Тайная геометрия Скрягин Александр
Он повернулся к своим сопровождающим, и махнул рукой. Те мгновенно повернулись и вышли из комнаты.
– Хорошая группа поддержки… – повел подбородком в сторону веранды майор.
– В серьезном деле без нее не обойтись, – кивнул Игорь Иванович.
Он подошел к столу, окинул стоящее угощение, осторожно взял пластик сала, поднес ко рту и откусил микроскопический кусочек.
– Неплохо, – кивнул он небольшой изящно вылепленной головой. – Умеют эти уголовники комфорт себе устроить. А у нас в ресторанах! За безумные деньги что-нибудь себе закажешь… Разве что, красиво разложено, а попробуешь, – промокашка и все! Бумага. Целлюлоза на вкус. Хоть седло дикой козы, хоть форель в фольге. А вот у этих ребят всегда – мясо так мясо, сало, так сало… А, что им от вас нужно-то было, коллега?
Майор подумал, пожал плечами и ответил:
– Шапку-невидимку.
– Шапку– невидимку? – с удивлением в голосе переспросил Крабич.
Удивление показалось Ефиму нарочитым, чересчур форсированным.
– Да, – подтвердил он. – Шапку-невидимку.
Гобой, слегка раскачиваясь, прошелся по комнате и остановился в двух шагах от Ефима.
– Давайте начистоту, майор! – сказал он, глядя на Мимикьянова своими близко поставленными глазами.
– Давайте, – согласился Ефим.
Зрачки, похожие на овальные арбузные семечки, поставленные вертикально, смотрели в лицо майор изучающе.
– Когда я говорил вам о том, что мне поручено найти похищенное климатическое оружие, – медленно произнес он и остановился, потом, будто решившись, закончил фразу: – я говорил вам неправду.
– Да? – майор сделал вид, что удивился.
– Да. Но поймите меня, Ефим Алексеевич, правильно: иначе я поступить не мог. Вы ведь знаете, что означает уровень секретности «1-А», майор?
Мимикьянов подтвердил: знает.
– Вот! – удовлетворенно произнес Крабич. – А информация о шапке-невидимке, то есть об электромагнитном шлеме, это, – как раз, такой уровень секретности. Этот шлем заставляет световые волны огибать его контур, и, таким образом, делает все находящееся под ним, невидимым, Даже упомянуть о том, что такой прибор создан, я не имел права…
Крабич потер свой вытянутый лоб.
– Но, раз уж информация все равно просочилась… – Гобой вздохнул, издав жалобный звук, – то я говорю вам, майор: правительство поручило мне найти именно это изделие, которое создатели, действительно, неофициально называли «Шапка-невидимка». Согласитесь, находясь в частных руках, оно может принести огромное количество бед. А, если эти руки будут принадлежать преступникам? – гудящий звук его голоса взмыл к потолку.
На этот риторический вопрос Ефим отвечать не стал, а задал встречный:
– А, почему правительство поручило найти это изделие именно вам? – Ведь, задачи подобного рода – компетенция нашего главка?
– Ай, да не будем ревновать к работе, майор! – махнул рукой Крабич. – Просто, именно моей службой накоплен большой опыт по розыску различных изделий, приборов и установок, попавших не в те руки. К тому же, человек принимавший решение, мог, например, сомневаться, а не причастен ли кто-то из вашего ведомства к исчезновению этого прибора? Так ведь тоже бывало. И уж вы-то, Ефим Алексеевич, наверняка, об этом знаете. Мало ли, какими соображениями руководствовался вице-премьер! Разве в этом дело? Дело в том, чтобы изъять эту опаснейшую вещь из рук того, кто ей незаконно завладел! И это – наша общая задача! Разве нет?
«Я ошибся, – подумал Ефим, – Это – не гобой. Это – Орфей. Сладкоголосый певец, способный повести за собой, кого угодно. Или крысолов с волшебной дудочкой, который, играя на ней, увел из города всех детей… Куда только потом он их дел? Никто не вернулся. И никого не нашли, хотя искали упорно и долго», – добавил он так же про себя. А вслух произнес:
– Да. Секретных приборов в руках у граждан быть не должно.
– Значит, работаем вместе? – вскинул глаза с вертикальными зрачками Крабич и протянул Ефиму руку.
Ефим Мимикьянов знал, что никакого электромагнитного колпака, способного своим полем заставлять световые лучи огибать его контур, делая все находящееся под ним, невидимым, объединение «Топология» никогда не разрабатывало и разрабатывать не могло. То, чего никогда не существовало, естественно, не могло быть и похищено. Напоминающий деревянный духовой инструмент – гобой, подполковник Крабич снова врал. Он искал в научном городке нечто другое.
Что?
Вот над решением этой задачи и собирался работать майор Мимикьянов. И, разуется, без всякой кооперации с подполковником. Но вслух он сказал:
– Конечно, работаем вместе! – и пожал протянутую руку.
Они вышли из железнодорожного домика.
Привалившись к его бревенчатой стене, сидели на земле бойцы, сопровождавшие Ицехвели в ходе захвата Спиридона Кирпатого. Их руки были связаны белой бельевой веревкой. Лица несли на себе следы серьезного рукоприкладства. Но самого Гочи среди них Ефим не увидел.
«Вот жизнь, – подумал майора. – Минуту назад – ты грушу околачиваешь, через минуту – тобой околачивают! Однако, наш Главный режиссер все-таки явно любит пошутить! В данном случае, его шутка получилась, бесспорно, удачной. Для меня».
Рядом с домом стоял зеленый, угловатый, как довоенный трактор, «Хаммер».
– Садитесь, Ефим Алексеевич! – с затаенной гордостью кивнул Гобой на военный вездеход американской армии.
Майор считал, что восхищаться здесь было особенно нечем. Американский армейский вездеходный автомобиль для командного состава был хорош. Но только не для езды по настоящему бездорожью. В осеннем поле этот мужественный красавец выходил из строя через пятнадцать минут. В реальной жизни он УАЗику и в подметки не годился. А, вот для покорения трепещущих женских сердец нарочито грубоватым дизайном, эта машина подходила прекрасно. Тут «Хаммер» соперников не имел.
– Да, я лучше сам, пешочком, через лес, – начал отказываться майор, – тут идти-то всего-ничего!
– Нет, уж, садитесь, майор! Мы вас быстро доставим! Да, и мало ли что? Хоть и маленький, а все-таки, – лес! Вдруг опять, кто-нибудь на дороге попадется, и приставать начнет? Мы же не всю уголовную фауну выловили. Они же, как тараканы, прямо из-под руки выскакивают! Садитесь! – распахнул Крабич заднюю дверцу.
Майор, Гобой и еще два бойца погрузились в машину.
«Хаммер», задевая широкими шинами за стенки глубокой колеи, покатился по просеке к объездной дороге. По ней до начала проспекта строителей – полминуты езды.
– Вас, Ефим Алексеевич, куда доставить? – спросил качающийся рядом длинный Гобой.
– Майор назвал адрес дома на проспекте Науки.
– Ну, да, ну, да. Правильно, – одобрил Игорь Иванович. – Я и сам хотел вам предложить.
В ушах у майора Мимикьянова неслышно звучал Первый концерт Ференца Листа «ми бемоль мажор» для скрипки с оркестром.
Великий венгр предупреждал о надвигающихся событиях. В некоторых тактах концерт как будто намекал – все кончится хорошо, а в некоторых, напротив, прямо заявлял: все может рвануть так, что и кости собирать будет некому.
18. Что такое «Шапка-невидимка»?
Максим Карликов находился дома не один.
Ефим застал в его холостяцкой однокомнатной квартире всю лабораторию пространственных измерений. Лаборатория занималась тем, что играла в карты.
Не в преферанс, и не в бридж. В подкидного дурака. Из карточных игр в лаборатории «дурака» любили больше всего. «Потому что «только «дурак» оставляет голову свободной!» – говаривал младший научный сотрудник Феликс Бобин.
На кухонном столе между картами стояли большие литые пивные кружки. В свое время коллектив лаборатории подарил их своему начальнику на день рождения. В пиве яичным желтком плавало солнце. У балкона стояли уже опустошенные бутылки с бело-желтой этикеткой «Сибирской короны» светлой», но немного – три штуки. В субботний день к этому часу, случалось, освобождалось бутылок и побольше.
В качестве закуски на тарелке лежало наструганное тонкими вишневыми ломтиками вяленое мясо. Карликов привез его из прииртышской деревни, где жили его родственники, и тридцать с лишним лет назад родился он сам.
Балконная дверь была открыта. Вливающийся в комнату ветерок надувал белую штору, как парус. Да, и пах он, – словно бы, морем. Хотя ближайшее море находилось от научного городка, по крайней мере, в трех тысячах морских миль. Легкий запах пивного хмеля бросался морскому бризу навстречу, и они начинали гоняться друг за другом по комнате, как разыгравшиеся кошки.
Видимо, после дегустации хмельного напитка у Дома ученых, лаборатория решила продолжить это благородное занятие. Причем, за игрой в карты. Место долго выбирать не пришлось. Конечно, самым подходящим для этого оказалась, квартира руководителя лаборатории пространственных измерений Максима Карликова. Впрочем, как, и во всех предыдущих случаях. Она имела то ценнейшее преимущества, что в ней нельзя было нарваться на женский крик или даже постное выражение лица: «Я тут кручусь с утра до вечера, а им бы только пиво хлестать!» Неженатый Карликов жил один.
Дверь Ефиму открыл инженер Женя Вергелесов. Он не удивился, но обрадовался.
– Проходите, Ефим Алексеевич, – сказал он, как всегда, в отличие от остального состава лаборатории, называя Ефима на «вы». – У нас еще много пива есть.
– А в картишки? – не отрываясь от игры, спросил майора младший научный сотрудник Феликс Бобин, когда Ефим вошел в комнату.
– А и в картишки! – с удовольствием произнес майор.
– Бери стул. Садись. Свободная кружка на телефонном столике! – почесал свой короткий нос игрушечного медведя Максим Карликов.
И пошла рубка.
Ставка в битве всех против всех была не шуточная.
Проигравшему предстояло бежать в магазин за пивом.
Но, несмотря на ожесточение схватки, все равно, разговор за столом не затихал.
– Четвертое измерение пространства – миф! Математическая абстракция! – говорил Карликов и бросал пиковый туз на стол, рассчитывая, что Феликс ее примет.
– Четвертое измерение пространства, это – реальность! – встряхивал львиной гривой Бобин и бил пикового туза козырной бубновой шестеркой. – Муравей тоже думал, что существует только два измерения длина и ширина, а такое понятие, как высота, не существует! Пока его с этой высоты воробей не склевал!
Женя внимательно слушал, с уважением переводя взгляд красивых базальтовых глаз с одного спорщика на другого, и почти все время первым выскакивал из игры.
Мимикьянов бросал карты, соображая, как бы навести разговор на нужную ему тему.
Ничего не придумал и прямо спросил:
– Мужики, а вы про «Шапку-невидимку» ничего не слышали?
– Слышали! – рассматривая свои карты, – мгновенно отозвался Феликс. – И про сапоги – скороходы! И про ковер – самолет! И про волшебную палочку.
Младший научный сотрудник выхватил одну из двух зажатых в руке карт и с удовольствием шмякнул ее на стол:
– А вот это, как вам понравится, дорогой Максим Сергеевич, а?
Карликов поскреб рукой хрустящий подбородок и решительно ответил:
– А, ничего! Скушаем-с!
И покрыл козырного короля, козырным же тузом.
– А, помните, мужики, – тихо произнес Женя, – лет шесть назад была у нас темка по военной линии… Ну, помните, расчет полета межконтинентальной ракеты с использованием четвертой пространственной координаты?..
– Ну, было что-то такое… – ответил довольный тем, что отбился от наседающего Феликса руководитель лаборатории. – И что?
– Ее тогда чего-то быстро закрыли и все материалы в Москву увезли, – предчувствуя выигрыш, радостным голосом добавил Бобин. – Некоторых разработчиков в другие места перевели, Гену Портнягина даже в Московское КБ какое-то. Некоторых уволили, кто-то сам уволился, кто-то внутри «Топологии» в другие отделы перешел…
– Вроде как, тупиковая оказалась темка… – пробормотал Максим.
Женя аккуратно подкинул бьющемуся Бобину простую шестерку и показал пустые ладони. Карт в них больше не было. Инженер Вергелесов в очередной раз как-то незаметно вышел из игры, предоставив право насмерть биться между собой остальным, менее квалифицированным игрокам.
Вслед за ним вышел из игры и Ефим.
На поле боя остались только руководитель лаборатории и младший научные сотрудник.
– А, помните, ребята, что этой темкой занимались, у себя на двери сектора писали «Шапка-невидимка»? – подхватив с тарелки вишневый ломтик мяса, спросил Женя, – И на бланках заказов оборудования, что они в отдел снабжения носили, так и печатали: «Тема – «Шапка-невидимка»…
– Точно, было такое, – отхлебнув из толстостенной кружки, кивнул сосредоточенный на игре руководитель лаборатории Карликов.
– Ты, Евгений, – не человек! – весело крикнул Феликс, поняв, что Карликов ему вмастил. – Ты – справочник научного работника! Ты – историческая энциклопедия!
Инженер Вергелесов скромно потупил базальтовые глаза.
Феликс ударил по столу последней картой и радостно произнес:
– Ну, все! В дураках ты, Максим Сергеич, дорогой! В чистых дураках! Иди за пивом! Многие хотели Феликса вниз отправить, да не у кого не получалось! – самодовольно тряхнул он рыжей гривой.
– А, чего это они так свою тему назвали-то? – отхлебывая пиво, равнодушным тоном спросил Ефим. – Может быть, они не расчетом траектории межконтинентальной ракеты занимались, а системой какой-нибудь антирадарной маскировки ракетной базы, а?
– Да, какая там антирадарная маскировка! – махнул рукой расстроенный проигрышем Максим. – У нас и специалистов-то никогда в лаборатории по этому направлению не было… Этим Новосибирский «Титан» занимается, еще Московское КБ «Луч», ну, может, еще кто… Электронная маскировка – не наш профиль…
– А чего же они себе такое название придумали? – не отставал Ефим.
– Ну, мало ли… Это ж не официальное название темы… Так, шутка! – нехотя поднялся со скрипнувшего стула могучий Карликов.
– Подожди! – вскинулся Феликс. – Подожди! Название-то со смыслом было! Я ж с ребятами разговаривал! Они говорили, смысл-то темы в чем? Уходя в четвертое измерение, ракета идет по невидимой трехмерным глазом траектории… Ну, вот как плоский муравей не увидел бы своего плевка, если бы ему удалось плюнуть в третье измерение, то есть в высоту над собой! Так и баллистическая ракета в четвертом измерении для обычного трехмерного глаза невидимой получается! Ей никакая система противоракетной обороны не страшна, раз ее не видно! Ее трехмерными локаторами обнаружить нельзя! Вот отсюда и название – «Шапка-невидимка!» Так что это название, – никакая и не шутка! Со смыслом название!
Ефим сидел молча.
Кое-что он начал понимать. И ситуация нравилась ему все меньше.
А в ушах у него снова неслышно гремел Ференц Лист. Только не первый концерт для фортепиано с оркестром, а второй – ля-мажор. Куда более грозный и суровый. Почти и не оставляющий надежд на то, что все как-нибудь само собой рассосется.
Не рассосется! – выбивал ударами клавиш ясновидящий Ференц Лист.
19. На дне
Проигравший Карликов отправился за пивом не один.
Исполняющего обязанности начальника лаборатории пространственных измерений решили сопроводить остальные сотрудники. Вместе с ними вышел из квартиры и майор Мимикьянов.
Пройдя десяток шагов, под матерой сосной они расстались.
Майор направился коротким путем по тропке, вьющейся между соснами в сторону проспекта науки. Сотрудники лаборатории – к магазину.
Но, как оказалось, расстались любители научных дискуссий совсем не на долго.
Не прошло и минуты, как Ефим, идущий по тропинке между соснами, услышал за своей спиной нарастающий топот ног.
Майор оглянулся.
Прямо на него летела лаборатория пространственных измерений во главе со своим могучим руководителем. Майор инстинктивно шагнул с дорожки на усыпанную иголками землю.
Лаборатория стадом слонов пронеслась мимо.
Майор посмотрел им вслед, а затем, в ту сторону, откуда лаборатория бежала.
То, что он увидел, ему очень не понравилось.
Метрах в двадцати двигалась массивное темное животное с десятком голов. Одну из них майор сразу узнал: она принадлежала «мусорному баку». Совсем недавно под дулом пистолета он вел майора к Спиридону Кирпатому.
Многоголовое чудовище стремительно надвигалось.
Инстинкт бросил майора вслед своим убегающим друзьям.
Убегающую группу замыкал рыжегривый Феликс.
Майор догнал его быстро.
– Максим! Давай в овраг! – крикнул Феликс возглавляющему бег Карликову.
Исполняющий обязанности начальника лаборатории резко свернул в сторону и вломился в густые кусты. Сразу за кустами начинался крутой спуск вниз.
Скатившись в овраг, друзья пробежали еще сотню метров и, наконец, остановились, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.
– Ну, мужики, вас на минуту нельзя оставить… – с трудом переводя дыхание, сказал Ефим. – Чего вы убегали?
– Феликс, зачем ты этому быку сразу в морду-то залепил? – не отвечая Ефиму, повернулся Карликов к младшему научному сотруднику. – Ну, сделал замечание и хватит! Нет, сразу руки распускать! Теперь вот, сиди в овраге…
Феликс, конечно, сразу вскинулся:
– Так, он же, парнокопытный, без очереди влез! Наши бутылки взял! А больше светлой «Сибирской Короны» и не было! Только «Праздничное» оставалось! Ты же сам, Максим, говорил, «Праздничное» не бери, они туда сахар кладут! Пить противно! Да, и откуда ж я знал, что у него дружбанов за углом целая стая!
– А, надо было знать, если уж решил руки распускать! – назидательным тоном начальника заметил Карликов.
– Максим Сергеевич, – неожиданно поддержал рыжего Женя Вергелесов. – Феликс не виноват. Этот сундук ему на ногу наступил! Я видел! Что же, спасибо ему за это нужно было говорить?
Карликов только махнул рукой:
– Ладно! Куда это мы попали-то?
Феликс поняв, что разбор его поступков, имевший следствием такое неожиданное продолжение, закончен, загорелся рыжим пламенем:
– А вот сейчас дойдем до конца оврага, поднимемся и окажемся у нашей родной «Топологии», только со стороны хоздвора! Это – совсем рядом, пару минут ходьбы, не больше! А оттуда до твоего дома, Сергеич, рукой подать! Так что, мы это даже очень удачно попали!
Сотрудники лаборатории и примкнувший к ним майор двинулись по дну оврага, заросшему кустами лесного орешника – лещиной и диким миндалем – бобовником. Весной его цветы выступали над краями оврага нежной розовой пеной.
Но меж кустов все-таки можно было обнаружить тоненькую нитку тропинки. Кто ее проторил – даже трудно было себе представить, но она оказалась кстати. Теперь процессию возглавлял Феликс.
Края оврага находились высоко над головой. Здесь стояла полная, словно бы, космическая тишина. На дне глубокой расщелины вкусно пахло грибами и грустно – осенью. На поверхности земли еще и следов ее не было, а здесь уже ощущалось ее скорое наступление. То тут, то там в зеленой стене покачивалась, будто приветствуя идущих, растопыренная ярко-желтая ладонь кленового листа или дразнил их багровым огненным язычком своего вытянутого листика рослый бобовник.
Беглецы шли друг за другом, отводя от лиц упругие ветки и тонкие нити стеклянной паутины.
Неожиданно Феликс остановился так резко, будто угодил обеими ногами в капкан.
Вслед за ним, поочередно ткнулись в спины друг другу и остальные участники немногочисленной процессии.
– Чего встал, как турист перед клозетом? – задал Феликсу вопрос руководитель лаборатории и вытянул шею вперед.
Попытался выяснить это и майор.
Приподнявшись на носки, он устремил взгляд над плечами научных сотрудников и увидел: поперек узенькой тропинки стоял голубой кузов автомобиля с выбитыми стеклами. Капот и багажник машины скрывались в кустах.
– И как это она сюда заехала? – удивился Карликов.
– Сверху, наверное, сбросили, – предположил инженер Вергелесов. – На свалку везти не захотели.
– Вот народ: только бы везде мусорить! – осуждающе качнул рыжей головой Бобин. – Что стоим-то? Вперед?
Идущие по дну оврага начали продираться сквозь кусты, обходя загородившую тропку груду метала. Майор заглянул внутрь. На заднем сиденье рядом с кучкой высохших листьев лежала на боку красная женская туфля. Ее длинный тонкий каблук с металлической набойкой на конце словно бы целился в того, кто заглядывал в пустой проем окна.
Неведомой историей пахнуло на Ефима из бесколесого автомобильного кузова. Какой не разобрать. Как не прислушивайся к подсознанию: то ли любовным романом, то ли драмой, то ли преступлением. Не понятно. Но что-то было, было… Теперь уже не узнаешь… А почему-то хочется… Любопытно. Хотя, мало ли сюжетов каждое мгновение происходило, происходит и будет происходить на свете… А, вот, как-то попала в него неслышным выстрелом опрокинутая на бок лактрованная женская туфля. Как хочется узнать, с чьей ноги она слетела, что этому предшествовало и что последовало потом?…
Ефим тряхнул головой, сбросил наваждение неизвестной истории и, стараясь не порвать рубашку об острые сучья, полез дальше.
Выдравшись из веток, беглецы снова оказались на тонком канате тропинки, зажатой зелеными стенами кустов.
Но теперь она стала еще уже. Местами дорожка совсем терялась в плотном море зелени.
Обещанные Феликсом две минуты пути давно прошли. И еще две минуты.
И еще.
Овраг не кончался.
Нить тропки превратилась в пунктир. Покрытые кустами стены оврага теперь уходили вверх почти отвесно. Выбраться по ним на поверхность земли казалось невозможным.
– Феликс! – мрачно произнес Карликов. – Ты говорил, две минуты! А мы уже, самое малое, пятнадцать топаем! Когда этот овраг кончится-то?
– Да, сейчас уже придем… – не слишком уверенно отозвался Бобин.
Прошли следующие пять минут.
Овраг не кончался. К тому же, он становился все глубже и глубже. Казалось, синее небо над их головами приподнялось вверх, по меньшей мере, на тысячу километров. Выбраться из оврага, теперь являлось задачей для опытных альпинистов со специальным снаряжением. А вовсе не для обычных мирных граждан, предпочитающих отдавать свободное от работы время сиденью в библиотеке, игре «в дурака» и «светлой «Сибирской Короне».
Наконец, Феликс остановился, будто игрушка, у которой иссякла энергия в батарейке. Вслед за ним замерли и остальные.
– Феликс! – хмуро произнес начальник лаборатории. – Твоя девичья фамилия, случайно, не Сусанин? Куда ты завел нас, проклятый старик?
– Я, кажется, понял… – встряхнул рыжей гривой Феликс. – Это мы не туда пошли… Этот овраг на два рукава разветвляется. Короткий рукав идет к заднему двору «Топологии». А мы, наверное, по а второму пошли… А второй идет… – Бобин запнулся и замолчал.
– Что – второй? – спросил Максим. – Куда второй-то идет?
– Куда-то в лес… – ответил Феликс, смущенно опустив в землю рыжие глаза.
– Давайте, назад вернемся! – предложил руководитель лаборатории.
– А, если на бандитов наскочим? – засомневался в правильности предлагаемого решения младший научный сотрудник Бобин.
– Да, они уж давно в своей хате сидят и пиво пьют. «Сибирскую корону» светлую», – сморщил нос игрушечного медвежонка Карликов. – Что же, они у спуска в овраг нас ждать будут?
Феликс неуверенно пожал плечами и начал, задевая плечами ветки, поворачиваться на узкой тропке, на сто восемьдесят градусов, как вдруг…
До стоящих на дне оврага долетел какой-то неясный звук.
Потом другой.
Затем звуки начали вспыхивать очередями.
Это были человеческие голоса.
Их тон и долетевшие слова сомнений не оставляли: за ними по дну оврага шли их неожиданные противники.
На лицах сотрудников лаборатории отразились нерадостные мысли. Майор на приближающуюся опасность никак не отреагировал. Но он-то лучше всех понимал, к чему может привести схватка на дне оврага с вооруженными уголовниками. К тому же, майор имел основания предполагать: преследующих гнала сквозь кусты орешника не столько жажда мести распустившему руки Феликсу, сколько присутствие в группе убегающих его самого – майора Мимикьянова. А, вернее, человека, известного «мусорному баку», как некий Петр Петрович или Академик.
Погоня приближалась с каждой секундой.
– Ну, что же, вперед! Другого варианта нет! – ткнул майор Мимикьянов рукой в стоящую перед ними зеленую стену с едва заметной прогалиной посередине.
Дискутировать никто не захотел.
Преследуемые бросились по тонкой тропинке вперед.
Теперь они уже не успевали отводить ветки руками, и лишь наклоняли лица к низу, чтобы ветки не задевали глаза.
Но, судя по шуму за спиной, погоня приближалась.
– Стойте! – неожиданно крикнул, бегущий позади всех Женя Вергелесов. – Я, кажется, понял, где мы! Мы около Дома ученых, только с другой стороны. Тут рядом должен быть подъем.
Бегущие остановились. Причем Максим Карликов налетел на Феликса, отчего тот едва не уткнулся носом в землю.
– Смотри, куда бежишь, носорог слепошарый! – завопил ушибленный скалистым телом своего начальника Феликс.
– Вот он, подъем! За мной! – голосом командира, поднимающего бойцов в атаку, крикнул робкий инженер Вергелесов, и бросился в кусты, росшие на склоне оврага. Видимо чувство опасности пробудило в нем спящую решительность, о которой прежде никто и не подозревал.
За инженером рыжим зайцем скакнул Бобин. Потом носорогом, ломая ветки, ринулся Карликов. И последним, стараясь по возможности не пачкать одежду, начал протискиваться между кустов боярышника майор Мимикьянов.
Поднимаясь, Ефим пару раз ухал в какие-то невидимые ямы, но, к счастью его ноги, как и ноги всех остальных беглецов, остались целы.
Через минуту все они благополучно выбрались наверх.
Переведя дыхание и оглядевшись, друзья поняли, что, действительно, оказались в той части соснового бора, что вплотную подходила к тылу Дома ученых. Инженер не обманул. Преследователи остались где-то на дне глубокого оврага. Даже звука их голосов не долетало оттуда.
«Вот, не думал, что большой овраг подходит к самому Дому ученых, – мелькнуло в голове у Ефима, – всегда казалось, что он проходит где-то там, у железной дороги… Да, внимательнее надо относиться к топографии района, где приходиться работать!» – порекомендовал он сам себе.
Лица выбравшихся на поверхность людей разом повеселели.
Небо было по-прежнему ярко-синим, солнце – теплым. Воздух – сладким. Суббота, благополучно перевалив свою вершину, продолжалась.
Лаборатория единогласно решила обсудить неожиданное приключение в ресторане Дома ученых.
Майору Мимикьянову тоже хотелось пойти вместе с ними. Но майор в очередной раз взял себя в руки.
– Феликс, ты уж поосторожней как-нибудь! – прощаясь, напутствовал он младшего научного сотрудника. – И ты, Максим, воспитывай своих подчиненных в духе вежливости и терпимости к чужим недостаткам.
– Их воспитаешь! – буркнул Карликов.
Майор повернулся к инженеру:
– Женя! Если твои коллеги разойдутся, хоть ты их успокаивай!
– Не беспокойтесь, Ефим Алексеевич, все будет хорошо! – заверил его Евгений и почему-то снял свою белую шляпу.
Он стоял перед майором в белом костюме без единой соринки и пятнышка. Будто и не лазил только что вместе со всеми по зарослям на дне оврага.
Майору Мимикьянову очень хотелось пойти вместе с ними. Но майор не поддался своим желаниям.
Прислушиваясь к нарастающему темпу Равелевского «Болеро», он покинул сотрудников лаборатории, и направился в другую сторону.
Работать.
20. Неожиданный помощник
Майор шел по петляющей между соснами асфальтовой дорожке.
Она вела к проспекту Науки.
Майор думал.
Трое последних сотрудников прежде большой лаборатории пространственных измерений подтвердили его мнение. Никакого электромагнитного колпака, колпака, способного делать невидимым все, что под ним находится, в лаборатории никогда не конструировали.
Читать бесплатно другие книги:
