Дворец, где разбиваются сердца Леонтьев Антон

В камине, несмотря на теплое время года, потрескивало рыжее пламя, оно отбрасывало блики на предметы и людей, находившихся в комнате. Жан-Батист очутился около Каролины и произнес воркующим голосом:

– В чем дело, моя прелестная синьорита? Чем я могу помочь тебе, Каролина? У меня завтра дуэль, и мне бы хотелось хорошенько выспаться, прежде чем я вышибу мозги из этого щенка. Впрочем, вряд ли это получится, потому что, судя по всему, у сына адмирала Вилмайо нет мозгов!

Его тон был тихим, а голос вкрадчиво-соблазнительным, но Каролина поняла: Жан-Батист угрожает. Поэтому она произнесла:

– Я прошу вас... Я прошу тебя, Жан-Батист, отменить дуэль. Это была глупая выходка со стороны Маркуса, но он мой жених! Прошу, если я дорога тебе, как ты утверждаешь, то прости его!

Жан-Батист прикоснулся к шее Каролины, и она ощутила тепло его кожи. Ей не было неприятно, наоборот, ей хотелось, чтобы де ля Крус как можно дольше не убирал руку...

– Моя милая девочка, это невозможно, – сказал он. – Извинения должен приносить тот, кто нанес оскорбление, а не его невеста, иначе я могу расценить это как новое оскорбление. Но этот мальчишка упрям, как осел, он боится меня, я чувствую его страх, однако еще больше он боится оказаться трусом. Поэтому твой Маркус, дорогая, предпочтет скорее получить от меня пулю в живот, чем принести извинения. Оставим это, Каролина...

Девушка закричала:

– Но, Жан-Батист, ты не можешь убить его только за то, что он сказал несколько глупых и опрометчивых слов! Выстрели в воздух, намеренно промахнись, прошу тебя! Он же не умеет стрелять, этот Маркус Вилмайо, а ты – ты лучший стрелок в штате! Это же преднамеренное убийство!

Жан-Батист рассмеялся, и от его смеха у Каролины пробежали мурашки по коже.

– Ma chere, ему уже двадцать два года, он в состоянии принимать решения не под влиянием аффекта. Признаюсь, мне тоже жаль этого молокососа. У него впереди вся жизнь, еще бы, он хотел получить в жены такую прелестную и соблазнительную даму, как ты...

Рука Жан-Батиста скользнула по спине Каролины, спускаясь ниже. Девушка закрыла глаза. И почему сейчас, в этот страшный момент, когда решается судьба Маркуса, она вспоминает, как Жан-Батист овладел ею тогда в саду. Нет, забыть невозможно!

Каролина, повинуясь инстинкту, опустилась на пол и заплакала:

– Прошу тебя, Жан-Батист, пощади его! Я знаю, почему ты спровоцировал Маркуса, – это все из-за меня.

– Ты права, ma chere, – ответил де ля Крус. – Но этот мальчишка не стоит твоих слез, моя прекрасная мадемуазель. Так и быть, я оставлю его в живых. Я не буду убивать этого наглеца. Но за это... За это ты должна заплатить мне, Каролина!

Она подняла голову и посмотрела на ухмыляющегося де ля Круса. Она прекрасно понимала, чего именно ждет от нее Жан-Батист. Ей придется снова отдаться ему. Но разве не стоит человеческая жизнь одной ночи с этим чудовищем?

– Хорошо, Жан-Батист, – произнесла покорно Каролина, и при этом какая-то часть ее естества кричала и радовалась. Неужели она в самом деле хочет снова оказаться в его власти? Но это же безумие!

Жан-Батист подошел к окну, выходящему в сад, закрыл жалюзи. Комната погрузилась в кромешную темноту, и только отблески затухающего огня освещали кабинет. Затем он опустился в кресло и сказал будничным тоном:

– Раздевайся, petit ange[9]!

На мгновение у Каролины сперло дыхание. Нет, решено, она спасет Маркуса, даже если ради этого ей придется отдаться Жан-Батисту.

Она неловко спустила с себя пышное бальное платье, оставшись в нижнем белье и корсете. Жан-Батист не сводил с нее глаз. Каролина отшвырнула корсет, затем, стыдливо прикрывая грудь, сняла шелковую сорочку

– Опусти руки! – сказал все так же тихо Жан-Батист, но почему-то этот шепот показался Каролине криком. Она подчинилась. Де ля Крус промолвил: – Ты самая совершенная женщина, которую я только видел, ma chere. Но на тебе осталось еще несколько деталей туалета. Сними и их!

Стыд исчез, внезапно Каролина ощутила желание. Будь что будет, она хочет, чтобы де ля Крус прикоснулся к ней, чтобы он ласкал ее и занялся с ней любовью.

Она сбросила последние остатки одежды и предстала перед Жан-Батистом во всем ослепительном блеске своей юной красоты. Он тяжело вздохнул, и Каролина, уже не стесняясь, посмотрела ему в глаза. Жан-Батист отвел взгляд, затем он поднялся из кресла и подошел к девушке.

– Я всегда знал, что мы созданы друг для друга, – прошептал он и поцеловал ее грудь. – Ты мне нужна, Каролина! Этот идиот Маркус не оценит тебя, он не сможет дать тебе то, чего ты заслуживаешь!

Каролина вспомнила слова, которые обращал к ней когда-то толстый адвокат Сильвио, кузен Артуро. Ведь он тоже твердил что-то о предназначении. Руки Жан-Батиста заскользили по ее нежной коже. Не сумев сдержаться, Каролина застонала.

Де ля Крус сбросил камзол и рубашку. У него было поджарое мускулистое тело, состоящее, казалось, из сплошных мышц и сухожилий. Каролина почувствовала озноб – но от чего: от стыда или вожделения? Она впервые видела перед собой обнаженного мужчину.

Жан-Батист терпко поцеловал ее, и они опустились на софу, стоявшую в углу кабинета. Каролина отдалась опытному Жан-Батисту. В момент наивысшего наслаждения она подумала, что ей так хочется, чтобы эта сцена – она, обнаженная, перед Жаном-Батистом и все, что за этим последовало – повторялась и повторялась.

Он был необычайно нежен, но в этой нежности и чувственности было что-то от затаившегося в чаще ягуара. Затем Жан-Батист сделался неистовым. Каролина ощутила боль и вскрикнула, на этот раз не от наслаждения, а ощутив, что зубы Жан-Батиста прокусили ее кожу до крови.

– Молчи! – сказал Жан-Батист, возвышаясь над Каролиной. Затем он ударил ее. Девушка вскрикнула, все очарование происходившего исчезло. Похоже, Жан-Батисту доставляло наслаждение причинять своим жертвам страдания.

– Или ты будешь терпеть, или я застрелю твоего жениха, – проскрипел зубами де ля Крус. Каролина предпочла терпеть. Она не могла сказать, как долго продолжалась пытка. Де ля Крус заставил ее исполнять все свои изощренные прихоти. На какое-то время он отваливался от ее тела, словно напившись боли и крови, но потом все начиналось заново.

Каролина потеряла сознание и пришла в себя, ощутив ледяные прикосновения ко лбу. Она открыла глаза. Было ли все на самом деле, или эта ночь, полная сначала наслаждения, а затем только боли, была дурным сном?

Она лежала на софе, укрытая шкурой леопарда. Камин потух, жалюзи были открыты, сумеречные лучи солнца пробивались сквозь листья. Жан-Батист, одетый в изящный темный костюм, стоял у окна и в задумчивости курил.

Каролина попробовала потянуться, чувствуя, что нога затекла, и сморщилась от судорог. Все тело ныло, как будто ей пришлось работать в каменоломне или на плантациях. Она отбросила шкуру и увидела, что ее белая кожа покрыта синяками, укусами и царапинами. Вот что сделал с ней Жан-Батист.

– Ты была великолепна, ma petite amie[10], – с усмешкой дьявола сказал де ля Крус. – Ты вытерпела почти все и потеряла сознание только во время одной забавы, которой я научился в самом гнилом борделе Каира. Тебе потребуется время, чтобы все зажило. Мне пора. Если ты не забыла, у меня дуэль с твоим Маркусом!

Каролина, попытавшись встать, застонала от боли. Что он сделал с ней? Все тело – снаружи и изнутри – разрывает дикая боль. Она произнесла:

– Ты мне обещаешь, что ты не причинишь ему вреда? Жан Батист, ты сказал, что выстрелишь в воздух!

Де ля Крус отшвырнул сигарету и произнес:

– Я всегда сдерживаю свое слово, Каролина. Но тебе лучше сейчас одеться и исчезнуть. И будь счастлива с Маркусом!

Он вышел из кабинета. Девушка с трудом натянула помятое бальное платье. Она вспомнила ухмылку Жан-Батиста. Но можно ли ему верить?

Она вышла из кабинета, в гостиной никого не было, часы показывали половину пятого. Она миновала роскошные апартаменты и вышла во двор. Жан-Батист уже исчез. Каролина разбудила спящего на козлах кучера. Затем она прошла в конюшню и спросила у молодого мулата:

– Куда направился твой хозяин?

Тот ответил:

– Он сказал, что до завтрака должен убить одного прощелыгу.

– Что! – вскричала Каролина. – Куда он поехал, куда поехал Жан-Батист, говори мне!

– В дубовую рощу, – ответил конюх. Каролина побежала к карете, чувствуя, что каждый шаг отдается болью во всем теле. Слезы отчаяния и злости текли по щекам девушки. Как она могла поверить этому ничтожеству! Он изнасиловал ее, сделал ее послушной рабыней своих диких фантазий, обещая взамен, что пощадит Маркуса. А на самом деле де ля Крус и не собирался этого делать!

– В дубовую рощу! – бросила она кучеру. – Гони как можно быстрее, это вопрос жизни и смерти!

Карета полетела по пустой дороге. Каролина молила бога, чтобы они прибыли во время. Она расскажет всем, как повел себя с ней Жан-Батист, и ей плевать, что это разрушит ее репутацию. Она отдалась ему в надежде, что спасет глупого Маркуса, а де ля Крус с самого начал знал, что не сдержит данного ей слова.

Тяжелая и старая карета громыхала по дороге. Как назло, одно из колес вдруг попало в яму и, жалобно скрипнув, отлетело. Каролина, бросив кучера около кареты, заспешила к роще. Она не могла быстро бежать, силы покидали ее, наконец в изнеможении она упала на пыльную дорогу.

Еще немного, внушала она себе, еще совсем чуть-чуть. Вот показались и могучие великаны-дубы, которые окружали небольшую поляну. Каролина присмотрелась и увидела Маркуса с растрепанной прической и собранного и элегантного Жан-Батиста. Секунданты поднесли им пистолеты. Каролина попыталась что-то крикнуть, но из горла вырвался только хриплый стон. Она снова опустилась на дорогу.

Маркус и де ля Крус отмерили всего по пять шагов. Затем развернулись и оказались лицом друг к другу. Собрав все силы, Каролина поднялась и, шатаясь, поплелась к роще. Солнце поднималось над тропическим лесом, слышались крики птиц и стрекот насекомых. Каролину наконец заметили, к ней заспешил один из секундантов.

– Синьорита Рокасолано, что с вами? – задал он вопрос, одарив девушку непонимающим взглядом. Наверное, она выглядела как нищенка и попрошайка, подумала Каролина.

– Он... Он убьет его... Остановите это... – прошептала она потрескавшимися губами и почувствовала, что у нее подгибаются колени. Секундант подхватил ее на руки.

– Вам туда нельзя, – сказал он. – Вы не можете присутствовать на дуэли или вмешиваться в ее ход. Не беспокойтесь, все будет кончено очень быстро!

– Он же убьет Маркуса, – произнесла в отчаянии Каролина. – Он его убьет!

Раздался выстрел, который эхом разнесся по джунглям. Каролина встрепенулась и подняла голову. Она надеялась, что Жан-Батист сдержит слово. Однако ее глазам предстала следующая картина: мрачный, но в то же время светящийся внутренней энергией де ля Крус замер на месте, держа в руке дымящийся пистолет. А Маркус Вилмайо ничком лежит на траве. Около него суетились второй секундант и доктор.

– Он мертв, – услышала Каролина слова врача. – Пуля попала в мозг. Он мертв!

Каролина, оттолкнув секунданта, пошла по направлению к Жан-Батисту. Тот, улыбаясь, приветствовал ее:

– Доброе утро, ma chere! Ты, возможно, огорчена тем, что я не сдержал слова? Но не в моих привычках позволять себя безнаказанно оскорблять. Мои соболезнования – ты лишилась жениха. Так, может быть, теперь ты согласишься стать моей женой? Я приглашаю тебя на завтрак ко мне в поместье, и, если хочешь, после него мы опять займемся тем, что делали этой ночью, ma belle![11]

Каролина отвернулась, не в ее силах было видеть торжествующего мерзавца. Она подошла к мертвому Маркусу. Каким же красивым и по-детски наивным был он, ставший добычей смерти. Его глаза были распахнуты и устремлены в небо, куда и отправилась его душа. Каролина опустилась около него на мокрую траву, отбросила со лба окровавленные слипшиеся волосы. Он погиб из-за нее. Из-за нее и по злой воле Жана-Батиста.

Она поцеловала мертвого Вилмайо в еще теплую щеку. Затем вернулась к карете, которую кучер успел с грехом пополам починить.

– Маркус умер, – сказала она. – А теперь вези меня к адмиралу. Мне надо поговорить с ним!

Вечером того же дня Каролина вернулась в особняк, где царила Валентина, ее мачеха. Сестра де ля Круса примеряла новый подарок дона Витторио – гарнитур из изумрудов и алмазов: ожерелье, браслеты и подвески.

Отец, завидев дочь, нахмурился и велел ей идти к себе в кабинет. Рокасолано сказал ей:

– Ты позоришь меня, Каро! Мне известно, что ты едва не помешала дуэли между Маркусом и Жан-Батистом. И где ты была прошлой ночью? Ну ладно, теперь это не так уж и важно. У меня была беседа с де ля Крусом. Я никогда не скрывал от тебя, что с самого начала был рад его кандидатуре в твои мужья. Но ты предпочла этого мальчишку! Теперь он мертв, и я не вижу никаких препятствий тому, чтобы ты обвенчалась с Жан-Батистом. И не смей мне перечить, Каролина! Как я сказал, так и будет! Вы поженитесь как можно скорее, по мне – хоть завтра!

Девушка знала, почему отец так настаивает на женитьбе. Валентина полностью подчинила старика своему влиянию, теперь она исподволь внушала ему нужные мысли, которые дон Витторио принимал за собственные желания. Значит, де ля Крус хочет, чтобы она стала его женой. И чтобы каждая ночь превращалась для нее в пытку.

– Отец, – проронила Каролина. – Я не могу!

Дон Витторио ударил по столу кулаком так сильно, что загремел чернильный прибор:

– Что значит – я не могу! Только не говори, что у тебя еще кто-то просил руки и ты дала согласие. Ты обещана Жан-Батисту – и точка!

Каролина усмехнулась, но усмешка вышла у нее горькой:

– Отец, невозможно быть женой сразу двух человек. Мы же католики, не так ли?

– Что ты хочешь сказать? – приподнимаясь со стула, прошептал Рокасолано.

Каролина честно ответила:

– Три часа назад я обвенчалась. Моим законным мужем является адмирал дон Вилмайо, отец Маркуса. Он специально пригласил в свое поместье священника, который и соединил нас узами брака. О чем и была сделана соответствующая запись в приходской книге, папа!

Лицо дона Рокасолано сначала налилось кровью, да так, что Каролина думала: старика хватит апоплексический удар. Затем Витторио побледнел. Наконец после долгого молчания он сказал:

– Отныне ты мне не дочь! Убирайся из моего дома, шлюха! Сначала спала с сыном, а потом – с отцом! Если то, что ты сказала мне, правда, то катись к своему мужу! Я не дам тебе ни сентаво, я проклинаю тебя и сегодня же лишу наследства!

Он подошел к Каролине, размахнулся и ударил ее по лицу. В этот момент дверь кабинета отлетела, появилась высокая и грозная фигура адмирала Вилмайо. Он перехватил руку Рокасолано в тот момент, когда тот хотел снова ударить Каролину:

– Если вы не остановитесь, сударь, то я застрелю вас на месте. Вы не имеете права бить мою жену!

Рокасолано скривился от боли и отошел в сторону. Адмирал, обняв за плечи Каролину, произнес:

– Ваша дочь на самом деле стала моей женой. Она немедленно покидает этот дом и никогда больше не появится здесь. Пошли, Каролина!

Они сели в карету и направились в поместье Вилмайо. Каролина не знала, какие именно чувства обуревают ее. Когда старый адмирал, узнавший о смерти единственного сына, сам предложил ей стать его женой, она согласилась.

– Не думайте, что я претендую на вас, Каролина, – сказал он ей тогда. – Я уже стар, и плотские удовольствия давно стали уделом моих воспоминаний. Сын мертв, моя карьера уже в прошлом. Я вижу, что вокруг вас плетется интрига. Убийца моего сына хочет завладеть вами, и в этом ему активно помогает ваш отец. Так что если я смею предложить вам свою помощь... Они ведь ни перед чем не остановятся, эти гиены! А став моей супругой, вы сможете чувствовать себя независимой и свободной. Мне много лет, через несколько весен меня не станет, и тогда вы сможете начать все заново!

Каролина согласилась с доводами адмирала. Поэтому немедленно послали за священником в соседний городок Санта-Кларита. Тот, получив от адмирала более чем щедрое вознаграждение, совершил обряд венчания.

Каролина наконец-то смогла почувствовать себя в безопасности. Она взяла с собой Лулу, которую новая жена отца, Валентина, на дух не переносила. В поместье адмирала все было совершенно иначе: старый морской волк давно дал своим рабам вольные, никто и помыслить не мог о том, чтобы поднять руку на служанку или повысить на нее голос.

Каролина после смерти Маркуса решила уединиться и отказалась от балов и увеселительных забав, которые казались ей теперь глупыми и ненужными. Муж сдержал слово – они заняли разные спальни. Адмирал относился к ней как к дочери, и Каролина почувствовала, что любит Вилмайо как отца.

Они совершали прогулки на лошадях, играли в шахматы, читали новейшие английские и французские романы. Прошел почти год, и все предыдущие события казались Каролине чем-то далеким и нереальным.

Только оказываясь около могилы Маркуса, расположенной в уединенном уголке сада, она возвращалась мыслями к Жан-Батисту. С тех пор она видела его всего несколько раз, во время своих редких выездов в столицу штата. Жан-Батист кланялся ей, как всегда улыбаясь, адмирал, сурово нахмурясь, игнорировал подчеркнутую любезность со стороны убийцы своего сына.

Каролине казалось, что Жан-Батист отступился от нее, хотя она и не верила в это. Он вел размеренный образ жизни, получил повышение по службе и очередную награду. Но не такой человек был этот де ля Крус, чтобы позволить кому-то помешать исполнению своих затей.

В первый день Рождества, 25 декабря 1858 года, когда над плантациями бушевала буря, а Каролина с мужем и Лулу собрались в уютной гостиной, где читали Святое Писание, в поместье адмирала Вилмайо прискакал негр на взмыленной лошади. Каролина сразу поняла, что произошло что-то неладное. Негр был одним из рабов отца. С доном Витторио после ссоры она не виделась, изредка ее навещала Антония, которая докладывала об очередных безумствах ошалевшего от любви старика: тот завещал все молодой жене, продолжал покупать для нее редкие драгоценности и антиквариат.

– Донна Каролина, – сказал, задыхаясь, негр. – Беда – ваш батюшка скончался! Донья Антония послала меня к вам. Она просила вам передать, что в поместье творится что-то непонятное.

– Немедленно едем! – сказала Каролина и умоляюще посмотрела на мужа.

Адмирал сухо ответил:

– Конечно же, мы едем, Каролина. Так, где замешано семейство де ля Крус, пахнет преступлением.

Адмирал Вилмайо не ошибался. Валентина, всегда питавшая непонятную страсть к ядам и токсическим зельям, с самого начала знала, что ее старому мужу долго не жить. Дон Витторио был богат, но что значат деньги, если ими распоряжается нудный старик, а не ты сама, полная сил, молодости и красоты?

Жан-Батист, который подозревал о коварных планах сестры, велел ей быть осторожной и сделать все так, чтобы никто не заподозрил убийства. Валентина долго выбирала яд, который сама и приготовила, совершив несколько экскурсий в джунгли, якобы для пополнения своего гербария.

Ранним рождественским утром, получив от мужа в подарок брошь с александритом, Валентина приняла решение, что Витторио пора скончаться. Поэтому она преподнесла супругу во время завтрака чашку какао, которое сама заботливо и приготовила. В какао она добавила бесцветную жидкость с металлическим привкусом, которую получила в результате долгой возгонки листьев дикого табака. Муж, выпив какао, похвалил его чудный вкус.

Спустя полчаса он пожаловался на тошноту, затем сказал, что у него немеют руки и ноги. Валентине были известны эти симптомы: яд, который получался из табака, оказывал паралитическое действие. Она сказала мужу, который сидел в кресле, что прикажет послать за доктором. На самом деле Валентина закрыла двери на застекленную террасу, где находился дон Витторио, велела слугам не беспокоить хозяина, а Антонии, которая хотела поговорить с отцом, сказала, что тот отдыхает.

Спустя еще полчаса Валентина обнаружила мужа мертвым. Он скончался, видимо, во сне (или потеряв сознание). Молодая вдова проверила пульс и попыталась услышать стук сердца. Нет, Витторио скончался.

Об этом она и сказала Антонии, предварительно приняв заплаканный вид и растерев докрасна глаза. Немедленно прибыли Жан-Батист с Изольдой, которые и занялись процедурой подготовки тела усопшего к погребению. Антония желала, чтобы отца осмотрел врач, но Жан-Батист, взяв ее под руку, внушал:

– Для чего? Твоему отцу было уже за шестьдесят, он скончался во сне, на Рождество. Что может быть прекраснее смерти в столь святой день? Une belle mort![12]

Тело дона Витторио отнесли в подвал, где заперлись Изольда и Валентина. Антония, улучив момент, послала гонца к Каролине с просьбой немедленно приехать.

Адмирал с Каролиной застали Антонию в смятенных чувствах. Жан-Батист был разозлен появлением незваных гостей.

– Я хочу видеть отца, я имею на это право, – сказала Каролина.

Де ля Крус холодно ответил:

– Это ваше право, синьора Вилмайо. Однако для сохранности тела мы отнесли его в подвал.

Каролина отдала распоряжение послать за врачом. Жан-Батист заявил, что это излишне, однако не стал вступать в спор. Прибыл врач, после чего Каролина в его обществе соблаговолила последовать в подвал поместья.

Там они застали ужасную картину: тело дона Витторио было подвергнуто воздействию уксусной и серной кислоты, которую Валентина и Изольда вливали ему в горло. Каролине стало дурно, когда она увидела изуродованный труп отца. На вопрос, ради чего в рот мертвецу вливали кислоту, Валентина ответила:

– Мы думали, что это поможет при такой жаре помешать тлению.

Объяснение было абсурдным, однако никто не решился произнести вслух версию о намеренном отравлении. Врач по настоянию Каролины и Антонии произвел вскрытие, однако он не мог установить точную причину смерти, так как внутренности и пищевод покойника были изъедены кислотой.

Под нажимом адмирала к делу о смерти дона Рокасолано подключили полицию, которая чрезвычайно неохотно занялась расследованием. В итоге был вынесен вердикт – смерть последовала от естественных причин, и в действиях супруги покойного не прослеживается злонамеренного умысла.

Каролина была уверена – Валентина отравила отца, но доказать это было нельзя. Донна Витторио погребли возле его первой жены, им же самим до смерти и избитой. По завещанию, составленному Рокасолано незадолго до смерти, все его имущество, как движимое, так и недвижимое, драгоценности, земли и рабов получала его жена Валентина Рокасолано, урожденная де ля Крус.

Дочери Витторио не получали ничего. Даже золотые дублоны, упавшие с неба во время грозы в ночь появления на свет Каролины, унаследовала Валентина. Адвокаты уверили адмирала, что завещание составлено по всем правилам и опротестовать его нет ни малейшей возможности.

Безутешная вдова заявила, что не потерпит общества своей падчерицы под одной крышей, и Антонию выставили на улицу. Некоторое время она жила у Каролины и адмирала Вилмайо, а затем вышла замуж за богатого пожилого промышленника из Эльпараисо и переехала вместе с ним в столицу.

Смерть отца стала для Каролины ударом. Вот еще одно преступление, которое унесло в могилу близкого ей человека, и преступление это снова является делом рук одного из де ля Крусов. Она не скрывала своей ненависти к Валентине, Жан-Батисту и Изольде и поклялась, что те получат сполна за смерть дона Витторио. Она и не знала, что совсем скоро и сама станет жертвой изощренного преступления, спланированного и осуществленного Жан-Батистом и его сестрами.

Прошло десять месяцев, снова настал сезон дождей, и приближалась первая годовщина смерти дона Рокасоланы. Однообразная жизнь в поместье наскучила Каролине, однако она знала, что адмирал не одобряет балы и веселье. Поэтому она как могла вела домашнее хозяйство, занималась с Лулу вышивкой и перечитала за последних полтора года почти всю обширную библиотеку в особняке мужа.

Однажды она поехала вместе с Лулу в город, чтобы сделать ряд закупок. На выходе из лавки она, к своему неудовольствию, столкнулась с Жан-Батистом. Де ля Крус проехал мимо в карете и, заметив Каролину, велел кучеру остановиться.

– Какими судьбами, ma belle, – произнес он. – Как течет твоя семейная жизнь? И почему ты не заглядываешь в поместье?

Каролина знала, что де ля Крусы собираются продать родовое гнездо Рокасолано: им требовались деньги. Уже и покупатель объявился, нувориш из столицы, который был готов выложить за плантации и особняк круглую сумму.

Она решила не обращать внимания на де ля Круса, однако тот не выпускал ее из лавки. Наконец он спросил:

– А как быть с нами, моя прелестница? Неужели все так и закончится? Я ведь помню, что тебе нравилось быть в моих объятиях? Или ты все же передумаешь? С твоим нынешним супругом, достопочтенным адмиралом, ты ведешь целомудренный образ жизни. Так что только дай мне знать, и мы можем повторить ту самую ночь накануне того, как я застрелил бедного глупого Маркуса, твоего незадачливого жениха...

Каролина ударила Жан-Батиста по щеке, в глазах де ля Круса вспыхнул огонь. Девушка, оттолкнув его, прошла к повозке. Она услышала шипение де ля Круса:

– Еще ни одна женщина не смела ударить меня! Запомни это, Каролина! Тебе это даром не пройдет!

Она велела Лулу положить покупки, немедленно сесть в повозку, и они отправились обратно в поместье Вилмайо. Не удержавшись, Каролина обернулась, когда повозка заворачивала за угол. Жан-Батист по-прежнему стоял на тротуаре, прижимая руку к щеке, и выражение его бледного лица не сулило ничего хорошего.

Дома она смолчала и решила не ставить мужа в известность об инциденте с де ля Крусом. Она знала, что упоминание имени Жан-Батиста выводит адмирала из себя. Потянулись снова скучные и так похожие друг на друга дни в поместье.

Неделю спустя, во второй половине дня, во дворе раздался топот. Выглянув в окно, Каролина увидела всадника. Тот вручил Лулу какое-то письмо и немедленно удалился. Письмо предназначалось Каролине.

Она раскрыла конверт и увидела, что послание было от ее сестры Антонии. Та просила о немедленной встрече. Вообще-то Антония жила в Эльпараисо, однако в данный момент, как гласило письмо, она находится в Санта-Кларите на постоялом дворе и нуждается в помощи Каролины.

Каролина приняла решение немедленно ехать. Адмирал, как это он обычно делал после обеда, отдыхал, в особняке царили покой и тишина. Поэтому, взяв с собой Лулу, Каролина отправилась в Санта-Клариту. Их путешествие длилось до вечера. К удивлению и разочарованию Каролины, на постоялом дворе Антонии не оказалось, и хозяин уверил ее, что Антонии там и не было. Каролина недоумевала: зачем сестре обманывать ее? Она ведь нуждается в помощи, в письме недвусмысленно было сказано об этом.

Она прогулялось по городку, надеясь, что Антония находится все же в Санта-Кларите. Однако там ее не было. Поэтому уже в сумерках женщины вернулись обратно в поместье. Особняк встретил их темнотой и тишиной. Обычно он всегда светился, но в тот вечер все было по-иному. Каролина, спрыгнув с повозки, зашла в дом и позвала кого-нибудь из служанок. Но на ее зов никто он откликнулся. Зато она услышала дикий крик Лулу. Каролина ринулась обратно во двор и нашла мулатку на конюшне. Та указывала дрожащей рукой на нечто, белеющее на полу конюшни. Каролина пригляделась и увидела, что это – их конюх. Он был мертв, убит кем-то. Его белая рубашка была в крови.

Каролине стало не по себе. Она взяла топор и велела Лулу оставаться на улице и при малейшей опасности бежать что есть сил. Мулатка захныкала:

– Каролина, я боюсь! Кто его убил? И почему дом похож на склеп? Это все духи джунглей!

На ум Каролине пришли рассказы поварихи Транкулианы: та была уверена, что в джунглях обитают злобные призраки, которые иногда открывают охоту на людей. Но, конечно же, это все сказки и глупости! Однако, переступив порог темного и мрачного особняка, она не была так в этом уверена. Она позвала служанок, выкрикнула имя мужа – ей никто не ответил.

Лулу потянулась за ней, причитая, что она боится оставаться одна. Каролина взяла ее за руку, и они прошли на кухню. Там они увидели еще два мертвых тела – кухарка и горничная лежали на полу, тоже в крови и без признаков жизни. Каролина сжала обух топора. Что же здесь произошло?

Они поднялись по скрипящей лестнице на второй этаж. Дверь в спальню мужа была приоткрыта. Каролина зашла туда и увидела адмирала, лежащего в постели. Неужели тот спит? Но нет, бедный адмирал Вилмайо, как и слуги, был убит неизвестными – в груди у него торчал кинжал. Лулу всхлипнула и заплакала, Каролина опустилась рядом с супругом. Что за трагедия разыгралась в особняке, пока их с Лулу не было? Внезапно она подумала, что кто-то намеренно выманил их из поместья, чтобы совершить ужасное преступление и лишить жизни стольких людей. Но кому надо убивать адмирала и слуг?

Каролина попыталась вытащить из груди мертвого мужа кинжал. Затем закрыла адмиралу глаза и поцеловала его в холодный лоб. Ее трясло как в лихорадке. Лулу вскрикнула и затихла, а затем прошептала:

– В доме кто-то есть, Каролина! Там внизу кто-то ходит!

Каролина тоже слышала, как на первом этаже кто-то бродит, она даже различала голоса. Значит, убийцы все еще в доме! Скорее всего это разбойники или сумасшедшие, кому еще придет в голову вырезать целую семью?

Она подхватила топор, в другой руке зажала окровавленный кинжал, и они вышли из спальни.

Так и есть, внизу кто-то разговаривал. На первом этаже было несколько мужчин. Каролина с топором бросилась на них. Те успели отреагировать, кинулись в разные стороны. Только потом Каролина увидела, что это не бродяги, а полицейские.

Один из них нацелил на Каролину пистолет и произнес:

– Синьора Вилмайо, немедленно положите топор и кинжал! Или мне придется применить силу!

Каролина, радуясь тому, что полиция уже на месте, послушно сложила оружие. И только затем она увидела, что ее руки в крови, как и платье. Со стороны она производит наверняка гнетущее впечатление.

– Они все мертвы, – сказала Каролина. – Мой муж, наши слуги... Их кто-то убил!

– Синьор адмирал Вилмайо тоже убит? – спросил другой полицейский. – Так, так... Мы вынуждены вас арестовать, синьора, по подозрению в убийствах.

Каролина не понимала, что они хотят от нее? Позднее она узнала, некто подбросил в полицию записку о том, что Каролина Вилмайо убила мужа и слуг и лучше всего им как можно скорее приехать в особняк к адмиралу.

Полиция, которая наводнила дом, нашла массу улик. Кинжал, которым был убит спящий адмирал, без сомнения, держала в руках Каролина. Кровавые следы в комнатах. И, самое важное, полное отсутствие алиби. Каролина и Лулу заявляли, что были в Санта-Кларите, так как получили странную записку от Антонии.

Каролине не поверили и почему-то сочли, что все это выдумки. Хозяин постоялого двора подтвердил, что Каролина и Лулу появлялись у него и спрашивали, где остановилась Антония, однако это наверняка была уловка, чтобы доказать свою якобы непричастность к убийствам.

Поползли слухи, которые кто-то намеренно распускал. Шептались, что Каролина собственноручно убила адмирала, так как ей надоел старый муж и захотелось получить его состояние. Выяснилось, что из дома исчез садовник, и его тело было найдено несколькими днями позже на дороге. В его мешке нашлась нацарапанная записка, в которой несчастный сообщал всем, что он был в течение года любовником донны Каролины и по ее наущению убил в доме всех слуг. Сама же Каролина заколола спящего адмирала.

Каролина никак не могла поверить, что все, происходящее с ней, правда. Ее поместили в тюрьму столицы штата, из жены адмирала Вилмайо она превратилась в его убийцу, кровавую злодейку и сумасшедшую.

Самое ужасное, что полиция верила в ее причастность к убийствам. Лулу тоже оказалась под арестом, и, несмотря на то что она подтверждала слова Каролины, мулатке никто не верил. Все думали, что Каролина из жадности убила мужа, а ее любовник, который потом, мучимый угрызениями совести, покончил с собой, зарубил слуг.

Ее поместили в маленькую и вонючую камеру, окна которой выходили на площадь. Каролине почти не давали есть, вода была протухшей и горькой. Она потеряла счет дням. Никто не общался с ней, и когда она требовала директора тюрьмы, надзиратели в ответ только хохотали.

Она спала на соломе, когда услышала громыхание ключей, железная дверь распахнулась, надзиратель, входя в каморку, сказал:

– С тобой хочет увидеться господин. Веди себя нормально, иначе мне придется применить силу!

Избиение заключенных в тюрьме было обычным делом, Каролина надеялась, что это – ее адвокат, директор тюрьмы или, может быть, Артуро?

Но вместо них перед ее глазами появился Жан-Батист. Де ля Крус был облачен в изящный плащ, на отвороте которого сверкала пряжка с бериллом. Он поморщился, проходя в пропитанную миазмами камеру. Руки его были затянуты в перчатки. Он снял цилиндр и сказал:

– Рад тебя видеть, моя дорогая убийца!

Каролина прислонилась к холодной кирпичной стене. Последним человеком, которого она хотела видеть в камере, был де ля Крус. Что он забыл здесь?

– Я вижу, что ты несколько изменилась, ma belle meurtriere[13], – проговорил француз с легкой улыбкой презрения. – Тюрьма – это не место для таких, как ты, Каролина. У тебя нет зеркала, иначе бы ты смогла увидеть страшно чумазую, со свалявшимися волосами бабу. Такой ты стала... Но ты сама виновата в этом, chere!

Жан-Батист рассмеялся, и от его голоса Каролине стало не по себе. Зачем он пожаловал? Внезапно у нее мелькнула ужасная мысль – убийство адмирала Вилмайо и слуг в особняке организовал именно де ля Крус! И, возможно, не только организовал, но и осуществил! Он же обожает насилие и кровь...

Гость словно прочитал ее мысли. Жан-Батист произнес, подходя вплотную к Каролине:

– Ну что, поняла, кто стоит за всем этим? Да, это я зарезал адмирала, и мне доставило небывалое удовольствие отправить отца вслед за сыном. Но ведь все думают, что это сделала ты! Все, в том числе и судьи! И ведь судьи – мои лучшие друзья, я почти каждый вечер играю с ними в преферанс.

– Ты чудовище, Жан-Батист, – прошептала Каролина. – Я тебя ненавижу! Ради чего ты сделал все это?

– Ради тебя, – сказал де ля Крус, и его затянутая в перчатку рука коснулась лица Каролины. – Ты мне нужна, моя маленькая девочка! Ты думала, что, выйдя замуж за старого идиота, сможешь избавиться от меня? Как ты ошиблась!

Он указал на площадь, которая виднелась из окошка каморки. В последние дни там шла лихорадочная работа, возводили помост, топоры стучали сутки напролет.

– Тебе ведь известно, что там строят? Эшафот! Чтобы палач мог отрубить преступникам головы. Сезон казней откроется через два дня. И мне известно, моя малышка, что ты тоже окажешься в числе тех, кто взойдет на этот помост. Ты мне не веришь? Смертный приговор для тебя – дело решенное. В городе тебя считают исчадием ада. Тебе отрубят голову!

Жан-Батист усмехнулся, словно ему было приятно слышать эти ужасные слова. Каролина знала, для чего возводят помост на площади, тюрьма полнилась слухами.

– Но у тебя есть шанс остаться в живых, – заявил ей де ля Крус. – И знаешь, какой именно? Стать моей любовницей! Уже не женой, я же не могу жениться на женщине, зарезавшей престарелого супруга. Но я могу добиться того, чтобы тебя приговорили к каторге, а затем моментально амнистировали. Ты выйдешь на свободу, но будешь обязана переехать в мое поместье и жить со мной, моя пташка!

Каролина не знала, что страшнее – взойти на эшафот или стать рабыней Жан-Батиста. Он приблизился к ней, Каролина почувствовала жар, который охватывает ее тело. Она любит и одновременно ненавидит этого человека!

– На суде я заявлю, что убийца – ты, – сказала она. – Ты, Жан-Батист!

Тот расхохотался:

– И тебе поверят? Тебя считают свихнувшейся, поэтому твоим словам никто не уделит внимания. Да и суд пройдет быстро, господам юристам понадобится не более получаса, чтобы рассмотреть твое дело и приговорить тебя к смертной казни. А после этого приговор будет приведен в исполнение! И твоя красивая головка окажется в корзине с опилками!

Каролина плюнула Жан-Батисту в лицо. Де ля Крус дернулся, а затем прошептал, наливаясь краской гнева:

– Ну что же, неразумная строптивица, ты сама решила свою судьбу. Я предлагал тебе жизнь, ты это отвергла. Ты будешь приговорена к смертной казни, и палач отсечет тебе голову. И я с большим наслаждением буду наблюдать за твоим концом!

С этими словами он вышел из камеры. Каролина в изнеможении опустилась на солому. Правильно ли она сделала, что отказалась от предложения Жан-Батиста? Но ведь стать его рабой в итоге означало приговорить себя к медленной и изощренной смерти. Де ля Крус – умалишенный, он садист и маньяк. Убийца, который любит ее. А она его?

На следующий день Каролина стала невольной свидетельницей казни. В исполнение приводили приговор, вынесенный разбойнику. Она услышала барабанную дробь, площадь была заполнена людьми. Все собрались на казнь как на праздник.

Каролина осторожно выглянула в оконце. Ей не хотелось наблюдать за процедурой смерти, но непонятное любопытство заставляло ее не отрываясь наблюдать за происходящим.

Помост был оцеплен солдатами, которые отталкивали любопытных граждан. Подъехала телега, в которой сидел закованный в цепи преступник: бородатый мужчина лет сорока. Его выволокли из телеги, смертник сопротивлялся, он не хотел самостоятельно подниматься на эшафот. Несколько солдат грубо поволокли его наверх. Бедняга заливался смехом и рыдал, то ли имитируя сумасшествие и надеясь на отмену приговора, то ли в самом деле помутившись рассудком.

Разбойника подтолкнули к палачу – огромному плечистому бугаю, облаченному в черную остроконечную маску с прорезями для глаз. Палач схватил преступника, тот перестал бесноваться и обмяк, поняв, что его судьба решена.

Барабанный бой усилился, Каролина не отводила глаз от помоста. Палач помог преступнику опуститься на колени, голову тот положил на большую колоду. Толпа затихла, палач обнажил сверкающий на солнце меч...

Каролина отшатнулась от окна, секундой позже все было кончено, люди на площади радостно закричали. Каролина снова выглянула в окошко – палач показывал всем отсеченную голову разбойника с вылезшими из орбит глазами.

Каролина потеряла сознание.

Она пришла в себя, не зная, было ли все, чему она стала свидетельницей, сном или явью. Но это была правда! Следующим днем казнили еще двух человек, в том числе и одну женщину, которую признали виновной в колдовстве и совершении подпольных абортов. Каролина, забившись в угол, закрыла глаза и заткнула пальцами уши, но все равно барабанный бой доносился до нее, как и крики толпы и возглас палача, когда он демонстрировал собравшимся отсеченную голову. Каролине стало очень страшно. Ведь Жан-Батист прав – ее так же привезут в телеге на площадь, где собрались жадные до кровавого пиршества обыватели, а минутой позже ее голову покажут толпе. И все будет кончено? Она понесет наказание за преступления, которых не совершала?

Надзиратель снова доложил, что ее хочет кто-то видеть. Она тайно надеялась, что этот некто – Жан-Батист. И она подумает, прежде чем дать ему ответ.

Но в этот раз к ней заявился не де ля Крус, а Сильвио Асунсьон. Адвокат, за последние годы еще более растолстевший, приобретший лоск и апломб, заявил с порога:

– Каролина, я пришел, чтобы помочь тебе. Я – твой защитник на процессе, который будет рассматриваться уголовным судом штата послезавтра.

– Что станет со мной? – спросила его Каролина.

Сильвио, вздохнув, не стал скрывать правды:

– По всей вероятности, тебя приговорят к смертной казни. Мужеубийц у нас не жалуют.

– Тогда на плаху надо отправить и сестру Жан-Батиста, мою мачеху Валентину! – закричала Каролина. – И самого де ля Круса!

– Не советую тебе так громко кричать, Каролина, – сказал адвокат. – Это все равно не поможет, а в тюрьме у каждой из стен есть уши. До меня дошли слухи о том, что де ля Крус неравнодушен к тебе. И он сейчас усиленно обрабатывает судий, заставляя их вынести тебе самый суровый приговор. Я уверен, что наши законники не пожалеют тебя.

– Но как же мне спастись, неужели меня тоже казнят? – спросила Каролина в ужасе. Только сейчас до нее дошел полный смысл этой ужасной новости – ей нет и двадцати, а придется умирать.

– Я спасу тебя, для этого я и здесь, – сказал Сильвио. – Но тебе нужно приготовиться к процессу!

Судебное разбирательство прошло, как и говорил Асунсьон, через два дня. Каролину с утра вытащили из темницы и доставили к старинному зданию ратуши, где и заседал уголовный суд. Ее провели в зал с лепниной на потолке, она оказалась перед тремя судьями, облаченными в пурпурные мантии и старинные седые парики.

Двух из них она знала лично, встречалась на балах. Третьим судьей был бульдогообразный Портарес, который когда-то едва не стал ее мужем. Но теперь представители коста-бьянкской Фемиды делали вид, что не знают Каролину. Прокурор, тощий субъект, тоже в мантии и парике, каркающим голосом зачитал обвинение. Каролину обвиняли в планировании и осуществлении убийства законного супруга, дона адмирала Вилмайо, а также пособничестве в уничтожении слуг и нарушении супружеской верности.

Каролине даже не дали слова, прокурор представил суду доказательства – показания полицейских, кровавый кинжал и, самое важное, посмертное признание «любовника» Каролины, садовника из поместья.

Она понимала, что все это было подстроено де ля Крусом. Тот хотел заманить ее в ловушку, поставить перед выбором – или он, или смерть на эшафоте. И она выбрала смерть!

Сильвио как ее защитник напрасно старался поразить судий красноречием, те откровенно зевали, слушая Асунсьона. Приговор был вынесен еще до начала процесса. Наконец адвоката прервали на полуслове и сказали, что его время истекло. С момента начала суда прошло не более сорока минут.

– В свете представленных выше бесспорных доказательств, – провозгласил один из судей, – которые целиком и полностью свидетельствуют о виновности обвиняемой Каролины Вилмайо, урожденной Рокасолано, во всех инкриминируемых ей преступлениях, высокий суд принимает следующее решение...

Судья замолчал, посовещался со своими коллегами, Каролина видела, как двигаются их красные губы. Судья продолжил:

– Решение суда таково: за многочисленные преступления, совершенные против Бога и человека, признать обвиняемую виновной и назначить ей в качестве искупительного наказания смертную казнь через усекновение головы. Приговор должен быть приведен в исполнение завтра!

Он ударил тяжелым молоточком, объявляя заседание закрытым. Судей ждал обед, а затем еще два процесса. Каролину вывели из зала суда. В коридоре ратуши она заметила Жан-Батиста. Тот приветливо помахал ей рукой. Каролина отвернулась. Сильвио прошептал:

– Жди сегодняшней ночи, Каролина! Я не брошу тебя, уверяю!