я знать-то должен? – поинтересовался Ефим.

– Как что? – внезапно повысил голос песочнолицый. Теперь его голос звучал совсем не доброжелательно. Угрожающе он звучал:

– А то, как ты ему память отшиб! И где тот приборчик, которым ты этот фокус сделал! Вот что!

Майор Мимикьянов задумался. В словах непрошенного собеседника содержалась чрезвычайно интересная информация. Может быть, первая по-настоящему важная информация за весь этот долгий день в Колосовке.

– Не отшибал я ему память. – наконец, сказал он. – И не знаю, о каком приборчике вы говорите. Нет у меня никакого приборчика!

– Зря ты так, Викул Андреевич! Зря! – ласково произнес песочнолицый. – Мы же все о тебе знаем. Есть у тебя прибор, который людей памяти лишает! Ты его еще в секретном институте соорудил…

– Да, не сооружал я никакого такого прибора! – возмутился майор. Но сделал это умеренно, чтобы совсем не разочаровать собеседников.

– Правильно! Не сооружал! – неожиданно легко согласился шилоглазый собеседник. – Ты его просто украл! Его люди для обороны государства делали, а ты его себе прикарманил! Ловко у тебя получилось!

– Да, ничего я не крал! – повысил голос Ефим, реагируя на обвинения в воровстве так, как, по его мнению, и должен был реагировать отсутствующий на этой беседе инженер Контрибутов, в роль которого он стремительно вживался. – Кто вам такую ерунду сказал?

– Ну, хорошо! – предостерегающе поднял руку незваный гость. – Не крал. Просто взял. Одолжил. На время. Чего такая полезная штука без дела лежать будет?… Ты решил немного попользоваться – Сабаталину мозги слегка поправить – и все! А потом обратно государству отдать. Тебе чужого не надо. Правильно я говорю?

– Да, что за ерунда! – не сдавался майор в образе Контрибутова. – Института уже три года, как нету! А все секретное оборудование еще раньше вывезли… Где бы я этот прибор взял?

– Так ты его три года назад и взял! – обрадовался собеседник. – Когда институтское барахло вывозили… Как говорят? Что один переезд, что хороший пожар – одинаково! Кто там разберет, что уже погрузили и пломбу поставили, а что под брезентом в подвале забыли? Так я говорю? Согласен?

– Ну, знаете! – возмущенно вздохнул фальшивый Контрибутов. – Не о чем нам с вами больше разговаривать! Никакого прибора я не воровал, ни три года назад, ни вообще! Вы поняли? Нет у меня никакого вашего фантастического прибора! И не было!

– Подожди, инженер! Не спеши! – остановил Ефима коротким взмахом ладони песочнолицый. – Я ведь деньги тебе за машинку хочу дать!.. Не маленькие деньги! Тебе в твоей секретной шарашке или на этом пожарном паровозе такие и не снились!

Лжеконтирибутов, как бы в сомнении, почесал затылок.

– А что за деньги-то? – словно бы испытывая неловкость, спросил он.

– Хорошие… – уловив в позиции собеседника, сдвиг в нужную сторону, с подъемом ответил вожак. – Ну, вот, сколько ты на этом паровозе получаешь? Долларов сто в месяц?

– Семьдесят. – грустно произнес Лжеконтрибутов.

– Так. А я тебе сразу за приборчик этот тысячу долларов выну! А? Что скажешь, наука?

– Не знаю, даже… – сыграл сомнение Ефим.

– Две! – решительно махнул свободной рукой главарь.

– Понимаете, мне оборудование для моей мастерской надо… Я тут собираю кое-что… Антенны делаю, чтобы спутниковые телеканалы принимать… Продаю-то недорого… В Колосовке дорого-то не продашь… А мне компьютер хороший нужен, да еще по мелочи… – вдохновенно обосновывал необходимость увеличения суммы вошедший в роль небогатого изобретателя Ефим.

– Три! – решительно произнес шилоглазый.

– Дорого все… – мямлил мнимый инженер. – Хороший компьютер, знаете, сколько стоит?..

– Ну, ладно, разжалобил ты меня, парень! – вздохнул песочнолицый. – Слезу прямо вышиб! Да что я, не понимаю? Я ж сам в свое время любил с паяльником посидеть… Была не была! – махнул он рукой. – От себя отрываю. Кладу тебе за прибор пять тысяч зеленых! И по рукам! Договорились?

– А вы сами-то, кто будете? – не отвечая на вопрос, с нотками сомнения в голосе спросил замаскированный под инженера майор. – С кем я разговор-то веду? Вы-то меня знаете, а я-то вас нет…

Четверо собеседников переглянулись.

– Да зачем тебе это знать, инженер? – усмехнулся вожак группы. – Меньше знаешь – лучше аппетит… Ну, ладно, скажу! Чтоб ты понимал, каким людям вещь отдаешь! О Спиридоне слышал? – лицо седоватого приобрело торжественное выражение, какое бывает у должностных лиц в президиуме при исполнении государственного гимна.

Лжеконтрибутов слегка качнул головой, что можно было понять и как «да», и как «нет». Спроятанный за его спиной майор Мимикьянов о Спиридоне, разумеется, не только слышал, но и очень много знал.

Спиридон был криминальным авторитетом областного масштаба. Когда-то ему принадлежала едва ли не половина областного центра. Конечно, те времена, давно остались в прошлом. На место полукриминальных авторитетов первой волны пришли новые – респектабельные собственники, опирающиеся на нефтяные деньги Москвы и состоящую из чиновников непобедимую армию власти.

Но битый жизнью трижды судимый Спиридон, в отличие от многих коммерсантов первой волны, все-таки не исчез, удержался, и в мире полукриминального бизнеса остался пожалуй, самой крупной величиной.

Находящимся под ним фирмам принадлежали и рынки, и автостоянки, и даже небольшой асфальтовый завод. Частично ему удалось взять под свой контроль даже одно местное кредитное учреждение – «Приборбанк»

А одним из самых интересных направлений деятельности Спиридона являлась незаконная продажа в Китай драгоценных металлов.

Их Спиридон нашел валяющимися на земле.

В собственности у Спиридона находилась огромная свалка, приобретенная им когда-то вполне законным путем. Туда в течение полувека сбрасывали брак и производственные отходы два больших оборонных предприятия – радиозавод имени Попова и завод «Электроточприбор». В результате образовался слоеный пирог из радиодеталей и специальных приборов, площадью в несколько квадратных километра.

Во многих из них контакты, специальные вставки и даже целые узлы были изготовлены из золота, серебра и платины.

Конечно, по существовавшим инструкциям, драгметаллы должны были извлекаться из деталей и сдаваться уполномоченным органам по акту. В отношении какой-то части изделий так и делалось. Но эффыективной методики извлечения микроскопических долей металла не было, да и оборонные заводы строго спрашивали не за эти граммы, а совсем за другое. В результате, значительная часть приборов ложилась под бульдозер и закатывалась под землю с не извлеченными благородными металлами.

Эта свалка и стала золотым Эльдорадо Пантелея Сергеевича Спиридонова по прозвищу Спиридон.

День и ночь рабочие трудились на бывшей свалке, выкапывая из земли печатные плата и провода.

Спиридону удалось организовать где-то нелегальный участок по эффективному извлечению миллиграммов драгоценных металлов из специальных деталей. И главное – выйти на канал транспортировки выплавленного золота и платины в Китай.

Пресечь этот канал пока не удавалось.

– Так что, договорились, а, инженер? – спросил явно повеселевший вожак.

– А деньги-то у вас где? – поинтересовался практичный инженер. – С собой?

– А ты думал! – самодовольно произнес спиридоновец.

Он засунул руку во внутренний карман куртки и вытащил пачку стодолларовых банкнот, перехваченных разорванной банковской бандеролью. – Здесь пять тысяч. Доллар в доллар!

– Пересчитать бы надо… – словно стыдясь своей просьбы, произнес опустив глаза, недоверчивый изобретатель.

Спиридоновец усмехнулся. Подобные чувства ему были вполне понятны. Инженер даже несколько вырос в его глазах.

– Да ты что думаешь, мы обмануть тебя хотим? – он сделал вид, что даже немного обиделся на собеседника. – Мы никого не обманываем! Кого хочешь, спроси! – вожак обвел тупик рукой. – Все по-честному!

– Кого ж я спрошу? Я ж ваших знакомых не знаю… – резонно заметил инженер, ни одного человека, которому можно было задать такой вопрос.

– Ну, считай, инженер! – согласился вожак, но, дождавшись, когда собеседник протянет руку, быстро отдернул ладонь с долларовой пачкой.

– Подожди, друг! Деньги-то вот они! Никуда не убегут! А прибор-то твой где? Прибор-то покажи! Сам понимаешь, сначала на товар бы надо взглянуть… А то, вдруг, ты нам пустышку сунешь!.. Может быть, он у тебя уже сгорел или батарейки сели, а?

– Почему это сгорел? – обиделся лжеинженер. – Ничего он не сгорел! А батарейки и сменить можно…

– Ну, шучу, шучу! – успокоил его вожак. – А посмотреть все-таки нужно!

Лжеконтрибутов помолчал.

– Почему не посмотреть?.. Посмотреть-то можно… Только он у меня не здесь… – наконец, произнес он.

– Не здесь? Дома, что ли? – насторожился спиридоновец.

Ефим снова задумался.

– Нет. Не дома. – после определенного размышления сказал он.

– Так, где ж ты его схоронил?

– В институте. В одном месте на башне.

Спиридоновский посланец посмотрел на сопровождающих, потом ткнул глазами-шильцами в майора:

– Ну, ладно! Идем в твой институт… Чего дело откладывать?

– Да, вам-то зачем туда ходить?… – небрежным тоном произнес Ефим. – Я один туда быстренько смотаюсь и принесу…

– Нет уж, Викул Андреевич! – засмеялся вожак. – Мало ли что? Мы за тебя боимся! Беспокоимся мы за тебя! Вдруг с тобой, что случится? Хулиганы какие-нибудь пристанут? Бандиты, а?

– Да, какие здесь в Колосовке бандиты? Или хулиганы? Меня же здесь все знают! – с гордостью произнес заносчивый изобретатель. – Никто ко мне не пристанет…

– А все же! Знаешь, береженого конвой бережет! – подмигнул спиридоновец. – Пошли, инженер! Чего овчарку соломой дразнить?

– Ну, пошли! – согласился майор, рассчитывая, что в дороге всякое может случиться.

17. Внештатная агентура докладывает

Лжеконтрибутов с посланником Спиридона, а также трое сопровождающих их лиц двинулись в путь.

Путь представлял собой тропинку, идущую через заросли тополиных кустов.

– Слушай, инженер, а здорово ты Сабаталу уделал! – с одобрением произнес желтолицый вожак. – Спиридон оценил! А чего вы не поделили-то? Ты же вроде не при делах? Бабу что ли?

Нужное майору место было уже близко.

– Ну, да! – грустным тоном, усыпляя бдительность конвоя, произнес он. – Увел, бобер жирный, мою женщину!

– Вот сволочь! Но ты молоток! Правильно его поучил! Так и надо! – одобрил вожак. – Чего к чужой соске грабки тянуть… Он-то с его деньгами булку всегда купит, а тебе как быть? – грамотно устанавливал он психологический контакт с фактически захваченным в плен человеком.

Они миновали гравийные холмы и пошли между стеной из шпал и бетонным забором новых станционных мастерских.

Майор считал промежутки между штабелями шпал.

Поравнявшись с одним из них, майор резко толкнул в грудь вожака и бросился в промежуток между двумя штабелями.

Он несся по неширокому пространству между пирамидами шпал, ужом протискивался сквозь совсем узкие места и с радостью отмечал, что шума за спиной не слышно. Погоня явно отставала.

Он понял, что ошибся промежутком, только, когда перед ним оказался тупик. Бросаться ему надо было не в этот, а в предыдущий промежуток.

С трех сторон высились тяжелые стены шпал, с четвертой – какой-то высокий – в полтора человеческих человеческого роста – забор, набранный из плотно пригнанных досок. По его верху бежала ржавая колючая проволока. Майор подпрыгнул, пытаясь достать верхний край забора, но не достал.

А сзади возникли шаркающие звуки отставшей было погони. Противник обладал подавляющим численным превосходством и предстоящее столкновение не обещало майору ничего хорошего.

«Не болтать надо было с бандитом, а промежутки, как следует, считать!» – ругнул он сам себя.

Но сожалеть об этом было поздно. Мимикьянов приготовился к схватке.

И в этот не веселый для него момент в нижней части непроницаемого забора открылась то ли низкая дверца, то ли кошачий лаз, и оттуда раздалось:

– Ефим Алексеевич! Идите сюда!

Майор нагнулся. В отверстии светилось бледное лицо Риты Терлеевой. За ним маячила придавленная черным беретом шарообразная физиономия Пети Бацанова.

Ефим нагнулся и, помогая себе руками, протиснулся в квадратную прорезь.

Рита быстро задвинула ее вырезанным точно по размеру куском забора.

– А я думаю, вы это или не вы? – с радостью прошептала она. – А это вы! Как хорошо вышло! Мы как раз вас искали!

– Да, удачно! – подтвердил Ефим и перевел дыхание. – И я, как раз, вас ищу!

Рядом за забором раздался топот ног, крики, и чуть в стороне по заборным доскам изо всех сил саданули ботинком.

Забор задрожал. На секунду даже показалось, что он рухнет на притаившихся за ним людей всей своей гигантской плоскостью.

– Просим к нам, – сказал Петя Бацанов, почти не разжимая губ, и протянул руку в сторону густых тополиных кустов.

Среди них оказалась незаметная тропка. Петлистым маршрутом она привела к стоящему на земле старому пассажирскому вагону со снятыми колесными парами.

К его облупившемуся борту прилепился перевернутый пластмассовый ящик для стеклянной тары. Он был аккуратно накрыт газетой на манер скатерти. На газете стояла бутылка водки «Колосовская». Ее окружали ломти нарезанного хлеба, толстый пук зеленого лука и два больших красных помидора.

Рядом с ящиком лежали положенные друг на друга кирпичи, маленькая детская скамеечка и широкое кресло с деревянными подлокотниками, но без ножек – очевидно, вся имеющаяся в наличие мебель, рассчитанная на хозяев и возможных гостей.

Чуть поодаль вросла в песок печка для пассажирских вагонов, в каких проводницы кипятят воду для чая. Только располагающийся сверху цилиндрический титан был срезан. А вместо него на маленькой топке с открытой никелированной дверцей лежала чугунная плита. В печке светился огонь. А на плите стояла медная посудина, в которой что-то варилось.

От посудины растекался приятный мясной дух, сдобренный лавровым листом.

Ефим давно заметил, что вкуснее всего пахнут не блюда из ресторанов, даже самых дорогих, а вот такие кастрюльки, помещенные над кострами и самодельными печками. И варится-то в них зачастую непонятно что, и повара нигде не учились, а вдохнешь аромат и позавидуешь тем, для кого все это готовится.

Майор сделал шаг и зажмурился. В глаза ему сверкнул световой луч. Он сделал еще шаг и повернул голову.

К тополиному стволу было прислонено большое зеркало, снятое с купейной двери. Оно было чистым, без единой черной точки, только имело отбитый кусок с левого угла. Его полированная поверхность и отразила, попавший луч опускающегося солнца.

Проходя мимо зеркала, Ефим посмотрел в него, ожидая увидеть себя. Но почему-то не увидел. Вагон без колес увидел, накрытый для ужина пластмассовый ящик увидел, даже жильцов вагона, – Петю и Риту, находящихся в разных концов поляны увидел, а себя – нет.

«Ты смотри, какая капризная штука! – подумал он. – Кого хочу отражаю, кого хочу – нет?»

Этот визит в Колосовку вообще озадачивал майора на каждом шагу.

Хотя, наверное, ничего сверхъестественного в поведении зеркала не было: возможно, фигура майора просто не попала в наклоненную под углом плоскость зеркала.

Ефим сделал шаг, и чуть не упал на ровном месте. Восстановив равновесие, он опустил взгляд и понял, что просто наступил на валяющуюся в траве пустую водочную бутылку с яркой наклейкой «Водка «Степная».

Пустая бутылка была похожа на высохший скелет давно отшумевшего праздника.

– Присаживайтесь. – гостеприимно, но без подобострастия указал Петя на кресло, а сам опустился на детскую скамеечку.

Рита взяла со стола большую стальную ложку и отправилась к булькающей медной кастрюльке. Зачерпнув из нее, она вытянула трубочкой нарисованные губы и втянула в себя содержимое ложки. Задумчиво посмотрев в вечереющее небо, она почмокала губами, покачала головой и задумчиво произнесла:

– Минут через десять.

Майор сидел в кресле без ножек и, вытянув длинные ноги, нежился в покое и безопасности.

Когда-то он поймал дружную пару на краже мяса. Мороженые брикеты привезли на «газели» в институтскую столовую. Шофер с экспедитором пошли со счетами-фактурами в здание, а заднюю дверь кузова оставили открытой. Петя с Ритой оказались в нужное время в нужном месте… Но и Ефим тоже. Он шел со стороны лабораторного корпуса в направлении столовой. Риту он догнал без труда. Тогда добровольно сдался и благополучно убежавший с двумя брикетами в лесопосадку Петя.

Сдавать в милицию воришек Ефим не стал, но к своему списку лиц, информирующих его о жизни Колосовки, на всякий случай приобщил.

– Поужинаете с нами? – спросил Петр Сергеевич.

– Нет спасибо. – вежливо отказался Ефим. – Спешу. Дел очень много. – разъяснил он причину отказа, чтобы хозяева не подумали, будто он брезгует их столом.

– Как жалко. – покачала головой Маргарита. – А то посидели бы, покушали…

– Так, что вам удалось узнать? – перешел к делу майор. – Нашли того, кто был рядом с Сабаталиным на вокзале?

– Можно сказать, нашли. – многозначительно посмотрел на Ефима Петя Бацанов.

– Неужели? – обрадовался майор.

– Да. Только нужно продолжить наблюдение. Вдруг Рита все-таки ошиблась, и это не он. – деловым тоном произнес Петя.

– А где вы его видели? – начал работать с информаторами Мимикьянов.

– Пока рано говорить. – строго заметил Бацанов.

Строгость Петиного тона скорее всего означала, что на самом деле, никого дружная парочка его осведомителей не обнаружила, и дальше лишь собирается морочить ему голову.

– Ну, ладно. – сожалеющее развел руками Ефим и поднялся. – Тогда я пойду.

– Ну, куда же вы, Ефим Алексеевич? – дикторпша явно испугалась, что на этом их встреча завершиться. – Ну, правда! Посидим! Покушаем супчик из свиных ребрышек… Вкуснота!

– Да я бы рад, но дела! Человека мне найти надо, который рядом с Сабаталиным на перроне был. Некогда рассиживаться!… – провоцировал майор хозяев раскрыть все имеющиеся карты, если они у них вообще были.

– Так мы его почти уже и нашли! – застрекотала Рита. – Только нужно еще немного средств… Мы бы завтра весь день за ним следили!

– Где вы его нашли?

– Здесь! На станции! – Рита для убедительности ткнула ложкой в сторону вокзала.

– Ну и что? Вы узнали, кто он такой или где живет? – с затаенной надеждой спросил Ефим.

– Пока нет. – вздохнула Рита. – У нас тут неприятность вышла. Линейный лейтенант тут на вокзале один есть… противный такой! Пристал, как банный лист к одному месту! Еле отвязались… Пока мы с ним ругались, упырь и ушел! Но мы завтра обязательно пойдем!

– А что, он завтра снова на вокзал придет? – с сомнение спросил Ефим.

– Да. – заверила Рита. – Утром. Он сам сказал. Я слышала. Он по телефону с кем-то разговаривал и сказал: Леонид Георгиевич, я завтра с утра буду на вокзале!

– Как ты сказала, – Леонид Георгиевич? – зацепился за вскользь произнесенное Ритой имя-отчество майор. – Так, да?

– Ну, да… – не слишком уверенно подтвердила дикторша. – Кажется, Леонид Георгиевич… Или Петрович… Нет, Георгиевич! Точно! У меня же профессиональный слух! Раз услышу, не забуду! Я номера поездов с одного раза запоминала, не то, что эта Верка-дура, которая так все переврет, что не знаешь, то ли это поезд из Москвы прибывает, то ли, наоборот, в Москву идет…

Ефим задумался.

Похоже, Рита говорила правду. Вряд ли имя Леонид Георгиевич она придумала на ходу… Неужели, Горынин как-то причастен к этой истории?… Нет, не может быть… А, если все-таки причастен? Но, если Горынин, то это, значит, и Институт… Тогда вся только что услышанная им от спиридоновских бандитов история про какой-то прибор, способный воздействовать на человеческое сознание, может и не быть такой уж нелепицей, придуманной дикими уголовниками…

Майор потер лоб. Но от этого в его голове яснее не стало.

– Мы завтра его до дома и проследим! – вернул его в окружающий мир Петя Бацанов. – Теперь он уже от нас не уйдет!

– Не уйдет? – повторил майор только для того, чтобы окончательно вернуться в окружающую реальность.

– Ни в коем разе! – заверил бывший начальник караула. – Только поймите нас правильно… – перешел он к главной части беседы. – Рабочий день опять насмарку! Речь идет о покрытии наших убытков…

Бацанов выжидающе взглянул на майора.

Мимикьянов не совсем уж верил, что хитрая парочка, действительно, обнаружила на вокзале человека, который находился на перроне рядом с Сабаталиным в роковой день. Возможно, он вообще был ими выдуман с самого начала. И имя Леонид Георгиевич, в сущности, ничего не доказывало. Мало ли кто, и по какому поводу, мог звонить Горынину, да, и, в конце концов, много живет на свете Леонидов, у которых отцов звали Георгием …

Но, все же, надежда, что за всем этим сценарием вымогательства очередной сотки, кроется что-то реальное, не оставляла майора.

И он вытащил из бумажника сотенную купюру.

В конце концов, сказал себе майор, он находился здесь не в отпуске, а выполняет особое задание руководства. Все расходы на оплату информации, предоставляемой внештатной агентурой, в ходе этой командировки Гриша Пигот просто обязан утвердить.

Не для своего же удовольствия он вот уже целый день бегает по Колосовке взад и вперед, будто голодный волк по лесу.

18. Практическое применение ясновидения

Майор хотя покидал поляну, над которой витал аромат варящихся свиных ребрышек.

Споконейно и уютно ему было сидеть в кресле без ножек, под защитой высокой, чуть не в рост человека, полыни и непроходимой тополиной поросли. И никуда не хотелось ему уходить. Но, то ли долг, то ли любопытство, то ли просто привычка гнали его вперед.

Покинув гостеприимную поляну, майор Мимикьянов выбрался из кустов в какой-то проулок между домами.

Он был совсем глухим и безлюдным.

Но с судьбой бороться трудно. А у нее, видимо, были в отношении майора свои планы. Не успел он стряхнуть прицепившиеся к рубашке сухие листья, как увидел метрах в ста от себя знакомую кожаную группу.

Судя по тому, как спиридоновцы вдруг стали резко набирать скорость, они его тоже заметили.