Дорога из трупов Казаков Дмитрий

– Неплохой бросок, – одобрил Форн Фекалин. – А сейчас рассаживайтесь, господа. Да, оружие лучше опустить. Дискуссию можно вести без топора в руках. Что? У гномов не так? Но тут ведь не только гномы…

Дверь в зал тихонько отворилась, и внутрь проскользнул лейтенант стражи. Подойдя к МЕНТу вплотную, он зашептал что-то ему на ухо. Форн Фекалин гневно поморщился.

– Они здесь? Во дворце? – переспросил он вполголоса.

– Так точно, – отозвался лейтенант. – Замечены у Дрянной башни. Обезвредили патруль и проникли внутрь.

Форн Фекалин ощутил нервозность, обычно возникавшую в том случае, когда он не мог понять и просчитать чьих-то действий. Трое студентов должны прятаться где-то на окраине и бояться высунуть нос. Но вместо этого они полезли в мэрский дворец. Зачем? Что им тут надо?

– Так, Ларк, – проговорил он. – Начинайте облаву. Сними всех, кого можно, с постов. Оставь несколько бойцов у главных ворот, вдруг толпа что учудит. Они должны быть схвачены мертвыми.

«Достойнейшие горожане» раздраженно следили, как МЕНТ общается с подчиненным.

– Небольшой рабочий вопрос, – сказал Форн Фекалин, когда лейтенант заторопился к двери. – Обеспечиваю нашу безопасность. Но он уже решен, и мы можем вернуться к нашим баранам…

– Кого это ты назвал бараном? – поинтересовался с потолка Глав Рыбс. – Что это за намеки такие?

– А мне вот совершенно понятно – кого, – язвительно сообщил господин Закряхтэль.

– И кого же? – спросили сразу несколько голосов.

Гномы потянулись за топорами.

«Сколько в них сил и энергии, – подумал Форн Фекалин, глядя на очередной этап обмена колкостями и оскорблениями. – Просто невероятно. Но ничего, рано или поздно она истощится, и тогда они, усталые, пойдут туда, куда надо. Туда, куда я их поведу. Как баранов».

Длинная лестница закончилась дверями, тяжелыми и черными, словно за ними обитала сама ночь. Но, распахнув их, Арс обнаружил лишь очередной зал, населенный летучими мышами.

– Может, передохнем? – предложил он, чувствуя, что дыхание осталось где-то позади, а его место в груди занял противный сип.

– Давай, – согласился Рыггантропов, хотя по его виду нельзя было сказать, что он в какой-то степени устал.

Уроженцы Дыр на генетическом уровне обучены убеганию, и оно для них так же естественно, как ковыряние в носу.

– Шшшш! – Тили-Тили сердито затряс головой.

– Да ладно тебе, Трали-Вали, – проговорил Топыряк. – Если за нами кто и гнался, то все давно отстали.

Он привалился к стене и принялся жадно хватать ртом воздух. Как известно – это единственная верная модель поведения для беглецов. Хотя еще не мешает поглядывать по сторонам и держать ушки на макушке.

Но для этого куда лучше сгодится йода, благо свои ушки он может держать не только на макушке, а на затылке тоже.

– Ты все, в натуре? – спросил Рыггантропов.

– Если дальше пойдем шагом, то все, – сказал Арс и огляделся. – Интересно, где-нибудь есть план этого здания?

Изнутри мэрский дворец выглядел даже более безумно, чем снаружи. Большая его часть была заброшена, предоставлена пыли, плесени и паукам, хотя местные пауки, судя по всему, тоже были с приветом.

Помещения состыковывались крайне причудливым образом, лестницы начинались там, где просто не могли начинаться, а заканчивались вовсе непонятно чем. Этажи здесь, похоже, измерялись не целыми числами, а дробными, причем со второго с третью можно было попасть сразу на пятый с половиной.

И все это дополняли развешанные по стенам украшения вроде огромных зеркал, гербовых щитов с давно облезшими гербами и скрещенных алебард, ржавых, как топор гуманного палача.

Изредка встречались гипсовые бюсты, изображавшие суровых мужчин в венках.

– Есть, типа, – Рыггантропов зевнул. – В архивах.

– А лучше бы тут, на стене, и с красной точечкой на том месте, где мы находимся. Чтобы легко было сориентироваться.

Торговых центров в Лоскутном мире еще не изобрели, но идея носилась в воздухе.

– Сссс? – Тили-Тили вопросительно посмотрел на спутников.

– Да идем мы, идем, – вздохнул Арс, и они зашагали через зал, полный запаха того, что приличные люди называют словом «гуано».

Ну а неприличные – другим, много более звучным, хотя и на ту же букву.

Из этого зала они попали в другой, такой мрачный, что даже эхо боялось шуршать в темных углах. Окна тут закрывали ветхие, но все еще плотные занавеси, а в стенах было столько дверей, что вагон метро испытал бы зависть при виде этого зрелища.

– И куда дальше, в натуре? – озадаченно заморгал Рыггантропов.

– Шшшшш! Сс!

– Точно, Трали-Вали. – Арс похлопал йоду по плечу, для чего пришлось немного нагнуться и использовать два пальца. – Эта дверь выглядит так, словно ее открывали не так давно. Уж в последние сто лет – точно.

Дверь привела на лестничную площадку, заодно служившую началом длинного коридора. Здесь не было пыли на полу, гипсовых бюстов и украшений. Из готической зоны дворца студенты попали в деловую.

– Нам надо… – Арс осекся, когда йода предупреждающе дернул лапкой, а затем снизу донесся негромкий топот и лязг.

Кто-то поднимался по лестнице, и этот «кто-то», похоже, имел отношение к страже.

Не сговариваясь, студенты развернулись и кинулись туда, откуда только что пришли. Лишь оказавшись за плотной черной занавеской, Топыряк осознал, где он укрылся.

Если верить мастерам фильмов ужаса, темный угол наиболее страшная штука, поскольку там может прятаться что угодно. Но с практической точки зрения он все же проигрывает банальному мечу, готовому вонзиться вам в кишки. Что угодно – это что угодно, но острая сталь в большинстве случаев много смертоноснее.

Арс отыскал в занавеске дырочку и приставил к ней глаз.

Как раз этот момент выбрала дверь в зал, чтобы открыться. Через нее один за другим прошли трое стражников, таких же бледных и тощих, как те, что дежурили у башни.

Термин «клонирование» пока не получил в Лоскутном мире практического воплощения, так что в голове Топыряка замелькали мысли о големах и чародейских личинах.

За соседней занавеской удивленно засопел Рыггантропов.

Стражники остановились, начали осматриваться, и тут Арс разглядел, что их лица выглядят не вполне по-человечески. Словно кто-то взял змеиную морду, слегка сплющил с боков, а затем натянул поверх того, что получилось, розовую блестящую кожу и добавил немного волос.

Один из стражников приоткрыл рот и зашипел.

Топыряку стало жарко, по спине и лбу заструился пот, а рука сама поднялась, готовясь метнуть во врага какое-нибудь заклинание. Но тут раздался негромкий писк, стражники дружно уставились туда, где вдоль стены, дергая хвостиком, бежала серая мышка.

– Мышшши… – проговорил второй стражник. – Они тут всссюду… Пошшшлли дальшшеее…

Эха не было. Во-первых, оно боялось, а во-вторых, темные углы оказались заняты.

Стражники прошли через зал и скрылись за той дверью, что вела в предыдущий. Арс выждал некоторое время и только потом выбрался из-за занавески.

– Сколько же их? – потрясенно прошептал он. – Ведь это тоже были не люди?

– Сссс.

– Змеюки, в натуре.

– Может быть, они, как вампиры, – кусают людей, и те становятся такими же, как они? Наверняка так и есть!

Тили-Тили посмотрел на однокашника, как на умалишенного. Даже в совершенно антиинтеллектуальном взгляде Рыггантропова возникло осуждение.

– Не может быть, типа, – сказал двоечник. – Сам знаешь, что про вампиров все это – брехня.

– Ну да, ну да, я так, несколько увлекся.

Они повторно выбрались на лестничную площадку и зашагали по коридору, мимо одинаковых, украшенных номерами дверей. Навстречу попался пожилой клерк со стопкой пергаментных листков в руках. Он не обратил на студентов внимания.

Губы работника мэрии двигались, и, прислушавшись, Топыряк уловил монотонный шепот:

– Седьмой параграф, вторая поправка – внести на утверждение… девятый параграф – на экспертизу в департамент воровства…

Обычные клерки, судя по всему, сбежали, как тот тип, что свалился им на головы около стены. Остались лишь настоящие маньяки, жизнь которым вместо кровообращения обеспечивал документооборот.

В комнатах царила тишина, лишь кое-где скрипели перья, слышались тихие шаги и осторожное покашливание. Пахло здесь, как в любой большой конторе, чернилами и той разновидностью пыли, что паразитирует на шкафах с папками.

Коридор распался на два ответвления.

– И куда дальше? – осведомился Арс.

– Можно, типа, спросить у кого-нибудь, – предложил Рыггантропов.

– Сссс! – Йода решительно махнул в сторону левого ответвления. – Шшшш!

– Ты уверен? – Топыряк посмотрел на Тили-Тили и понял, что спорить совершенно бесполезно.

Именно этот момент выбрали еще трое стражников, чтобы показаться из правого ответвления. На бледных физиономиях отразилось удивление, сменившееся кровожадной радостью.

– Ой, – сказал Рыггантропов.

– Шшш! – Тили-Тили закрутил посохом.

А Арс понял, что злится. Чудовищам не место в мэрском дворце! Тут должны обитать бюрократы, мелюзговые тиранчики, шишки на ровном месте, взяточники или казнокрады. На самом верху – рехнувшиеся властолюбцы. Но никак не оборотни, что превращаются не в благородного волка, а в прямоходящую ящерицу!

Злость способна сотворить с разумным существом удивительные вещи.

Например, встряхнуть память так, что из нее выплывет сложное заклинание, четыре года назад случайно вычитанное в скучном трактате по общей теории магии. Автор использовал его как пример к какой-то аксиоме, но добавил, что эта штуковина работает.

И, прежде чем вмешался критичный ум, который умеет только отговаривать от действий, и умеет это хорошо, Арс вытянул перед собой руку, начертил пальцем круг и начал читать:

– Лингва латина нон пенис канина…

Из пальца ударил луч белого света, расширился и превратился в конус, точно вместо ногтя у Топыряка был мощный фонарик. В нем появились оранжевые и зеленые искры.

Рванувшиеся к студентам змееморфы приостановились, но только на мгновение.

Раздалось шипение, прозвучавшее так, словно кто-то открыл очень большую бутылку шампанского, некоторое время стоявшую в тепле. В коридоре повеяло свежим ветром, и все исчезло.

– Не вышло, типа, – сказал Рыггантропов, поднимая тесак, а йода присел в боевую стойку.

– Вышло. – Арс отступил к стенке. – Отойдите с дороги!

Стражники промчались мимо и побежали по коридору, а Топыряку достались два удивленных взгляда.

– Им показалось, что мы удрали вон туда, – объяснил он. – Очень полезное заклинание. Случайно вспомнил. Называется Сбивающий-со-Следа-Мегасекретный-Феромон-имени-Чингачгука.

– В натуре, – двоечник покачал головой.

Они пошли дальше и в конце коридора уткнулись в Останкинскую башню, точнее – в лестницу, которая всем видом говорила, что я – самая главная и самая длинная, по мне так просто не забраться.

– Теперь осталось наиболее страшное испытание, – вздохнул Арс.

– Типа, победить всяких злобных чудовищ? – предположил Рыггантропов.

– Нет, подняться на самый верх и не оставить где-нибудь на середине высоты собственные ноги.

Над Коронной площадью расправляла огромные серые крылья скука.

Толпа напоминала растерянного хищника, которому вместо огромного шматка жилистого, истекающего кровью мяса бросили кусочек нежной вырезки. Вроде бы и жаловаться не на что, а с другой стороны – еда закончилась слишком быстро, не вышло как следует порычать и попускать слюну.

Но запал схлынул, пик напряжения прошел, да и идти на штурм дворца теперь, когда главный виновник всех проблем мертв, было как-то неудобно. Гномы, тролли и остальные переминались с ноги на ногу, сердито поглядывая по сторонам, – вдруг кто-нибудь высунется, даст повод затеять драку?

Но дураков не находилось.

Отсутствие действия и зрелищ для толпы то же самое, что теплый дождь для льдины. И толпа начала медленно таять, ручейки потекли обратно, в сторону мостов. Можно было не сомневаться, что часом позже большая часть стоявших на площади горожан окажется в кабаках.

А из тех, кто станет с пеной у рта утверждать, что именно он убил Мосика Лужу, можно будет сформировать полк.

Толпа таяла, но были в ее исполинской туше островки, не желавшие поддаваться общей тенденции. Они стояли незыблемо, словно крепости посреди затопившего страну варварского нашествия.

Эльфы без господина Закряхтэля чувствовали себя очень неуверенно и поэтому выглядели еще более надменно, чем обычно. Они не знали, кто в данный момент старший, а наличие руководства для среднего эльфа столь же важно, как и чисто вымытые волосы.

Вышибала Араэль сжимал кулаки, парикмахер Долголетэль щелкал ножницами, тайно принесенными в колчане меж стрел. Кое-кто хрустел и давился лембас, и крошки полевого рациона летели на мостовую.

Ожидавшие старейшин гномы решили не скучать. Откуда-то появилась бочка с пивом, пошли по рукам грязноватые, зато большие кружки, и началось пение, швыряние топоров и дикие вопли.

Бойцы «Чистого Города» стояли неподвижно, точно статуи, и никто из них даже не моргал. Блестели усаженные стекляшками дубинки, горели выпученные глаза, доносилось бряканье лютни Умера.

И только Крак Мясоруб недовольно бормотал себе под нос:

– Надо было мне идти. Я ведь опытный политик… Двадцать лет на бойне… Быка – одной левой… И в выборах участвовал.

Тесной кучкой стояли аристократы, ждавшие Вейла Фукотана. Негромко переговаривались купцы, переживавшие за Тощего Брыка. Тех и других окружали наемники с обнаженными мечами.

Бродил кругами бородатый и лысый эльф, время от времени кидаясь к кому-либо из проходивших мимо горожан.

– Ахтыдьк хлоп! Стой, чудовище! – орал эльф, хватая его за грудки. – А, нет… это не ты… иди прочь… Где оно? Где?

Горожанин бросал на безумца сердитый взгляд и шел дальше, а эльф отправлялся к следующей жертве.

И подобно утесу среди бушующих волн возвышались над толпой тролли.

– Куда это они? – спросил один из них, глядя на спешивших мимо людей.

– По домам, – с грустью ответил Эверст Сиреп, думая, что сам отправится в казарму еще не скоро.

Убийство мэра, которого капитан охранял многие годы, оставило его до странности равнодушным. Прочие стражники вовсе почти не обратили на гибель градоначальника внимания.

Хлип-хлоп частично размыл их мозги. По крайней мере, ликвидировал ту часть, что отвечала за чувство долга.

– А мы что? – прогрохотал замшелый тролль-традиционалист. – Может, тоже по домам? Раздавим десяток-другой.

– Нет, мы должны ждать, – покачал головой Эверст Сиреп. – Мы же эти… как их?.. группа поддержки…

– То есть нам надо надеть короткие юбочки и взять в руки такие меховые штуковины? Да, капитан? – спросил кто-то из стражников.

Эверст Сиреп представил троллей в коротких юбочках и подумал, что столько ткани в окрестностях они не найдут.

– Нет, обойдемся так, – сказал он.

– Тогда, может быть, замутим сейшен? – предложил один из троллей помоложе. – Делать все равно нечего. Попрыгаем маленько, йо.

– Давай, парни, – кивнул черный приземистый тролль, на бандану которого ушла целая занавеска. – Я как раз, пока мы шли, сочинил новую песню. Называется – Рэпа Толстого Зерна. Слушай сюда, чуваки и все чувихи, у нас есть сильно клевые гречихи…

Капитан ощутил, что череп его начинает вибрировать, точно колокол.

А неподалеку от троллей через ставшую менее плотной толпу пробивался отряд альтернативных милиционеров. Точнее, пробивался сержант Гриббл, похожий на баржу, идущую против течения.

А остальные двигались в кильватере бывшего тюремщика.

– Еще немного, еще чуть-чуть, – сопел Игг Мухомор, – последний бой, он, того, трудный самый…

– А почему последний? – спросил Васис Ргов. – Нас убьют?

– Нет. Имеется в виду – самый важный.

– А! А то я уж подумал…

Тут сержант Гриббл остановился, и все остальные врезались в его задницу, похожую на два глобуса в мешке.

– Что такое? – спросил Игг Мухомор. – Почему встали?

– Ворота, – доложил бывший тюремщик.

– Так, это мы пришли, – командор смахнул с панциря несуществующие пылинки, гордо выпрямился и зашагал в обход сержанта Гриббла.

Этот маневр занял у него некоторое время.

Оказавшись перед высокими, тяжелыми, как поступь времени, створками, Игг Мухомор поднял руку и вежливо постучал. Что-то лязгнуло, и калитка в левой створке открылась.

Из нее выглянули двое бледных и тощих стражников, до странности похожих на Форна Фекалина.

– Чего надо? – спросил один.

– Нам велено никого не пускать, даже разъяренную толпу, – добавил второй. – Но вы ведь не толпа?

Несколько минут назад лейтенант Ларк забрал с собой большинство воинов, что охраняли ворота, и отправился ловить студентов. Оставил только тех, кто в силу хилого ума не мог быть использован для решения настолько творческой и сложной задачи, как беготня по дворцу.

– Нет, мы не толпа, – сказал Игг Мухомор. – Мы – Торопл… милиция. И мы должны пройти внутрь.

– Торопл милиция? – наморщил лоб первый стражник. – Нет, насчет вас приказов не было.

– Не можем пустить, – сказал второй. – Поговорите с нашим командиром, он сейчас во дворце.

– Но как мы с ним поговорим, если внутрь пройти нельзя?! – Лицо бывшего МЕНТа начало наливаться багрянцем.

– Кто же его знает? – первый стражник пожал плечами, но как-то неуверенно, словно это движение было для него в новинку.

– Может, выйдет когда, – обнадежил второй.

Игг Мухомор глубоко вздохнул и решил зайти с другой стороны.

– А вы сами-то кто такие? Почему я вас не знаю? – спросил он. – Я знаю всех дворцовых стражников в лицо, а вы мне незнакомы.

– Мы? Э… новобранцы, – вспомнил нужное слово первый стражник. – Первый… или второй?.. день на службе…

– О, новобранцы! – Игг Мухомор заулыбался, и заметившие это Торопливые дружно вздрогнули.

Улыбка на лице МЕНТа была вещью странной и такой же редкой, как тропические орхидеи в Антарктиде.

– Лейтенант, – повернулся к Лахову Игг Мухомор. – Решите возникшую перед нами проблему в духе традиций стражи!

Лахов некоторое время таращился на командора, точно сова в зеркало, а потом отважился спросить:

– Чего?

– Ну, как у нас посвящают новичков. Ты помнишь?

– Ах да, конечно. – Лахов глянул на Калиса: – Сержант, немедленно достать самый неприкосновенный запас.

Дука Калис был родом из Лоскута Низкие горы, чьи обитатели славятся не только воинственностью, а еще и страстью к выпивке. Так что при себе сержант всегда носил не только пять взведенных и готовых к стрельбе арбалетов, а еще бутылочку из темного, очень толстого стекла.

В бутылочке находился настоящий горский вискас, который Калису присылали с родины. Напиток редкий, ужасно дорогой и настолько крепкий, что пьяницы послабее и поэкономнее использовали один лишь его запах, чтобы надраться в стельку.

– Может, не надо, а? – с необычной для него нерешительностью поинтересовался сержант. – Может, просто набьем им рожи?

Лахов покосился в сторону настороженно замерших стражников, чьи руки, больше похожие на лапы, лежали на эфесах.

– Не время жадничать, – сказал он. – Доставай. А вы парни, готовьтесь, вам предстоит немного выпить.

– Мы не испытываем жажды, – заявил первый стражник.

– Это такой обычай, – пояснил лейтенант. – Чтобы доказать, что вы настоящие стражники. Всего по глотку, а?

– Больше и нет, – бурчал тем временем Калис, шаря где-то в области штанов. – Еще на всяких уродов вискас переводить…

Постовые переглянулись в тщетной попытке объединить нулевые интеллектуальные потенциалы. Но сколько к нулю ноль ни прибавляй, получится тот же ноль, только потолстевший.

– Ладно, – согласился второй стражник. – Мы ведь настоящие… на самом деле… сейчас докажем.

С мрачной миной человека, только что потерявшего всех родственников, Калис извлек на свет божий бутылочку. Когда вынул пробку, выточенную из камня, повеяло чем-то ядреным, как суп из солдатских портянок. Из горлышка поднялась тонкая струя дыма.

– Кто первый? – Лахов взял бутылочку, стараясь держать ее на отлете, и шагнул к постовым.

– Я. – Один из стражников взял бутылочку и отхлебнул.

– Давай приятелю. Быстрее, – поторопил лейтенант.

Второй стражник принял бутылочку, а первый тем временем замер, осоловело моргая и медленно зеленея. Шлем его слегка приподнялся, словно волосы под ним встали дыбом, а по лицу поползли багровые даже не пятна, а волны. Покатились ото лба вниз по щекам…

– Что это с ним? – подозрительно спросил второй стражник.

– Наслаждается, – пояснил Лахов. – Ты пей-пей, а то выдохнется.

Второй стражник сделал глоток, и лейтенант быстро забрал у него бутылочку. Не успел получивший ее обратно Калис вставить на место пробку, как два тела мягко упали наземь.

На существ, не выработавших иммунитета к спиртному, вискас действует с мощью рухнувшей на голову колонны.

– Ну вот, теперь дорога свободна, – проговорил Игг Мухомор с чувством глубокого удовлетворения. – А тебе, сержант, все бы кулаками махать. Надо быть гуманнее.

Калис посмотрел на два бездыханных тела и сказал:

– Так точно.

Глагол Пис осторожно выглянул из-за угла и отдернул голову, словно его ударили.

– Ну, что там такое? Что? – горячо зашептались остальные советники, прятавшиеся за спиной старейшего коллеги.

– Стражники. Идут к входу в башню.

– Оооо.

Наступила тишина. Потом все услышали, как прозвучали шаги и хлопнула дверь.

– И чего дальше? – поинтересовался Дубус Хром-Блестецкий.

Глагол Пис свирепо посмотрел на него:

– Это у вас надо спросить, господа маги. Ведь вы должны уметь предвидеть будущее и все такое.

– Не наша специализация, – торопливо ответил Винтус Болт. – У нас куда лучше получается объяснять прошлое. Почему случилось это, почему не вышло то. Суть управленческой магии именно в этом.

– Тогда на что вы вообще годитесь?

– А ты на что годишься?! – заорали оба колдуна вместо того, чтобы затянуть обычную песню: «Позвольте – минуточку».

Последний час для прихлебателей и приспешников Мосика Лужи был окрашен в багрово-черные тона страха.

Началось все с предложения, сделанного этим новым МЕНТом, и тогда оно показалось разумным. Отдать толпе главного виновника всех бед, и остальным можно спать спокойно.

Вопившего и сопротивлявшегося Мосика Лужу вытащили к воротам и вытолкнули за них. Все советники услышали его предсмертный вопль. Потом Форн Фекалин попросил их об одной услуге, а когда она была оказана, велел спрятаться где-нибудь в здании и не высовываться до завтрашнего утра.

«А завтра, – сказал он, улыбаясь, – я решу вашу судьбу».

Прихлебатели и приспешники так испугались, что покорно поплелись искать место, где можно переждать ночь. И только немного придя в себя и обнаружив, что в мэрии никого не осталось, задумались о том, чтобы сбежать самим.

«Зачем мы нужны новому мэру? – сказал тогда юноша на побегушках Сарданапал. – Чтобы показать, что он порывает с прошлым, новый мэр прикажет нас всех казнить. Ну а во главе города окажется этот бледный МЕНТ, готов поставить что угодно».

Юноши на побегушках частенько отличаются острым умом.

И «управленческий аппарат» обратился в бегство. Но о том, чтобы удрать через стену, как простые клерки, никто даже не подумал. Эта мысль не пришла ни в один из заскорузлых советнических мозгов. А если и пришла, то была изгнана пинками. Толпа находившихся на грани истерики прихлебателей отправилась к главным воротам.

Они всегда ходили через них и даже сейчас не собирались изменять привычкам.

– Я на что гожусь? – спросил Глагол Пис. – Хотя бы на то, чтобы уцелеть в этой заварухе. Счастливо оставаться.

И он, горделиво выпрямившись, зашагал в сторону ворот.

Остальные советники побежали за ним, словно овцы за бараном. Даже звуки, издаваемые ими, вполне сошли бы за блеяние.

– Что делать будем? – Дубус Хром-Блестецкий посмотрел на коллегу.

– Спасаться, – просипел Винтус Болт. – Дуем следом. Глядишь, в толпе и проскочим. Но эти слова мы ему еще припомним.

Калитка в воротах оказалась распахнута настежь, а охранявшие ее стражники лежали на земле. Выяснять причины этого феномена прихлебатели не стали, а просто выглянули наружу.

Кровожадная толпа рассосалась, остались только небольшие кучки, но проскользнуть мимо них незаметно смогла бы только мышь.