Дикий Талант Врочек Шимун
Этого и следовало ожидать.
— г-Д-дд…
— Я понял, милорд, — ответил мой «слуга». Кажется, его это начало забавлять. Дакота потянулся через стол — затрещало дешевое сукно — и вынул записку из рук наемника. Пробежал глазами. Я хмыкнул. Все-таки выглядело это презабавно — будто тигр выучился грамоте. Белобрысый спокойно ждал.
— Как твое имя?
— Гилберт Кельдерер.
— Хорошо, Гилберт. Садись и слушай, что написал мессир граф. — «Откуда ты? — Дакота начал читать. — Куда направляешься? Под чьим началом желаешь служить?»
— Я из Аусбурга, с левого берега, — сказал белобрысый. — Идем с ребятами под Наол. Там скоро сражение будет — вы, наверное, слышали, м'сир…
Я кивнул.
— Служить хотел бы… — Гилберт задумался на мгновение, пожал плечами. — Да все равно у кого, если взаправду. Лишь бы рыцарь был хороший. Правильной веры. Плата, конечно, не последнее дело… но по мне лучше получать на талер меньше, м'сир, и знать, что похоронят после боя как человека — чем потом мертвяком расхаживать.
Прекрасно понимаю. Встречались и такие среди рыцарей, которые своих же мертвых солдат продавали некромантам. Правда, не скажу, что все они были дьявольской веры.
«Понимаю, — написал я. — Еще один вопрос. Что говорят? Кто из рыцарей сейчас под Наолом?»
Гилберт поставил меч острием в пол, оперся. — Кастельмар из Пустошей, Ян Длинное Копье, Серхио Членский, Кастелло Кастеллани, прозванный Пиявкой, — начал перечислять наемник. — Роберт Сторм, Катарина из Гродниц, называемая Веселой Вдовушкой. Эти за Лютецию, По другую сторону тоже знаменитых рыцарей хватает. За уранийцев бьются Филип ван Эльст, оба Тарбука — Джон Красный и Джон Малый, Артур-Без-Головы… Из Выродков — Анита Слотер и Слизняк Треверс.
Не очень-то почтительно. Малкольм Треверс по прозванию Железный Червь участвовал, кажется, во всех войнах за последние двести лет. Сражался за Лютецию против эребцев, за Тортар-Эреб против ханнарцев и за Ханнарию против той же Лютеции. Единственное, Слизняк никогда не воевал против Ура, Блистательного и Проклятого. У Древней крови свои понятия о чести.
Про Аниту мне вспоминать не хотелось. Не самый приятный персонаж из семейного театра Слотеров. Некромантка, к тому же совершенно чокнутая — даже по меркам кланов.
Я дернул щекой. Нет, ну ее к хаосу, эту Аниту!
— И еще один рыцарь, — сказал Гилберт. — Зовут то ли Рышард, то ли Ричард. Имя у него сложное. Его все по прозвищу знают. У него на шляпе хвост лисицы… А, вспомнил! Ришье. Ришье Лисий Хвост. Который Мертвого Герцога порешил, помните?
Я чуть вином не подавился.
— Т-тотс-сс…
— Ага. Тот самый, м'сир. Знаменитый рыцарь, к нему сейчас многие хотят попасть… Слухи ходят, что он королевской крови. Еще говорят, Лисий Хвост три года был в плену у варваров, потом бежал. Совсем недавно, вот так. — Гилберт помедлил. — Вы, похоже, его знаете, м'сир?
Хороший вопрос.
— Н-нем-много.
— Может, замолвите за меня словечко? — Гилберт даже подался вперед. Эх, парень! Если бы все было так просто.
— А ч-что т-ты ум-м…
— Что умею? — Наемник выпрямил спину. Глаза загоре лись. — Я цвайхандером хорошо владею. Шесть поединков выиграл, — сказал Гилберт с гордостью. — Один, правда-проиграл…
— Обвинитель или защитник? — вклинился Дакота.
Гилберт посмотрел на «телохранителя», потом снова на меня. В голубых глазах был вопрос. Я кивнул.
— Обычно защитником. Меня сперва нанимать не хотели, мол, молодой слишком, — пояснил он. — Я тогда забесплатно согласился. Вдову защищать с дочкой. У них денег совсем не было. И повезло мне, сладилось, слава мессии. И потом меня другие звать стали.
Судебные поединки — обычное дело в провинциальных городках. Возможно, наш новый друг Гилберт неплохо владеет мечом — но что, хаос побери, он будет делать с этой огромной штукой в настоящем бою? Когда строй на строй и не повернуться от тесноты? Интересно, шпагой он пользоваться умеет? Или лучше бы ему, при его росте — алебарду? Впрочем, такого всегда можно научить. Эх, набирай я сейчас роту, обязательно бы к Гилберту пригляделся…
Пока я размышлял, скрипнула дверь.
В таверне появились новые посетители. Один, два, три… семеро. В белесых от пыли темных колетах и плащах. Вооружены как на разбой — у каждого за поясом по паре пистолетов, не считая шпаг и ножей. И лица соответствующие.
Вошедшие были разного возраста и сложения, но из-за одинаковой одежды схожие, как братья. Только один человек выделялся — среднего роста, чуть сутулый, с усталым помятым лицом. При ходьбе он сильно размахивал правой рукой, левая была почти неподвижна. На груди — золотая Дворянская цепь, шляпа украшена пряжкой с красным камнем. Но главное, конечно, не это. Особая манера держаться. Сразу видно, кто главный в этой компании.
Самый большой волк в собачьей своре.
Гости без лишних разговоров заняли пустующий стол. К ним тут же подобострастным аллюром подбежал хозяин, забубнил, часто кланяясь.
— М'сир граф…
Я моргнул. На миг мне показалось, что окружающее пространство пронизывают тонкие стеклянные нити. Мелькнуло и исчезло. Бред? Опять выкрутасы моей больной головы? Не знаю. — Д-да? — Я повернулся к Гилберту.
— М'сир граф… — Наемник замялся, потом не выдержал: — Скажите, правда, что у Лисьего Хвоста одна рука — из железа? Потому что он ее себе отрезал? Ну, когда Анджея Мертвого Герцога убивал?!
Я посмотрел на Гилберта. Мальчишка мальчишкой, даром что шесть поединков.
— П-правда, — сказал я. — Из ж-железа. Осталось два имени.
Я написал: «Адам Бротиган».
Дакота прочитал вслух. Белобрысый наемник задумался, потом покачал головой:
— Не знаю, м'сир. То есть я, конечно, слышал об этом рыцаре. А кто не слышал? Он же вместе с Лисьим Хвостом участвовал в Походе героев… А вообще, люди говорят, Бротиган сейчас у инквизиторов — ихний рыцарь-маг, большая шишка.
— А…
— Здесь его нет, — предугадал мой вопрос Гилберт. — Ни у лютецианцев, ни в лагере Ура. Я так думаю, м'сир, — про такого человека сразу бы заговорили. Не отсиделся бы. «Солдатская почта» — она надежней любого провидца работает.
Очень жаль, если Адама мне не увидеть. Лучший из боевых магов, что я встречал в жизни. Проклясть недруга, поднять мертвеца или вынуть пулю? Легко. Вот кто разобрался бы с моим заиканием в два счета. И он мой друг — я надеюсь. В отличие, скажем, от…
Я написал еще одно имя. Гилберт задумался. Но я смотрел на другого человека. На Дакоту. По лицу моего «телохранителя» скользнула тень узнавания… исчезла.
«Дэрек Джекоби».
Дакота снова выглядел как недалекий варвар. То ли Белое Перо ему незнаком, то ли Дакота слишком хорошо это скрывает… сволочь! Они меня по наследству передают, что ли?
— Н-нач-чьей… Р-ри…
— На чьей стороне Ришье? — Гилберт пожал плечами — Трудно сказать, м'сир.
Я поднял брови.
— Говорят, — продолжал наемник, — тот Лисий Хвост, чтоу лютецианцев, — настоящий.
«Их что, еще и несколько?!»
— Ну да, — правильно истолковал выражение моего лица Гилберт. — У Лютеции есть свой Лисий Хвост, у ихних противников — тоже.
— Д-два, — посчитал я.
— Вообще-то четверо, — сказал Гилберт, чуть ли не извиняясь.
Четверо? Если бы не сложности с нервным тиком, я бы, пожалуй, присвистнул.
— М'сир граф? — сказал Гилберт. — Я вижу, вы ранены.
Я развел руками. Да уж, не скроешь…
— Моя матушка, — сказал Гилберт, — готовит для меня чудесный бальзам. Этот бальзам исцеляет любые раны. Матушка будет рада, если он поможет и вам, м'сир.
Дакота хмыкнул. Гилберт даже не шелохнулся. Только на щеках проступили красные пятна. На редкость сдержанный юноша. Я бы на его месте и в его возрасте уже вспылил.
Положительно, из парня выйдет толк.
— Т-твоя м-мать — с-с-святая, — сказал я. — Сп-па…
«Хорошо, Гилберт Кельдерер из Аусбурга, я напишу тебе рекомендательное письмо. Скажем, к Лисьему Хвосту. Устроит? Только тебе придется определить, который из них настоящий. Это не так легко, я знаю. Даю подсказку: у настоящего Ришье всегда с собой засушенная голова варварского колдуна. Ты эту голову легко узнаешь — она маленькая, смуглая, и у нее скверный характер. В общем, все достаточно просто. И, конечно, не стоит забывать про шляпу с хвостом лисицы и железную руку».
Глава 10 CОЛДАТ И БАРОН
Генри
С верхней галереи спустились двое.
Высокий старик в огромном бархатном берете со страу синым пером. Одет по моде двадцатилетней давности. Синяя куртка и штаны с разрезами, чулки разного цвета, широченные рукава-буфы — так выглядят ветераны Гамбурга и Наола, прошедшие огонь и воду гражданской войны. На боку у старика висит длиннющая рапира.
И с ним была девушка в крестьянской одежде — но не крестьянка. Слишком красивая. Вернее, не так… Слишком ухоженная? Опять нет. Просто очень правильные черты — как у благородной. И хорошая кожа. Если, конечно, не считать пятна на щеке, похожего на ожог. Багровое пятно притягивало взгляд. Она, кажется, не сделала даже попытки его припудрить… Это уже становится интересным.
— Папаша, иди сюда! — крикнул тот хриплый, что рассказывал про «благородную войну». — Выпей с нами!.. Вот, держи.
Старик принял глиняную кружку — с достоинством, чопорно, как переодетый епископ. Девушка задержалась у лестницы. В ее глазах была тревога.
— Попробуй, как винцо? — Хриплый улыбался. Старик пригубил. Покатал на языке, презрительно сплюнул.
— Моча больного зомби, — сказал он.
Разговоры вдруг прекратились. Наемники замолчали, пораженные. Нахмуренные брови, ладони на рукоятях ножей и шпаг. Старик, не торопясь, в полной тишине поднес кружку ко рту, начал пить. Допил. Крякнул. Обвел взглядом наемников… протянул кружку хриплому.
— Еще, — велел старик.
Хриплый заржал так, что на глазах у него выступили слезы.
— Ну, папаша! Ну, молодец! Садись-ка сюда, на лучшее место. Эй вы, сдвиньте задницы — у нас гости!
— Марта, — старик повернулся к девушке, — подойди и ничего не бойся.
Та приблизилась, неуверенно улыбнулась наемникам. Хорошенькая — если поярче ее накрасить и забыть про ожог. Старик посадил спутницу рядом, придвинул ей свою кружку.
— Чрево мессии! — Хриплоголосый присвистнул. Кажется, он только сейчас рассмотрел Марту как следует. — Папаша, да у тебя дочка — красотка, каких поискать! Не стыдно и за князя выдать… Да что там князь? За короля выдай! Слышь, папаша? Станешь королевским тестем, будешь как сыр в масле кататься…
— Уговорил, — сказал старик.
Новый взрыв хохота. Солдаты веселились как дети.
— Тогда и про меня не забудь. Ведь кто тебя надоумил?
— Не забуду.
— Ты, главное, папаша, скажи королю: Кловис меня надоумил. Возьми, ваше величество, Кловиса в советники! Скажешь?
— Уж он насоветует! — хмыкнули в толпе.
— Скажу, — пообещал старик. — Вот как подрастет король, так и скажу.
Пауза. Потом до наемников дошло. — Так ты, папаша, к Джордану Урскому намылился? Вот молодец!
Хриплый смеялся громче всех.
— Уел, папаша, уел! Возьмешь в ученики? Твоим языком бриться можно!
Солдаты загалдели. Король Ура и его регент, прозванный Хорьком, — прекрасные мишени для острот. Особенно с тех пор, как Хорек короля решил женить, подыскивая, словно назло, принцесс постарше и подороднее. Последней претендентке было двадцать восемь, что ли? Не помню. Размерами как пивная бочка. Бедный Джордан! В Уре открыто смеяться над ним как-то остерегались (ну еще бы!), а весь Фронтир надорвал животы.
— Королю пока еще нянька требуется, а не жена! — заявил хриплый. — И чтоб у няньки той сиськи побольше были.
— Да ты бы сам от такой не отказался! — поддел его наемник в грязной рубахе. Под мышками у него почернело от пота; кружева обвисли, как паруса в штиль.
Хриплый лихо подкрутил ус.
— А что? Я еще в соку! Смотри, старик, уведу у тебя дочку!
— Ппробуй, — насмешливо сказала одна из наемниц. Она была в мужском камзоле и говорила с жестким гортанным акцентом — уроженка пограничных княжеств, не иначе. — Папаша тебя живо на свой вертел наденет — как поросенка!
— Надену, — пообещал старик серьезно, положив ладонь на гарду.
Вокруг захохотали.
— А я что? Я ничего! — Хриплый развел руками. — Рапирка у тебя, папаша, знатная — что есть, то есть. Куда путь держишь?
— За длинными деньгами.
— Так ты солдат, папаша? — Старик кивнул. Хриплый встал. Поднял палец, оглядел наемников. — Вот! Я же говорил! Солдат солдата всегда видит!
Смех.
«Со всем подобающим почтением, Генри Уильямс, граф Тассел».
Я поставил точку и сложил письмо. Разогрел над свечой брусочек грубого, похожего на запекшуюся кровь, дешевого красного сургуча — иного у трактирщика не нашлось. Приложил сургуч к бумаге, вдавил в бурую массу кольцо с печаткой. Монограмма «КМ» в окружении девиза на древнем языке: «Тауггиа хта-с-хдонсу уурк бхалам кордсу». Что означает: «Окруженный океаном не утонет, пока не впустит его в свое сердце».
Рекомендательное письмо для Гилберта готово.
А потом я снова посмотрел на старика… на дворянина… на девушку…
Камень-Сердце! Сейчас что-то будет.
— Д-дакота! — позвал я. Голос сел, мне пришлось прокашляться и повторить: — Д-дакота!
Спина «телохранителя», сидевшего среди наемников, дрогнула. Кажется, Дакота не расслышал мой окрик, зато почувствовал взгляд. Запомнить на будущее — хорошее чутье. В придачу к силе, наглости и сообразительности. Да уж, со «слугой» мне повезло. Не знаю, как отделаться.
— Милорд. — Дакота подошел к столу. В это обращение он вложил столько издевки, что я поморщился. Может, лучше было остаться «мессиром заикой»?
Я жестом показал — садись. Потом взял «вечное» перо…
— Эй, старик! Старик! Оглох, что ли?
Старый солдат едва заметно вздрогнул. Поставил кружку на стол. Встал. Повернулся: — Я?
— Да, ты! — сказал один из людей дворянина. — Как твое имя?
— Йос, — ответил старик с комичным достоинством. — Мастер Йос из Нижних Пепелищ.
Наемники притихли и смотрели настороженно. Дворянин что-то негромко сказал. Его телохранитель кивнул и выпрямился.
— Идите сюда, мастер Йос. Мессир барон желает с вами переговорить.
Старик помедлил. Хотел было что-то ответить, но передумал. На негнущихся журавлиных ногах двинулся к столу дворянина…
Я написал: «Приготовь оружие».
Дакота поднял голову. Посмотрел на меня с интересом.
Да, хаос подери! Я готов ввязаться в драку из-за девчонки и старика. Можно было обозначить и настоящую причину, но… Зачем давать этому головорезу дополнительный козырь? Я снова взялся за «вечное» перо. «Считай это проверкой. Должен я знать, на что способен мой новый телохранитель?»
Подкрепил это заявление надменной улыбкой, надеясь, что нервный тик не слишком заметен.
— Хорошо, — кивнул Дакота.
Он допил вино и опустил кружку на стол. Вслед за этим я услышал щелчки курков. Мой «телохранитель» откинулся назад, оперся спиной о стену, прикрыл глаза — и весь подобрался. Стал как взведенная пружина. Хотя внешне могло показаться, что он чуть ли не дремлет.
Тем временем старик приблизился к дворянину с компанией. Не доходя нескольких шагов, стянул берет с головы и подмел страусовым пером пол. Поклонился.
— Мессир барон? Чем могу служить?
Дворянин оглядел его от башмаков до лысины. Кивнул. Затем посмотрел поверх головы старика — туда, где осталась Марта.
— Как зовут девушку?
Лицо старика заострилось.
— Она не продается, мессир.
— А я и не покупаю! — раздраженно отозвался дворянин. — Кто она?
— Моя дочь.
Долгое время дворянин молча смотрел на старика. Потом заговорил нарочито медленно, с расстановкой:
— Так какого… хаоса… ты не сидишь дома? С дочерью и зятем?
— У меня нет дома.
Дворянин сверкнул глазами.
— Руки-то у тебя есть?! А голова? Ты что, не понимаешь — скоро здесь будет настоящее пекло?
Молчание.
— Я солдат, мессир барон, — сказал старик просто. — Я больше ничего не умею.
Дворянин с минуту смотрел на него.
— Пошел вон, — сказал, наконец. — Развелось всякой швали… И hure[5] свою забери!
Старик дернулся, как от пощечины. Лицо потемнело.
— Не нравится? — Дворянин впился в старого наемника взглядом. — Гордый, значит?!
Тишина.
Потом вдруг все наполнилось звуками.
Наемники повскакивали с мест, отодвигая лавки. Грохнуло. Упала кружка. Кто-то выругался сквозь зубы. Раздались щелчки взводимых курков. Скрежет клинков, извлекаемых из ножен…
Люди барона в ответ ощетинились пистолетами и шпагами. Понятно, они за своего господина — хоть к шести Герцогам…
И опять все замерло.
Лишь стоял похожий на журавля старик в нелепом берете.
И спокойно сидел барон. Даже в лице не изменился.
Бывают моменты, когда звуки, которые обычно не замечаешь, кажутся раздражающе громкими.
«Вечное» перо заскрипело, выводя неровные завитки. Такое ощущение, что я пишу ногтем по стеклу. В мертвой тишине наемники, высокий старик, люди дворянина и сам дворянин слушали, как я корябаю бумагу.
Перо дрожало.
Я написал: «Целься в старика».
Дакота скосил глаза на листок, затем посмотрел на меня как на слабоумного. Объяснить? Хаос, нет времени!
Я обвел пальцем свое лицо и покачал головой: «Ненастоящий». Что-что, а видеть личину я умею. Даже если она сделана не магически, а из грима, краски и накладных волос. Даже если она сделана настоящим мастером…
Дакота бросил взгляд на старика, потом снова откинулся назад.
Прикрыл глаза. Понял.
— Дождешься, старик, — сказал барон устало. — Будет у тебя «солдатский зять».
«Солдатский зять». Это когда связываются два вроде бы совершенно отдельных события. Через деревню прошли наемники, а потом у чьей-то дочки растет живот. Такая вот странная шутка. И нешуточное оскорбление.
Йос молчал, только лицо отвердело.
— Молчишь? Молчи, старик, правильно. — Барон встал. Посмотрел на наемников с откровенным презрением. — Никчемные вы люди.
Наемники заворчали.
Что он делает? Чего добивается? Я не понимал. Самоубийства?!
— Себастьян Франк, — заговорил барон негромко, — в своей знаменитой книге писал… Слушайте внимательно, ублюдки, повторять не буду!.. Он писал:
«Те подданные, что участвуют в войне по повелению своих господ и по окончании ее возвращаются к своим занятиям, по справедливости называются не ландскнехтами, а солдатами, честными ратниками. — Барон сделал паузу, прищурился и продолжил: — Но безбожных и погибших людей, занятие которых — разрушать, резать, грабить, убивать, жечь, играть, пить, богохульствовать, издеваться над вдовами и сиротами; людей, которые радуются чужому несчастью, кормятся, отнимая у других; сидят на шее у крестьян; которые не только каждого обирают и грабят, но также вредят друг другу, — о них я ни под каким видом не могу сказать, что они не являются язвой всего света».
— Зачем честных солдат обижаете, мессир барон? — хрипло спросил Кловис- Мы вас не трогали…
— Я ненавижу убийц, — прервал его барон. Оглядел наемников, сказал жестко: — Именно так. Жалкие ублюдочные убийцы. Любой из вас, бродяг-наемников, ступив на мою землю — окажется на виселице. Я, Иероним Косовиц, барон фон Тальк, обещаю вам это!
Мне вновь показалось, что пространство кабака пронизывают прозрачные нити.
Наемники медленно подались вперед; люди барона теснее обступили своего господина. Фон Тальк склонил голову набок, как делают большие собаки. Невесело усмехнулся.
— Зря. — Кловис оскалился. Клинки вокруг него ответили блеском. — Мы вас не трогали.
— Огонь! — скомандовал барон.
Я невольно пригнулся. Сейчас будет грохот и дым! Много грохота и много дыма. Наемников словно прибило градом — они разом присели. Опытные, черти!
Негромко прозвучали сухие щелчки.
И — тишина.
Кажется, это удивило не только меня.
— Что за дьявол?! — выразил человек барона общее мнение.
Солдаты переглянулись, озадаченные и испуганные. Ни один пистолет не выстрелил. Почему?
Невозмутимо молчал «старик».
Конечно, пистолет — не самое надежное оружие в бою. Подмоченный порох, изношенный кремень, ослабленная пружина… Что там еще? Причин много. Но, хаос побери, у шести-семи пистолетов разом?! Чего-то я не понимаю. И магии не чувствую, что характерно.
Хаос! Видимо, придется нам вмешаться.
— Ог-гонь! — приказал я вполголоса. Дакота мгновение помедлил, словно сомневаясь — подчиниться или нет. А что, если нет?… Додумать я не успел. Плавным движением телохранитель поднял пистолет…
П-шш. Бух, вспышка.
Белый дым.
На Дакоту неведомая сила, похоже, не действовала.
Дым рассеялся. Старик продолжал стоять как ни в чем не бывало. Видимо, сегодня его слишком часто убивали и он успел привыкнуть.
И вдруг прозвучало негромкое «ох».
Все обернулись — даже «мастер Йос». Сперва никто ничего не понял. В этом возгласе была такая нешуточная боль, что даже видавших виды наемников проняло. И тут я увидел.
Марта, которая пришла со стариком, покачнулась, ноги ее подкосились. Белая как мел. Девушка беззвучно повалилась на пол, словно из нее вынули кости. Хаос!
Всё, доигрались.
В следующее мгновение старик был уже рядом с дочерью, поднял ее на руки — прыть у него оказалась юношеская, не по годам. Понес в сторону лестницы, едва ли не бегом. Отчетливый скрип дерева. Стук каблуков. На посыпанном опилками полу за ним оставались красные пятна. Тишина вибрировала, как задетая струна. Запах гари и кислый привкус пороха на языке.
Я перевел взгляд. Рядом со мной замер Дакота — с дымящимся пистолетом в руке. Вот тебе и постреляли. Лицо варвара выражало растерянность.
Кажется, он целился отнюдь не в девушку.
Какого черта! Я сам видел, что он целился в «старика». Ствол пистолета был направлен в сторону от того места, где стояла Марта. Но я же видел кровь? Видел упавшую девушку? Ничего себе рикошет! Я огляделся. Наемники и люди дворянина теперь смотрели на нас с Дакотой. В их взглядах было маловато добрых чувств — на мой вкус.
Напряженное молчание.
— Заика с ними! — закричал наемник в грязной рубахе. Это решило дело. В следующее мгновение раздался рев, и на нас хлынула волна нападающих.
Будь все проклято! Шпаги, кулаки, искаженные лица, распяленные в крике рты. Я нырнул под стол, уже не надеясь остаться в живых. Сметут! Понесла же нелегкая в этот кабак…
Меня схватили за пояс. Следуя неписаным канонам кабацкой драки, я ударил наугад и рванулся что было сил.
Под локтем лязгнуло, болью прошило руку от сгиба до кончиков пальцев. Я выскочил с другой стороны стола, повернулся, чувствуя уже, что выдыхаюсь. Проклятье! А драка только началась… Тут же в глаз мне едва не угодило острие рапиры. Я отшатнулся. Ухмыляясь, через стол на меня смотрел знакомый хриплоголосый наемник, его рапира чуть не сделала меня циклопом.
— Попался, дворянчик! — сказал Кловис кровожадно. В следующее мгновение ухмылка сменилась гримасой боли — я со всей силы пнул в край стола. Хриплый согнулся и упал на столешницу грудью. Его рука с рапирой оказалась в прямой досягаемости от меня. Я обхватил кисть противника левой ладонью и сжал. Кловис заорал. Я дожал. Под моими пальцами треснули кости и смялся металл эфеса. Кловис, побелев от боли, смотрел на меня снизу вверх.
— П-прости, — сказал я и ударил его головой о стол. Грохот выстрела, дым, сверху посыпалась штукатурка.
Наемники пригнулись.
Читать бесплатно другие книги:
