Лучшее во мне Спаркс Николас

22

По настоянию доктора Миллза Аманда наконец отправилась домой. Ей пообещали разрешить побыть с сыном какое-то время, когда его будут готовить к операции. Продолжительность такой операции не менее шести часов и больше — в зависимости от осложнений.

— Нет, — произнес доктор Миллз, предупреждая ее вопрос. — Ожидать осложнений повода нет.

Несмотря на душивший ее гнев, Аманда тем не менее, перед тем как отправиться домой, позвонила Фрэнку. Фрэнк, как и она, не спал, и вопреки ее ожиданиям услышать невнятную речь, к которой она уже привыкла, оказался трезв. Он испытал явное облегчение, услышав новость о Джареде.

Дома она не встретилась с Фрэнком. Скорее всего он лег на диване в кабинете, поскольку мать расположилась в комнате для гостей. Превозмогая себя, она решила принять душ и, прежде чем лечь в постель, долго наслаждалась роскошным водопадом.

До рассвета оставалось часа два, и, закрыв глаза, Аманда приказала себе не спать долго, только немного вздремнуть, потому что ей снова надо в больницу.

Однако без сновидений она проспала как убитая шесть часов.

Мать держала в руках чашку кофе, когда Аманда, торопясь вернуться в больницу, металась по коридору и пыталась вспомнить, куда дела ключи.

— Я только несколько минут назад звонила в больницу, — сделала попытку остановить ее Эвелин. — Линн сказала, что у них пока нет никаких сведений, кроме того, что Джаред в операционной.

— Я все равно должна ехать, — пробормотала Аманда.

— Разумеется. Но только после того, как выпьешь чашку кофе. — Эвелин подняла чашку. — Вот, я тебе приготовила.

Аманда разгребала ворох ненужной корреспонденции в поисках ключей.

— У меня нет времени…

— Это всего пять — десять минут, — безапелляционным тоном возразила мать. Она вручила Аманде чашку с дымящимся кофе. — Это ничего не изменит. Мы обе знаем, что ты приедешь в больницу и будешь ждать, только и всего. Для Джареда главное — чтобы ты была рядом, когда он очнется, а этого не произойдет еще несколько часов. Поэтому потрать несколько минут, прежде чем полетишь в больницу. — Мать села на стул и указала на место напротив. — Выпей кофе и съешь что-нибудь.

— Я не могу есть, когда мой сын в операционной! — воскликнула Аманда.

— Понятно, что ты беспокоишься, — сказала Эвелин на удивление мягко. — Я тоже. Но, будучи твоей матерью, я также беспокоюсь о тебе, потому что знаю, насколько остальные члены семьи зависят от тебя. Не подлежит обсуждению, что у тебя будет больше сил, когда ты поешь и выпьешь чашку кофе.

Поколебавшись, Аманда поднесла чашку к губам. Кофе действительно был отлично сварен.

— Ты так считаешь? — Она неуверенно нахмурилась и села рядом с матерью за кухонный стол.

— Конечно. У тебя впереди долгий день. Ты понадобишься Джареду сильной, когда он тебя увидит.

Аманда стиснула в руках чашку.

— Мне страшно, — призналась она.

К изумлению Аманды, мать потянулась к ней и накрыла ее руки своими.

— Я знаю. Мне тоже.

По-прежнему сжимая чашку кофе, Аманда уставилась на наманикюренные руки матери.

— Спасибо, что приехала.

Губы Эвелин чуть тронула улыбка.

— Да у меня не было выбора, — сказала она. — Ты же моя дочь, и я была тебе нужна.

* * *

Аманда с матерью поехали в больницу вместе. Там в комнате ожидания они встретились с остальными. Аннет и Линн подбежали к ней и обняли, уткнувшись ей в шею лицом. Фрэнк просто кивнул и пробормотал какое-то приветствие. Мать сразу же почувствовала существующее между ними напряжение, поэтому, взяв девочек, быстро отвела их обедать.

Когда Аманда с Фрэнком остались одни, он повернулся к ней.

— Прости меня, — сказал он, — за все. Аманда подняла на него глаза.

— Знаю, что ты чувствуешь свою вину.

— На месте Джареда должен быть я. Аманда ничего не сказала.

— Могу оставить тебя одну, если хочешь, — сказал он, нарушив молчание. — Могу посидеть где-нибудь еще.

Аманда со вздохом покачала головой.

— Сиди. Он ведь и твой сын. Ты имеешь полное право находиться здесь.

Фрэнк сглотнул.

— Я бросил пить, если это что-то для тебя значит. На этот раз окончательно. Навсегда. Аманда, останавливая его, махнула рукой.

— Только… не надо, ладно? Не хочу снова это затевать. Сейчас не время, и не место, и, главное, результат будет один — ты просто разозлишь меня еще больше. Я это уже слышала много раз и больше не могу.

Фрэнк кивнул. Развернувшись, он направился на свое место. Аманда села на стул у противоположной стены. И пока Эвелин с детьми не вернулись, ни один из них не произнес больше ни слова.

Вскоре после полудня доктор Миллз вошел в комнату ожидания. Все поднялись. Аманда посмотрела ему в лицо, ожидая услышать худшее, но ее страхи почти тут же рассеялись: всем своим видом он выражал удовлетворение.

— Операция прошла успешно, — начал он, прежде чем посвятить их в подробности. Когда он закончил, Аннет потянула его за рукав.

— Джаред поправится?

— Да, — улыбнулся врач и погладил ее по голове. — Твой брат выздоровеет.

— А когда нам можно будет его увидеть? — спросила Аманда.

— Он сейчас в послеоперационной палате, но возможно, через несколько часов.

— Он проснется к тому времени?

— Да, — ответил доктор Миллз. — Он будет в сознании.

Когда членам семьи сообщили, что они могут пройти к Джареду, Фрэнк отрицательно покачал головой.

— Иди первая, — сказал он Аманде. — Мы подождем. Пойдем к нему, когда ты выйдешь. Аманда прошла за медсестрой в послеоперационную палату. Наверху ее ждал доктор Миллз.

— Он проснулся, — кивнул он, шагая с ней в ногу. — Но должен вас предупредить: у него было много вопросов, и он не слишком хорошо принял новость. Прошу вас об одном: постарайтесь не расстраивать его.

— Что я должна сказать?

— Просто поговорите с ним, — ответил врач. — Вы сами поймете, что ему сказать. Вы же его мать.

Стоя перед палатой, Аманда сделала глубокий вдох, и доктор Миллз открыл дверь. Она вошла в ярко освещенную комнату и сразу же узнала сына, лежащего в кровати под пологом.

Лицо Джареда было белым как полотно, щеки ввалились. Он повернул голову набок, и на лице его показалась слабая улыбка.

— Привет, мам, — прошептал он, с трудом после анестезии выговаривая слова. Аманда коснулась его руки, стараясь не задеть бессчетное количество трубочек, медицинского пластыря и чего-то другого, присоединенного к его телу.

— Привет, милый мой. Как ты себя чувствуешь?

— Устал, — пробормотал Джаред. — И больно.

— Я знаю, — сказала Аманда. Она откинула у него со лба волосы и села рядом на пластмассовый стул. — И еще какое-то время будет больно. Но долго ты здесь не пробудешь.

Неделю или около того.

Он медленно заморгал. Как делал всегда в детстве перед тем, как она выключала свет у его постели.

— У меня новое сердце, — сказал Джаред. — Доктор сказал, что другого выбора у меня не было.

— Да, — кивнула Аманда.

— Что это значит? — Рука Джареда дернулась от возбуждения. — Я буду нормально жить?

— Конечно, — постаралась успокоить его Аманда.

— Они вынули мое сердце, мама. — Он вцепился в простыню своей постели. — И сказали, что я всю жизнь буду принимать лекарства.

На юном лице отразились тревога и мрачные предчувствия. Он понимал, что его будущее бесповоротно изменилось, и как бы ни хотела Аманда защитить его от этой новой реальности, она знала, что это невозможно.

— Да, — сказала она, твердо глядя на него. — Тебе пересадили донорское сердце. Ты всю жизнь будешь принимать лекарства. Но ты будешь жить.

— Как долго? Даже врачи не знают.

— Разве это сейчас так важно?

— Конечно, важно, — вскипел Джаред. — Мне сказали, что обычный трансплантат живет пятнадцать — двадцать лет. А потом мне, вероятно, понадобится новое сердце.

— Тогда тебе пересадят новое сердце. А до того ты будешь жить и после этого поживешь еще.

Как и все остальные.

— Ты меня не понимаешь. — Джаред повернул голову к стене.

Аманда искала слова, чтобы успокоить его, помочь смириться с новой реальностью.

— Знаешь, о чем я думала, пока дежурила возле тебя последние пару дней? — начала она. — Я думала о том, как много ты еще не сделал и не испытал: удовлетворение от окончания колледжа, радость покупки дома или восторга при получении отличной работы или любви с девушкой твоей мечты. Джаред будто не слышал ее, но по тому, как он застыл, Аманда видела, что он слушает.

— Теперь у тебя все это впереди, — продолжила она. — Ты будешь делать ошибки и преодолевать трудности, как и все, и, если найдешь подходящую пару, почувствуешь себя самым счастливым из всех живущих людей. — Она коснулась его руки. — И донорское сердце не имеет к этому никакого отношения. Ты просто жив и, значит, будешь любить и быть любимым… и в итоге ничто другое не имеет значения.

Джаред лежал неподвижно, так долго, что Аманда уже стала думать, не заснул ли он — действие анестезии после операции еще не прошло. Но вот он медленно повернул голову.

— Ты правда веришь в то, что сказала? — робко спросил он.

И впервые за все время после автокатастрофы Аманда вспомнила Доусона Коула. Она нагнулась к нему поближе.

— В каждое слово.

23

Морган Тэннер стоял в гараже Така, сцепив впереди руки, обводя взглядом груду металла, некогда бывшую «стингреем». Он поморщился, думая, что владелец этому не обрадуется.

Разворотили машину явно недавно. Из задней части кузова, сбоку, торчала монтировка, и он был уверен, что ни Доусон, ни Аманда, если б увидели это, так дело бы не оставили. Сиденье, выброшенное через окно на крыльцо, тоже не их рук дело. Скорее всего тут поработали Тед и Эби Коулы.

Не будучи коренным жителем Ориентала, он уже как-то ориентировался в жизни города.

Потом Тэннер понял, что если повнимательнее прислушиваться к разговорам в «Ирвинз», можно побольше узнать об истории этой части света и ее жителях. Конечно, в таком заведении, как «Ирвинз», не все стоит принимать за чистую монету. Слухи, сплетни и домыслы там в таком же ходу, как и правда. И все же о семействе Коулов он знал больше, чем казалось многим. О Доусоне в том числе.

После того как Так посвятил его в свои планы насчет Доусона и Аманды, Тэннер, заботясь о своей безопасности, разузнал все, что мог, о Коулах. Хоть Так и поручился за Доусона, Тэннер не пожалел времени, чтобы поговорить с арестовавшим его шерифом, а также прокурором и государственным защитником. Общество в округе Памлико немногочисленное, и разговорить коллег относительно самых громких дел Ориентала было легко.

И прокурор, и государственный защитник считали, что в тот вечер на дороге была еще одна машина, и Доусон, чтобы избежать с ней столкновения, съехал в сторону. Но судья и шериф в то время водили дружбу с семейством Боннеров, и поэтому ничего сделать не могли.

Реальность маленького городка удручила Тэннера. Он поговорил с вышедшим в отставку надзирателем тюрьмы в Халифаксе, который дал бывшему заключенному Доусону Коулу самые лучшие характеристики. Тэннер также сделал звонок бывшим работодателям Доусона в Луизиане и в очередной раз убедился в его честности и благонадежности. И лишь после этого он согласился выполнить просьбу Така.

Теперь ему оставалось урегулировать формальности с имуществом Така и ситуацию со «стингреем» — и после этого его обязанности можно считать выполненными. Принимая во внимание все случившееся, в том числе аресты Теда и Эби Коулов, ему повезло, что его имя не упоминается в разговорах, слышанных им в «Ирвинзе». И, как хороший юрист, он почел за благо ни во что не вмешиваться.

На самом деле все эти события затронули его глубже, чем ему бы хотелось. Дошло до того, что за последние пару дней он сделал несколько необычных звонков, которые очень его растревожили.

Отвернувшись от машины, Тэннер оглядел верстак, отыскивая заказ на выполнение работы в надежде найти там телефон владельца машины. Он нашел его на планшете с зажимом и, пробежав глазами, узнал все, что было нужно. Возвращая планшет на верстак, он заметил уже знакомый ему листок бумаги.

Беря его в руки, он уже знал, что это такое, но с минуту рассматривал его. Взвесив все возможные последствия, он полез в карман за сотовым. Пролистав список контактов, он нашел нужное имя и нажал на кнопку.

На другом конце зазвонил телефон.

Два последних дня Аманда почти не выходила из больницы, сидя на неудобном стуле возле постели Джареда. Пределом ее мечтаний было заснуть вечером в собственной постели. Да и сам Джаред просил ее уйти.

— Мне нужно побыть одному, — сказал он. Впервые, к ее облегчению, Джаред согласился поговорить с психологом. Физически он восстанавливался довольно быстро. Иное дело эмоционально. Аманда надеялась, что этот разговор приоткроет дверь или пусть даже щелочку к новому восприятию Джаредом его состояния. Он страдал, сожалея об украденных из его жизни годах. Он хотел то, что имел раньше, — здоровое тело и радужные перспективы.

Но теперь это было невозможно. Теперь, чтобы его тело не отвергло новое сердце, ему приходилось принимать иммунодепрессанты. И поскольку из-за этого у него понижался иммунитет, он принимал большие дозы антибиотиков. Ему также прописали диуретик, чтобы в организме не скапливалась жидкость. На следующей неделе его должны были выписать, но наблюдаться в клинике ему придется по крайней мере в течение года. Кроме того, ему придется пройти курс физиотерапии и все время соблюдать диету. И все это в сочетании с еженедельными встречами с психологом.

Всю семью ждала нелегкая жизнь. Но отчаяние Аманды в эти два дня сменилось надеждой.

Джаред оказался сильнее, чем она или даже он сам могли себе представить. Конечно, ему потребуется время, но он обязательно со всем справится. И, как она надеялась, в этом ему поможет психолог.

Фрэнк и мать возили Аннет в больницу и домой. Линн ездила сама. Аманда понимала, что проводит с девочками меньше времени, чем следовало бы. Им тоже приходилось нелегко, но другого выхода не было.

Сегодня вечером она решила купить для домашних пиццу. А потом все они, быть может, посмотрят фильм. Это немного, но на данный момент это все, что она могла им дать. Когда Джаред выйдет из больницы, жизнь постепенно вернется в прежнее русло. Нужно созвониться с матерью и обсудить с ней дальнейшие действия…

Порывшись в сумке, она вытащила свой телефон и увидела на экране неизвестный номер, иконка голосовой почты мигала тоже.

Она набрала номер голосовой почты и прижала телефон к уху, из трубки послышался протяжный голос Моргана Тэннера. Он просил ее перезвонить при первой же возможности.

Аманда тут же набрала его номер, и Тэннер тут же ответил.

— Спасибо за то, что перезвонили, — начал он с тем же формальным дружелюбием, с которым обращался к ним с Доусоном на встрече. — Прежде чем продолжить, позвольте извиниться, что я позвонил в такое сложное для вас время.

Аманда растерянно заморгала, удивляясь тому, что он в курсе ее дел.

— Спасибо… но Джареду сейчас лучше. И это для нас большое облегчение. Тэннер молчал, словно пытаясь истолковать только что произнесенные ею слова.

— …Я позвонил вам, потому что сегодня был в доме Така и, осматривая машину…

— Ах да, — перебила его Аманда, — я собиралась вам сказать об этом. Прежде чем уехать, Доусон закончил ее ремонт. Она должна быть готова.

Тэннер снова сделал паузу в несколько секунд.

— Я хотел сказать, что нашел письмо Така к Доусону. Он, наверное, его забыл, и я не знаю, должен ли я передать его вам.

Аманда прижала телефон к другому уху, не понимая, почему он ей звонит.

— Это письмо к Доусону. Поэтому вам нужно отправить письмо ему. Тэннер вздохнул.

— Вы, насколько я понимаю, не слышали, что случилось в воскресенье в «Тайдуотере»? — медленно проговорил он.

— А что такое? — нахмурилась Аманда, окончательно сбитая с толку.

— Мне трудно сказать вам это по телефону. Не могли бы вы заехать ко мне в офис сегодня вечером или завтра утром?

— Нет, — ответила она. — Я в Дареме. Что все же происходит, что случилось?

— Я считаю, что это можно рассказать только лично.

— Но это невозможно, — сказала Аманда с нотками нетерпения в голосе. — Скажите мне, что случилось в «Тайдуотере»? Почему вы не можете отправить письмо Доусону?

Тэннер помедлил, потом откашлялся.

— В баре случилась… жуткая потасовка. В заведении не осталось живого места. Была перестрелка. Теда и Эби Коулов арестовали, серьезно пострадал молодой человек по имени Алан Боннер. Он до сих пор в больнице, но, насколько я знаю, он поправится.

Услышав эти имена, Аманда почувствовала, как кровь с силой начала стучать в висках. Она, конечно же, знала того, кто связывает их всех.

— Доусон был там? — почти прошептала она.

— Да, — ответил Тэннер.

— Что с ним?

— Насколько мне известно, Тед и Эби Коулы напали на Алана Боннера, когда в бар вдруг вошел Доусон. И вот тогда Тед и Эби Коулы взялись за него. — Тэннер помолчал. — Дело в том, что официальный полицейский отчет еще не составлен…

— Что с Доусоном? — спросила она. — Это все, что я хочу знать. На другом конце слышалось дыхание Тэннера.

— Доусон тащил Алана Боннера из бара, когда Тед выстрелил. Прямо в Доусона. Аманда почувствовала, как напрягся каждый ее мускул, готовя ее к тому, что ей предстояло услышать. Эти слова, как и многие другие, что она слышала за последние несколько дней, казалось, невозможно постичь.

— Пуля попала ему в голову, у него не было шанса, Аманда. Его мозг уже был мертв, когда его доставили в больницу.

Аманда выпустила телефон из рук, и он звякнул о землю. Она посмотрела вниз, потом наклонилась и отключила его. «Доусон. Только не Доусон. Он не может умереть».

Но она снова слышала слова Тэннера. Доусон пошел в «Тайдуотер», там были Тед и Эби. Он спас Алана Боннера, и теперь его нет.

«Жизнь за жизнь, — подумала Аманда. — Жестокий поворот судьбы».

Она вдруг вспомнила, как они, держась за руки, шли по усеянному полевыми цветами полю.

Из ее глаз потекли слезы, она оплакивала Доусона и те дни, которые они уже никогда не проведут вместе. Пока, подобно Таку с Кларой, их прах не соединится над залитым солнцем полем, где-то вдали от простых смертных.

Эпилог

Два года спустя

Аманда сунула два противня с лазаньей в холодильник, потом заглянула в духовку проверить торт. Праздновать совершеннолетие — двадцать один год — Джареду можно будет через два месяца. Но сегодня двадцать третье июля, и они считали его вторым рождением. В этот день два года назад он получил новое сердце и второй шанс на жизнь. И это, как ничто другое, требовалось отметить.

Сейчас она была одна дома. Фрэнк на работе, Аннет еще не вернулась с вечеринки, Линн на лето устроилась в «Гэп». Джаред наслаждался последними свободными днями перед стажировкой в фирме, играя в софтбол с друзьями. Аманда предупредила его, что будет жарко, и заставила пообещать, что он будет пить побольше воды.

— Я буду осторожен, — заверил ее Джаред перед уходом. Последнее время он, может, потому, что повзрослел, а может, из-за того, что с ним случилось, кажется, понял, что беспокойство — неотъемлемая часть материнства.

Хотя он не всегда проявлял такое терпение. После катастрофы его почти все раздражало.

Если она проявляла заботу, он, не сдерживаясь, заявлял, что она его душит. Выздоровление происходило тяжело. Лекарства, которые он принимал, часто вызывали у него тошноту.

Когда-то сильные, его мускулы атрофировались, несмотря на физиотерапию, и он чувствовал себя от этого еще более беспомощным. Его эмоциональное выздоровление осложнилось еще тем, что в отличие от многих пациентов с пересаженными органами, которые по нескольку лет ждали операций в надежде продлить свою жизнь, Джаред считал, что он, напротив, потерял несколько лет своей жизни. Было дело, он срывался на своих друзей, приходивших его навестить. А Мелоди, его девушка, о которой он думал в тот роковой день, через несколько недель после аварии сообщила ему о том, что встречается с другим. Впав в депрессию, Джаред решил пропустить год в школе.

Его путь был тернист, но с помощью своего психолога Джаред начал возвращаться к жизни.

Психолог предложил также Аманде с Фрэнком регулярно встречаться с ним, чтобы обсуждать проблемы Джареда. Учитывая историю их брака, им было трудно отвлечься от своих конфликтов, чтобы оказывать необходимую поддержку Джареду, но в конце концов любовь к сыну все победила. Они делали все возможное, чтобы помочь сыну преодолеть горестные периоды потерь и возмущения и в итоге смириться с новыми обстоятельствами.

В начале прошлого лета он поступил на экономические курсы в местный колледж и, к несказанной гордости и облегчению Аманды и Фрэнка, он объявил им, что осенью запишется в Дэвидсон. На той же неделе за ужином он между делом упомянул, что прочел о человеке, который прожил с пересаженным сердцем тридцать один год. А поскольку медицина с каждым годом идет вперед, он надеялся, что сможет прожить еще дольше.

Вернувшись в школу, он морально чувствовал себя все лучше и лучше. Посоветовавшись с врачами, он начал бегать и теперь пробегал по шесть миль в день. Он начал ходить в тренажерный зал по три-четыре раза в неделю и постепенно восстановил прежнюю форму.

Заинтересовавшись курсами, он решил, вернувшись в Дэвидсон, сосредоточиться на экономике. В школе он подружился еще с одним будущим экономистом, девушкой по имени Лорен. Они полюбили друг друга и даже поговаривали о женитьбе после окончания школы.

Последние две недели они вместе пробыли на Гаити с миссией, организованной ее церковью.

Кроме регулярного приема медикаментов и запрета на алкоголь, Джаред вел жизнь обыкновенного двадцатиоднолетнего молодого человека. Но и в этом случае он не сочувствовал желанию своей матери праздновать пересадку его сердца. Спустя два года он наконец понял, что ему повезло. Однако в последнее время в мыслях Джареда что-то изменилось, и Аманда не знала, как к этому относиться. Несколько вечеров назад, когда она возилась с посудой, Джаред подошел к ней и облокотился о посудомоечную машину.

— Мам, ты собираешься заниматься благотворительностью для Дьюка этой осенью? По понятным причинам, она после аварии не отошла от этих дел. Аманда кивнула:

— Думаю, да, они просили меня снова занять место председателя.

— Потому что не справлялись без тебя? Так сказала мама Лорен.

— Нельзя сказать, что не справлялись, просто дела у них шли не так хорошо, как они планировали.

— Я рад, что ты снова этим займешься. Ради Беи. Она улыбнулась.

— Я тоже.

— В больнице довольны, что ты будешь собирать деньги?

Аманда взяла полотенце и стала вытирать руки, вглядываясь в лицо Джареда.

— Почему вдруг такой интерес?

Джаред рассеянно почесал шрам под футболкой.

— Я надеялся, что ты с помощью своих контактов в больнице сможешь для меня кое-что узнать, — сказал он. — Это то, что в последнее время меня очень занимает.

Пока торт остывал на стойке, Аманда вышла через заднюю дверь посмотреть на газон.

Несмотря на то что Фрэнк в прошлом году установил автоматический разбрызгиватель, трава кое-где пожухла. Перед тем как этим утром уйти на работу, он с хмурым лицом долго разглядывал под своими ногами пожухлый островок травы. За последние пару лет Фрэнк с невероятным энтузиазмом стал относиться к своему газону и в отличие от большинства соседей сам его косил. В ответ на недоуменные вопросы он говорил, что это помогает ему расслабиться после дня, проведенного за установкой пломб и коронок. И хоть Аманда полагала, что в его словах была правда, все же в этой привычке было что-то маниакальное.

Дождь ли, солнце, он упорно косил газон, создавая на нем узоры в виде квадратов.