Черная метка оппозиции Белковский Станислав

Да здравствует Владимир Путин!

Намедни прогрессивная общественность устроила дикий скандал по поводу агитационных роликов за Владимира Путина, которые записали глава благотворительного фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова и худрук столичного Театра наций Евгений Миронов. Лейтмотив свободолюбивых выступлений: Хаматова и Миронов выступать в поддержку Путина категорически не хотели, но их заставили. Выкрутили руки, и не только. Первой пригрозили, что лишат финансирования фонд, помогающий тяжелобольным детям, и созданный под его патронажем Центр детской гематологии, второму — что прикроют его свежеотстроенный театр. Причем по поводу Хаматовой со всех сторон зазвучало, что ролик она записывала дрожащим голосом, со слезами в прекрасных глазах, а кровавый тиран превратил больных детей в своих заложников. И потому он упырь, которому нет места на этой земле.

Когда я все это читал и слушал, у меня в мозгу вертелся любимый вопрос Альберта Эйнштейна: «Кто из нас сумасшедший?»

Итак.

Владимир Путин, используя свои государственные возможности, серьезно помог Чулпан Хаматовой создать/наполнить деньгами благотворительный фонд, за счет которого построили детскую гематологическую клинику. До самого последнего времени фонд имел репутацию «околопутинского», что, кстати, само по себе стимулировало многих спонсоров давать деньги. За это актриса должна премьера презирать и ненавидеть, а акцией в его поддержку — брезговать?

Тот же Путин с использованием тех же возможностей помог сделать в центре Москвы новый современный театр. И потому худрук этого театра должен плюнуть премьеру в лицо?

Чего ради, спрашивается? Ради потных аплодисментов прогрессивной общественности?

Я не знаком лично ни с Чулпан Хаматовой, ни с Евгением Мироновым и не берусь обсуждать их мотивы. Но они, я считаю, имели не только право, но и моральную обязанность как-то поддержать Путина в его архитрудной, скрипящей и дребезжащей избирательной кампании. И поддержка эта свидетельствует не о чем ином, как об их порядочности — извините, что я употребляю это слово, давно выпавшее из русского общественно-политического словаря (за ненадобностью).

Я — один из старейших (по стажу) критиков Владимира Путина и его команды.

Мой товарищ, известный политолог Андрей Пионтковский, назвал меня основоположником клептопутинистики, т. е. учения о подлинных устремлениях людей, которые уже много лет правят Россией, и о монетократии — всевластии денег в нашей нынешней РФ.

Моя статья «Бизнес Владимира Путина» вышла еще в 2005-м, а одноименная книга (написанная в соавторстве с блистательным Владимиром Голышевым) — в 2006 году. И тогда, я помню, все те антипутинские рассуждения и откровения были восприняты прогрессивной общественностью довольно прохладно. Я слышал из уст наших свободолюбцев в основном разглагольствования двух типов:

1. Всё ерунда, Путин — не бизнесмен, а неосоветский диктатор-империалист сталинского толка.

2. Белковский потому так откровенно говорит о Путине и К, что у него есть мощная крыша в ФСБ.

Что касается п. 1, к сегодняшнему дню, по-моему, всё всем уже ясно (за исключением отчаянных маргиналов). А по п. 2 я и тогда всем предлагал: уважаемые дамы и чуваки, если вы считаете, что право независимого высказывания у нас гарантирует только/именно ФСБ, то залезайте все под крышу этой организации — и тогда настанет у нас такая свобода слова, что американцы с французами обзавидуются!

Так что нынче у меня есть моральное право Владимира Путина защитить и даже слегка воспеть.

Можно обвинять его в том, что он за 12 правящих лет так и не создал инфраструктуру, которая позволяла бы фонду «Подари жизнь», Театру наций и вообще любым некоммерческим учреждениям находить деньги без прямого или косвенного участия власти. Но не в том, что Хаматова и Миронов оказали ему ответную любезность.

Да, Путин — противник демократии европейского образца. Но при этом он, берусь утверждать, — высокоморальный человек. Если под моралью понимать классическое: «свод правил поведения в определенной социальной среде». Путин не сдает и не предает. Давайте вспомним, как он спас Анатолия Собчака от ареста. Как обеспечил все интересы Бориса Ельцина (и ельцинской семьи) после отставки первого президента. Хотя с конъюнктурной точки зрения и первое, и второе было Путину совершенно невыгодно.

Путин может обижаться (есть такие предварительные данные) на Алексея Кудрина или Ксению Собчак за то, что они, люди его круга, в последнее время позволяют себе слишком много фронды. Но он их и пальцем не тронет.

Наконец, сакраментальное: а судьи кто? Посмотрим хотя бы на системную оппозицию, которая на днях в лице Геннадия Зюганова и Владимира Жириновского провела пресс-конференцию о преступном/тотальном засилье Путина в телеэфире.

Когда меня просили прокомментировать это мероприятие, я впервые за долгие годы честно не знал, что говорить. Может, лидеры КПРФ и ЛДПР заранее не предполагали ничего подобного и телевизионный перекос стал для них шокирующим сюрпризом? Или они не знают, что сами участвуют в выборах по договоренности с Кремлем, чтобы легитимировать победу Путина, желательно в первом туре?

Кто возьмется осуждать Путина? Зюганов, который с 1996-го последовательно и методично отказывался от власти, некогда плывшей ему прямо в мозолистые руки, а в конце 1990-х обеспечивавший утверждение в Госдуме любого ельцинского премьер-министра, хотя легко мог это дело заблокировать?

Жириновский, который первым в постсоветской истории России превратил большую политику в большой бизнес, еще в 1993-м разменяв громкую электоральную победу ЛДПР на постоянное теплое место в системе формировавшейся тогда монетократии?

Чубайс и правые либералы, которые с середины «лихих» девяностых уверяли нас, что русскому народу нельзя давать право свободного выбора, иначе он не тех выберет, а результаты приватизации священны и никакой ревизии не подлежат?

Михаил Прохоров, у которого Путин служил рекламным агентом его непонятного «ё-мобиля»? Помните, как премьер всеприлюдно, под взглядами десятков телекамер проехал за баранкой этого пылесоса из своей резиденции Ново-Огарево в медведевские Горки? Интересно, сколько по рыночным расценкам стоила бы такая реклама? Миллиард долларов? Два?

Системные оппозиционеры осуждают нечестные выборы, да-да. Но почему-то депутаты «оппозиционных» фракций не собираются сдавать свои мандаты, чтобы делегитимизировать нечестную Думу. А «оппозиционные» кандидаты в президенты так и не приходят выступать на Болотные площади, хотя поначалу отчаянно грозились. К чему бы это? К страху? К тайным соглашениям с Кремлем, о которых не принято говорить вслух?

Вам не нравится Путин, которого вы уже не боитесь называть кровавым тираном? Но вы, дамы и господа, и есть его создатели, спонсоры, защита и опора. Он долгие годы устраивал вас тем, что позволял кормиться с его руки, не требуя взамен никакой ответственности за судьбы страны. О, как вам это нравилось! Но теперь, когда ВВП зашатался, когда стало очевидно, что режим его неэффективен.

Я по-прежнему считаю, что Путин должен уйти. Вероятно, значительно раньше, чем в 2018 году. Но не потому, что он плохой человек. Не хуже многих, как по мне. А потому, что его курс ведет страну не туда. Что Россия за 1200 лет своей истории выстрадала право быть европейской страной. Потому, что мы подошли вплотную к тому историческому пределу, когда может реализоваться вековечная мечта нашего человека: стать европейцем, оставшись при этом русским.

Азиатчина в виде архаичного авторитаризма и тотальной коррупции нас больше не устраивает и устраивать не может. Но смена режима отнюдь и далеко не сводится к уходу Путина. Реальные перемены невозможны без нового нравственного климата в обществе.

А новый климат — без покаяния элит.

Не надо говорить, что во всем виноват Путин. Да, с капитана корабля всегда спрашивается по максимуму. Но виноваты мы все. В том числе и я (хотя к элите я по определению не отношусь, так как не участвую в принятии важных решений).

В 2004 году Михаил Ходорковский написал статью «Кризис либерализма в России», в которой призвал системных либералов к этому самому покаянию. В ответ Егор Гайдар, идеолог первых ельцинских реформ, пафосно ответил: «Каяться не намерен!» Но ему таки пришлось покаяться.

Чуть позже и через силу. (Рекламная пауза: об этом написана моя пьеса «Покаяние», 2010 год.)

Хочется, чтобы мы хоть на мгновение отвернулись от Путина и посмотрели в зеркало на самих себя. И на Россию, которую сделали такой, как она есть, мы, а не только он.

И последнее. Я хочу, чтобы Путин ушел от власти живым и здоровым. Как говорят у евреев, до 120, Владимир Владимирович!

Да здравствует Дмитрий Медведев!

Есть люди, которые прилагаются к своим чинам и званиям. А есть — которые наоборот.

Наоборот — это, например, Михаил Ходорковский. У него отобрали весь бизнес. Посадили в тюрьму. Дали сначала восемь, потом еще двенадцать с половиной лет колонии. Восемь с лишком он уже отсидел. Много раз бывал в карцере, чуть не погиб от ножа сокамерника. Вся государственная пропаганда долго и упорно работала на то, чтобы объяснить: нет никакого Ходорковского, забудьте. А Ходорковский все равно остается на авансцене. Весь мир его знает и полмира — уважает.

Типичный же пример человека-приложения — Владислав Сурков. Бывший кремлевский куратор внутренней политики, ныне — вице-премьер по несуществующей модернизации (забавная синекура получилась, не спорю). Долгие годы строил из себя великого демиурга, который чуть ли не придумал «Единую Россию» и даже Путина с Медведевым. Читал умные книжки. Сам писал романы, очерки, рецензии, стихи и песни. И вот — два месяца назад сняли с должности Владислава Суркова, заменив на Вячеслава Володина. И как-то все сразу «великого демиурга» взяли да и позабыли. Земная слава прошла быстро, как парад по брусчатке.

Больше того. Вопреки опасениям многих интеллектуалов, круто промышлявших в свое время рецензиями на роман «Околоноля» и утечками, что, дескать, «великий демиург» есть вынесенный мозг (во всех смыслах) Владимира Путина (он же Дмитрий Медведев), Вячеслав Володин как начальник внутренней политики оказался получше своего предшественника. Может, он и не читал Борхеса. Зато и не ссорит Кремль на ровном месте с теми, с кем вполне можно не ссориться. Надо Кремлю (с сугубо прагматической точки зрения), чтобы оппозиционеры, ораторы Болотной площади — проспекта Сахарова Сергей Удальцов, Владимир Рыжков и Борис Немцов посидели за одним столом с Медведевым, а сам Володин вел бы протокол, — значит посидят. При Суркове сцена «Удальцов читает нотации президенту, первый замруководителя кремлевской администрации терпеливо записывает» могла случиться лишь в фотошопе. Сегодня это политическая реальность. Реальность перестройки-2, которую Сурков в день своей отставки назвал «дивным новым миром», для которого он уже не годится. И был на сей раз совершенно прав.

Но я, в сущности, хотел сказать не о Суркове/Володине и даже не о Ходорковском. А о Дмитрии Анатольевиче. Медведеве.

После «рокировки» 24 сентября 2011 года многие стали говорить, что он, дескать, хромая утка, которая уже никогда не встанет на две уверенные лапы. Да и сидел-то, мол, в президентском кресле, чтобы всей магией юридической души отогреть его для вечного возвращения патрона. Сам Медведев таким трактовкам категорически сопротивляется. И всякий раз напоминает, что в мае 2012-го, сразу после третьей инаугурации Путина, станет премьер-министром, получит карт-бланш для формирования своего кабинета, пропремьерит все шесть следующих путинских лет, а в 2018-м снова явится нам главой государства. И уже не в формате «тандема», ибо 65-летний патрон все-таки соберется на давно заслуженный отдых. В общем, «не спеши ты нас хоронить, а у нас еще здесь дела».

Медведеву многие не верят. А кандидат (фиктивный, конечно) в президенты Михаил Прохоров и экс-министр финансов Алексей Кудрин смутно, но ясно дают понять: премьерство — это их удел. Потому что, во-первых, у них лучше получится, а во-вторых — только такого типа кадровое решение примирит Путина с Болотной площадью. И побудит русских образованных горожан (РОГов), выступающих ныне движущей силой коллективного протеста против политической азиатчины, хоть на пару лет разойтись по домам. И по клеткам обитаемых офисов, где творится русская финансово-экономическая реальность.

Да и сам уходящий президент, кажется, верит в свои перспективы не вполне или по крайней мере недостаточно искренне. Только этим можно объяснить случившуюся намедни истерику Института современного развития (ИНСОРа) — признанного ДАМского мозгового центра. Глава ИНСОРа, давний фанат Медведева Игорь Юргенс, несколько раз официально заявил, что действующему (до 7 мая) президенту главой правительства становиться ни в коем случае не нужно, ибо его аппаратно загрызут путинские вицепремьеры: Игорь Сечин (титульный злодей par excellence), Дмитрий Рогозин и, конечно, все тот же Владислав Сурков. Так что пусть лучше премьером будет Кудрин, которому никакая «кровавая гэбня» с борхесианской постмодернизацией не страшны.

Чует мое трепетное сердце, Юргенс творит провокацию. Цель которой — таки застолбить права Медведева на премьерство. Логика здесь такая. Путин никак не любит ИНСОР и всё, что с ним связано, — ведь именно Юргенс и К многократно призывали Медведева отправить путинское правительство в отставку и решительно пойти на второй срок (уже в 2012-м, а не в 18-м). Стало быть, когда такая институция говорит: Путин, ты кинь его, нарушь всё, что обещал всеприлюдно, — национальный лидер из самых глубин раздраженной души своей должен ответствовать: а вот хрен вам, сказал, что сделаю Медведева премьером, — значит сделаю!

Я тоже думаю, что ключевое обещание Путин в мае исполнит. Не в путинской традиции обманывать тех, кто не подводит его. А Медведев — ни капельки не подвел. В этом смысле он был и остается лучшим кадровым достижением Владимира Владимировича.

Если вдуматься, 24 сентября 2011 года — это совершенно евангельский сюжет. Третий президент, разрази меня гром, хотел, очень хотел остаться на своем посту. Это подтверждали самые разные информированные люди — от все того же Алексея Кудрина и Анатолия Чубайса до Михаила Горбачева. Но молиться он должен был за то, чтобы исполнилась не его воля, но воля его политического отца. Владимира Путина. Она и исполнилась.

Путин промахнулся. Сделай он ставку на верного ДАМа — и никаких Болотных площадей в помине не было бы. Активная часть российского общества, те самые РОГа, еще пару-тройку лет верили бы в медведевскую либеральную реформацию и продлили бы третьему президенту кредит надежды. Надежды не факт, что оправдались бы, но Кремль еще какое-то время чувствовал бы себя спокойно. Однако на Путина, судя по всему, произвела неизгладимое впечатление «арабская весна». Особенно полутруп Хосни Мубарака, который возили на больничной каталке в немилосердный суд. ВВП не поверил, что все это случилось в силу внутренних арабских причин, а главное — из-за патологического нежелания некоторых правителей уходить вовремя. Он решил, что все это сделали внешние злобные силы: США, Европа и т. п. А раз так, они могут учинить подобное и в России. И ДАМ в решающий момент с такой атакой не справится. В результате Дмитрий Медведев вынужден был подставить обе щеки под удары прогрессивной общественности.

Еще когда прогрессивная общественность восторгалась выбором путинского преемника (конец 2007 — начало 2008 гг.), я умудрился добавить к этому делу свою ложку дегтя, публично сказав, что большого президентского толку от него не будет и по взглядам он от Путина на самом деле фундаментально не отличается. Так что теперь, когда ДАМ уходит, а многие уже демонстративно не ставят его ни в ломаный евро, я обязан сказать о нем пару абсолютно теплых слов.

На троне он не был злодеем — для российского правителя, если полистать учебник истории, это уже много. Да, были всякие странные решения типа отмены летне-зимнего времени (до сих пор не могу разобраться, какое же время отменили, знаю только, что утром зверски темно). Но было и смягчение уголовного законодательства. Благодаря чему тысячи людей уже вышли на свободу и десятки тысяч — скоро выйдут. Даже Владимир Переверзин — человек из самого страшного ЮКОСа, отказавшийся оклеветать Ходорковского на суде, — уже дома.

Собственно, нереализованные ожидания, зерна которых посеял Медведев, и вывели РОГов на Болотную-Сахарова. Это тоже немало.

Давайте же нынче, перед концом его президентского служения, скажем ДАМу наше скромное «спасибо». И дадим только один товарищеский совет. Дмитрий Анатольевич!

Не идите вы в премьеры! А то ведь испортите себе всю оставшуюся репутацию. Будет кризис, да и модель экономики надо, наконец, менять. Для этого нужно жесткое коалиционное правительство, без маниловщины и ноздревщины.

Оставайтесь в истории тем, кто вы есть. Не больше, но и не меньше.

Возвращение блудных выборов

Помню как сейчас: в сентябре 2004 года Владимир Путин фактически отменил выборы губернаторов. Поводом для такого решения, прямо противоречащего духу федерализма, закрепленному в статье 1 Конституции России, стал теракт в Беслане. Путин сказал тогда, что, дескать, выборы губернаторов порождают страшный бардак, а пресловутый бардак влечет за собой неисправимый терроризм. И если не отказаться от выборов, то терроризм расползется по всей стране. Губернаторы же, которых отберет лично глава государства, покажут такую эффективность власти, которая и не снилась нашим мудрецам.

Уже тогда было ясно, что в концепции отмены губернаторских выборов присутствует известное лукавство. Что суть вопроса совсем в другом. А именно — в том, что федеральная элита еще в конце 1990-х годов решила, что региональные лидеры обнаглели и надо бы их как-нибудь загнать в стойло. Особенно остро вопрос встал после того, как в 1999 году всяческие руководители субъектов Российской Федерации, заседавшие о ту пору в Совете этой самой Федерации, выставили в неудобном свете тогдашнего руководителя кремлевской администрации Александра Волошина, явившегося к ним с предложением уволить Генпрокурора РФ Юрия Скуратова. Волошин, не будучи, увы amp; ах, прирожденным оратором, чего-то там мекал и бекал, пытался отделаться фразами типа «и так понятно, о чем идет речь» (гениальная формулировка для преподнесения в верхней палате парламента!), и в результате сенаторы того розлива сочли себя оскорбленными. Потому несчастного Скуратова, вроде как пойманного на несанкционированных сексуальных контактах (по нынешним меркам обвинение совершенно смешное), в тот раз не уволили. А Волошин ушел с сенатской трибуны как оплеванный.

Ну как тут было не упразднить губернаторские выборы! Но при непопулярном Ельцине этого было делать нельзя — в конце концов, он во многом пришел к власти на обещаниях регионам брать столько суверенитета, сколько они смогут проглотить. Кроме того, смущенный реформами 1990-х русский народ не очень-то воспринимал Бориса Николаевича как легитимного правителя (кстати, тут даже Дмитрий Медведев в ходе недавней встречи с несистемными оппозиционерами неожиданно признал, что выборы-1996 были не очень-то честными). И потому принять радикально антифедеративный шаг из дрожащих от посталкогольного синдрома ельцинских рук дорогие россияне могли бы и не захотеть.

Другое дело — Путин. К 2004-му он был абсолютно популярен, ибо уже почти поднял Россию с заскорузлых колен. А значит, мог проводить ревизию конституционного федерализма, не оглядываясь ни на какое народное брюзжание, сопелки и пыхтелки.

Ну и?

Семь с половиной лет фактического назначения губернаторов принесли что угодно, кроме управленческого счастья. Кремль нам обещал, что у власти больше не будет никакого, ни малейшего криминала. Но вот ведь странное совпадение — именно губернаторы с откровенно криминальной репутацией у власти много лет подряд отчаянно оставались. Президенты Путин и Медведев вносили их кандидатуры в региональные законодательные собрания с завидной настойчивостью, словно хотели подшутить над своей же публичной риторикой. Самый характерный пример — некий Сергей Д. по прозвищу Шепелявый, более 10 лет подряд возглавлявший регион, по названию похожий на «Приморский край». Кажется, на этой неделе Сергей Д. все-таки подал в отставку. Но едва ли потому, что в Кремль внезапно проникло осознание его околокриминальной сущности. Скорее, в силу того, что перед выборами 4 марта штаб Владимира Путина ищет любые способы повышения рейтинга патрона — в том числе и за счет увольнения откровенно непопулярных губернаторов, к числу которых относился пресловутый Д. К тому же вдруг выяснилось, что власти региона с названием, похожим на «Приморский край», почти что сорвали подготовку к грядущему саммиту АТЭС на острове с названием, похожим на «Русский». А делать это было необязательно, поскольку главы государств АТЭС — это вам не русский народ. Им трудно будет объяснить, что мост на остров построен, если на самом деле моста нет и в помине.

Впрочем, почти идеальным примером назначенного (де-факто, оставим юристам казуистику на тему «внесения в заксобрание с целью наделения полномочиями») губернатора стал нынешний глава Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко. Человек исключительно набожный. Настолько, что, работая в 2000–2010 гг. полпредом Президента РФ в Центральном федеральном округе (ЦФО), христианнейше не занимался скорбной рутиной, а, как говорят умиленные свидетели грядущего обвинения на Страшном суде, в процессе вставания того или иного региона с намоленных колен пристраивал разных людей на посты сенаторов и вице-губернаторов.

По состоянию на лето прошлого года, когда известный политик Валентина Матвиенко перешла с поста губернатора Санкт-Петербурга на должность спикера Совета Федерации, ее не критиковал только ленивый. И за дурацкий проект безразмерного «Газоскреба» («Охта-центра»), и за идею приватизации архитектурных памятников, и за избыточное проникновение некоторых родных и близких в ключевые бизнес-структуры Северной Пальмиры. Сегодня же времена Валентины Матвиенко (напомню, впервые совершенно открыто избранной жителями города-региона в 2003 году) кажутся изумленному Питеру уже едва ли не золотым веком.

Команда назначенного Полтавченко пока что отметилась тремя системообразующими вещами.

1. Полным отсутствием желания принимать какие бы то ни было серьезные решения, в результате чего в губернатории (так давно и неформально именуется питерская мэрия) наступил банальный паралич документооборота.

2. Истовыми молитвами (в прямом смысле) по любому поводу и без повода. Возможно, губернатор Полтавченко склонен считать, что «сосули» больше не растут и не падают, потому что он это дело отмолил перед Господом.

3. Параноидальными приступами, вы будете смеяться, антисемитизма. В коридорах питерской власти активно поговаривают о том, например, что один из новоназначенных вице-губернаторов любит вслух порассуждать про «засилье жидов» и как с этим бороться. А другой высокий чиновник в ранге председателя комитета мэрии, вступив в должность, первым делом затребовал себе список работающих в его подчинении специалистов еврейского происхождения. Видимо, для того, чтобы объявить их объектами культурного наследия Петербурга (а почему бы и нет, собственно?).

В результате якобы даже влиятельные бизнесмены братья Ротенберги, которые вроде как были причастны к решению о назначении Полтавченко питерским губернатором, в своей креатуре слегка разочаровались. И вскоре в городе ожидаются драматические события. Правда, во многом навеянные московским ветром.

Тут вот какое дело. Как известно, вскоре нам обещают практически вернуть прямые выборы губернаторов. Причем право выдвигать кандидатов в региональные лидеры получат, в соответствии с новым (хорошо забытым старым) законодательством, как зарегистрированные партии, так и инициативные группы граждан.

Говорят, что некоторые назначенные губернаторы — в первую голову мэр Москвы Сергей Собянин — захотят пойти на досрочные выборы, чтобы подкрепить свою легитимность прямым народным мандатом. И правильно захотят.

Но Питер, город гордый, не может отставать от соперницы Москвы. Значит, вполне реально, что уже в конце текущего года там пройдут губернаторские выборы. И, смею вас уверить, любой серьезный соперник — к примеру, экс-министр финансов Алексей Кудрин — очень условно популярного среди горожан Полтавченко сокрушит. Что несколько улучшит самооценку бывшей имперской столицы, принудительно превращенной, по словам Анны Ахматовой, всего лишь в «крупный населенный пункт».

Но и на этом дело не кончится. Губернаторами при новом порядке могут стать многие известные оппозиционеры. Представим себе Алексея Навального, скажем, в бюллетене на выборах в Московской области, Бориса Немцова — в Нижнем Новгороде, а Владимира Рыжкова — в Алтайском крае. Почему бы нет? Все они вполне могут победить и тем самым дать радикальный импульс обновлению региональных элит, а значит, эволюционной смене власти в стране.

Раскрою вам совсем уж страшную тайну. Губернатором на прямых выборах могу стать даже я. Правда, только в одном-единственном регионе РФ — Еврейской АО. Но зато с гарантией. Все-таки руководить национальной окраиной должен представитель титульного этноса, не так ли? Чем я хуже Рамзана Кадырова, честное слово?

Возвращение губернаторских выборов, которое ожидает нас уже в этом году, — верный и типичный призрак перестройки-2. И пусть никто не переживает: мы таки перестроимся.

Русская панк-церковь Московского патриархата

Прогрессивная общественность нынче спорит, началось ли сразу же после объявленной победы Владимира Путина на выборах оголтелое закручивание гаек. И как тяжела и неказиста будет доля активистов, причастных к организации мероприятия в пустом фонтане на Пушкинской площади 5 марта. Ведь не ровен час впаяют молодым политикам по 15 суток — и тогда мы окончательно поймем, что кровавая тирания возвращается…

А тем временем две молодые москвички — Надежда Толоконникова и Мария Алехина — арестованы на два месяца (!) за участие в панк-молебне в храме Христа Спасителя. Обе женщины — матери маленьких детей: дочери Толоконниковой Гере — 4 года, сыну Алехиной Филиппу — 5 лет. Обе вроде бы имеют какое-то отношение к девичьей панк-рок-группе Pussy Riot («Бунт кошечек»), которая 21 февраля устроила тот самый молебен «Богородица, Дево, Путина прогони» в главном официальном культовом учреждении страны. И теперь им грозит до 7 лет самого настоящего лишения свобод — по статье 213 УК РФ («Хулиганство»).

Поначалу почти никто, даже и в самой Русской православной церкви Московского патриархата (РПЦ МП), не воспринял историю с выходкой Pussy Riot слишком уж всерьез. Известный православный публицист протодиакон Андрей Кураев написал в своем блоге: «Какие-то девчонки что-то самочинно спели в храме Христа Спасителя. Будь я ключарем этого храма, я бы их накормил блинами, выдал по чаше медовухи и пригласил бы зайти вновь на Чин Прощения. А если бы я был мирянином-старостой, то на прощание еще бы и ущипнул их малость. По-отечески. Для вразумления. Ибо учиненное ими, конечно, безобразие, но — законное безобразие. Масленица на дворе. Время скоморошества и перевертышей. Ну такая вот НОРМАльная выходка. Эти юные хулиганки могли об этом и не знать (о традициях Масленицы). Но нам то, продумывая нашу реакцию, забывать про них негоже». И даже уполномоченный рупор патриархии о. Всеволод Чаплин прореагировал на случившееся вполне спокойно. 22 февраля в интервью телеканалу «Дождь» он сказал буквально следующее: «Об этом узнаю впервые от вас, но могу сказать, что ничего нового в этом нет. Две тысячи лет наш храм осаждают».

Но уже через пару дней всё вдруг изменилось. Проректор школы православного миссионера при храме Апостола Фомы Дмитрий Пахомов и сопредседатель православного общественного движения «Народный собор» Олег Кассин обратились не куда-нибудь, а в Генеральную прокуратуру РФ со свирепым требованием проверить храмовый экспресс-концерт на предмет наличия в действиях его участниц преступных деяний — хулиганства и даже вандализма (ст. 214 УК РФ). И уже 26 февраля, аккурат в Прощеное воскресенье, пресс-служба ГУВД заявила, что уголовное дело по статье о хулиганстве возбуждено, полиция принимает меры к розыску участников акции. А 3 марта более 30 (!) сотрудников Центра по противодействию экстремизму ГУВД, угрозыска и ФСБ произвели спецоперацию, в результате которой Надежда Толоконникова и Мария Алехина были арестованы. Далее — суд впаял им меру пресечения в виде двухмесячного ареста. Думаю, герои пушкинского фонтана о таком могли только мечтать — их настолько всерьез, видимо, пока не воспринимают.

Скорость реакции силовиков, равно как и масштаб спецоперации поражают воображение. Давно ли мы видели/слышали, чтобы с такой ответственностью и таким размахом правоохранители занимались убийствами? терактами? крупными коррупционными делами? Едва ли силовая машина могла так резко стартовать с места в карьер без серьезных лоббистских усилий на самом верху. Чьих? Скорее всего, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, в миру — Владимира Михайловича Гундяева.

И тут уже отец Чаплин не пожалел негодования для арестованных дам. Назвав панк-молебен не чем иным, как уголовным преступлением, он отметил: «Прекрасно, что правоохранительные органы всерьез отнеслись к расследованию преступления, совершенного в храме Христа Спасителя. Симптоматично, что одна из участниц группы уже сказала, что они не могут исполнить очередное свое „произведение“, то есть пресечены следующие правонарушения». По мнению святого отца, имело место не nросто хулиганство, а оскорбление чувств верующих, разжигание ненависти по отношению к ним, осквернение священного места, и оценка этого должна быть такой, «чтобы ни у кого в будущем и мысли даже не было сделать что-то подобное. И если не действует разум и уважение к чувствам других, пусть действует хотя бы страх, если без него эти люди не способны ничего понять».

Апофеозом кампании против Pussy Riot стало выступление Владимира Путина. Избранный президент во время встречи с журналистами в Белом доме 7 марта сказал вот прямо так: «Я приношу свои извинения всем верующим и священнослужителям. Надеюсь, что этого больше не повторится». Простите, дорогой читатель, Вы не припомните, когда и за что Путин в последний раз перед нами извинялся? А то у меня в последнее время с памятью не очень.

Друзья и защитники арестованных пытались оправдаться по существу. Они говорили, что песнопение «Богородица, Путина прогони» — именно радикальный молебен, обращенным к Богородице с просьбой урезонить власть земную и идущую у ней на поводу власть церковную. Но никто во власти — гражданской, силовой и церковной — не захотел этого слушать и слышать.

Возникает резонный вопрос: почему РПЦ МП, которая, как правило, никогда не обращает внимания на творящиеся в стране страшные преступления — от насильственных до коррупционных, — так яростно взялась за девчачью панк-группу, которая, может, и хулиганила, но ничего чудовищного, видит Бог, не совершила? Почему именно против Толоконниковой и Алехиной патриархия задействовала всю мощь репрессивной машины государства?

Моя версия такова. Многоуважаемое священноначалие увидело в Pussy Riot опасных конкурентов. для самих себя.

Дело в том, что в последние три года патриарх Кирилл (В. М. Гундяев) и его близкие соратники выступали почти исключительно в стиле панк. С элементами стиля трэш. Этот круто замешенный панк-трэш стал доминирующей эстетикой, а если угодно — и этикой начальников РПЦ МП.

Крестные ходы байкеров с голыми девицами. Православные ночные клубы. Православные же показы мод, на которых самыми заметными персонажами были открытые геи (всю блогосферу обошла фотография чернокожего в сверкающих лосинах, рекламирующего «православный дресс-код»). Пресловутые «одноразовые храмы шаговой доступности», против которых восстают даже те горожане, кто еще вчера симпатизировал РПЦ. Если это не панк-трэш — то что?

А знаменитое программное выступление нетрезвого о. Всеволода Чаплина в одном из московских клубов, которое мы с вами обсуждали в начале года («МК» от 13.01.2012). Разве оно оскорбило чувство верующих меньше, чем выходка поющих девиц в XXС? Осудила ли патриархия одного из своих ключевых сотрудников, дезавуировала ли она его латентный бред? Вроде бы нет.

Апофеоз панк-трэша им. В. М. Гундяева — т. н. Ассоциация православных экспертов (АПЭ), возглавляемая неукротимым льстецом патриарха неким Кириллом Фроловым. Мирянином, снискавшим в Москве репутацию городского сумасшедшего (возможно, ошибочную — в конце концов врачи и урбанологи разберутся). Кирилла Гундяева Фролов провозглашает не иначе как новым патриархом (Г)Ермогеном, беспримерным подвижником благочестия, призванным — вместе с не менее героическим В. В. Путиным — спасти Россию. Правда, зачем спасать страну, которая давно уже встала с колен, не объясняется.

Фролов невероятно плодовит: ежедневно он прогоняет в своем блоге несколько записей весьма внятной идеологической направленности. Прежде я читал его блог регулярно, потому что порой было очень смешно. Например, 24 сентября 2011 года, сразу после объявленной «рокировки» Путин-Медведев, глава АПЭ уподобил диалектическую триаду президент-премьер-патриарх Святой Троице. А в последнее время стало уже даже как-то и несмешно. Вот, например, характерное выступление Фролова после требования Болотной площади отправить в отставку председателя ЦИК Владимира Чурова: «Этим пособникам ни в чем нельзя идти на уступки. Они требуют головы Чурова, они не должны ее получить. Чуров — православный христианин, мы вместе причащались, один из самых уважаемых священников в Москве благословляет Чурова облачаться в стихарь. Это серьезный священник, лицемера и фальсификатора он бы к Причастию не допустил».

Как вы считаете, этот, выражаясь языком Интернета, аццкий трэш, от которого патриархия ни разу не отмежевалась, привлекает мыслящих людей в Церковь — или наоборот? Оскорбляет умы верующих — или как?

Господь невероятно креативен. Не случайно именно Ему удалось создать Небо и Землю, а заодно и так называемого человека. Он мог бы испепелить Гундяева и К. Но Он поступает тоньше. Он дает им возможность полностью дискредитировать самих себя. Чтобы, когда деятельность нынешнего священноначалия РПЦ МП достигнет логического предела, можно было поставить вопрос об учреждении новой Русской Церкви. Параллельно с новым государством Российским.

Кажется, вопрос потихоньку назревает.

Хотите творить историю — не надо впадать в истерику

Эйфория, овладевшая неокрепшими душами многих оппозиционеров в минувшем декабре, к снежному марту 2012-го сменилась разочарованием на грани паники, она же истерика — в стиле «все пропало, гипс снимают, клиент уезжает».

Ах, говорят нам самопровозглашенные лидеры оппозиции, количество участников протестных акций не только не растет, но снижается! На проспекте Сахарова было в свое время 80 000, а на Новом Арбате 10 марта — дай бог, 25 000! Протест захлебывается, и сейчас все усилия пойдут прахом. В общем, полный караул.

На мой же, малопросвещенный взгляд, ничего страшного не происходит. У перестройки-2, реченной нами в «МК» еще летом 2010-го, похоже, наступил первый кризис очистки. Что абсолютно нормально — это первый, но не последний кризис процесса, ведущего к переформатированию России в национальное государство европейского образца.

Во многом в этом кризисе виноваты сами т. н. лидеры оппозиции. Которые умудрились учинить сеанс коллективного помешательства вокруг вопросов, не стоящих выеденного яйца, и на ровном месте неправильно сформулировать цели протестного движения.

Так, зачем-то вокруг президентских выборов 4 марта был устроен дикий ажиотаж, совершенно не адекватный месту этого явления в современной РФ-истории.

Дорогие друзья и сочувствующие, ответьте, пожалуйста, сами себе (а заодно и мне) на такие вопросы.

1) Что, 4 марта в России сменилась власть? Пришли какие-то люди и/или силы, которых раньше у власти принципиально не было?

2) Мы что, извините, не знали заранее результатов этих, простите, выборов?

3) Мы не понимали, какими методами эти результаты будут достигнуты? А раньше они что, достигались принципиально другими методами?

Так об чем базар, я дико извиняюсь? К чему весь этот кипеж? Для чего тратить столько времени и сил на эмоционально-нервическое обсасывание события, которого, в сущности, не случилось?

Раз-два-три, ничего не произошло, как говорил по схожему поводу Хармс.

На волне истерической полемики каких-то невероятных размеров достигла фигура Наблюдателя, который уж точно «встал на площади в полный рост» ((с) Александр Елин, группа «Рабфак»). Ну да, готов согласиться, наблюдателей надо уважать, их усилиям по разоблачению всего и всяческого мухлежа — аплодировать. Но разве работа коллективного Наблюдателя как-то повлияла на результат выборов? Или привела к их отмене? Или приведет?

Так что давайте не будем ничего преувеличивать.

Вообще сам лозунг «За честные выборы!» пора задвигать на второй план. Потому что никакой отмены выборов не предвидится, это надо на 100 % честно признать. И если считать, что единственной целью митингов был пересмотр итогов выборного цикла, то оппозиция все проиграла. А если догадаться сказать Болотной площади и проспекту Сахарова, что благодаря митингам — прежде всего именно им — принимается новое законодательство о партиях, готовятся прямые выборы губернаторов, всерьез обсуждается созыв Конституционного собрания — то мы побеждаем. (Говорю «мы» как один из тех самых 50, а потом 80 000 протестующих прошлого декабря.) И это уже совсем другое дело.

Только почему-то оппозиционеры стесняются говорить об успехах протестного движения — что само по себе стимулировало бы его продолжение и рост, — а вместо этого предпочитают рвать на себе волосы, причем в наименее подходящих для этого местах.

Еще мне нынче постоянно приходится слышать звуки таких родимых песен (выводимых с диким совершенством): несмотря на все манипуляции, победа Путина все равно правильная, ибо большинство — действительно за него. Ну, нравится Путин простому, не слишком креативному россиянину, ничего не попишешь!

Простите, ерунда.

Нам с моими коллегами по Институту национальной стратегии уже приходилось неоднократно писать (но длинных текстов у нас тут никто не читает, вот ведь маленькая беда), что в традиционной для России политической культуре слово «выборы» означает вовсе не то же, что в Европе/Северной Америке и вообще на так называемом абстрактно-условном Западе. Электоральная процедура по-русски — это не произвольный выбор из нескольких равноправных (хотя бы даже теоретически) кандидатов. Это процедура легитимации власти, которая сформирована еще до выборов. То есть власть выходит к народу и говорит: распишитесь, пожалуйста, что вы не против очередного срока Путина.

А если против — можете не расписываться, обойдемся без вас, спасибо. Остальные участники концессии — так называемые кандидаты в президенты — выполняют функцию легитиматоров процедуры.

Путина выбирают, то есть, скорее, утверждают в качестве непреложной данности, не потому, что он хороший или плохой, волосатый или лысый, пьющий или непьющий, простой или сложный. А потому, что он — главный начальник и у него есть плеть. А во лбу горит синяя печать с характерными двуглавыми признаками.

Ясно, что для постоянного воспроизводства подобной политической системы и технологии пролонгации такого типа власти необходима эксклюзивность главного начальника и его плети. Как только русский царь становится на одну доску с любым из конкурентов — как, скажем, поздний Горбачев с Ельциным — народ отказывается видеть во лбу его печать и сразу готов забыть плетеный свист.

Нынешняя скрытая энергия раздражения русского образованного горожанина (РОГа), источники которой — тотальная коррупция и неэффективность власти, в любой момент может быть направлена в эффективное русло. Другой вопрос, что необходимо завершить формирование нового активного творческого меньшинства (2 % населения), для которого создание нового государства на российской почве — дело всей жизни, а не повод для вялого ковыряния в гламурном носу.

Налицо и другие странности.

Вот тут пришла мне недавно эсэмэска из одного известного журнала с просьбой прокомментировать события 5 марта на Пушкинской, причем в таком ключе: стоило только Путину избраться, как тут же началось закручивание гаек, кровавые репрессии против оппозиции, кошмарный ужас и т. п.

Вздохнув, на эсэмэску я отвечать не стал. На старости лет не хочется участвовать в открытом идиотизме.

Неужели не видно, что 5 марта все прошло точно по такому же сценарию, как и 5 декабря 2011-го? Сначала — мирный разрешенный митинг, потом — радикальный протест политических активистов + разгон с задержаниями? Ну, ничего же совершенно ни нового, ни дополнительно кровавого, окститесь, уважаемые. Еще посмотрите: если в декабре всех лидеров прорыва к зданию ЦИК сразу повязали и 15 суток не отпускали, то нынче всех отпустили, выдав только повестки в суд.

А депутат Госдумы Илья Пономарев обратил наше внимание, что один из автозаков, куда грузили участников фонтанной акции протеста, банально забыли запереть — и задержанные разбежались.

Не говоря уже о том, что задержанным переквалифицировали относительно жесткую статью 19.3 Кодекса об административных правонарушениях («Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции») на более мягкую — 20.2 («Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»). Видимо, чтобы всех окончательно утопить в крови.

Тем не менее готов признать, что одно трагическое событие на этом празднике жизни произошло: моей приятельнице, известному общественному деятелю Алене Поповой, омоновцы сломали руку. Впрочем, такой красивой женщине не хватало исключительно эдакой дополнительной пикантной детали.

Еще я уверен — можете тесать на моей лысине кол любого диаметра, — что административный арест 5 декабря Ильи Яшина, Алексея Навального и других организаторов прорыва к ЦИКу весьма радикализировал настроения в среде РОГов и стимулировал явку на Болотную площадь 10 декабря.

Так что нечего радикальных активистов, они же, по кремлевской терминологии, «экстремисты», ругать. Если б не они — вообще неизвестно, что было бы.

Впрочем, есть и еще одна причина у наигранной паники: оппозиция не готова брать власть. Она не хочет поверить, что это может реально произойти. Потому и продолжить нагнетать фигню про «возвращение кровавого тирана», «закручивание гаек» и особенно про то, что «Кремль все равно всех постарается обмануть». Ну да, постарается.

Кремль для того и существует. А оппозиция существует — чтобы не дать это сделать. Если она, конечно, реальная оппозиция, а не подтанцовка в кремлевском шоу.

Есть исторический закон Белковского: в истории всегда происходит то, что должно произойти. Перестройка-2 неизбежна. Так что без паники, уважаемые дамы и чуваки. Прорвемся.

В хорошем смысле.

Путин — диктатор? Я вас умоляю…

Не забудем, не простим. Намедни авторитарный режим им. В. В. Путина нанес очередную серию подлых ударов в спину отечественной оппозиции. С помощью судьи Ольги Затомской (Боровковой), которая в свои жалкие 28 лет уже пользуется репутацией одного из самых свирепых монстров режима, организаторов не вполне санкционированной акции в фонтане на Пушкинской площади столицы 5 марта этого года — Алексея Навального, Илью Яшина, Сергея Удальцова — оштрафовали на 1000 руб. каждого. Напомню, за аналогичное деяние, совершенное 5 декабря минувшего года, Навальный, Яшин и многие их соратники получили по 15 суток административного ареста.

Тем самым был дан твердый ответ на вопрос, заданный мне вечером 5 марта одним известным журналом (см. «МК» от 23 марта 2012 г.): а правда, что после избрания Путина режим пойдет путем всемерного ужесточения и в полной мере реализует на практике свою пресловутую кровавость?

Лидер «Левого фронта» и возможный преемник Геннадия Зюганова в КПРФ Сергей Удальцов после вынесения варварского приговора заявил, что оппозиция должна теперь определиться с адекватным ответом на зверства г-жи Боровковой.

А у других влиятельных оппозиционеров ответ уже готов. Например, Алексей Навальный анонсировал создание так называемой Доброй Машины Правды (ДМП) — в противовес Злой Машине Пропаганды (ЗМП), контролируемой властью и состоящей преимущественно из федеральных телеканалов. Замысел проекта прост, как все, мягко говоря, незаурядное. Та часть россиян, которая читает Интернет, все про все и так знает. Прежде всего — про тотальную коррупцию и беззаконие в путинской России. Но таких людей — вместе с читателями элитных газет — порядка 7 млн. человек. Этого недостаточно, чтобы сменить строй. Надо как минимум 50 млн. человек, которые быстро узнали бы все то же самое в полном объеме. Потому требуется от 50 до 100 тыс. добровольных гражданских активистов, которые распространяли бы интернетные компромат-разоблачения за пределами Сети. Например, в формате надписей на заборах (помните эротический анекдот про дрова?) или листовок в лифтах (подъездах).

Представьте себе. Заходит какая-нибудь не совсем юная пенсионерка в лифт (он же подъезд) и видит там — между плакатиком «Доставка пирожков с котятками на дом» и наклейкой «Целительница Ванга Джун даст вам от ворот поворот» — оппозиционную листовку «Трейдер Геннадий Т., близкий к Владимиру П., увел из госбюджета 666 миллиардов долларов США». С подробным разъяснением схемы увода. Примерно за три дня непрерывного чтения листовки пенсионерка все поймет. А главное, ощутит, что стародавнее российское разделение «добрый царь — плохие бояре» уже не работает. И пока царь не уйдет от власти.

Алексей Навальный — бесспорно, лучший на сегодня в России (а может, и не только в ней) специалист по мобилизации интернет-масс (с некоторых пор это дело называется «краудсорсинг», чтобы никто не догадался — особенно какой-нибудь центр «Э» по борьбе с экстремизмом). Но все же я как ветеран агитационной работы среди различных групп населения позволю себе высказать в адрес проекта ДМП малую толику дружеской критики.

Во-первых, даже охватив 50 млн. злобных зрителей, Добрая Машина Правды прямо конкурировать с враждебной ЗМП сможет едва ли. Поскольку ключевое достоинство ЗМП — это не размер аудитории. А легитимность. Федеральные каналы — часть государственной машины. И потому речь их звучит для миллионов россиян как закон.

Давайте вспомним. Программа Центрального телевидения СССР «Взгляд» (1987–1991 гг.) обрела гигантское влияние не только в силу профессионализма и энтузиазма ее создателей, а заодно условного либерализма покровителей. Но потому, что выходила она по официальной первой программе, где всегда показывали лишь истину в последней инстанции. И телезритель понимал: вот она где, настоящая новая правда! Значит, власть сама движется в направлении правды и торжество демократии, мытьем или катаньем, неизбежно. А что пишут на заборе, пусть даже и очень большими буквами, — это еще бабушка натрое сказала.

Во-вторых. Ну вот узнал я, пенсионер сезонного значения, со стены своего вечнозассанного лифта, что кто-то что-то украл. «Ну и?.» — немного разочарованно спрашиваю я. Вы хотите сказать, я раньше не знал, что в РФ имеется коррупция, причем сплошь и рядом? Знал. И с каждым днем узнаю все больше и больше, причем не из листовки интернетного происхождения, а из убогих перипетий моей больной жизни. И про бюрократический произвол — то же самое.

Но что же мне предлагается взамен, кроме надписи на заборе? Какие новые лидеры, сценарии их прихода к власти? Никаких. Получается, что, кроме Путина, все равно никого нет? И та самая «безальтернативность» (тьфу ты, язык сломаешь), о которой мне каждодневно талдычит Кремль через ЗМП, действительно неизбежна?

Легитимировать претензии сегодняшней оппозиции, волею исторического случая оказавшейся на болотно-сахаровской сцене, на власть может только легальное демократическое (!) проникновение представителей этой оппозиции в ту власть, которая возникает в результате путинско-медведевских политических реформ. В перестроечную эпоху (а мы, напомним, переживаем нынче перестройку-2) иначе не бывает. Вспомните перестройку-1. Борис Ельцин стал реальным претендентом на самую большую власть, способным бросить вызов дотоле незаменимому (как сейчас Путин) Горбачеву, только после успеха на выборах в Верховный Совет РСФСР (1990 г.).

Стало быть, объективно самое главное сейчас для тех, кто считает себя реальным оппозиционером: а) партийное строительство; б) губернаторские выборы. Замечу: первые выборы главы региона состоятся, скорее всего, уже в октябре 2012-го. И не где-нибудь, а в Новгородской области. Вы считаете, это простое совпадение? Или все-таки Бог не фраер? Ведь именно Великий Новгород — точка возникновения российской государственности (призвание варягов и т. п.), некогда — ганзейский город, воплощение древнерусских республиканизма и демократии, всегда был символом иного пути для России, смысловой альтернативой азиатской империи, которую выстроили московские князья/цари. И не просто так очередной этап превращения России в национальное государство европейского образца начинается в Великом Новгороде.

А всего до конца 2012 г. нас ждут порядка 7-10 губернаторских выборов. Если бы до осени оппозиционеры, считающиеся нынче внесистемными, зарегистрировали 2–3 реально мощные партии, а потом вместе с системными оппозиционерами выдвинули бы единых кандидатов в губернаторы, способных (при поддержке региональных элит, уставших от непонятных назначенцев) сокрушить кремлевских кандидатов. Впрочем, нам хорошо известно, что оппозиционеры всегда скорее найдут способ/повод разругаться, чем объединиться. И единственным объединяющим началом для них остается Владимир Путин. «Кровавый тиран», который якобы даже на уровне постановки задачи не пустит оппозиционеров во власть. А значит — чего и рыпаться. Пойдем-ка лучше выпьем коньячку в кровавом ночном клубе им. Путина.

Много лет подряд оппозиционеры придумывают новые аргументы, почему не надо искать себе настоящей власти. Потому-то и запугивают Путиным других и себя: мол, если что — убьет, четвертует и повесит вниз головой!

И кого же убил за все эти годы?

Анну Политковскую? Готов поверить, что к этому могли иметь какое-то касательство влиятельные чеченские круги, которые накануне трагедии 7 октября 2006 года хотели судиться с журналисткой, но так и не смогли найти достаточных сугубо юридических оснований. Но уверен: если бы Путин мог, он предотвратил бы расправу.

Александра Литвиненко? Царствие ему небесное, конечно, но все, кто, как я, был знаком с покойным, скажут уверенно: Саша был кем угодно, только не диссидентом и не борцом с режимом, даже если считал себя таковым. Скорее, он пал жертвой криминально-коммерческой разборки, о которой мы еще поговорим отдельно.

Сергея Магнитского? Он — жертва корпоративного конфликта, разрешавшегося традиционными для России силовыми методами.

Хотя, безусловно, всех очень жаль, пусть всем будет земля пухом.

И вторую чеченскую войну (1999 г.), кстати, затеял вовсе не Путин, а его предшественник, признанный отец РФ-свободы Борис Ельцин.

Нет, господа оппозиционеры, Владимир Путин никакой не диктатор, а пародия на диктатора. Местами очень удачная, спору нет. Но именно такая пародия в наибольшей степени дискредитирует диктатуру как таковую. В большой степени справедливо будет сказать, что Владимир Владимирович всей своей государственно-политической практикой убил железное обаяние диктатуры в России. И обусловил тем самым появление сытого хомячка, который расправил плечи и встал на площади в полный рост. И не сойти ему больше с этого места.

Нет выбора, кроме выборов

Намедни выборы мэра города Ярославля выиграл человек, поддержанный объединенной оппозицией, — 44-летний Евгений Урлашов. На стороне Урлашова были вместе КПРФ, «Справедливая Россия», «Яблоко» и «Солидарность». Своего соперника, бизнесмена-единоросса Якова Якушева, оппозиционный кандидат, как говорят в футболе, вынес в одну калитку, получив почти 70 % голосов против 28 % у ставленника власти. Хотя весь ярославский административный ресурс люто и бешено работал на Якушева. Единоросс царил в местных СМИ. И все равно пролет.

Я не знаком с Евгением Урлашовым и не берусь судить, хороший он человек или так себе, справится с обязанностями мэра или не очень. Меня сейчас это вообще не интересует. Важно иное. Ярославль преподал открытый урок: как оппозиция (системная и внесистемная, подлинная и полуподлинная), соединив силы и возможности, может не только спокойно, но и убедительно выиграть выборы. Здесь, в путинской России, сейчас, на первом году третьего путинского срока.

Строго говоря, победа антивластного кандидата на мэрских выборах не бог весть какая новость. Так уже бывало и в прежние годы в разных местах — от Волгограда до Иркутска. И всякий раз победившие оппозиционеры подозрительно быстро склоняли голову перед «Единой Россией», а то и вовсе бежали с оппозиционного корабля, пополняя жадные ряды «партии власти».

Наверное, такой риск есть и нынче в Ярославле. Но все-таки слабо верится, что избранный мэр Урлашов пойдет на поклон к единороссам. И не потому, что мы должны априори исходить из его совершенной политической честности. А потому, что времена изменились. Бренд «партия жуликов и воров» прирос к «ЕдРу» практически намертво. В общем, все как с КПСС в разгар горбачевской перестройки-1. С той лишь разницей, что в Компартии сохранялось идеологически мотивированное ядро, а в «Единой России» его не было отродясь. Это ведь, по сути, никакая не партия, а союз бизнесменов и бюрократов, объединенных идеей доступа к многоуровневой кормушке. Есть доступ — есть «ЕР», доступ уходит.

И любой Урлашов сегодня будет понимать, что бегство на тонущий корабль — занятие не самое перспективное.

Уже в этом, 2012 году нас ждут еще выборы, губернаторские — в семи регионах: Новгородской, Самарской, Брянской, Амурской, Костромской, Смоленской и Ярославской областях. Плюс выборы мэров Красноярска, Омска и Волгограда. Это не так уж хило. Вы будете смеяться, но оппозиция может победить везде, если согласует список единых кандидатов и соберет все наличные ресурсы. И тогда к концу года страна будет другой. Формально — еще путинской Россией, фактически — уже нет. Так что теперь от оппозиционеров — и тех, что по-прежнему заседают в Охотном Ряду, и других, толпившихся на сценах Болотной площади/проспекта Сахарова, — зависит, сдюжат они или, как чаще всего бывало в прошлом, утонут в мелких интригах и попытках сепаратно расторговать ситуацию с Кремлем.

Концентрироваться на выборах — важнейшая задача, кто бы что ни говорил. Причем мощные оппозиционные фигуры федерального значения вполне могут стать губернаторами и мэрами, что окончательно введет их в поле легальной и легитимной борьбы за власть. На самом высоком уровне.

От некоторых оппозиционеров мне пришлось услышать в последнее время нечто вроде: трудно нам бороться за региональные посты, там, не в Москве, не хотят варягов, а желают исключительно своих, привязанных к месту.

Полноте. Это, как по мне, ерунда.

Одно из самых главных неизбывных (в масштабе нашей многовековой истории) желаний русского человека — преодолеть собственную провинциальность. Мы ощущаем себя живущими на краю обитаемого мира. И хотим — чаще неосознанно, чем сознательно, — как-то придвинуться к теплым гольфстримам Европы, защитив себя от нашего родного ледяного пространства, где человек, отданный всем ветрам, выживает только условно-досрочно, зверским усилием воли или же просто по привычке.

Об этом написана немалая часть большой и маленькой русской литературы, включая почти всего Чехова. «В Москву! В Москву!» А то, что для глубинки — Москва, для Москвы — Париж и всякий прочий Лондон.

Ничто так не способствует преодолению провинциальности, как явление известной, узнаваемой общенациональной фигуры.

Вот, например, вспоминаю выборы губернатора Красноярского края, 1998 год. С федеральных высот баллотироваться туда прибыл генерал Александр Лебедь, ныне, увы, покойный. Команда экс-губернатора Валерия Зубова (кстати, пожелаем ему теперь удачи в борьбе за пост мэра Красноярска) повела против генерала кампанию по двум основным направлениям: 1) Лебедь — чужой, что плохо, а Зубов — свой, что хорошо; 2) за Лебедем стоит инфернальный олигарх Березовский.

Надо ли говорить, что оба эти пункта сработали на будущего губернатора и против бывшего. Было доказано, что при прочих равных русский человек проголосует за интересного чужого, а не обычного своего. Свой — он слишком прост и понятен, как три копейки, мы его как облупленного знаем, вон стоит его покосившийся дворец (у нас же, типа, и украденный). Чего от него ждать? Совсем другое дело — чужой. Это неизвестность, а значит — надежда. А надежда — главное в жизни человека как общественно-политического существа. Что же до Березовского, то один красноярский таксист, представитель неформальной, но вполне репрезентативной социологической выборки, сказал мне весной 1998-го: «Ну и пусть. Если он стоит за Лебедем, может, и нам чего перепадет».

Надо заметить, что русский человек готов тактически блокироваться с нечистой силой, если она способна защитить его от всепроникающей земной власти. Не случайно в XX веке два главных положительных героя русской литературы представляли нечисть:

Воланд (дьявол настоящий) и Остап Бендер (дьявол lights).

Когда же Лебедь привез в Красноярск нар. арт. СССР Алена Делона, с которым познакомился еще в 1996 году на каком-то телеэфире в Париже, избиратель понял: генерал не просто Чужой с большой буквы, он конкретный Марсианин. Всё. Победа Лебедя стала делом решенным.

Или вот еще вспомню пример из жизни.

В 2000 году другой генерал, пожиже Лебедя, Александр Руцкой, баллотировался на второй губернаторский срок в Курской области. Некие региональные предприниматели приехали тогда ко мне в Москву и говорят:

— Вообще-то Александр Владимирович — м. к, но мы за него.

— Почему, — спрашиваю, — за него, если он м. к?

— А потому, что при Руцком нашу область все время по вашему столичному телевизору показывают. А вот уйдет он — и показывать перестанут.

Премудрый Александр Владимирович имел 100 %-ные шансы переизбраться, но его сняли с пробега через суд. И сбылось пророчество моих собеседников: курскую жизнь показывать по ящику перестали. Вы, читатель, помните, кто там сейчас вообще губернатор? Можно, конечно, найти в Интернете, да просто лень.

Так что не надо бояться варягов в государстве, которое варягами и основано (862 год, призвание Рюрика, юбилей — в этом году). К тому же федеральный оппозиционный десант в провинцию может быть поддержан региональными элитами, глубоко уставшими от временщиков-губернаторов, у которых всех целей — навороваться и отползти.

На общенациональном же уровне оппозиция и впредь — в том числе с помощью массовых протестных акций, которые не умерли, а лишь временно затаились, — должна добиваться от власти совершенно реальных, прогнозируемых уступок. Прежде всего логического завершения политических реформ (включая восстановление избирательных блоков и снятие любых фильтров при выдвижении кандидатов в губернаторы). Почему Кремль может пойти на эти уступки? Потому что логика истории сильнее логики человека, даже такого могущественного, как Путин. А логика русской истории нынче истошным голосом требует европейских реформ.

Недавно я был на одном семинаре в Вашингтоне (сами понимаете, надо периодически припадать к Госдепу и вашингтонскому обкому, чтобы освежать знания об «оранжевых» технологиях). Семинар, понятное дело, касался будущего России (а что еще у них, в Вашингтоне, собственно, обсуждать?). Так вот. Большинство ораторов выступали как завзятые пессимисты. В роли оптимиста оказался один я. Отчасти это, конечно, было обусловлено тем, что семинар начинался в 10 утра, а хорошее виски у них там наливают с 11. Посему Остапа в легкой форме несло. Но, так или иначе, на финише семинара его ведущий, благообразный джентльмен, чуть похожий на Виктора Януковича, посмотрел на меня пристально и произнес:

— Ну теперь я вижу, у России таки есть будущее!

Именно это я и хочу сказать. Как говорил мой старинный друг Терминатор-1, будущее начинается сегодня.

Кидайте в меня камни, но Собчак права

Страницы: «« « 12345678 » »»