Молчание Апостола Вершовский Михаил

Глава 8

– Слава Иисусу Христу!

– Во веки веков! Аминь! – генерал сделал короткую паузу. – Вопрос pro forma, Тадеуш, но ты звонишь с незарегистрированного, надеюсь?

– Одноразовый, с предоплатой, куплен в каком-то минимарте. На это ума и опыта у меня хватило.

– Прости, не хотел обидеть. Тогда главное: что удалось вытянуть из МакГрегора?

– Абсолютно ничего, Адольфо. Он ничего не знает. Он даже понятия не имеет, что такое «Крифиос», не говоря обо всем остальном.

– Не имеет или не имел, Тадеуш? Я услышал: «Не имеет». Он что, еще жив?

– Да. Брат Максимус остался с ним, чтобы… Но за ним явно следили. И в подвал, где они были вдвоем, ворвался, если верить Максимусу, невысокий тип, может, и женщина, ослепив нашего бойца перцевым спреем и сбежав вместе с пленником.

– Топорная работа, Тадеуш.

– Извини, Адольфо, нас здесь не так много, чтобы перекрыть все входы и выходы наших схронов.

– Прости и ты меня, Тадеуш, но я не могу прислать к вам на помощь стражников швейцарской гвардии и полицию его Святейшества.

Оба помолчали.

– Подведем черту, Ваше Высокопреосвященство. МакГрегор должен быть устранен. Во что бы то ни стало.

– Генерал, но в чем же смысл? Зачем проливать кровь лишь ради ее пролития? Ведь он ни-че-го, совершенно ничего не знает!

– Зато знаем мы! И мы знаем, что «Крифиос», а, возможно, не только «Крифиос», находится в особняке МакГрегора. А значит, рано или поздно он или кто угодно еще может найти то, что найдено быть не должно.

– Но генерал…

– Именно, Тадеуш, генерал. Который отдает не подлежащий обсуждению приказ: Артур МакГрегор должен быть устранен. Быстро и эффективно.

– А как же «кто угодно еще»?

– Вам, похоже, захотелось пошутить, Ваше Высокопреосвященство? Однако это вовсе не шутка. Чтобы исключить опасность случайного доступа к «Крифиосу» кого-то из «кто угодно еще», особняк на Ланселот-Плейс должен сгореть. Дотла. Чтобы выгорело всё, до подвала включительно. Удивляюсь, как я давным давно не пришел к такому простому решению.

– Это все, генерал?

– Телефон в Темзу. По новому разовому сообщить, что приказ в отношении МакГрегора выполнен. И как выполнен. После чего новый одноразовый – тоже в Темзу. Это уже будет половина всего.

– Половина?

– Вы уже успели забыть об особняке на Ланселот-Плейс, Ваше Высокопреосвященство. Успеха вам, и слава Иисусу Христу!

– Во веки веков! Аминь!

Телефон умолк. Кардинал Кшыжовский, стоявший на мосту Путни – он питал к нему особую слабость, арочная конструкция моста чем-то напоминала мосты Рима – осмотрелся и, не увидев никого, кто был бы ближе, чем в пятидесяти метрах, разжал пальцы. Предоплаченный сотовый телефон фирмы «Верайзон», на котором оставалась еще пара сотен минут, тихо булькнул, уходя в воды Темзы. Кшыжовский схватился за голову наигранным жестом отчаяния – на всякий случай. Но нет. Никто не обратил внимания на улетевший с моста телефон. Что ж, слава Богу.

* * *

– Джеймс, вам надо ставить памятник, – сказал Артур. – Камин разожжен, жилище прогрето… Надпись на памятнике будет гласить: «Лучшему дворецкому Британии».

– Я предпочел бы «Шотландии», сэр. И если уж памятник, то, если можно, еще не сейчас.

Артур расхохотался.

– Ну что вы на это скажете, милая Эли? Этот горец в карман за словом не полезет.

– Как и любой настоящий горец, сэр, – бесстрастно заметил дворецкий.

– Джеймс, – позвала Робертсона Эли, – а не трудно ли вам будет плеснуть мне – нам – еще по чуть-чуть бренди?

– Нет ничего проще, мэм, – с улыбкой, поднявшей его густые бакенбарды торчком, – ответил дворецкий, шагая к бару. Через несколько секунд два бокала и бутылка бренди стояли на столе, за которым расположились Эли и Артур. Ловким профессиональным движением Робертсон наполнил бокалы на треть и словно из воздуха материализовал изящное фарфоровое блюдечко с дольками лимона.

– Артур, и где водятся такие волшебники? – сверкнув белоснежными зубами, поинтересовалась Эли.

– В горах Шотландии, Эли. Это еще что! В юности, рассказывали, он бегом загонял по холмам оленя.

– А слышали бы вы, мэм, как я играю на волынке, – мечтательно произнес дворецкий. – Особенно An Eala Bhn…

«Белая лебедь», – перевела Эли. – Одна из моих любимых. Не делайте удивленных глаз, Артур. На каком языке я отдавала вам команды в том кровавом подвале? Ну да, я знаю гэльский. И с полдесятка древних языков. И примерно столько же европейских. Как вы сказали: если бы за каждую страницу проработанных учебников мне давали бы пинту пива…

– Наоборот, Эли, наоборот, – рассмеялся Артур. – А какой пышечкой вы при этом стали бы…

– Ну уж нет, – отрезала Эли. – Меня моя фигура вполне устраивает.

– Меня тоже, – торопливо вставил Артур.

– Консенсус достигнут, – сказала Эли. – Бренди выпит… почти. Не пора ли нам вернуться к делам насущным, очень насущным, сказала бы я.

– Прошу прощения, Эли, – сказал Артур, – но, взлянув на ваши ручки, я вспомнил…

– Только теперь шутки в сторону, – нахмурившись, отреагировала Эли, – и комплименты тоже. Артур, ваше, а может, и наше положение очень серьезно, и…

– …И вот что я вспомнил. Бандитов в подвале было четверо. Но на руках двоих из них, включая «монсиньора», были черные шелковые перчатки.

– «Монсиньора»?

– Старший этой четверки. Он предложил называть его так. Я не спорил. Тем более, что и остальные головорезы так его называли.

– Второго в перчатках тоже титуловали «монсиньор»?

– Нет. Тот вообще молчал. Громилу, что должен был меня зарезать, звали брат Максимус. И ее одно имя я запомнил: брат Дидимус. Изощреннейший мастер пыток. Уж этого я вряд ли забуду.

– И это все, кого вы помните?

– Нет. Был еще босс всей этой шайки. Но в подвал он не спускался. Его тоже называли «монсиньором», но серьезно и уважительно, обращаясь к нему только изредка. Он сидел в машине рядом с водителем.

– Ну что ж, Артур, – сказала Эли, – для начала не так уж мало. Дай нам Бог немного времени, нароем и еще что-нибудь.

– Кстати, – сказал Артур, поднимаясь и идя к вешалке в прихожей, где он достал из кармана пальто смятую бумажку, в которую когда-то была завернута статуэтка Иштар. – А это что за ребус? И почему вы хотели, чтобы мы забрали ее собой?

– Вы удивитесь, – медленно произнесла Эли, – но профессор Лонгдейл взял с меня слово, что в случае непредвиденных обстоятельств эта бумага попадет в руки к вам.

МакГрегор приподнял брови:

– Не статуэтка? Но именно обертка?

– Фигурка Иштар для игр совершенно иного рода, – ответила Эли.

Артур положил бумажку на стол и разгладил ее ладонью.

– Что это за чертовщина? – воскликнул он.

Текст на бумажке состоял из трех абзацев на трех языках: английском, французском, и… Первые два Артур прочитал, едва пробежав по ним взглядом. На принтере была отпечатана инструкция для пользования гелем для рук. Третий абзац смотрелся какой-то тарабарщиной, хотя некоторые буквы были Артуру знакомы: «с», «е», «о» и еще с полдесятка, но остальные…

– Что это? – Он подвинул бумажку Эли. – Это на русском?

– Это на тарабарском, – хмуро буркнула она. – Будем ломать голову?

– Если и будем, то недолго, – улыбнулся Артур. – Известно: буквы в английском и русском разнятся существенно, а посему пройдем-ка в кабинет.

Он встал и направился к дверям кабинета. Эли, пожав плечами, двинулась за ним с таинственной бумажкой в руке.

Сев за компьютерный столик и подвинув к себе ноутбук, МакГрегор протянул руку за «тарабарской» бумажкой. Положив ее рядом с ноутбуком, он внимательно посмотрел на первые строки абзаца, написанного кириллицей.

«Ещ5 Фкегкб?!ьг ифкщтуегу ЬфлПкупщкгюу

Вуфк Ышк1 Ш рщзу ершы зфзук цшдд пуе ещ нщг…»

– Ну и так далее. Это хоть что-нибудь значит по-русски? – спросил он Эли.

– Абсолютно ничего.

– Так я и думал. Раскладки английской и русской клавиатур тотально разнятся. Скажем, традиционная английская раскладка называется «qwerty» – по первым буквам первого ряда. Ныряем в Гугл. Русская раскладка клавиатуры – прошу: «йцукенг», по тому ж принципу. Уже тепло. Бросаем на принтер.

– Так что тепло? – недоуменно спросила Эли.

– Это значит, что нормальная русская клавиатура не фонетична в сопоставлении с английской. Иначе говоря, чтобы напечатать «t», на английской нужно нажать клавишу «T». Но при печатании буквы «Т» по-русски клавиша будет совсем другой.

– Какой?

– Картинка на всезнающем Гугле уверяет нас, что, печатая на русской клавиатуре с языком, переключенным на английский, нам для буквы «t» необходимо нажать четвертую клавишу в первом ряду, то есть, «е». Дальше, как видите, все просто: берем в Гугле картинку параллельной русско-английской клавиатуры. Ну вот, красота, да и только. Желтеньким цветом на клавишах – кириллица, то есть, русский, белым – более знакомый нам English. Так. Принтер выбросил картинку. Теперь уступаю место вам.

– И что я должна делать?

– Печатать по-английски то, что лежит перед вами на тарабарском. Для начала напечатать заглавную русскую «Е». Чтобы буква была заглавной, нужно нажать Shift, а уже потом нужную клавишу.

– Послушайте, Артур, надеюсь, вы не начнете объяснять, что такое «клавиша», – сердито выпалила Эли.

– Миль пардон, мадемуазель, миль пардон. И в мыслях не держал вас обидеть. Но информация никогда не бывает лишней.

– Ладно. Работаем. Не уверена, что из этого что-то получится…

Shift. Клавиша «Е», в результате давшая английскую «T».

– Ну вот. В том же духе и дальше. Теперь клавишу, где желтым написано «щ».

Довольно скоро Эли научилась находить требуемые буквы кириллицы, и в окошке Word'а стал появляться текст на латинице, причем английский!

To: Arthur, 9-th baronet MacGregor.

Dear Sir! I hope this paper will get to you…[32]

– Мне это уже не кажется полной бессмыслицей, – хмыкнул Артур. – Но дальше, дальше…

…Я кое-что приготовил для вас на случай, если мне не удастся самому ЭТИМ воспользоваться. Уж вам-то, я уверен, нетрудно будет ЭТО найти, несмотря на некоторую загадочность моего послания. Предмет, о котором речь, укрыт в бывшей Вересковой деревушке. Координаты укрытия найдете в западной части монастыря, в гардеробе внука палача тамплиеров. Обратите внимание на дату венчального платья его супруги. ВНИМАНИЕ! Строя координаты и шифр, сейчас и впредь, даты записывайте по-американски, т. е. месяц-день-год. Часть шифра находится не так уж далеко от места, где вы найдете координаты, на внутренней поверхности большого звонка, названного то ли в честь боксера, то ли инженера-литейщика. Вторая, и последняя часть шифра – на основании грот-мачты девушки в короткой рубашке.

– И что мы будем делать с этой новой чертовщиной? Гардеробы, звонки, тамплиеры, девушка с какой-то мачтой! – воскликнула Эли. – Это же просто бред!

– Нисколько, – усмехнулся Артур. – Единственное, что удивило меня, так это то, что профессор – да покоится он где уж там обитают ученые атеисты – не сделал задачу поинтереснее. И почему, кстати, он решил, что именно я запросто разгрызу его ребус-орешек?

– Ответ на этот вопрос известен даже мне. Лонгдейл некогда был студентом вашего покойного деда, профессора МакГрегора. Позднее профессор не раз оказывал Лонгдейлу материальную помощь в его экспедициях.

– А! Он решил, что вытряхнуть пару монет из еще одного МакГрегора будет несложно. Но, простите, дорогая, я прервал вас…

– Со слов Лонгдейла я знаю, что профессор с гордостью и даже некоторым удивлением рассказывал о феноменальных способностях своего внука…

– То есть, моих? – наигранно удивился Артур.

– Ваших, баронет, ваших. Профессор МакГрегор утверждал, что нет такой головоломки, которую его внуку не удалось бы разгадать. Он приводил пару-тройку примеров, и Лонгдейл, смеясь, рассказывал, что найти ключ к решению этих очень непростых загадок не удавалось никому из студентов.

– Ничего удивительного, – скромно произнес Артур, – ведь среди них не было его внука. Но сейчас на кону загадка, изготовленная вашим мэтром. Выглядит не слишком головоломно…

– Для меня этот текст выглядит тотальной абракадаброй, – хмыкнула Эли.

– Это только на первый взгляд, – улыбнулся МакГрегор, и позвал: – Джеймс!

Робертсон возник как из-под земли. Артур быстро набросал коротенькую записку и вручил ее дворецкому.

– Съездишь к Пуффи Кобэму, это адрес. Я ему позвоню. Привезешь то, что он тебе вручит. Туда и обратно. И скоренько.

– Я езжу ползком лишь когда Ваша Светлость мне это приказывает, – обиженно отозвался Робертсон, взял записку и исчез.

Артур снял трубку радиотелефона, набрал номер.

– Будьте добры, виконта Кобэма. Пуффи! Старый черт, а я тебя и не узнал. Арти МакГрегор, кто же еще? Прости, что так рано, надеюсь, не разбудил… Пуффи, но сколько лет, сколько зим! Последний раз, помнится, мы встречались на годовщине выпуска? Ну когда ты вылил себе на голову чашу пунша, а потом вытер физиономию о жилет Попрыгунчика Фортескью? Старина Пуффи…

Пауза.

– Пуффи, не старайся казаться глупее, чем ты есть. Конечно же, звоню я не для того, чтобы напомнить тебе о купании в пунше. Слушай, мне нужен один документец. Твой. Да не паспорт, паспорт у меня и свой есть. Нет, совсем другой. Ты ведь у нас шишка не мне чета. Угадай: есть у виконта, может понадобиться баронету, но у него этого нет. Считаю до ста двадцати. Почему так много? Да ведь быстрее тебе не сообразить.

Пауза. И раскатистый хохот Артура.

– Что скажешь, чувства юмора ты не потерял. И да, угадал. Именно этот документец.

Короткая пауза.

– Ну, на такой случай всегда можешь сказать, что потерял или украли. Вот и лапушка, Пуффи. Дворецкого я уже отправил. Да ты его знаешь: старина Джеймс Робертсон. Сунь в конверт, отдай ему. И не переживай ты так: не банк же я с твоей корочкой брать собираюсь. Давненько мы, кстати, не сидели в доброй компании, а, Пуффи? Сейчас у меня дело на день – на два, а потом и сообразим. Кстати, слышал? Нашего Фортескью, чей жилет, или манишку, да и какая разница, ты попользовал в качестве полотенца, прочат в кабинет! Ну, уж какой там будет портфель, дело десятое. Но посидеть бы нам надо, пока он до премьера не взлетел. А то ведь потом уже не по рангу. Па-па, дружище. И спасибо за выручку.

Артур повесил трубку.

– Мне показалось, что я только что прослушала диалог из «Дживза и Вустера», – сказала Эли. – Пуффи, пунш на голову… Элита Великой Британии.

– Беда в том, что не совсем, – откликнулся Артур. – Видите ли, милая Эли, титул баронета звучит внушительно, но не делает тебя пэром, а значит, и членом Палаты лордов. А балбес Пуффи – виконт, и наделен правами пэрства с рождения.

– И вам, баронет, отчего-то позарез понадобилось стать пэром. Моя догадка верна?

– На все сто. Да вы же читали записку Лонгдейла.

– И практически ничего из нее не поняла.

– Но это же до невероятия просто! На месте бывшей деревушки Вересковой ныне находится аэропорт Хитроу[33], и, как видите, в память о деревушке без вереска не обошлось. Раз. Лонгдейл, как вы мне говорили, прилетел из Афин, значит, речь идет об «Aegean Airlines», «Эгейских авиалиниях». Их самолеты прибывают к терминалу № 1. Значит, там и находится камера хранения, где Лонгдейл поместил свой таинственный предмет. Теперь мы знаем, где на огромном пространстве Хитроу он находится. Дело за малым. Номер ячейки – и шифр.

– Девица с грот-мачтой?

– Не так сразу, Эли, не так сразу. Тем более, что ваш профессор сыграл не вполне по правилам. Что это? «В западной части монастыря»? Под этим набором слов не слишком глубоко скрывается Вестминстер. Но это же махина с множеством исторических, религиозных и политических зданий и центров. Значит, нам с вами придется танцевать от – как всегда во всех нынешних исторических триллерах – от тамплиеров.

Палач тамплиеров – не вопрос, речь, конечно, о французском короле Филиппе Красивом. Но! «Гардероб внука палача». Во-первых, мы знаем, что это в Вестминстере, во-вторых, речь о личных вещах или даже сокровищах «внука палача».

Тогда выбора нет: речь идет о знаменитой «Башне сокровищ» Эдуарда III Плантагенета. Мне доводилось разок бывать в ней: не особо приметная снаружи трехэтажная башня, построенная специально для хранения личных ценностей короля и его супруги. Внутри она впечатляет гораздо больше. Думаю, обратив все, что там находится, в деньги, можно было бы оплатить внешний долг Соединенного Королевства. Туда можно попасть и с экскурсией, но это делается заранее, заранее…

– Значит, посещение «Башни» переносится?

– Ни в коем случае, Эли. У нас на это нет времени. За мной – за нами – идет охота, вам ли это не знать. Значит, наша задача: выяснить, кто охотится, почему и как нейтрализовать угрозу. Кстати говоря, собрав кусочки лонгдейловского пазла воедино, мы отправимся на поиски таинственного предмета. А ведь вы наверняка голодны. Может быть, сначала хороший сытный завтрак?

– Хороший, сытный и долгий – в следующий раз, Артур. Но вот от сэндвича с крепким – очень крепким – кофе я бы не отказалась. Всю ночь меня словно трясли в гигантском шейкере: ваше похищение, убийство Лонгдейла, полиция… Кофе, кофе… Но…Ведь Джеймс уехал по вашему заданию.

– С такой задачей прекрасно справится и горничная.

Сэр Артур нажал кнопку селектора, стоявшего на небольшом столике рядом с компьютерным столом. И одними губами произнес: «Кухня».

– Слушаю вас, сэр, – произнес тихий, усталый голос из спикера.

– Лилит, тебе не трудно было бы сделать пару сэндвичей с… – Он вопросительно взглянул на Эли.

– С сыром и зеленью, – мгновенно ответила она.

– Один с чеддером и зеленью и один с ветчиной. Ах, да, и кофе, будь добра. Вам?

– Очень крепкий, сладкий, со сливками.

– Ты слышала, верно, Лилит?

– Да, сэр.

– Ну а мне как всегда. Черный без сахара, но тоже крепкий.

– Будет через пять минут, сэр.

– Дворецкий? Горничная? Вот что значит жить красиво, – подмигнула Эли хозяину дома.

– И кухарка. И садовник. Я баронет или нет? Баронет. Богач? Настоящий, спасибо предкам. И уж на пару сэндвичей меня как-нибудь хватит.

* * *

Миловидная девушка, одетая так, как одевались горничные, наверное, в начале XX века, негромко постучала о косяк открытых дверей кабинета.

– Все на подносе в столовой, сэр. Или вы предпочтете, чтобы я принесла это сюда?

– Нет, нет, Лилит, благодарю. Мы пройдем к большому столу.

Пока горничная стояла в дверном проеме, Эли внимательно рассматривала ее. Та почти не поднимала глаз, скрестив руки на черном переднике. Ровные мягкие черты лица, слегка поджатые губы, стоит как по линеечке – само воплощение скромности. Большие глаза, но и заметные круги – признак физической измотанности – под ними. С общим обликом девушки это как-то не вязалось. Зато голос: тихий, с нотой печали, и одновременно мелодичный. Эли искоса бросила взгляд на Артура. Да или нет? Есть между ними что-то? Вряд ли. Уж больно похожа она на воспитанницу пансионата. Пожалуй, даже с небольшим перебором.

Артур и Эли поднялись, чтобы направиться в столовую, а Лилит, поклонившись, так же, с руками на переднике, спросила:

– Я вам еще нужна, сэр?

– Нет, спасибо, дорогая. Мы управимся за десять минут. Ты свободна.

Девушка удалилась, идя мелкими семенящими шажками. Эли покачала головой:

– Интересная юная особа. Я и не думала, что таких еще производят. Где вы ее разыскали? И до чего неподходящее имя: Лилит[34]… Расскажите о ней!

– Эге! – отозвался Артур, наливая кофе в чашки и подвигая Эли сахарницу и молочник с подогретым молоком. – Если бы вы знали хоть сотую часть всего! Однако рассказать о ней и ее фантастически непростой жизни мог бы лишь один человек. Увы, он давно скончался.

– Диккенс?

– Достоевский.

Дожевывая сэндвич, Артур достал из кармана домашней бархатной куртки начатую пачку «Данхилл» и вопросительно взглянул на Эли. Та уже доедала свой мини-завтрак.

– Ради Бога, прошу вас. Какой же кофе без сигареты, – отреагировала Эли.

Артур протянул пачку ей. Она отрицательно помотала головой, достав словно ниоткуда синюю пачку «Голуаз». Артура передернуло.

– Как вы их курите? Это же убийство!

– Как и любой табак. А курю я их так, – она подождала, пока Артур щелкнет «Ролсоном» и продолжила: – А курю я их так: в себя (затяжка, с наслаждением) и из себя (выпуская облако сизого дыма).

– Оригинально, – заметил МакГрегор, попыхивая «Данхиллом».

За окном у тротуара мягко заурчал двигатель «Роллс-Ройса». Артур подбежал к окну, раскрыл его и увидел, как в окошко автомобиля высунулась рука Джеймса с поднятым вверх большим пальцем.

– Готово.

– Значит, в дорогу? Уже одеваюсь, – откликнулась Эли.

Сев в машину, Артур поднял стеклянную перегородку и вскрыл небольшой желтый конверт, который доставил ему дворецкий. Пропуск в кожаном переплете размером с водительские права до эпохи пластиковых карточек.

– Можно? – спросила Эли. И взяв документ, открыла его. – Бог мой! Да вы похожи!

– В этом весь и смысл, – улыбнулся Артур. – А ведь приятно прокатиться на машине с членом Палаты Лордов, согласитесь.

– Безусловно. Если нас не прихватят на этом мелком мошенничестве.

– Вообще говоря, это уголовное преступление. Но не прихватят. Почему, кстати, вас удивило наше сходство? У него должно было быть три уха, или…?

– Нет, просто по телефону вы все время повторяли: «Пуффи, Пуффи», я и решила, что это будет такой розовощекий поросеночек. А здесь вполне пристойный джентльмен.

Артур расхохотался.

– А ведь вы угадали. В Кембридж он и пришел эдаким поросеночком, с округлым животиком и походкой вперевалку. Но наша Alma Mater и неизбежная в Кембридже гребля все-таки сделала из него человека. К третьему году он уже участвовал в регате с Оксфордом. К четвертому году учебы нас с ним порой путали: тот же цвет волос и глаз, тот же овал лица – а вдобавок и пузочко исчезло. Так что, Эли, позвольте представиться: виконт Кобэм, к вашим услугам.

– Не очень впечатляющий сертификат, дорогой виконт.

– А это не сертификат. Это лишь удостоверение личности. Пропуск. Проехать там, проехать сям, попасть туда – ну вот как мы сегодня. А сертификат – о, это нечто, это произведение искусства. Тисненое золото на лучшей бумаге, все положенные гербы, печати – и подпись Ее Величества. У Пуффи такая штука в дорогой рамочке красуется в гостиной.

– А как его зовут, вашего Пуффи? Не могу же я к вам на людях так и обращаться: «Пуффи, дорогой, ты опять потерял нашего мопсика?»

– Разумно. Но вот, видите, написано: Джеффри Кобэм. Джеффри. Можно просто Джефф. Не сложно запомнить. Так же, как и то, что вы – Элеонор.