Дикая Лиза Мельникова Ирина

Глава 14

Зима, наконец, вступила в свои права. Глубокие снега накрыли землю. Поселок из двух десятков коттеджей, принадлежавших руководителям разного ранга, в большинстве своем с военно-промышленного комплекса, находился в двух километрах от города. С одной стороны он примыкал к сосновому бору, с другой стороны его огибала река. Лиза не раз представляла, как чудесно здесь бывает летом. Огромные стройные сосны, которые уберегли при строительстве, разбежались по улицам поселка. Между домами остались нетронутыми лесные поляны с брусничником и костяникой, затянутые мхом и лишайниками валуны, заросли шиповника и дикой малины. К тому же, соток тридцать почти дикого леса занимали добрую часть усадьбы. Деревья окружали дом с трех сторон. Конечно, впечатление портили аккуратно расчищенные дорожки, но Лиза с удовольствием по ним гуляла, вдыхая на пару с сыном свежий, настоянный на запахах хвои и свежего снега воздух.

Утром она частенько просыпалась от резких криков бранившихся между собой сорок или дробного стукотка. Казалось, кто-то очень быстро стучит костяшками пальцев в тугой барабан. Это трудились дятлы. Несмотря на близость жилья, шустрые белки гонялись друг за другом по веткам, безбоязненно подбегали к ее ногам и брали с руки орешки и семечки. Нахальные синички вились над головой, требуя корма, но бойкие воробьи как всегда успевали первыми: и подраться, и украсть лучший кусочек.

Все свободное время Лиза старалась проводить на улице вместе с Сашей. Морозы стояли небольшие, за десять градусов. В пуховом комбинезоне малышу было тепло и удобно. На территории усадьбы они были предоставлены самим себе. Никто не лез к ней с поучениями и советами, беспричинно не охал, и не ворчал.

Иногда Лиза катала Сашу на санках с горки, которую соорудил дворник для местной детворы. Она находилась за пределами усадьбы, но была хорошо видна из домика охраны. Лиза постоянно пребывала в поле зрения охранников, поэтому Зинаида Тимофеевна пошла на уступки, позволив ей гулять вблизи дома без сопровождения. Скорее всего, ей надоело таскаться по сугробам. Дома было тепло и уютно, а обилие телевизионных каналов позволяло смотреть мексиканские и бразильские сериалы почти без перерыва…

До обеда горка оставалась свободной. Дети появлялись после двух, когда заканчивались занятия в школе, и тогда Лиза предпочитала держаться от нее подальше, из-за кутерьмы, творившейся на ее склонах. После обеда Саша спал, но Лиза старалась, чтобы в это время он тоже находился на улице. Через две недели ему исполнялся год. Участковый педиатр посетил их на дому, и остался доволен. Малыш рос здоровым, крепеньким мальчиком, уверенно ходил, выговаривал с десяток слов, хорошо кушал, и уже озорничал, доставляя Лизе немало хлопот. Она не покидала его ни на минуту, потому что Саша очень быстро научился добираться до самых труднодоступных мест и опасных предметов. Его интересовало, как включается и выключается телевизор, почему гудит фен и светится лампочка на утюге. Он гонялся за кошкой, и ленивая Ласка, вспомнив себя котенком, улепетывала от него со всех ног на кухню. Лиза всегда очень тщательно закрывала дверь детской, но Саша быстро освоил и эту премудрость. И однажды она поймала его на полпути к лестнице, ведущей на первый этаж.

Катя как-то раз насмелилась забрать братишку к себе, на четверть часа, не больше. Но пока она взахлеб болтала с подружкой по телефону, Саша добрался до фломастеров, изрисовал ими две тетради, обои на стене и собственные руки, отчего надолго превратился для старшей сестры в персону нон грата.

Зинаида Тимофеевна все его проказы относила на счет плохого воспитания, но сама не спешила исправлять огрехи, которые, по ее мнению, допускала Лиза. И если, редкий случай, соглашалась присмотреть за внуком час-полтора, когда Лиза должна была съездить в город показаться врачу или побывать в прокуратуре (следствие по делу о гибели самолета продолжалось), после долго жаловалась, что Саша ее абсолютно не слушает, и слишком уж подвижен и любознателен.

Но Лиза обвинений в свой адрес не принимала и потому виноватой себя не чувствовала. И хотя Зинаида Тимофеевна постоянно зудела, что мальчика надо воспитывать более жестко, и чаще наказывать, не наказывала его вовсе, и лишь иногда журила, если малыш упрямился или капризничал. Внутренним чутьем она понимала: воспитать настоящего мужчину, постоянно его одергивая и запрещая познавать новый для него мир из-за боязни, что он сделает себе больно, невозможно. Да, бывало, что Саша ревел. Пару раз Ласка оцарапала ему руки, но зато он перестал неосмотрительно хватать ее за хвост и лапы. Несколько раз он ушибался, падал с детского стульчика, разбил пару чашек, столкнул со стола вазу… Но вместе с тем он быстро понял, что к утюгу, даже выключенному, равно, как и к фену, подходить нельзя, рисовать на обоях — нехорошо, а лестницу лучше преодолевать на руках у мамы.

Она никогда не сюсюкала с ним, как с младенцем, а очень серьезно объясняла, чем опасна та или иная вещь и, удивительное дело, Саша ее понимал. Иное дело, иногда забывал, но Лизе хватало терпения объяснять ему снова и снова.

Дневные занятия с сыном отвлекали ее от собственных забот, но ночью она оставалась с ними один на один, и долго не могла уснуть, перебирая в памяти короткие мгновения счастья, которые ей довелось пережить с Виталием несколько дней назад. Они казались ей нереальными, сродни тем, которые переживаешь во сне. Тем более, что после приезда из Москвы, Морозов появлялся дома урывками. Переодевался, торопливо обедал и снова мчался на завод. По словам Зои, ему удалось заполучить крупный зарубежный заказ, который необходимо срочно выполнить до открытия международной ярмарки современного вооружения. На нее у Морозова были свои виды и планы…

Конечно, Лиза все прекрасно понимала, и, тем не менее, чувствовала себя неважно. Получается, она просто подвернулась ему под руку. На ее месте могла оказаться любая женщина. Для Морозова не имело значения, с кем снять напряжение, поэтому он тотчас забыл о том, что случилось с ними в ночь накануне субботы.

Она жалела, что столь легко поддалась соблазну, и не надеялась на продолжение отношений, но почему тогда с замиранием сердца прислушивалась, не подъедет ли к дому машина, и не могла заснуть, если он возвращался домой слишком поздно. В последнее время Виталий почти не ужинал с семьей, а во время нечастых совместных обедов, за столом мало с кем общался, даже Сашу целовал торопливо, на бегу, и опять исчезал на много часов, порой на сутки, а то и двое…

И все же была одна зацепка, которая не позволяла Лизе окончательно отчаяться. Всего раз за это время она поймала его взгляд, мгновенный, в глаза, когда она забирала у него сына. И столько боли в нем было, столько тоски, что она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему, не обнять на виду у всех. Все, что она могла сделать сейчас — это запретить себе вспыхнуть ясным пламенем. Она сумела очень быстро отвести свой взгляд… Но Виталий, кажется, не понял ее маневра, и теперь старательно не смотрел в ее сторону. Даже тогда, когда он задавал какие-то вопросы о сыне, его взгляд скользил поверх ее головы или уходил в сторону…

Сегодня Лиза весь день гуляла с Сашей за домом, возвращаясь лишь для того, чтобы накормить малыша и посадить его на горшок. Теща весь день была в городе. Искала себе обновки к Новому году и запасалась подарками. Зоя попросила себе выходные. Она собиралась на три дня съездить к сыну в краевой центр, повидаться с внуками. Никому не было дела до Лизы и ее проблем, и она тихо тому радовалась. К тому же она обнаружила в чулане несколько пар лыж и лыжных ботинок. Ей ничего не стоило привести их в порядок. И она уже подумывала о том, как проложить лыжную трассу по периметру усадьбы и устраивать ежедневные пробежки. Ее тренированное гибкое тело привыкло к определенным нагрузкам, и она чувствовала, что несколько прибавила в весе за последнее время…

Саша проснулся, сел в коляске и сразу потянулся к ней руками. Пришло время возвращаться домой. Лиза завернула за угол и тотчас увидела Катю. Она вышла из машины, на которой ее привозили из школы. Сегодня она припозднилась. Лиза знала, на занятиях в студии бального танца. Следом за ней показался подросток в ярком пуховике и черной спортивной шапочке. Лиза удивилась, узнав его, и одновременно насторожилась. Это был Ванечка Рыкунов, сын Раисы Павловны. Катя его не особо жаловала. И сейчас она шла впереди, Ванечка следовал за ней, И, похоже, чего-то выпрашивал. Катя сердито ему отвечала и, то и дело, выдергивала руку из его пальцев. Мальчишка все норовил схватить ее за рукав и удержать на месте.

Лиза замедлила шаг. Она не слышала, о чем просил Ванечка, но на крыльце Катя остановилась и, сердито сверкнув глазами, произнесла гораздо громче, чем говорила до этого:

— Отвали! Сказала, нет у меня! Ты и так должен всем кучу денег! Мне лично триста рублей! Отдашь, тогда поговорим!

— Ну, Катька! — тоже громче заканючил Ванечка. — Понимаешь, позарез нужно! Займи у Зои тысячу. Я завтра отдам!

— С какой стати? — взвилась Катя. — Так я тебе и поверила! Врешь ты все! Ты мои деньги три месяца отдаешь! Не буду я занимать! С чего ты отдашь? Мать обчистишь?

Катя скрылась в доме, а мальчишка, продолжая клянчить, поплелся за ней следом.

Ванечка Лизе не нравился. Хотя они не были знакомы, но несколько раз она встречала его в леске напротив усадьбы или возле горки. Ванечка демонстративно с ней не здоровался, но окидывал ее презрительным взглядом: явно знал, кто она такая. А один раз даже засвистел вслед. Лиза резко обернулась, и Ванечка сделал вид, что подзывает собаку, внешне столь же мерзкую, как и он сам. Он очень походил на свою мать, и Лиза поначалу думала, что машинально перенесла свою неприязнь с Раисы Павловны на ее сына. Но потом, присмотревшись, поняла, что первое впечатление ее не обмануло. Мальчишка был отвратительно воспитан, в разговорах со сверстниками щедро пересыпал речь матами, и не раз, не два Лиза видела его курящим и распивающим пиво, хотя на вид ему было не больше тринадцати лет.

К счастью Катя не слишком его привечала, и в доме он появлялся нечасто. Зоя рассказала Лизе, что Ванечка состоит на учете в милиции, потому что курит коноплю. А вскоре и сама заметила стайку мальчишек, присевших на корточки под глухим забором перед наполовину обрезанной пластиковой бутылкой, заполненной бурой смесью. Мальчишки наполняли ею свернутые из тетрадных листов трубочки. И запах, который витал над ними, ни с чем нельзя было спутать. Юное поколение забавлялось анашой, причем, чуть ли ни в открытую. В тот раз их разогнал охранник. Разметав «травку» по ветру, он пообещал Ванечке и его приятелям надрать уши. Но они, отбежав на безопасное расстояние, принялись громко орать, кривляться и обзывать охранника непристойными словами.

Тогда Лиза окончательно поняла, что не ошиблась. Раиса Павловна еще не знала, какой геморрой вырастила…

Лиза подошла к крыльцу и взяла Сашу на руки. Тотчас один из охранников, Костя, которого когда-то так старательно пытался вывести из себя Ванечка, прокричал от ворот:

— Вам помочь?

— Помоги, — отозвалась Лиза. — Занеси коляску в дом.

С охраной у нее сложились дружеские отношения. Ребята сами когда-то служили, кто в ВДВ, кто в погранвойсках. Практически все прошли Чечню или другие «горячие точки». И поэтому относились к Лизе не просто с уважением, а с изрядной долей почтения. Им-то как раз не понаслышке было известно, каково воевать в горах Кавказа, где не всякий мужчина найдет в себе силы выдержать эту чертову мясорубку до конца. А она была женщиной, и воевала достойно, нисколько не хуже их самих. И среди них не было ни одного, который посмел бы назвать ее Дикой Лизой. Волчицей, чего тут скрывать, называли, но это, скорее, было данью уважения, а не оскорблением. И Лиза чувствовала их расположение, и всегда отвечала им тем же: уважением и благодарностью за любую помощь.

Правда, она никогда не вступала с ними в долгие разговоры, ограничивалась парой-тройкой фраз, не больше. Но это тоже поднимало ее авторитет. И Лиза знала, доведись им встать на ее защиту, парни проделали бы это, не задумываясь. Фронтовое братство сильнее условностей и предрассудков.

Костя подхватил коляску и первым поднялся на крыльцо. Занес коляску на теплую веранду и, улыбаясь, спросил:

— Как дела? Смотрю, с улицы не вылезаете! Будущего десантника готовите? — Он взял Сашу за ладошку и потряс ее. — Здорово, солдат! Проголодался, небось?

Саша рассмеялся, а Лиза следом за ним.

— Растем помаленьку! Скоро на лыжи поставим, вместе бегать будем! Поможете мне лыжню за домом проложить?

— Это вы хорошее дело задумали, — обрадовался Костя. — Ночью мы все равно не спим, территорию обходим, а так можно будет на лыжах обегать. И служба тебе, и тренировка. — И тут же деловито справился. — Когда начнем?

— Да хоть завтра! — ответила Лиза и, поблагодарив Константина, направилась в дом.

Почти на пороге ее встретила Зоя в песцовой шапке на голове. Она спешила и, натягивая на себя пальто, быстро говорила:

— Поешьте с Сашенькой без меня. Я все приготовила, тебе только разложить по тарелкам. А я в магазин съезжу. Туда и обратно. Забыла кое-что купить в дорогу. — И, кивнув в сторону лестницы, торопливо прошептала: — Ванечка этот приперся. Ты уж посмотри, кабы чего… Зинка звонила, скоро приедет, но я постараюсь раньше успеть. — И потрепав ласково Сашу за щечку, Зоя выскочила за дверь.

Лиза поднялась в детскую. Переодела Сашу в легкий костюмчик, сама сменила одежду, умылась… На все это ушло минут двадцать.

Наконец, она спустилась на первый этаж. И тут же увидела Ванечку. Он выходил из столовой.

— Что ты тут делаешь? — спросила Лиза строго. — Где Катя?

— Почем я знаю? — огрызнулся Ванечка. — Сказала, жди в комнате, а сама смылась! Вот я и пошел ее искать.

Он направился в прихожую, и Лиза проводила его взглядом. Глаза у мальчишки бегали, как у заправского жулика. И Лиза почему-то подумала, что Катя здесь не причем. Ванечка явно искал, чем поживиться. Оглянувшись, он презрительно усмехнулся и принялся обуваться. Лиза отметила, что Катя не предложила ему снять теплую куртку. Наверняка парню не отломилось с деньгами, и уходит он, несолоно хлебавши… Молодец, Катерина! Похвалила она про себя девочку. Стойкости ей не занимать! Если сказала: «Нет!», значит, будет держаться до конца.

Не обращая внимания на косые взгляды Ванечки, Лиза дождалась, когда за ним захлопнется дверь, и только тогда вошла в столовую. На первый взгляд все оставалось на своих местах, да и не было здесь ничего такого, что можно было бы очень быстро сбыть с рук. Электрочайник, еще может быть, или микроволновая печь, но их под курткой не вынесешь, остальная зарубежная утварь уже ни для кого особого интереса не представляла. Ею успели обзавестись все, кому не лень, а кое-кто уже поменял на второй и даже третий заход.

Лиза поила Сашу соком, когда в столовую заглянула Катя.

— Где Зоя? — спросила она угрюмо.

— Уехала в магазин, — ответила Лиза. — Обещала скоро вернуться. — И поинтересовалась. — Кушать хочешь? Я разогрею.

— Я сама разогрею, — ответила, нахмурившись, Катя. — А то все испортите.

— Как знаешь, — ответила Лиза, — но на Востоке есть хорошее правило: не плюй в руку, которую тебе протягивают в помощь.

— Не надо мне вашей помощи, — сквозь зубы процедила Катя. — Вы подлизываетесь, я знаю. Все говорят, что вам некуда податься, так вы зубами хватаетесь за все, чтобы остаться в нашем доме.

Лиза подхватила Сашу на руки, и поднялась со стула. Сверху вниз в упор посмотрела на девочку.

— На Востоке есть еще одно правило. Не слушай тех, кто много говорит. Слушай тех, кто много знает. Скажи, те, кто пытается внушить тебе эти гадкие мысли, они действительно много знают обо мне? О том, чего я хочу, и чего не хочу? Почему их мысли ты принимаешь за мои? Ты уже взрослая девочка, почему ты не хочешь понять, что я здесь временно. Пока Саша нуждается во мне, я буду с ним, как только перестанет, я уйду… Мне не нужен твой дом, я не помышляю стать твоей мачехой. Но я благодарна твоему папе, что в самую трудную для меня минуту, меня не вышвырнули на улицу, а позволили находиться рядом с Сашей… Я очень благодарна Зое, она многому меня научила. К сожалению, в этом доме она — единственный человек, который не шарахается от меня. Скажи, меня ненавидят за то, что я не сгорела в том самолете, как твоя мама? За то, что не сдохла в тайге? За то, что не бросила твоего брата? А ведь одной легче выбираться! И гораздо быстрее! Прости, что я это говорю! Это слишком жестоко! Но видно так угодно было Богу, чтобы спаслась именно я. Насколько я знаю, твоя мама кормила его грудью до полугода. Поэтому с ней он просто бы погиб с голоду.

— Я знаю, — Катя отвернулась и уставилась в окно. — Мама не сумела бы выбраться из тайги. Папа рассказывал, как ты расправилась с бандитами. А маму они бы сразу убили… — Девочка вновь посмотрела на Лизу. В глазах ее стояли слезы. — Мама была очень красивая. Красивее тебя и лучше. И папа ее очень любил. И меня любил. А теперь он почти не бывает дома. Мы с бабушкой сердимся на него, а это мешает ему работать. Если ты уедешь, мы перестанем на него сердиться, и ему не надо будет жить в заводской гостинице.

Лиза посмотрела на нее, но ничего не сказала, и направилась к двери. На пороге оглянулась.

— Тебя Иван искал по всему дому. Куда ты от него пряталась?

— Никуда я не пряталась, — сердито ответила Катя. — Я велела ему проваливать! Достал уже своими деньгами! Раньше курил, теперь колется. А одна «ляпка» двести-триста рублей стоит. В долгах по уши, уже никто ему не занимает…

— Так ты не дала ему денег?

— Конечно, не дала! Я что миллионерша? — уставилась на нее Катя. — Я себе на лыжи коплю. Папа сказал, что добавит, но чтобы непременно выбирала хорошие.

— Какие лыжи? Горные или беговые?

— Беговые, — ответила Катя и неожиданно улыбнулась. — На горных у нас негде кататься. Горки есть, а трассы и подъемников нет. Папа обещал на следующий год что-нибудь придумать.

— А мы завтра с ребятами из охраны сговорились лыжную трассу в лесу за домом проложить, — улыбнулась в ответ Лиза. — Поможешь?

— Помочь? — опешила Катя. — Но как? Я не умею.

— Ребята пройдут ее на снегоходе, а мы следом на лыжах. Я нашла в чулане несколько пар. Думаю, для тебя тоже подберем подходящие. Идет?

— Идет! — Катя растерянно посмотрела на Лизу. — Но я плохо хожу на лыжах.

— А я научу, — засмеялась Лиза. — В твоем возрасте я стоять на них не умела, не то, что ходить. А после призы брала…

— Папа рассказывал, что вы были чемпионкой по биатлону. Это сложно по мишеням стрелять?

— Все кажется сложным, Катюша, когда не умеешь. — Лиза вернулась к столу. — Знаешь, как я боялась, когда Зоя учила меня варить борщ и стряпать пирожки. Сколько раз я обжигала себе пальцы! У меня подгорала приправа и разваливались пельмени… Да, я умею хорошо стрелять и бегать на лыжах, но я не умею стряпать …

— Я вас научу, — быстро сказала Катя. — Это плевое дело! И, если захотите, покажу, как вязать крючком. Можно будет связать себе шаль. Или я сама ее для вас свяжу, только научите меня кататься на лыжах и… — она потупилась, — стрелять.

— Стрелять? — удивилась Лиза. Но опять вспомнила себя пятнадцатилетнюю. С каким восторгом взяла она первый раз в руки «мелкашку» и поразила первую свою мишень. И уже уверенно произнесла. — Научу, если твой папа позволит. Ты понимаешь, нужно у него в первую очередь попросить разрешения.

— Я попрошу! — ответила Катя весело, и открыто посмотрела на Лизу. — Вы не бойтесь, он разрешит. Даже, если бабушка будет ругаться.

Глава 15

Зинаида Тимофеевна приехала через два часа после отъезда Зои. И очень удивилась тишине в доме. Она заметила, что прогулочная коляска стоит на веранде. В прихожей валялся Катин рюкзак, из чего она сделала вывод, что внучка вернулась с танцев.

Зинаида Тимофеевна разделась, занесла сумку с покупками в свою комнату, а затем направилась в столовую, проведать, что Зоя приготовила на ужин. Она исправно, вернее, почти исправно соблюдала диету. Но пообедать в городе не удалось, и Зинаида Тимофеевна решила выпить чашечку чая с Зоиной булкой. Домработница стряпала их на сметане, а Зинаида Тимофеевна обожала ее стряпню, естественно, в разумных пределах. Правда, никогда в этом не признавалась, чтобы Зоя не задирала больше, чем положено, нос.

В столовой никого не было. Зинаида Тимофеевна сердито хмыкнула и отправилась искать домработницу. На подходе к гостиной она услышала Катин смех и очень тому удивилась. Но увиденное заставило ее и вовсе застыть на пороге. Саша сидел на ковре в окружении игрушек и сосредоточенно пытался открутить колесо у одной из машинок. Бабушку он не заметил, равно, как не заметила ее внучка. Она устроилась рядом с Лизой на диване и с увлечением объясняла ей, как пользоваться вязальным крючком. Видимо, они сидели так уже давно, в гостиной затопили камин, а с колен Лизы свешивалась длинная, связанная из цветных ниток полоска. И она довольно успешно осваивала столбик с двумя накидами, потому что Катя с одобрением комментировала:

— Так… Так… Правильно! Подхвати крючком, вытягивай петлю, теперь…

Зинаида Тимофеевна кашлянула. Катя подняла голову. В ее глазах не просматривалось ни капли смятения. Зинаиде Тимофеевне показалось даже, что они сверкнули вызовом. Тогда она сухо спросила:

— Где Зоя?

— Здравствуй, бабушка, — сказала Катя. — Зоя уехала в город.

— Надолго?

Катя повернулась к Лизе.

— Зоя сказала, когда вернется?

— Она обещала, что скоро.

— Скоро, — Катя посмотрела на бабушку. — Она тебе нужна?

— Нет! Но она обещала не уезжать без меня из дома. — Поджала губы Зинаида Тимофеевна. — Ты обедала?

— Обедала, — ответила Катя, не скрывая нетерпения и, предваряя следующий вопрос, торопливо пояснила: — А уроки я сделаю вечером. Нам мало задали…

— Ты была на танцах?

— Была, — ответила Катя уже с негодованием и в свою очередь спросила: — Бабушка, что еще ты хочешь узнать? Спрашивай сразу, а то мы сейчас пойдем в чулан смотреть лыжи. Лиза обещала научить меня кататься…

Лицо Зинаиды Тимофеевны, казалось невозмутимым, но она разговаривала с Катей, намеренно не замечая Лизу. Но та догадывалась, что старуху крайне задело, что внучка проводит время с ней и с братом, и не спешит покидать их. Но Лиза не могла знать, что на самом деле Зинаида Тимофеевна была потрясена до глубины души предательством собственной внучки. Она слишком уверилась в том, что Лизе не удастся найти общий язык с девочкой и изменить ее отношение к себе, поэтому ее последнее заявление прозвучало для Зинаиды Тимофеевны, как гром среди ясного неба.

— Какие лыжи? — Лицо старухи побагровело. — Никаких лыж! У тебя слабые легкие!

— У меня нормальные легкие, — процедила Катя и поднялась с дивана. Глаза ее сузились. — А также сердце, желудок и почки. Нас недавно проверяли в школе и сказали, что я абсолютно здорова. Настолько здорова, что оказалась единственной в классе, кто годен к службе в армии. Вот!

— Что за ересь? — Зинаида Тимофеевна схватилась за косяк и обрушила свой гнев на Лизу. — Это ты внушила ей идиотские мысли об армии? — И следом Кате: — Какая армия? Что ты несешь?

— Это ты, бабушка, выдумываешь, невесть что! — выкрикнула Катя. — И Лиза здесь не причем! Если я здорова, то это не значит, что я завтра собираюсь идти в армию! Лиза научит меня кататься на лыжах! Понимаешь, на лыжах ! Что здесь плохого?

Напуганный шумом Саша отбросил игрушки, подбежал к Лизе, и она взяла его на руки. Он прижался к ней, испуганно наблюдая за двумя расходившимися родственницами.

Лиза шепотом успокаивала его, но в спор бабушки и внучки не вмешивалась, не желая усугублять их ссору.

— Что за шум, а драки нет? — весело осведомилась возникшая на пороге Зоя. С розовыми от мороза щеками, улыбающаяся, она все еще была в пальто, и в одной руке держала шапку, в другой пакет с покупками. — Окинув всех быстрым взглядом и тотчас уяснив обстановку, она не менее весело сообщила. — Вот, приехала! Только в прихожую захожу, слышу, крики! Думаю, что за дела? Гляжу, а у вас тут дым коромыслом. — Она вытянула руку с шапкой в сторону столовой. — Айдате чай пить! Сегодня булки пекла! Пальчики оближите!

Зинаида Тимофеевна дернула плечом и сердито заметила:

— Тут уже пообедали! А я без тебя в кастрюли не лезу!

— Так пойдемте, напою вас чайком, — миролюбиво предложила Зоя и не удержалась, подмигнула из-за спины старухи молча взирающим на них Лизе и Кате. — А вы, девоньки, чего застыли? Пошли, попьем чайку!

— Мы попозже придем, — сказала Катя и неожиданно улыбнулась Лизе. — Сейчас повторим, чему Лиза научилась, и придем.

— Смотрите, два раза на стол накрывать не буду, — предупредила Зоя и удалилась вслед за Зинаидой Тимофеевной.

Но через пять минут Лиза и Катя услышали отчаянные крики, и на пороге вновь возникла Зинаида Тимофеевна. Губы ее тряслись от бешенства.

— Ах ты дрянь! — Она бросилась к Лизе и замахнулась на нее кулаком.

Та отпрянула в сторону и, прижав к себе Сашу, гневно выкрикнула:

— Вы с ума сошли! Ребенка напугали!

— Не прикрывайся ребенком! — заорала в исступлении старуха. — Мерзавка! Негодяйка! Воровка! — и снова замахнулась на Лизу.

Та ухватила ее правой рукой за запястье.

— Уймитесь? Что с вами?

Катя подскочила к бабушке с другой стороны.

— Бабушка! Что случилось? Тебе нельзя кричать! Твое сердце…

Зинаида Тимофеевна выдернула руку из пальцев Лизы и уже более спокойно приказала:

— Екатерина! Останешься с Сашей! А ты, — она смерила Лизу презрительным взглядом, — марш в столовую! Будем вызывать милицию!

— Милицию? — вскрикнула Катя. — Зачем милицию?

— А затем, — с торжеством в голосе произнесла Зинаида Тимофеевна, — что твоя подружка , пока Зоя была в городе, украла из ее чемодана тысячу долларов.

— Я не брала эти деньги! — Лиза растерянно посмотрела на Катю. — Я была в столовой, ты знаешь! Но я ничего не брала!

— Кто тебе поверит? — вновь подступила к ней Зинаида Тимофеевна. Ноздри ее раздувались, губы тряслись. — Бежать задумала? Пригрели змею… — Она прижала руку к груди и, зарыдав, опустилась на диван. Катя бросилась к ней. Обняла и присела рядом.

— Бабушка, бабушка, успокойся!

На пороге появилась бледная Зоя.

— Лиза, я тебя не виню, но ведь никого кроме тебя дома не было. Я перед тем, как уехать, еще раз деньги пересчитала, взяла двести баксов, чтобы обменять в дорогу… Прихожу, гляжу, чемодан сдвинут с места, замок открыт… Кинулась, они на самом дне лежали, смотрю, пусто… — Она заплакала. — Ума не приложу, кто мог на такое пойти. Я себе во всем отказывала, чтобы сыну помочь, и вот, на тебе!

— Причем тут Лиза? — вскинулась Катя. — Я тоже была в столовой и с таким же успехом могла взять твои баксы!

— Катенька! — вскрикнула Зинаида Тимофеевна и протянула к ней руку. — Разве о тебе разговор?

Внучка оттолкнула ее руку и требовательно посмотрела на Лизу.

— Скажи, ты где Ваньку видела?

— Он выходил из столовой, — ответила тихо Лиза.

— Ага! Я так и знала! — выкрикнула Катя и опрометью вылетела из комнаты.

Зинаида Тимофеевна чуть ли не бегом выскочила следом.

— Зоя! Подержи! — Лиза сунула ей в руки Сашу и бросилась за ними.

— Ванечка? — Зоя прижала к себе малыша и поцеловала его. — Ванька взял! Я так и знала. Не виновата твоя мамка…

В прихожей Зинаида Тимофеевна пыталась вырвать из рук Кати куртку. Обе что-то кричали, ругались. Лиза буквально съехала по ступенькам, подбежала к Зинаиде Тимофеевне, но Катя в этот момент бросила куртку и в чем была, в тонкой футболке и спортивных брюках, выскочила на улицу.

Зинаида Тимофеевна чуть не упала, но, заметив Лизу, требовательно выкрикнула?

— Что стоишь? Беги за ней! Там Ванечка с собакой гуляет! Порвет…

Но Лиза не слышала конца фразы.

Через мгновение она мчалась по двору вслед за Катей. Девочка уже миновала калитку. Охранник выбежал из своей сторожки и застыл, ошеломленный, завидев Лизу. Она бежала по снегу, сверкая голыми коленками, шлепанцы она потеряла еще на крыльце и преодолевала сугробы в одних носках, не замечая этого. Охранник ринулся следом…

Ванечка гулял с Тайсоном на горке. Но, завидев Катю, бросил бультерьера и, скатившись по склону на пятой точке, кинулся бежать в сторону леса.

— Ванька! Скотина! — выкрикнула Катя и метнулась за ним сквозь сугробы. — Верни Зоины деньги, сволочь!

Ванечка бежал, постоянно оглядываясь, поэтому то и дело спотыкался, падал в снег, снова поднимался, к тому же он был толстым и неуклюжим мальчишкой, а худенькая быстроногая Катя неслась, как вихрь, и быстро настигла его.

Она повисла на Ванечке и принялась колотить его кулаком.

— Вор! Негодяй! — кричала она. — Отдавай деньги!

— Какие деньги? — орал в ответ Ванечка и пытался оттолкнуть девочку от себя. В какой-то момент он изловчился и ткнул ее кулаком в лицо.

Катя упала в снег. Но тут же поднялась и снова бросилась на Ванечку. Но тот поднял голову и, увидев подбегающую к ним Лизу, а следом охранника, заорал не своим голосом:

— Тайсон! Ко мне!

Бультерьер, который шмыгал в ближайших кустах, и не обращал внимания на свару, потому что привык к шутливым потасовкам Ванечкиных приятелей, прекратил свое занятие и насторожился.

Ванечка еще более отчаянно повторил свой призыв. И Тайсон, проваливаясь короткими лапами в снегу, что было сил, рванулся к нему на помощь.

Лиза не успела на какое-то мгновение. Она запнулась за незаметную в снегу корягу и чуть не потеряла равновесие. Костя схватил ее за руку и не позволил растянуться во весь рост. Но в эту секунду бультерьер бросился на Катю и схватил ее за ногу. Ванечка вырвался из ее рук и, завывая от страха, бросился в лес.

Катя закричала не своим голосом. Бультерьер вцепился в нее мертвой хваткой. Лиза с ужасом увидела, как вокруг девочки расплывается кровавое пятно. Она схватила первый подвернувшийся под руки сук и огрела пса по спине. Тайсон завизжал, но Катю не отпустил, лишь перехватил за ногу в другом месте. Катя зашлась в крике. Она пыталась оттолкнуть собаку. Но Тайсон окончательно озверел. Его красные глазки полыхали яростью. И когда Лиза, схватив его за уши, попыталась разжать сведенные челюсти, он извернулся и цапнул ее за руку. Лиза выругалась.

— Отойди! Отойди! Я буду стрелять! — Костя, выхватив пистолет, суетливо бегал вокруг, норовя пнуть собаку, но попал Лизе по бедру.

— Идиот! Дай сюда пистолет! — выкрикнула Лиза.

Костя быстро протянул ей оружие.

— Стреляй! Стреляй в голову!

Но Лиза не стала стрелять, побоялась попасть в девочку, и с размаху ударила пса рукояткой по голове. Он взвизгнул и обмяк. Лиза с трудом раздвинула стиснутые челюсти собаки ножом, который подал ей Костя, освободила ногу Кати. Девочка была без сознания. Снег вокруг потемнел от крови, штанина промокла насквозь. Лиза быстро закатала ее, не замечая, что кровь от собственной раны залила полы ее халата и снег под коленями. К счастью, рана оказалась не рваной, как это бывает при укусе овчарки, но сильно кровоточила.

— Костя, ремень! — приказала Лиза.

Охранник быстро снял с себя ремень и подал его Лизе. Она перетянула Катину ногу немного выше раны, чтобы унять кровотечение. Затем подхватила девочку на руки и только тут почувствовала боль в руке и заметила, что она вся в крови.

— О, черт! — выругалась она. — Меня тоже хватанул!

— Давай сюда! — Костя принял от нее Катю и скомандовал. — Быстро домой! Бегом! А то посинела вся!

Он скорым шагом направился к дому, Лиза, зажимая здоровой рукой рану, едва поспевала за ним.

Зоя Тимофеевна с ужасом наблюдала за ними от ворот и с дикими воплями устремилась навстречу.

— Катя! Девочка моя! — И увидев, что внучка без сознания и вся в крови, зашлась в рыданиях: — Что они с тобой сделали? Деточка моя!

— Зинаида Тимофеевна! Скорую вызывайте! Срочно! Скажите, собака покусала! — крикнула Лиза.

А Костя добавил:

— В сторожку! В сторожку бегите! Там телефон!

Костя занес Катю в столовую. Девочку положили на диван.

— Живо кипяченой воды, марганцовки, вату, бинты! — выкрикнула Лиза и встала на колени перед Катей. Тщательно проверив кости на раненной ноге, Лиза облегченно вздохнула. К счастью, они были не повреждены.

Костя вернулся с аптечкой. Следом за ним спешила Зоя с тазиком теплой воды.

— Зинаида вызвала «Скорую». — Сообщила она с порога. — Обещали приехать через десять минут. На дорогах заносы… — Она судорожно перевела дыхание. Я Сашеньку с бабкой оставила, а то она дурниной ревет, только мешать будет.

Но, приблизившись к дивану и разглядев, что случилось с Катей, домработница тоже не выдержала и всхлипнула.

— Горе-то какое! Провались пропадом эти деньги! Знала бы, что так получится…

— Какие деньги? — посмотрел на нее Костя.

Зоя что-то шепотом объясняла ему, охранник переспрашивал, но Лиза не обращала на них внимания. Она занималась раной. Это ей не составило труда, ведь в госпитале, да и после, ей приходилось не раз и не два обрабатывать и перевязывать более сложные и опасные раны.

Она не заметила даже, что Костя вышел из столовой. В это время она смочила ватку нашатырным спиртом и поднесла его к Катиному носу. Девочка чихнула, недовольно сморщилась и открыла глаза…

С недоумением оглядела склоненные над ней лица: заплаканное — Зоино, и чумазое, с растрепанными волосами — Лизино.

— Что случилось? — спросила Катя требовательно и попыталась сесть. — Ванька вернул твои деньги, Зоя?

— Да ну их к черту эти деньги! — махнула рукой Зоя и окончательно расплакалась. — Пропади они пропадом, чтобы из-за них калекой становиться!

— Надо срочно их забрать, а то он их растратит на наркотики! — произнесла Катя решительно, и тут заметила, что одна нога у нее забинтована от щиколотки до колена, а рванные окровавленные брюки валяются на полу.

— Тайсон! — произнесла она потрясенно: — Это Тайсон покусал меня?

— Подлючья собака, и вся семейка их подлючья! — Зоя погрозила кулаком в сторону темного окна, за которым находилась соседская усадьба. — Надо милицию вызвать, чтобы пристрелили эту тварь!

— Тайсону и так прилично досталось! Долго теперь кусаться не будет! — ответила Лиза и принялась обмывать свою руку в тазике.

Катя потрясенно наблюдала за ней.

— Это ты? Тебя он тоже покусал?

Лиза не ответила. Она сосредоточенно обрабатывала оставшиеся от собачьих зубов ранки раствором марганцовки. Затем подняла глаза на Катю.

— Придется поехать в больницу, сделать прививку от бешенства. Не слишком приятно, но необходимо.

— Спасибо тебе! — сказала тихо Катя. — Честное слово, но я не помню, когда ты подбежала! Так больно было, когда он укусил меня! Меня ни разу собаки не кусали! — И совсем тихо спросила: — Ты убила Тайсона?

— Вряд ли? — усмехнулась Лиза. — Черепок у него крепкий! Разве оглоушила немного, да Костя пару раз крепко пнул…

— Стрелять надо таких собак, — буркнула опять Зоя. — Развели собачню! Того гляди загрызут!

— Не… — начало было Катя.

Но в этот момент на пороге появился Костя. Он тащил за шиворот упиравшегося изо всех сил Ванечку. Под глазом у последнего отсвечивал внушительный фингал. И непонятно, то ли это постаралась Катя, то ли поработал Костя. Охранник прямо дымился от бешенства. И его можно было понять: редко в какое дежурство выпадает столько происшествий, и за любое из них его могли погнать со службы без выходного пособия и даже лишить лицензии.

И в случае с Ванечкой Костя действовал по принципу: пан или пропал! Он втолкнул Ванечку на середину столовой и выкрикнул в ярости:

— Смотри, мерзавец, что натворил! Говори, куда деньги подевал?

— Я не брал! — заныл Ванечка. Он сидел, скорчившись на полу, и тер глаза грязными кулаками. — Какие деньги? Сами сперли, а на меня бочку катите!

— Ладно! — Костя, кажется, справился с дыханием. — Сейчас вызову милицию. Они живо снимут с Зоиного чемодана отпечатки следов пальцев, собаку пришлют. И вот, смотри! Не из твоего ли кармана выпал? — он потряс перед Ванечкой скомканным носовым платком. — Или не узнаешь? А как собачка его узнает? Она так тебя за задницу ухватит, не чета твоей крысе!

Ванечка посмотрел на него исподлобья и отвернулся.

— Не хочешь говорить, не надо! — Костя вытащил из кармана мобильный телефон. — Мне ведь недолго нажать! Две цифры, и ты на нарах!

— Они дома! Под крыльцом спрятал! В банке от кофе! — Запинаясь на каждом слове, сказал Ванечка. И опустив голову, зарыдал. — Мамке только не говорите! Она меня убьет!

— Следовало бы! — ответил устало Костя и, схватив мальчишку за шиворот, поставил его на ноги. — Уж я бы отходил тебя ремнем, как следует!

Громко хлопнула дверь, и в прихожей послышался какой-то шум и возбужденные голоса. На пороге показался человек в белом халате и с медицинским сундучком в руках. Но, оттолкнув его плечом, в столовую ворвалась Раиса Павловна в расстегнутой шубе и со съехавшей набок прической.

— Ванечка! Ванечка! — кинулась она к сыну. — Что с тобой? Кто тебя избил? — И тут же ее внимание переключилось на Лизу. Она почему-то никого и ничего не заметила, или сделала это намеренно. Оторвавшись от Ванечки, она подлетела к Лизе и бросилась на нее, норовя вцепиться ей в волосы. Лиза совсем не хотела драться, но все получилось самопроизвольно. Она мгновенно уклонилась в сторону и подставила Раисе Павловны ножку. Та со всего размаха грохнулась на колени, попала руками в таз с окровавленной водой, перевернула его, и с ужасом уставилась на кровавую лужу.

— Что? Что здесь происходит?

— Сейчас же уберите эту истеричку! — приказал сердито доктор, обходя растекшиеся по полу потоки воды. — Мне надо осмотреть раненых.

— Пройдемте, мадам, пока милиция не примчалась, — почти галантно предложил Костя и подал Раисе Павловне руку. — Вставайте! Ваш сыночек обещал мне показать клад, который он откопал в Зоином чемодане.

— Чего вы городите? — Раиса Павловна оттолкнула его руку, и сама поднялась на ноги. — Какой клад?

— Ваш сын, Раиса Павловна, — тоже подчеркнуто любезно произнесла Зоя, — сегодня стибрил у меня кучу долларов. Скажите спасибо, что милицию не вызвали!

— Что ты врешь, мерзавка! — взвизгнула Рыкунова. — Откуда у тебя столько денег? Небось, у хозяев потихоньку подворовывала?

— Ах ты!.. — Зоя сжала кулаки и бросилась на соседку.