Дворец, где разбиваются сердца Леонтьев Антон

Кардинал холодно улыбнулся, однако Нико поняла: он не привык к такому дерзкому тону и подобным смелым словам. Кто знает, если престарелый папа римский в ближайшие годы покинет бренный мир, то его преемником может стать и тот, кто в данный момент восседает напротив Нико и отчитывает ее, хотя не имеет на это ни малейшего права. Нынешний наместник святого Петра на Земле уже дряхл, стар и немощен, и, по слухам, ставки латиноамериканских кардиналов на грядущем конклаве очень высоки.

Делла Кьянца был идеальной кандидатурой: не очень умен, но и не глуп, с апостольской постной внешностью, умеет всем угодить, особо ничем не прославился, но и не запятнал репутацию ни в одном скандале, не консерватор, но и не либерал. И, кроме всего прочего, ему под семьдесят: если его изберут папой, то править он будет не очень долго и не преградит на многие годы путь наверх своим более молодым, но не менее честолюбивым коллегам.

– Я отнюдь не хочу учить вас, госпожа комиссар, – сказал кардинал. – Но мне надо знать, что здоровью и безопасности его святейшества во время визита в монастырь ничто не угрожает. Более того, мне бы хотелось, чтобы к приезду папы была найдена чудесная, похищенная убийцей, дароносица, в которой хранился гвоздь от креста Иисусова. Его святейшество изъявил желание приложиться и к этой реликвии!

Николетта поняла, что кардинал – настырный человек. Видимо, привык, что в Ватикане его слово закон и никто не смеет перечить его желаниям.

– Думаю, каждый должен заниматься тем, что в его компетенции, – сказала она. Ее вызвали в монастырь, чтобы, как девчонку, ткнуть носом в ошибки. – За безопасность папы отвечает его личная служба охраны и государственные органы нашей республики. Я же ловлю убийцу и могу вас уверить, что мы уже находимся на верном пути!

Кардинал снова улыбнулся, и в этот раз милостиво. Скорее всего, он понял, что несколько перебрал с нравоучениями:

– Госпожа комиссар, я рад это слышать. Визит понтифика в Коста-Бьянку – это событие мирового масштаба, а визит в монастырь Непорочного Зачатия... Не будет преувеличением, если я скажу: вряд ли в ближайшие лет триста еще один папа приедет к вам.

По лицу кардинала делла Кьянца было заметно, что займи он сам престол святого Петра, то ноги его не было бы в провинциальном коста-бьянкском монастыре.

– И еще один пункт, – сказал кардинал. – Обо всем, что происходит накануне визита папы, не должна знать ни одна газета, ни один репортер или телевизионщик! Это совершенно секретно! Вы меня поняли?

Кордеро подумала, что один журналист – болтливый и суетливый Кай Анадино – уже все знает. И явно не намеревается держать язык за зубами. Однако она ответила кардиналу, что совершенно с ним согласна.

– Великолепно, – сказал тот. – Его святейшество прибудет в самые ближайшие дни. И я смею надеяться, что все в вашем монастыре пройдет без сбоев. Никаких инцидентов, никаких ненужных слухов или орды телевизионщиков, ищущих убийцу. Имя папы не должно быть связано с лишенными жизни монашками, да будет покой их душам. Вы ответите за это лично, сестра!

Он сурово взглянул на аббатису Августину, и та снова потупила взор, а ее обычно бледное лицо покрылось багровыми пятнами. На этом аудиенция была окончена. Кордеро вышла из кабинета матери-настоятельницы. Комиссарша заметила, как сестра София проворно положила трубку телефона. Она что, подслушивала разговор? Что ж, вполне возможно. Секретарша явно не промах и хочет знать все, что можно и чего нельзя.

Кордеро спустилась на первый этаж. Монашки, как обычно, занимались хозяйственными делами. Она заметила маленькую сестру Урсулу, под предводительством которой сестра Амаранта и сестра Миранда красили стены. Все три приветствовали комиссаршу. Нико прошла дальше. Она увидела сгорбленную фигуру сестры Агнессы. Полуслепая старуха сидела на солнышке и чертила что-то палкой на песке. Заслышав шаги, она повернула свою черепашью голову и, подняв палку, сказала:

– Я вижу грех! И он среди нас! И снова будет убийство! Молитесь, молитесь!

Николетту кто-то тронул за локоть, обернувшись, она увидела востроносую физиономию сестры Лукреции, главной монастырской сплетницы после умершей сестры Пилар. Монахиня прошептала:

– Я могу с вами поговорить, комиссар?

– Гнев Божий обрушится на голову грешницы! – вещала старуха Агнесса. – И гнев этот будет праведным! И падет он на голову той, что знает, но молчит!

Сестра Лукреция увлекла Нико под сень монастыря, выглянув из-за угла, она убедилась, что поблизости никого нет, и зашептала:

– Комиссар, как хорошо, что я вас встретила! У меня есть уйма новостей, о которых вы должны знать!

Николетта поняла: сплетница решила вывалить на нее ворох информации. Но возможно, что она скажет ей что-то ценное.

Носик сестры Лукреции задрожал, она заявила:

– Мне кажется, что мать-настоятельница покрывает убийцу. И знаете, почему? Потому что убийца – это ее любимица София. Именно Софию прочат в аббатисы, когда наша матушка сложит свои полномочия или, не дай бог, скоропостижно скончается. Такое ой как часто бывает! А мне известно про Софию все! Она изображает из себя святошу, а на самом деле... На самом деле...

Она закашлялась и изрекла:

– На самом деле предается постыдному содомскому греху! И такую особу хотят сделать нашей начальницей! У нее была связь с покойной сестрой Пилар, мне это точно известно! И она могла убить Пилар, чтобы ее шашни не выплыли наружу и не помешали ей сделаться аббатисой. Фернанда, похоже, все знала. Поэтому София и убила их обеих!

Николетта внимательно слушала монахиню. Интересно, зачем она вываливает ей грязное белье? У нее явно зуб на секретаршу Августины. И можно ли верить тому, что говорит эта особа? Правда это или навет? Если правда, то у Софии был весомый повод убить двух монахинь.

– Сестра Амаранта тоже не лучше, – продолжала всезнайка. – Мало того, что по ночам она поедает все на кухне, а валит потом на крыс, так она еще и пьянствует! Да, да, я сама видела, как она сцеживает вино из бочки, а потом подливает туда воду! Послушница Витансьон на самом деле не хочет постригаться в монахини и все думает о мужчинах! И сестра Урсула, кто бы мог подумать, тайно по ночам встречается в монастырском саду с мужчинами! Старуха, а туда же! А сестра Миранда хранит в своей келье под матрасом журналы с греховными картинками голых мужчин. Падре Теренсио скупает пачками лотерейные билеты, жаждет выиграть миллион, разве это соответствует его сану? Сестра Катерина же расколотила любимый сервиз матушки, а свалила все на покойную Фернанду! А сама матушка-настоятельница что-то скрывает... И эту тайну, кажется, знали Фернанда и Пилар, но унесли ее с собой в могилу!

Кордеро поняла: Лукреция сообщила ей все, что знала. Но как отличить зерна от плевел, что в этом рассказе правда, а что ложь?

– А сестра Агнесса на самом деле притворяется умалишенной, она такая же нормальная, как и мы с вами. И говорит разные глупости, изображая из себя Кассандру! А на самом деле просто отлынивает от работы!

Монахиня замолчала, так как из-за угла появилась группа сестер, которые под предводительством Урсулы несли куда-то большую лестницу. Увидев Лукрецию, сестра Миранда пропищала:

– А почему вы, сестра Лукреция, не помогаете нам? У нас достаточно и для вас работы!

Сестра Амаранта пробасила:

– Да она только сплетничать горазда!

Урсула призвала всех к порядку и мягко пожурила Лукрецию:

– Сестра, мы все должны делать то, что в наших силах, дабы к визиту его святейшества наш монастырь засиял в своем великолепии. Так что берите ведро и тряпку и марш мыть окна!

Сестра Лукреция явно с неудовольствием произнесла:

– Ну вот, думают, что папе так уж важно, чистые у нас окна или грязные и покрашен коридор или нет. Запомните, комиссар, убийца – это София! И аббатиса ее покрывает. Возможно, потому, что между ними имеется более тесная связь, чем между секретаршей и начальницей!

Монашка грязно хихикнула. Из-за угла раздался протяжный голос сестры Агнессы:

– И падет на головы грешников и грешниц гнев Господа, и свершится это уже сегодня!

– Мне пора, – с сожалением сказала Лукреция. – И пообещайте мне, что вы не забудете о моих словах, комиссар! Это очень важно!

Николетта перевела дух, когда Лукреция отцепилась от нее. Быть может, та была полезным источником информации, однако на редкость занудной и неприятной особой. Николетта вернулась в полицейский участок. Комиссара Фелиппе Гарсиа не было, он отлучился к дядьке-мэру, его заместитель Родриго занимался тем, что бил мух свернутым журналом.

– Шефа нет, – сказал он. – Его затребовал к себе дон Пруденсио. Какие-то секреты.

Николетта вдруг подумала: ведь именно Фелиппе задержал Эльке в доме убитого дона Хорхе Фабидо. А что, если и сам молодой комиссар имеет к этому отношение, причем самое прямое? Он ведь зависит от дона Пруденсио, он может прикрывать дядьку. Тут же своя городская мафия, основанная на семейных узах. Жаль, Фелиппе ей нравится, однако и его нельзя сбрасывать со счетов. Или его заместителя Родриго Санчеса.

Однако увидев, с каким усердием Родриго колошматит мух, она поняла, что тот вряд ли способен на изощренный план нескольких убийств. А вот сам Гарсиа? Он неглупый молодой человек, может, чуть самонадеянный. И напрямую зависит от дяди, а дон Пруденсио, несмотря на обманчивый вид весельчака и ловеласа, в действительности хитер, помешан на извлечении из всего выгоды и вообще себе на уме. И узнай он о возможности отыскать сокровища императора, немедленно бы воспользовался этим, даже если бы пришлось ради обогащения пойти на нарушение закона.

Когда Фелиппе вернулся в участок, Николетта бросала на него несколько раз взгляды, пытаясь выяснить, причастен ли Гарсиа к преступлениям или нет. Знает ли он имя убийцы и покрывает его?

День клонился к вечеру, когда комиссарша оказалась в своей съемной квартире. Хозяйка Магдалена, как всегда, исчезла в подвале. Кордеро в который раз набрала номер Эльке Шрепп. Вот уже второй день она не могла дозвониться до немецкой коллеги. Может, что-то произошло?

Она поднялась к себе в комнату, приняла душ и растянулась на кровати. Несмотря на усталость, сон никак не шел. Дело в Санта-Кларите запутанное. Это ей казалось, что она сможет найти убийцу в два счета, на самом деле все гораздо сложнее.

Комиссарша промаялась без сна несколько часов, ворочаясь с боку на бок и пытаясь конструировать новые версии. Если найти дароносицу, то найдешь ли убийцу? Или тот, кто украл реликвию из капеллы, никак не связан с преступлениями? Ищут ли преступники сокровища императора Сильвио, или у них совершенно иные цели?

Внезапно она услышала легкий свист, в окно спальни ударился камешек. Нико подскочила. Ей кто-то подает сигнал! Она распахнула окно, вгляделась в темноту. Раздался знакомый голос:

– Госпожа комиссар, меня зовут Мигель, я портье в гостинице! Мне надо с вами поговорить! Прошу вас!

– Сейчас я спущусь вниз, – сказала Николетта и, взглянув на часы, быстро оделась. Половина второго. Мигеля она помнила, восторженный юный энтузиаст, который бредит помощью следствию. Нельзя ничем пренебрегать!

Николетта оказалась на первом этаже. В который раз она увидела синий свет, проникавший из подвала. Ей было известно, что Магдалена промышляет колдовством, но чем старуха занимается в половине второго? Ей представилась жуткая картина: ее хозяйка, с распущенными черными волосами, варит в огромном котле непонятное зелье, а мистический огонь отбрасывает блики на стены... Нет, все это ее фантазии!

И все же Николетта машинально схватилась за ручку двери, которая вела в подвал, раскрыла ее. Вот и лестница, всего несколько ступеней. И непонятный пугающий свет. Однако едва Кордеро начала спуск вниз, как из подвала появилась массивная фигура ее великанши-хозяйки.

– Что тебе здесь надо? – несколько грубо спросила она у постоялицы. Николетта смутилась. И в самом деле, что? Сказать, что пришла посмотреть, какими именно колдовскими обрядами занимается Магдалена?

– Я хотела... Я хотела... Я хотела холодного молока, – наконец выпалила Кордеро. Магдалена, загородив широкой фигурой проход в подвал, подталкивала Николетту вверх.

– Сейчас тебе налью, – произнесла хозяйка.

Набравшись смелости, Николетта спросила:

– А что это у вас за странный свет в подвале? Чем вы там занимаетесь?

Они были снова на первом этаже. Магдалена прикрыла дверцы и ответила:

– А тебе-то что? Думаешь, я там занимаюсь сатанинскими делами и вызываю духов? Запомни: ад – это мы сами! И не надо обращаться к силам тьмы, чтобы увидеть самое мерзкое и страшное зло, достаточно осмотреться по сторонам или заглянуть в себя!

Магдалена исчезла на кухне, а через секунду появилась со стаканом молока:

– Держи. Про меня говорят, что я ведьма. Может, это и так! А в подвале у меня солярий. Только ты никому не говори, что я тайно принимаю клиенток, потому что тогда мне придется платить налоги. Понятно?

Версия была вполне складной. Николетта отпила молока и задумалась. Что ж, если у Магдалены в подвале в самом деле солярий, который она в обход законов использует для личного обогащения, то становятся понятны и ночная активность хозяйки, и странный свет, выбивающийся из подпола. Но на всякий случай надо будет убедиться в этом лично. Слишком загадочна эта старуха...

– Спасибо, – протянув стакан, сказала Николетта. Она направилась к входной двери.

Магдалена, ни о чем ее не спрашивая, произнесла вдогонку:

– Сегодня ты узнаешь то, что приблизит тебя к разгадке. Но не доверяй лжецам!

Комиссарша очутилась на улице. Мигель уже изнывал в ожидании ее. Молодой человек кинулся к Николетте и заговорил:

– Госпожа комиссар, быстрее, нам надо как можно скорее отправиться в монастырь!

– Что приключилось? – спросила Нико.

Портье ответил:

– Скажу честно, что я как дилетант занимаюсь расследованием. Мне жутко интересно узнать, кто же является убийцей. Я гулял по городу, надеясь, что ночью смогу увидеть нечто, что натолкнет меня на след преступника. И представляете, я заметил, как из особняка дона Пруденсио выскользнула фигура! Я уверен, что это сам градоначальник! Он направился к монастырю как пить дать! Но что ему там нужно?

– Пошли, – скомандовала Николетта. Они пробирались по тихим ночным улочкам Санта-Клариты. Мигель указал на дорогу в монастырь. Ярко светила луна, и в нескольких десятках метров, около громады монастырского комплекса Николетта разглядела две темных тени: похоже, дон Пруденсио (она узнала его по большому росту и сомбреро) с кем-то встречался. Но с кем? Она могла только увидеть одеяние монашки или что-то подобное. Затем обе фигуры исчезли в воротах.

Вместе с Мигелем они подошли к монастырю. Пруденсио исчез. Нигде не было слышно ни звука. Николетта оглянулась. Или ей показалось? Как будто где-то невдалеке промелькнула черная фигура. Фу, кошка, которая с фырканьем прошлась рядом.

– Это он, дон Пруденсио Ногера! – продолжал Мигель. – Я сразу его узнал! Но что он делает здесь в такой час? Явно не моцион совершает!

Они решили подождать градоначальника. Ждать пришлось долго, почти час. Наконец они заметили Ногеру, который вышел через ворота. Николетта довела его до особняка. Дон Пруденсио вынул ключ, отомкнул дверь и вошел в собственный дом. Ему явно не хотелось привлекать внимание спящей жены.

– Что же, завтра у меня есть повод задать мэру несколько вопросов, – сказала, зевая, Николетта. Если раньше она не хотела спать, то сейчас усталость требовала от нее как можно быстрее брякнуться в постель и закрыть глаза.

– Я буду за ним следить, – сказал шепотом портье. – Я все равно сплю в день не более четырех часов, и то в основном на рассвете. У меня такой организм! Так что можете на меня положиться, госпожа комиссар! А вы упомянете мое имя, когда дона Пруденсио будут арестовывать?

– Пока его не за что арестовывать, – сказала Николетта. – Вот если завтра в монастыре найдут еще один труп... Следствие объявляет тебе благодарность, я буду ходатайствовать перед министром о вынесении тебе персональной благодарности за помощь следствию!

Она велела молодому человеку, для которого все походило на забавную игру, продолжать ночные бдения, а сама вернулась в дом к Магдалене. Свет из подвала исчез, Николетта тронула дверцу подвала. Заперта!

Комиссарша поднялась к себе в комнату, повалилась на постель, и единственное, что она помнила, была мысль: в Санта-Кларите основные события происходят под покровом ночи, когда все спят или делают вид, что спят.

Ее разбудил стук в дверь, причем некоторое время Николетта видела сон, что она находится в подвале, заставленном установками для загара, затем почему-то оказывается в одной из них, похожей на гроб. Крышка опускается – и ее охватывает панический ужас. Она начинает колотить изнутри, кричать. Звать на помощь...

– Госпожа комиссар! – раздавался надрывный зов. – Госпожа комиссар, вы нам нужны!

Николетта с трудом разлепила глаза и подошла к двери. Было утро, солнце ярко светило в окно. На пороге стоял Родриго Санчес, заместитель Гарсиа. Он задыхался, видимо, от пробежки, а на лице у него были написаны страх и изумление.

– Прошу прощения, что бужу вас, – сказал он, – но произошло еще одно убийство! Несколько минут назад монахини обнаружили тело одной убитой сестры. Кто-то размозжил ей череп при помощи большого распятия. И это произошло сегодня ночью!

Николетта взбодрилась. Так, так, еще пару часов назад она скептически относилась к возможности нового убийства, и вот...

– Известно, как зовут убитую? – спросила она.

Родриго с готовностью отрапортовал:

– Да, речь идет о некой сестре Лукреции. Ее обнаружили сразу несколько монахинь, которые шли к утренней мессе. Тело лежало в монастырской церкви в луже крови. Неизвестный убийца несколько раз опустил ей на голову тяжелый крест. Бедняжка была мертва уже некоторое время, когда труп нашли сестры.

Нико умывалась, продолжая расспрашивать:

– Что-нибудь украдено?

– Кажется, нет. Во всяком случае, пока об этом ничего не известно. Шеф сейчас в монастыре, пресекает панику. И еще там всем заправляет приехавший кардинал. А правда, что к нам пожалует сам папа римский?

– Теперь выйдите, мне надо переодеться, – скомандовала Николетта Родриго. – Я буду готова через две минуты!

А через три минуты они уже спешили в монастырь. Кордеро с удивлением отметила, как разительно отличается город дневной от города ночного. Сейчас все выглядит так обыденно, уныло и понятно. А когда царит ночь и тьма скрывает контуры домов, все по-иному. Может, и с этим делом именно так? Требуется всего лишь взглянуть под иным углом, и все станет на свои места? Побольше света – и она найдет убийцу?

Они прибыли в монастырскую церковь вовремя. Комиссар Фелиппе Гарсиа был вынужден выслушивать нудный и долгий монолог кардинала делла Кьянца, голос которого громыхал по всему помещению:

– Я не потерплю, господин комиссар, чтобы накануне приезда его святейшества в монастыре происходили новые убийства! Вы обязаны положить этому конец! А если вы не в состоянии сделать это, так и скажите!

Его высокопреосвященство был явно в плохом расположении духа. Мать-настоятельница, аббатиса Августина, стояла рядом, скорбно поджав губы и выслушивая недовольство святого отца. Тут же сгрудились монахини, и Николетта обратила внимание, что они больше пялятся на труп, чем на распалившегося кардинала.

Тело сестры Лукреции лежало на плитах пола, лицом вниз. Николетта, сухо поздоровавшись, призвала всех к тишине и порядку и склонилась над трупом. Судя по всему, убийство произошло уже достаточно давно. Ночью... Примерно в то самое время, когда дон Пруденсио был в монастыре.

Орудие убийства, большой металлический крест, который обычно используют в торжественных процессиях, валялся тут же. Кто-то с усердием опустил его острый конец на череп бедняжки Лукреции.

– Кара пала на нечестивцев и грешников, это гнев Божий, который поразил ее! – прошамкала сестра Агнесса. Николетта вдруг подумала, что выражение «на нее пал гнев Божий» можно понять двояко – в переносном смысле и в прямом. Гнев Божий, а именно массивное распятие с изображением Христа, на самом деле пало на голову Лукреции, которая, несмотря на свой монашеский сан, любила погрешить, предаться осуждению других и покопаться в их тайнах.

Комиссар посмотрела на Агнессу. Так ли проста на самом деле эта вроде бы полоумная старуха? Ведь она за день до убийства якобы указала на сестру Пилар и напророчила, что следующая жертва – именно она. И Пилар нашли утопленной в городском фонтане.

Совпадение? Но старухе за девяносто, она не могла бы совершить убийство. А вот стать его свидетелем или инициатором, к примеру...

– Уберите немедленно тело! – продолжал распоряжаться кардинал. В пурпурных одеждах, с золотым крестом на шее, усыпанным драгоценными камнями, легат папы римского производил величественное впечатление. Николетта поймала себя на мысли, что готова ему подчиниться. Да нет же, кардинал, пусть он и трижды могущественная персона в стенах Ватикана, здесь – один из рядовых свидетелей.

– Я попрошу всех очистить помещение, – сказала Николетта, увидев, что к ней спешит врач. – Кто-нибудь может сказать что-то по существу дела? Видел ли кто-либо что-то подозрительное минувшей ночью, возможно, слышал?

– Ночью мы, как и все божеские создания, спим, – заявил делла Кьянца. – И только преступники и исчадия ада бродят в темноте и совершают смертоубийства. Мне сказать нечего!

Желающих помочь следствию не нашлось. Все утверждали, что находились в своих кельях и ничего не слышали. Николетта заметила выражение нездорового любопытства на лице сестры Софии, секретарши аббатисы. Да и другие монахини, казалось, радовались новому убийству и продолжающемуся шоу.

Всех снова попросили удалиться, на этот раз кардинал соизволил внять словам Нико и отправился вместе с аббатисой Августиной пить утренний кофе. Врач, осмотрев тело убитой сестры Лукреции, сказал:

– Некто три или четыре раза ударил ее острым концом металлического креста по голове. Проломил ей череп, это и послужило причиной практически мгновенной смерти. Думаю, время смерти – между половиной второго и половиной четвертого утра. Больше смогу сказать, сами понимаете, только после детального изучения тела.

Все сходится. Дон Пруденсио Ногера был именно в это время в монастыре. Николетта подняла голову и заметила предмет своих мыслей. Градоначальник, одетый, как всегда, щеголевато и богато, стоял перед ней. Войдя в храм, он обнажил голову.

– Хочется пожелать всем доброго утра, однако по причине столь трагических событий не буду делать этого, – заявил Пруденсио. – Фелиппе, у вас новое убийство? Мне только что звонил лично губернатор, сказал, что если визит его святейшества, который должен иметь место в течение ближайших дней, будет омрачен каким-либо скандалом и тем более действиями маньяка, то мне не сносить головы. А если я уйду в отставку, мой дорогой племянник, то и ты тоже!

Мэр был явно разозлен. Если бы Нико не знала, что он сам ночью ошивался в монастыре, то приняла бы его сердитое настроение как должное. Или это тонкая игра?

– Кстати, дон Пруденсио, – спросила она. – Где вы были сегодня ночью?

Она заметила, что вопрос не понравился мэру. Ногера благодушно усмехнулся, но в глазах у него застыли страх и раздражение:

– Где я был сегодня ночью? Разумеется, у себя в кровати вместе со своей очаровательной супругой! Только не требуйте от меня, синьора комиссар, точных сведений касательно того, что мы делали, я не смогу поведать вам обо всем в стенах святого дома!

Нападение – лучшая тактика, подумалось Николетте. Ногера строит из себя оскорбленную невинность. Он же не знает, что есть свидетели его ночной активности. Она оставила градоначальника и вышла из церкви. Скорбная фигура отца Теренсио замерла на пороге. Священник пригорюнился.

– Милая госпожа комиссар, – сказал он. – Что происходит с нашим городком, с нашим монастырем и с нашим миром? Что все это значит? Даже святая обитель становится ареной страшных и кровавых преступлений!

– А все началось с похищения дароносицы! – пробасила подошедшая сестра Амаранта. – Попомните мое слово, это вор возвращался за чем-то еще! Но у меня вопрос: что сестра Лукреция делала ночью в церкви? Она должна была спать как сурок. Что-то наверняка вынюхивала! И не удивлюсь, если она наткнулась на вора, а тот ее успокоил!

– Сестра, вам не к лицу такие фразы, – прервал ее отец Теренсио. – Лучше давайте молиться за душу усопшей. Соглашусь, в жизни она не была образцом послушания и христианских добродетелей, но смерть всех объединяет.

Амаранта хмыкнула и грузным шагом заспешила к монастырю. Николетта подумала, что монахиня при желании могла бы опустить на макушку сестры Лукреции тяжелый металлический крест. Но за что?

Наконец тело сестры Лукреции увезли, в храме остался только меловой контур тела – единственное, что напоминало о преступлении.

Фелиппе заявил:

– Думаю, это сделал какой-нибудь бродяга. Мы ищем преступника среди жителей города, но им может оказаться и заезжий гастролер!

Николетта подумала, не объясняется ли смена ориентиров тем, что Гарсиа получил от дяди-мэра недвусмысленный намек: отвести подозрения от него самого. Николетта решила, что не нужно рассказывать обо всех мыслях молодому инспектору. Если тот стучит дяде и находится на его стороне, то может и покрывать Ногеру. Он же обязан и местом комиссара полиции в Санта-Кларите, и многим другим именно дядьке. Будет ли Фелиппе в состоянии предъявить дону Пруденсио обвинения, если у него появятся доказательства причастности того к преступлениям? Или предпочтет отмолчаться и свалить все на бродягу?

Николетта тронула за рукав мэра, который все еще стоял около лужи загустевшей крови. Ногера встрепенулся.

– Мне надо поговорить с вами, – жестко сказала Николетта.

Мэр произнес:

– У меня много дел, госпожа комиссар, не может ли это подождать?

– Нет, – отрубила Нико. – Дон Пруденсио, скажите мне, если, по вашим собственным словам, вы провели всю ночь с супругой, то как вы могли в то же самое время оказаться в стенах монастыря, причем в те часы, когда было совершено убийство сестры Лукреции. Надежные и заслуживающие доверия свидетели видели вас собственными глазами, так что не имеет смысла отпираться и врать!

Дон Ногера побледнел, он явно не ожидал такого вопроса. Оглянувшись по сторонам, он заметил отца Теренсио, который поправлял горящие свечи.

– Не здесь, – пробурчал он. – Пошли на воздух!

Николетта последовала за Ногерой. Мэр распрямил плечи и строго взглянул на комиссаршу, но та видела, что дон Пруденсио на самом деле жутко боится.

– Что это за люди, которые обвиняют меня черт знает в чем! – сказал он, когда они вышли на монастырское кладбище. – У меня много врагов, не все могут простить мне то, что я столь удачно руковожу Санта-Кларитой уже много лет. У меня полно завистников!

– Один из этих свидетелей – я сама, – сказала Николетта. – И у меня нет ни малейшего желания занять ваш пост или помогать вашим конкурентам, если у вас таковые вообще имеются. Я видела, как вы проникли на территорию монастыря и примерно час спустя покинули его снова, и направились к себе домой, видимо, чтобы опять улечься около мирно спящей супруги. Она знает о ваших отлучках?

Дон Пруденсио молчал, жуя ус. Затем сказал:

– Нет. Камилла ничего не знает и не должна знать. Я иногда даю ей на ночь снотворное, и она спит без задних ног до самого рассвета. Так что спроси вы ее, где я был ночью, она скажет вам, что я провел все время около нее.

Он замолчал, а затем продолжил:

– Но я расскажу вам правду, госпожа комиссар. Однако обещайте мне, что Камилла ни о чем не узнает! Дело в том... В том, что на самом деле все деньги в нашей семье принадлежат ей. Так уж получилось, что много лет назад я познакомился с красивой девушкой, которая стала впоследствии моей женой. Она из очень богатой семьи, ее отец был раньше сенатором.

Значит, дон Пруденсио только создает видимость удачливого бизнесмена! А на самом деле деньгами в доме заправляет Камилла. И мэр находится в прямой от нее зависимости. И это с его-то темпераментом мачо!

– Я очень люблю жену и ценю ее, но иногда... Иногда мне требуется развлечение на стороне. Я же мужчина, я имею на это право! Так вот, я ходил в монастырь, чтобы... Чтобы провести приятно время с одной из его обитательниц!

– С кем именно? – потребовала Николетта.

Мэр вздохнул и сказал:

– Ну, не с аббатисой, та была красавицей, но лет тридцать назад. И не с Амарантой или Урсулой, уверяю вас! Меня ждала малышка Витансьон!

Молодая и красивая послушница, которая готовится принять постриг, вот кто стал жертвой любвеобильного дона Пруденсио. Но жертвой ли?

– Я же знаю, что у нее в семье не хватает денег, – вещал мэр. – Кроме того, она не хочет быть монашкой, это желание ее деспотичных родителей. Так что я убеждаю ее бросить эту затею и пойти работать ко мне в секретарши!

– Для этого вы избрали весьма нетривиальный способ убеждения, – заметила Кордеро. – Как долго длится эта связь?

– Как вы жестоки! – сказал Ногера. – Витансьон такая лапушка, если бы не моя любовь к Камилле... В общем, мы встречаемся уже три месяца.

– Вы что-нибудь видели вчера вечером? – спросила комиссарша.

Мэр отрицательно покачал головой:

– Нет, мы были увлечены до такой степени, что ничего вокруг для нас не существовало. Но если вы думаете, что я кокнул эту старую грымзу Лукрецию, то уверяю вас – мне это ни к чему! Она мне не нравилась, но, помимо меня, ее не любили и все другие. Так что у вас широкий круг подозреваемых!

Николетта посмотрела на манжеты рубашки дона Пруденсио. Их, как обычно, украшали запонки, на этот раз золото с гранатами и бриллиантами.

– Кстати, у вас ведь есть запонки из малахита? – спросила его Кордеро.

Градоначальник непонимающе посмотрел на нее, а потом заметил:

– Кажется, да. А какое это имеет отношение к делу?

– Где они сейчас? – продолжала настаивать Николетта.

Пруденсио ответил:

– Я потерял одну из запонок, поэтому их не ношу. Но разве это так важно?

– Когда вы потеряли ее? – Николетта видела, что дон Пруденсио побледнел. Отчего? Вопрос-то невинный. Или он не хочет сознаваться в том, что потерял запонку в ночь, когда была убита сестра Пилар?

– Не помню, – отрезал мэр. – Несколько недель назад. Не могу точно сказать. А это так важно для следствия?

Николетта подумала: признавшись в прелюбодеянии с послушницей, дон Пруденсио отвел от себя подозрения. Или именно для этого он так легко и принес покаяние? Чтобы показать: да, я спал с Витансьон, я поступил плохо, и тем самым намекнуть – а к убийствам я не причастен! Но ведь тот факт, что он водил шуры-муры с послушницей, вовсе не означает, что он не совершал убийств. Он мог сначала провести время в объятиях девицы, а затем отправить на тот свет сестру Лукрецию, как, впрочем, и до этого сестру Фернанду, сестру Пилар и дона Фабидо.

Или его жена, донна Камилла? Кто знает, ведь она могла раскусить мужа – и хранить молчание. Потому что сама причастна к тем смертям. Но ей-то зачем убивать монахинь?

Николетта отправилась к Витансьон и подвергла девушку детальному допросу. Та разрыдалась, но подтвердила, что состоит в связи с доном Пруденсио.

– Но вы ведь никому не скажете? – шептала она. – Иначе меня выгонят с позором из монастыря! Дон Пруденсио был ко мне так добр, он давал денег для семьи...

Николетта успокоила девушку:

– Подумай над тем, что пострижение в монахини добровольный и хорошо продуманный шаг. Ты уверена, что хочешь этого?

– Этого хотят мои родители, – проронила Витансьон. – У них нет денег, а если их старшая дочь пойдет в монастырь, то они избавятся от одного рта. Они надеются, что со временем я сделаю себе карьеру.

– Запомни: важно то, чего хочешь ты, а не твои родители, – сказала ей Николетта. – И кстати, я знаю человека, который весьма неравнодушен к тебе!

Послушница порозовела и в смущении пробормотала:

– Это Мигель, портье в гостинице. Он славный малый, но у него нет ни гроша за душой. А Пруденсио богат и обещал мне место у себя в канцелярии.

– В этой канцелярии у него еще два десятка смазливых девиц, которые готовы исполнить любое желание Ногеры, – сказала Кордеро. – Так что подумай хорошенько, чего ты хочешь и как тебе строить жизнь. И разреши дать совет – я бы не стала изливать душу Мигелю. Он может и не понять. И пусть твои отношения с доном Пруденсио останутся для него тайной.

Она оставила девушку, надеясь, что заронила в ее душу зерно сомнения. В ее задачу не входило отвратить Витансьон от монастыря, но зачем девушка будет заниматься тем, во что не верит?

Кордеро заметила сестру Софию, которая явно разыскивала ее по всему монастырю. Николетта вспомнила: еще вчера Лукреция уверяла ее, что во всем виновата именно секретарша аббатисы. Кто знает, не убита ли монахиня-сплетница именно из-за этого?

– Как хорошо, что я вас застала, госпожа комиссар, – сказала София. – Матушка и кардинал хотят вас видеть. Пойдемте!

Они направились в кабинет аббатисы. Кардинал делла Кьянца произнес, попивая утренний кофе:

– Комиссар, мне кажется, что дела в городке и в монастыре вышли из-под вашего контроля. Его святейшество послезавтра прибудет в Коста-Бьянку, а через три дня он окажется здесь! И каково будет, если папа приедет в монастырь, где монахини мрут как мухи от рук неизвестного убийцы!

Николетта ничего не могла возразить. Кардинал был прав. Наглый убийца продолжал терроризировать монастырь, и его намерения пока что были ей совершенно неясны. Кардинал, который пребывал в хорошем расположении духа, несмотря на очередное убийство, сказал:

– В любом случае я уверен, что его святейшество не должен ничего знать. Папа воспринимает так чутко все несчастия своей паствы! Я только что говорил с Ватиканом, понтифик хочет посетить капеллу с хрустальной статуей Девы Марии в обязательном порядке. Завтра приедет его служба безопасности, они должны осмотреть местность. Так что ваши полномочия исчерпаны, комиссар!

Потому-то этот ватиканский бюрократ пребывает в таком отличном настроении, решила Николетта.

– Служба безопасности будет заниматься своими делами, а я – своими, – сказала она кардиналу. – Но в наших общих интересах, чтобы визит папы прошел без эксцессов.

Кардинал поставил крошечную чашечку на блюдечко и заявил:

– Другого я и не ожидаю. Вы же не хотите, комиссар, чтобы у вас были неприятности, если визит будет омрачен скандалом или очередным убийством. Для всех монастырь Непорочного Зачатия – провинциальное гнездышко добродетели и любви к ближнему. Я знаю, что американский президент и его жена – ваши хорошие друзья. Но не делайте так, чтобы Ватикан стал вашим врагом!

Он ей еще и угрожает! Николетта сдержалась и удалилась. Она снова заметила, что сестра София положила трубку телефонного аппарата. Наверняка подслушивает. Вот вам и «гнездышко добродетели и любви к ближнему»: не монастырь, а настоящий вертеп.

Кордеро вышла из монастыря и увидела гревшуюся на солнышке сестру Агнессу. Монахиня опять чертила палкой на песке непонятные значки. Повинуясь непонятному импульсу, Нико подошла к ней и спросила:

– Сестра, а что будет дальше? Кто умрет?

– Грешники и грешницы, – ответила та. – Все те, кто ставит себя против Бога! И они ощутят вкус его гнева! Они ощутят его вкус...

Странно, что она имеет в виду? Николетта обернулась и увидела сестру Урсулу. Маленькая монахиня прошептала:

– Пошли, сестре Агнессе надо отдохнуть...

– Вкус Божьего гнева, запомни это! – вещала старуха. – И все, все мы предстанем перед Господом, и все мы ответим за свои прегрешения!

Урсула с ласковой улыбкой сказала:

– Сестра Агнесса уже давно не в себе, но многие почитают ее за предсказательницу. Мне хотелось только благословить вас, если вы разрешите! Сестра Лукреция была не самым приятным человеком, но она не заслужила такой страшной смерти! Сделайте так, чтобы убийца понес наказание!

Она вздохнула и добавила:

– Монастырь наш уже не тот, каким был раньше. Даже если убийцу и поймают, то прежнюю атмосферу восстановить будет нельзя.

Николетта тоже была в этом уверена. Зло притаилось где-то совсем рядом, но почему оно выбрало своей мишенью монастырь? Комиссар вернулась в полицейский участок. Гарсиа диктовал Родриго отчет, посвященный обнаружению тела сестры Лукреции.

– Мне уже звонили из резиденции губернатора, – сказал Фелиппе. – Завтра утром приедут из Министерства внутренних дел, а также представители папской службы безопасности. Мне заявили, что мы занимаемся здесь идиотизмом и не умеем расследовать преступления. Ну что же, я посмотрю на тех, кто это умеет!

Фелиппе был явно разозлен. Николетта понимала его. Сколько раз на собственной шкуре она ощущала черную неблагодарность и незаслуженные упреки. Те, кто сидит в прохладных кабинетах в правительственных учреждениях, всегда чем-то недовольны. Однако сами не в состоянии что-то улучшить!

Зазвонил телефон, Родриго снял трубку, затем протянул ее Николетте:

– Это вас. Из столицы, канцелярия министра.

Николетта взяла трубку и услышала голос министра внутренних дел:

– Кордеро, это вы? Зачем я посылал вас в эту глушь? Чтобы вы как можно быстрее раскрыли преступления! Нашли убийцу и похищенную дароносицу! С тех пор прошло уже порядочно времени, а где результаты? Или ваш результат – новый труп еще одной монахини? Чем вы там занимаетесь, Кордеро? Я только что говорил с премьер-министром, кое-кто в Ватикане обеспокоен ситуацией в Санта-Кларите. Или вы хотите сорвать нам визит папы? Вы понимаете, что ваше бездействие вредит нашей внешней политике? Поэтому завтра к вам прибудут компетентные люди, Кордеро!

Нико даже не успела ничего возразить, как поток обвинений иссяк и министр, снова пригрозив ей дисциплинарными мерами, отключился.

– Что, облаял вас? – сочувственно произнес Фелиппе. – Мой дядя-мэр тоже только что вылил на меня ушат помоев. Все думают, что мы обязаны найти преступника в течение суток! Пусть сами попытаются! Ладно, поехали дальше, Родриго. Где мы остановились. Ага! ...Был обнаружен труп женщины, идентифицированной как сестра Лукреция, в миру...

Кордеро попыталась снова дозвониться до Эльке Шрепп, но телефонная линия была занята. В чем дело? Почему гамбургская комиссарша не выходит на связь? Или что-то случилось? И как обстоят дела с поисками реликвий, изготовленных Альваро Мендозой?

Николетта, чувствуя, что от недосыпания и разноса, устроенного ей министром, у нее жутко болит голова, поплелась домой. Магдалена, увидев ее, грозно заявила: