Барышня с дипломом Галкин Анатолий

– Простите, Лев Львович. Очень хотелось поскорее от этих ментов убежать.

– От них не убежишь. По ряду признаков я понял, что твоего грабителя они искать не будут.

– Почему это?

– Они и так знают, кто это. Заказали тебя, Ольга.

– Зачем?

– Для полного досмотра и легкого устрашения… Пока ты на нарах парилась, они наверняка все твои вещи изучили. И в гостинице, и в Оке, и в сумочке. И, кстати, не зря… Пойдем, на той лавочке посидим.

Скамейка была неудобна и примитивна до безобразия: на два бетонных куба положили две половые доски. И даже не покрасили это сооружение!

Лощинин разместил на коленках свой кейс, открыл его, и Ольга увидела листок бумаги, написанный ее рукой. Перед самым отъездом в Правдинск она пыталась позвонить Ванде и сообщить режим кормления Чубика. Та и сама в котах разбиралась, но кормила их всякой гадостью: бутерброды с семгой, корейка копченая… Нет, кот Дениса должен питаться по науке.

Ольга еще раз взглянула на бумажку. Нормальный заголовок: «Меню для Чубика». Дальше список продуктов и телефон Ванды… Дошло!

Лощинин отследил реакцию Ольги и принялся воспитывать:

– Думать надо, дорогуша! Они ищут документы, которые там, где кот. А ты прямо вывела их на Ванду.

– Кого их?

– Если бы я знал… Из гостиницы без меня не выходи. Я даже запру тебя, если получится.

– А вы куда?

– У меня, Ольга, в любом городе друзья есть. Старые связи, они крепче новых… Как ты думаешь, кто мне сообщил, что ты в кутузку загремела?

Лощинин действительно умудрился запереть Ольгу в номере и ускакать по каким-то важным делам… Первое время она наслаждалась тем, что гостиница, это не тюрьма. Здесь есть окна с небом, деревьями и трамваем. Здесь есть кипятильник, вода в кране и пакетики чая. И здесь кровать, а не нары…

Только через час Крутова вспомнила разговор на лавочке и поняла, что надо срочно предупредить Ванду. Пусть запрется и никого не пускает… А еще лучше – пусть с женихом и котом уедет куда-нибудь на месяц или два…

Ванда ответила сразу. Она ждала звонка от Ольги. Она приготовила для нее много красивых крепких фраз.

Ольга переждала две минуты, и крик утих. Голос Горбовской стал плаксивым и просто обиженным.

– Ты пойми, Ольга, я же не одна была дома. Славик, он как ребенок. Он – тонкая натура. Представь, как он просыпается и вдруг видит жуткую картину: я голая лежу на полу, на меня наступил один мужик, а другой стоит рядом и ухмыляется.

– Вандочка, ты не запомнила имя мужика?

– Какого?

– Того, который тебя топтал.

– Я не курица, Крутова, чтобы меня топтать! А того, что наступил на мой живот, звали Игорь… А приехал он на простой Газели. Я успела в окно посмотреть.

– Вспомни, Вандочка – какого цвета была машина?

– Черного!

– Не может быть.

– Может, Крутова! Ночь была. А ночью все Газели черные… или серые.

До звонка в Москву Оленька находилась в состоянии глупого восторга. Это такой вид счастья – чуть получше, и уже на седьмом небе. У ментов ей было очень плохо, а сейчас просто плохо, но это уже отлично… Похоже на старый и мудрый анекдот, когда несчастному мужику, живущему в тесной избе с кучей детей, поп советует впустить в дом козу, свинью, корову. И совсем плохо стало мужику… Тогда поп советует последовательно удалять скотину. Удивительно, но мужику стало лучше, еще лучше, а после ухода козы – просто замечательно. Он стал счастлив…

Разговор с Вандой отрезвил Ольгу и сбросил ее с небес на землю. Она поняла, что со вчерашнего дня ничего не изменилось. Стало только хуже. На нее напали! На Ванду напали! А главное – Денис продолжает сидеть, хотя очевидно, что его подставил хозяин серой Газели – жуткий тип по имени Игорь Докторов… И фамилия какая благородная. Медицинская фамилия. Но только этот Докторов не лечит людей, а калечит. Очевидно же, что именно он бомжа Денису под колеса кинул. А потом Ольгу в подъезде тюкнул. А потом на Ванду наступил…

Крутова вспомнила, что осторожный Лощинин запер ее в номере и унес ключ. От этого она разозлилась еще больше. Она – личность! Она – практикующий адвокат, а не дошкольница, которую строгий отец запер дома. Она сама может за себя постоять… Вот на этой фразе Ольга запнулась. Она представила, как сегодня в пять утра ее старый учитель получает звонок из этого дурацкого Правдинска, как он летит сюда, как в полной суматохе решает все вопросы и в полдень она уже на свободе… Оленьке вдруг стало стыдно. Нет, она просто начала гореть со стыда. Не сгорела, но настроение испортилось. Ведь она дорогому Лощинину даже спасибо не сказала… Свинья!

Пытаясь заглушить уколы совести, Крутова включила телевизор… По всем каналам кривлялись кривые аншлаги. Только на местном ТВ шел серьезный разговор. В студии сидели три говорящих головы. Средняя особа – диктор женского рода. Она улыбалась постоянно и навязчиво. Улыбка выпирала из нее, как выглядывает молодой скворчонок из скворечника.

Двух других собеседников Ольга знала. Последний раз она видела их на трибуне перед стройкой Комбината. Это кандидат в мэры Гурков и заместитель Дениса совершенно непонятный Леонид Зыков. Непонятный потому, что поведение у него странное. У фирмы «Феникс» десятки строек! Шеф в тюрьме, а его зам торчит уже не первый день в каком-то богом забытом Правдинске. Более того – этот Зыков вел себя как буржуй перед чекистом. Он каялся и все сдавал. Он обещал прекратить стройку, вернуть землю, компенсировать городу ущерб и все засеять зеленой травкой… Но все это тогда, когда народ проголосует за Андрея Гуркова.

У Ольги так и не нашлось здравых объяснений. Конечно, строителям выгодно поддерживать своего мэра. Но после выборов придется отвечать за базар и стройку прикрыть. Тогда – зачем все это?

Одно ясно – все это связано с Денисом. Он был лишний в этой карусели. Он честный, и потому его посадили.

Ольга не могла больше находиться в запертом номере. И что это за издевательство над личностью! Она провела ночь в одной камере, приехал Лощинин и переселил ее в другую. Здесь поуютней, но это тоже камера. Через дверь выйти нельзя… А если через балкон?

Схватив сумочку, Крутова выскочила на нечто, что и балконом назвать нельзя. Сооружение тянулось вдоль всего фасада гостиницы, и на эту галерею выходили двери шести или восьми номеров. А между собой эти лоджии разделялись красивой ажурной решеткой – никак не перелезть.

Третий этаж – прыгать стремно! Можно и не поломать ноги, но риск пятьдесят на пятьдесят.

Ольга глянула на нижнюю часть балконной перегородки. Вот здесь строители поскупились. Прутики – арматуринки с карандаш толщиной не доходили до пола.

Из пяти железяк Ольге удалось отогнуть три центральных, вполне достаточно. Получился лаз побольше, чем вход в собачью будку.

Она легла на грязный бетонный пол и поползла… Было противно! Голубям, им же все равно где! Они не думают, что по этому месту будут люди ползти…

Ольга приблизилась к открытой двери соседнего номера. Там кто-то был. И даже не один… Лежа на мерзком бетоне, Ольга слышала беседу. Не очень молодые голоса вспоминали свадьбу, которая была у них сорок лет назад. Они вспоминали первое свидание, и сам вечер, когда они убежали со свадебного застолья, и следующее утро…

Крутова в глубине души была застенчива. Она хорошо знала, что подслушивать нехорошо, что порядочные люди так не делают… Ольга приподнялась на локтях и попыталась заглянуть в номер.

Маневр удался, но от этого стало еще хуже. Стало более стыдно за себя… В номере на кровати и под одеялами лежала сентиментальная пара. Те, кому за шестьдесят… Они просто лежали и ничем таким не занимались. Лежали и трогательно вспоминали то время, когда они этим самым занимались.

В какой-то момент Ольге показалось, что влюбленные беседуют при закрытых глазах. А значит, удастся проползти… Крутова начала движение. Плавно перетекла через порог, проскользнула между креслом и кроватью, но на последнем метре она локтем задела тумбу, на которой стоял телевизор. Все бы ничего, но на самом верху этой конструкции стояла банка с тремя гвоздичками.

За одну секунду Ольга успела сообразить, что у этих милых стариков сегодня годовщина свадьбы, что жених выкроил с пенсии деньги на три цветочка… Снизу было видно, как банка наклонилась и собралась падать.

Крутова подпрыгнула и во вратарском броске схватила вазу с цветами. Из трех гвоздик ни одна не пострадала. Лишь вода из банки выплеснулась Ольге на лицо, на волосы.

Теперь ее уже заметили, и дальше ползти не имело смысла. Они только натянули одеяло поближе к подбородку и смиренно наблюдали за дальнейшим.

Ольга встала, поздоровалась и при этом поклонилась в каком– то японском формате. Как гейша, честное слово.

Поклон был долгий. И с волос, и с ушей Ольги струйками стекала цветочная вода.

Уйти по-английски уже не получалось. Надо было что-то говорить. И адвокат Крутова честно заявила, что живет в соседнем номере и, стало быть, заглянула по-соседски.

Она как-то иронически поздравила лежащих с годовщиной их свадьбы. И, уже пятясь к коридору, Ольга произнесла довольно глупые фразы: «Счастливо оставаться… Горько!.. Спокойной ночи».

Про ночь она зря сказала. Был разгар дня. Три часа, не больше…

Ока стояла на месте и завелась без капризов. Вот теперь можно подумать о главном – куда ехать?

* * *

Юрий Иванович Жук имел дачу с видом на речку Угорку. Было время, когда он мог застолбить для себя любой участок. Еще пять лет назад он был полковником и командовал всей милицией Правдинска. Небольшая, конечно, команда, но с паспортистками, водителями и районными участковыми набиралось до полусотни человек.

Жук мог бы еще служить, но он ушел по идейным соображениям. Правда, это он считал, что ушел сам. Последние годы его активно выдавливали с этой должности. Писали на него жалобы в Москву, пытались всучить помеченную взятку, стреляли в него два раза. Но рапорт об отставке он написал лишь тогда, когда попытались серьезно сжечь его любимую дачу. В тот день его спас нюх. Не в смысле профессионального чутья, а в смысле обычного обоняния. Перед полуночью полковник Жук унюхал бензиновые пары, схватил пистолет и прямо в трусах выскочил со второго этажа своей фазенды…Возле стены обнаружились пять канистр – две пустые, а три еще полные.

Полковник не стал стрелять по убегающим. Не хотел палить в спины. А еще боялся лишних искр, стоя у сруба, пропитанного чистейшим бензином.

На следующий день весь город знал, что неподкупный Жук выбросил белый флаг… Это было уже пять лет назад, и за это время полковника больше не жгли, в него больше не стреляли и ничего ему не подбрасывали. Кому он нужен, пенсионер за дачным забором!

Именно к Жуку, к одному из первых своих студентов обратился Лощинин с просьбой подстраховать Ольгу. И именно Жук позвонил в Москву, узнав, что адвокатша в кутузке.

Дача бывшего полковника расположилась не очень близко к Угорке, но так, что между домом и рекой уже ничего нельзя было построить. Обычный деревенский сруб стоял на краю обрывчика, за которым широкий заливной луг с редкими кустами вербы и еще чего-то, не слишком боящегося долгих весенних разливов Угорки.

Самый главный разговор с Лощининым полковник решил провести не на даче, а на лугу у самой речки. Под видом рыбалки. Он и сам не понимал, зачем такая конспирация. Но, как стреляный воробей, Жук боялся, что нехорошие люди напихали ему в бревна сруба микрофончиков-жучков… Это у профессионалов в конце карьеры бывают мелкие сдвиги по фазе. Вот слишком осторожный Жук боялся прослушки, была у него жучкофобия!

Уже первые вопросы Лощинина убедили полковника, что опасения были не напрасны.

– У меня, Юра, интерес к Андрею Гуркову. Ты знаешь эту личность? Кто он такой?

– Бандит! У него две ходки за разбой… Последние годы он бизнесом занялся. Фактически, он хозяин города. У мэра бюджет, а у Гуркова деньги. А это две большие разницы.

– Понятно… Припомни, Юра, ты о таком Игоре Докторове не слышал?

– Эх, Лев Львович… Я два раза брал его с поличным. Один раз даже до суда довели. А приговор – год условно. Условно!

– Понятно… Но а как Докторов с Гурковым связан?

– Непосредственно! Док, это его кликуха такая, так он просто правая рука Гуркова. Заместитель по части силовых акций. Если стрельнуть кого или дачу поджечь – это Гурков на Дока переваливает.

– Докторов один работает?

– Конечно, нет, у него небольшая бригада. Пять постоянных штыков и дюжина шестерок.

* * *

Самое важное – правильно определить цель… Сидя в Оке, Ольга мучительно выбирала направление.

Надо бы в местных газетах или на ТВ найти противников Гуркова. Есть же соперник его на выборах, какой-то Сергей Заморов… Трудно победить с такой фамилией. Гурков, он за экологию, якобы, борется. Он за чистый воздух, а противник его – Заморов.

Еще надо навестить школьную подругу Ванды. Эта Вика Керзон – директор местной музыкальной школы. Фигура!

Надо бы и Саврасова навестить. Он обещал забросить в милицию заявление о пропаже его Газели. Написал доверенность, мол, на год, а машину не возвращают… Если Саврасов не обманул и не спился от двух ящиков водки, то можно ехать к Игорю Докторову. Нахально выложить перед ним все карты и переубедить, перевербовать его. Пусть сдает заказчика! Того, кто велел бомжа под Дениса вбросить?

Последний вариант очень понравился Ольге. Она рванула Оку по знакомому маршруту – вперед на улицу Счастливая.

За калиткой слышалось что-то невнятное. Или детское всхлипывание, или тихий обиженный мат.

Миша Саврасов сидел на земле под кустом сирени… Когда он увидел Ольгу, он стал ругаться громче и отчетливей…

С трудом удалось его поднять, довести до крыльца, успокоить. Левая часть лица у мужика была разбита. Не в кровь, но под глазом сверкал яркий сочный синяк, а под скулой, там, где крепится челюсть, что-то соскочило и господин Саврасов говорил боком, свесив губы на правую сторону. Как Квазимодо какое-то!

Из невнятных всхлипываний Оленька поняла, что произошло страшное. Сегодня утром честный Михаил Саврасов пошел в милицию. Возможно, что туда, где в этот момент она сидела на нарах. Он писал заявление на Игоря Докторова, а она за стеночкой отдыхала с Катей Масловой.

А в тот момент, когда Ольга ползла по балконам, к Саврасову пришли. Нет, сначала они приехали на шикарном синем джипе, а потом уже пришли, сшибая все на своем пути.

Все произошло мгновенно. Игорь Докторов подошел к удивленному Саврасову, вытащил то самое заявление, смял его в комок и этим же кулаком так врезал, что мужик отлетел к кусту сирени вместе с синяком и вывернутой челюстью.

Боксерский судья над ним не стоял и секунды не отсчитывал, но это был чистый нокаут.

Все это было не так давно – пять или десять минут назад… Более того, Ольга вспомнила, что при въезде на Счастливую ей навстречу попался синий джип. Она запомнила это потому, что важная машина не шла напролом, а притормозила и прижалась к обочине, пропуская желтую маленькую Оку… Обычно так никто не делает.

Саврасов довольно быстро пришел в себя. Он вытащил на крыльцо ящик водки и сказал, что ближайшие две недели будет лечиться.

Перед калиткой Ольга обернулась – Михаил явно повеселел. Он уже распечатал первую бутылку и наливал первый стакан.

Улица Счастливая была, по сути, тупиком. Когда Ока развернулась и вкатила на первый ухаб деревенской дороги, Оленька заметила, что тот вежливый джип так и замер в том месте. Он только чуть сместился влево, перекрыв дорогу… Если это та синяя машина, где командует Докторов, который только что послал в нокаут Саврасова, то он и ее, адвоката Крутову, может туда послать… Очень не хотелось бы.

Ока не стояла на месте, но она и не ехала. Она плелась, переваливаясь с кочки на кочку.

Ольга не желала встречаться с теми, кто в джипе. Собственно, они уже вышли из машины и все четверо шли навстречу Оке. Не бежали, а так – вразвалочку передвигались, всем своим видом говоря: «А куда ты, Крутова, денешься со своей консервной банкой…».

Захотелось плакать! Крутова с любовью вспомнила старика Лощинина. А ведь он же ее предупреждал. Ведь запер ее от греха подальше. Так нет! Надо было арматуру гнуть и по голубиному дерьму ползать…

До встречи оставалось два десятка метров. Ольга уже видела ехидные ухмылки на злых лицах. На всех четырех физиономиях было написано, что они созвонились с руководством и получили приказ порвать адвокатшу на мелкие части… Сейчас начнется!

Крутова притормозила, пропуская двух собак, которые не спеша переходили Счастливую улицу и шли по тропе между двух заборов.

Ока стояла перед перекрестком! Но направо была не улица, не улочка, а проход в полтора метра или чуть больше. Можно попытаться протиснуться.

Микролитражка юркнула направо… Поняв маневр, бандиты бросились назад к своему джипу. Они на скорости влетели в боковой проулок. Первые двадцать метров они проскочили, обдирая до основания синий металлик. И с правого борта, и с левого… Но в какой– то момент джип заклинило намертво между двумя столбами. Он злобно завыл, задергал четырьмя ведущими колесами и испустил дух.

Ольга обернулась только тогда, когда выехала на улицу Удачную… За спиной в узком безымянном проулке между двух столбов висела синяя громадина и из нее валил пар.

И еще – создавалось впечатление, что в джипе заклинило все четыре двери… Точно! Открылся верхний люк и экипаж стал покидать машину… Прямо, как танкисты в бою под Прохоровкой!

* * *

Вика Керзон была красавица, но не в современном понимании этого слова. Ноги у нее от ушей не росли, огромного рта с белозубой улыбкой не было, и грудь не с дыню, а с теннисный мячик… Виктория была бы королевой серебряного века. Это, когда все ажурное, когда Блок с томными глазами, когда незнакомка в туманах и обманах.

Она и одевалась как три сестры. Не совсем, но очень похоже. Всегда легкий шелковый шарф, всегда платье ниже колен, всегда маленькие круглые очки, похожие на велосипед. И движения у нее были плавные, и голос загадочный.

Виктория появилась в Правдинске всего два года назад. Старый директор музыкальной школы уехал куда-то, и слабенькая пианистка Керзон заняла вакантное место.

В первый же год ее школа получила купеческий особняк с евроремонтом. А во флигеле – квартира для директора – двухэтажный домик со всей будуарной обстановкой.

В городе судачили, что за все это заплатил любовник этой самой Виктории. Но народ не возражал – детям-то от этого лучше.

Он обычно приходил раз в неделю. Не чаще… Вика играла ему Шопена, читала Бальмонта или Блока. Потом появлялись свечи и ананасы в шампанском.

Еще в средней школе Керзон сидела на одной парте с Вандой Горбовской. И потом они изредка встречались и вели откровенные разговоры. А это значит – некоторые теоретические понятия о сексе у Виктории были. Но она лишь убеждалась, что это не ее стихия.

Она отдавалась любовнику безропотно, без желания и без страсти. Закрывала глаза и молча терпела как некую процедуру.

В первый год терзалась законным вопросом – зачем она такая богатому любовнику? А потом поняла – для контраста! Это как выскочить из бани в сугроб, а потом обратно в парилку. Она и есть, как тот сугроб. Белая, пушистая и холодная.

Во флигель рядом с музыкальной школой Ольга ворвалась радостная и возбужденная. Джип, застрявший в заборах, придавал динамичность происходящему. А то, что бандиты застряли между улицами Счастливой и Удачной – делало сюжет чуть комичным.

Понятно, что два дня назад Ванда позвонила в Правдинск и предупредила, что к ней, возможно заглянет адвокат женского рода. Поэтому Вика встретила Крутову как старую подругу.

– Зря, ты, Ольга в гостиницу заехала. У меня тут четыре комнаты и всегда горячая вода.

– Но мне Ванда сказала, что у тебя друг есть. Что это какая-то важная персона.

– Пока совсем еще не важная персона. Просто он очень богатый человек… Но не в этом дело! Ты, Ольга, думаешь, что я из-за денег с ним живу?

– Ничего я такого не думаю. Я вижу, что ты его любишь… Любишь?

Виктория не успела ответить. Кто-то своим ключом открыл входную дверь и закричал с порога.

– Я вижу, Вика, что у нас гости? Я даже знаю, кто! Эта ядовито-желтая Ока появилась у нас в городе два дня назад…

Обладатель командного голоса вошел в комнату и Оленька обернулась… Перед ней стоял кандидат в мэры Андрей Гурков. Сейчас он не улыбался, как на плакатах или на митинге. А глазки были маленькие, злые, сверлящие…

– Рад приветствовать адвоката Ольгу Крутову. Очень рад. Выше крыши!

Глава 5

Ольга стояла и боялась пошевелиться. Ей казалось, что Гурков гипнотизирует ее. Она была как тот кролик, что замер перед удавом.

Многие мужчины специально тренируют демонический взгляд. Он действует не на всех, но на многих. Вот и адвокатша из Москвы не устояла. Только фамилия, что Крутова! А так – обычная баба…

Гурков неотвратимо приближался. Он не подходил, а придвигался всеми частями тела… Понятно, что он не станет бить Ольгу. И вообще – никакой скандал в доме Виктории Керзон ему совершенно не нужен.

Но это Ольга понимала головой. Душа же сжалась от страха, а в сердце началась сплошная аритмия – то застучит как дятел, то замрет на две-три секунды.

Комната на первом этаже явно была гостиной. Три окна, диваны по стенкам, пальма в кадке. А еще – рояль и портрет кого-то из великих. Или Шуберт, или Лист, но точно не Чайковский.

Три окна и одно из них открыто настежь… Гурков сделал еще шажок, и Оленька не выдержала. Она сорвалась с места, отбросила стоявший на пути стул и метнулась к окну.

Ольга и не представляла, что она такая спортивная – взлетела на подоконник, как гимнастка на бревно. Потом следовал разворот и соскок на землю.

Уже сидя в своей Оке Крутова поняла, что сделала огромную глупость. Если Гурков виноват в деле Дениса, то зачем показывать, что она его подозревает. А если он не виноват, то это вообще идиотизм. Человек взглянул на тебя пристально, а ты сразу в окно сигать. Истеричка!

Ольга остановила машину в тихом переулке. Она впервые пожалела, что у нее не серенький Жигуль, а ярко-желтая малютка. Правда, на ней легче от джипов удирать, но цвет слишком назойливый.

Возвращаться в гостиницу она не собиралась. Еще светло, а значит, еще не вечер! Первые два пункта плана она выполнила, и все завершилось полным провалом. После посещения Счастливой улицы пришлось бежать от синего джипа, а после визита к романтичной Виктории – вообще позор!

Третий пункт плана – квартира Игоря Докторова. От кого там предстоит удирать?

Нет, если хозяин дома, то туда вообще нельзя соваться. Бандит Докторов зол на нее из-за документов, которые он не нашел в Москве, из-за джипа, помятого на заборах… Нет, в пасть к Докторову сразу лезть нельзя, а разведку провести надо.

Ольга еще раз взглянула на адрес, который был в доверенности на Газель. Игорь Докторов проживал по улице Букина в доме номер пять… Кто такой Букин – неважно, но раз в адресе нет квартиры, значит, бандит живет в отдельном доме.

В киосках Правдинска не было карт или планов города. Просто, их никто и никогда не издавал. Пришлось Крутовой спрашивать дорогу у прохожих. Никакой конспирации! Так весь городок будет знать, что адвокатша на желтой Оке поехала на улицу Букина, где бандит Докторов живет…

Дом номер пять не был коттеджем с каменным забором. Обычный деревенский дом, только побогаче, чем у Саврасова. Здесь дом кулака с двумя трубами, с каменным сараем, баней и злой собакой на цепи. А на Счастливой улице – домик середняка.

Ольга спрятала приметную Оку за кустами у реки, а на улицу неизвестного Букина пошла пешком… Дом Докторова стоял на берегу. Сразу за основными постройками и огородом шел спуск к заводи. Рядом были даже пляжные сооружения – навес со столом и лавками, мангал из кирпича и деревянные мостки для рыбалки.

Таким образом – бандитское логово Докторова имело забор только с трех сторон, с тех, что поближе к улице какого-то Букина. Со стороны Угорки можно проходить к огородам и дальше в дом.

Ольга пошла от реки наверх. Близко к дому она не стала бы подходить, но на огороде работала молодая женщина, а это был шанс. Если притвориться туристкой и разговориться с ней, то можно очень многое узнать о Докторове. Так всегда и происходит в кино про разведчиков.

Ольга начала подходить, напевая первую пришедшую в голову туристическую песню: «Если друг оказался вдруг…».

Женщина встала, подошла поближе, пристально вгляделась в лицо Ольги и спросила как-то очень недоброжелательно:

– Ну и что?

– Здравствуйте… Я вот тут хожу-брожу. Окрестности осматриваю.

– Туристка, значит?

– Вот именно… Красиво тут у вас… А хозяин дома?

– Так бы сразу и говорила!

Женщина вдруг резко обернулась, наклонилась и подняла с грядки маленькую тяпку. Теперь в ее руках это было оружие. Вроде топорика или булавы… И взгляд ее стал совсем жестким. Прямо убийственным.

– Ты зачем пришла? Ты думаешь, я тебе Игоря так просто отдам? Никогда ты его не получишь, стерва! Тебя убью, его убью и себя убью!

Это было сказано так, что сам Станиславский заорал бы: «Верю!»

Ольга тоже поверила, но три трупа – это слишком. Тем более, что гражданка с тяпкой ошибается. Докторов нужен был Крутовой, но совершенно не в любовных целях… Огородница приблизилась еще на шаг и вроде как замахнулась своей мотыжкой. До трагедии оставались секунды. Ольге пришлось действовать не просто решительно, а нестандартно. Она засмеялась и захлопала в ладоши:

– Ой, вы что решили, что мне ваш Докторов по этой части нужен? Ничего подобного!

– Врешь! Я у него в куртке твои фотографии нашла. На одной – так вообще порнуха. Лежишь ты на диванчике, а сиськи в разные стороны.

Ольга хотела возразить, но так и застыла с открытым ртом. Она хотела крикнуть, что это не она, что она никогда в таком виде…

Но ведь был же у нее недавно провал памяти, отключка в виде потери сознания. Докторов ударил Ольгу у входной двери, а очнулась она связанная на диване. А в промежутке между этими событиями ее, вероятно, тащили и вязали. Но могли и сфотографировать, придав соответствующий вид… Именно так: распахнуть и раскинуть в разные стороны…

Выражение лица у Ольги было настолько обалдевшее, что девушка с тяпкой испугалась:

– Ты что, подруга? Побледнела вся… Игорька я тебе не отдам, но чего так из-за мужиков убиваться.

– Не нужен мне твой Игорь. Только ты действительно можешь его скоро потерять… Тебя как зовут?

– Тамара.

– А я Ольга Крутова, адвокат из Москвы… Так вот, Тома, твой Игорь нехорошими делами занялся. Когда он меня фотографировал, я без сознания была. Он меня сзади чем-то огрел.

– Да ты что?! Пойдем в дом. А то торчим здесь на огороде, как два пугала.

– А он где?

– Игорек не скоро будет. Он недавно звонил и сказал, что они кран вызвали. У них джип где-то застрял.

* * *

Игорь Докторов понял, что кран придет только к вечеру. Но и это не сразу поможет. Придется ломать часть забора и этим нарываться на скандал. Но дальше предстоит показать ободранную иномарку хозяину – Андрею Гуркову. Тот, конечно, в истерику впадать не будет, но три-пять тысяч баксов на Игоря повесит… А началось-то все из-за дурака Саврасова. Знал же, что газель не его, но вдруг заяву в ментовку накатал.

Игорю вдруг очень захотелось сбросить напряжение. И вариант хороший возник. Все здесь, рядом, на улице Счастливой.

Докторов оставил у джипа одного бойца, а с двумя другими пошел к дому Михаила Саврасова.

Хозяин мирно сидел в саду и лечил свою обиду. Рядом стоял ящик водки, а извлеченная из него бутылка еще не была пустой.

Когда на Саврасова стали надвигаться трое в кожанках, он вскочил и вытянулся в стойке «смирно». Стоял и почти не покачивался.

Докторов подошел, пнул ногой ящик водки, и бутылочки жалобно зазвенели.

– Богато живешь, Миша. Ящиками водочку закупать стал?

– Так это не я купил. Это подарок.

– От кого?

– Адвокатша из Москвы подарила.

– За что? Или у тебя, Миша, день рождения?.. Нет, друг! Она тебя купила. Эта водка за то, что ты меня предал.

Игорь наклонился, вытащил из ящика две бутылки и лихо бросил их в кирпичный фундамент дома. Прямо как из окопа по немецким танкам. Получай, фашист, гранату!

Потом он вынул еще две бутылки и швырнул повыше, в край сруба.

Звон был обычный, бутылочный. Но все же знали, что внутри не вода. Да и после десятой разбитой бутылки стал распространяться манящий аромат.

Саврасов с трудом переносил эту трагедию, он попытался закрыть глаза, но Докторов прикрикнул как охранник на зоне: «Стоять! Руки за спину. Стоять и смотреть!»

Докторов бросал и бросал, продолжая пытку… Но скоро развлечение кончилось. В стену полетела девятнадцатая бутылка, а за ней двадцатая, которая полупустая.

Один из братков взлетел на крыльцо для лучшего обзора поля битвы и краем глаза он заметил в сенях еще один ящик.

– Шеф, а тут еще коробка водяры стоит. Нераспечатанная даже. Тащить?

– Тащи, Вася.

– Шеф, а можно я сам ее расколочу?

– Можно, Вася, бей!

Если сам Докторов кидал бутылки правой рукой, то Вася делал это левой. А в остальном – все было так же, но чуть быстрее… Вот и последняя, сороковая бутылка раскололась о бревно, и осколки упали в водочную лужу.

Глаза Миши Саврасова были открыты, но он ничего не видел. Он только думал о спичках, которые у него в кармане. Ведь все трое бандитов стояли в спиртовой луже. Вот если чиркнуть спичкой и бросить туда. И это будет правильно! Под такими извергами земля должна гореть…

А Докторов подозвал довольного ударника:

– Ты, Вася, я вижу, левша?

– Да.

– А ты посмотри, Вася, как у господина Саврасова лицо перекосило. И синяк, и скула разбиты. И все с одной стороны. Это после моего удара правой. А ты левша. Подравняй ему, Вася. Для симметрии.

– Вася подошел к стоящему столбом Саврасову, прицелился и влепил под правый глаз.

Михаил упал и его накрыл алкогольный дух. Легкий ветерок гнал пары бесцельно пролитой водки от дома к кустам сирени.

* * *

Очень давно, еще на первом курсе Оленька убедила себя, что ненавидит мужчин. Не вообще, а в смысле брака, любви и постоянного проживания. В смысле флирта, прикосновений и подмигиваний.

Она так часто вспоминала об этом, что на долгие годы поверила в эту ерунду. И только встреча с Денисом немного ее расшевелила.

У них действительно ничего еще не было. Денис даже не дотрагивался до нее. Это она сама упала к нему на руки… Он так нежно ее держал. Не лапал, не щупал за разные места, хотя обстановка позволяла… Подержал и поставил на место. И все это так быстро произошло. Слишком быстро!

Все это вспомнилось Ольге, когда она наблюдала за Тамарой. Очевидно же, что Игорь Докторов не подарок. Очевидно, что по нормальной логике его нельзя любить. Он и пьет и жену бьет. Он и бандит, и вообще – аморальный тип в смысле коротких связей на стороне.

Все так! Но когда Тамара говорит о нем, то глаза ее светятся. Понятно, что это не только блеск радости. Это тревога, жалость, восхищение.

Ольга видела все это, но понимала с трудом. Значит есть что-то такое, что возникает между мужчиной и женщиной и не поддается никакой логике… Вот, Докторова надо ненавидеть, а жена его любит. Тамару надо бы боготворить, а он ее бьет… «Любовь такая глупость большая!»

Из всего сумбура лирических отступлений Ольга выяснила, что и сам Докторов последнее время стал нервным, сумрачным и не таким активным в любовных делах. А однажды даже «осечка» у него случилась!

В любой другой ситуации Ольга деликатно ушла бы от обсуждения постельных дел. Это здесь в Правдинске бабы на завалинках свободно обсуждают достоинства своих мужиков. А у нас в Москве – это дурной тон… Но адвокатская интуиция заставила спросить:

– Тамарочка, а когда это было?

– Что?

– Ну, та самая неприятность.

– Какая?

– Ну, та, которую ты назвала осечкой.

– Ах, это! Это не неприятность, а полный кошмар. Я слышала, что для мужиков это хуже приговора. Японцы после этого сразу себе животы вспарывают… Уж так я, Ольга, испугалась тогда. Я ему и так, и этак, а он никак… А было это дней десять назад. Или около того.

Тамара начала перебирать листки отрывного календаря, пересматривать записочки, билетики, чеки, которые вповалку лежали на комоде… Наконец она назвала точную дату. Но Ольга и так ее знала – день ареста Дениса. А для Игоря Докторова это еще и день убийства бомжа. Очевидно, что после мокрого дела не очень на секс потянет…

Страницы: «« « 12345678 » »»