Лучшее во мне Спаркс Николас
— Ты в постели, — ответил Эби.
— Что же, черт побери, случилось?
— Ты не дошел до машины и грохнулся, а я притащил тебя сюда.
Тед медленно сел на кровати, ждал, что закружится голова, и она закружилась, но не так сильно, как утром. Он вытер нос.
— Ты нашел Доусона?
— Я его не караулю. Сегодня я смотрю за твоей задницей.
Тед сплюнул на пол рядом с валявшейся там грязной одеждой.
— Он, может, еще где-то здесь.
— Может. Но я сомневаюсь. Он скорее всего в курсе, что ты за ним охотишься, и если он не дурак, то давно смотался.
— А может, он все же не такой умный. — Привалившись к стойке кровати, Тед наконец поднялся с постели и заткнул «глок» за пояс. — Машину поведешь ты.
Эби знал, что Тед так просто не успокоится. Хотя, может, родственникам не помешает знать, что Тед на ногах и готов к работе.
— А если его там уже нет?
— Нет так нет. Но я должен проверить.
Эби пристально посмотрел на брата, думая в это время о телефонных звонках Кэнди, которые она оставила без ответа, и о том, где она сейчас может быть. О парне, флиртовавшем с ней в «Тайдуотере».
— Ладно, — согласился он. — Но после я, наверное, и тебя попрошу сделать кое-что для меня.
Припарковавшись у «Тайдуотера», Кэнди проверила мобильник. Два пропущенных вызова.
Два звонка от Эби, которому она до сих пор не перезвонила. Обнаружив их, Кэнди забеспокоилась. Она знала, что лучше перезвонить Эби. Ну помурлыкать, сказать все, что там полагается. Хотя вдруг ему тогда взбредет в голову явиться к ней на работу, а ей этого хотелось меньше всего. Заметив ее машину на стоянке, он сообразит, что она собралась сделать ноги, и что тогда этому психу вздумается, неизвестно.
Нужно было бы собрать вещи позже, после работы, и уехать из дома. Но ей это не пришло в голову, а сейчас начнется ее смена. И если на еду и недельное проживание в мотеле ей хватило бы, то чаевые на бензин ей точно нужны.
Останавливаться перед баром, там, где Эби сразу заметит ее машину, нельзя. Сдав назад, Кэнди покинула стоянку, проехала вдоль изгиба шоссе и направилась в центр Ориентала. За одним из антикварных магазинов на краю города располагалась маленькая парковка. Вот там Кэнди и припарковалась, чтобы никто не заметил. Так лучше. Пусть даже придется пройтись пешком.
А что, если Эби появится и не увидит ее машину? Это тоже может создать проблемы. Кэнди не хотелось, чтобы он задавал слишком много вопросов. Поразмыслив, Кэнди решила ответить, если он позвонит еще раз, и тогда между делом упомянет, что весь день проторчала на сервисе, чинила машину. На душе у Кэнди было неспокойно, но она утешала себя тем, что ей осталось пережить всего пять часов. К завтрашнему вечеру все останется позади.
Джаред еще спал, когда в четверть шестого зазвонил его телефон. Перевернувшись на кровати, он достал мобильник. И чего это отцу вздумалось звонить, удивился он.
Вот только звонил не отец, а его товарищ по гольфу, Роджер. Он просил Джареда приехать и забрать отца из гольф-клуба. Потому что отец набрался и не может вести машину.
«Да неужели? — проговорил про себя Джаред. — Отец? Набрался?»
Впрочем, вслух этого Джаред не произнес, хоть ему и очень хотелось. Пообещав быть на месте минут через двадцать, он встал с постели, натянул надеванные шорты и футболку, а на ноги надел вьетнамки. Потом взял со стола ключи и бумажник и, позевывая, спустился по лестнице. О том, чтобы позвонить Мелоди, уже не было речи.
Прятать пикап на дороге перед домом Така и пробираться через лес, как прошлым вечером, Эби не стал. Наоборот, заехав на ухабистую подъездную дорогу, он, как руководитель группы спецназа во время выполнения боевого задания, прибавил скорость и резко, так что из-под колес полетел гравии, затормозил перед самым домом. Из машины он вышел с оружием, опередив Теда, который выбрался из пикапа с удивительным для его состояния проворством, хотя своим видом мог испугать кого хочешь: синяки под глазами уже приобрели пурпурно-черный оттенок. Лицом парень походил на енота.
Как и подозревал Эби, вокруг не было ни души. Ни в доме, ни в гараже никаких признаков Доусона не наблюдалось. Однако шустрый этот мерзавец, его кузен. Жаль, что все эти годы он с ним не якшался, не то бы нашел ему хорошее применение, пусть даже Теда от этого хватил бы удар.
Тед тоже не высказал удивления, обнаружив, что Доусон улизнул, однако гнев его от этого не уменьшился. Эби наблюдал, как играют у Теда на скулах желваки, как он пальцем поглаживает спусковой крючок «глока». Кипя от злости, он какое-то время постоял на дороге, ведущей к дому, затем Тед решительно подошел к дому Така и распахнул дверь ногой.
Эби прислонился к пикапу, решив переждать, дать возможность брату выпустить пар. Из дома донеслись извергаемые Тедом ругательства и грохот — это он громил мебель. Вот из окна вылетел стул, разбив на тысячи осколков стекло. Наконец в дверях появился Тед и в бешенстве зашагал к старому гаражу.
Там стоял классический «стингрей». Прошлым вечером его в гараже не было — очередное доказательство тому, что Доусон здесь появлялся, но уже уехал. Дошло ли это до Теда, Эби не мог сказать. Впрочем, это было не важно. Следовало дождаться, пока Тед успокоится. Чем скорее он выпустит пар, тем скорее жизнь вернется в прежнее русло. Эби требовалось, чтобы Тед поменьше думал о том, что хочется ему, и больше о том, что говорит ему Эби.
Схватив с верстака монтировку, Тед размахнулся и со всей дури с воплем обрушил ее на лобовое стекло «стингрея», после чего начал молотить ею по багажнику. Он колотил монтировкой по фарам, сбил зеркала, но это было лишь начало.
Не больше пятнадцати минут потребовалось Теду, чтобы чем ни попадя разнести машину на части. Ненависть к Доусону была столь велика, что вскоре двигатель, шины, обивка и приборная доска — все было раскурочено, разрезано на мелкие части.
Жаль, подумал Эби. Машинка была загляденье, настоящая классика. Однако машина чужая, и Теду от этого легче, а значит, решил Эби, это на пользу.
Закончив свое дело, Тед наконец направился к Эби. Шаг его оказался тверже, чем ожидал Эби, хотя дышал Тед тяжело, а его взгляд по-прежнему оставался диким. «Как бы он не прицелился да не пальнул в меня, просто так, со зла», — подумал Эби.
Однако недаром Эби стал главой семьи — испугать его было не так просто, даже когда брат его становился действительно страшен. Он продолжал стоять, непринужденно прислонившись к машине, перед приближавшимся к нему Тедом. Видя, что Тед уже совсем близко, Эби ковырнул в зубах, после чего внимательно осмотрел палец.
— Ну что, закончил?
* * *
Доусон стоял у причала за гостиницей в Нью-Берне между слипами с яхтами. Приехав сюда прямо с кладбища, он все оставшееся до вечера время, пока не начало садиться солнце, провел здесь.
За последние четыре дня это было уже его четвертое пристанище. После выходных он чувствовал себя изнуренным физически и эмоционально. Как ни пытался, он не мог представить себе, как жить дальше. Завтра, послезавтра, а также дальнейшие бесконечные череды недель и лет. Они казались бессмысленными. До этого в его жизни были некие своеобразные цели, которые теперь исчезли. Аманда, а теперь еще и Мэрилин Боннер отпустили его навсегда. Так умер. Что ему теперь делать? Уехать? Остаться на прежнем месте? Работать там же? Или попробовать что-то новое? Какова теперь его цель, когда прежние жизненные ориентиры утрачены?
Доусон знал, что ответов на свои вопросы здесь не найдет, и, поднявшись, поплелся обратно в гостиницу. Его самолет вылетал в понедельник рано утром. Доусону надо было встать до рассвета, чтобы вернуть арендованную машину и зарегистрироваться на рейс. В Новом Орлеане он окажется до полудня, а там еще немного, и он дома.
Добравшись до своего номера, он прямо в одежде повалился на кровать. Впервые ощущая себя в жизни абсолютно дезориентированным, он ничего не мог, кроме как вспоминать прикосновения губ Аманды к его губам. «Ей может потребоваться время», — писал Так. И прежде чем провалиться в сон, Доусон уцепился за эту надежду: хоть бы Так был прав.
Остановившись на красный свет, Джаред посмотрел на отца в зеркало заднего вида. Вот уж набрался так набрался, думал Джаред. Когда он приехал в гольф-клуб несколькими минутами раньше, отец стоял, привалившись к одной из колонн. Туманный и рассеянный взгляд.
Дыхание, которым можно было воспламенить газовый гриль в саду за домом. Наверное, поэтому он все время молчал — старался скрыть, насколько он пьян на самом деле.
Джаред к такому уже давно привык. Пьянство отца его не столько раздражало, сколько удручало. У мамы сразу портилось настроение, хотя она и пыталась вести себя как ни в чем не бывало, пока муж шатался по дому в стельку пьяным. Злиться на отца — только зря энергию тратить, он того не стоил, но мама, Джаред прекрасно знал, внутри буквально кипела от гнева. Она изо всех сил старалась держаться цивилизованно, но где бы в конце концов отец не пристраивался, она неизменно уходила от него в другую комнату, будто это у супругов нормальное дело.
Вот и сегодня ничего хорошего не жди, правда, расхлебывать все это придется Линн, если она явится домой прежде, чем отец отключится. Что до него, Джареда, то он уже позвонил Мелоди, и они договорились пойти купаться.
Наконец загорелся зеленый свет. Рисуя в воображении образ Мелоди в бикини, Джаред нажал на газ и не заметил, что через перекресток на полной скорости уже ехала машина.
С оглушительным треском она врезалась в автомобиль Джареда. Во все стороны полетели осколки и обрывки металла. Часть искореженной дверной рамы выгнулась внутрь, надавив ему на грудь. И в тот же самый момент вылетела подушка безопасности. Пристегнутый ремнями, Джаред дернулся всем телом. Его машина, крутясь вокруг своей оси, неслась через перекресток, голова Джареда моталась из стороны в сторону. «Я погиб», — мелькнуло у него в голове, но чтобы произнести хоть что-то, ему не хватало воздуха.
Машина наконец остановилась, и Джаред не сразу понял, что еще дышит. Грудь болела, шея едва двигалась, казалось, он сейчас задохнется от порохового облака, вылетевшего вместе с подушкой безопасности.
Джаред попробовал пошевелиться, но его грудь пронзила боль. Дверная рама и руль врезались в тело, и ему никак не удавалось вылезти из-под них. Как-то изогнувшись и сдвинувшись вправо, он вдруг высвободился.
Его взгляд выхватил остановившиеся на перекрестке машины. Из них выходили люди, кто-то уже звонил в службу спасения. Сквозь сетку зазубренного стекла Джаред заметил, что капот его машины вздыбился и напоминал теперь маленькую палатку.
Словно откуда-то издалека до него донеслись крики людей, запрещавших ему двигаться. Но он, внезапно вспомнив об отце, тем не менее повернул голову и увидел вместо его лица кровавую массу. И тогда он закричал.
Аманда находилась в часе езды от дома, когда зазвонил ее сотовый. Протянув руку к пассажирскому сиденью, она порылась в сумке и ответила наконец на третий звонок.
Ужас парализовал ее, когда она слушала срывающийся голос Джареда, говоривший ей о случившемся. Из обрывков его слов она поняла, что на место аварии приехала «скорая помощь», что окровавленного Фрэнка и самого Джареда, который, по его уверениям, не пострадал, забирают в госпиталь Дьюка.
Аманда судорожно сжала телефон в руке. Впервые после болезни Беи она почувствовала ужас. Настоящий ужас — тот, что не оставлял места для каких-то других мыслей и чувств.
— Еду, — сказала она. — Буду так скоро, как только…
Но тут телефон почему-то отключился. Она тут же снова набрала номер, но ей никто не ответил.
Вырулив на соседнюю полосу, она вдавила педаль газа в пол и, мигнув фарами, обогнала ехавшую впереди машину. Ей нужно было очутиться в больнице немедленно. Но вереница машин, тянувшаяся с пляжей, пока не иссякла.
После вылазки к Таку Эби почувствовал, что умирает с голоду. С тех пор как у него началось заражение, ему совсем не хотелось есть, но теперь аппетит вернулся, причем волчий — еще один признак эффективной работы антибиотиков. В итоге он заказал в «Ирвинз» чизбургер с луковыми кольцами и жареный картофель с сыром и чили. Еще не приступая к еде, он знал, что съест все без остатка. Быть может, у него даже останется место на кусок пирога и мороженое.
Тед же в отличие от Эби по-прежнему был плох. Он тоже заказал чизбургер, но ел маленькими кусочками и жевал еле-еле. Машина, которую он разнес в пух и прах, судя по всему, отняла у него последние силы.
Пока они ждали еду, Эби позвонил Кэнди. На этот раз она ответила сразу же, и они немного поговорили. Она сказала, что уже на работе, и извинилась, что не перезвонила, сославшись на проблемы с машиной. И вроде бы она была рада его слышать, кокетничала, как всегда. Дав отбой, Эби немного успокоился на ее счет и даже подумал, не слишком ли большое значение он придал тому, что видел тем вечером.
Но то ли еда, то ли выздоровление так на него подействовали, что, поедая чизбургер, Эби снова поймал себя на том, что прокручивает в голове разговор с Кэнди. Он пытался понять, что его в нем насторожило. А ведь что-то его насторожило. В том числе то обстоятельство, что Кэнди упомянула о проблемах с машиной, а не с телефоном. Ведь при любом раскладе она могла позвонить ему, независимо от того, занята или нет. В общем, Эби одолели сомнения.
Не доев, Тед вышел из-за стола и отправился в туалет. Когда он возвращался обратно, Эби подумал, что брат запросто мог бы участвовать в кастинге на роль в каком-нибудь дешевом ужастике, однако все остальные посетители заведения изо всех сил делали вид, будто ничего не замечают, и старательно смотрели в свои тарелки. Эби улыбнулся. Хорошо быть Коулом.
При этом он все время возвращался к разговору с Кэнди и, даже облизывая пальцы в промежутках между блюдами, продолжал о нем размышлять.
«Фрэнк с Джаредом попали в аварию».
Эти слова крутились у нее в голове в режиме нон-стоп, с каждой минутой лишая Аманду остатков самообладания. Костяшки пальцев, сжимавших руль, побелели. Она снова мигнула фарами, потом еще и еще, требуя, чтобы впереди идущая машина уступила дорогу.
«Их забрала «скорая». Джареда и Фрэнка везут в больницу. Ее мужа и сына…»
Наконец водитель перед ней перестроился, и Аманда пролетела вперед, стремительно заполнив проем впереди.
Она уверяла себя, что голос Джареда звучал просто очень взволнованно, не более того.
«Но кровь…»
Джаред сказал в панике, что Фрэнк весь в крови. Аманда попробовала снова набрать номер сына. Несколько минут назад он не отвечал. Она объяснила себе это тем, что он сейчас в «скорой» или в реанимации, где телефонами пользоваться запрещено. Она напомнила себе, что Фрэнк и Джаред находятся на попечении врачей и медсестер и что, когда Джаред наконец ответит, она, без сомнения, поймет, что ее паника была безосновательной. И когда-нибудь эта история — то, как мама летела как полоумная без всякой на то причины — будет предметом обсуждения за ужином.
Но Джаред опять не ответил, Фрэнк тоже. Когда оба звонка переключились на голосовую почту, провал в желудке превратился в широкую бездонную пропасть. Аманда вдруг ясно поняла, что авария серьезная, гораздо серьезнее, чем ей хотел представить Джаред.
Она бросила телефон на пассажирское сиденье и, надавив на педаль газа, приблизилась к впереди идущей машине так, что ее отделяли от нее какие-то несколько дюймов. Водитель наконец уступил ей дорогу, и она пронеслась мимо, даже не кивнув в знак благодарности.
19
Доусону снилось, что он снова на нефтяной вышке. Платформа сотрясалась от взрывов, которые происходили беззвучно, словно в замедленной съемке. Разорвался резервуар-хранилище, и в небо взметнулись языки пламени. Доусон следил взглядом, как в небо поднимается черный дым, медленно приобретавший очертания гриба. Он видел дрожащую рябь разбегавшихся по платформе взрывных волн, медленно сметавших все на своем пути, с корнем вырывавших столбы и оборудование. Последовавшие затем новые взрывы сбросили людей в море. Он ясно видел каждое судорожное движение их рук. Медленно и как-то сонно пожар начал поглощать платформу, которая постепенно распадалась на части.
Но Доусон оставался на месте, сказочным образом неуязвимый для взрывных волн и летящих во все стороны обломков. Впереди, возле подъемного крана, из облака нефтяного дыма возник человек, которому, как и Доусону, окружающие разрушения были нипочем. Окутав его на мгновение, дым, как занавеска, отодвинулся в сторону. Доусон поразился: он узнал темноволосого незнакомца в синей ветровке.
Незнакомец замер. Издалека в мерцающем воздухе его черты были неразличимы. Доусон хотел крикнуть ему и не мог, его губы лишь беззвучно шевелились; хотел подойти к нему ближе, но ноги словно приросли к земле. Поэтому они просто стояли и пристально смотрели друг на друга с противоположных концов платформы. И тут Доусону, несмотря на расстояние, показалось, что он начал его узнавать.
Когда он проснулся, в его крови еще бушевал адреналин. Непонимающе моргая, он стал озираться вокруг, потом наконец понял, что находится в гостинице Нью-Берна, прямо у реки, но даже осознав, что это всего лишь сон, Доусон почувствовал, как по его телу пробежал холодок. Он сел и спустил ноги с кровати.
Посмотрев на часы, он понял, что спал всего час. Солнце за окном почти село, и цвета гостиничного номера поблекли.
«Как во сне…»
Доусон встал и огляделся вокруг. На глаза попались бумажник и ключи возле телевизора.
Они напомнили кое о чем Доусону, и он решительно прошел через всю комнату, порылся в карманах пиджака, который носил днем, затем для верности проверил их еще раз, быстро пошарил в сумке и наконец, схватив бумажник и ключи, поспешил вниз, к стоянке.
Он обыскал каждый дюйм своей арендованной машины, методично осмотрел бардачок, багажник, пространство между сиденьями и пол. Но в памяти уже начали воскресать события сегодняшнего дня.
Прочитав письмо Така, он оставил его на верстаке. Когда мимо прошла мать Аманды, он переключил внимание на Аманду, оставшуюся на крыльце, и забыл взять письмо.
Должно быть, оно все еще на верстаке. Можно было бы его, конечно, оставить… вот только он считал для себя это невозможным. Это последнее послание Така, написанное ему, его последний подарок, и Доусон хотел взять его с собой.
Он знал, что Тед с Эби будут прочесывать город в его поисках, но тем не менее уже мчался через мост в Ориентал. Через сорок минут он окажется на месте.
Алан Боннер сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и вошел в «Тайдуотер». Народу там оказалось меньше, чем он ожидал: пара парней у барной стойки да несколько человек, в глубине зала игравших в бильярд. Занят был только один стол. Сидевшая за ним парочка отсчитывала наличные и, судя по всему, собиралась уходить. Совсем не то, что бывает в субботу или даже в пятницу вечером. С доносившейся из музыкального автомата музыкой и работающим у кассы телевизором заведение казалось почти уютным.
Протиравшая стойку Кэнди улыбнулась ему и помахала полотенцем. Она была сегодня вовсе не так расфуфырена, как обычно: в джинсах и футболке, с собранными в хвост волосами, но по-прежнему оставалась самой красивой девушкой в городе. Алан разволновался, опять усомнившись, согласится ли она с ним поужинать.
Он стоял вытянувшись. «Никаких отговорок», — подумал он. Вот сядет у барной стойки как ни в чем не бывало и постепенно так подведет разговор к тому, чтобы пригласить ее. Она со мной точно флиртовала, напомнил он себе, и хоть она, как видно, по своей природе кокетка, Алан был уверен, что она к нему отнеслась как-то по-особенному. Он видел это. И каким-то образом знал. Вдохнув побольше воздуха, он направился к барной стойке.
Аманда ворвалась в отделение «Скорой помощи», дико оглядывая толпу пациентов и их родственников. Перед тем она без конца по очереди набирала номера Джареда и Фрэнка, но никто из них не отвечал. В приступе отчаяния она позвонила Линн. Дочь еще была на озере Норман, в нескольких часах езды от Дарема. Новость ее сразила, и она пообещала приехать как можно скорее.
Стоя в дверях отделения, Аманда сканировала взглядом помещение в надежде увидеть Джареда. Она молилась, чтобы ее тревога оказалась напрасной. Но вот в дальнем конце зала она, к своему недоумению, увидела Фрэнка. Тот встал и направился к ней. Судя по всему, он пострадал меньше, чем она предполагала. Аманда бросила взгляд поверх его плеча в поисках сына. Но Джареда нигде не было.
— Где Джаред? — сразу начала она, когда Фрэнк приблизился. — С тобой все в порядке? Что случилось? Что происходит?
Она все еще не переставала спрашивать его, когда Фрэнк взял ее за руку и вывел за дверь.
— Джареда госпитализировали, — проговорил он заплетающимся языком. И это несмотря на то, что с тех пор, как он уехал из гольф-клуба, прошло уже порядочно времени. Видно было, как он старался, чтоб его голос звучал уверенно, но его дыхание и пот были пропитаны перегаром. — Я не знаю, что происходит. И никто, видимо, точно не знает. Хотя медсестра упомянула кардиолога.
Его слова лишь увеличили тревогу Аманды.
— Боже мой, в чем дело?
— Ничего не могу сказать.
— С Джаредом все будет в порядке?
— Когда мы сюда приехали, он, кажется, был ничего.
— Тогда почему он у кардиолога?
— Не знаю.
— Он сказал, ты был весь в крови.
Фрэнк дотронулся до распухшей переносицы, где виднелся иссиня-черный полумесяц и небольшой порез.
— Просто ударился носом, но кровь остановили. Ерунда. Все будет нормально.
— А почему ты не отвечал на звонок? Я пыталась связаться сто раз!
— Мой телефон остался в машине…
Впрочем, Аманда его уже не слушала — полученная ею информация легла на нее тяжким грузом. Джаред в больнице. Ее сын пострадал. Сын, а не муж. Джаред. Ее первенец…
Ей вдруг стало тошно смотреть на Фрэнка, и, чувствуя себя так, будто только что получила удар под дых, она решительно прошла мимо него и направилась к медсестре за стойкой. Изо всех сил стараясь сдержать подступающую истерику, Аманда потребовала сказать, что происходит с ее сыном.
Но медсестра знала не многое и лишь повторила то, что сказал Фрэнк. «Фрэнк пьян», — снова подумала Аманда. Еле усмиряя душивший ее гнев, она со всей силы ударила ладонями по стойке. Все присутствующие повернули головы в ее сторону.
— Мне нужно знать, что происходит с моим сыном! — закричала она. — Сию минуту!
Проблемы с машиной, размышлял Эби. Именно это настораживало его, когда он вспоминал разговор с Кэнди. Ведь если у нее проблемы с машиной, то как она добралась до работы? И почему не попросила его подбросить ее на работу или, наоборот, с работы домой?
Не привез ли ее кто-то другой? Например, тот парень из «Тайдуотера»?
Нет, такую глупость она бы не сделала. Конечно, можно ей позвонить и все выяснить, но есть способ получше докопаться до истины. «Ирвинз» недалеко от ее дома, так что можно смотаться и посмотреть, там ли ее машина. Если там, значит, ее точно кто-то подвез, и тогда им есть о чем потолковать.
Бросив на стол несколько банкнот, Эби поманил за собой Теда. Тот за ужином в основном помалкивал, но Эби чувствовал, что ему, несмотря на плохой аппетит, лучше.
— Мы куда? — спросил Тед.
— Надо кое-что проверить, — сказал Эби.
Дом Кэнди располагался в конце малонаселенной улицы всего в нескольких минутах езды.
Это была самая настоящая развалюха, обитая алюминиевым сайдингом, в окружении разросшихся кустов. Но Кэнди состояние дома, по-видимому, мало заботило, и особых усилий, чтобы сделать свое жилище хоть немного уютнее, она не прикладывала.
Остановившись на подъездной дороге, Эби увидел, что машины нет. Наверное, она ее починила, резонно предположил он. Однако, снова сев в пикап и посмотрев на дом из машины, он почувствовал какую-то несообразность. Вроде чего-то не хватало. И немного погодя понял чего.
Не было статуэтки Будды, обычно стоявшей на окне, которое виднелось в проеме зарослей кустарника. Этого Будду она называла своим талисманом, и не было никакой причины его переставлять. Разве что…
Эби открыл дверь пикапа и вновь вышел из машины. Тед посмотрел на него, но Эби отрицательно покачал головой.
— Сейчас вернусь.
Пробравшись сквозь кустарник, Эби поднялся по лестнице на крыльцо. Заглянув в окно, он понял, что статуэтка действительно исчезла. Все остальное выглядело как обычно. Хотя особого значения этому придавать не стоило: дом был арендован с мебелью. Однако исчезнувший Будда настораживал.
Эби обошел вокруг дома, заглядывая в окна, но разглядеть там все в подробностях из-за штор не удавалось. Ничего определенного он сказать не мог.
В конце концов, устав гадать, он, по примеру Теда в доме Така, просто взял и выбил ногой дверь черного хода. «Что, черт возьми, затеяла эта Кэнди?» — думал он, входя в дом.
Аманда в очередной раз, как делала это каждые четверть часа с момента своего приезда, подошла на дежурный пост справиться, нет ли новостей. Медсестра ей, в свою очередь, терпеливо объяснила, что уже донесла до нее всю имеющуюся информацию. В настоящее время Джареда осматривает кардиолог, и врач в курсе, что она ждет. Как только появится что-нибудь новое, Аманда узнает обо всем первая. В голосе медсестры было слышно сочувствие, и Аманда, прежде чем отойти от стойки, благодарно кивнула ей.
Несмотря на окружающую обстановку, реальность которой была очевидна, она до сих пор не могла понять, что здесь делает и как все это могло случиться. Все, что пытались объяснить ей Фрэнк и медсестра, не доходило до ее разума, да она и не хотела их слушать. Ей нужно было видеть Джареда, слышать его голос, говорить с ним, чтобы увериться, что он жив и здоров.
Когда Фрэнк, пытаясь успокоить, клал ей руку на спину, она, словно получив ожог, тут же сбрасывала ее.
Ведь Джаред оказался здесь по его вине. Если б Фрэнк не напился, Джаред либо остался дома, либо пошел гулять с девушкой или бы сидел в гостях у приятеля и уж никак не попал бы в аварию у этого перекрестка и не угодил бы в больницу. Он пытался помочь. Он взял на себя ответственность.
«Но Фрэнк…»
Аманде тошно было на него смотреть. И она еле сдерживалась, чтобы не наорать на него.
Часы на стене отсчитывали секунды.
Прошла целая вечность, когда наконец дверь, которая вела в палаты пациентов, распахнулась.
Аманда повернула голову и увидела врача в хирургической одежде. Он подошел к дежурной медсестре. Та кивком указала на Аманду, которая застыла в ожидании, не в силах пошевелиться от волнения, пытаясь понять по лицу приближавшегося к ней врача, что он сейчас должен сказать. Но его лицо оставалось непроницаемым.
Аманда встала, Фрэнк — за ней.
— Я доктор Миллз, — представился врач и открыл перед ними ведущие в другой коридор двойные двери, приглашая их жестом туда пройти. Вот двери за ними захлопнулись, и доктор Миллз обернулся. Несмотря на седину в его волосах, Аманде показалось, что он моложе ее.
Чтобы полностью разобраться в том, что он сказал, ей, наверное, потребуется еще не раз говорить с ним, но главное она поняла: Джаред, который на первый взгляд не пострадал, на самом деле получил травму от удара дверью машины. При осмотре у него заметили шум в сердце и взяли на обследование. Во время обследования состояние Джареда заметно и стремительно ухудшалось. Врач произнес слово «цианоз» и сказал, что Джареду установили интракардиальный электростимулятор, но его сердечная активность продолжает снижаться. У него обнаружили разрыв правого трехстворчатого клапана, и ее сыну требуется операция по его замене. Джареда, объяснил он, уже шунтировали, и теперь от родителей требуется разрешение на проведение операции. Без операции, заявил он напрямик, их сын умрет.
«Джаред умрет».
Чтобы не упасть, Аманда схватилась за стену. Врач переводил взгляд с нее на Фрэнка.
— Мне нужно, чтобы вы подписали разрешение, — сказал доктор Миллз.
Аманда подумала, что он тоже чувствует исходящий от Фрэнка запах алкоголя, и в этот момент возненавидела мужа по-настоящему. Двигаясь как во сне, она медленно и тщательно, словно чужой рукой, вывела свое имя на бланке.
Доктор Миллз проводил их в смежный корпус и оставил в пустой комнате ожидания. От потрясения сознание Аманды словно онемело.
«Джареду требуется операция, иначе он умрет».
Он не мог умереть. Ведь ему всего девятнадцать. Вся жизнь впереди.
Аманда закрыла глаза и бессильно опустилась на стул. Она все пыталась, но никак не могла осознать смысл происходящего.
Кэнди это было совсем ни к чему. Тем более сегодня.
Молодому парню, сидящему в конце барной стойки, — Алану, или Элвину, или как там его, — не терпелось пригласить ее на свидание. Но хуже того — дела сегодня шли так вяло, что ей скорее всего даже на бак бензина не хватит. Отлично. Просто отлично.
— Эй, Кэнди? — Опять этот парень. Навалился на барную стойку, как голодный щенок. — Можно еще пива?
Выдавив из себя улыбку, Кэнди откупорила бутылку и принесла ее ему. Когда она приблизилась к концу стойки, парень что-то громко спросил, но в ту же минуту по двери скользнул свет фар — не то машина мимо проехала, не то кто-то зарулил на стоянку. Кэнди повернула голову по направлению к входной двери. И замерла в ожидании.
Но никто не вошел, и она с облегчением вздохнула.
— Кэнди?
Голос парня вернул ее к действительности. Он откинул со лба прядь глянцевых черных волос.
— Извините. Что?
— Я спросил, как у вас сегодня идут дела.
— Супер, — вздохнула она. — Просто супер.
Фрэнк занял стул напротив. Его до сих пор слегка покачивало, а взгляд оставался рассеянным. Аманда изо всех сил старалась его не замечать.
В остальном она ни на чем не могла сосредоточиться, в ней были только страх и мысли о Джареде. Фантастическим образом в этой тихой комнате перед ней мелькали годы жизни ее сына. Вот она держит его, совсем крошечного, на руках, вот причесывает его и упаковывает сандвич в коробку «Парк юрского периода» перед его первым днем в детском саду. Аманда вспомнила, как он волновался перед своим первым танцем в средней школе; как он пил молоко прямо из пакета, хотя она тысячу раз просила его этого не делать. Она вздрагивала время от времени, обеспокоенная звуками больницы, напоминавшими ей, где она и что происходит. И тогда ее снова охватывал ужас.
Врач предупреждал, что операция продлится не один час, возможно, до полуночи, но Аманда все же надеялась, что им сообщат хоть что-то раньше. Она должна была знать, что происходит, хотела, чтобы хоть кто-то ей все объяснил доступным языком. Но больше всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь, обняв ее, пообещал, что с ее маленьким мальчиком — пусть он уже почти мужчина — все будет хорошо.
Эби стоял посреди спальни Кэнди. Уяснив обстановку, он плотно сжал губы. Ее шкаф был пуст. Пусты были и все ящики, так же как и шкафчик в ванной. Неудивительно, что она не отвечала на телефонные звонки — собирала вещи. А когда наконец ответила? Тогда сказать, что собирается уехать, наверное, забыла. Но Эби Коула еще никто не бросал. Никто.
А вдруг это из-за ее нового дружка? Вдруг они задумали сбежать вместе? Эта мысль заставила Эби выскочить из разбитой двери черного хода. Обежав дом, он поспешил к пикапу. Теперь ему нужно в «Тайдуотер», срочно. Нужно проучить Кэнди с ее дружком.
Обоих. Так, чтобы они запомнили его навсегда.
20
Такой темной ночи, как эта, Доусон еще не помнил. Абсолютно безлунной — над головой непроглядная темень, пробиваемая кое-где лишь тусклым мерцанием звезд.
Он находился уже почти на въезде в Ориентал и никак не мог отделаться от ощущения, что, возвращаясь, совершает ошибку. К дому Така надо было ехать через весь город. Он знал, что где угодно мог наткнуться на своих родственничков.
Впереди, за поворотом, навсегда изменившим его жизнь, вверху, над линией деревьев мерцали огни Ориентала. Если все же повернуть обратно, то нужно сделать это сейчас.
Доусон машинально снял ногу с педали и, когда машина замедлила ход, вдруг почувствовал на себе чье-то пристальное внимание.
Эби крепко сжимал руль. Пикап с ревом, скрипя шинами, несся через весь город. Резко крутанув руль влево, Эби въехал на стоянку перед «Тайдуотером» и так резко ударил по тормозам, что машину занесло. Предчувствие драки было настолько ощутимо, что даже Тед, впервые после того, как разнес «стингрей», стал проявлять признаки жизни.
Едва пикап остановился, Эби выпрыгнул из машины. Тед следовал за ним по пятам. У Эби просто в голове не укладывалось, что Кэнди ему лгала. Видимо, она уже давно планировала свой побег и надеялась, что он не узнает. Так, пора показать ей, кто тут главный. «Потому что, видишь ли, Кэнди, это не ты».
По пути к «Тайдуотеру» Эби заметил, что «мустанга» Кэнди с откидным верхом на стоянке нет. Значит, она оставила его где-то в другом месте. Наверное, возле дома кого-то из своих парней. И теперь они на пару посмеиваются над Эби. Он почти слышал, как Кэнди, рассуждает, что за дурак Эби. И от этой мысли ему захотелось вломиться в бар, направить пушку на барную стойку и палить напропалую.
Но он так не сделает. О нет. Потому что сперва она должна понять, что происходит. Должна понять, что это он устанавливает правила.
Тед рядом с ним стоял на ногах удивительно твердо и просто светился от радостного предвкушения. Из заведения доносились приглушенные звуки музыкального автомата.
Неоновые буквы названия заведения отбрасывали на лица Эби и Теда красноватый свет.
Эби кивнул Теду и ударом ногой открыл дверь.
Доусон сбросил скорость до минимума и еле полз. Каждый нерв его был напряжен до предела. Где-то впереди смутно различались огни Ориентала. Доусона вдруг охватило ощущение дежа-вю, словно он уже знал, что последует дальше, но вопреки своему желанию был бессилен изменить ход событий.
Он склонился к рулю. Если поднапрячься, можно разглядеть магазин, мимо которого он утром совершал пробежку. Подсвеченный прожекторами шпиль Первой баптистской церкви, казалось, парил над деловым районом города. Галогеновые уличные фонари отбрасывали зловещие отблески на асфальт, высвечивая неясный путь к дому Така, заманивая туда Доусона, словно дразня возможностью никогда до него не добраться. Звезды погасли, и небо над городом стало неестественно черным. Впереди справа, там, где на окраине города шоссе делает изгиб, линия деревьев прерывалась, уступая место низенькому зданию. Доусон внимательно сканировал окрестности, ожидая… сам не зная чего. И его ожидания оправдались: почти тут же за окном с его стороны что-то мелькнуло.
Он был тут, стоял на траве, росшей вдоль шоссе у прочерченной светом фар в воздухе линии.
Темноволосый незнакомец.
Призрак.
Все произошло так стремительно, что Алан даже не успел ничего понять.
Он все подкатывался к Кэнди, которая собиралась поставить перед ним еще одно пиво. В этот момент дверь бара вдруг распахнулась с такой силой, что ее верхняя часть слетела с петель.
Алан даже не успел опомниться, но Кэнди моментально все поняла: ее рука с пивной бутылкой остановилась на полпути.
— Черт, — одними губами проговорила Кэнди и выпустила бутылку из рук.
Когда бутылка, грохнувшись о бетонный пол, разлетелась на мелкие осколки, Кэнди уже с воплем бежала прочь. А за ее спиной ревело на весь паб:
— Что это ты, черт побери, о себе возомнила?!
Алан втянул голову в плечи, а Кэнди тем временем неслась к дальнему концу барной стойки, где располагался директорский кабинет. Будучи завсегдатаем «Тайдуотера», Алан знал, что этот кабинет закрывался на стальную дверь с засовами, потому что там находился сейф.
Съежившись, он наблюдал, как мимо за Кэнди, махнувшей светлым хвостом, пронесся Эби.
Он тоже знал, куда бежит Кэнди.
— Стой!
Кэнди в ужасе оглянулась, схватилась за дверной косяк и с криком ринулась в приоткрывшуюся дверь.
Дверь захлопнулась именно в тот момент, когда Эби оперся рукой о барную стойку, чтобы через нее перемахнуть. Пустые бутылки и стаканы полетели в разные стороны. Касса грохнулась на пол, и он почти перемахнул.
Но только почти.
Неловко шатаясь, он приземлился на пол, сбивая с полки словно кегли бутылки под зеркалом.
Но это его почти не остановило. Через мгновение он уже обрел равновесие и стоял у двери в офис. Для Алана, который все это видел, каждая сцена разворачивалась отдельно, с какой-то нереальной безжалостной отчетливостью. Но вот он осознал, что происходит, и каждая клеточка его тела наполнилась ужасом.
«Ведь это не кино».
Эби забарабанил в дверь, бросаясь на нее всем телом.
— Открой эту чертову дверь! — ревел он как ураган. «Ведь все это на самом деле».
— О Господи… — доносился истерический вопль Кэнди из-за двери.
Парни, игравшие в глубине бара в бильярд, внезапно побросав кии, рванули к запасному выходу. Именно звук роняемых на бетонный пол киев заставил сердце Алана подскочить в груди, и, подгоняемый первобытным инстинктом самосохранения, он бросился наутек.
Нужно уносить отсюда ноги.
Как можно скорее!
Как ошпаренный Алан вскочил, опрокинув табурет, и, чтобы не упасть, ухватился за барную стойку. Повернувшись к перекосившейся входной двери, он увидел в ее проеме манившую к себе парковку и дорогу и побежал туда.
Алан уже почти не слышал, как Эби молотил кулаком в дверь и орал, что убьет Кэнди, если она не отопрет, едва замечал опрокинутые столы и стулья. Главное, добежать до выхода и как можно быстрее вырваться из этого «Тайдуотера» к черту.
Подошвы его кроссовок топали по бетонному полу, но дверь, казалось, оставалась на том же расстоянии. Как аттракцион в парке развлечений…
Читать бесплатно другие книги:
