Отведи удар Гарднер Эрл
Женщина упала на стул, словно у нее подкосились колени. Теперь она смотрела на меня глазами, полными отчаяния.
– Это было довольно длинное и скучное расследование, Фло. Но мы уже распутали дело почти до конца. Вы жили в Сан-Франциско в одной комнате с Амелией. Она рассказала вам историю своей жизни, а после того, как она вышла замуж за Вилмена, вы завладели ее бумагами. Может быть, она оставила вам чемодан с документами, а может быть, вы их просто украли – во всяком случае, они оказались у вас.
– Это ложь!
– Недавно, – продолжал я, – политическим кругам, которые контролируют Санта-Карлотту, понадобилось найти миссис Линтиг. К делу привлекли вас, пообещав хорошо за это заплатить. Вы не смогли найти Амелию Линтиг – то ли она умерла, то ли уехала из Штатов. Но зато вы убедили этих людей, что можете сыграть ее роль. Ведь вы знали всю ее подноготную.
Но сначала вам нужно было кое-что проверить. Вы были очень близки с Эвелин Харрис, с которой вместе работали. И вы устроили так, что ее послали в Оуквью на разведку. Вам очень хотелось, чтобы она собрала все фотографии Амелии Линтиг, которые окажутся в городе.
– Да вы с ума сошли! – воскликнула она.
– Продолжим. Эвелин Харрис вернулась с фотографиями, но она оказалась слишком любопытной. Она была мошенницей и к тому же очень жадной. По пути в Оуквью был поврежден ее чемодан. Она знала, что вы никогда не разрешили бы ей требовать возмещения убытков – ведь вы боялись, что ее найдут. Но она, не посоветовавшись с вами, подала иск. А потом вы узнали, что ее выследили. Это создавало массу неудобств.
Инструкции вам давал Джон Харбет, и вы пришли к нему за советом. Он знал об Эвелин Харрис все. Когда он только начал искать Амелию, след привел его к вам. Потом он пришел на вас посмотреть и околачивался в «Голубой пещере». Он стал приятелем Эвелин. Он же ее инструктировал перед поездкой в Оуквью.
– Это ложь, – сказала она бесцветным, словно неживым голосом.
– Нет, не ложь. Это правда. И это можно доказать. Ну вот. Когда Эвелин Харрис сделала глупость, потребовав от железнодорожной компании возмещения убытков, Харбет взорвался. А потом Эвелин попыталась сунуть нос в дело. Она потребовала денег за то, что будет молчать, и поэтому ее нашли задушенной в постели. Теперь ваше слово, Фло Данцер.
Она медленно пошла на меня:
– Убирайся отсюда, проклятый ублюдок, или я выцарапаю тебе глаза. Я исцарапаю тебе лицо. Я…
Большая рука Берты Кул мелькнула в воздухе. Она схватила Фло за волосы, рывком откинула ей голову назад и сказала:
– Заткнись, или я вобью твои зубы в глотку! Садись на стул и не прыгай! Вот так-то лучше.
Берта отпустила волосы женщины. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом Берта сказала:
– Я могу быть такой же грубой, как и ты. Но у тебя только толстый живот и ничего больше. А я действительно сильная.
– Все это проклятое вранье, – сказала Фло Данцер. – Но звучит складно. По-моему, это вымогательство. Что вам нужно?
– Не езди в Санта-Карлотту, – сказала Берта Кул. – Не делай ничего…
– Подождите минутку, – перебил я. – Это дело в Санта-Карлотте в любом случае окончено. Мы докажем, что она лжет, через пять минут после того, как она сделает заявление. А сейчас нам нужно, чтобы она рассказала об убийстве.
– Что вам от меня нужно? – спросила она.
– Факты об убийстве Харрис. Нам нужно все, что вы об этом знаете.
Она расхохоталась, и я увидел в ее глазах явное пренебрежение.
– Попал пальцем в небо, – сказала она. – Ты чертовски хорошо блефуешь, но ничего у тебя не выйдет. Вы добились только одного – я не собираюсь подставлять шею в Санта-Карлотте. И Джону Харбету придется уехать без меня. Что до всего остального, то вы крепко промахнулись. А если вы думаете, что я не знаю, что делаю, побудьте здесь еще, а я вызову полицию.
– Вряд ли вам стоит вызывать копов, – усмехнулся я.
– Это показывает, как мало вы об этом знаете. Если бы вы дождались, пока я поеду в Санта-Карлотту и сделаю заявление для «Курьера», а потом исчезну, вам было бы что повесить на меня, и…
– Вы собирались исчезнуть? – перебил я.
– Конечно, собиралась, – издевательски усмехнулась она. – Для толкового сыщика ты чертовски слабо разбираешься в некоторых вещах. Я же не могла допустить, чтобы меня увидел доктор Альфмонт. Он бы сразу понял, что я не Амелия. Я должна была рассказать мою историю газетчикам, добавив, что у меня назначена встреча с доктором Альфмонтом, и после этого исчезнуть. Это выглядело бы так, будто меня кокнули, а улики указывали бы на Альфмонта. Пока бы он отбивался, мы собирались повесить на него убийство Эвелин Харрис. Свидетельница опознала бы его – и дело в шляпе. Сначала общественное мнение разделилось бы в спорах, убил он меня или нет. Но когда к этому прибавилось бы дело Харрис, у него не осталось бы никаких шансов. Вот и все об этом. Альфмонт убил Эвелин. Я думаю, они будут квалифицировать это как убийство при отягчающих обстоятельствах. Он пытался получить от нее какие-то сведения, а она не признавалась. Это и привело его в ярость. Так что не обманывайте себя насчет доктора Чарльза Лоринга Альфмонта. Он убийца. Я и сама не ангел, но я не стала бы покрывать убийцу. Если бы вы подождали до середины дня, вам было бы в чем меня обвинить. А так я чиста. Ни черта вы мне не сделаете. А если вы сейчас же не уберетесь, я вызову копов.
– Когда вы в последний раз видели Эвелин Харрис живой? – спросил я.
– Примерно за сутки до того, как ее убили. Я предупредила, чтобы она остерегалась Альфмонта.
– Почему?
– Я знала, что он опасен.
– Значит, вы знали, что Альфмонт может ее разыскать?
Она прикрыла глаза:
– Я знала, что на него работают какие-то детективы. Эвелин оказалась жадной маленькой сучкой и не устояла перед искушением содрать несколько баксов с железнодорожной компании. Самое худшее в Эвелин было то, что ей нельзя было доверять. Другие девушки, которые работали вместе с ней, заводили себе постоянных приятелей и регулярно получали от них деньги. Но Эвелин была слишком жадной и опустилась до шантажа. Как только ей удавалось подцепить на крючок какого-нибудь симпатичного парнишку, она старалась побольше о нем вынюхать, а потом начинала шантажировать. Это было как наркотик. Она уже сама себя не контролировала. Ей постоянно хотелось кого-то обманывать и шантажировать.
– Когда полиция нашла ее труп, – вмешался я, – они выяснили, что она была на ночной вечеринке и легла спать очень поздно. Под дверью лежала газета. Это означает, что она еще не вставала. В пепельнице возле кровати нашли два окурка. Один из них был испачкан помадой, второй – нет.
– У Эвелин возле кровати всегда лежали спички и пачка сигарет. Проснувшись, она сразу хваталась за сигареты. Это я знаю.
– Из этого я заключил, что кто-то зашел к Эвелин. Человек, которого она хорошо знала. Он сел на кровать, и они о чем-то разговаривали. Но разговор этого человека не устроил, и он накинул петлю на шею Эвелин. Я думаю, вы знаете, кто был этот человек.
– Конечно, знаю, – ухмыльнулась она. – Это был доктор Альфмонт. Он выследил Эвелин – скорее всего, по жалобе, которую она подала в железнодорожную компанию, и приехал, чтобы с ней поговорить. Доктор надеялся уговорить Эвелин, но увидел, что она была только орудием в чьей-то большой игре. Он не смог подкупить девушку и прикончил ее. А теперь убирайтесь отсюда к черту, или я вызываю копов.
– Ну что ж, полиция сейчас работает над пачкой сигарет и окурками. – Я незаметно подмигнул Берте. – Они применяют новый способ снятия отпечатков пальцев с использованием кристаллического йода. Так что не надо себя обманывать. Они обязательно получат отпечатки пальцев человека, который заходил к Эвелин. Будет совсем неплохо, если это окажутся отпечатки сержанта Харбета из Санта-Карлотты. И будет очень забавно, когда Харбет расскажет об участии Фло Данцер в этой игре.
– Не болтай глупостей! Что он может обо мне сказать? У меня надежное положение, и я готова признать все, что делала. Я ездила в Оуквью и выдавала себя за миссис Линтиг – ну и что из этого? Может быть, я собиралась как-то шантажировать доктора Линтига. А может быть, и нет. Я ни с кого не потребовала и пяти центов. И нечего болтать, что Джон Харбет назовет меня соучастницей. Доктор Альфмонт – вот он действительно заслуживает приговора. Он потерял контроль над собой и убил Эвелин.
Я кивнул Берте, встал и направился к двери.
– Пойдемте, Берта.
Она колебалась.
– Пойдемте. Зайдем сейчас в окружную прокуратуру и раскроем перед ними все карты. Мы обвиним Фло Данцер и Джона Харбета в преступном заговоре. Мы сможем доказать, что заговор был. А то, что она ездила в Оуквью и зарегистрировалась как миссис Линтиг, тоже доказать нетрудно. Ей только кажется, что она выйдет сухой из воды.
– А теперь слушай. Я… – прорычала Берта Кул.
– Пошли! – Я повысил голос. – Делайте, как я сказал!
Но вытащить Берту Кул из комнаты было не легче, чем оттащить одну рычащую собаку от другой, которая тоже лезет в драку. Наконец Берта Кул вышла в коридор. Но идти дальше она наотрез отказалась. Вид у нее был совершенно безумный. Ей не нравилось, как я веду игру, и она хотела остаться, чтобы довести дело до конца.
Фло Данцер стояла молча. Она уже овладела собой и смотрела на нас с холодной враждебностью.
– Боже мой, Дональд! – заговорила Берта, когда мы шли по коридору. – Что это ты здесь устроил? Ты все ей разболтал и ушел, а теперь она смоется. Ведь ты так хорошо на нее нажал, и она уже готова была сдаться!
– Нет, она бы не сдалась. Вы бы устроили с ней драку. У нас на руках слишком слабые карты, чтобы играть в открытую.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что мы ничего не можем доказать. Остается только блеф. Не забывайте, что целью этого разговора было заставить ее позвонить Харбету. Как раз это она сейчас и сделает. От того, что она ему наговорит, у нашей телефонистки волосы встанут дыбом. Она прослушает весь их разговор. А когда мы узнаем, о чем они говорили, можно будет наконец раскрыть карты. Тогда у нас появятся доказательства. А пока мы всего лишь блефуем.
Мы спустились в холл гостиницы. Я задержался возле коммутатора, чтобы поблагодарить девушку, и тихо добавил:
– Позвоню вам через пятнадцать минут.
Берта Кул задержалась у столика портье, чтобы еще раз посверкать бриллиантами.
– У вас очень уютные номера, – сказала она с покровительственной улыбкой.
Портье сразу сбросил маску ледяной официальности и широко улыбнулся.
– Если хотите поселиться, мадам, у нас есть один или два свободных номера.
– Наверное, немного позже, – снисходительно кивнула Берта Кул и величественно поплыла к двери, которую я уже распахнул перед ней. Берта выглядела сейчас как Миссис Миллион Долларов, которая позволила миру полюбоваться своими бриллиантами.
Я двинулся было к машине агентства, но Берта остановила меня:
– К черту эту консервную банку! Он наверняка смотрит нам вслед. Давай возьмем такси.
– Но они здесь редко ездят.
– Зайдем в аптеку и позвоним.
– Может, зайдем проведаем Мариан? – предложил я, наблюдая краем глаза за выражением лица Берты Кул.
– Нет, милый, мы не можем зайти к Мариан, – сказала она.
– А почему нет?
– Я тебе позже объясню. Ты еще не читал утренние газеты?
– Нет. Я же всю ночь работал.
– Я знаю, Дональд. Теперь слушай. Нам нельзя идти в агентство. Нельзя появляться у тебя дома и у дома Мариан. Я сейчас позвоню и вызову такси. А ты возвращайся и скажи новой смене сыщиков, чтобы они докладывали мне по телефону в гостиницу «Уэст Маунт». Мы поедем туда.
– А что в утренних газетах? Я куплю себе по дороге.
– Не нужно, милый, – встревоженно сказала Берта. – Сосредоточься пока на работе.
– Ну хорошо. Вы возьмете такси и по пути заберете меня.
Я подошел к детективам и сказал, чтобы они звонили в гостиницу «Уэст Маунт». А если телефон не ответит, звонить в агентство и докладывать мисс Бранд.
Я уже возвращался к аптеке, когда возле меня остановилось такси. Я вскочил в машину, и мы молча поехали в гостиницу «Уэст Маунт». Берта держала в руках утреннюю газету, но отказалась показать ее мне.
Глава 13
В гостинице мы зарегистрировались как миссис Кул и Дональд Кул.
– Нам с племянником нужны две смежные комнаты, – сказала Берта. – Я ожидаю телефонного звонка по важному делу. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы всех, кто будет меня спрашивать, сразу связывали с моим номером. Наш багаж привезут позже.
Берта снова сверкнула своими бриллиантами, и через минуту вся гостиничная братия готова была вылезти из кожи, чтобы нам услужить.
Я подождал, пока коридорный выйдет из номера, и позвонил в «Ки-Уэст». Услышав голос Фриды Тарбинг, я сказал:
– По моему вопросу звоните Берте Кул в гостиницу «Уэст Маунт». Запишите номер: 6-21.
– Хорошо, – сказала она. – У меня пока ничего нового. Я вам перезвоню.
– Вы всегда так мило держитесь, когда вас будят среди ночи?
– Разве я мило держалась?
– Ну конечно. Миссис Кул сказала, что такие женщины, как вы, встречаются раз в сто лет. И я должен покорить ваше сердце и жениться на вас, пока меня не опередили.
Фрида мелодично засмеялась:
– Это интересная мысль.
– По-моему, тоже.
Внезапно ее смех оборвался, и она заговорила безразличным деловым голосом:
– Я приняла ваше сообщение. Оно сейчас же будет передано. Благодарю вас.
Фрида повесила трубку.
Берта Кул развалилась в мягком кресле. Она сняла туфли и забросила ноги на спинку второго кресла.
– Это дар божий. – Она смотрела на меня, покачивая головой.
– О чем это вы?
– О том, что все женщины в тебя влюбляются.
– Они в меня не влюбляются, – возразил я. – Мы просто с ней пошутили. Я даже не уверен, что ей это понравилось.
– Глупости, – засмеялась Берта и вставила сигарету в мундштук.
Я подошел к кровати, на которую она положила утреннюю газету. Новости были напечатаны на первой странице.
«Главный свидетель окружной прокуратуры по делу об убийстве Эвелин Харрис исчез. Некоторые обстоятельства заставляют предположить, что она стала жертвой преступников. Полиция прочесывает город».
Дальше шла обычная газетная ерунда – у полиции есть важные улики, и уже к вечеру можно ожидать новых сообщений. Сообщалось, что свидетель исчез как раз в тот момент, когда полиция была готова «открыть» дело. Полиция намекает, что можно ожидать сенсационных разоблачений.
– О боже! – Я посмотрел на Берту. – Неужели с ней что-то случилось? Как могли полицейские оказаться настолько тупыми, что не предусмотрели такой возможности? Господи! Ведь они же имели дело с убийцей! Эта девушка была главным свидетелем, а ее оставили совершенно беззащитной. Это самая невероятная глупость из всех, что я когда-либо слышал…
– Выше нос, милый. С ней все в порядке.
– Почему вы так думаете?
– Единственный человек, которого она могла опознать, это наш клиент. А ты же прекрасно знаешь, что он не способен на убийство.
Я еще раз перечитал статью.
– Но в квартире нашли пятна крови!
– Не волнуйся, Дональд, – сказала Берта Кул. – Она жива. Если бы ее хотели убить, это сделали бы прямо в квартире, и полиция нашла бы тело. А раз Мариан не нашли, значит, она жива. Полиция ее найдет. Ты же знаешь, как они стараются в таких случаях.
– Хотелось бы верить, что вы правы! – Я взволнованно зашагал по комнате.
– Не надо так переживать. Все равно сейчас ты ей ничем не поможешь. Мы должны справиться со своим делом. Поэтому у тебя должна быть ясная голова.
Я немного походил по комнате, выкурил пару сигарет, еще раз перечитал газету и встал у окна, глядя на улицу.
Берта Кул молча курила. Потом позвонила в офис и поговорила с Элси. Повесив трубку, она сказала:
– Копы искали тебя в офисе, милый. Я думаю, что это дело тех ребят из Санта-Карлотты.
Я сделал вид, что меня это вообще не интересует.
Через несколько минут Берта сказала задумчиво, будто размышляя вслух:
– Ты удивительно много на себя берешь для зеленого новичка.
– Что вы имеете в виду?
– Я владела детективным агентством. Это было вполне заурядное агентство. Лучшие агентства стараются не брать на себя политические дела и дела о разводе. А я бралась за все. Мой бизнес никогда не был особенно приятным, но это была обычная повседневная работа. Я на этом кое-что зарабатывала. Не так уж много, но мне хватало. И вот появился ты. Я наняла тебя на работу. И первое, что ты сделал, – это втянул меня в дело об убийствах, да так глубоко, что я увязла в нем по уши. Теперь я уже не детектив, а соучастница. Хвост не просто вертит собакой – он уже вытряхивает из нее душу!
– Не думайте об этом, – сказал я. – Вы сейчас просто делаете деньги.
Берта Кул посмотрела на свою могучую грудь, на широкие бедра и сказала:
– Надеюсь, что я не похудею от этих переживаний. Раньше мне так хорошо жилось! Я чувствовала себя, как нога в старом ботинке. А теперь – посмотри на меня! Ты знаешь, милый, если мы не сможем разобраться с этим делом, то оба окажемся за решеткой.
– Есть много способов выбраться из тюрьмы, – заметил я.
– Опиши их и пошли ребятам в Сан-Квентин, – проворчала Берта. – Их это может заинтересовать.
Я ничего не ответил, и некоторое время мы оба сидели молча, посматривая каждый на свои часы. Потом я подошел к окну, а Берта закурила новую сигарету. На улице перед гостиницей было спокойно. Машина из пекарни привезла хлеб; какая-то женщина шла за покупками; пожилая пара, с виду туристы, несколько месяцев отдыхавшие на юге Калифорнии, вышла из гостиницы, села в автомобиль с нью-йоркским номером и не спеша укатила. Небо было синим и безоблачным. Солнце нещадно палило, и резкие черные тени деревьев начали уже становиться короче. Я вернулся к кровати, улегся на подушку и стал читать другие новости. Берта села на стул. Сейчас она казалась совершенно невозмутимой.
Когда я отшвырнул газету и снова подошел к окну, она сказала:
– Перестань нервничать. Это ничего не даст. Ты сейчас слишком возбужден. Сядь и расслабься. Отдохни, пока есть возможность. Ты работал над этим делом день и ночь и совсем измотался. Нервозность никогда не приносила пользы.
Я вернулся к кровати, взбил подушки и снова улегся.
– Попробую немного вздремнуть. Не думаю, что это получится, но впереди у нас много работы, и бог знает, когда еще удастся поспать.
– Хорошая мысль, – сказала Берта Кул. – Страницу с финансовыми комментариями оставь мне, милый. Эти специалисты с таким снисходительным видом обо всем пишут, что кажется, будто они знают все на свете. Но попробуй-ка найти в их пророчествах хоть что-нибудь конкретное. Ты только послушай! «В случае, если ситуация в Европе останется стабильной, можно ожидать оживления торговли и предсказать возможность стабильного, устойчивого прогресса. Внутриполитическая ситуация, хотя еще далеко не стабилизировалась, обнаруживает тенденцию к улучшению, по крайней мере, тенденция к сдвигу влево сейчас находится под контролем. Однако не следует забывать, что дела обстоят еще далеко не идеально и попытки различных партий завоевать власть или удержаться у власти, несомненно, затормозят ожидаемое улучшение».
Тьфу! – сказала Берта и швырнула газету на пол.
Я улегся поудобнее, но знал, что все равно не смогу уснуть. Мозг бешено работал, как после лошадиной дозы кофе. В сознании прокручивались десятки вариантов развития ситуаций, из них следовали катастрофические выводы, потом они отбрасывались и заменялись новыми вариантами. Я полежал на левом боку, потом перевернулся на правый.
– Не вертись, – сказала Берта Кул. – Ты не сможешь заснуть, если будешь вертеться с боку на бок.
Я попробовал лежать неподвижно. Посмотрел на часы. Было уже без четверти одиннадцать.
– Может быть, стоит еще раз позвонить в «Ки-Уэст»? – спросила Берта.
– Не думаю, – сказал я. – Мы не должны вызывать подозрения портье. Не забудьте, что он ухаживает за Фридой Тарбинг и довольно ревнив. Может быть, ей запрещено во время дежурства звонить по личным делам.
– Замолчи и спи, ради бога! – сказала Берта.
Я продолжал обдумывать ситуацию. Я поставил под удар Харбета, а Харбет поставил под удар меня. Огонь разгорается все сильнее, и кто-то должен крепко обжечься. Я подумал о докторе Альфмонте, который ждет сейчас в Санта-Карлотте начала выборов, зная, что над его головой занесен меч. Я думал о женщине, известной как миссис Альфмонт, жене врача, который создал себе хорошую практику и достиг признания в высшем обществе богатого города. Интересно, о чем она сейчас думает, ожидая и не зная, что может произойти.
Я понимал, что этим людям легче ждать, потому что они надеются на меня. Даже Берта Кул могла переложить часть ответственности на мои плечи. Только мне не на кого было переложить хотя бы часть своего груза.
Я подумал о Мариан Дантон. Интересно, как она сейчас? Позвонить ей я не решался. В комнате была Берта Кул, и я слишком хорошо знал ее, чтобы надеяться сделать это незаметно. Я думал, каким верным другом оказалась Мариан. Она понимала, что я веду какую-то игру, в которой ей отведена роль простого орудия. Но действовала она, как хороший разведчик… Смеющиеся карие глаза… Форма ее губ… Веселая улыбка… Ее белые зубки…
Меня разбудил телефонный звонок. Я вскочил с кровати и, шатаясь, двинулся к телефону. Комната плыла перед моими сонными глазами. Телефон звонил… Этот звонок был для меня самым важным делом… Почему?.. Кто звонит?.. Где телефон?.. Который час… Где я…
Я услышал спокойный голос Берты Кул:
– Да. Это миссис Кул. Мы проспорили? Спасибо, все ясно. Хорошо, спасибо… – Она повесила трубку и повернулась ко мне: – Фрида Тарбинг, – нахмурившись, сказала Берта. – Ее дежурство заканчивается через час, поэтому она и позвонила. Фрида говорит, что мы, похоже, проспорили.
Новая информация наконец привела меня в чувство. Я подошел к умывальнику и плеснул себе в лицо холодной воды.
– Позвоните в агентство, – сказал я Берте. – Спросите у Элси, не звонили ли сыщики. Должно быть, вышла какая-то промашка, и она уехала.
Берта набрала номер агентства.
– Алло, Элси, что новенького? – Она молча послушала, потом спросила: – А те сыщики не звонили?.. Ну ладно, спасибо. Позвоню попозже.
Она положила трубку.
– Милый, тебя продолжают искать копы. Меня они тоже спрашивали. А наши сыщики не звонили.
Я достал расческу, зачесал волосы назад и посмотрел в зеркало на грязный и мятый воротник своей рубашки.
– Господи, Берта, я не мог ошибиться! Мы наверняка ошеломили ее, и она должна связаться с Харбетом. Она должна…
– Но она не связалась, – сказала Берта.
– Ну, тогда нам осталось только одно – вернуться и сделать еще одну попытку. Это наш последний шанс. Сейчас поедем, мне нужно только позвонить.
Я быстро набрал номер своего дома. Трубку взяла горничная.
– Пригласите, пожалуйста, миссис Элдридж.
Через минуту раздался голос миссис Элдридж – пренебрежительный и насмешливый.
– Это Дональд, – сказал я. – Не могли бы вы пригласить к телефону мою кузину? Я не стал бы вас беспокоить, но это очень важно.
– Ваша кузина, – едко сказала миссис Элдридж, – это, как выяснилось, Мариан Дантон, свидетельница, которую разыскивает полиция в связи с делом об убийстве. Ее увезли три часа назад. Думаю, что теперь они ищут вас. Если вы собираетесь использовать мой дом…
Я бросил трубку.
– Твоя кузина? Донни, мальчик мой. – Берта Кул смотрела мне в глаза и говорила сладко, слишком сладко.
– Просто подружка, – спокойно сказал я. – Я выдал ее за кузину.
– Но ты набирал свой домашний номер!
– Я знаю.
Берта Кул пристально смотрела на меня. Ее глаза сузились и превратились в сверкающие щелки.
– Проклятье! – задумчиво проговорила она. – Кажется, они все в тебя влюбились! Пойдем, милый. Пора заняться делом. Может быть, это и не самое мудрое решение, но надо же нам чем-то заняться. Здесь можно просидеть целый день и не дождаться звонка. Есть один момент, которого ты не учел.
– Какой? – спросил я.
– Я думала об этом, пока здесь сидела. Что, если Харбет договорился заехать сегодня днем в гостиницу «Ки-Уэст», забрать Фло Данцер и отвезти ее в Санта-Карлотту?
– Тогда сыщики доложили бы, что она уехала.
– Да, – сказала Берта. – Но если Фло знает, что Харбет должен прийти, она будет его ждать и не станет звонить.
– Ладно, поехали, – сказал я. – Все равно мы не можем увязнуть глубже, чем уже увязли.
– Хотелось бы мне, чтобы ты был прав, – пробормотала Берта, открывая дверь.
Мы вышли в коридор. Берта спокойно и неторопливо заперла комнату.
– Как насчет машины? – спросил я.
– Перед входом в гостиницу стоянка такси.
Мы спустились в холл. Улыбающийся портье поднялся нам навстречу:
– Миссис Кул, ваш багаж еще не прибыл. Может быть, вы хотите, чтобы я позвонил в компанию по перевозкам?
– Спасибо, не надо, – сказала Берта и проплыла мимо него.
На стоянке перед гостиницей стояла одна машина.
– В гостиницу «Ки-Уэст», и побыстрее, – сказал я водителю.
Мы молча проехали пару кварталов. Потом Берта Кул снова заговорила:
– Неужели ты не в состоянии был подстроить все так, чтобы полиция решила, что ее похитили? Если уж ей захотелось переехать к тебе поближе, разве трудно было придумать что-нибудь похитрее, чтобы обдурить копов? А теперь все идет к тому, что ты угодишь за решетку. И черт его знает, как выкручиваться с этим делом об убийстве. Ты…
– Замолчите! – перебил я. – Дайте мне спокойно подумать.
– В конце концов, я плачу тебе деньги. Думай о деле, над которым мы работаем. Свои проблемы будешь обдумывать в свободное время.
Я повернулся к Берте:
– У меня уже голова от вас болит! Я думаю о работе, а вы пытаетесь отвлечь меня моими личными проблемами. Замолчите!
– О чем ты думаешь?
– Замолчите!
В машине наконец воцарилась тишина.
– Как же до нас раньше не дошло! – воскликнул я, когда впереди уже показалась гостиница «Ки-Уэст».
– Ты о чем, Дональд?
– Эти окурки в квартире Эвелин Харрис… На одном из них была помада, на другом не было. Отсюда полиция заключила, что в комнате был мужчина. На самом деле окурки говорят совсем о другом.
– О чем же, по-твоему?
– Эвелин вернулась домой поздно ночью, поэтому она наверняка еще спала, когда в дверь позвонили.
– Ты в этом уверен?
– Под дверью лежала газета.
– Верно. Пойдем дальше.
– Вы когда-нибудь красите губы перед сном?
– Нет.
– И Эвелин Харрис наверняка не красила. Она смыла косметику и легла спать. Когда к ней пришел гость, она еще спала и наверняка не подкрасилась. Потом они сидели на кровати, разговаривали и курили. Значит, в гостях у Эвелин была женщина, и ее помада осталась на окурке.
Таксист въехал на стоянку перед гостиницей.
– Вас подождать? – спросил он.
– Не нужно. – Я протянул ему доллар.
Берта Кул не сводила с меня внимательного взгляда.
Читать бесплатно другие книги:
