Барышня с дипломом Галкин Анатолий

Жук задействовал всю свою агентуру, но только один сообщил, что близкий к Докторову браток предупредил жену, что придет домой поздно – часа в три или в четыре. Ночью, разумеется… Значит, штурмовать дачу Жука будут в полночь, или в час ночи. Два часа работы и домой к семье.

Итак – в запасе день. Но неизвестно, к чему готовиться. Силы противника неизвестны. Личная команда у Игоря – пять человек. Но он мог привлечь еще столько же. Или вообще собрать бригаду в двадцать человек.

Пять или двадцать пять – это разница? Сколько капканов готовить?

Кстати, слово капкан – здесь не образное выражение. У Жука были мотки стальной проволоки, которая самозатягивалась при попадании руки или ноги. Чем не капкан?

А еще у полковника были самодельные мины на базе китайских петард – наступил, и ты в центре новогоднего салюта… И другие у него были хитрости.

Но главное сделала Ольга. Утром она вызвала на встречу Максима Ежова.

Оленька и представить себе не могла, что она за эти дни ничего не узнала о Правдинске. Гостиница была в центре города, но не совсем. Чуть левее был современный центр со зданием Горсовета и с памятником, который указывал путь в светлое будущее… Максим повел Ольгу в другое место. Там на холме были неказистые, вросшие в землю домики. Такие, как в фильме про чиновника Бальзаминова.

Но за этими хибарками вдруг проявились остатки белокаменной крепостной стены. А дальше – развалины соборов и какие-то строения с маленькими узкими окнами.

Все перестроено, все заросло и замусорено – но, безусловно, это были остатки древнего Кремля. Не менее старого, чем московский, смоленский, коломенский.

Странно, но Ольга вдруг почувствовали уважение к Правдинску, даже благоговение. Так бывает, когда у бредущего навстречу старика с авоськой вдруг распахнется пальто и на секунду блеснет на лацкане пиджака звезда героя.

Максим подвел Ольгу к соборной площади. Из трех храмов сохранился лишь один. И тот без крестов и куполов.

– Я, Ольга, очень люблю это место. Здесь понимаешь, что зря мы так активно суетимся в этом мире. Все исчезает бесследно… Вот по этой площади пятьсот лет назад ходили люди. Среди них были плохие Гурковы и хорошие девушки Крутовы. Они боролись друг с другом. Кто-то побеждал или наоборот. Но где они теперь? От них даже могил не осталось. Они лежат под хрущевскими новостройками, под домом культуры.

– Вы правы, Максим, но не совсем. Вас послушать – так просто руки опускаются. В исторической перспективе Гурков ноль. И я тоже ноль. Но в данный момент у меня клиент сидит в тюрьме. Гурков его подставил, и я должна размотать это дело… Мы должны. Вы нам поможете, Максим?

Они подошли к краю холма, к тому месту, где из земли вырастала башня. Не кирпичная, созданная в Москве на итальянский манер, а пузатая, как гриб боровик, белокаменная, из крупных бугристых блоков.

– Я, конечно, помогу вам, Ольга. Вы же знаете, что я на Заморова работаю. И значит, Гурков есть наш противник. Топить его – моя задача.

– А Заморов, он хороший мэр будет?

– Не знаю, Ольга… Сергей, он честный, любящий людей, но совершенно бесхозяйственный. Не хваткий!

– Но честный! Значит, не будет красть у народа.

– Заморов красть не будет… Представь, Ольга, Что Гурков изловчится и заработает для города сто миллионов. И половину из них украдет. А честный Заморов заработает десять миллионов, и все отдаст людям… Ты поняла мою арифметику?

– Поняла.

– А теперь, Крутова, спроси у народа, кого они хотят в начальники? Вора или честного?

– А как же мораль?

– Сейчас это все продается. Мораль – это тоже товар… Итак, что ты хочешь мне предложить?

Ольга все время удивлялась, какой Максим умный. Ему всего-то двадцать пять, а иногда в его глазах светилась мудрость старого деда…И одинокий он какой-то. Просто Печорин вместе с Онегиным.

– Кроме того, старого компромата на Гуркова, у нас появился новенький. Но об этом потом… А сегодня вечером группа бандитов полезет штурмовать дачу Жука.

– Помню такого. Хороший человек.

– Гуркову нужны документы по комбинату. Пока Денис Носов в тюрьме, Зыков все переделает в пользу Гуркова. Зачем все это – пока не знаю.

Ольга живо рассказала Максиму про капканы из витой проволоки, про ловушки, про сигнальные салюты и прочие хитрости Жука. Если в нужных местах установить камеры с подсветкой, которые включаются в нужное время, то может получиться отличный фильм. Гурков и его ребята будут смешны, и это будет победа. Народ может голосовать за сильного, может за слабого, но никогда за смешного.

В глазах Максима исчезла стариковская мудрость и появился молодой задор. Азарт журналиста, на которого зверь бежит.

– Сколько у нас до съемки?

– Мы думаем, Максим, Что они начнут в полночь.

– Сколько их будет?

– Человек пять…или десять.

– Неважно! Нам бы языка захватить и допросить его по всей форме. Пусть прямо скажет, что их Гурков послал…

Максим все больше походил на игривого подростка. Он развернулся, схватил Ольгу за руку и потащил к машине.

До штурма оставалось десять часов, но надо достать несколько камер, осветительные приборы, кучу проводов. Все это надо точно разместить, замаскировать, проверить.

Максим решил не брать с собой никого из штатных операторов. Слишком секретная акция.

Нагрузив машину техникой и уже убегая из телецентра, Ежов заскочил в секретариат.

– Инга, передай шефу, что у меня сегодня ночная съемка.

– Где?

– В лесу.

– Про рыбалку?

– Скорее, про охоту… А завтра днем я буду снимать в гостинице.

– Кого-нибудь из гостей?

– Угадала, Инга. Я буду брать интервью у адвоката Ольги Крутовой.

– Знаю. Это та, что на канареечной Оке катается.

– Верно, Инга… Привет тебе. Я побежал.

Максим, конечно, не заметил, что с его уходом Инга сразу схватилась за телефон. Она набрала номер Докторова, но ей сообщили, что аппарат вне зоны досягаемости.

Это была неправда. Игорь с группой из семи человек расположился в лесу рядом с дачей Жука. Он на песке построил домик, заборчик, сарайчик. Хозяева изображались шишками, а нападающие желудями.

Докторов репетировал налет на дачу почти как штурм Берлина…

Инга подождала еще десять минут и опять позвонила Игорю – опять недоступен!

Это дурная привычка – иметь навороченный мобильник и не заряжать его вовремя.

Но Докторов сделал это намерено. В таком деле телефон лишь помеха. Игорь шел на штурм без связи.

* * *

Последние дни Виктория Керзон была в состоянии легкого шока. Это не было истерикой или тяжелым стрессом, но ее заклинило на этой теме, и ни о чем другом она думать не могла.

Начиналось все очень мило. Из Москвы позвонила школьная подружка Вандочка Горбовская и сказала, что в Правдинске будет адвокат Ольга Крутова. Если она обратится, то надо оказать теплый прием… Оленька обратилась, и Вика начала оказывать прием. Все было хорошо до момента прихода Андрюши…Андрея Николаевича.

Солидный человек, кандидат в мэры входит в зал, где стоит черный рояль и вдруг одна из дам, как какая-то драная кошка, сигает в окно… Это невоспитанность или еще что-нибудь? Вот над этим Виктория Керзон и ломала голову последние дни.

Вчера она просто завлекла к себе Андрюшу Гуркова. Не на час, не на вечер, а на всю ночь. Она играла Шопена, пела романсы, а потом сама увлекла его в спальню. Раньше он проявлял настойчивость, а она нестойко держала оборону. Такая у них была игра!

Виктория решила все выяснить про адвокатшу и про ее прыжок в окно. Надо спросить об этом Андрюшу в момент, когда он потеряет над собой контроль.

Но первый раз в жизни Вика отпустила тормоза, увлеклась и сама обо всем забыла.

Только утром, когда Гурков уже ушел, а Виктория потягивалась на перинах, у нее опять всплыл вопрос – а зачем эта странная Крутова выпрыгнула в окно.

Вика дотянулась до телефона и позвонила в Москву.

– Вандочка, я тебя не разбудила?

– Уже полдень! Это вам артистам ранее утро. А мы, юристы, все в трудах. Я уже час, как встала.

– Вандочка, твоя подруга Ольга была у меня. Очень активная девушка.

– Нормально. Мы, Юристы, такими и должны быть.

– Но, понимаешь, когда в комнату вошел мой жених, то твоя Ольга вскочила на подоконник и выпрыгнула на улицу.

– С какого этажа?

– С первого.

– Нормально, Виктория. Мы – юристы. А это рисковая профессия.

– Я вот о чем, Ванда. Не могло быть у этой Ольги любовных отношений с моим женихом?

– Исключено! У нее сейчас клиент в тюрьме. ОНА только о нем и думает… Ольге, чтобы вызволить своего Дениса, надо разоблачить кого-то в Правдинске. Разоблачить, арестовать и посадить надолго.

– А кого?

– Не помню, Вика. Очень простая фамилия… Губкин, Гирькин или Гурков.

* * *

Всю подготовку проводили под видом огородных работ. Участок Жука располагался очень удобно. Разведка противника не могла подойти близко. А если на другом берегу Угорки сидел лазутчик с биноклем, то он видел, как хозяин раскладывает что-то по участку, подвязывает веревочки к колышкам, раскладывает по земле шланги или провода.

Но Докторов лазутчиков не подсылал. Оттого он и не заметил, как на дачу проникли Максим с Ольгой. Игорь считал, что в полночь скрутить двух стариков – детская забава. Еще час понадобится, чтобы, не применяя изуверских пыток, узнать, где они спрятали нужные Гуркову документы. Потом еще час – выпить со стариками мировую и по домам. В три часа ночи можно залечь под бочок к Тамаре… Лучше бы к Инге, но та слишком дорого берет.

Когда начало темнеть, стороны незаметно друг для друга заняли позиции. На тренировке Докторов добился, что каждый боец знал свой маневр. Двое должны были работать фомкой, отрывая штакетины, а потом поддевая дверь. У других бойцов были веревки, скотч и для устрашения – паяльник. И никакого огнестрельного оружия! Хватит мокрых дел… Докторов уже получил вздрючку от Гуркова. Правда, не совсем справедливо. Операция с бомжом была задумана великолепно. А посмертная записка в кармане убитого! И главное – достигнут нужный результат! Носов-то сидит. Что Гурков хотел, то и получил…

От одиннадцати и до полуночи время тянулось вяло. Осаждающие скрытно лежали под кустами на теплой земле. Скрытно, но не спокойно. Кто-то случайно лег в муравейник, кого-то сверх меры кусали комары, а кому-то мерещились змеи, шуршащие в траве.

Жук с Лощининым в самом доме изображали вечерние хлопоты. То здесь, то там включался и выключался свет, звенела посуда, гремела дверь туалета.

Ровно в полночь все замолкло и все погасло. Докторову дали понять, что старики легли спать… Он подождал пять минут и свистнул в охотничий манок. В полной тишине далеко разнеслась призывная песня вальдшнепа – это был сигнал к атаке.

Конечно, никто из бойцов не вскочил и не бросился вперед с криком «Ура!»

Атака была осторожной… Две группы с двух сторон подобрались к забору и ласково взломали доски штакетника. Первый эшелон обороны противника прорван. Обе группы были уже на огороде и с разных сторон продвигались к дому, огибая деревья, кусты и поливочные бочки.

Самый нахальный из нападавших первым попал в капкан. Он решил в три прыжка достичь крыльца и вляпался в большой моток стальной проволоки, которая была приварена к обрезку рельса… Легкий рывок и капкан затянулся напрочь. Можно отпилить, отварить, откусить, но все это на свету и осторожно. Распутать – нельзя!

Первый попавшийся имел крепкие нервы. Он шепотом произнес несколько крепких слов и начал попытки размотать этот Гордиев узел.

Он делал все тихо. Поэтому-то другие наступавшие и не поняли проблемы – мало ли куда тот вляпался.

А вот второй, тот, кто попал в капкан, привязанный к колодцу, он оказался слабаком. Он заорал, как будто ему в зад воткнули раскаленный лом.

Двое бросились его спасать, и оба в разных местах сорвали растяжки. Вкруг неудачников со свистом начали взрываться китайские новогодние петарды. Одновременно зажглось несколько прожекторов, и заработали видеокамеры на шестах.

А тут еще на крыльцо выскочил Максим Ежов с професси– ональным Панасоником на плече. Он снимал прицельно – испуганные лица, стреноженные боевики, спина Докторова, который убегал первым…

Кто-то из запоздавших сорвал у забора провод, включивший тяжелую артиллерию – это был салют по полной форме. С разрывом в секунду в небо со свистом взлетели ракеты. Тысячами искр они разрывались на небольшой высоте, освещая заливной луг, ведущий к Угорке. Под этим блистающим светом хорошо были видны пять фигур, бегущих к реке – впереди командир, а за ним четверо смелых…

Максим успел снять это позорное бегство, а потом все вернулись к пленникам.

Допрос вел сам Жук. Уж он-то знал, как важны следственные действия по горячим следам.

Сначала отловленных бандитов растащили подальше друг от друга. Вернее, тот, кто прилип к колодцу – он там и остался. А того, кто с куском рельса – затащили в дом на веранду.

Очевидно, что бойцы психологически сломались сразу. Вой, свист, свет, брызги огня и путы на ногах – любой поплывет.

Максим получил изумительные признания. А главное – яркие и эмоциональные. Глазки у пленников горели, они каялись и проклинали тот день, когда согласились…

Правда, знали они не так много. Да, они из бригады Докторова. Да, они должны были напасть и по просьбе Гуркова найти на даче документы по Комбинату. Слегка побить стариков разрешалось, а убивать – нет.

Игорь Докторов впервые в жизни ощутил такую злость. Он-то считал себя добрым человеком, но всему же есть предел.

Он мог бы выдержать это унижение от Жука, от седого Лощинина, даже от молодого Макса Ежова – как-никак, но мужчина.

Но Игорь начал бежать с этой сверкающей и грохочущей дачи, когда услышал звонкий женский голос… Эта адвокатша просто шла по пятам последние дни. Она и про бомжа все узнала, и документы из коттеджа Носова забрала, и, здесь, в Правдинске все время болталась под ногами. Мишу Саврасова водкой купила, Тамарку чем-то приворожила, пистолет у нее отняла… Теперь вот с Жуком и Максом Ежовым спелась. А ведь недавно она лежала связанная на диване. Чуть придави подушкой, подержи так две-три минуты, и не было бы теперь позора… А позор просто катастрофический. Он бежит впереди всех, а сзади девка улюлюкает.

Может быть, впервые у Докторова возникло желание убить.

Бомжа Шульмана он не хотел убивать. Тот был как бы элементом для решения задачи – посадить Носова. Игорь мог бы и мешок картошки бросить на дорогу. Но за это Носова не посадили бы. А за того алкаша посадили… Не было желания убивать бомжа, а вот убить адвокатшу Крутову желание появилось. И огромное!

От страха все пятеро бежавших от дачи Жука, рванулись в Угорку и с трудом переплыли ночную реку. Они бродили в камышах. Потом провели еще одну переправу и лишь к рассвету нашли свои машины… В пять утра Докторов зашел в свой дом, скинул с себя мокрую одежду, выпил стакан водки и залез под одеяло. Здесь было хорошо. Не то слово! Здесь было божественно! Тепло, мягко, а главное – едва ощутимый, но одурманивающий аромат женского тела… Он прижался к Тамаре. Она пошевелилась, пробормотала что-то, но не проснулась.

Он проспал до полудня. Не слышал, как кричали петухи, как встала Тамара, как сосед начал пахать землю маленькой тарахтелкой под названием «Крот».

Игорь начал просыпаться лишь тогда, когда ему приснилась Инга. Она прыгала вокруг него, как белотелая пантера. Такая грациозная, такая гибкая и мягкая…

Докторов с трудом разлепил глаза, протер их и осмотрелся… Сказка исчезла. Ни джунглей с пальмами и бананами, ни готовой на все пантеры с лицом Инги… Надо ей позвонить.

Он встал и сразу понял, что совершенно голый. В углу лежала мокрая одежда, которую он снимал с себя ночью… В одном из карманов он нашел свой мобильник. Из него тоже капала вода, а экранчик не светился.

Игорь включил вентилятор и стал продувать телефон со всех сторон. Высушил, подключил зарядное устройство – заработало! Экран засветился и сообщил, что батарейка заряжается.

Повод для злости появился сам собой. Найти в этой избе сухую одежду оказалось не так просто… Вчера он устал и промок. Только что ему снилась другая женщина. Он стоит среди хаты совершенно голый – а где его жена? Где, можно сказать, его вторая половина? Ясно где – спокойно гуляет в огороде и тяпает тяпкой по сорнякам… Злость на Тамару разгоралась и вполне могла бы привести к мордобою, но вдруг зазвонил телефон:

– Ты, граф, совсем не умеешь пользоваться мобильником. Он должен быть всегда заряжен и всегда при тебе.

– Тут несчастный случай случился. Не поверишь, Инга, мобильник упал в реку.

– Один или вместе с тобой?

– Вместе со мной!

– Хорошая шутка… У меня есть важная информация, Игорь. Давай встретимся через час в гостинице. В том же номере… В той же кровати.

– Я с удовольствием, Инга, но сей час у меня с деньгами напряженка.

– Ладно уж… Сегодня будет акт гуманитарной помощи.

– Не понял.

– Все получишь бесплатно.

Докторов так и разговаривал с Ингой в голом виде. И от этого вся беседа становилась романтической, а прямые намеки – загадочными.

При этом Игорь не забывал о мести. Если он не сделает с этой адвокатшей чего-нибудь страшного, то грош ему цена. В глазах братвы он потеряет свое мужское достоинство и никакая Инга его не найдет.

Он нацепил на себя черный свадебный костюм и полез в сарай. Там в секретном месте лежал тротил – четыре бруска по двести пятьдесят. И две гранаты. Простенькие, безоболочные, но с нормальными взрывателями – дернул за кольцо и через пять секунд аут! В смысле – капут.

Игорь взял еще моток проволоки, гвозди и капроновую веревочку. Все это он положил в портфель и вышел за ворота… Тамара стояла спиной и тяпала сорняки на огуречных грядках.

Игорю даже стало немножко жаль ее. Но только на пять секунд. Потом он понял, что у каждого своя судьба. Вот он идет в гостиницу, где в номере люкс будет изменять жене… А Тамара, его жена, в это время будет окучивать картошку… Каждому свое!

* * *

Максим начал монтировать фильм прямо на даче у Жука. Нужно было что-то очень короткое. Не больше пяти минут. Но в этом должен быть намек, что вообще материалов очень много и авторы фильма пока не все говорят.

Этот фильм, эта кассета были нужны для Гуркова. Пусть поймет, что не надо делать глупостей. Не надо войны, иначе против него может сработать бомба страшной силы…

Ольга заявила, что ей уже нечего терять. Она единственная, кто перед Гурковым прыгала в окно – значит, она вполне может быть диктором в этом коротком фильме. Лично ей надо убедить этого типа, что в его интересах срочно спасти Дениса Носова. Как? Другой вопрос…

Пленных пришлось к утру отпустить, и было совершенно непонятно, что они будут делать дальше. Залягут на дно или побегут каяться самому Гуркову. Мол, не гневайся, барин, заложили мы тебя на полную катушку.

Именно так и случилось. Один из попавших в капкан быстро собрал вещички и уехал к знакомой в деревню, в брянские леса… А вот второй, тот, более трусливый, прорвался в «Таганку», где обедал Андрей Гурков.

Ким видел, как неудачник, размахивая руками, описывал взрывы петард и то, как Докторов первым бежал с поля боя. Вообще получалось, что во всем виноват непутевый Игорь. Вместо того, чтобы разведку провести, он, как Чапаев на песке раскладывал веточки, шишки и желуди.

Надо было видеть глаза Гуркова! Он впервые почувствовал возможность провала. Он шел к должности Мэра гладко, как по ковровой дорожке. Так получалось, что все соперники были слабы, бедны и невзрачны.

До выборов оставалось всего ничего. Легкие накладки случались всегда и мало беспокоили. А неудавшийся налет на дачу Жука вообще выглядел комическим. Что-то вроде фейерверка после встречи нового года… Все так, но Гурков почуял опасность. Он уловил ее не головой, не сердцем, а нутром, печенкой.

Первым, кого Гурков хотел допросить и потом скрутить в бараний рог, был, естественно, Игорек Докторов.

Но его мобильный не отвечал… Ким видел, как Гурков каждые три минуты набирает номер и тихо матерится, не слыша ответа…

Ким понял, что рано или поздно, но Докторова приволокут сюда на ковер. И именно здесь может быть очень откровенный разговор… Не думая о конспирации Ким позвонил Жуку.

* * *

В Правдинске иностранцев почти никогда не было. Интуристов сюда не возили, совместных предприятий не открывали… Захолустье!

Именно поэтому Докторов вздрогнул, когда услышал в холле гостиницы громкую иностранную речь.

В этот час здесь было безлюдно. У стойки администратора стояла Инга и на прибалтийском языке что-то обсуждала с сестрой Лаймой.

Игорь был не очень силен в языках, но только сейчас он понял, что даже не знает – откуда взялась Инга. Кто она – эстонка или латышка. Или из этой, что поближе… из Литвы.

Увидев Докторова, сестры продолжали говорить на своей прибалтийской мове, но при этом смеялись, и обе ему подмигивали.

Было от чего смутиться. Он стоял как пень в старом свадебном костюме. Стоял посреди холла и не понимал, по какому поводу смех.

Он не мог смотреть Лайме в глаза. Ведь она старшая сестра Инги. И она наверняка догадалась, зачем он пришел… Догадалась? Эта Лайма точно знает, что он будет делать с ее сестрой в ближайший час.

Но вдруг скромность Докторова как рукой сняло. О чем она знает? О том, что у него в портфеле кило тротила и взрыватели? Не знает она об этом! Бабы, они всегда только об одном и думают…

Инга оторвалась от стойки, показала Игорю ключ и пошла по лестнице, сверх меры виляя задом… Докторов слышал, что это пошло, что такая походка не для приличных женщин… Но уж больно соблазнительно!

Он поднимался вслед за ней, впиваясь глазами в этот мягкий теплый шар, который при каждом шаге чуть перекатывался и менял свои очертании. Игорь слышал, что на земле есть несколько вещей, на которые можно смотреть безостановочно: огонь в костре, морской прибой, облака и вот это самое, что поднималось по лестнице прямо перед его глазами…

Войдя в номер люкс, Инга зачем-то продемонстрировала Игорю ключ:

– Видишь эту штуку? Это называется вездеход.

– Не понял.

– Это, Игорек, ключ, который подходит к любой двери в этой гостинице.

– Дай!

– Зачем?

– Хочу в одном номере пошуровать. Десять минут, не больше.

– Это называется шмон… Я даже знаю, в каком номере – у московской адвокатши Ольги Крутовой… Симпатичная девочка.

– Ты что, Инга, ревнуешь?

– Да! Я даже знаю, что ты хочешь эту Крутову трахнуть. Но чем-нибудь тяжелым – ломом или оглоблей… Бери ключ, а я в ванну пошла. Лайма для нас горячую воду включила.

К номеру Ольги пришлось пробираться на цыпочках и вдоль стеночки. В коридоре никого не было, но Игорь не мог иначе. Во всех фильмах бомбы закладывали именно так – крадучись в зловещей тишине.

Никакого обыска у Крутовой он делать не собирался. Он терпеть не мог рыться в женских вещах. Зная его характер, можно было любой секрет спрятать в пачку с прокладками – Игорь не притронулся бы к этому…

Единственное, что он мог взять спокойно, это мобильник. Эта курица бросила свой сотовый на кровать и он был еще заряжен. Докторов мог взять мобильник, но это было бы воровство. А это нехорошо! Он же не за этим сюда пришел. Он пришел не воровать, а убивать.

Игорь проволокой соединил тротиловые шашки и две гранаты. Из этой же проволоки скрутил петельки и за них за них гвоздями прибил все сооружение над дверью.

Теперь короткая капроновая веревочка привязана к кольцам гранат, а второй ее конец надо прикрепить к двери. Это можно сделать только уходя – прикрыть за собой дверь и через щель набросить петельку на гвоздик и загнуть шляпку.

Все! Заряжено! При открытии двери вырвется хоть одна чека и через четыре или пять секунд – бух! Большой взрыв… Гостиница, конечно, устоит. И перекрытия не рухнут. Но от этого номера останется труха… Жалко, мобильник испарится.

Когда Игорь вернулся в люкс, Инга уже лежала. Она была прикрыта легкой простыней, но от этого ее округлости выглядели еще более соблазнительными.

Он стоял перед ней, пытаясь не пускать слюни и не выглядеть полным дебилом.

Игорь начал сбрасывать на пол одежду. И когда он был уже готов к прыжку, в его брюках, залетевших под стол, зазвонил мобильник. Это был первый звонок от Гуркова.

Докторов только начал любовную игру, а звонок повторился… Через минуту Инга начала стонать от удовольствия, а мобильник своим противным визгом сбросил весь экстаз на ноль.

Докторов вскочил с твердым намерением схватить эту подлую коробочку с кнопками и запустить ею в окно… Схватить-то он схватил, но машинально приставил к уху и нажал кнопку.

Отвечал он однозначно и с явным испугом. Да и разговор был коротким. Он отключился и понял – сейчас больше не сможет залезть на кровать.

– Инга, я должен уехать на часик… Ты только не вставай. Лежи вот так и жди.

– Тебя вызывает твой начальник Гурков?

– Да. И он почему-то злой какой-то.

– Он успокоится… Ты передай ему, что Максим Ежов снимает фильм. Про него, про Гуркова… Сегодня через час Максим будет брать интервью у Ольги Крутовой.

– Где он будет это брать?

– Здесь. В гостинице. В ее номере.

* * *

Лощинин и Жук были у «Таганки» чуть раньше, чем туда пришел Игорь Докторов. Они видели, как он входит в ресторан, надели наушники, включили запись и приготовились к интересному спектаклю… Началось все с примитивной выволочки. Гурков орал на Докторова, обещал его стереть, размазать, закопать.

Вскоре кандидат в мэры устал кричать и начал пугать, говоря зловещим голосом.

– А ты знаешь, что Ежов про нас с тобой кино снимает? Ты знаешь, что твои бойцы, которых ты бросил, заложили нас с тобой?.. Перед выборами это может быть бомбой. Мой рейтинг рухнет, как небоскребы-близнецы.

– Знаю я про кино, Андрей Николаевич. Его московская адвокатша придумала. Она и в Москве хотела снимать, и про бомжа, и про Комбинат… Хотела, но теперь не снимет.

– Снимет не она, а Максим Ежов.

– И он не снимет… Им обоим настанет каюк через десять минут. Они собираются в гостинице интервью снимать. А там растяжка и кило тротила.

Гурков замер, никак не показывая своей реакции. С одной стороны, он уже мэр без пяти минут. Он государственный человек и должен осуждать такие варварские методы борьбы… С другой стороны, а будет ли он мэром без таких методов?

– Значит ты решил, Игорь, одним махом обе занозы убрать?

– Именно так… А через пару дней стариков замочим. Жука и этого, который из Москвы… На лодке перевернутся и на дно Угорки.

– Об этом потом, Игорь. Проведи сначала первый этап… Ты говорил, что это через десять минут случится?

– Примерно. Плюс-минус две-три минуты.

– Не подведи, Игорь. Обоих и одним махом!

* * *

Лощинин бросил наушники и схватился за телефон… Он чувствовал, что звонок нормально проходит, но Ольга не отвечала. Не могла! Ее мобильник трезвонил, лежа на кровати, а она вместе с Максимом только подходила к гостинице. Он нес камеру, а в ее сумке были кассеты и какая-то мелочь.

Жук набрал номер телецентра. Он кричал, требуя немедленно номер сотового телефона гражданина Ежова. Естественно, что опытная секретарша его послала. Единственно, она сообщила что он только что взял телекамеру и пошел в гостиницу. А это рядышком.

Лощинин набрал номер гостиницы. Трубку взяла женщина с мягким прибалтийским акцентом.

– Здравствуйте. Это гостиница Правдинска.

– Добрый день. С вами из Москвы говорят. Из администрации президента.

– Слушаю вас.

– У вас проживает Ольга Крутова.

– Да. Она только что взяла ключ и поднимается к себе. Я могу соединить с ее номером.

– Не надо! Срочно верните ее вниз, к этому аппарату… Срочно! С ней будет говорить президент!

Лайма не успела ничего подумать. Она просто положила на стол трубку и рванулась наверх.

Камера была тяжелая, и они поднимались не спеша. Лайма догнала их чуть выше второго этажа.

– Простите, товарищ Крутова, вам срочный звонок из Москвы… Прошу поскорее вниз. Там ждут.

– Кто ждет?

– Президент.

– Какой?

– Я поняла, что самый главный.

У Ольги тоже не было времени оценить ситуацию. Бесспорно, надо спускаться и выяснять все там… Она протянула ключ Максиму:

– Заноси пока камеру, а я выясню, кто так шутит… Вероятно, Лощинин. Его манера.

Последние слова она говорила, сбегая вниз по лестнице… Но то, что Лощинин не шутит, она поняла сразу.