Дворец, где разбиваются сердца Леонтьев Антон

– Бежим, значит? – сказал один из бунтовщиков. – Решили, что мы вам не подходим?

– А она симпатичная, – сказал один из негров, привлекая к себе Лулу. – Ты что, не понимаешь: пришло наше время. Твои белые притеснители заплатят за все, что причинили тебе! Мы станем свободными!

– Это моя сестра, – не к месту брякнула Лулу, указывая на Каролину.

Бунтовщики протянули:

– А, вот оно что! Ты у нас белая кость!

Кратко посовещавшись, они приняли решение:

– В общем, бабы, сами виноваты, что попали нам в руки. Я всегда хотел попробовать это с белой госпожой. А, у вас тут и больная в повозке! Ну ничего, мы ее излечим!

С циничным хохотом они выволокли из повозки ничего не понимающую Марию-Элену, один из восставших сорвал с нее юбку. Каролина закричала:

– Руки прочь! Возьмите меня, но оставьте ее в покое!

– Не беспокойся, – гнусно улыбаясь, приблизился к ней негр в офицерском мундире. – Всем достанется, в том числе и тебе. Как давно я хотел этого – чтобы такая, как ты, изнеженная белая синьорита, поплатилась за все то, что довелось пережить мне и моим собратьям!

Каролина нащупала в кармане бриллиантовое ожерелье, оставшееся у нее с момента свадьбы, протянула его негру:

– Возьми, но отпусти нас!

Мятежник алчно выхватил сверкающие бриллианты и закричал:

– Посмотрите, братья, у них есть сокровища! И она сама предлагает их нам! Спасибо, синьорита, я люблю камешки, но это не избавит тебя от участи, которую я тебе уготовил!

Он повалил Каролину на землю, она ощущала прелый аромат листвы, до нее доносились крики Лулу и Марии-Элены. В этот момент раздался выстрел, и негр, оседлавший Каролину, оглянулся. Затем он отпустил ее и вытянулся во фрунт.

– Что вы себе позволяете! – раздался громовой голос. Она увидела группу из нескольких всадников. Впереди на белом коне гарцевал статный блондин-красавец. – Или вы забыли, чем мы отличаемся от тех, с кем ведем борьбу?

Негры отпустили женщин и притихли. Красавец (в белой форме, с классическими чертами лица и длинными вьющимися светлыми волосами) обратился к Каролине:

– Прошу прощения, синьора, за этих оболтусов. Они не имели права докучать вам и другим дамам. Однако ответьте на вопрос – кто вы такая?

Внезапно один из всадников подъехал к Каролине, она услышала знакомый голос:

– Каролина, неужели это ты? Этого не может быть!

Каролина и сама поразилась, увидев перед собой своего дядьку, Альваро Мендозу. Отец запрещал ей общаться с братом его жены Паулины, однако Каролина изредка навещала дядю Альваро. Но вот уже много лет, как она ничего о нем не слышала. И теперь он встречает ее здесь, в джунглях! И он, по всей видимости, принадлежит к бунтовщикам. Дядя всегда выступал за освобождение рабов и политические свободы.

– Граф, это моя племянница, – обратился он к красавцу на белом коне. – Каролина, детка, но кого я вижу! Здесь и Мария-Элена, и Лулу!

Благодаря вмешательству дяди Альваро, который, как поняла Лулу, имел большое влияние, их отпустили, не задавая лишних вопросов. Тот, кого Мендоза назвал графом, сказал Каролине на прощание:

– Ваш дядя очень много сделал для революции, поэтому мы поможем его племянницам. Прощайте!

Отряд унесся прочь, а дядя Альваро остался с Каролиной и ее спутницами. Он рассказал им, что город, из которого они бежали, пал под натиском сил восставших.

– Это революция, граф прав, – сказал Альваро. – Не бунт и не мятеж, а революция. Мы собираем силы, чтобы двинуться на Эльпараисо. Президентская клика боится нас, я слышал, они уже готовы заключить с нами сепаратный мир.

– А кто этот граф? – спросила Каролина.

Альваро, заметив интерес племянницы к рослому блондину, ответил:

– О, это знаменитая личность! Граф Илларион Михалевский, если я правильно выговариваю его трудное имя. Он из России. Граф – аристократ, однако поддерживает демократические идеалы. Его отец участвовал в каком-то восстании дворян против царя много лет назад, был приговорен к пожизненной ссылке в Сибирь, где и умер. Михалевский путешествует по миру, оказался в Коста-Бьянке и примкнул к нашей революции. Он замечательный человек и великолепный военный стратег, если бы не он, то мы бы не смогли похвастаться таким количеством побед. А что, он тебе нравится? Однако, насколько я знаю, у него уже есть законная жена где-то в Петербурге...

Каролина вдруг подумала – в свое время Жан-Батист вошел в ее жизнь почти так же, спасая ее от обезумевших мятежников, ворвавшись на черном коне к ним в особняк. И вот теперь еще один мужчина, на этот раз русский граф, снова спасает ей жизнь, возникая, как ангел, на белом рысаке. Такова ее судьба?

Альваро посоветовал им вернуться обратно в город. Он сам проводил их в столицу штата, которая стала добычей революционеров. По дороге он поведал племяннице еще одну невероятную новость:

– Главой революции является в самом деле Сильвио. Он неплохой малый, хотя поднял мятеж не из-за революционных идеалов, а желая прийти к власти и завладеть богатствами. Впрочем, Сильвио умеет разговаривать с простыми солдатами и рабами, те верят ему и считают своим братом. Он бежал с каторги год назад и за это время достиг таких невероятных высот. Но вам лучше не распространяться о том, что Мария-Элена – жена его кузена Артуро. Сильвио не любит Артуро и, кроме того, тот сражался на стороне губернатора де ля Круса...

– Сражался? – произнесла в ужасе Каролина. – Дядя, что ты хочешь этим сказать?

Альваро покачал головой и ответил:

– Войска губернатора потерпели сокрушительное поражение. Артуро, скорее всего, как и сам де ля Крус, пал на поле битвы.

Артуро умер! Каролина боролась со слезами. Но в то же время мертв и Жан-Батист! Значит, призрак-наваждение исчез из ее жизни навсегда! Она свободна, и ей больше нечего бояться!

Они вступили в город. Тот превратился в выжженную пожарами пустыню, жители, кто смог, покинули его, однако не все могли бежать. Теперь в нем безраздельно властвовали победители. Каролина видела, как на улицах мятежники делили вещи, оставшиеся в домах после бывших хозяев.

– Я не одобряю этого, – поморщившись, признался дядя Альваро. – Однако запретить это полностью не в моих силах. Бывшим рабам требуется отдушина, и Сильвио позволяет им промышлять грабежами...

Мендоза отвечал в армии Сильвио за снабжение и финансы. Он знал Сильвио еще подростком, когда-то был его учителем в гимназии, и вот теперь Асунсьон, который помнил хорошее к себе отношение со стороны дона Альваро, сделал его одним из своих советников.

Они подъехали к губернаторскому особняку, в котором всего несколько часов назад находилась резиденция Жан-Батиста де ля Круса. Теперь же в особняке располагался штаб, а также временное убежище Сильвио.

Альваро провел Каролину через многочисленные кордоны, Сильвио явно заботился о собственной безопасности. Ее насмешило то, что помещения, и без того богато декорированные, дополнительно украшали предметами роскоши. Слуги вносили напольные вазы, инкрустированные столики, сундуки, зеркала, люстры, диваны, расписные китайские ширмы. Сильвио, как она помнила, всегда обожал флер богатства.

Поднявшись на второй этаж, они вступили в бывший кабинет Жан-Батиста. Теперь здесь на софе развалился Сильвио, облаченный в блестящий золотом и мишурными эполетами мундир. Он провозгласил себя маршалом, почитая собственный полководческий талант как уникальный и неповторимый. Завидев Альваро, он резво поднялся на ноги, отложив очередной роман французского беллетриста Поля де Кока. А, вот чем занимается предводитель восстания в свободное время!

– Каролина! – воскликнул он удивленно. – Ну надо же, не ожидал увидеть тебя, моя дорогая! Я часто думал о тебе после нашего сумбурного расставания!

Сильвио протянул ей руку, и, как отметила Каролина, он явно рассчитывал на то, что она присядет перед ним в книксене. Сильвио изменился: потолстел, обрюзг, в голосе появились циничные интонации, а взгляд стал холодным и величественным. Из бывшего адвоката, приговоренного за махинации с деньгами клиентов к каторге, он превратился в самонареченного маршала бунтовщиков, нового властелина над захваченными территориями.

Сильвио отдал приказание накрыть на стол, и через несколько минут они отправились в столовую обедать. Несмотря на то что Асунсьон боролся, судя по его лозунгам, с прежней системой, трапеза отличалась роскошью и обилием. Блюда подавали на золотых тарелках, а слуги сбивались с ног, чтобы угодить маршалу и его гостям.

– Вино плохое, – кратко сказал, отпив из хрустального бокала, Сильвио. – Неужели в подвалах губернаторского особняка нет чего-то получше, а только это пойло?

– Ты превращаешься в гурмана, – заметил Альваро.

Сильвио благодушно рассмеялся:

– О, за десять месяцев каторги с меня хватило вонючей баланды, протухшего мяса и разваренных белых бобов! Теперь я намерен питаться, как того и достоин!

Сильвио предложил тост за удачное взятие города. Маршал был в хорошем настроении, он много шутил и даже поведал собственную историю бегства с каторги. Альваро шепнул Каролине:

– Здесь очень много выдумки, Каролина. Еще полгода назад он рассказывал все совершенно по-другому! Но начинается создание легенды, которая со временем грозит превратиться в миф!

– И после того как я голыми руками задушил этого мерзкого коменданта, то понял, что настал мой час, – вещал Сильвио, раскрасневшийся после обильных возлияний. Каролина подумала, как рабы и бедняки могут верить ему и почитать Сильвио собственным предводителем.

– Я обратился с речью ко всем каторжанам и призвал их к противлению тиранам. О, если бы вы видели их глаза! Они были пленены моими словами, я донес до каждого из них правду! Слава богу, что у охранников на каторге было предостаточно оружия, чтобы мы смогли захватить первый же город. Без моего военного гения это, разумеется, не удалось бы, но я принял предложение народа и возглавил сопротивление, я же знал, что без меня восстание обречено на провал...

Альваро кашлянул и заметил:

– Но, дорогой Сильвио, мне кажется, что все было несколько иначе... Впрочем, я не буду противоречить тебе. Каковы наши планы на ближайшие дни?

В этот момент дверь в столовую распахнулась, появился уже знакомый Каролине русский граф. Он вежливо поприветствовал всех, Каролина отметила, что он блеснул глазами, завидев ее, но ничего не сказал.

– Мой маршал, – обратился Илларион Михалевский к Сильвио. – Моему отряду удалось пленить остатки губернаторских войск. Среди тех, кто находится в нашей власти, и бывший командир городского гарнизона Артуро Асунсьон, ваш кузен...

Каролина побледнела. Она была до крайности рада тому, что Артуро жив, но что прикажет сделать с ним Сильвио? Тот, вытерев рот салфеткой, сказал:

– Народу и моим солдатам вовсе не надо знать, что Артуро мой кузен. Это может вызвать ненужные слухи, граф. Приведите его ко мне в кабинет. Я желаю побеседовать с ним наедине! А этот трус, губернатор де ля Крус?

– Его мы не нашли, – ответил граф. – Однако есть свидетели, которые утверждают, что он пал на поле брани.

– Тем лучше, – повеселел Сильвио. – Значит, проводите Артуро ко мне в кабинет. Немедленно!

– Так точно, мой маршал, – ответил Михалевский и, звякнув шпорами на сапогах, исчез.

Сильвио благодушно заметил:

– Граф незаменимый человек, без его советов я бы не смог одержать столько побед. Но, конечно, в первую очередь все зависит от моей счастливой звезды. Ну что же, Каролина, я обещаю тебе, что ты будешь в полной безопасности. Никто не посмеет тебя тронуть. Мария-Элена, как я слышал, немного не в себе? Но ей тоже нечего бояться. А, у тебя есть еще и служанка, эта самая мулатка Лулу? Ладно, вы займете три комнаты на первом этаже особняка, Альваро, распорядись! И выпиши им пропуска, чтобы никто не посмел их останавливать! Хотя нет, я сам это сделаю!

Они вышли из столовой, двери перед ними, как отметила Каролина, распахивали телохранители Сильвио. Тот уже привык, что к нему относятся как к полубожеству. В своем кабинете он начертал несколько слов на листе бумаги. Каролина прочла: «Податель сего, госпожа Каролина Вилмайо, находится под защитой его высокопревосходительства маршала Сильвио Асунсьона и не подлежит арестам или пленению, а также прочим мерам военного положения, она имеет право проходить всюду и всегда. Кроме того, эти же привилегии распространяются и на госпожу Марию-Элену Асунсьон и мулатку Лулу, которые сопровождают вышеуказанную госпожу Каролину Вилмайо. Нарушившие приказ будут караться в соответствии с законами военной диктатуры! Подписано: Маршал революции Сильвио Асунсьон».

Сильвио поставил под всем этим свою роскошную, полную завитушек подпись. Затем он брякнул в колокольчик, двери распахнулись, и несколько негров ввели в кабинет Артуро.

Но в каком он был состоянии! Мундир изодран и залит кровью, правая рука на перевязи, волосы слиплись, лицо покрыто пылью. Сильвио, держа руку за отворотом своего маршальского мундира, неспешно подошел к кузену и сказал:

– Здравствуй, Артуро! Значит, твои войска потерпели поражение? А мои соответственно победили?

Артуро ничего не ответил. Он с удивлением посмотрел на Каролину и Альваро, которые тоже присутствовали во время беседы. Сильвио тем временем изображал из себя повелителя. Он пожурил кузена за то, что тот не сдался ему раньше.

– Видишь, к чему привело ваше ненужное сопротивление? Погибли сотни, если не тысячи, горожан и солдат. И во всем виноват именно ты, а также этот сатрап и мздоимец де ля Крус. Ну что, Артуро, ты понимаешь, какая участь тебе уготована?

Маршал указал на окна, которые выходили на площадь. Там вовсю кипела работа: негры и мулаты возводили большой помост, который до ужаса напомнил Каролине эшафот, когда-то увиденный ей из каземата.

– Здесь завтра состоится казнь всех тех, кто сопротивлялся моим доблестным войскам, – сказал в запальчивости Сильвио. – И ты первый должен будешь взойти на плаху, мой дорогой кузен! И ты взойдешь на нее!

Артуро понуро опустил голову, Каролина бросилась на колени перед Сильвио. Она уже поняла, что тот обожает роль всемогущего правителя, а также без ума от лести и апелляций к его милосердию. Что же, ради спасения Артуро она готова и не на такое!

– Сильвио... Мой маршал... доблестный вождь революции, – произнесла она в отчаянии. – Я прошу, умоляю тебя пощадить Артуро. Он, как и мы все, находится в твоей власти! Прояви же милосердие, Сильвио!

Тот надулся, внимательно посмотрел на Каролину, затем на Артуро и изрек:

– Я подумаю об этом! Артуро совершил много тяжких преступлений против моих войск и моего режима! И кроме того... Если ему так нужна жизнь, то пусть сам просит о пощаде!

– Никогда, я лучше умру, – лаконично ответил Артуро, и Сильвио приказал:

– Отведите пленного в тюрьму! Его казнь назначена на завтра!

Сколько ни умоляла Каролина Сильвио передумать, тот упрямо стоял на своем:

– Пока он сам не раскроет рта, чтобы просить о моей милости, я ничего не сделаю. Мне жаль его, но что поделать, во времена революции и гражданской войны надо забыть о родственных чувствах!

Каролина в отчаянии покинула апартаменты Сильвио. Воспользовавшись пропуском, который он ей выписал, она проникла в подвалы особняка, где и находилась импровизированная тюрьма для военнопленных. Артуро поместили в небольшую камеру. Прижавшись к решетке, Каролина заговорила:

– Артуро, прошу тебя, ради меня и твоей жены! Проси прощения у Сильвио, он помилует тебя! Неужели твоя жизнь не стоит всего нескольких покаянных слов?

– Я – дворянин, – ответил ей Артуро. – А Сильвио – мыльный пузырь и самонареченный маршал. Я ни за что не буду просить у него прощения, даже если от этого зависит моя жизнь! Я умру как офицер!

Каролина, испытывая отчаяние, удалилась к себе в комнаты. Она приняла ванну, велела Лулу отыскать в особняке платья, оставшиеся после Валентины или Изольды, и ночью прошмыгнула в кабинет к Сильвио.

Ее пропустили к маршалу, Сильвио расположился за столом и работал, нанося пометки на большую карту предстоящих военных сражений. Завидев Каролину, он сказал:

– А, моя дорогая, решила навестить меня? И что сказал Артуро? Снова отказался просить у меня прощения? Но без этого, без искреннего раскаяния моих врагов, я не могу даровать им жизнь. Увы, но Артуро, мой кузен, взойдет на эшафот и поплатится головой за свое упрямство!

– Сильвио, – произнесла Каролина, – чего ты желаешь? Что ты хочешь в обмен на жизнь Артуро?

Маршал поразился ее тону. Он приблизился к Каролине и, часто дыша, произнес:

– Что я хочу? То, чего я хотел все эти годы! Дорогая моя, я открою тебе свои планы – в течение недели мы двинем войска на запад, к столице. И я уверен, что Эльпараисо падет под натиском моей доблестной армии. Президент уже предлагал нам два раза заключить мирный договор, он готов признать меня военным правителем захваченных территорий. Но я не желаю подчиняться кому бы то ни было! Вся страна меньше чем через месяц окажется под моим владычеством! Народ приветствует меня, я обещал рабам освобождение, и я сдержу свое слово! Они обретут свободу, но взамен этого...

Сильвио прикоснулся к лицу Каролины короткими толстыми пальцами, унизанными перстнями. Она видела перед собой человека, опьяненного собственным величием, человека, ослепленного небывалыми перспективами, человека, находящегося в плену иллюзий. От прежнего Сильвио ничего не осталось, он превратился в безумца, полного честолюбивых и грандиозных идей.

– Ты нужна мне, – прошептал он. – Когда я вступлю в столицу, то не буду провозглашать себя президентом. Что такое выборная власть – болото, кормушка для коррупционеров и прибежище бездарностей! Коста-Бьянке не нужна демократия, ей нужна монархия!

В его глазах сверкнуло безумие, и Каролину охватил страх. И такому человеку безропотно подчиняются тысячи повстанцев, от его воли зависит судьба всей страны?

– Да, да, монархия! – сказал Сильвио нетерпеливо. – Когда-то наше государство было колонией Испании в ранге вице-королевства, но эти времена безвозвратно канули в прошлое! Я провозглашу Коста-Бьянку империей! Наследной империй! А себя – императором! Соседним государствам придется поделиться территориями, которые когда-то принадлежали нам!

Каролина смотрела на Сильвио, охваченного пламенем честолюбия. Он выкрикнул:

– Но императору нужна императрица, Каролина! И ты подходишь для этой роли! Поэтому я предлагаю тебе стать моей спутницей! Ты родишь наследника, который после моей смерти унаследует империю! О, я стану основателем новой династии, династии Асунсьон, которая будет царить в Коста-Бьянке до крушения мира!

Сильвио словно очнулся, его голос сорвался на высокой ноте, он плотоядно посмотрел на Каролину.

– Ты всегда мне нравилась, – сказал он. – Поэтому если хочешь, чтобы Артуро остался в живых, то тебе придется... Тебе придется стать моей, Каролина!

Каролина была готова к этому. Он хочет, чтобы за жизнь Артуро она заплатила своей честью. Похоже, это единственный ликвидный товар, который есть у нее в наличии. Но если Сильвио думает, что она прельстилась его визионерскими представлениями будущего, то он ошибается. Когда-то гадалка Магдалена предрекла ей, что она станет матерью принца. А как можно стать матерью принца, не будучи самой принцессой? И вот – она в шаге от осуществления этой мечты. Достаточно согласиться, и она превратится в жену Сильвио, а потом станет императрицей Коста-Бьянки.

Но нужно ли ей это? Сильвио отчасти безумен, у него, несомненно, мания величия, которая будет только усугубляться, чем выше он заберется, чем больше побед он одержит. Это все рано или поздно закончится катастрофой!

Сильвио обхватил ее грудь, его толстые пальцы в перстнях полезли Каролине за вырез платья. Он возбужденно провизжал:

– Ах, моя хорошая, ты удостоилась чести стать любовницей самого Сильвио Асунсьона!

Неужели Сильвио в самом деле верит в то, что говорит? Каролина приготовилась к неизбежному. Но в тот момент, когда он уже стаскивал с нее платье, в дверь кабинета постучали. Маршал недовольным голосом крикнул:

– Я занят, черт побери!

– Господин маршал, – раздался голос одного из телохранителей, – граф Михалевский срочно желает видеть вас! Он говорит, что это очень важно!

Сильвио отпустил Каролину и велел ей убраться в смежную комнату. Затем, поправив золоченый мундир, он крикнул:

– Велите графу войти!

Появился Илларион Михалевский. Он принес извинения за беспокойство, доложил, что только что город атаковали остатки губернаторских войск.

– Мы отбили их атаку, однако они, по всей видимости, желают занять наши рубежи, – сказал граф. – Думаю, надо нанести удар на рассвете и опередить противника.

– Хорошо, – ответил Сильвио. – Я немедленно еду к войскам. Я хочу, чтобы мои подданные видели своего повелителя рядом. Это воодушевит их на подвиги!

Сильвио вышел, Илларион чуть задержался в кабинете и вдруг произнес:

– Выходите, Каролина!

Каролина вздрогнула, откуда он знает, что она здесь? Однако она повиновалась его приказу. Русский граф произнес с улыбкой:

– Мне доложили, что вы отправились к Сильвио. И я прекрасно знал, чем все это закончится. Думаю, вы не по своей воле решили отдаться нашему гениальному маршалу. Ведь дело в Артуро?

– Да, – ответила Каролина. – Благодарю вас, граф, вы пришли вовремя, еще минута, и я бы стала жертвой Сильвио...

– Ах, о его любвеобильности ходят подлинные легенды! Сильвио, без сомнения, выдающаяся личность, поэтому я и примкнул к его войскам, однако в последнее время в его поведении прослеживаются тревожные черты. Он считает себя непобедимым, кроме того, заговаривает об установлении в Коста-Бьянке диктатуры и провозглашении страны империей. Я сам родился в империи, мой отец выступил когда-то на Сенатской площади против абсолютной монархии, но потерпел поражение. Его казнили... И я дал себе зарок, что буду бороться с тиранами. И Сильвио, который до недавнего времени был именно революционером, что и прельщало меня в нем, разительно быстро превращается в политического авантюриста. Он хочет повторить путь Наполеона, однако забывает, чем закончилась судьба этого великого и гордого человека – поражением, позором и смертью в одиночестве.

Голос графа пленил Каролину. Он спас ее во второй раз! Михалевский продолжил:

– Я замолвлю слово за Артуро перед Сильвио. И, думаю, смогу сделать так, чтобы вам не требовалось поступаться своей честью ради помилования мужа вашей сестры.

– Спасибо, граф, – сказала Каролина.

Илларион поклонился в ответ и сказал:

– Вы напоминаете мне мою жену Лизоньку... Ту самую, которая осталась в Петербурге. Увы, но она, как и ваша сестра, безумна. Но я люблю ее и не могу бросить!

Каролина покинула кабинет Сильвио. Она верила графу. От него исходили непонятная энергия и спокойствие, и, кроме того... Кроме того, он был таким привлекательным мужчиной – герой сражений, аристократ, галантный красавец... Но у него есть жена!

Следующим утром Каролина проснулась от барабанной дроби. Лулу, дрожа всем телом, сказала:

– Начинается казнь! И синьор Артуро среди приговоренных!

Каролина выбежала на площадь. Так и есть, на помосте находились те, кого несколькими минутами ранее приговорили к смертной казни за сопротивление военным действиям бунтовщиков. Сильвио, сияющий золотым мундиром, с множеством орденов, возвышался на балконе особняка, наблюдая за происходящим.

– Солдаты мои! Дети мои! Братья и сестры!

Он начал пафосную речь, которая пленила простых мятежников. Каролина отдала должное ораторскому таланту Сильвио – маршал и будущий император умел затронуть струну в душе любого, поэтому Асунсьон и был так популярен среди рабов. Сильвио произвел в бригадные генералы двух негров, что снова вызвало бурю восторга, затем объявил:

– Но те, кто борется с нами, должны понести заслуженное наказание! Поэтому пусть бывшие палачи сами станут жертвами! Начинайте казнь!

Забили барабаны. Каролина с ужасом увидела, как два рослых негра подхватили за руки одного из находившихся на эшафоте и, несмотря на его отчаянное сопротивление, заставили опуститься на колени. Один взмах остро заточенного меча – и голова была отсечена. Артуро, он тоже среди приговоренных к смерти! Но как же обещание, данное ей графом?

Она заметила на балконе среди свиты Сильвио и Иллариона Михалевского. Тот склонился к маршалу и что-то доказывал ему. Каролина увидела, как палачи взяли под руки Артуро, но тот, стряхнув их, сам чеканным шагом проследовал к залитому кровью эшафоту. Что за гордый человек!

В тот самый момент, когда меч взвился в воздухе и солнечные лучи отразились на его гладкой поверхности, на мгновение ослепив Каролину, раздался властный голос Сильвио:

– Остановите казнь!

Палач опустил меч, оставив Артуро в живых. Маршал произнес:

– Мы не будем уподоблять себя по жестокости тем, против кого боремся с таким успехом. Не сомневаюсь, если бы в их руках оказался я или вы, то нас непременно бы убили. Потому что эти трусы боятся нас! Но мы не боимся их! Поэтому все те, кто ждет своей казни, получают мое помилование! Но это не значит, что они, оставшись в живых, станут свободными людьми. Они отправятся на плантации – работать, как работали вы, братья, как и я работал на каторге!

Сильвио всегда знал, как объяснить массам тот или иной свой поступок. Его помилование было встречено одобрением масс, особенно рабы поддержали решение сослать пленных на плантации. Впрочем, как знала Каролина, это тоже означает смертный приговор, только не мгновенную смерть, а убийство, растянутое по времени на несколько месяцев среди нестерпимой жары, многочасовой адской работы и побоев надсмотрщиков.

Каролина вернулась в особняк, Сильвио приказал ей явиться к себе. Маршал в присутствии графа Михалевского заявил:

– Артуро помилован, как ты того и хотела. И в отличие от других, он не отправится на плантации. За мое милосердие ты должна быть благодарна графу! И кстати, я подписал указ, согласно которому процесс, признавший тебя виновной в убийстве мужа-адмирала, признается недействительным и сфабрикованным. Отныне твое имя ничем не запятнано. Но мне жаль, что ты приняла иное решение, Каролина, мне очень жаль...

Сильвио был чем-то недоволен, однако Каролина не понимала, чем именно. Когда она вышла из кабинета, ее нагнал граф. Он сказал:

– Каролина, я взял на себя смелость сказать Сильвио, что желаю вас видеть своей... своей спутницей жизни. Не сочтите это за дерзость, но только так я могу спасти вас от притязаний нашего маршала. Я ему нужен, поэтому он не будет ссориться со мной из-за женщины. Но вы не должны беспокоиться, это ничего не меняет между нами. Вы, как и прежде, свободны в своем решении. Но если вы позволите, то отныне будете находиться под моей защитой. Я ничего не смею требовать от вас взамен, я хочу только, чтобы вы и близкие вам люди были в безопасности!

Каролина почувствовала безграничную благодарность к этому русскому графу. Он спас ее от Сильвио, он подарил жизнь Артуро, и при этом его поступки не объясняются корыстью или сладострастными желаниями.

– Спасибо, граф, – произнесла она тихо.

Илларион ответил:

– Для меня честь услужить такой прекрасной даме, как вы, Каролина. И мой вам совет – отправляйтесь вместе с армией в Эльпараисо. Я знаю ситуацию изнутри, у правительства почти не осталось сил и денег для сопротивления, в течение нескольких недель президент капитулирует, и Сильвио станет главой государства. Настанут новые времена!

– Но как я могу отблагодарить вас, граф, за все, что вы сделали для меня? – спросила Каролина.

Михалевский ответил:

– Каролина, я не посмею требовать благодарности. Мы еще увидимся с вами! Так что до свидания!

Граф скорым шагом вышел из апартаментов Сильвио. Каролина вдруг почувствовала, что русский аристократ ей нравится. Но получит ли все это продолжение?

Предсказания Иллариона оправдались – через четыре дня основные силы армии Сильвио двинулись дальше, на запад, на столицу и несколько штатов, которые находились под контролем президентских сил. Во всех городах и городках, в деревушках и трущобах, куда вступали силы мятежников, их встречали цветами, восторгом и радостными криками.

В первую очередь их поддерживали бедняки, рабы и малоимущие. Богачи, представители дворянства и правящей элиты или бежали в Эльпараисо, или переходили на сторону Сильвио. Каролина подумала о своей младшей сестре Антонии, которую не видела уже несколько лет и о которой ничего не знала. Антония, выйдя замуж за богатого пожилого фабриканта из Эльпараисо, наверняка находилась в осажденной столице.

Маршал потерял интерес к Каролине, кажется, слова графа о том, что он пленен красотой Каролины и желает видеть ее своей дамой, отвратили от нее Сильвио. И Каролина была этому рада.

Она, Лулу и Мария-Элена ехали в карете в самом хвосте армейских подразделений, вместе с лазаретом и полевой кухней. И вот наступил день, когда они подошли вплотную к Эльпараисо. Три четверти страны были под контролем Сильвио и его приверженцев. Оставалась еще строптивая столица, в которой засел президент и верные ему войска.

Лулу, прибежав как-то к Каролине, затараторила:

– Каролина, ходят слухи, что столицу будут брать сегодня ночью штурмом!

Лулу за последние недели стала активной приверженкой мятежников. Каролина относилась ко всему с брезгливым равнодушием. Она слишком хорошо знала Сильвио и людей, которые его окружали. Если бы все были столь честны и благородны, как граф Илларион, или умны и прозорливы, как дядя Альваро! Но вокруг Сильвио вились льстецы, охотники за богатством, авантюристы, подлецы, перебежчики и посредственности. Маршал охотно назначал на высокие должности тех, кто восхвалял его гений, одному рабу он пожаловал генеральский чин только за то, что тот сочинил в его честь торжественную оду, изложенную пятистопным ямбом.

Сильвио поощрял грабежи, причем большую часть награбленного передавали в ведение его личных казначеев, которые как зеницу ока берегли сундуки и бочки с золотом, принадлежащие маршалу.

Слухи подтвердились, ночью состоялся штурм, который был отбит защитниками столицы, однако Сильвио велел обрушить на город всю мощь пушек и артиллерии, он отдал приказ никого не щадить – и это возымело успех.

Каролина видела, как рвались снаряды, как кричали раненые и умирающие, небо заволокли облака порохового дыма, пыли и гари. И вот войска Сильвио вступили в Эльпараисо. Под вечер разнеслась долгожданная новость – президент капитулировал и подписал указ о сложении с себя полномочий. Восстание, которое Сильвио предпочитал именовать революцией, увенчалось успехом. Почти вся страна была под его властью.

Бредя по улицам Эльпараисо, Каролина поражалась ненужной жестокости и многочисленным разрушениям. Дома были превращены в руины артиллерийским обстрелом, центр города объят пожаром, везде валялись трупы людей и животных. И все это ради того, чтобы Сильвио в упоении собственным величием мог стать главой государства?

Ее навестил дядя Альваро, который изложил последние новости:

– Президент и правительство взяты под стражу, на завтра Сильвио наметил торжественное провозглашение себя Великим Диктатором – не больше и не меньше! Будут упразднены все государственные структуры, а взамен их созданы новые. Парламента больше не будет, но появится имперский Сенат, где будут заседать назначаемые лично Сильвио подконтрольные ему марионетки. Судов тоже не станет, а появятся революционные конвенты. А кроме того, будет учрежден так называемый «комитет согласия», но под этим милым названием скрывается фактически тайная полиция с неограниченными полномочиями. У комитета имеется персональное распоряжение Сильвио: всех недовольных сажать в тюрьму или убивать на месте – независимо от возраста, социального положения и заслуг перед революцией. Сильвио уже отдал приказ о строительстве двух новых тюрем. Хорошее начало – правитель первым делом возводит темницы, разве это не гениальный по своему трагизму пролог к его царствованию и не знамение времени? Сильвио бредит властью! Мне страшно за нашу страну и за свою жизнь!

Каролина разместилась в небольшом особняке в центре столицы. Предыдущие хозяева, видимо, бежали или были убиты. Мария-Элена по-прежнему никого не узнавала, Артуро, который получил свободу, с момента помилования превратился в раздавленного судьбой желчного нигилиста. Он разуверился во всем и проклинал тот день, когда Сильвио появился на свет.

– Тебе лучше умерить свой пыл, Артуро, – сказала ему Каролина, когда услышала очередные проклятия в адрес Сильвио. – Твой кузен теперь Великий Диктатор Коста-Бьянки, и ругать его небезопасно. Иначе мы все окажемся в тюрьме по твоей милости!

Ситуация в столице и стране в целом постепенно нормализовалась. Всем стало ясно, что режим Сильвио – это не хунта на несколько месяцев, а нечто совершенно иное. Асунсьон, как и обещал, провозгласил отмену рабства, чем безоговорочно завоевал поддержку негров и мулатов. Они горой стояли за Сильвио, и он мог делать все, что угодно. Играя на низменных человеческих устремлениях, Сильвио удалось лавировать между желаниями бедняков и богачей и удерживаться на самом верху.

Прошло несколько месяцев. Каролина обустроилась в Эльпараисо. Она так и не смогла напасть на след Антонии и ее мужа, однако она нашла особняк, в котором обитала сестра. Каролина опасалась самого худшего – вдруг Антония стала жертвой уличных грабежей или пострадала во время штурма. Особняк и в самом деле был разграблен, однако ей удалось узнать, что хозяева бежали за границу. Получается, что Антония и ее муж не пострадали. Утешив себя тем, что они когда-нибудь увидятся, Каролина принялась за наведение порядка в их новом жилище.

Работы было много. Предстояло вычистить и обновить огромный дом, который стал теперь их собственностью. Раньше он принадлежал одному из врагов режима Сильвио. Асунсьон занимался тем, что планомерно уничтожал тех, кто оказывал сопротивление его власти, а богатства перекочевывали в его собственный карман или делились между приближенными.

Артуро очень быстро постарел, обрюзг и опустился. Каролина с жалостью наблюдала за ним и поражалась – как это из молодого, подтянутого офицера, каким он был всего несколько месяцев назад, получился старообразный, седой, вечно всем недовольный брюзга.

Мария-Элена, наоборот, расцвела. Она все еще находилась в плену собственных иллюзий, однако переезд в столицу явно пошел ей на пользу. Она уже не так часто говорила о своей утонувшей дочери, а иногда производила впечатление совершенно трезвомыслящей дамы.

Лулу активно участвовала в новой жизни. Она вначале хотела уйти от Каролины, однако настолько привязалась к сводной сестре, что через несколько недель самостоятельной жизни вернулась в особняк. Она разительно изменилась – перестала носить старые одежды, подстригла коротко волосы, начала курить, заседала в различных комитетах и обществах и спорила с Артуро, щеголяя словами «эмансипация», «земельная реформа» и «демократия».

– Какая демократия! – бушевал Артуро. – Вы, рабы, для того и созданы, чтобы трудиться на нас, господ! И я уверен – Сильвио рано или поздно сдохнет как бешеный пес, к власти придут патриоты, которые восстановят незыблемые законы нашего отечества!

Никто ему не противоречил; Артуро же тайно встречался еще с несколькими бывшими военными, которые волей судьбы оказались на обочине жизни при новой власти. Они сидели в тавернах или встречались у кого-нибудь на квартире, составляли иллюзорные планы военного переворота, и в итоге один из его приятелей, оказавшийся полицейским шпиком, донес обо всем в «комитет согласия». Артуро и его друзей немедленно арестовали, и только заступничество дяди Альваро и Лулу, которая сожительствовала с влиятельным представителем новой власти, спасло его от тюрьмы и смерти.

Каролина вначале дала себе зарок, что не будет участвовать в политической жизни. Однако когда особняк вновь засиял первозданной красотой, она ощутила тоску и уныние. И что делать теперь? По совету Лулу она открыла своего рода подобие салона – два раза в неделю Каролина давала приемы для избранных.

К ней захаживали новые властители, богатые коммерсанты, которые обрели небывалое влияние, поэты и писатели. С удивлением Каролина обнаружила через некоторое время, что является хозяйкой самого популярного салона в столице. И, пожалуй, самого влиятельного.

У нее собирались как власть имущие, так и те, кто входил в конфликт с властью, и для каждого у нее находилась улыбка, доброе слово и поддержка. Хорошим тоном стало появляться в салоне Каролины Вилмайо по пятницам и воскресеньям. А однажды она увидела у себя того, о ком давно думала, – графа Иллариона Михалевского.

Она познакомилась с новым чрезвычайно влиятельным господином, бывшим епископом Торресом, который стал канцлером и министром иностранных дел. Торреса почитали самым умным человеком в государстве, говорили, что в его руках находятся все нити управления Коста-Бьянкой. Внешне же он производил впечатление хрупкого и болезненного субъекта – худой, облаченный всегда во все черное, в старинном, давно вышедшем из моды парике, он опирался на тяжелую резную трость. Однако стоило ему начать монолог, как все почтительно смолкали.

Каролина заметила, что Торрес благоволит к ней. Ухаживает ли он за ней? Она заметила несколько раз, что канцлер бросает на нее пламенные взгляды. Оказывается, вот почему он зачастил к ней в салон, он просто желает заполучить ее! Но Торрес ни разу не выдал своих намерений, его же визиты увеличили популярность вечеров у Каролины в несколько раз.

Кроме того, Каролина зачастую знала о планируемых крупных решениях на самом верху еще до того, как официально объявлялось об этом народу. Однажды, по прошествии почти года с момента прихода к власти Сильвио, который именовался Великим Диктатором и получил неограниченные полномочия на всю жизнь, Торрес, смакуя фруктовое мороженое из серебряной вазочки, сказал своим дребезжащим голосом, когда они с Каролиной остались наедине:

– Дорогая моя, вы знаете, что планирует наш глава государства?

– Военный поход на Венесуэлу? – спросила Каролина. Торрес ей нравился. Он был, безусловно, очень опасным человеком, однако при этом чрезвычайно умным.

Канцлер разразился смехом:

– О, на это пока что нет денег! Как всегда, нет денег! Великий Диктатор строит себе загородную резиденцию, только вчера для этих целей было выделено десять миллионов. Впрочем, не мне жаловаться на это...

Каролина знала, что Торрес не гнушается никакими возможностями урвать себе кусок пожирнее, про него говорили, что он тащил к себе в подвалы все, что только возможно, он считался одним из самых богатых людей Коста-Бьянки. Он говорил, что копит на тихую старость.

– Сильвио замыслил провозгласить Коста-Бьянку империей, а себя – императором Сильвио Первым из династии Асунсьон, – заявил канцлер. – Все к этому и шло с самого начала. Но ему нужно помпезное царствование, он хочет, чтобы его признали за рубежом и почитали как коронованную особу.

Слова канцлера подтвердились через месяц, когда был объявлен указ Великого Диктатора – страна отныне и навечно объявлялась империей, и ее главой становился император Сильвио, а также его потомки. Народ по-разному воспринял эту удивительную новость. Но Сильвио был безоговорочно популярен среди бывших рабов, поэтому весть о том, что страна станет империей, вызвала среди них бурю восторга.

А еще через некоторое время, когда в Эльпараисо полным ходом шла подготовка к коронации, случилось еще одно тревожащее событие. Из небытия восстали Жан-Батист де ля Крус и его сестрицы.

Лулу принеслась к Каролине и заявила:

– Знаешь, кого я видела сегодня во дворце у императора? Жан-Батиста, Валентину и Изольду!

Каролина побледнела. До нее уже доходили слухи о том, что военный губернатор де ля Крус остался в живых и бежал за границу, однако она не придавала этим сплетням большого значения.

– Да, да, собственной персоной, – заверила ее Лулу. – Раньше он был врагом Сильвио и революции, но теперь о революционных идеалах все забыли, будущий император благоволит к де ля Крусу. Тот обещает, что поможет Сильвио добиться дипломатического признания его империи за границей. И, кроме того, он обещает ему кредиты и финансовую помощь! Сильвио так изменился!

Наконец Жан-Батист появился в салоне у Каролины. Когда он вошел, она отметила, что у нее учащенно забилось сердце. Канцлер Торрес ехидно заметил:

– Это, кажется, ваш черный ангел? Что же, де ля Крус теперь самый близкий друг и советник императора, с ним лучше не конфликтовать...

Де ля Крус приблизился к Каролине. Они обменялись несколькими ничего не значащими фразами – однако Каролина заметила, что вся дрожит. На ее счастье, появился граф Михалевский. И наваждение прошло. В присутствии Иллариона она чувствовала себя увереннее.

И вот настало 30 июля 1862 года, день, когда страна официально обретала императора. Сильвио наметил помпезное мероприятие на свой сороковой день рождения. Каролина получила приглашение присутствовать в соборе Богородицы, центральном храме столицы, на церемонии коронации Сильвио Первого.

– Я ни за что не отправлюсь смотреть на этот вертеп, – сказал Артуро. Каролине же было любопытно. Поэтому в шикарном платье она поехала к храму.

Столица была празднично украшена, Сильвио выстроил себе новый дворец в самом центре города. Церковь была полна местной знати, придворных, представителей некоторых зарубежных миссий. Де ля Крус сдержал слово – Сильвио получил несколько миллионных кредитов. Хотя, как говорили, деньги он обрел, заложив изумрудные шахты и серебряные рудники.

– Какая красота! – воскликнула Лулу, облаченная в нарядное платье. Каролина тоже отметила, что собор сверкал золотом и яркими красками. Приглашенные теснились по бокам, в центре проходила красная дорожка, предназначенная для одного человека – императора! Из Рима был вызван кардинал, который и должен был короновать Сильвио. Тому очень хотелось, чтобы папа римский лично опустил на его голову корону, однако Пий IX ответил, что не может прибыть через океан в далекую южноамериканскую страну.

Каролина увидела Жан-Батиста и его расфуфыренных сестриц; они находились в привилегированном секторе. Похоже, де ля Крус относился к тому типу людей, которые, как хамелеоны, в зависимости от конъюнктуры меняют воззрения и политическую окраску.

Раздались фанфары, к церкви подъехала старинная золоченая карета. Толпы горожан радостно приветствовали Сильвио, который появился из нее. Он был одет чрезвычайно богато: золотой камзол генералиссимуса (это звание он присвоил себе сам не так давно), множество орденов и прочих регалий, на шее болталась цепь с орденом Святого Сильвио.

Он торжественно и неспешно прошествовал по ковровой дорожке в собор. Его ждали. Вслед за Сильвио несли и символы новой власти – сверкающую корону, которая переливалась всеми цветами радуги, увенчанную огромным сапфиром державу и скипетр. Символы власти были изготовлены лучшими бельгийскими ювелирами. Их стоимость равнялась годовому бюджету Коста-Бьянки. Сильвио желал, чтобы основанная им династия обрела самую драгоценную корону из всех, которые когда-либо принадлежали монархам.

Процедура коронации началась. Наконец кардинал взял в руки корону (и все заметили, что старику явно тяжело держать этот усыпанный драгоценностями кусок золота), поднес ее к восседающему на троне Сильвио. Затем император сам взял из его рук корону и водрузил на свою порядком облысевшую голову.

Заиграл орган, запели церковные хоры. Коста-Бьянка стала империей, а Сильвио – императором. Ему в руки дали скипетр и державу, на плечи водрузили пурпурную, подбитую горностаем мантию. Величаво он прошелся по ковровой дорожке в обратном направлении.

Каролина слышала смешки среди гостей. Кто-то открыто потешался над клоунской церемонией, которую император Сильвио Первый воспринимал всерьез.