Дорога из трупов Казаков Дмитрий

– Нет. Пошли. И вели своим людям заткнуться.

У подножия лестницы стояла белая прямоугольная стела. На каменном штыре в ее боку висел круглый щит из металла, на котором имелась надпись: «Дабро пажаловать. Ст-ту-ту-учите один раз».

Под стелой лежал здоровенный молоток.

– Стучать? – Посол озадаченно почесал в затылке. – Они что, не могут предвидеть, кто к ним придет?

– Ну, может… не хотят тратить провидческую силу на всякую ерунду, – предположил Эверст Сиреп.

– Наш приход – вовсе не ерунда! – гордо возразил Потом Вытек, поднял тяжелющий молоток и врезал им по щиту.

Раздался такой грохот, что испуганно стихло даже назойливое бурчание хлип-хлопа в мозгах стражников. Храм на холме покачнулся, а несколько ступенек стали немного более перекошенными, чем ранее.

– Теперь хозяева знают, что у них гости, – гордо заявил посол и двинулся вверх по лестнице.

К середине подъема он обнаружил, что забыл где-то внизу собственное дыхание. Пришлось пару раз остановиться и сделать вид, что он любуется пейзажами и окрестностями.

На верху лестницы их встретил толстый краснолицый человек, замотанный в простыню.

– Ха-ха, привет! – заорал он, размахивая булькающим кувшином. – Мы всегда рады клие… в смысле, гостям. Я дежурный пророк, меня зовут Гладий Мор. Я к вашим услугам. Ха-ха.

Простыню покрывали бурые пятна, из кувшина пахло хмельным, а Гладий Мор походил не на пророка, а, скорее, на выпивоху, твердо решившего провести остаток жизни в нетрезвом виде.

– Э, дежурный? – недоверчиво переспросил Потом Вытек. – А почему ты тогда… ну это… выпимши?

– Я не пью, а привожу себя в состояние тонкой настройки на каузальное поле Вселенной, – на одном дыхании выпалил пророк и широко улыбнулся. – Вообще для этого надо нюхать ядовитый дым и жевать всякие листья, но куда приятнее просто надраться. Ха-ха. Главное дело – отключить мозг, а это можно сделать и при помощи вина…

Гости из Ква-Ква удивленно вытаращились на Гладия Мора, а тот сделал добрый глоток из кувшина.

– Так вот, – продолжил он. – Эффект тот же, зато процесс доставляет массу удовольствия. И знаете, что я вам скажу по секрету? Мое имя – псовдоним.

– Что? Псевдоним? – Вопрос вырвался из груди посла с каким-то коротким неприличным курлыканьем.

– Ага. Мы все их берем, это клиентам нравится. Не может же пророк зваться Джоном или Гансом? А Гладий Мор – звучит. Особенно когда предсказываешь всякий там мор и глад, конь блед и ты ды.

– Ты ды?

– Ага. Ха-ха. – Пророк вновь отхлебнул из кувшина. – Пошли в храм, нечего на пороге разговаривать.

И он повел гостей за собой.

Они прошли мимо двери, на которой висела табличка с надписью: «Комната отдыха дежурных», и по коридору добрались до большого зала. Тут царила полутьма, свет падал через узкие окошки под самой крышей, тусклые блики лежали на полу, на плитах темно-зеленого мрамора.

В одном из углов имелась трещина, из нее поднимались клубы лилового дыма.

– Устаревшая технология, – махнул туда Гладий Мор. – Оставили как деталь антуража, но она в рабочем состоянии. Если кто хочет – можете попробовать. Ха-ха.

– Нет, мы обойдемся, – твердо ответил Потом Вытек. – Пора заняться делом.

– Делом так делом, – согласился пророк и затопал к дальней стенке, около которой на возвышении стояло кресло.

Забравшись в него, Гладий Мор одним глотком опустошил кувшин, вытер губы и сообщил:

– Все, я готов.

– Мы хотели бы знать… – начал посол.

– Погоди, – остановил его пророк. – А деньги?

– Какие деньги?

– Плата… ну, в смысле – пожертвование на нужды храма. Ха-ха. – Гладий Мор закатил глаза и затрясся, изображая провидческий транс. – О, вижу, что имеются при вас средства немалые в наличной валюте…

– Да-да, – поспешно сказал Потом Вытек. Зрелище дрожавшего пророка оказалось столь ужасным, что он готов был заплатить, лишь бы избавиться от него. – У нас только бубли. Сотни хватит?

Гладий Мор вышел из транса:

– И это сойдет, но лучше две.

– Капитан!

Эверст Сиреп выступил вперед, отвязал от пояса кошелек и принялся отсчитывать монеты.

Пророк следил за ним, точно коршун за бегающими по двору цыплятами.

– Вот так-то лучше, – заявил он, когда двести бублей были аккуратно сложены к одной из ножек кресла. – Так, секундочку…

Из-за кресла Гладий Мор вытащил еще один кувшин, вынул из него пробку и сделал большой глоток.

– Это же крепленое вино, – прошептал один из стражников, шевеля ноздрями, – и с какими-то добавками…

– Твой нос может быть пророком, парень. Ха-ха, – заявил Гладий Мор, глаза его начали вращаться в разные стороны. – Отдельно от тебя. Представляешь, сидит он тут… Ха-ха.

– Кгхм-хм. – В откашливание Потом Вытек вложил дозу неодобрения, способную свалить кабана.

– Ах да, – Гладий Мор приосанился. – Слушаю вас.

Посол рассказал о заклинании, нарушившем спокойную (скорее, привычно-беспокойную) жизнь в Ква-Ква.

– И вы хотите, чтобы я сказал, как с этим бороться? – уточнил пророк. – Не вопрос. Пару минут ждем.

Он глубоко вздохнул и погрузился в транс. Прошло пять минут, десять, пятнадцать, а Гладий Мор так же продолжал сидеть с закатившимися глазами и трясти конечностями. Первым не выдержал Эверст Сиреп.

– Эй, ты не заснул? – спросил он и довольно невежливо подергал пророка за ногу. – Эй, мордастый?

Пророк вздрогнул, открыл рот и заговорил приятным женским голосом:

– Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позже.

– Что это значит? – осведомился Потом Вытек.

– Что он вроде как не здесь, – сообщил один из стражников. – Но вроде как не умер и вроде как вернется.

На то, чтобы вернуться, Гладию Мору потребовалось еще десять минут. Он перестал дрожать, несколько раз кашлянул и бросил на гостей из Ква-Ква несколько потусторонний взгляд.

Посол посмотрел на пророка вопросительно:

– Ну, и чего?

– Все просто. Гномье Эхо – заклинание с угасающим темпоральным эффектом. – Гладий Мор говорил так, словно воспроизводил услышанные где-то слова. – Сколько оно уже у вас?

– Дней пять.

– Значит, через день-другой оно рассеется без следа. – Пророк улыбнулся: – Хитрые гномы придумали хорошее заклинание. Они насылали его на врага, тот лишался золота, а потом гномы захватыва…

– Очень интересно, – пробормотал Потом Вытек. – И ничего делать не нужно? Никаких жертв, обрядов?

Он чувствовал разочарование подростка, с помощью неимоверных ухищрений проникшего на сеанс порнографического кино и обнаружившего, что сегодня показывают детский мультфильм.

– Ничего не нужно. Само рассеется. Ха-ха. Клево, правда? – Гладий Мор был в отличном настроении.

– Да, – в этот момент посол вспомнил о собственной чрезвычайности и полномочности. – Спасибо огромное за помощь. Если будете в наших краях – обязательно заходите. Примем по высшему разряду.

Пророк благосклонно кивнул и потянулся к кувшину.

– А теперь пошли отсюда, – сказал Потом Вытек, развернувшись. – Выходим из храма и возвращаемся домой.

Один из стражников выдал неразборчивую фразу, завершившуюся смачным: «Йо!»

В Ква-Ква никто не слышал слова «инкассатор», но это не означало, что там не существовало такой профессии. Нет, не носились по улицам окрашенные в противно-зеленый цвет броневики, но зато имелись специальные люди, призванные доставлять большое количество денег из одной точки в другую.

Обычно они были громоздкими, точно старые шкафы, и обладали привычкой носить кольчугу и меч.

Хати Рот, сотрудник переносного агентства «Дубина Люкс», обладал всеми качествами, необходимыми для этой профессии. Он выглядел угрожающе, отлично обращался с оружием и силой мог поспорить с экскаватором.

Двое его напарников были чуть мельче и глупее, поэтому Хати числился старшим.

В данный момент они находились в лучшей гостинице Ква-Ква, носившей имя «Три наска», и принимали недельную выручку. Выручка пряталась в трех тяжелых железных коробках с лямками.

– Дорогу помните? – спросил Гранд Кобызяк, бывший уличный борец, а ныне – хозяин гостиницы.

Имелась у него привычка во время разговора потирать громадные мозолистые ладони, и этот обычный в общем-то жест, как правило, пугал собеседников Кобызяка. Но на инкассаторов он не действовал.

У них самих ладони были – о-го-го.

– Так точно, – ответил Хати Рот, продевший руки в лямки и закинувший одну из коробок за спину.

Память у него была отличной, должно быть – за счет отсутствия ума.

– Очень хорошо, – кивнул хозяин гостиницы. – У меня дома вас ждут. Стук условный, как обычно.

Трое инкассаторов кивнули и зашагали к выходу. Миновали стоявшего около дверей гнома-швейцара и двинулись хорошо знакомым маршрутом по улицам Ква-Ква. По Старому мосту они покинули остров, на котором размещается центральная часть города, а затем вышли за пределы древних стен, стараниями горожан превращенных в рекламную доску длиной двадцать километров.

И тут, в переулке Солнечного Света, на них напали.

Со всех сторон появилось множество закутанных в черное фигур, заблестели лезвия разнообразных клинков.

– Ха! – сказал Хати, и инкассаторы выхватили мечи.

Последовало несколько минут нервного лязга и мельтешения, после чего Хати понял, что остался один. На мостовой прибавилось неподвижных тел, два из них были с железными коробками на спине.

– Выбирай, парень, – зловещим шепотом предложила одна из закутанных фигур, – или мы тебя порешим, как и их, – окровавленный меч указал вниз, – или ты отойдешь в сторону. И мы тебя только оглушим. Ну?

Хати открыл рот, позволяя свежему ветру проникнуть в голову и породить там хоть какое-то движение, а затем выпалил:

– Девять один один!

Плакат с рекламой службы спасения он увидел сегодня с утра на дверях собственного дома. А умеющий читать сосед, мистер Какру, объяснил, что на нем написано.

– Ты чего, рехнулся? – удивилась закутанная фигура.

Негромкое «чпок!» заставило его обернуться.

Посреди улицы закрутилось веретено красноватого дыма, и из него с кашлем появились трое. Один был замотан в черные тряпки, как и грабители, другой, в шапке из меха, держал в руке жареную куриную ножку, а третий напоминал маленькую плантацию по выращиванию мутировавшего чеснока.

Такого чеснока, для поддержания стеблей которого нужны колья.

– Ого, – заметил один из грабителей. – Джинны, никак. Они всегда вылезают из облака дыма.

– Ничего, что нас трое? – спросил Старый Осинник. – А то Агрогорн по нужде отошел. Любит он это дело…

Чапай глянул на куриную ножку в собственной руке, спрятал ее за спину и гневно заявил:

– Чего уставились, морды? Обед у нас, понятно?

– А вы, собственно, кто такие? – поинтересовался главный грабитель.

– …или из ламп? – продолжал бормотать специалист по джиннам. – Или из свечей? Но из дыма точно…

– Мы-то, кхе-кхе? – Стукнутый Черный ухитрился улыбнуться с помощью ткани, что закрывала его лицо. – Мы спасатели. И сейчас будем спасать. Так, кхе-кхе, что мало не покажется.

– Спасатели? – удивился специалист по джиннам. – А где Гаечка? И этот, мелкий? Вжик!

– Заткнись! – рявкнул на него главный грабитель. – Валите отсюда подобру-поздорову, а не то…

И он угрожающе покачал саблей.

– Будет вам вжик, – пообещал Старый Осинник, и через мгновение главный грабитель понял, что совершил ошибку.

Последовавший бой вряд ли бы занял первое место в чемпионате Лоскутного мира по зрелищности. Тут не было красивых прыжков, изящных фехтовальных приемов, чудес акробатики, силы и ловкости.

И прежде всего потому, что на все это не хватило времени.

Зато Чапай успел показать, что жареная куриная ножка в руках героя страшнее двуручного меча, которым орудует обычный воин. Трое грабителей испытали на себе сокрушающую силу ее ударов и отправились в беспамятство.

Хати успел только моргнуть, а тел в переулке Солнечного Света стало намного больше. На ногах остались лишь трое возникших из пустоты спасателей, да еще он сам.

– Эх, прямо как в молодости, – сказал Старый Осинник и прочувствованно высморкался в рукав. – Стоишь по колено в трупах, и кровь течет рекой… ну ладно, маленьким таким ручейком…

Чапай с отвращением осмотрел слегка помявшуюся куриную ножку, отбросил ее и взглянул на инкассатора.

– Ну что, – сказал он, – мы тебя спасли, а значит – настало время платить.

– Платить? – удивился Хати.

Вызывая спасателей, он не думал о столь далекой перспективе, как оплата.

– Конечно, кхе-кхе. – Стукнутый Черный вытер серпы об одежду одного из грабителей. – Бесплатным бывает только дерьмо в драконьей пещере. Я смотрю, денег у тебя куры не клюют?

– Это не мои.

– Тем лучше. Не так жалко расставаться. – Чапай изобразил самую жизнерадостную улыбку. – Какой тяжелый… Давай, помогай.

Вдвоем со Старым Осинником они стащили железную коробку со спины одного из погибших инкассаторов. Хати испытал почти рефлекторное желание ринуться на защиту денег, но все же сообразил, что вступать в бой с людьми, способными убивать с помощью жареной куриной ноги, – не лучшая идея.

– Э… но это же… меня же… – забормотал он.

– Мы заберем, – Старый Осинник произвел быстрый подсчет наличности, – одну треть. Это справедливо, как мне кажется. Ведь если бы не мы, ты лишился бы всего. А вдобавок еще и жизни.

Хати подумал, что, может быть, стоило не звать на помощь, а пасть геройской смертью в бою. Тогда его, по крайней мере, не смогли бы обвинить в трусости. Жалко, что подобная здравая мысль пришла слишком поздно.

– Меня убьют, – сказал он мрачно. – Хозяин денег решит, что я с вами в сговоре. Может быть, вы обратитесь к нему, и он вам заплатит?

– Зачем нам все эти проволочки, кхе-кхе? – осведомился Стукнутый Черный. – Я могу написать тебе расписку.

Прежде чем ограбить свой первый в жизни храм, скрытный герой некоторое время проучился в школе при нем.

– Ну, давайте, – согласился Хати, решивший, что расписка все же немного лучше, чем ничего.

Стукнутый Черный извлек из недр своего одеяния, а может, и организма (кто знает, что за организм таился под прикрытием черной материи?), чернильницу с торчавшим из нее пером и лист пергамента. Пыхтя и сопя, он изобразил некоторое количество слов и залихватски подписался.

– Все? – нетерпеливо спросил Чапай, вспомнивший о прерванном обеде.

– Вы тоже должны расписаться. Я хотел сказать – поставить крестики. Вот тут… давай, ага… кхе-кхе…

Хати получил лист пергамента, украшенный кляксами, каракулями и отпечатком жирного пальца.

– Отдашь это хозяину, – изрек Старый Осинник. – Если у него будут вопросы – пусть обращается в «Сломанный меч» на улице Старых Богов. У нас там этот… – он наморщил лоб, вспоминая нужное слово, – вофис…

Хати покрылся мурашками. Он слышал про эту таверну и знал, кто там собирается.

Мосик Лужа выглядел слегка неуверенно, как воздушный шарик, обнаруживший, что где-то в нем имеется крохотная дырка.

– Что-что? – переспросил он. – Ходят по улицам и говорят, что я за сегодняшний день все исправлю?

– В общем, все верно, за исключением одной детали, – сказал Глагол Пис. – Слово «говорят» не совсем подходит. Я бы лучше использовал глагол «орут». А глотки…

– Я прекрасно знаю, какие у них глотки! – рявкнул мэр. – Сарданька! Где ты там, ленивая душонка?!

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась физиономия юноши на побегушках.

– Вызови во дворец МЕНТа, быстро!

– Не могу, – сообщил Сарданька виноватым голосом.

– Это почему?!

– Потому что он уже тут, в приемной.

Несколько мгновений Мосик Лужа моргал, осмысливая новые реалии, а затем зловеще проговорил:

– Хорошо, пусть войдет. У меня есть что ему сказать.

Форн Фекалин вступил в кабинет не робким подпрыгиванием провинившегося чиновника, а уверенным шагом спокойного человека. Золоченый шлем под мышкой блестел, в отполированный панцирь можно было смотреться, как в зеркало, а лицо МЕНТа выглядело невозмутимым.

Глагол Пис сделал шажок к стене, чтобы его не зацепило молнией начальственного гнева.

– Вот и он! – прорычал Мосик Лужа, багровея и надуваясь, словно в воздушный шарик принялись накачивать красный дым. – А ну-ка объясни, паршивец, чем там занимаются твои люди! А?

– Исполняют свой долг, – спокойно ответил Форн Фекалин.

– И в чем этот долг состоит?! – В кабинете запахло грозой. – В распространении небылиц?

И тут бледное лицо МЕНТа, доселе неподвижное, словно каменная плита, задвигалось. И отразилось на нем величайшее изумление.

– В том, чтобы успокоить горожан, – проговорил командир стражи, – несколько выбитых из колеи последними событиями. И о каких небылицах идет речь?

– Что я к вечеру наведу порядок!

– А разве это не так? Разве ваше мудрое руководство не позволит вытащить Ква-Ква из пучины эхо-гномического кризиса не позднее чем к закату? А?

Мэр испытал недовольство по поводу того, что инициатива в разговоре странным образом перешла к собеседнику. Но оно быстро потухло, точно свеча, на которую вылили реку.

Река в данном случае состояла из меда лести.

Глагол Пис тихонечко хмыкнул. Он провел в мэрском дворце много десятилетий, пережил несколько правителей города, видел множество лизоблюдов всякого масштаба, но давненько не встречался со столь умелым подмазыванием. Надо будет приглядеться к этому МЕНТу, он далеко пойдет…

Старый советник даже заподозрил, что много дальше, чем следует.

– Ну, конечно… под моим мудрым руководством, – забурчал тем временем Мосик Лужа, – вытащу из пучины… ну, к вечеру это вряд ли, а вот к завтрашнему утру… всенепременно и обязательно. – С некоторым трудом ему удалось вернуть мысли в деловое русло. – Да, а чего там гномы?

– Сегодня они вас не побеспокоят. – Форн Фекалин не упомянул, по какой именно причине не побеспокоят и что он сам к этой причине не имеет никакого отношения. – А вот завтра все может быть. Они наверняка захотят добраться до вас.

Мэр нервно оглянулся.

– Но есть же дворцовая стража, – сказал он.

– Боюсь, что ее недостаточно, – сказал МЕНТ. – Предлагаю взять дворец под охрану Торопливых.

Мосик Лужа бросил на советника отчаянный взгляд тонущего человека, которому на глаза попалось бревно.

– Ну, учитывая, что Эверст Сиреп со своими людьми еще не вернулся, это выглядит довольно здраво, – проговорил Глагол Пис. – Кто знает, что придет в головы мелким бородатым засранцам?

В глазах Форна Фекалина мелькнул багровый огонек, но никто этого не заметил.

– Значит, мы берем под охрану все входы и выходы… – начал он. – Дворцовая стража переходит в мое подчинение… а еще мне нужна будет временная штаб-квартира во дворце. Чтобы эффективней руководить его защитой.

Мэр заморгал, пытаясь осознать, как начавшийся с разноса разговор закончился подобным образом. На миг проснулось беспокойство, но тут же задремало, убаюканное монотонной льстивой речью.

* * *

– Отличный тост, сержант Ргов, – сказал бывший лейтенант Лахов и грохнул пустой кружкой по столешнице.

– Отличный тост, сержант Ргов, – сказал сержант Калис и грохнул пустой кружкой по столешнице так, что та заскрипела.

Ргов, успевший позабыть, какой тост он произнес минуту назад, гордо выпучил глаза.

– Я еще и не такое знаю, – слегка невнятно сообщил он. – Если хотите, могу рассказать любимый тост моего дедушки.

– Давай, – кивнул Лахов. – Только сначала надо налить. Эй, хозяин, где ты там? Еще кувшин пива!

Денег у Торопливых не было, но они совершенно не беспокоились по этому поводу. Точно так же, как носорог обычно не переживает из-за того, что у него слабое зрение.

Ведь по большому счету это не его проблема.

Появившийся из-за стойки хозяин «Потертого уха» забрал пустой кувшин и поставил на столешницу полный. После некоторых усилий Калис сумел переместить часть его содержимого в кружки, на стол, на пол и на собственные рукава.

– Так вот… – начал Ргов, намереваясь сморозить какую-нибудь глупость и подкрепить ее авторитетом прадедушки.

– А вообще, удивляюсь я тебе, Васис, – сказал Калис, начисто забывший, что их ждет какой-то там тост.

Стражники сидели в кабаке не первый час, и неудивительно, что в их памяти начали возникать дыры.

– В смысле? – сбитый с толку Ргов сдвинул брови, для чего ему не пришлось сильно напрягаться.

– Взрослый мужик, а жене изменяешь, как десятилетний пацан.

Лахов задумался, пытаясь проникнуть в глубины этой сентенции, и даже хозяин «Потертого уха» прекратил протирать кружки. Он, конечно, не подслушивал, но как бы случайно слышал весь разговор.

– А как может десятилетний пацан изменять жене? – спросил Ргов.

– Вот и я о том же. – И Калис мрачно присосался к кружке.

Лахов отхлебнул разбавленного, воняющего псиной пива, и оно удивительным образом прочистило ему разум. По крайней мере, в голове вместо обычно властвовавшей там какофонии осталась одна-единственная мысль. И мысль эта, что удивительно, не была связана с тем, что нужно выпить еще и пойти к девчонкам.

– Эй, вы… надо поговорить серьезно… – сказал бывший лейтенант. – Нужно навести порядок в этом городе…

Сержанты, углубившиеся в спор о тонкостях семейной жизни, не обратили на реплику внимания. Лахов вздохнул, решил пока больше не пить и прибег к надежному средству – приказу.

– Молчать! – рявкнул он.

Ргов и Калис заткнулись, затих голос нищего, канючившего за дверями «Потертого уха».

– Так-то лучше, – сказал бывший лейтенант. – Не забывайте, что мы – стража. И у нас есть этот…

– Меч? – подсказал добрый Ргов.

– Нет. Как его… Долг!

Калис попытался вспомнить, что это за штука такая и когда он ее пропил. Попытка успехом не увенчалась.

– Да, долг, – повторил Лахов. – Мы – стража. И должны охранять этот город.

– Ты не прав. Мы больше не стража. Там теперь эти… другие… все другое, как Гриббл рассказал. – Ргов всхлипнул. – Мы просто эти… граждане…

– То есть я теперь не смогу бить всех подряд и называть это защитой закона? – спросил Калис.

Вот это расстроило его по-настоящему.

– Так не пойдет, – покачал головой Лахов, видевший в службе множество преимуществ и главным из них считавший возможность носить шлем. Он отхлебнул из кружки, сознание очистилось еще больше и родило новую мысль: – Тогда… тогда мы должны создать эту, альтернативную стражу…

– Это как? – спросил Ргов, а Калис едва не подавился пивом.

Пришедшая в голову бывшего лейтенанта идея не была особенно подробной, и ему пришлось выкручиваться самому.

– Ну… хм… есть же альтернативная музыка… живопись и все такое… – Трезвый Лахов не знал ничего об искусстве, но в пьяном виде мог сказать о нем пару слов. – Почему бы и не быть альтернативной страже?

Сержанты обдумали предложение.

– Я смогу бить морды всем подряд, и это будет называться охраной порядка? – с надеждой спросил Калис.

– Конечно.

– Тогда почему бы и нет? – Ргов почесал макушку шлема. – Но что мы будем делать?

– А ничего, – ответил бывший лейтенант. – Альтернативная стража должна просто быть. Как альтернативное все остальное.

Кабатчик никогда не видел, чтобы его посетителей навещало такое количество оригинальных идей.

Он открыл кран, нацедил немного пива в кружку и понюхал. Вдруг в бочку помимо обычного мусора попали какие-нибудь стимуляторы мозговой активности? Но запах оказался привычным, и тогда хозяин «Потертого уха» решился попробовать собственную выпивку.