Дорога из трупов Казаков Дмитрий

С головой ничего не случилось, только сильно захотелось блевать.

– Просто быть – это по нам, – рассудил Ргов, считавший лишними вообще все усилия. – Но нужен командир.

– Хм… – Лахов, несмотря на самомнение, вынужден был признать, что на высокую должность не годится. Для нее нужно уметь орать на людей и выглядеть важно, а с этим бывший лейтенант боялся не справиться. – Точно. А почему бы нам не попросить Игга Мухомора? Он же теперь в отставке.

– Можно… – сказал Калис. – Только ты разве не обижаешься на него за то, что он выгнал тебя из лейтенантов?

– Что такое обида рядом с долгом?

– Э, хорошо… – проговорил Ргов. – Но где его искать?

– В особняке. – Бывший лейтенант со скрежетом почесал подбородок, за дни заключения поросший щетиной. – Я знаю, где он находится. На левом берегу, рядом с Краткословной площадью.

Подхваченные благородным порывом альтернативные стражники вскочили и двинулись к двери, оставив на столе недопитое пиво. Хозяин «Потертого уха» настолько удивился этому, что забыл про деньги.

А такое с кабатчиками случается далеко не каждый день.

Комната была большой, но какой-то неряшливой, словно ее втиснули в здание в последний момент. Хотя в мэрском дворце так выглядели многие помещения, и именно это было далеко не худшим.

На стенах висели плакаты, среди которых выделялся свежий, ярко-оранжевый, с изображением группы престарелых пациентов сумасшедшего дома. Угол около двери занимали пауки, паутина чуть колыхалась на ветерке, проникавшем через приоткрытое окно.

Но даже ветерок не мог уничтожить намертво въевшийся во все запах чернил.

А еще тут имелись столы, или скорее некие деревянные сооружения, похожие на плохо изготовленные гробы.

– Что здесь было раньше? А? – спросил Форн Фекалин голосом холодным, как целая тонна льда.

– Второй отдел департамента отписок и приписок, – сообщил младший клерк, весь круглый и лоснящийся, точно Ванька-встанька. – Все делалось в спешке, и поэтому отремонтировать помещение мы не успели.

Звали клерка Чивас Регал, и работал он в департаменте собственного хозяйства мэрии. Простыми словами, занимался тем, что обеспечивал условия работы другим департаментам.

Подразделения, занимающиеся подобными вещами, во всех мирах и больших конторах ведут тихую паразитическую жизнь. Их сотрудники редко сталкиваются с происшествиями более страшными, чем необходимость срочно объяснить, как и куда сгинуло пять тонн пергамента и почему до сих пор не привезли выпивки и сигар для Главного.

Но сегодня Чивасу Регалу не повезло, и судьба свела его с необычным приказом начальства, а затем и с Форном Фекалином. Новый МЕНТ пугал младшего клерка, и что самое страшное – видимых причин для страха не было.

Но, похоже, в генотип Чиваса затесался осколочек ДНК маленького пушистого зверька, отлично знающего, что означает бесстрастная улыбка на физиономии, покрытой мелкими чешуйками.

И этот осколочек выл, точно сирена на кабине пожарного автомобиля.

Поскольку сейчас таких улыбочек было три. За спиной командира городской стражи виднелись двое его лейтенантов, таких же невысоких, жилистых и бледных.

– Ничего, – сказал Форн Фекалин. – Думаю, никакого ремонта не понадобится. Я надолго не задержусь в этом помещении.

Младший клерк облегченно вздохнул, а МЕНТ про себя отметил, что его поняли неправильно, и улыбнулся – незаметно, одними уголками рта. Да, комната и в самом деле гнусная, но начать завоевание мэрского дворца можно и отсюда.

Важен не дизайн плацдарма, а его наличие.

– Ну, я пошел, – просительно сказал Чивас Регал. – Если что-нибудь понадобится, то меня можно найти в комнате пятьсот два.

И он исчез, точно скользнул в норку. Торопливые проводили его внимательными взглядами.

– Очень хорошо. – Форн Фекалин повернулся к лейтенантам: – Горк, найди главного местного стражника и приведи его ко мне.

Горк Гуралин кивнул и вышел.

– А ты, Ларк, отправишься в штаб-квартиру, примешь доклады вернувшихся патрулей и отошлешь всех сюда. Затем вернешься и расскажешь мне, что творится в этом городе.

Второй лейтенант повторил маневр первого.

Форн Фекалин прошелся по комнате, пытаясь обнаружить стол, который выглядел бы чуть презентабельнее. С тем же успехом он мог выбирать ездовое животное на выставке гиппопотамов.

Пришлось остановиться на том, чья столешница была изрисована и исписана в наименьшей степени. Из надписей на ней МЕНТ узнал, что «Слакса – уродд!», прочел несколько пошлых стихов и определил, что бывший хозяин стола являлся любителем наскальной эротической живописи.

Судя по всему, клерки департамента отписок и приписок развлекались вовсю, украшая рабочие места. От гнева начальства их спасало то, что в обычное время столы покрывал слой документов, такой же толстый, как сало на правильном хохляцком бутерброде.

Форн Фекалин сел за стол и улыбнулся, на этот раз более откровенно.

Ларка можно было никуда не посылать. МЕНТ и так знал, что именно сейчас творится в Ква-Ква. Гномий квартал пребывает в состоянии похмельного пробуждения. Сонные бородатые воители чешут затылки и пытаются вспомнить, куда делись топоры и что вообще произошло вчера?

Но вот в других районах намечается кое-что более интересное…

Город бурлит от возмущения, и крышка на котле народного гнева начинает сердито дребезжать. В тысячах разумов возникают одни и те же мысли, и эти мысли скоро перейдут в действия.

В те самые, которые обычно именуют «бунтом» или «вооруженным восстанием».

Кое-кто захочет показать нынешней власти, что она сильно не права, кто-то – просто пограбить вволю, но все возьмутся за оружие и отправятся туда, где смогут его применить.

Это случится, поскольку он, Форн Фекалин, сделал все, чтобы это случилось.

Ведь на волне народного гнева так легко вознестись к самым вершинам, туда, куда иначе не добраться. А сотня-другая трупов и десяток сожженных домов – это ерунда, не заслуживающая внимания. Кто вспомнит о них через год? Никто. Здания легко построить новые, а убыль населения в Ква-Ква возобновится за пару дней.

Скрип двери оторвал МЕНТа от приятных размышлений.

– Я тут привел кое-кого, – сообщил Горк Гуралин, просовывая голову в открывшуюся щель. – Впускать?

– Давай.

Форн Фекалин уже заменил все посты внешней охраны на свои.

Теперь настал момент показать дворцовой страже, кто здесь хозяин.

Белый храм появился из-за горизонта медленно и плавно. Словно холм, на вершине которого располагалось святилище, выдавился из недр земли. Не хватило только приятной музыки.

– Вот и оракул, – сказал Арс Топыряк. – Быстро мы до него добрались. Хотя я слышал, что эта штуковина мотается по всему Лоскуту и появляется там, где ищущим помощи оракула проще всего до нее добраться.

– Это что, типа, на колесиках ездит? – с сомнением проговорил Рыггантропов.

– Нет… – Арс подумал и решил, что объяснить концепцию флюктуативного притяжения замкнутого континуума внутри пространства-времени так, чтобы ее понял двоечник, не сможет, и сдался. – Да, что-то типа того.

Тили-Тили замахал ушами и задумчиво засвистел.

– Да, я слышал эту пословицу, – кивнул Топыряк. – Все дороги ведут в Дурьфы. Хотя думал, что это метафора. А оказывается, ее область действия просто ограничена одним Лоскутом.

Когда студенты подошли ближе, стало ясно, что храм строил близкий родич того архитектора, что некогда возвел Магический Университет, и что они вместе курили какие-то забавные травки. Храму не хватало монументальности МУ, но, с другой стороны, он не должен был удерживать в утробе сотни одержимых молодежным вандализмом студентов.

Еще тут имелись разномастные колонны, кривая лестница и дверной молоток без двери, который пришелся бы по руке троллю.

– «Дабро пажаловать. Ст-ту-ту-учите один раз», – прочитал Арс. – И зачем они это написали? На второй удар ни у кого сил не хватит.

Рыггантропов слегка закряхтел, поднимая молоток, и врезал им в самую середку металлического щита. Тот издал громогласный лязг, стела задрожала, и храм на вершине качнулся.

Клубившийся над его крышей фиолетовый дымок стал немного гуще.

– И дальше что, в натуре? – спросил Рыггантропов.

– Наверное, мы должны пойти вверх, – предположил Арс.

– Сссс, – согласился Тили-Тили.

Они одолели половину подъема, когда проем между колоннами выплюнул краснолицего типа, одетого, по моде Ахеянии, в простыню. Тип выглядел совершенно пьяным, хихикал и пошатывался, а глаза у него смотрели в разные стороны, точно у хамелеона.

– Ой, скоко вас… – проговорил краснолицый. – Куда ткой толпой претсь?

– Всего трое, – сказал Арс. – Или у вас в глазах троится?

– Ничего у меня не троится, – обиделся краснолицый. – Просто до вас у меня клиенты были. Орава целая. Послы всякие, дуболомы с мечами… А тут еще и вы… Поэтому я рискую сегодня надорваться на бовоем… бываем… боевом посту! Ха-ха!

И он триумфальным жестом поднес ко рту кувшин. Раздалось громкое «буль-буль-буль», по простыне побежали красные струйки.

– Это же вино, – определил Рыггантропов. – И кто это такой? Я думал, что тут жрецы всякие…

Арс и сам пребывал в затруднении. В мыслях он рисовал Дурьфийский оракул несколько другим, представлял мудрых седобородых старцев, пронзающих будущее и прошлое проницательным взором пронзительных глаз…

А наткнулся на пьяницу, каких в Ква-Ква столько, что их вполне можно экспортировать.

– Дежурный пророк Гладий Мор, – представился краснолицый, опустив кувшин, после чего отвесил поклон и едва не покатился кубарем по лестнице. – К вашим услю… послу… услугам! Ха-ха!

– Шшш? – Уши Тили-Тили озадаченно завязались узелком на макушке.

– А ты, зеленый черт, что тут делаешь? – спросил у него Гладий Мор. – Я еще не выпил столько… в смысле, не произвел передозировку вещества, настраивающего меня на… на каузальное поле Вселенной.

За успешно произнесенную фразу дежурный пророк вознаградил себя довольной улыбкой.

– Это не черт, а йода, – сообщил Рыггантропов.

По лицу Гладия Мора было видно, что фраза эта убедила его вовсе не до конца. Он просто решил не спорить с человеком, чей рост – почти два метра, а кулаки, если судить по твердости и тяжести, сделаны из камня.

– Вдыхать дым, – забормотал он, – жевать листья… Но на самом деле выпивка дает тот же эффект.

«Этот тип не очень похож на пророка, – подумал Арс. – Но одно качество этой профессии у него имеется. А именно – первоклассное, непритворное, яркое и красивое безумие. Жаль только, что далеко не все сумасшедшие могут заглядывать в будущее и прошлое».

В свое время Топыряку довелось иметь дело с одним пророчеством, и тогда он намаялся так, что до сих пор вздрагивал, вспоминая собственные мучения.

– Буль-буль-буль… тарм-пам-пам! – Гладий Мор, наконец, совладал с непокорными глазами и уставился прямо на студентов. – Вы ведь пришли к оракулу, верно? Пошли внутрь, нечего тут стоять. И ты, черт зеленый, иди с нами. Ха-ха.

Йода засвистел, как свисток тренера, собравшегося устроить подопечным хорошую взбучку.

Они прошли между двумя колоннами, одна из которых была гладкой и толстой, а вторая – покрытой резьбой и тонкой. Проследовали по коридору и оказались в большом зале.

Тут стало ясно, откуда взялся дымок над крышей. Фиолетовые клубы лениво выползали из трещины в покрытом мраморными плитами полу и плыли к потолку. Световые окошки и щели выпускали его наружу, и все равно внутри здания оракула воняло горелой кашей.

– Это зачем, в натуре? – спросил Рыггантропов.

– Священный дым из недр земли, – изрек дежурный пророк. – Я ж говорил, что раньше мы пользовались им. Пока не открыли для себя пользу вот этого… – И он поднял булькнувший кувшин.

С этим открытием обитатели Дурьфийского оракула отстали от остального мира на несколько тысячелетий.

– То есть им надо подышать, и тогда увидишь будущее? – уточнил Арс.

– Не совсем, ха-ха… – помотал головой Гладий Мор. – Он просто отключит твой рассудок и… Стой!

Подошедший к трещине Рыггантропов то ли не услышал окрика, то ли не обратил на него внимания. По крайней мере, он решительно сунул голову в дым и начал яростно дышать.

– О боги… – дежурный пророк протрезвел мгновенно, словно ему на голову вылили ведро ледяной воды.

– Да не бойтесь вы, – сказал Топыряк. – Это Рыггантропов. У него мозга никогда не было. Там нечему отключаться.

Гладий Мор метнул на него свирепый взгляд и направился к двоечнику.

Тот покачнулся, раздался звук вроде того, какой издает поднявшийся из очень вязкого болота пузырь вонючего газа. Вокруг головы Рыггантропова с чириканьем закружились розовые птички. Выглядели они так, словно некий попугай согрешил с пингвином.

А уж пение их по неблагозвучности заткнуло бы за пояс рев бензопилы.

Уши Тили-Тили попытались спрятаться внутри его головы, Арс пожалел, что не оглох в детстве. И даже пророк, чей рассудок был защищен алкогольными парами, чуть заметно покачнулся на ходу.

Но затем сделал последний рывок, ухватил Рыггантропова за плечо и выдернул из дыма.

– Ыыыхххх… – сказал тот, потом вновь раздалось: «Блорп». Птички сделались голубыми и обзавелись хоботами.

– Что это такое? – воскликнул Арс, радуясь, что чириканье затихло.

– Передозировка стимулятора подсознательной активности, – ответил Гладий Мор. – Он должен видеть все это внутри головы. Но мозгов у вашего приятеля на самом деле нету. И поэтому отдуваются другие органы чувств, и он видит все снаружи. А поскольку ваш друг – маг, то все, что он видит, является реальным. И не только для него. Так, помогите мне. Надо его вырубить.

На попытку приблизиться к своему создателю голубые слоноптички отреагировали так же, как пчелы – на намерение медведя забраться в улей. Сердито затрубили в хоботы и ринулись в атаку. Топыряк отмахнулся, сшиб одну на пол, но тут же почувствовал укол в ладонь.

Галлюцинации были на диво осязаемы.

– Хо-хо, друзья! – заорал Рыггантропов, бешено вращая глазами. – Это клево, типа!

Йода сердито зашипел, и посох в его руках задвигался с такой скоростью, что почти исчез из виду. А затем Тили-Тили принялся одну за другой сшибать слоноптиц, точно спелые груши с дерева.

Падая на пол, они с возмущенным писком исчезали.

– Эх-ха-ха! – героически завопил Гладий Мор и с кувшином наперевес рванулся к двоечнику. Последние две слоноптицы не смогли его остановить, пророк взмахнул кувшином и врезал Рыггантропову по макушке.

Полетели черепки, брызнуло вино, а двоечник закатил глаза и мягко шлепнулся на пол.

– Вредный он, этот ваш дым, – обеспокоенно сказал Арс, глядя, как растворяются последние слоноптицы. – Раньше бы Рыггантропов такого удара и не почувствовал.

– Ничего, – просипел Гладий Мор. – Он немножко размягчает кости, это верно, но к завтрашнему дню они затвердеют лучше прежнего. Давай отнесем его в дежурку и займемся делом.

Воплотить в жизнь этот план было не так-то легко. Туша двоечника всеми силами тянула к земле. Носильщики потели, сопели, пыхтели, ругались и спотыкались и шагали очень медленно.

Показалась дверь с надписью: «Комната отдыха дежурных».

За ней располагалось маленькое и ужасно захламленное помещение. У стены стояла кровать, в углу громоздились ящики с кувшинами, а в центре стоял пюпитр с листочками пергамента, чернильницей и перьями.

– Это чтобы записать, – пояснил пророк, – если неожиданно придет… предсказание в голову… Кладем его… уххх…

Для чего нужны закрытые пробками кувшины – было ясно безо всяких слов.

– Если бы маги всей земли вместе бы пива надраться смогли! – неожиданно завопил Рыггантропов, когда его уложили на кровать. – Вот было б весело в компании такой! Влимп можно бы было пнуть ногоооой!

– Какая богохульная песня, – сказал Гладий Мор, потирая плечо. – Так, я должен срочно настроиться на каузальное поле Вселенной.

Он вынул из верхнего ящика кувшин и ловким движением, говорившим о большой практике, вытащил пробку.

– Сссс… – Осуждение в голосе Тили-Тили уловил бы только тот, кто привык слышать этот голос каждый день.

Поэтому пророк ничего и не понял.

– Уф, ха-ха. – Он вытер губы. – Ваш приятель вскоре оклемается. Пойдем в зал, и я отвечу на ваши вопросы.

Кувшин опустел за то время, что понадобилось, чтобы вернуться обратно и дойти до кресла на возвышении. Гладий Мор с изяществом занявшегося танцами слона забрался в него, отставил посудину и принял величественный вид.

Ну, или хотя бы попытался.

– И что бы вы хотели узнать? – вопросил он. – Хотя стоп, сначала деньги.

– Какие деньги? – удивился Арс. – Разве услуги Дурьфийского оракула платные?

– Официально нет. Но пожертвование на нужды храма приветствуется. Особенно от тех, у кого есть, ха-ха, что пожертвовать. – Пророк закатил глаза и затрясся, изображая транс. – О, я вижу, что есть у вас некая сумма в наличной валюте…

Но сейчас этот номер не прошел. Во-первых, из-за того, что Гладий Мор имел дело с чародеями, которые всегда отличат поддельный транс от настоящего. Ну, и помимо того, денег у студентов не было.

Тили-Тили укоризненно засвистел, Топыряк покачал головой, и пророк выпал из транса, словно камешек из дырки в кармане.

– Не вышло? – с проказливой улыбкой осведомился он. – Ну и ладно. Хотя обычно это срабатывает. Рассказывайте, что вам надо.

– Ну, раз посол был тут, то про Гномье Эхо вам известно, – проговорил Арс задумчиво, – и можно перейти к главному…

Услышав о змееморфах, Гладий Мор помрачнел.

– Знакомы мне эти твари, – угрюмо заявил он, почесывая подбородок, круглый и розовый, словно задница поросенка. – Вам нужно какое-нибудь заклинание, чтобы их одолеть? И вы хотите разузнать насчет того, как лишить их способности перекинуться? Придется обратиться к дополнительным базам данных. А это непросто. Сейчас, ха, один момент…

Откуда-то из-под простыни он извлек парочку листьев, похожих на лавровые, только густо-синего цвета, и принялся их жевать. Потом закатил глаза и затрясся так, словно угодил в руки невидимого великана, которому задолжал много денег.

– Шшшш? – Йода беспокойно пошевелил ушами.

– Не тревожься, Трали-Вали, – сказал Арс. – На этот раз транс настоящий и очень глубокий.

Ждать, пока Гладий Мор вернется из странствия по волнам предвидения, пришлось довольно долго. Студенты успели заскучать, а Тили-Тили – даже задремать, когда пророк наконец поднял веки.

– Ух, – сказал он, сводя глаза в фокус. – Нефрофто это фыло…

Только тут Гладий Мор вспомнил, что во рту у него сушеные листья, и выплюнул их на пол.

– Непросто было, – повторил он. – Давненько в такие дали не забирался. Но вернулся с уловом. Точно, есть одно заклинание, предназначенное специально для змееморфов. Если его использовать, они принимают свой истинный облик и примерно на трое суток теряют возможность измениться. И это все.

– Как? – разочарованно спросил Арс. – Мы думали, что есть особенная магия для того, чтобы убивать этих тварей.

– «Эти твари», – пророк бросил на студента суровый взгляд учительницы, которой ученик сообщил, что порнографические журналы куда интереснее учебников, – внутри мало чем отличаются от людей, эльфов или таких вот зеленых чертей.

Йода озадаченно зашипел.

– Те же трубки с кровью и всякие блестящие штуки, – вдохновенно продолжил Гладий Мор. – И мы, и они одинаковые, потому что живые. Жизнь есть способ существования белковых тел.

На самом деле в этом определении истины столько же, сколько в любом другом. То есть пятьдесят процентов. Потому что смерть тоже в какой-то мере способ существования белковых тел, правда, несколько менее долговечный.

И само слово «тело» подходит к смерти гораздо лучше, чем к жизни.

– Поэтому заклинание, способное убить змееморфа, убьет и эльфа, и гнома, и оборотня. Так что специальной убийственной магии в данном случае существовать не может. – И пророк триумфально улыбнулся, словно ученый, только что доказавший теорему Ферма при помощи правил арифметики.

– Понятно, – сказал Топыряк. – Ладно, давайте нам хотя бы это заклинание.

– Пойдем в дежурку, я вам все запишу на пергаменте. Да, и еще, имейте в виду – оно территориальное, то есть действует не на конкретную тварь, а на пространство, доступное глазам мага. Все оказавшиеся в пределах видимости змееморфы попадут под удар, даже если вы их самих видеть не будете.

С заклинаниями объемного действия студенты сталкивались, хотя и не особенно часто.

– Хорошо, – кивнул Арс.

В дежурке обнаружился очухавшийся Рыггантропов. Он сидел на койке и вертел головой.

– О, – сказал двоечник. – Это вы? А я, типа, сначала не понял, где оказался.

– Хорошо, что ты оказался в одном месте со своим рассудком, – сварливо проговорил Гладий Мор, – ну или с тем, что у тебя в голове.

Двоечник покаянно вздохнул.

– Был неправ, в натуре. – Он ударил себя кулаком в грудь, породив гулкий звук. – Вспылил. Признаю свое поведение безобразной ошибкой.

– Ого, – произнес Арс. – Похоже, что ты еще немножко чужого рассудка с собой прихватил.

– Да я…

– Все, хватит отвлекаться! – рявкнул пророк. – Я записываю заклинание, и вы немедля проваливаете отсюда! Ох, ну и смена выдалась! Надо будет себе премию выписать…

Через пару минут студенты получили исписанный листок пергамента и пожелание поскорее вернуться домой.

– Странно, в натуре, – сказал Рыггантропов, когда они начали спускаться по лестнице. – Я думал, он нам различную муть скажет… ну, типа, как всякие древние пророки… а тут это, заклинание…

– Технологии предвидения совершенствуются, – ответил Арс. – Это раньше все было смутно и ненаучно. А теперь – сами видите. Так, никто возвратный амулет не потерял? Подошли ближе, приготовились. Раз, два, три…

Что-то слабо сверкнуло, и лестница, ведущая к Дурьфийскому оракулу, опустела.

Наблюдавший за клиентами Гладий Мор вытер со лба честный трудовой пот и отправился в караулку – отдыхать и приходить в себя после двойного подключения к каузальному полю Вселенной.

Он искренне надеялся, что сегодня посетителей больше не будет.

Потом Вытек почувствовал, что ветер, несший его сразу в четырех направлениях, затих. Разноцветные вспышки, бьющие по глазам не хуже молотка, пропали. Им на смену пришел равномерный солнечный свет. А носа коснулись резкие, противные и невероятно едкие запахи родины.

Только по ним одним можно было понять, что они перенеслись обратно в Ква-Ква.

– О-хо, – сказал чрезвычайный и полномочный посол, ощущая, что ботинки его мягко погружаются не в иностранное болото, а в привычную уличную грязь. – Мы на месте?

– Так точно, – ответил Эверст Сиреп. – Осталась ерунда. Понять, на каком именно месте.

Маги не соврали, амулеты вернули их в пределы Лоскута Ква-Ква, даже в пределы города Ква-Ква. Вот только пределы эти настолько велики, что на них имеются сотни квадратных километров территории, неведомой даже горожанину с сорокалетним стажем.

И большая часть этой территории опасна, как джунгли неисследованной планеты. Местные чудовища отличаются от инопланетных только умением носить шляпу, а уж по количеству смертоносных вирусов и бактерий Ква-Ква давно оставил позади остальную Вселенную.

И район, в который они угодили, был Потом Вытеку совершенно незнаком, хотя имелись в его облике некие тревожащие признаки.

– Хм. – Посол огляделся.

Кривая и грязная улочка казалась довольно обычной для Ква-Ква. Дома теснились, словно демонстранты, и это тоже было нормально. Вот только выглядели они необычайно фундаментальными – мощные стены, сложенные из каменных блоков или толстых бревен. Вместо дверей – занавешенные проемы, и удивительно хлипкие крыши, более похожие на сети.

– О боги, о нет… – проблеял тот из стражников, чей мозг обладал наиболее быстрыми нейронами.

Есть один вид существ, которым мало мешают атмосферные осадки, которые настолько могучи, что имеют привычку ломать построенные по людским правилам и нормам здания.

И называются эти существа троллями.

– Каменный Зад, – проговорил капитан, и в голосе его прозвучал намек на опасливую дрожь.

– Где? – спросил Потом Вытек.

– А везде, ваша чрезвычайность, – доступно объяснил Эверст Сиреп. – Мы, можно сказать, прямо в нем и торчим.

Тут посол вспомнил, что Каменным Задом в Ква-Ква называют район компактного проживания троллей. Вспомнил и то, что представителям иных народов заходить туда не рекомендуется.

И вовсе не потому, что тролли так уж плохо относились к чужакам. Нет, просто они могли не заметить попавший под ноги кусочек мыслящего вещества и сделать его несколько более плоским куском мыслящего вещества.

И, что самое важное, несколько более мертвым.

Стражники, осознавшие, куда им «повезло» залететь, попытались сбиться даже не в кучу, а в точку.

– Пожалуй, надо отсюда убираться, – сказал Потом Вытек. – Тихо, не привлекая внимания, двигаем…

Но они опоздали.

Колыхнулась занавеска на одном из дверных проемов, стены соседнего дома тряхнулись, как бока вздумавшего почесаться пса. Раздался глухой рокот трущихся камней, и на улицу начали выходить тролли, мрачные и обшарпанные, со сжатыми кулачищами и насупленными лбами.

Обычно выражение лица у представителей каменистой расы определить трудно, но сейчас с этой задачей справился бы и крот. Ну а справившись с ней, он за секунду зарылся бы на сотню метров в глубину.

Хозяева Каменного Зада были очень сердиты.

Посол успел только сказать «ой», как пути к отступлению оказались перекрыты.

– Ххх… – Потом Вытек сделал шаг назад и уперся лопатками во что-то твердое, звенящее и мелко трясущееся.

– Ваша чрезвычайность, – проговорил Эверст Сиреп, не отрывая взгляда от лица ближайшего тролля, на лбу которого блестели мелкие кристаллики прыщей. – Я вынужден сообщить, что настало время проявить ваши способности чемодана.

– Что? – Разум посла окутало темное облако страха, через которое пытались пробиться отдельные мысли.

– Или баула? Все время забываю это слово. А, дипломата.

– Что?

Тролли наступали медленно, но неотвратимо. Земля подрагивала.

– Попробуйте вступить с ними в переговоры, – сказал капитан. – Оружие тут бесполезно.

Драться с троллями можно примерно с тем же успехом, что и с каменным оползнем. В лучшем случае отделаешься синяками и переломами, в худшем просто отправишься на тот свет. Мечи, копья, топоры и прочие острые железки здесь мало чего меняют.

Для троллей они не более опасны, чем булавки.

– Переговоры? – уточнил Потом Вытек. – Боюсь, что это невозможно… они не станут меня слушать.

Окружив группу людей стеной агрессивного камня, тролли остановились.

– Явились, – проскрежетал один, приземистый и черный, словно месторождение каменного угля.

– Пришли нас угнетать, – добавил второй, в чьей шкуре, судя по белому цвету, было много кальция. – Не побоялись сюда явиться, паршивцы мелкие. С оружием и в железе. Значит, стражники.

– Как гномов. Но ничего, мы тоже отомстим, – сообщил кто-то третий, невидимый за тушами сородичей.

Угнетать троллей довольно тяжело, прежде всего потому, что они в любой момент могут оторвать вам башку и сыграть ею в футбол. Но угнетение частенько существует лишь в головах якобы угнетенных, и выполоть его оттуда много сложнее, чем извести самый мерзкий сорняк.