Барышня с дипломом Галкин Анатолий

– Я ничего.

– Вот и мы тоже… Возьми трубу. С тобой Гурков будет говорить.

Разговор был краткий. Сивоха поддакивал и кивал. Потом вернул мобильник Лощинину и Гурков продолжил извиняться:

– Накладка это, Лев Львович. Не до всех дошла отмена приказа… Я все понимаю. При любом несчастье вся компра на меня печатается в «Сельской Газете».

– Бери выше, Андрей. В «Известиях», в «МК» и в «Комсомолке».

– Солидно!

– Друзей у меня много, Андрюша. Следи, чтоб ни один волос с нашей головы не упал… Особенно у Жука. Что-то он рано лысеть начал.

* * *

Желтая Ока проделала знакомый путь к коттеджу за Ватутинками. Ольга открыла все двери «своими» ключами и поднялась в кабинет.

Когда возник вопрос о Правдинске, Денис вспомнил, что недавно на фирму пришло письмо из Дома Правительства. Это письмо, связанное с мостом через Угорку сразу перехватил тот самый Леонид Зыков.

Тогда Денис не придал значения, а теперь это стало подозрительным… В записной книжке Ольга быстро нашла телефон нужного человека. Арсений Воловик был вхож в министерские кабинеты и мог разъяснить ситуацию. Надо позвонить ему и от имени Дениса попросить о встрече.

Уходить из дома не хотелось. Оленька начала бессмысленно обходить комнаты, включать и выключать свет, протирать кое-где пыль.

Теперь и она имела отношение к этому особняку.

Вчера она не успела об этом подумать… Они с Денисом немного говорили про любовь и про свадьбу.

А после свадьбы она может стать хозяйкой этих хоромов… Нужно ей это? Хочется быть богатой? Только честно… С Денисом – да! Без него – нет!

Она поднялась в спальню… Вот она широкая кровать. А вот шкаф, где она просидела битый час.

Ольга разделась, легла и натянула на себя одеяло. Она смотрела на пустую соседнюю подушку. На то место, где будет спать ее муж. Ее любимый муж… Она хотела представить это, но не смогла.

А потом она заплакала. Не от горя. И не от счастья… Слезы текли от предвкушения счастья. Это самое приятное в жизни.

* * *

Эту короткую передачу анонсировали заранее. Гурков специально оплатил два десятка рекламных роликов. Обещали нечто важное, а получилась страшилка.

Сначала выступил Виктор Чалый. Он заявил, что по его данным в ближайшие дни на кандидата в мэры Андрея Гуркова готовится ряд покушений.

Чалый говорил эмоционально, красиво, но уж очень стандартно. Яркими газетными штампами… «Враги демократии стараются нас запугать. Но мы должны сплотиться и защитить народного депутата Гуркова. Только с ним народ начнет богатеть и процветать…»

Вторым выступил сам Гурков. Он сказал, что его враги уже начали действовать. При этом он многозначительно показал на Витю Чалого, а телеоператор взял крупным планом синяк под глазом.

Почти сразу Андрей Николаевич перешел к лозунгам: «Не допустим обнищания… Долой олигархов… Провокации не пройдут… Нас не запугать… Мы за народ, а народ за нас!»

За пять дней до выборов это была вполне нормальная передача, за исключением того, что над ней витал призрак покушений на Гуркова. И если покушений не будет, то народ сочтет себя обманутым. Электорат обидится!

Прямой эфир закончился, а гринписовец Чалый бегал по репортерам и по секрету сообщал, что покушение возможно сегодня, через час двадцать, на двадцать третьем километре, там, где на горке дубовая роща.

Последние дни Игорь Докторов ходил хмурый. Его признание об эпизоде с бомжом Шульманом поехало в Москву. А признался он в убийстве… Дальше – арест, допросы, нары, этап, лагерь. Очень этого не хотелось! Гурков обещал спасти, но все в общих словах… И вот сегодня именно по этому поводу вызвал к зданию телецентра. Так прямо и сказал: «Не бойся, Игорь. Сегодня я тебя спасу!»

Докторов приехал на своей машине, в багажнике которой был полный набор для кочевой жизни: палатка, котелок на треноге, Ящик консервов и три блока сигарет. Он думал, что Гурков забросит его подальше от людей. В забытый всеми охотничий домик. А через год о нем забудут следователи или еще что-нибудь случится… Амнистия, например.

Но Андрей Николаевич этих туристических идей не понял. Он предложил Игорю сесть в его машину на водительское место:

– Все надо делать хитро, Игорь… Я всем сказал, что еду в соседний город. Повезешь меня ты, а вернусь я один.

– А я куда денусь?

– Сядешь на автобус и на Украину. Купишь хатку, заведешь себе кралю, и три года гуляй. Пей горилку и забудь про Правдинск.

– А где деньги взять? Даже у хохлов хата не бесплатна.

– Держи, Игорек, на первое время. Здесь десять тысяч баксов. Три на хату, три на кралю, три на горилку.

– А еще тыща на что?

– На сало! Закусывать будешь.

Последний разговор был уже в шутливом тоне. Докторов спрятал в кожаную куртку пачку долларов и повеселел. А Гурков переглянулся с Чалым и понял, что все идет по плану… Поехали!

Через несколько минут этой же дорогой отправились несколько машин с телеоператорами, журналистами и фотографами… В первой машине сидел сам Чалый, который был на связи с Гурковым. Нельзя опередить, но нельзя и опоздать…

На двадцать третьем километре действительно была дубовая роща на пригорке. А рядом, в низинке, озеро болотистое.

Вот здесь Гурков и попросил Игоря притормозить на пять минут:

– Ты посиди, а я пойду, позвоню кое-кому. Заодно и отолью на природе.

Он встал на пригорке рядом с болотом. Дорога была видна на три километра… Андрей вытащил нечто, похожее на мобильник, но всего с одной красной кнопкой и одним рычажком… Через минуту вдали показались машины. На одной Гурков даже увидел крупные буквы «ТВ».

Он сдвинул флажок, нажал на красную кнопку, и сразу же забросил пульт в болото… Его любимую машину слегка подбросило, что-то грохнуло, вспыхнуло и загудело.

В три прыжка Гурков приблизился к машине. Докторова выбросило на бетонку и по луже крови стало ясно, что медики ему уже не помогут… Андрей расстегнул молнию на куртке Игоря, вытащил пачку долларов и спрятал в задний карман своих брюк. Затем рванул на себе рубаху, обмакнул ладони в кровавой луже и плеснул себе на грудь, на виски, на шею… В последние секунды он переполз к распахнутой правой дверце и разлегся под ней, якобы выброшенный взрывом.

Машина горела потихоньку, но не взрывалась. Гурков знал, что в баке не больше полутора литров…

Когда через две минуты собралась вся журналистская братия, Андрея подняли. Он еле держался на ногах, но глаза горели гневом… Гурков подождал, пока на него направили все камеры:

– Враги народа пошли на крайние меры. Сегодня погиб мой друг Игорь Докторов… Только случайность спасла меня. Мы должны сплотиться и дать отпор. Не забудем и не простим!

Ему показалось, что он говорит слишком громко, голосом здорового человека… Кандидат в мэры пошатнулся, закатил глаза и начал заваливаться на землю.

К нему бросилась девушка – звукооператор. Свое правое плечо ему подставил Витя Чалый… Кадр получился отличный… Правдивый репортаж с места события!

* * *

Мы иногда считаем больших чиновников если не богами, то небожителями. Это в русской традиции – есть дворяне, которые при дворе, а есть простолюдины.

Дом Правительства был отгорожен от народа огромным забором. До попадания в любой кабинет – три поста проверки пропусков. Простолюдинка Ольга Крутова легко договорилась о встрече с Арсением Воловиком. Ведь она не сама пришла, а от имени Дениса Носова.

Арсений и при встрече оказался вполне доступным. Он лично встретил у входа и сам провел в коридоры власти.

Ольга очень давно услышала слово евроремонт. Это означало – хороший ремонт, качественный, не такой, как у нас обычно… Потом появилось: евродизайн, еврозавтрак, евроклуб.

Здесь вокруг были евро кабинеты с еврочиновниками. Нет, ребята все были наши, из Твери и Нижнего Новгорода. Чаще всего из Сочи и из Питера… Они были наши, но лоск был оттуда. И лицо, и одежда, и все остальное… Улыбка была не тоталитарная и пренебрежительная, а демократическая и снисходительная. Содержание тоже, но внешняя форма совсем другая.

По коридорам толпы чиновников не шли, не бежали, а как-то танцевали. Какая-то встречная мазурка с поклонами, реверансами и плавными уходами, если навстречу танцевал кто-то рангом повыше.

Бытие определяет движение. Через пять минут Оленька влилась в общий ритм, но для себя выбрала польку-бабочку… На лицо сама собой легла евроулыбка и она стала неотличима от других слуг народа.

Просьба Носова оказалась непростой. Арсений таскал Крутову из кабинета в кабинет, пока не нашел нужного человека. Тот явно был творческой личностью и не очень следил за внешностью:

– Вы кто такая?

– Адвокат Ольга Крутова.

– Вы из Правдинска?

– Нет, но была там.

– К Комбинату имеете отношение?

– Да.

– Какое?

– Я жена владельца участка и всего строительства.

– Это Дениски Носова? Врете! Он холостой и глупостей делать не собирался.

– Вчера он сделал мне предложение.

– Если не соврал, то поздравляю. Нормальный парень… Так вот, Президент решил строить евродорогу из Питера в Сочи. Заморочек будет много, но одна из них – район Правдинска. Мост через Угорку возможен лишь в одном месте. А там начинают строить Комбинат… Идею поняли, гражданка Крутова? Будущая Носова…

– Нет.

– Деньги на дорогу государственные и их никто не считает. Вложил Денис в стройку пятьсот тысяч баксов, а получит компенсацию в десять миллионов. Да еще дадим другой участок, рядышком, вдоль всесоюзной трассы… Везунчик Денис.

– Он ничего об этом не знает… Его сразу подставили и посадили в тюрьму. Вчера он сделал мне предложение в кабинете следователя.

* * *

Крюков расписался в пяти местах, забрал дело у конвоира, а ему вручил расписку с печатью и тремя подписями, где его была последней… Теперь Денис Носов был не под арестом, но еще не совсем на свободе… В главной бумаге Денис уже не считался подозреваемым, а числился свидетелем. Но после фразы «Освободить» следовал пустой пробел, куда Крюков вполне мог вписать: «под подписку о невыезде». А мог ничего не написать и не брать с Дениса этой самой подписки.

Носов стоял в центре кабинета и ожидал приговора. Ольга стояла рядом и глядела умоляюще. Лощинин с гневным видом подошел к Крюкову и вытянул руки вперед. Как бы для надевания наручников.

– Ты понимаешь, Вася, что он совершенно невиновен?

– Понимаю.

– Ты признание Докторова видел?

– Видел.

– Алкашей в Ватутинках опрашивал?

– Опрашивал.

– Все подтверждают?

– Все.

– Тогда отпускай Носова вчистую или арестовывай меня. Надевай на меня наручники!

– Но вас-то за что, Лев Львович?

– А за что ты хочешь его невыездным сделать?.. У них свадьба скоро. Молодые в Крым собираются. А ты им счастье решил испортить? Ставь прочерк, извиняйся и отпускай!

Василий Крюков был при исполнении и мог взбрыкнуть. Свидетель такого уровня вполне мог попасть под подписку о невыезде… Но напор учителя был железным. И логика была. А главное, на его стороне совесть и здравый смысл.

Крюков после слова «освободить» поставил прочерк и протянул бумаги Ольге, как адвокату бывшего подследственного… Он даже попытался извиниться перед Денисом:

– Извиняюсь, но нашей вины тут нет. Подставили вас капитально! Со всеми уликами… Если бы не адвокаты, то я бы вас посадил лет на десять. Честное слово!

Стоя на улице, Денис крутил в руках бумажку – это все, что осталось от его зеленого Нисана. Нет, он жив, но на какой-то дальней стоянке. И как бывшее вещественное доказательство, его можно получить, но через три дня.

Лощинин заявил, что пойдет домой пешком:

– Мне врачи велели гулять. Пять тысяч шагов в день… И никаких стрессов. Никаких бесед с типами, вроде Крюкова. Я, ребята, пойду, а ты, Оленька подбрось арестантика домой. Твоя Ока двоих выдержит. В Правдинске она и не такое испытала…

Странное дело бывает с людьми. Почти три недели они мечтали об этой встрече. Они заочно обсуждали друг с другом все, а как встретились, так и молчат.

Ольга села за руль, а Денис справа от нее. Это с виду Ока – обувная коробка. Ошибочное представление. На передних местах вполне можно разместиться.

Она вопросительно посмотрела на него:

– В Ватутинки?

– Да. В ЗАГС уже поздно. Там до трех принимают. Я узнавал.

– Ничего. Мы завтра с утра поедем.

Они ехали молча, но каждый радовался этим простым словам. Денис гордился тем, что он с нар через доброго конвоира смог позвонить в ЗАГС и узнать часы работы… А она удивлялась, как спокойно сказала про завтрашнюю поездку. Буднично сказала, без бурной радости…Обычно люди громко радуются пустякам, подаркам, вкусной еде и вообще – вещам материальным. Здесь – совсем другое дело. Это любовь. Это вещь духовная. Ее отнять невозможно. Это сейчас и навсегда!

В коттедже были определенные запасы: сухари, консервы, напитки. Она начала хозяйничать на кухне и чувствовала, что это происходит само собой. Никаких усилий над собой она не делала. Не было рисовки и, опять-таки, бурной радости. Все происходило так, как будто она жила с Денисом уже десять лет. Жила счастливо – в любви и согласии… Вот так она себя сейчас чувствовала.

И ему это нравилось. Все девушки, которых он знал до этого – играли в любовь. У них менялся голос и манеры, они ворковали, распускали перья, крутили хвостом. Они были искусственные, а иногда карикатурные. А Ольга настоящая… Его Оленька.

Ужин был ранний, но они выпили много красного вина во французских бутылках. Денис сказал, что это фирменное «Бордо» и очень дорогая вещь. А Крутова заявила, что это кислятина.

– Я, Денис, хорошо знаю крымские вина… А мы, правда, поедем туда после свадьбы?

– А ты хочешь?

– Очень!

– Завтра все организую… Утром в ЗАГС, свадьба через десять дней и сразу от стола на поезд. Не какой-нибудь вагон «СВ», а супер-люкс. Мечта молодоженов!

Оленьке стало вдруг очень неуютно. Они сидели напротив друг друга. Всего в метре, но это очень далеко.

Она встала и, ничего не говоря, пересела на диван… Он понял, тоже встал и подсел как можно ближе.

– Денис, а ты знаешь, что у Ванды тоже свадьба. И тоже через десять дней.

– Отлично! Давай подстроимся… Слушай, а что если предложить им махнуть с нами в Крым. Из-за этого Правдинска я теперь очень богатый и хочу швырять деньгами. Я оплачу их поездку.

– Если они согласятся, то хорошо… Но надо так, чтобы там мы жили рядом, но не вместе… Я целые дни хочу быть только с тобой.

– Так и сделаем… Хорошо бы, чтоб у Ванды это был последний муж. Как у тебя.

– Вот и не верно! У меня, Денис, муж первый и последний.

– А у нее будет пятый и последний.

Они еще долго смеялись по всяким пустякам, но коварная французская кислятина под романтическим брендом «Бордо» взяла свое. Если не совсем сморила, то начала морить.

Они поднялись наверх и Ольга беспечно сказала:

– Я пьяная и за руль мне нельзя. Придется остаться… Постели мне где-нибудь.

– В нашей общей спальне или где-нибудь отдельно?

У Ольги был такой трогательный вид. Смотреть на нее было и смешно и жалко… Наконец она ответила:

– Если я скажу, что вместе с тобой, то получится, что я нескромная и бросаюсь на тебя. А если скажу, что хочу спать отдельно, то это неправда… Как мне отвечать?

– Говори всегда только правду, я тоже тебе это обещаю.

– И я обещаю. Сейчас и навсегда!

* * *

Не зря Денис Носов был богатым человеком. Он умел работать. За два дня он уладил многие дела: уволил Леонида Зыкова, согласовал перенос Комбината и суммы компенсаций. Еще за два дня провел подготовку к свадьбе: наряды, машины, приглашения, ресторан, поезд, Крым. Все заказано в самом лучшем виде. И все – на две пары молодоженов.

За три дня до свадьбы пришлось по просьбе Лощинина совершить большое путешествие. У Жука образовалось шестидесятилетие, и он устраивал на берегу Угорки грандиозный пикник для узкого круга.

Денис и без того планировал заскочить в Правдинск, осмотреть новый участок для Комбината… Но была и другая, главная причина. Жук – это Человек. Это нормальный мужик без страха и упрека… Он полез в пекло, не зная Ольги Крутовой, Не видя Дениса.

Спасли бы они Носова без агента Жука по имени Ким, без краденых компроматериалов на Гуркова, без фейерверков и капканов на его даче? Жук такой человек, что не приехать к нему нельзя.

Для удобства Денис заказал микроавтобус с шофером… Пассажиров всего шестеро: Ольга с женихом, Ванда с женихом и Лощинин с котом Чубиком.

Половину машины заняли подарки. Их было много. Они были дорогие, но практичные: австрийский мини-трактор, канадская печь, пара японских телевизоров, израильская система охраны… это все накупил Денис, заехав в огромный мега-супер-магазин за Кольцевой.

Столы стояли прямо на берегу Угорки. Вкусно дымилось мясо на мангалах, в центре стояла бочка с солеными огурцами, и из нее исходил пряный укропно-чесночный дух.

Кроме москвичей, гостей было не больше десятка. Понятно, что Виктор Ким, пара бывших ментов, кто-то с телевидения и дачные соседи.

Поскольку на свадьбу Жук не попадал по техническим причинам, он все время тосты переводил на будущих молодоженов.

– Это хорошо, что вы проводите медовый месяц в Крыму… Мужчина и женщина – это две разные стихии. Это как суша и море. А совместная жизнь – это полоса прибоя… Пусть мягкая волна всегда нежно ласкает берег. Пусть теплая вода искрится, а влажная галька переливается на солнце. Долой шторма и ледяные торосы!

Сказано было красиво. Даже слишком! Никто не ожидал такого от милицейского полковника. Все замерли, пока опытный ресторатор Ким не разрядил обстановку криком «Горько!»

Застолье удалось! Довольны были все, включая Чубика. До его приезда кто-то успел наловить в Угорке дюжину карасей.

Гости, понятно, смотрели на стол, на соседей, на счастливого ветерана, на глаза влюбленных… Никто не смотрел на соседний холм и заросли на нем.

Там под кустами лежали трое с автоматами.

После случая с мостом и трактором Сивоха боялся опять что-нибудь напутать, он набрал номер, который был на золотой визитной карточке нового мэра Правдинска. Три десятка таких блестящих прямоугольничков Андрей Гурков сделал заранее. В день своей победы он передал их самым близким соратникам. Там была масса номеров телефонов, включая прямой – в кабинет мэра.

Гурков проводил первое совещание в новой должности. В его кабинете поместилось до полусотни человек. Двадцать за центральным столом, тридцать – на стульчиках вдоль стеночки. А в углу – оператор с прямой трансляцией на телеэкраны Правдинска.

После клятвы на Конституции мэр приступил к программной речи. Сначала шли социальные вопросы. Потом – экология. На третьем месте – законность. Это против взяток, против произвола ментов и бандитов.

В этот момент предательски громко зазвонил телефон. Гурков попытался его выключить, но не зная системы, включил громкую связь… В зал ворвался бас Сивохи:

– Шеф, мы здесь, у дачи Жука. Тут все клиенты собрались. И Носов, и адвокатша, и Ким… Всех сразу мочить? В три автомата мы за пять минут всех уложим.

Гурков понял, что это слышали не только те, кто в зале, а и все жители Правдинска… Андрей был сволочью, но реакция у него была отменная:

– Сивоха, ты сейчас в прямом эфире и шути аккуратно… Я послал тебя охранять наших дорогих гостей. И если на них кто-нибудь нападет, то приказываю мочить бандитов во всех местах… Пользуясь случаем, хочу поздравить с шестидесятилетием нашего ветерана полковника Жука Юрия Ивановича. А еще хочу поздравить с предстоящей свадьбой нашего друга Дениса Носова и его невесту Ольгу, которая известна всему городу, как адвокатша на желтой «Оке»…

Продолжаем работу, товарищи… Отключайся, Сивоха! И следи, чтоб с головы наших гостей ни один волос не упал!