Зачарованный город N Никольская Ева

Глава 2

Не все то золото, что блестит.

Вокруг было много света. Яркого, теплого, обволакивающего… В него хотелось погрузиться, как в воду, и пить его, пить, пока необычная жажда не перестанет жечь горло. Не то чтобы вкусно, зато питательно. Я ощущала себя черным пятном в золотисто-белом океане. Словно клякса на кристально-чистой поверхности, моя сущность парила посреди танцующих искр. Уродливые щупальца растекались в стороны от темного тела, стремясь откусить как можно больше освещенного пространства. Каждый отвоеванный кусочек растворялся во мне, оставляя приятное чувство насыщения. Еще!

Капля за каплей по темно-лиловым жилам растекался ослепительно-белый свет и тонул в вязком мраке моей плоти, как в черной дыре. Мало! Мой бесформенный силуэт становился все больше и ненасытней, я хотела пить и никак не могла напиться. Десятки разветвленных тентаклей, извиваясь, будто многоголовые змеи, ползли к наиболее ярким местам окружения. Так тянутся пальцы изнывающего от голода человека к вожделенной пище. Так дрожат его руки.

Свет… Только он был способен утолить мою жажду. И я стремилась к нему, поглощала, постепенно превращая во тьму. А на краю сознания маячила мысль, что есть в мире и более вкусное лакомство. Вот только добраться бы до него. Где-то впереди зажглись два алых огонька, и черное кружево моей новой сущности радостно метнулось к ним. Огоньки предостерегающе мигнули, и моя необычная трапеза рассыпалась прахом, а вместе с ней исчезло и странное тело.

Бр-р-р… и приснится же такое! Не открывая глаз, я натянула повыше покрывало и повернулась на бок. Мышцы заныли, выражая несогласие с дальнейшим пребыванием на твердом, как камень, ложе. Я, конечно, люблю жесткие кровати, но не до такой же степени! Среди йогов вроде не числюсь, среди мазохистов тоже, да и среди нудистов замечена не была. Раньше. Я провела рукой по своему боку и с грустью поняла, что меня опять раздели. Что за привычка у них такая? Или снова мои синяки замазывали, пока я, ничего не подозревая, гостила в царстве Морфея? А что вообще вчера было-то?

Сладко зевнув, я села и соизволила разлепить веки. Огромный зал с позолоченными колоннами, на которых, точно грозди на дереве, висели кристаллические фонари, произвел на меня не самое приятное впечатление. И не последнюю роль в этом сыграли стены с блестящими драпировками, из-под которых торчали фрагменты живописных картин из жизни шестируких монстров. Очередная галерея, надо полагать, и впечатление она производила не лучшее. Тем не менее я продолжала сидеть, как последняя дура, на огромной кровати с каменной плитой вместо матраса и пялиться по сторонам. Стоп! А что делает кровать посреди пустого зала? Зеркала в змеевидных рамах, такие же, как в комнате с саркофагом, мой разум почему-то за мебель не посчитал.

Я медленно поднялась, кутаясь в атласное покрывало, чтобы внимательней рассмотреть свое ложе. Неудивительно, что мне было так неудобно! На камне, покрытом точно такой же золотистой тканью, как и та, в которую я замоталась, спать мне довелось впервые. Ровное ограждение с отшлифованным верхом опоясывало плиту с трех сторон и обрывалось с четвертой. Вместо бордюра там был пандус, по которому я и побрела вниз, задумчиво глядя под ноги. Длинный хвост неудобного одеяния волочился следом, собирая в кучу и без того изрядно помятую простыню. Когда босые ноги коснулись холодного пола, я всерьез задумалась о перспективе вернуться пусть на твердую, но при этом теплую «постель».

Было интересно узнать, как она устроена. Механический подогрев или очередной результат магического вмешательства? Уложили небось сердобольные хозяева меня на ледяной камень и, сжалившись, повысили его температуру, чтобы я себе что-нибудь ненароком не отморозила. Забота в стиле Неронга и его обитателей! Лучше бы на перину расщедрились или одеяло, на худой конец, выделили, а не эту воздушную материю в качестве подстилки. Подушку и ту зажали, упыри! Или их тут просто нет? Хотя в карете же лежали думки*, и много.

Кстати, о ней… Салон экипажа был последним, что я помнила до того, как провалилась в бессознательность и впоследствии очнулась на возвышении, смахивающем на жертвенный алтарь. Именно такие ассоциации появились у меня при взгляде на каменное ложе со стороны. Покосившись на запястья, с облегчением отметила, что вены в полном порядке и кровь, судя по всему, продолжает бежать по ним в обычном режиме. Что ж, одним подозрением меньше. Итак… карета. Боль в пояснице, мрак в глазах – и все. Рукой потерла нижнюю часть спины, но никаких необычных ощущений за этим не последовало. В памяти всплыл темный контур рисунка, изображенного на моей коже. Повертев головой, я выбрала самое близкое к себе зеркало и поплелась к нему. Длинный шлейф, увы, не способствовал быстрому передвижению. На то, чтобы сбросить покровы и продолжить путь обнаженной, у меня не хватило смелости.

«Так, а что у нас было до коронного номера с потерей сознания? – спросила я себя. – Много всего интересного! Начиная с того, что мне, кажется, удалось соблазнить наместника, и заканчивая тем, что моя чересчур избирательная память ни черта из этого не запомнила. Может, только постфактум с кучей глюков. Птички разные, из витража вылетающие, кожа с подсветкой, зеленые глаза Сэн, похожие то ли на змеиные, то ли на кошачьи. А еще был образ некоего огненноволосого господина, от негативных эмоций которого мне и сейчас было неуютно. Хотела бы я знать, кто он такой. Надо будет поинтересоваться при встрече у Сэн, – от последней мысли уши мои вспыхнули вместе с лицом, обозначив тем самым крайнюю степень смущения. – Вот идиотка пьяная, мало того что на мужика набросилась, так еще и свой первый сексуальный опыт умудрилась благополучно забыть. Это чтоб не терять ощущения новизны в будущем, что ли? Или кратковременные (и не очень) провалы в памяти – моя новая вредная привычка? А может, кое-кто особо умный просто подтер мне воспоминания, переделав их на свой лад?»

Так или иначе, но я не представляла, как теперь смотреть в глаза этому то ли любовнику, то ли нет. Двойник с некоторым удивлением взирал на меня из глубин зеркала. Что-то изменилось в моей внешности, но вот что именно, понять не удавалось. Ответ постоянно ускользал, вспыхивая где-то на краю осознания и вновь исчезая. Истина где-то рядом… совсем близко, только распознать ее почему-то никак не получается. Нахмурившись, я по второму кругу принялась изучать свою заспанную физиономию, спутанные после сна волосы… Вот оно! Спутанные! Радость догадки быстро сменилась легким осадком разочарования, смешанного с какой-то необъяснимой тревогой. Заклинание, наложенное наместником на мою прическу, перестало действовать. Почему? Все ли со мной в порядке? А с Сэн? Не вышла ли ему наша неожиданная близость боком? Стало не по себе. Пальцы начали машинально заплетать косу, чуть подрагивая при этом, а гостивший на щеках румянец вытеснила бледность.

«Глупости, – мысленно успокаивала я себя. – С наместником все в порядке. Что этому чародею сделается? А у меня просто фантазия разыгралась. Наверняка наложенная на волосы магия имела свой срок действия, который сегодня истек. Да! Именно так все и было! – Двойник из зеркала смотрел скептически. – И с чего это я беспокоюсь о всяких аморальных типах, которые пользуются невменяемостью юных дев, напичканных возбуждающими препаратами и хмельными напитками? Тоже мне, герой-любовник! – Отражение фыркнуло, гордо задрав подбородок. – Нечего о нем думать! Сам виноват, если между нами было что-то большее, чем поцелуи и ласки. А если не было? Хм… тоже виноват! Мог бы и усыпить меня вместе с взбесившимися гормонами, многих проблем удалось бы таким образом избежать. А вдруг он так и поступил? – растрепанная девушка в зеркале впала в глубокую задумчивость. – Да ну его к демонам! Даже кота не оставил со мной, гад бессердечный. Попользовался девушкой и бросил одну непонятно где. Или он эстафету своему другу передал? Если размышлять логически, то порядок должен был быть обратный. Хотя… я же не сейлин», – с силой закушенная губа начала ныть, возвращая меня к реальности.

Действительно. Были вопросы куда более важные на данный момент. Например, такой: какого лешего я здесь торчу и строю рожи своему отражению, вместо того чтобы рассмотреть как следует символ на пояснице, из-за которого некоторые не очень хорошие личности решили, что я прошла половину обряда. Я встала спиной к зеркалу и, повернув голову, принялась стягивать с себя покрывало, стараясь при этом не обнажаться полностью. Хоть стесняться и некого, но чем черт не шутит: вдруг кто-нибудь все-таки вспомнит о моей скромной персоне и пожалует на огонек? То есть на огоньки, от которых уже рябило в глазах. На осветительные кристаллы местные обитатели не поскупились. Как и на сияющие драпировки, свисающие со стен. Изогнутые дугой или под углом, они словно рамы дополняли картины. Атмосфера вокруг царила специфическая. У меня от всего этого возникало ощущение золотой клетки, в которую заперли одну иномирную птичку. Окон нет, дверей тоже… а-а-а, замуровали, демоны!

Страха не было. Лишь растерянность и обреченность. Глупо было верить в то, что разукрашенная поясница являлась одной из моих вчерашних галлюцинаций. Темный рисунок, напоминавший ажурную цепь из элементов разной формы, прижился на коже как родной. Я попробовала оттереть это графическое украшение со своего позвоночника, но ничего не вышло. Все это смахивало на причудливую татуировку. Когда я пыталась рассмотреть рисунок в сарае, он имел гораздо меньший размер и казался не таким разветвленным. Разросся, что ли, пока я в отключке валялась? Такими темпами моя спина очень скоро покроется вязью непонятных знаков. А может, и не только она. Похоже, надул меня гай Светлоликий, усыпил бдительность и… сделал своей сейлин. Или все же не он, а Сэн?

От вопросов без ответа заболела голова, и я невольно помассировала виски. Затем отвернулась от собственного отражения и начала натягивать на себя кусок материи, спущенный сзади до самых ягодиц. Кроме собственного тела надо было изучить и зал на предмет скрытых дверей и смежных помещений. А то причесаться нечем, умыться негде, да и другие потребности справить после пробуждения не помешает. Мне жутко хотелось пить, не зря сны такие содержательные снились. Подтянув ткань спереди, я перекинула через плечо длинный хвост моего импровизированного наряда и невольно залюбовалась качеством драпировки. Свет и тень причудливо играли на изгибах, заставляя переливаться от бледно-золотого до темно-коричневого. Нежный, тягучий материал, нечто среднее между трикотажем, атласом и еще чем-то, мне незнакомым.

– Скинь покровы, смертная, – прозвучал за спиной голос с такими убийственно-повелительными интонациями, что я впала в оцепенение, не успев даже как следует испугаться, не говоря уж о том, чтобы возмутиться. Однако чужое прикосновение к плечу быстро исправило ситуацию. Подскочив на месте, я шарахнулась в сторону и, резко развернувшись, зажмурилась.

– Вы что, решили довести меня до сердечного приступа с летальным исходом, чтобы убедиться в том, что я действительно смертная? – пробормотала, стараясь под вялой шуткой скрыть свой страх. А в голове пульсировала одна надоедливая мысль: «Что-то не так, совсем не так. И дело тут не в световых спецэффектах».

Смотреть на фигуру, которая отражалась в зеркале, было столь же невыносимо, как разглядывать солнце в ясный день без защитных очков. Мужской силуэт как будто покрывала тонкая светящаяся оболочка. Яркий, слепящий свет струился от нее во все стороны, вызывая невольную ассоциацию с лампочкой. Прикрыв ладонью глаза, я попыталась взглянуть сквозь оставленную между пальцами щель на гостя (или на хозяина?), который не торопился покидать границы Зазеркалья. Да уж… Тот, кто назвал это существо Светлоликим, имел очень вескую причину.

– Сними свои покровы, сейлин, – повторил повелитель свой первоначальный приказ, слегка его перефразировав. Он скрестил на груди руки (две, не шесть – уже хорошо!), продолжая стоять по ту сторону рамы. Теперь зеркальная поверхность больше походила на окно в другую комнату, но рассмотреть интерьер за спиной этого сияющего типа я не могла. В глазах появилась резь, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как снова зажмуриться и чуть отвернуться от источника неприятных ощущений, который язвительно заметил:

– Я допускал, что ты можешь ослепнуть от моего вида, смертная. Но не думал, что ты еще и оглохнешь.

А голос у него был красивый, совсем не такой, как при нашей первой встрече, разве что интонации одна другой хуже. Пусть его кожа излучала свет, пусть он вел беседу с помощью зеркала, пусть… Все равно это было куда приятней, чем несколько минут общения с саркофагом. Но его фразы… Что же в них не так… Черт побери! Да он же говорит на моем языке! От изумления я снова открыла глаза, но тут же пожалела об этом. Заслонив рукой лицо, пробормотала:

– По-русски? Но как? П-почему? – запнувшись, осознала наконец, что и сама говорю не на тайлаари. Хуже того, я вообще мало что помню из него.

Было такое ощущение, что кто-то перекрыл те участки памяти, где хранился искомый словарный запас. И умом-то я понимала, что он никуда не делся, да вот вспомнить ничего вразумительного не могла. Так, пару названий и все. Быстро убрав от лица руки, я посмотрела на запястье: «Шелеста» там больше не было. Еще одно изменение, которое я не заметила сразу. Странно, но с исчезновением этого магического переводчика мои голосовые связки перестали испытывать дискомфорт от родной речи, как было раньше. Стоп! Эван же говорил, что снятие этой штуковины может причинить мне боль. Я прислушалась к собственным ощущениям и сделала неутешительный для себя вывод: боли вроде не было, но чувство потери присутствовало. Как будто у меня отняли что-то очень дорогое. Наверное, люди с амнезией испытывают нечто подобное.

– Я так хочу. – Спокойный ответ мужчины вывел меня из задумчивости. – Любопытный язык, мне нравится. Отныне я буду единственным, с кем ты сможешь здесь общаться. Больше никто не поймет тебя. Да никто и не войдет сюда без моего позволения. А теперь поторопись, мне надо взглянуть на твою спину.

Его холодный, чуть скучающий тон пробудил во мне дух противоречия, помноженный на злость и разочарование, он напрочь заглушил призывы логики к тому, что не следует грубить всяким светящимся колдунам. Общаться? Только с ним? Да я лучше дам обет молчания или перейду на язык жестов, чем стану терпеть такое с собой обращение.

– Вот еще! – фыркнула я, зло щурясь. Попытки рассмотреть собеседника во всех подробностях успехом не увенчались. Я видела лишь силуэт его высокой фигуры, окутанный золотистым маревом.

– Ты сама сделала свой выбор, – сказал он и, переступив зеркальную раму, оказался в паре шагов от меня.

Я инстинктивно отпрянула, но странное поведение покрывала едва не заставило меня потерять равновесие. Ткань натянулась, ее свободные концы устремились в разные стороны, будто раскрытые крылья. Затем создалось впечатление, что меня потащили за один из них, и я, закрутившись волчком, чуть не рухнула. Устояла, а вот тонкий материал, к сожалению, треснул. Он разлетелся на несколько частей, которые, не успев достигнуть пола, рассыпались золотой пылью и осели на нем причудливым орнаментом. Я так и застыла на месте с приоткрытым от удивления ртом. Идея заслонить некоторые части тела от постороннего взгляда пришла позже, потопталась на пороге сознания и ушла, испуганная вспышкой бешенства. Эта могущественная «лампочка» бесцеремонно дернула меня за волосы, желая вернуть назад! Я, забыв о смущении, начала отбрыкиваться, царапаться и зло шипеть, как поднятая за шкирку кошка.

– Убери руки, сссветлячок-переросток, – высказала прямо в его физиономию, которую так и не смогла толком разглядеть. Два глаза, нос, рот… сплошная игра световых пятен и это проклятое сияние, похожее на маску, скрывающую внешность. Надеюсь, он там не веснушки прячет? – Ой! – Его пальцы крепче стиснули мою слабо заплетенную косу, перехватив ее возле самого затылка. – Больно!

– Если ты перестанешь истерить и позволишь мне спокойно рассмотреть узор на коже, я не причиню тебе боли, смер-р-ртная.

Глухое рычание над моим ухом дало понять, что я кого-то сильно раздражаю. Взаимно!

– Если вы перестанете выдирать мне волосы, я подумаю над вашим предложением, – ответила я, временно оставив попытки вывернуться из его рук, так как при этом существовала реальная возможность лишиться скальпа. – Почему вы солгали, сказав, что я не подхожу на роль сейлин?

– Потому что ты на нее не подходишь.

Свет, идущий от него, обволакивал меня, но не грел. Сияние, окружавшее повелителя, было холодным и слепящим, словно молния на грозовом небе. Он неподвижно стоял сзади, продолжая крепко держать меня за косу. Терпимо, если не вырываться.

– Будь у меня выбор, ты оказалась бы последней в списке претенденток на это звание. Носить имя сейлин – великая честь, слишком большая для такой глупой девчонки, как ты. Но, как это ни печально, выбора у меня нет. Поэтому придется довольствоваться тобой.

– Сочувствую, – сквозь зубы процедила я. – Эта ваша честь действительно великовата для моих хрупких плеч. Так что тащите ее сами, пожалуйста, а меня отпустите домой. Только по-настоящему, а не как в прошлый раз.

– Надоела! – сказал он и, разжав пальцы, с силой толкнул меня вперед.

Ну вот. Опять… Надоедать ему, похоже, становилось у меня доброй традицией с печальными последствиями. Когда я уже смирилась с тем, что «радостная» встреча моего носа с полом неизбежна, золотая пыль, лежавшая на нем, взметнулась вверх, приняв меня в свои крепкие объятия. Словно бабочка, попавшая в паутину, я запуталась в светящихся нитях, в которые теперь преобразовалось рассыпанное прахом покрывало. Необычная сеть держала мое тело на весу, золотистые жгуты, точно змеи, ползли по ногам, крепко их связывая. Мои руки оказались раскинуты в стороны и зафиксированы в таком положении. Знала бы я, во что может превратиться утащенный с каменного ложа кусок ткани, гуляла бы по залу голой. Самое невероятное в этой художественной композиции с моим участием было то, что меня привязали к воздуху. Нити, на которых я висела, тянулись в разные стороны, постепенно сходя на нет. Как будто их концы были закреплены в каком-то другом измерении, а здесь находились лишь полупрозрачные проекции.

Да уж, картина под названием: «Мечта мазохиста». Вишу где-то в полуметре от пола, из одежды лишь золотистая сеть, на лице без труда можно прочитать «Сам дурак!», а в голове множество умных мыслей и ни одной действенной. Красота! Хмуро осмотрев свою ловушку, я с опозданием подумала: «Надо было все-таки показать этому X-мэну мое нательное украшение, а не выпендриваться. Глядишь, отстал бы после желанного просмотра. И не загорала бы я тогда здесь в таком унизительном положении».

Светлоликий бесшумной походкой обошел меня по кругу и, приблизившись почти вплотную, принялся водить рукой по темному силуэту знака на пояснице.

– Ай, – дернулась я, но магические оковы не позволили увернуться от его прикосновения, – щекотно же! Хватит! Да прекрати же! Изверг. Садист про…

– Заткнись, – сказал он в полной тишине.

Еще бы! Если повелитель был источником света, то я отвечала за звук, оглашая зал своими воплями. Вот только проворная веревка, распластавшись на манер ленты, незаметно скользнула к моему лицу и заклеила рот. Причем из-за этой волшебной заслонки я даже мычать теперь не могла. Оставалось обиженно сопеть и старательно дышать носом. Тело мое продолжало дергаться и извиваться, как уж, брошенный на сковородку. Ну боюсь я щекотки, боюсь! И что с того? Однако на сиятельного мучителя это не производило никакого впечатления. Он еще минут пять ощупывал мою спину, после чего удовлетворенно заявил:

– Если так пойдет и дальше, завтра ты станешь настоящей сейлин. – Его ладонь сместилась ниже, и я тут же взбрыкнула от возмущения. – Что такое, смертная? Ты же убеждала меня, что не девственница, так зачем теперь строишь из себя святую невинность? – Слова сочились язвительностью, а рука продолжала по-хозяйски поглаживать мои бедра, ноги… Я удвоила усилия, пытаясь разорвать магические путы. Очень уж хотелось дать этому светломордому по упомянутой части тела. Не факт, что допрыгну, не уверена, что получится, но попытаться все же стоило. – А знаешь, я ничуть не удивлен этой подробности из твоей личной жизни. Такие, как ты, обычно теряют невинность с первым встречным, изрядно перебрав какого-нибудь алкогольного напитка, а потом и вовсе забывают о чувстве меры, с головой погрязнув в случайных половых связях.

Это он на что сейчас намекает? А? Я зарычала, но звук не прошел через золотистую ткань, плотно прилегающую к губам.

– Хочешь возразить? – мужчина усмехнулся и ощутимо хлопнул меня по заду. – Слушаю тебя внимательно.

Звукопоглощающая лента мягко сползла с моего лица, скользнула на шею, затем на плечо, а оттуда перескочила к опутавшему запястье жгуту и прямо на глазах слилась с ним воедино. Завораживающее зрелище и жутковатое одновременно. Засмотревшись на все эти метаморфозы, я как-то забыла о повелителе и его нелестных высказываниях в мой адрес.

– Нечего добавить, смертная? – ядовито осведомился он, встав напротив.

Едва световое облако попало в поле зрения, я невольно зажмурилась. И скривилась заодно, всем своим видом демонстрируя, насколько неприятен мне собеседник. Было стыдно. Хоть я и старалась гнать эту мысль, прячась за щитами гнева и возмущения, она возвращалась с постоянством бумеранга, разнося в щепки все мои надуманные оправдания. Неловкость оттого, что приходится висеть обнаженной перед незнакомым мужчиной, безжалостно возрастала от его далеко не целомудренных прикосновений и слов… жестоких, обидных, но содержащих некоторую долю правды. Сколько раз я виделась с Сэн прежде, чем накинулась на него в карете? Вот-вот. Некогда боевое настроение стремительно таяло. На душе становилось мерзко и тоскливо. Даже ругаться с лучезарным провокатором больше не хотелось.

– Мне надо привести себя в порядок и одеться, – голос мой звучал тихо, но уверенно.

– Зачем?

Даже не видя его глаз, я могла не сомневаться, что он внимательно изучает мою фигуру. Не насмотрелся еще, что ли? Пора бы. Особенно если учесть, что мне придется вынашивать его ребенка. Интересно, он уже сделал все, что требуется, или самое интересное меня ожидает в ближайшие дни? Когда там, по его словам, я стану настоящей сейлин?

– Затем, что мне холодно, – сказала, вяло отмахнувшись от неприятных мыслей.

Не в моем нынешнем положении было поднимать данный вопрос. Хватало и того, что это сияющее чучело меня ненавязчиво так облапало. Зачем провоцировать его к нежелательным действиям, затрагивая щекотливую тему?

– Здесь тепло.

– А мне все равно холодно. Вот заболею…

– Вылечим, – перебил повелитель.

– Я есть хочу!

– Придется денек подождать. Судя по твоей худосочности, тебе не впервой, – усмехнулся он. Жестом пресекая мою попытку возмутиться, добавил: – Завтра ты получишь все, что пожелаешь. – Тон гая Светлоликого стал до противного серьезным. Меня так и подмывало брякнуть что-то типа «Желаю вечную жизнь и все богатства мира в своем подвале» или «Готовь тогда полцарства и принцессу в придачу. То есть принца». – А сейчас тебе лучше вернуться к источнику и поспать. Ритуал еще не завершен.

Державшая меня «паутина» вновь обратилась в золотую пыль, а я, получив неожиданную свободу, безвольной куклой полетела вниз. Однако отложенная ранее встреча с полом снова не состоялась. Меня легко и даже бережно поймали в объятия, после чего аккуратно поставили на ноги и поправили упавшие на глаза волосы.

Э… что-то в лесу сдохло?

– К какому еще источнику? – чуть отойдя от шока (и от собеседника заодно), спросила я.

– Место, где ты спала. Там находится сосредоточие всей имеющейся в нижнем городе энергии.

Вот и выяснилось, почему каменная плита теплая. Но зачем мне снова возле нее торчать? Или это тоже часть ритуала?

– И? – От рассуждений о возможных болезнях и правда стало как-то холодно, потерла руками плечи. – Почему мне нужно туда возвращаться?

– Потому что там тепло.

– А церемония, – я все-таки рискнула задать этот вопрос, – уже прошла? Я ничего не помню…

– И не надо.

– Так да или нет?

– Да.

– И что это значит? Почему на спине появился рисунок? Мое тело…

– Это больше не твое тело, теперь оно принадлежит мне.

– А свое уже не устраивает? Или решил сменить ориентацию таким экзотическим способом?

Незаметно для самой себя перешла на «ты», а этот тип даже ухом не повел. Что ж, грех не воспользоваться такой поблажкой. Тем более вежливый разговор у нас все равно не получался. Ни тогда, ни сейчас. Правда, в этот раз Его Величество меня хотя бы на колени вставать не заставило. Уже прогресс! Хотя висеть перед ним обнаженной в золотых сетях было не менее унизительно… даже более.

– Иронизируешь? Ну-ну, – спокойно проговорил мужчина. – Выскажусь иначе. Ты вся отныне принадлежишь мне. Смирись с этим. Я же смирился, – с долей сарказма добавил он и сделал плавное движение рукой, от которого универсальная пыль вновь начала медленно подниматься с пола.

Я сглотнула, ожидая очередного издевательства. Но вместо этого золотистые песчинки закружились вокруг его ладони, постепенно ускоряясь. Это длилось до тех пор, пока сверкающий поток не упал на протянутую руку целым и невредимым покрывалом. Встряхнув его, Светлоликий укутал им меня. Это что же, тактика такая? То язвит, хамит и издевается, то аккуратно ловит и укутывает, как сердобольная мамаша своего обожаемого отпрыска. Захотелось получше рассмотреть черты его лица, но, как я ни старалась, сквозь прищуренные ресницы и его светящуюся маскировку ничего толком увидеть не удавалось. Хотя глаза и попривыкли к яркому сиянию. Тело нашло выход из положения раньше, чем до этого додумался мозг. Рука машинально взметнулась и, нырнув в слепящее марево, наткнулась на мужскую грудь, затем скользнула к шее. Его пальцы тут же стиснули мое предплечье, острые когти больно впились в кожу.

Что? Когти?! Я вскрикнула больше от удивления, чем от страха.

– Что же ты за чудище такое? – прошептала едва слышно.

– Тебе лучше не знать, – тихим голосом произнес собеседник.

– А вся эта световая завеса…

– Не хотел тебя пугать. Пока что, – отводя в сторону мою руку, пояснил мужчина.

– А потом? – Я насторожилась.

– Зависит от твоего поведения.

– А…

– Запомни, смертная, – перебил меня гай Светлоликий, разворачивая к себе спиной. – Здесь я всесилен.

– Ключевое слово «здесь»? – криво усмехнулась я, чуя подвох.

– Нет, – раздалось над ухом, – всесилен!

Это уже был не его голос. Я слышала в нем шелест листвы, переплетенный с гулом ветра, звук падающего дождя и далекие раскаты грома. Мои глаза округлились от удивления, когда окружающая обстановка начала стремительно меняться.

Ровный потолок изогнулся высокими сводами, по прямоугольным колоннам поползли трещины, золотая облицовка пошла буграми, а потом и вовсе рассыпалась, как яичная скорлупа. Опавшие на пол куски обернулись пылью, как недавно мое покрывало. Сверкающим потоком мелкие частицы потекли по черным каменным плитам, рисуя на них узоры, пока полностью не улеглись на горизонтальной поверхности, выбранной для волшебного творчества. Стены, как изголодавшиеся монстры, поглотили драпировки вместе с изображениями шестируких, после чего расцвели золотыми орнаментами, которые изящно обогнули прорезавшиеся в их толще арки. А за ними открылись такие виды! Я даже дышать перестала, завороженно глядя на необычный пейзаж в появившихся проемах.

Глубокие сине-лиловые тона грозового неба разрубала тонкая змейка золотистой молнии. Вдалеке громыхало, намекая на скорое приближение дождя. Пространство открытого с четырех сторон зала наполнялось прохладной свежестью. Нахальный ветер кружил вокруг нас, словно доказывая, что все эти изменения настоящие. Я молча стояла, не обращая внимания на повелителя, обнимающего меня за плечи, и смотрела на грозные волны бескрайнего океана, над которым парили острова. На них, точно грибы, росли целые города. Причудливая архитектура зданий утопала в изумрудной зелени, из зарослей которой торчали конусообразные башни, ломаные крыши и купола. Из-за погодных условий цветовая гамма левитирующих поселений была более контрастной и потому тревожной. Острова находились на достаточном расстоянии от нас и на первый взгляд казались игрушечными. Похожим образом я воспринимала в детстве городские улицы из окна идущего на посадку самолета. Миниатюрные… их так и хотелось подержать в руках, переставить местами коробки домов, покатать машинки по лентам дорог. А стоило приглядеться внимательней, и приходило осознание, что все это живое, только очень-очень далекое.

– Когда-то Неронг был одним из летающих островов столичного мира Тайлаари, – прошелестел за спиной незнакомый мне голос с уже знакомыми интонациями.

Захотелось повернуться и сделать очередную безуспешную попытку рассмотреть лицо собеседника, но он удержал меня от этой затеи. Судя по изменившемуся окружению и странному звучанию его речи, правильно сделал. Что происходило с интерьером, я видела собственными глазами, а вот что творилось с повелителем, оставалось лишь гадать. Забыв пока о Светлоликом и его внешности, я продолжала с любопытством изучать преобразившееся помещение. Особенно меня заинтересовали вылупившиеся из золотистой скорлупы колонны. Зеленые с охристыми прожилками, они были круглыми в сечении и как будто светились изнутри. Металлические тела змеевидных драконов оплетали их спиралью, переливающейся в лучах ярко горящих кристаллов. Зачем было прятать такое великолепие под слоем другого материала? Или все, что я вижу сейчас, лишь иллюзия прошлого, созданная повелителем Неронга с целью… А с какой, собственно, целью он это устроил?

– Ну и? – спросила я, стараясь, придать голосу скучающие нотки и по возможности скрыть дрожь. – Был Неронг частью Тайлаари. Что с того? Зачем ты вообще показываешь мне все это? Демонстрация силы, что ли? Так меня уже давно просветили о твоем божественном происхождении.

– Божественном? – его тихий смех напоминал шуршание листопада. – Можно сказать и так. Людям свойственно придумывать объяснения тому, что непонятно. Они сами создают себе богов, чтобы поклоняться, а чаще просить о помощи. – Он вздохнул и с легким раздражением заметил: – А ты, смертная, либо чрезмерно упряма для восприятия информации в чистом виде, либо непроходимо глупа. Ты слишком много думаешь. Просто смотри и внимай. – Я могла поклясться, что в словах его, насквозь пропитанных грустной иронией, слышалось далекое завывание ветра, от близости которого становилось зябко. И это не было галлюцинацией.

– Определился бы сначала, что именно хочешь: провести исторический экскурс по памятным местам этого города или просто почитать мне мораль, – немного обиженно пробормотала я. Ну да, упряма, да и туплю порой, но зачем же так сразу тыкать меня носом в недостатки? Это, между прочим, такая защитная реакция на высокомерных индивидуумов с деспотическими замашками!

– Может, все-таки заткнешься и позволишь мне договорить? – Его пальцы сильнее сжали мое плечо.

Свечение от них было слабее, чем раньше. Вероятно, повелитель не хотел затмить созданное им окружение, поэтому и приглушил свою сияющую маскировку. Я покосилась на его руку, сузив наученные горьким опытом глаза. Золотистая кожа излучала свет, но теперь он не слепил так сильно, и мне ничто не мешало разглядеть мужскую кисть во всех подробностях. Длинные пальцы, острые, чуть загнутые ногти, больше похожие на когти, – жутко и красиво одновременно.

«А он молод, – отметила я, – как минимум телом».

Приняв мое молчание за знак согласия, Светлоликий продолжил рассказ:

– Неронг был процветающим городом. Через него помимо транспортных проходили еще и пространственно-временные пути, поэтому недостатка в гостях тут не знали. Жизнь била ключом, торговля процветала, местное население богатело, и никому даже в голову не могло прийти, что все это оборвется одной памятной ночью. Уже почти тысяча лет прошла с момента наложения проклятия. Сотворившие его обладали огромной силой и практически безграничной властью. Переместить в другой мир живое существо не так уж и сложно, если знать, как это делается, и иметь достаточный энергетический запас для организации перехода, но выбросить за Грань целый остров… немыслимо! Ордену сильнейших пришлось объединить усилия для претворения в жизнь своего безумного плана… хотя скорее не всему Ордену, а нескольким заговорщикам.

– Что же такой всесильный ты им не помешал? – не сдержалась от ехидного комментария я. – Или есть кто-то…

Рука Светлоликого зажала мне рот, а пропитанный осенней стужей голос изрек:

– Ты слишком много болтаешь. Просто… с-с-смотри.

Морской пейзаж с летающими островами начал медленно таять. Ему на смену пришли другие картины. Теперь в арках преобразившегося зала можно было увидеть залитые дневным светом улицы города с высоты птичьего полета. Пестрая раскраска крыш, живые изгороди из цветущего кустарника, сады и парки, полные народа площади. Все такое яркое, сочное, радостное. А потом словно незримый оператор опустил ниже объектив своей кинокамеры, и одна из улиц начала быстро приближаться. Стали хорошо различимы фигуры людей, их улыбающиеся лица. Наверное, в городе проходил какой-то праздник. Все куда-то спешили, по дороге разъезжали украшенные цветными лентами экипажи, с веселым гомоном бегали дети. Пышногрудая продавщица, стоя за прилавком покрытой шатром лавочки, торговала сладкими леденцами, бережно заворачивая их в блестящие обертки. Во всем происходящем было столько счастья, искренности, жизни…

А в следующий миг на безоблачное небо наплыли тучи, и Неронг начал стремительно меняться. Нет, он не превратился в мрачные развалины. Но от позитивной энергетики, которой буквально лучился городской пейзаж минуту назад, не осталось и следа. Все так же хорошо одетые жители, все те же экипажи и дети с такими же милыми мордашками. Только на лицах взрослых фальшивые улыбки, а у малышей совсем не детские глаза. И все вокруг выглядело каким-то искусственным, скучным, неприятным. В этом городе не было больше души, и жизнь его теперь смахивала на вынужденное существование. Немудрено. Столько веков вариться в одном котле… тут не только устать, свихнуться можно!

Картинка снова отдалилась, позволяя увидеть сверху запертый в горном кольце город. Я невольно вспомнила ту странную бочку в мастерской наместника. Его волшебная «вода» показывала сцены, происходившие в разных местах Неронга. Тогда процесс напоминал посиделки у телевизора с щелканьем каналов, сейчас же я чувствовала себя зрителем в кинозале, где на множестве очерченных арками экранов шел трехмерный фильм с полным эффектом присутствия. Звуки, запахи, атмосфера – все это было таким натуральным, что мне стоило большого труда не потерять ощущение реальности.

Светлая полоса водопада на темно-красной поверхности гор, зеленые луга, кое-где покрытые мехом кустарника, пышные шапки одиноких деревьев и в центре этого жизнерадостного ландшафта – город, обнесенный длинной каменной стеной. При всей его красоте он смотрелся уродливым пятном на лоне девственной природы. И дело было не в архитектурных постройках, а в эмоциях, которые источали и они, и те, кто их населял. Скука, усталость, пресыщенность, озлобленность… надежда? Как знать.

Мои глаза недоверчиво сузились. Видела я этот город. И жителей его тоже. Была определенная доля правды в устроенной повелителем демонстрации, но… только доля. Он явно сгустил краски, поделив на белое и черное то, что было раньше и есть сейчас, а серые тона исключил за ненадобностью. Зачем? Неужели Светлоликий действительно думает, что я поверю в безграничное счастье прошлого и непроходимый мрак настоящего? Так не бывает! А если и бывает, то точно не здесь.

– Ты видишь, что проклятие делает с Неронгом? – спросил повелитель, убирая ладонь с моего рта. – Жители не стареют, но умирают. И не имеет значения, в стычке с азорами или от банальной тоски: численность населения за последние века сократилась почти вдвое. Оставшиеся живут верой в то, что рано или поздно пророчество осуществится, и городские стены перестанут быть их тюрьмой. Только благодаря этому люди до сих пор не сошли с ума и не перебили друг друга в пьяных драках. Город находится на полном самообеспечении, но, как бы ни была комфортна клетка, она все равно не заменит волю. Эти несчастные не виноваты в том, что кучка зарвавшихся магов решила использовать их в качестве подопытных кроликов. Они ничем не заслужили такой участи. Взгляни на лица детей! – В арочных проемах замелькали живые иллюстрации его слов. – Это взрослые люди, застрявшие в маленьких телах. Они вынуждены мучиться веками, не имея возможности вырасти. Разве это справедливо?

Он снова положил руку на мое плечо и чуть сжал его. Я не делала никаких попыток оттолкнуть мужчину, слишком уж живы были воспоминания о золотой паутине. Но когда его вторая ладонь легла на мою талию и, не задерживаясь долго на одном месте, скользнула к животу, я вздрогнула. Не то чтобы мне было неприятно, просто как-то слишком собственнически выглядел этот жест. Уловив мое замешательство, Светлоликий убрал руки. Причем обе. Я с облегчением вздохнула, сделала шаг вперед и тут же поинтересовалась:

– К чему ты клонишь? Рассчитываешь вызвать во мне сострадание к местным жителям?

– Тебе их не жаль?

Далеко отойти мне не дали, когтистая кисть снова заняла привычное место над моей правой ключицей, мягко, но настойчиво вынуждая вернуться назад.

– Их? – Я криво усмехнулась, рассматривая проплывающие мимо образы тех, о ком мы говорили. – Отнюдь. По моим скромным подсчетам, всем им давным-давно пора мирно упокоиться на каком-нибудь тихом кладбище. Столько не живут! А они мало того что не стареют, не умирают, так еще и жаждут спасения за чужой счет. Здесь есть все, что требуется для безбедного существования. Но им все мало. Им подавай сейлин на закуску! – Голос мой постепенно увеличивал громкость, приобретая все более яркую эмоциональную окраску. – Она пусть сделает всю грязную работу…

– Почему же грязную? – кажется, Светлоликий удивился.

– Потому что! – огрызнулась я. – Ведь ее мнение никто не спрашивает, как, впрочем, и согласие. Все эти «несчастные» долгожители без зазрения совести готовы использовать ни в чем не повинную девушку для своей личной выгоды. И никого из них не волнует, что у нее тоже была своя жизнь, которую бессовестно искалечили. Знаешь, кого мне действительно жаль? – В запале я хотела повернуться и взглянуть ему в лицо, но повелитель вовремя меня остановил, чем и спас мои глаза от очередного приступа слепоты. – Мне жаль тех невест, у которых вы, прикрываясь своим проклятым пророчеством, отняли жизнь. Тех, чьи изуродованные останки украшают жуткую равнину. Тех, чьи мечты были растоптаны горсткой зажравшихся «страдальцев», возжелавших получить в придачу к незаслуженному бессмертию еще и возможность путешествовать за пределами родного города. Тех, кто шел под венец и грезил счастливым будущим, а вместо этого попали в лапы к маанукам или стали живой мишенью для азоров. Вот этих девочек мне действительно жалко, а вас вместе с вашим зачарованным городом – нет!

– Что ж, – после недолгой паузы произнес мужчина. – Я дал тебе шанс гордиться своим предназначением. Но ты его легкомысленно отвергла. – Мою попытку возмутиться он пресек уже проверенным способом, просто зажав ладонью рот. Не сильно, но вполне ощутимо, чтобы я проглотила готовые сорваться с языка слова. – От судьбы не уйдешь, смертная. То, что тебе предначертано, не изменить. Но на одно и то же событие можно смотреть под разным углом. Ритуал был проведен, и на этот раз удачно. Ты избранная, хоть я и не в восторге от такого выбора высших сил. Я дал тебе шанс считать себя спасительницей и принять уготованную тебе участь с гордо поднятой головой. Ты отказалась. – Он убрал руку и чуть подтолкнул меня, вынудив сделать шаг вперед. Да что же это такое?! Туда, сюда, обратно… я что ему, марионетка на веревочках? – Не хочешь быть всеобщей избавительницей, станешь моей рабыней! – долетело до меня.

Я дернулась от такого заявления, как от пощечины, развернулась и, прикрываясь тыльной стороной ладони от его свечения, процедила:

– Не дождешься.

Реплика моя полетела вдогонку мужчине, переступающему зеркальную раму. Он даже не соизволил обернуться, не говоря уже о том, чтобы ответить. Сообразив, что меня нагло бросают, я рванула следом.

– Эй, подожди. Ну подожди же! – светящаяся завеса по ту сторону зеркала почти перестала резать глаза. Мне даже удалось мельком рассмотреть черты повелителя, одежду и тонкие жгуты волос, прочертивших по воздуху дугу и упавших на лицо, когда он все-таки обернулся. Удлиненные глаза цвета расплавленного золота насмешливо сверкнули с той стороны зеркала, а в следующую секунду я уже стояла нос к носу со своим отражением. – У меня еще так много вопросов. Я хотела узнать про кота и… про Сэн. Еще спросить про церемонию… и… я уже беременна или нет? – Мой двойник с грустными серыми глазами расстроенно вздохнул. – И от кого? – Я потрогала стекло, втайне надеясь, что оно пропустит мои пальцы, как водная гладь, но поверхность его оказалась холодной и твердой. – А как же я тут буду без воды до завтра сидеть? – прошептала грустно, и уголки губ печально опустились. Пить хотелось уже не так, как после пробуждения, но это не значило, что через час-другой жажда не вернется снова. – И за что мне все эти издевательства? – вздохнула я. – Знаю, за что! За чрезмерную любовь к животным! – В груди что-то защемило. Воспоминания о знакомстве с Таасом, вопреки ожиданиям, принесли тревогу, а не обиду. И когда я успела к нему так привязаться? – Где же ты, котик? И где твой хозяин?

Отступив от равнодушного к моим страданиям зеркала, я повернулась, чтобы исследовать свою роскошную темницу, и застыла, удивленно моргнув. Все вернулось на круги своя. Темно-зеленые столбы с металлическими змеями исчезли без следа, вместо них в золотом безмолвии стояли каменные колонны с гроздями ярко горящих фонарей. На стенах снова были изображения шестируких, а вокруг них висели переливающиеся в ярком свете драпировки. Даже осыпавшаяся орнаментом пыль испарилась, будто ее никогда и не существовало. Я шагнула вперед и услышала жалобный треск ткани, на которую не очень удачно наступила. Какое-то время мои руки теребили поднятый с пола кусок, и чем дольше я смотрела на порванную материю, тем шире становилась моя улыбка.

– Рабыня, значит? Без еды, воды и одежды? Ну-ну…

По ту сторону зеркального портала…

– Надеюсь, я не переборщил, – проговорил гай Светлоликий, сидя в роскошном кресле напротив зеркала.

Узкие морды четырех змееподобных драконов неподвижно лежали по разные стороны стекла, которое в данный момент демонстрировало своему единственному зрителю прелюбопытнейшую картину. Девушка с растрепанной косой и очень сосредоточенным выражением лица безжалостно расправлялась с лежавшей на каменном ложе простыней, методично разрывая ее на куски разного размера. Ей приходилось натягивать ткань изо всех сил, порой она прибегала к помощи зубов или ногтей, а иногда наступала на край непокорной материи коленом, стараясь тем самым удержать ее на месте. Работа кипела, и количество лоскутов росло. Предприимчивая особа, чуть закусив пухлую губку, продолжала методично изводить несчастное покрывало. Глаза ее горели азартом, непослушные пряди лезли в лицо, на котором то и дело появлялась довольная улыбка.

Что все это имеет какую-то цель, повелитель не сомневался. Особенно когда сейлин начала связывать отдельные куски, проверяя на прочность узлы. Лишь через несколько минут до него дошло, что девушка пытается сконструировать себе наряд из подручного материала. Единственное, что так и осталось для него загадкой, на кой мирд ей понадобилось приводить в негодность еще и десяток настенных драпировок? Полюбовавшись зрелищем некоторое время, сильнейший сделал единственный подходящий вывод – из вредности.

– Какой же ты, в сущности, ребенок, Зоя! – Золотые губы раздвинулись в довольной улыбке, обнажив ровный ряд заостренных зубов. Глаза искрились от смеха, который постепенно таял, сменяясь властным холодом. – Хорошего понемногу, – сказал сам себе Светлоликий, и, повинуясь щелчку его пальцев, картинка в зеркальном окне стала быстро отдаляться, пока не исчезла совсем.

Разглядывать же собственное отражение маг не собирался. Он повторил жест, вновь оживляя стеклянную поверхность, за которой на этот раз появилась ванная комната в розовато-бежевых тонах. В огромном корыте, напевая не очень приличную песенку, сидел покрытый мыльной пеной толстяк и, довольно жмурясь, дергал длинными ушами в такт веселому мотивчику. Выражение золотых глаз снова изменилось: теперь в них вспыхнул хищный блеск. Но занятый купанием О этого не видел. Он вообще не подозревал, что с висящего на стене зеркала на него смотрит сам повелитель. И это неведение позволило управляющему борделя провести еще несколько минут за приятным, судя по счастливой физиономии, занятием.

– Достопочтенный сай О, – светским тоном проговорил гость из зазеркалья, на что карлик заткнулся, поперхнулся, недоверчиво поводил ушами, прислушиваясь, и, наконец, приоткрыл один глаз, над которым угрожающе нависла мыльная пена. Дрожащей рукой он убрал ее с брови, посмотрел на дверь и с облегчением вздохнул, убедившись, что она закрыта. – Мне жаль, что приходится отвлекать тебя в столь неподходящий момент, но мой вопрос не терпит отлагательств, – не меняя интонаций, продолжил повелитель.

О подпрыгнул прямо в корыте, вылив на пол часть воды. Протер кулаками глаза и перепуганно вылупился на зеркало. Обычно красноватая кожа толстяка быстро бледнела, а рыжие завитки на голове и теле вздыбились. В растерянности управляющий пребывал всего несколько секунд, по истечении которых с громким всплеском сменил позу на коленопреклоненную и, опустив мокрую голову с островками белой пены на волосах, забормотал:

– Ваше Величество, мой повелитель. О, Светлоликий, Лучезарный, Сияющий…

– Достаточно! – Гость вздохнул, скривив губы в понимающей улыбке, потом успокаивающе произнес, переходя на дружеский тон: – Не стоит начинать наше сотрудничество с такой официальной ноты. Сядь поудобней, а то синяки на коленях останутся. А мне надо, чтобы ты был в добром здравии и с чистой головой. – Когда рыжий принялся с энтузиазмом растирать мыло по своей шевелюре, Светлоликий исправился: – Я имею в виду твои мозги, О! А волосами, как и всем остальным, займешься после моего ухода.

Толстяк притих, спрятавшись за высокий бортик так, что над корытом осталась торчать только верхняя часть лица.

– Слушаюсь, мой повелитель, – дрожащим голосом отозвался он и осмелился-таки поднять взгляд на своего визави, на что никак не мог решиться с момента появления гостя. За все века заточения Неронга в этом диком мире Светлоликий нанес ему зеркальный визит лишь однажды. И было это очень давно. Тогда хозяина города интересовал один из пригретых Ариландиной мумов, о цели нынешней беседы с самым могущественным существом в Неронге О не имел ни малейшего понятия. В голове заворочались подозрения, но ни одному из них не суждено было обрести обдуманный вид, так как излучающая слабый свет фигура по ту сторону большого зеркала вновь заговорила.

– Я буду краток, – сказал повелитель, постукивая когтистыми пальцами по подлокотнику своего кресла. – Мне нужен помощник. Тот, кому я мог бы доверить нижний город и уход за его оранжереями, – у рыжего отвисла челюсть вместе с бородой, а маленькие черные глазки резко прибавили в размере.

Невероятно! Нижний город! Место, куда беспрепятственно спускались только двое: повелитель и наместник. Ну разве что принц еще, хотя, по слухам, его путь был всегда тщательно выверен, так как путешествие в запретные уголки подземных залов и коридоров могло закончиться смертью. Никто из жителей никогда бы не осмелился сунуться без проводника в это странное место с непредсказуемым характером. Наследие Древних, создавших миры Тайлаари, – храм, окруженный волшебными садами, таинственными мастерскими и другими помещениями, о предназначении которых оставалось лишь гадать. Сплетни и богатая фантазия жителей давно уже возвели такие подземные сооружения в разряд чрезвычайно опасных. Они вели себя как живые, признавая лишь одного хозяина. А всех остальных смельчаков, решивших ступить на их территорию, лабиринты Древних хоронили в своих стенах.

В столичном мире Тайлаари островов с такими многоярусными сюрпризами, скрытыми под верхним городом, было всего шесть, и только у четырех имелись хозяева. Неронг стал одним из них еще до проклятия. Подземные же города на двух других оставались пока неприступными. Глупцы, возомнившие себя достойными кандидатами на роль их владельцев, исчезали в подземельях без следа. Пропадали сильные маги и воины, целые группы опытных разведчиков и просто случайные визитеры. Успокаивало одно: если никто не лез в подземелья, они тоже не проявляли агрессии. Да что там… они вообще не подавали никаких признаков жизни, будто их и не было под верхним городом. Так что с этими «архитектурными довесками» летающих островов можно было спокойно сосуществовать. А при наличии хозяина, такого, как гай Светлоликий, еще и активно пользоваться продуктами их магической жизнедеятельности.

– Я мог бы приказать тебе, как моему подданному, – задумчиво проговорил повелитель, так и не дождавшись какого-либо ответа от рыжего О, кроме выражения глубокого изумления на его круглой физиономии. – Но мне не нужна безвольная пешка, готовая выполнить любую команду, не задумываясь о ее целесообразности. Я хочу, чтобы наместником Неронга стал умный и хозяйственный сай, который знает толк в управлении, а также умеет хорошо считать прибыль. Принц еще слишком молод и порой совершает глупые поступки, ему нужен новый учитель, способный преподать мальчишке урок житейской мудрости.

– А я… – подал голос толстяк, но Светлоликий остановил его жестом и, чуть подавшись вперед, продолжил:

– Твой магический потенциал довольно высок, это значит, что ты легко сможешь освоить необходимые для ведения хозяйства заклинания, а жизнеспособность организма у тебя за счет смешанных кровей гораздо выше человеческой, это является еще одним плюсом. Ты любишь богатую жизнь и сделаешь все, чтобы достичь своей мечты. Меня это полностью устроит. Твой опыт и знания, которые я готов тебе дать, сделают тебя великим градоправителем и… моей правой рукой. Что скажешь? – Золотые глаза прищурились, глядя на обескураженного таким предложением О. – Ты согласен на мое предложение, достопочтенный сай?

– Но как же Сэн…

Толстяк прикусил язык от страха, увидев, как под слабым мерцанием изменилось лицо собеседника: четко очерченные ноздри гневно дернулись, на переносице появилась вертикальная морщинка. Заостренные зубы недобро сверкнули в оскале, быстро сменившемся не менее хищной улыбкой, с той лишь разницей, что золотые губы на этот раз оказались плотно сжатыми. Сильнейший прожег взглядом притихшего карлика и подозрительно спокойно произнес:

– Время Сэн прошло, никогда больше не упоминай при мне этого имени. – Немного помолчав, он продолжил: – Теперь все зависит только от тебя, сай О. Будет дальше Неронг жить под твоим правлением или же мне придется обратиться к какому-нибудь другому горожанину? Решай!

– Конечно же я согласен, мой повелитель! – для убедительности управляющий борделем закивал. – А что же с сейлин?

– Эта девчонка? – Тонкая бровь на золотом лице насмешливо изогнулась. – Она не подошла для ритуала. И если уж быть откровенным, а я предпочитаю именно такие отношения между нами, наместник, затея с поиском избранной себя не оправдала. Как только ты пройдешь курс обучения и приступишь к своим новым обязанностям, я уединюсь на самом последнем уровне нижнего города и займусь кое-какими экспериментами. Возможно, мне повезет, и когда-нибудь я смогу освободить Неронг от проклятия. А может, и нет. Но город должен продолжать жить и желательно процветать. Вот этим, дорогой друг, ты и займешься.

– Это большая честь для меня, повелитель, – блестя черными глазками, пробормотал О.

– Тогда… ты должен быть на дворцовой площади через два часа, тебя встретят и проводят к нужным дверям. Спустишься вниз по лестницам. Не бойся, я лицо заинтересованное и лично позабочусь о твоей безопасности. Так что поторопись. Надеюсь, тебе этого времени хватит на сборы и дорогу?

– Конечно… бесспорно… Мне хватит… – затараторил толстяк, склонившись в почтительном поклоне, насколько позволяла ширина корыта и сидячая поза, но зеркало уже отражало интерьер ванной комнаты, и заверения ее хозяина никого не волновали.

В одной из комнат нижнего города…

Светлоликий полулежал в своем роскошном кресле, закинув длинные ноги на подлокотник. Золотистые одежды, мягкий материал остроносых сапог – все это искрилось и переливалось в лучах горящих повсюду кристаллов. Повелитель Неронга любил свет. Он был его стихией, его силой. Сияющая кожа, водопад золотых волос… Этот сильнейший казался сотканным из миллиардов искр, которые, слившись воедино, обрели черты живого мужчины. Принадлежность этого существа к какой-либо расе определить было сложно, но по отдельным признакам знающие граждане Тайлаари могли усмотреть в нем черты драконов. Впрочем, о родословной своей гай Светлоликий не любил распространяться. Разве что парочку особо ярких родственников держать в тайне он, увы, не мог, зато у него было огромное желание кое-кого из них похоронить с почестями или как получится, главное, поскорее. Раньше было, а теперь прошло за невозможностью осуществления. Хотя, если верить свиткам из библиотеки Древних, не все еще потеряно.

Гай Светлоликий сменил позу, опустив ноги на каменное возвышение, на котором величественно, будто трон, стояло его любимое кресло. Напротив располагалось одно из трех зеркал, находящихся в комнате. Явившись сюда, хозяин передвинул его с помощью левитации поближе. У стены в паутине из прочных тросов висел саркофаг – отличное место для отдыха и восстановления сил. Эта комната находилась как раз над залом с источником, на котором некоторое время назад повелитель оставил сейлин. После беседы с жирным карликом ему нестерпимо захотелось посмотреть, чем сейчас занята его тоненькая девочка. Недолго думая, Светлоликий взмахнул рукой и с любопытством уставился на свое расплывающееся отражение. Вскоре из туманной дымки проступили очертания большого зала, и золотые губы растянулись в улыбке. Зоя тихо посапывала, свернувшись калачиком на каменном ложе. Разбросанные вокруг лоскуты создавали творческий беспорядок, на фоне которого ее хрупкая фигурка выглядела еще более миниатюрной и беззащитной.

– Источник сморил тебя, малышка, – покачал головой золотой «юноша», продолжая улыбаться. Почти нежно, почти по-доброму, почти… – Завтра я устрою тебе незабываемое пробуждение. – Его губы раздвинулись, обнажая чуть заостренные зубы. Белое с золотым – гармонично и жутко в своих необычных формах. – А сейчас у меня много дел, – он вздохнул и, щелкнув пальцами, растворил картинку в тумане, который очень быстро рассеялся.

Повелитель медленно поднялся, едва уловимым движением кисти вернул зеркало на его обычное место, после чего подошел к стоящей посреди зала конструкции, похожей на странный гриб, поднялся по ступеням возвышения, на котором он стоял, и положил ладонь на квадратную «шляпку». По ее поверхности поползли тонкие светящиеся нити. Они разветвлялись и сплетались друг с другом, образуя причудливый узор. Когда вся геометрически правильная вершина заполнилась искрящимся рисунком, раздался короткий щелчок, и «шляпка» раскололась на четыре части. Взору хозяина открылась гладкая плита, на которой лежали три золотых браслета. На каждом из них красовалось по одному камню: красный, зеленый и голубой.

– Этого для него будет достаточно, – пробормотал Светлоликий, забирая крайние украшения. Лежавший посередине браслет сиротливо мигнул изумрудным огоньком, когда расчерченная световым орнаментом коробка начала вновь соединяться, пряча его от посторонних глаз. Забрав украшения, хозяин Неронга по-кошачьи мягкой походкой направился к выходу. Он был так сильно погружен в свои мысли, что не заметил, как в глубине одного из зеркал зажглись и тут же погасли две алые точки.

Глава 3

Спасение утопающих —

Дело лап тех, кто их топит.

Я опять пила свет. Втягивала в черные недра своего странного тела его потоки, постепенно превращая их в беспроглядную тьму. Словно нелюбимый напиток, свет добросовестно избавлял меня от жажды, но не вызывал при этом наслаждения. Я чувствовала легкую пульсацию в непроглядном мраке своей новой сущности и… продолжала пить свет. Когда же придет чувство насыщения? Мало мне, мало… мало! Откуда такая прожорливость? Будто меня не кормили и не поили как минимум месяц. Или это мои страхи выражаются в столь абстрактной форме? Н-да… вредно увлекаться сюрреализмом: всякие кошмарики преследовать начинают. И во сне, и наяву.

Понимание того, что сплю, делало происходящее менее пугающим. Раньше бывало, что я погружалась в ночные грезы, где могла бегать в образе дикой кошки, или примеряла на себя облик мужчины, или становилась девушкой с чужой внешностью. Чем это было вызвано – бесконтрольными фантазиями творческой натуры либо памятью прошлых жизней, бережно хранимой в неизученных уголках памяти, как знать. Но факт оставался фактом: в чьих только шкурах я не оказывалась в своих сновидениях. Разве что прожорливым беспозвоночным мне еще бывать не доводилось. Сейчас же я напоминала себе именно его. Сотканная из теней медуза, скрещенная с каракатицей, отпущенная на вольное плавание по океану света. Хоть барахтайся, хоть пей, хоть думу думай об удивительно питательном мерцающем пространстве. Оно не сопротивлялось, позволяя пожирать себя, и наблюдало за мной алыми прорезями внимательных глаз.

Э-э-э… это еще кто? Мои бесчисленные щупальца потянулись к визитеру, силуэт которого постепенно проявился на фоне светового облака. Прямоугольная морда, острые уши, безупречная белизна клыков, сверкнувших в роскошном оскале, и две гибкие змейки приветливо виляющих хвостов, которые, казалось, жили своей жизнью отдельно от тела. Привет, Красотка! Добро пожаловать в бред моего подсознания!

– Нет, глупышка, это не сон и уж точно не бред, – приятный женский голос явно принадлежал собаке, хоть она и не произносила слов.

Решив изучить сей феномен получше, я выбросила пучок извивающихся тентаклей в ее направлении, но предостерегающее рычание заставило меня смущенно поджать лапки. Хм, а я неплохо освоилась в новом теле. Даже удобно: костей нет – ломать нечего. Глаза, уши и мозги вроде как отсутствовали, но от этого я видела не хуже, слышала даже лучше и размышлениям предавалась без проблем. Я походила на привидение, которое прекрасно обходится без осязаемых оболочек. Моя плоть – сгустившийся черный туман, мое предназначение – поглощать свет.

– Надеюсь, ты уже успела как следует подкрепиться, – сказала четвероногая собеседница, разглядывая меня. Она все так же не открывала пасть, но это не мешало нам общаться ментально. Я ведь тоже изъяснялась мысленно, ибо сложно говорить ртом, которого нет в наличии.

– Меня отказались кормить, – пожаловалась я, продолжая наш беззвучный диалог. – Жадины! – Общаться с этим красноглазым фантомом на просторах собственного сна было совсем не страшно, даже забавно.

– Я про другое, – Красотка насмешливо фыркнула, мотнув головой. И откуда только мне известно ее имя? Еще при нашей первой встрече оно вспыхнуло в голове, как сигнальная лампочка. Телепатия или случайность? – Ты же спишь в самом центре энергетического источника. Он питает тебя, сейлин. Понятно?

Понятно ли мне? Хм… да, но только в общих чертах. Я хотела по старой памяти пожать плечами, но вместо этого получилось какое-то волнообразное движение черного «покрывала», распластанного на поверхности светового океана. Полосатая гостья с ярко-красными глазами нетерпеливо переступала с ноги на ногу, стоя на сверкающей платформе из крошечных искр. Надо же, а я и не заметила, когда это чудо под ее лапами успело материализоваться. Или она вместе с ним из светящегося зарева выплыла?

Симпатичный постамент – не золотистый, как все мое окружение, а пурпурный, сверкал, переливался и… потихоньку осыпался сияющими песчинками, которые растворялись в пространстве. Опустив морду, собака пару секунд изучала свою разрушающуюся подставку, после чего серьезно так посмотрела на меня. В голосе ее появились тревожные нотки.

– Слушай меня внимательно, Зоя. – Отчего же не послушать собственный глюк в стране выдуманных грез? Я само внимание! Хотелось кивнуть, но вместо этого получилась очередная волна по всей моей бесформенной оболочке. Хм, не все сразу. – Прекрати отвлекаться. И не перебивай! Твои мысли мешают! – предостерегающе рыкнула собеседница, не разжимая челюстей. – У нас с тобой мало времени. Источник Древних сопротивляется моему присутствию на его территории. Еще чуть-чуть, и мой образ исчезнет из твоего сознания. Я не смогу долго удерживать тебя в пограничном состоянии. Сейчас ты пребываешь между сном и бодрствованием, это необходимо для того, чтобы, очнувшись, ты прекрасно помнила наш разговор и смогла все сделать правильно. – Она бросила косой взгляд на заметно истаявшую платформу и торопливо продолжила: – К сожалению, у меня нет возможности общаться с тобой телепатически в реальном мире. Разве что давать короткие посылы, и то не всегда выходит. Поэтому будь внимательна к знакам и жестам, я помогу тебе избежать ужасной участи. – Мне очень захотелось развить эту тему, но Красотка не дала вставить ни слова, то есть ни мысли. – Не пер-р-ребивай, я сказала! Не видишь, что ли, мой энергетический запас уже почти иссяк? – Если под этим странным определением она имела в виду свой пурпурный пьедестал, то я, конечно, видела. Уже не песчинки, а искрящиеся струйки вытекали из нее. Украшенные внушительными когтями лапы недовольно топтались на месте, а женский голос торопливо говорил: – Как только Светлоликий получит твоего ребенка, ты станешь ему безразлична. В лучшем случае тебя ожидает быстрая смерть, в худшем… да кто этих сильнейших знает? Единственный твой шанс на спасение – побег. Но без меня из золотой темницы ты и шагу ступить не сможешь. Я помогу тебе, Зоя. Будет несправедливо позволить этому чудовищу загубить невинную душу и использовать в своих целях твое юное тело. Просто следуй за мной, и я покажу путь к спасению. Верь мне. Ведь я – твоя единственная подруга в этом мире! – Торжественность последней фразы плохо сочеталась с медленно тающим силуэтом дога. Сначала ноги, потом грудь… одна только морда на фоне полупрозрачного туловища продолжала хранить более четкие очертания.

– Подруга? Что-то я сомневаюсь, что это небеса послали мне такого странного ангела-хранителя.

– Никто меня не посылал, я сама пришла! – тут же отреагировала на мою мысль собака. – Потому что ты мне нравишься, сейлин. – Зубастая улыбка и подмигивание красного глаза, видимо, должны были подтвердить правдивость ее заявления, меня же весь этот спектакль несколько настораживал. Сама того не замечая, я теряла контроль над собственными сновидениями, позволяя гостье себя убеждать. Она больше не требовала от меня молчания, просто смотрела и медленно таяла.

– Что ты сделала с Таасом, «подруга»? Он тебе не доверял.

– Глупышка! Какая же ты все-таки наивная! Кто заманил тебя в эту ловушку? Не он ли? – ухмыльнулась собачья голова, тоже постепенно тая. От тела животного уже остались лишь слабые очертания. – И кот, и ворон, и Сэн, и Эван – все они были готовы оберегать тебя, но зачем? Неужели ты настолько недогадлива? Ты для них лишь ценная вещь, необходимая для ритуала Возрождения. Но если это так для тебя важно, я отвечу: мы с Таасом похожи по своей природе прежде всего тем, что нам обоим очень сложно причинить вред. Он старался не допустить меня к тебе, поэтому каждый раз затевал драку. Не беспокойся, серьезно из-за этого никто не пострадал. Разве что ты, когда угодила в объятия к повелителю. Твой фальшивый дружок сейчас жив и здоров, и его усатую морду мало беспокоит твое будущее, чего нельзя сказать обо мне. Ну же, Зоя, я просто хочу, чтобы мы стали подругами! – Красотка выразительно похлопала длинными ресницами, всем видом демонстрируя искренность своих намерений.

– Сама невинность просто! – усмехнулась я ментально.