Черная метка оппозиции Белковский Станислав

Нобелевскую премию — Путину!

Приключилась тут одна странная, хотя — как по мне — вполне закономерная история.

Если кто помнит, минувшим (2011 года) летом Владимир Путин (тогда — председатель правительства, а с 07.05.2012 — опять Президент РФ) заложил у Белого дома (не в Вашингтоне, а в Москве, на Краснопресненской набережной) первый камень в основание будущего памятника Петру Аркадьевичу Столыпину, легендарному российскому премьер-министру. И призвал тогда Путин всех своих министров, а заодно и бизнесменов, кормящихся неподалеку от власти, скинуться деньгами, чтобы к 150-летнему юбилею Столыпина — 2 апреля 2012 года — памятник был готов.

Пример премьер подал самолично — пожертвовал на Столыпина свой месячный должностной оклад, составляющий, по достоверным данным, порядка 200 тыс. руб. Примеру последовал глава Сбербанка России Герман Греф, у которого оклад побольше премьерского будет — почти 1 млн. руб. А дальше.

А дальше наступило то самое второе апреля (не путать с первым), и выяснилось, что никакого Столыпина у Белого дома нет. По двум причинам, из которых принципиально важна первая: денег на памятник так и не собрали. Жертвовали на него, как оказалось, только простые россияне с преобладанием пресловутых бабушек: кто пятьсот рублей, кто тысячу дал. А всякие там министры и крупный бизнес проигнорировали путинский призыв с особым цинизмом. Вторая причина — провал организационный. Попросту говоря, не озаботился никто памятником. Нынче, правда, обещают поставить монумент в ноябре, вроде бы к годовщине (некруглой, заметьте) столыпинских реформ. Но как оно на самом деле получится — бог весть.

А ведь как жёстко всё начиналось! Помнится, когда Владимир Владимирович заложил тот самый камень у Дома правительства, редкий российский свободолюбец не сказал и не написал: вот, мол, нашел наш национальный лидер себе пример для подражания — и пора всем нам подбирать столыпинские галстуки от Gucci да бронировать столыпинские вип-вагоны. Потому что от премьерско-президентской повинности — не уклониться, как ни крути.

Не знаю, кто как, но лично я к вечеру 2 апреля испытал легкое, как улыбка младенца, ощущение счастья. Действительно. Много лет подряд всякие либеральные аналитики доказывали нам, что:

а) в стране РФ есть некая вертикаль власти;

б) Владимир Путин — тиран и деспот, под взглядом которого гнутся горы и священные воды Москвы-реки текут вспять.

И только ваш покорный слуга утверждал обратное: вертикаль власти — пропагандистский фантом, а «тиран и деспот» — по-своему предельно добрый и очень порядочный человек, который хочет милости скорее, чем жертвы.

Так о чем, скажите, говорит нам история с памятником Столыпину? О чьей правоте?

Но не памятником единым жива эта правота.

На минувшей неделе в очередной раз отмечались поминки по проекту «Гражданин поэт». Если кто из читателей вдруг не знает (что вряд ли), проект сей состоит в следующем: неискоренимо плодовитый поэт Дмитрий Быков раз в неделю (иногда значительно чаще) пишет стишок на злободневную тему, а заслуженный артист РФ Михаил Ефремов этот стишок очень смешно озвучивает в Интернете. Главный герой стишков — естественно, Путин. Без него этот проект вообще бы не состоялся. Все же хотят послушать, как «за 12 лет он всех нас так достанет, что Фанагория (место на Черном море, где ВВП отловил свои предвыборные амфоры. — С. Б.) поможет нам одна».

Быков устами Ефремова выносит тирана в одну калитку. Но, что странно, стихи из «Гражданина поэта» читались вовсе не по смрадным подвалам и нелегальным кухням. Авторы проекта концертировали в престижнейших залах страны. От столичного Театра эстрады, чей директор, нар. арт. РФ Геннадий Хазанов, небезосновательно считается большим поклонником Путина, до концертного зала в Barvikha Luxury Village (сорри за мой английский) — святая святых рублевского гламура, что расположена в каких-то двух километрах от высочайшей резиденции «Ново-Огарево». И почему-то не явился туда свирепый ОМОН, дабы повязать авторов, а заодно и слушателей «Гражданина поэта». Вовсе наоборот — забубенным антипутинским стишкам истово аплодировали люди, привыкшие вот уже 12 лет кормиться с его руки. И вообще не знающие, каким еще образом в этой жизни можно кормиться.

Да что там Барвиха — накануне выборов 4 марта «Гражданин поэт» ударился в большой баблонесущий чёс по стране. Несмотря на то что как бы приоритетному кандидату в президенты это было политически не выгодно. А финансировал все это дело, как говорят, другой кандидат — Михаил Прохоров. Которого можно считать кем угодно — хоть суперинноватором, хоть мегасутенером, но только не принципиальным антипутинцем.

Значит ли это, что нами таки правит великий диктатор? Или дело совсем в другом?

Я предпочитаю объяснение второе, оно же последнее.

Владимир Путин никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не был тираном/диктатором. Он по большому счету игнорировал любые нападки на самого себя, прощая всё и всех.

Думаю, полное право судить об этом есть, например, у меня. Человечка, который еще в 2006 году написал/издал (в соавторстве с религиозным философом Владимиром Голышевым) книгу «Бизнес Владимира Путина». А в 2007 году позволил себе порассуждать про финансовые активы, сопоставимые с $40 млрд. Помню, как на излете того (тоже предвыборного) года многие знакомые спешили прикоснуться к моей руке, чтобы понять и поверить: я еще по эту сторону света или уже по ту? Никогда в жизни, кроме тех дней, я не слышал так часто один и тот же вопрос: «Старик, а зачем тебе это было нужно?» (что в переводе на вульгарный русский означало: «Почему тиран и деспот тебя до сих пор не изничтожил?»).

И когда, наконец, мне все это надоело, я ответил единственно, по мне, убедительным образом:

— Друзья, так Владимир Владимирович сам меня и просил рассказать про эти чертовы $40 млрд. Чтобы он мог выглядеть самым крутым. По чесноку, без базара.

Забавно, но многие — поверили. А как было не поверить, если страной правит деспот, без санкции которого не поют птицы и не восходит/заходит Солнце?

Судя по всему, Россия уже действительно не может без Путина. Причем не только путинская Россия, где всеми правдами и неправдами варится большое бабло (настолько большое, что история человечества о таком и не слыхивала), но и Россия антипутинская. Где «национальный лидер» — единственное оправдание, почему оппозиция вовсе не борется за власть. А предпочитает сидеть по сигарным клубам и под дорогой коньяк рассуждать: как же это можно жить и выжить при кровавом тиране? ну разве мы не офигительные молодцы, что нам это удалось?

При всем при этом прогрессивная общественность норовит еще и на ровном месте кинуть ВВП побольней. Доказывая тем самым, что совсем-совсем его не боится.

Вот, скажем, на днях кто-то собрался выдвинуть на Нобелевскую премию мира благотворительный фонд «Подари жизнь» и его формальных основательниц — Чулпан Хаматову и Дину Корзун. А первый и последний Президент СССР Михаил Горбачев, сам Нобелевский лауреат, вызвался помочь это номинирование провернуть.

Ну да, хорошо. Но разве мы не знаем, что фонд «Подари жизнь» благотворит и процветает благодаря Владимиру Путину? Что именно репутация «путинского» помогает этому фонду собирать нужные тяжелобольным детям средства? Что деньги дают под ВВП, и никого другого? И разве не было бы справедливо и честно выдвинуть на Нобелевскую премию за благотворительность не актрис, пусть даже самых замечательных, а нашего национального лидера?

Кстати, не сомневаюсь, что Нобелевская лекция Владимира Путина произвела бы на весь мир впечатление почище его же знаменитой Мюнхенской речи (2007). (Умные финансовые игроки незадолго до церемонии в Осло должны были бы скупать акции фармацевтических компаний, производящих сердечные и успокаивающие средства.)

Так чего же фонд «Подари жизнь» выдвигают, а его реальным патроном — брезгуют? Нехорошо это как-то. Однако привычно. И, увы, объяснимо.

За долгую жизнь в навязанной ему политике Владимир Путин не стал диктатором. Он по большому счету и человеком-то быть перестал, а превратился в бренд. Именем Путина нынче можно все. И кредит в госбанке взять. И детям помочь. И поддержку вашингтонского обкома получить. Бренд «Путин» — универсален и всеполезен.

В том числе и тем, что перестройка-2 благополучно пройдет при «тиране» Путине, как прошла перестройка-1 при сельском партработнике Горбачеве. Других вариантов у истории просто нет. Приготовимся же полюбить за это ВВП, как мы полюбили некогда Михаила Сергеевича.

Марш отсюда

Характерный пример — новый без пяти минут премьер-министр РФ и председатель партии «Единая Россия» (которую весь наш безответственный народ, так и не доросший до демократии, почему-то склонен считать «партией жуликов и воров») Дмитрий Медведев. Мне — думаю, в отличие от вас, мой читатель, который слишком занят настоящими делами, чтобы заниматься заведомой ерундой, — довелось посмотреть интервью Дмитрия Анатольевича сразу по нескольким телеканалам, включая независимое РЕН-ТВ и совсем уж перестроечный «Дождь».

Ну что я могу сказать. На протяжении всего просмотра меня не покидало ощущение, что нам показывают рабочие моменты съемок сериала «Мистер Бин». И вот сейчас, например, главный редактор телеканала «Дождь» Михаил Зыгарь спросит у Медведева: считаете ли вы, Дмитрий Анатольевич, что Леонардо да Винчи — это известный американский игрок в баскетбол? И г-н Медведев ответит, что этот вопрос лежит в компетенции судебной власти.

И сразу все СМИ мира напишут, что уходящий президент и будущий глава российского правительства нашел Леонардо да Винчи его правильное место в жизни. А десятки российских и зарубежных журналистов примутся теребить звонками известного политолога Белковского, т. е. меня, вопросами: а что имел в виду Дмитрий Анатольевич? и как это скажется на политическом климате и атмосфере в Российской Федерации?

И, конечно, как честный человек, я должен был бы ответить: знаете, после отмены Дмитрием Медведевым то ли летнего, то ли зимнего времени (черт его разберет, честное слово! еще не родился крепкий профессионал, который бы точно определил, какое именно время отменил третий Президент РФ) некоторого числа день был без числа, у алжирского бея на носу шишка, а лично я с сегодняшнего дня исполняю обязанности короля Испании, уволенного из Всемирного фонда совершенно дикой природы за охоту на слонов. Но так ответить я не могу. Потому что в таком случае меня перестанут считать серьезным политологом и брать у меня комментарии. А мне очень хочется давать комментарии по одной-единственной причине: люблю славу (с маленькой буквы).

И вот все те люди, которые не восприняли бы всерьез мое заявление, что я испанский король, и, наверное, решили бы, что я сошел с ума (было бы с чего сходить), сами на полном серьезе обсуждают интервью Медведева. В такие минуты я сразу вспоминаю Альберта Эйнштейна, который по аналогичному поводу сказал: «Кто из нас сумасшедший?»

К сожалению — во всяком случае, для меня, как рядового участника памятных событий на Болотной площади и проспекте Сахарова, — оппозиция в последнее время зачем-то стремится в своей нечеловеческой (можно было бы назвать ее также звериной, но зверей, т. е. хищных млекопитающих, во избежание неприятностей обижать не хочется) серьезности вступить в прямую конкуренцию с Д. А. Медведевым.

Вот, например, на 6 мая в Москве назначен некий «Марш миллионов». Сразу хочется спросить: миллионов чего? Но не буду спрашивать, иначе какой-нибудь влиятельный оппозиционер обвинит в работе на Кремль. Что само по себе оскорбительно, ибо я работать вообще не люблю. Если не считать работой регулярное писание колонок в «МК».

Ну и? Вот я спросил всех моих знакомых, которые были и на Болотной, и на Сахарова. А знакомых у меня, поверьте, до фига — это просто в силу возрастного фактора. И все мне сказали: да не пойдем мы ни на какой «Марш миллионов»! Мы ведь ходили и на Болотную, и на Сахарова и шествовали в мороз по Якиманке, а где, блин, так называемый результат?

Результата вроде бы и нет. Что неправда. Результат есть. Извивающийся в телеинтервью Дмитрий Медведев; проводящий какие-никакие, но все же достаточно радикальные политические реформы Владимир Путин; элиты, которые начинают биологически ржать при упоминании словосочетания «Единая Россия», — это все итог наших общих усилий, нашей былой готовности выйти на улицу ровно в означенный час.

Но официальные, статусные оппозиционеры не смогли своей потенциальной пастве этого объяснить. Да, кажется, и не очень хотели. Им важно было пиариться в прямых интернет-трансляциях с заседаний некоего оргкомитета «За честные выборы!». А к чему пиариться, спросите вы? А к достижению целей, не имевших к Болотной/Сахарова никакого отношения вообще. Кому-то было нужно, чтобы о нем срочно написала газета New York Times, кому-то — резко поднять тиражи псевдоинтеллектуальных романов, а еще — чтобы чёс по провинции с чтением пошловатых стишат шел много успешнее, чем прежде.

Оргкомитет как-то забыл сказать русским образованным горожанам (РОГам), составившим костяк мирного протеста, что парламентские (4 декабря 2011 г.), наипаче же президентские (4 марта 2012-го) выборы никто отменять не будет и надежды на это нет никакой. И даже милого бородача Владимира Чурова в отставку не отправят, потому что такого сивого мерина на переправе не меняют. А значит, формально и номинально сформулированные требования оргкомитета «За честные выборы!» были заведомым блефом, фарсом, если не сказать чуть резче, хотя и в цензурных рамках, — фигней.

И после этого наши оппозиционные лидеры хотят, чтобы на марш миллионов вышли те самые миллионы? Или хотя бы сотни тысяч? Живых людей, из плоти и крови, поверивших в близость и возможность политических перемен?

Фиг вам. Как говорилось в культовом фильме братьев Коэнов, мы скорбящие, но мы не лохи.

Мы — а я настаиваю на своем праве использовать это местоимение, в том числе и по отношению к себе, который долгие годы подряд, подставляясь под все возможные удары со всех существующих сторон, формулировал идеологию едва различимой в рождественском тумане и слякоти Болотной площади, — выходили не для того, чтобы нас так дешево использовали.

Мы вышли, чтобы показать, что русскому человеку — и это определение я тоже отношу к себе, и пусть сдохнут все, кто осмелится покуситься на это мое право, хотя я и банальный еврей — надоело быть бессловесным азиатским быдлом, призванным внимать мистеру Бину.

Мы хотим быть европейцами, и мы будем ими. Что бы ни говорил вельможный мистер Бин и его фактически спарринг-партнеры, столь же вельможные оппозиционеры.

Как сказал известный американский лидер, можно обманывать многих недолго, немногих — долго, но обманывать всех бесконечно — нельзя. И это относится не только к правящему тандему, который своим беспардонным поведением и спровоцировал гигантскую Болотную площадь, от Калининграда до Владивостока. Но и уж, простите, к оппозиционерам.

И если официальные оппозиционеры сейчас, по прочтении этих строк, осмелятся поперхнуться, что я там чего-то раскалываю и т. п., я им отвечу: уважаемые дамы и господа, а не пойти ли вам в так называемую ж. (простите за использование непростых политологических терминов)? Вам дали карт-бланш? Дали. Вы его как использовали? Да уж понятно как.

Поверьте, не надо собирать «Марш миллионов», если на него выйдет пара десятков тысяч человек, а то и меньше. Не надо делать вид, что при избиении пары сотен фриков на Триумфальной площади делается история.

Русское общество, те самые РОГа, которые не испугались мороза и ОМОНа совсем не для того, чтобы Боря Немцов считал себя вправе соблазнить очередную телку, хочет честности. Искренности. И только искренность может сегодня отличить оппозицию от неоппозиции.

А значит, есть все основания для исторического оптимизма. Оппозиция победит, потому что ресурс тотальной лжи, ханжества и лицемерия, на котором держалась вставшая с мозолистых колен постсоветская власть, исчерпан. Всех всё достало, если говорить по-простому. Без лишней/дурацкой политологии.

Другой вопрос: а кто станет лидерами оппозиции? Имена пока точно не известны. Но ими, я уверен, окажутся те, кто хочет и может быть искренним. И с РОГами, и — главное — с самими собой.

История требует, чтобы Россия стала полноценной Европой. И потому Россия Европой обязательно станет. С теми политиками, которые хотят отличаться от Владимира Путина не только цветом волос, а от Дмитрия Медведева — фасоном галстука.

На этой оптимистической ноте хочу сказать: уважаемые дамы и чуваки, давайте на майские праздники все отвалим на дачу! Это — самое правильное политическое решение.

Вместо Библии «Золотой теленок»

Русская православная церковь Московского патриархата (РПЦ МП) неожиданно обнаружила, что у нее, оказывается, есть проблемы с репутацией и авторитетом (некриминальным). Нет, конечно, наши (имею право употребить это местоимение, поскольку вот уже почти 20 лет принадлежу к числу прихожан РПЦ МП и ни в какую другую «юрисдикцию» ни разу в жизни не переходил) священноначальники ни в коем случае не подумали, что эти проблемы как-то связаны с их скандальными действиями и вырви-глаз-высказываниями. Методом глубокого погружения в материал они выяснили, что против них, а наипаче против предстоятеля РПЦ МП Патриарха Московского и всея Руси Кирилла Гундяева, ведется целенаправленная и масштабная информационная война, за которой стоит, ясный перец, опальный олигарх Борис Березовский. И от этой всепроникающей «березовщины» святая церковь решила защититься всеми доступными ей средствами.

Для начала некая организация «Общественный комитет по правам человека», близкая к священноначалию, составила и обнародовала список врагов РПЦ МП, он же «Всеобщий перечень агрессивных антихристианских ксенофобов и наветчиков». В этом списке есть и ваш покорный слуга, причем на почетном 7-м месте. Впрочем, перечень составлен по алфавиту, поэтому относительно своей значимости в среде христианофобов я, бесспорно, не обольщаюсь. Но раз уж я стал, что называется, врагом церкви со справкой, то придется отрабатывать. А так как я еще и аналитик (этого не отрицает даже околоцерковный Комитет по правам человека), то придется проанализировать всю честную PR-кампанию, которую развернули Кирилл Гундяев и К в собственную защиту.

Прежде чем приступить к анализу, расскажу один апокриф из жизни злейшего противника РПЦ МП (по ее собственной версии), того самого олигарха Березовского. Некоторые помнят, что в январе 2012 года, пробудившись от длительного политического анабиоза, он вдруг призвал Владимира Путина передать всю полноту власти в РФ Комитету национального спасения (не путать с правами человека) во главе с патриархом Гундяевым. Вскоре мы с полуинфернальным олигархом повидались в Израиле (спешу засвидетельствовать, что в зеркале Березовский по-прежнему отражается, хотя тень отбрасывает не всегда, а только по настроению), и я, давясь безвкусным хумусом, намазанным на сделанную из крови ортодоксальных младенцев мацу, сказал ему:

— Борь, ты разве никогда не слышал, что Патриарх нынче преизрядно дискредитирован и быстро превращается в посмешище?

— Да? — зачесал лысину Березовский и как-то отчетливо погрустнел. Стало ясно, что священный план национального спасения оказался как никогда близок к провалу.

Возможно, именно в тот момент олигарх и решил оттоптаться на Кирилле Гундяеве, чтобы поквитаться с ним за собственный прокол, вызванный недостаточной осведомленностью лондонского изгнанника в наших тут, русских делах. Хотя не знаю — с Березовским мы с тех пор практически не виделись.

Зато мы все точно знаем, как РПЦ МП оттаптывается нынче на себе самой. Да так, что никакой Березовский (даже и вместе с Белковским) уже просто не нужен, какие бы коварные замыслы он ни вынашивал.

В защиту своей эксклюзивной духовной роли в российском обществе святая церковь организовала авто- и мотопробег. Который завершился молитвенным стоянием участников пробега на столичной улице Волхонка, напротив храма Христа Спасителя.

Услышав о спасении души патриарха Гундяева посредством автопробега, я осознал эзотерический смысл великого романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок». Я вдруг понял, что этот роман был величайшим религиозным произведением русской литературы XX века. И только агрессивная антирелигиозность коммунистического режима, при котором писался и издавался «Золотой теленок», помешала авторам сказать некоторые вещи более открыто.

Например. Мне стало очевидно, что сюжет с Адамом Казимировичем Козлевичем и ксендзами — это про угрозу католической экспансии на канонической территории РПЦ МП. А в роли защитника православных твердынь, нейтрализующего неканоническое воздействие ксендзов на предводителя «Антилопы гну», выступает истинный подвижник традиционного благочестия — Остап Ибрагимович Бендер-бей, сын турецкоподданного. Если бы не он, не миновать России растворения в пучине латинства, экуменизма и цезарепапизма. Тем более что по своему литературно-художественному образу О. И. Бендер-бей как никто близок к иерархам сегодняшней РПЦ МП. У них с легендарным литературным персонажем, похоже, одинаковые ментальные, этические, эстетические да и экономические приоритеты.

Потому в следующий раз — а с учетом PR-бюджетов святых отцов этот раз может случиться довольно быстро — я, как ветеран отечественных политтехнологий, хотел бы посоветовать устроить молитвенное стояние в белых штанах. А предстоятелю РПЦ МП — провести пасхальное богослужение в милицейской фуражке с гербом города Киева. В результате наше священноначалие подчеркнет преданность идеям Книги, которой оно по-настоящему достойно. Ну а уж про эсхатологию «Золотого теленка» — когда при попытке пересечения румынской границы у подвижника Бендер-бея отнимают любимую бранзулетку — я и вовсе молчу. Это сюжет, достойный самых выдающихся толкователей с религиозным образованием — уровня руководителя Отдела по взаимодействию церкви и общества (ОВЦО) РПЦ МП о. Всеволода Чаплина, не меньше.

Надо сказать, что за отчетный период отец Чаплин отметился серией новых высказываний, призванных защитить ядро русского православия от хулителей. То, что у священников должно быть как можно больше предметов роскоши, ибо так они воплощают торжествующего Христа, мы уже обсуждали. Потом была история с Моцартом — отец Чаплин сравнил его с современной певицей-наркоманкой Бритни Спирс, указав, что Моцарт — галимая попса. Возможно, таким образом эти люди готовят/выдвигают на роль главного композитора всех времен и народов митрополита Илариона Алфеева, бывшего студента Московской консерватории, правую руку Патриарха. (Тут вспоминается бессмертный риторический вопрос М. М. Жванецкого: может, в консерватории что-то не так?)

Но я все же рискнул бы напомнить о. Чаплину отдельные нетипичные подробности моцартианской жизни. Величайший композитор мира (я, увы, не владыку Алфеева имею в виду) был, как известно, похоронен в общей могиле. А для чего? А только для того, чтобы Шарль Гуно сказал потом: есть три периода в человеческой жизни, первая — только я, вторая — я и Моцарт, третья — только Моцарт. («Только Алфеев» как-то сюда не ложится, ну хоть ты тресни.) И вообще: слава, отец Чаплин, бывает двух видов: прижизненная и посмертная. Настоящая — только вторая. Но это так, к слову пришлось. Тем более что митрополит Иларион на днях отметился во время патриаршего визита в Болгарию тем, что демонстративно долго на глазах офигевшей паствы говорил по мобильному телефону Vertu стоимостью порядка $10 тысяч. Наверное, на это шеф ОВЦО РПЦ МП заметил бы, что определенный тип разговоров не может вестись с помощью более дешевых средств связи, т. к. в таком случае торжествующий Христос не сможет разобрать, о чем, собственно, идет мобильная речь.

Однако не Чаплиным единым жива РПЦ МП. Но и всяким действием, подчеркивающим ее эксклюзивный статус в российском обществе. Например, недавно один из московских храмов, подобно заправскому ресторану, был закрыт на спецобслуживание: нар. арт. РФ Филипп Киркоров крестил свою дочь Аллу-Викторию, рожденную от суррогатной матери. Притом по окончании церемонии (слово «таинство» здесь прозвучит не вполне в контексте) певец обратился к собравшимся VIP-приглашенным прямо с амвона, совершив то, за что девочки из группы Pussy Riot нынче сидят в тюрьме. Эта история возмутила даже ведущего церковного интеллектуала протодиакона Андрея Кураева, который прямо заявил, что дитя суррогатного материнства не может быть крещено в православном храме. За что подвергся полному словесному разгрому со стороны высшей иерархии РПЦ МП. Что-то с ним будет теперь?

Может, кому-то покажется, что все это смешно. Но мне, вы будете смеяться, так не кажется.

Не может выжить государство, в котором рушатся основные системообразующие конструкции. Возьмем, к примеру, современную Россию. Бюрократия воспринимается уже не иначе как сборище жуликов и воров. Если и есть где-то честный бюрократ, в существование его уже никто (почти) не верит. Армия — аналог и филиал тюрьмы, в которую главное не попасть. До недавнего времени как моральный авторитет оставалась церковь. Но всего за каких-то три года позолоченная ржавчина сожрала и этот форпост.

Сколько сможет выстоять стол, у которого отпилили три ноги? Я ничего не утверждаю. Я просто спрашиваю.

Всероссийская катастрофа

В Индонезии во время демонстрационного полета рухнул самолет почти что российского производства. Sukhoj Superjet 100 (SSJ-100). Погибли 45 человек.

Я склоняю голову перед погибшими и приношу глубокие соболезнования всем их родным и близким.

Но.

Я вынужден сказать нечто, что может прозвучать двусмысленно. И пусть. Кто-то же должен это сказать, чтобы снять ответственность с остальных.

Это еще не самая большая беда, что самолет SSJ-100 разбился сейчас. Иначе корпорация «Сухой» успела бы впарить его в товарных количествах разным авиакомпаниям стран третьего мира, и в этом мире скоро случился бы настоящий самолетопад made in Russia.

Не с десятками, но с тысячами жертв.

Почему? Сейчас расскажу.

Предприятие по созданию SSJ было организовано в 2006 году в Венеции. Совместно с итальянской компанией Alenia Aeronautica. Столь экзотическое для авиастроения место было, как мне представляется, избрано по двум причинам.

1. Менеджменту корпорации «Сухой» в то время хотелось избежать включения проекта в портфель Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК). И совместное предприятие с венецианцами показалось оптимальной формой решения этой задачи. Хотя с тех пор начальник «Сухого» Михаил Погосян стал главой ОАК, и задача как бы рассосалась сама собой.

2. Чувакам просто захотелось потусоваться в Венеции. Ибо там прикольно. И всё. Это, пожалуй, главный мотив, главнее, чем номер 1.

Я, волею судьбы будучи полужителем Венеции, все это видел практически собственными подслеповатыми глазами, время от времени выползавшими из орбит. Создатели Sukhoi Superjet точно знали, как и из какого сора делаются самолеты (не ведая стыда, © А. А. Ахматова). В Венеции они (создатели, а не самолеты) напропалую пачками снимали офисы, квартиры и дворцы, как вы понимаете, совершенно необходимые для самолетостроения. Не приходя в технологическое сознание, безукоризненно обедали и ужинали в лучших ресторанах. Ну и так далее.

Мой венецианский друг Россано В. (не буду называть полную фамилию, так как не имею его согласования), авиационный инженер с почти 40-летним стажем, проработал с нашими создателями SSJ-100 почти год. После чего сбежал от них с совершенно обалдевшим выражением итальянского лица. Он сказал мне тогда примерно следующее: «Эти люди самолет не построят. Самолет их совершенно не интересует — их интересует нечто совсем другое».

И мы еще удивляемся катастрофе в Индонезии? И мы еще будем верить версиям, что во всем виноваты несчастные пилоты и вся эта техника не развалилась от «компетентности» создателей, а просто врезалась в гору, в которую врезаются все самолеты, поэтому «ничего страшного» (так, помнится, говорил экс-президент Украины Леонид Кучма, когда самолет российской авиакомпании «Сибирь», теперь S7, зверски сбил украинскую ракету, совершенно случайно вылетевшую и залетевшую не туда).

В эти оправдательные версии я предлагаю не верить. А верить в то, что есть, и как пить дать.

Сделать самолет — очень сложное дело. Для этого нужны большие технологии и опытные кадры, которые отмобилизованы для интеллектуального парада на каждый день.

Всего этого в современной России, будем начистоту, уже не осталось. Великая империя, над которой еще никогда не восходило солнце (в отличие от Британской, над которой оно никогда не заходило), избавилась от всей и всяческой сложности, впав к своему логическому концу, как в ересь, в неслыханную простоту (© Б. Л. Пастернак). Мы стали страной третьего мира, а страны третьего мира самолеты (и вообще технику такого уровня и порядка) делать не в состоянии. Тот, кто хочет сказать мне про Бразилию, на полном серьезе делающую региональный самолет Embraer, должен возразить самому себе: эта Бразилия за последнее время всеми черно-белыми руками вытягивала себя за волосы из третьего мира. И отчасти вытянула, хотя и не до конца.

На месте империи присутствует ныне страна, в которой господствуют два класса людей:

а) распильщики бабла;

б) охранники, которые стерегут распиленное (или оставшуюся от распиленного иллюзию материальных благ).

Оба эти занятия довольно просты. Они базируются на понимании, что всякое благосостояние дается человеку на халяву и ни образование, ни труд для стяжания этого благосостояния не требуются. Нужно только оказаться в нужное время в нужном месте (принцип НВНМ). Например, через троюродного дедушку занять пост замдиректора «Газпрома» по закупкам животного масла. А там мать-природа, щедро одарившая мать-Россию природным газом, поможет, деваться некуда.

Настоящий тандем, который правит сегодня Россией, это не Путин — Медведев, как думают некоторые наивные политологи. Всем заправляет универсальный и повсеместный союз Распильщика и Охранника.

Распильщик — пилит. Охранник — охраняет. Что он охраняет, сам он объяснить не может. Даже если владеет членораздельной речью, что в случае охранника редкость. Да это и не важно. Важен его эксклюзивный статус в этой системе власти.

Посмотрите: на всяком входе в ресторан в так называемом городе Москве стоит охранник. На лице его написано выражение гордости необычайной, я бы даже сказал — чрезвычайной. На этом лице есть ответы на все вопросы, кроме одного: что ты, старина, здесь делаешь? На фига ты тут? Я рискую нарваться на обвинения в мелком пижонстве, но все-таки скажу: за свою жизнь я побывал во многих ресторанах, считающихся лучшими в мире. В Париже, Нью-Йорке, Гонконге. И нигде нет никакого охранника. В том смысле, что если есть проблема — вызывают полицию. Зная, что она приедет и решит проблему без дополнительного материального стимулирования.

Охранник в России, как и в ресторане, не решает вопросов безопасности. Если в кабаке драка — он сразу вспоминает, что законодательство РФ не позволяет ему вмешиваться, дабы не нарушать права человека. Он стоит на входе, чтобы своим презрительным, исполненным животного превосходства взглядом отпугнуть клиента. Показав: охраняемый ресторан не пригоден для питания, а охраняемая страна (РФ) — для жизни. Бывайте здоровы. Если у вас есть какие-то гуманитарные запросы, включая чувство собственного достоинства, — отправляйтесь в другое место. Границы открыты, как говаривал главред близкого к Кремлю журнала «Эксперт».

И при всем при этом в России живут еще образованные люди, которые знают, как решать квадратное уравнение, читали «Маленькие трагедии» и слышали оперу «Дон Жуан». И они задают вопрос: а почему мы, такие нежные (© К. Д. Бальмонт), должны жить под тотальной властью Распильщика и Охранника? Мы же европейцы, блин! Нельзя ли уже как в Европе? Или корейцам и бразильцам можно быть как в Европе, а нам нельзя? Они — русские образованные горожане (РОГа) — потому и выходят на болотные площади и проспекты имени Сахарова.

Нет, отвечают им Распильщик с Охранником. Будьте быдлом. Как мы.

Потому-то у нас в итоге образовалось две России, как предсказывал классик украинского национализма Степан Бандера, автор одноименной статьи. В одной России — распил с его охраной. В другой — люди, которые на гормональном уровне хотят быть европейцами, а не быдлом.

И очень логично, что 7 мая Владимир Путин ехал на инаугурацию по совершенно пустой Москве. «Где Данте шел и воздух пуст», — как сказала А. А. Ахматова, безбожно и гениально переврав в «Поэме без героя» цитату из Николая Клюева (в оригинале было «воздух густ», т. к. речь шла про ад). Сегодняшний русский ад — это пространство, оставшееся без людей в правильном смысле этого слова. Где только Распильщики и Охранники, а остальное — исчезло, как после взрыва нейтронной бомбы.

И когда наши писатели во главе с Борисом Акуниным собираются прогуляться по Москве, чтобы узнать, можно ли вообще ходить по этому городу, они совершенно правильно ставят себе задачу. Ясно, что в главном городе мертвой империи ходить нельзя — можно только:

а) ездить с мигалкой;

б) ползти на брюхе;

в) лежать мертвым грузом.

А в литературоцентричной стране, которой все еще остается, несмотря ни на что, Россия, проверять все на своей шкуре первыми как раз и должны писатели, ничего не поделаешь.

Большой испанский мыслитель Хосе Ортега-и-Гассет говорил, что всякая нация только тогда может выжить, когда реализует осмысленную программу будущего. Распильщик с Охранником могут только утилизировать прошлое. Будущего у них нет, ибо они просто не понимают, когда оно начинается.

А начинается оно — сегодня. Руками, ногами и головами участников болотных площадей.

Бог даст, победим.

Не пропадет наш Чистый пруд и дум высокое стремленье

Ну что, друзья мои, темные силы нас злобно гнетут? (Или злобные силы нас темно гнетут, как там правильно? — фиг запомнишь.)

Со всех сторон несутся стоны о том, что в стране снова началась Реакция (именно так, с заглавной буквы). Разогнали лагерь «ОккупайАбай» на Чистых прудах. «Единороссы» спешно разработали и уже почти приняли законопроект, согласно которому штрафы за организацию несанкционированных акций повышаются в 200 раз. Ксения Собчак, фактически — один из главных лидеров оппозиции на сегодняшний день, сообщила, что другим известным оппозиционерам — Алексею Навальному и Сергею Удальцову — собираются дать по два года тюрьмы за экстремистские призывы и тем самым выключить их из политического процесса. Ветеран радикального протеста выдающийся писатель Эдуард Лимонов откликнулся на это полуинфернальной усмешкой: да-да, всё решают лидеры, вот сейчас их закроют, и протест ваш накроется медным тазом. (В переводе с лимоновского на русский это означает: и тогда лидером, хе-хе, стану я, мощный старик.)

А тут еще Владимир Путин не едет на саммит G8 в Кэмп-Дэвиде, а посылает туда Медведева, сам же свой первый ново-президентский визит планирует совершить в Минск, к Лукашенко, чтобы типа подчеркнуть: вот он, мой курс, и вот оно, ваше ближайшее будущее, недорогие, блин, россияне.

В общем, всё плохо.

А как по мне — всё хорошо. Или, по крайней мере, нормально. О чем говорит все происходящее? Только о перестройке-2, и ни о чем больше.

Для забывчивых напоминаю: перестройка-2, о которой мы с вами говорили на страницах «МК» еще летом 2010-го, — это не «революция сверху». А наоборот. Это ситуация, когда элиты отказывают в доверии верховной власти, а власть пытается имитировать реформы, чтобы избежать перемен. В результате система рушится, потому что она теряет свою главную опору — тех самых людей, которых она вскормила и воспитала. Именно это, причем стремительным домкратом (© О. И. Бендер-бей), происходит сегодня в России.

Молодежь, которая доминировала в лагере «Оккупай-Абай» (исследование социолога Ольги Крыштановской показало, что средний возраст участников акции — 31 год), кое-чего не помнит. Но мы-то, мощные старики лимоновского замеса, помним всё, как пресловутый Шварценеггер. «Время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии» (© И. А. Бродский).

То же самое, что сегодня, имело место быть на финише 1980-х годов, в эпоху перестройки-1. Власть принимала решение об особом проведении массовых мероприятий в пределах Садового кольца. Трагически уходил с должности, предупреждая об опасности государственного переворота, вселюбимый тогда прогрессивной общественностью глава МИД СССР Эдуард Шеварднадзе. На пост вице-президента СССР назначался бессмысленный легкопьющий профсоюзник Геннадий Янаев (царствие ему небесное). С поста министра внутренних дел увольняли «либерала» Вадима Бакатина и назначали на его место тандем «ястребов» в составе Бориса Пуго и Бориса Громова. Обливаясь жарким потом истории, Михаил Сергеевич Горбачев с трибуны Съезда народных депутатов вещал в декабре 1990 года, что трудящиеся просят срочно навести порядок в стране, и это отныне станет приоритетом власти. Наконец, на старте 1991-го, когда Горби уже стал официальным нобелевским лауреатом за перестройку-1, началась организованная стрельба в Вильнюсе и Риге. Из-за которой вдова А. Д. Сахарова Елена Боннэр заявила, что готова отдать обратно Нобелевскую премию покойного мужа, чтобы не ставить его в один ряд с первым и последним Президентом СССР, трусливо делавшим вид, что он про стрельбу ничего не знает. Вскоре известный ныне антиклерикал, а тогда — звезда перестроечного телевидения Александр Невзоров снял фильм «Наши» (вы вспомнили, откуда оно, это липкое слово, узурпированное потом Владиславом Сурковым и так называемыми братьями Якеменко?), где говорил о кровавой чаше гордыни, которую испивает Литва. И что, дескать, Союз пребудет вовеки, а Литва.

С тех пор Литва стала полноправным членом Евросоюза, а Российская Федерация, официальная правопреемница СССР, находится несколько в другой анатомической части мира. И что, хочу я спросить, навели тогда порядок в стране? Страны не стало через год после того, как власть затеяла те же процессы, что происходят сейчас в России (точнее — РФ, ибо полностью отождествлять сегодняшнюю РФ-государственность, замешенную на клептократии образца третьего мира, с Россией в целом было бы не вполне корректно).

Делая то, что она делает — на Чистых ли прудах, в Госдуме ли, — власть окончательно заявляет активной части общества: ребята, мне нечего вам сказать. И предложить нечего. Единственное, что мы можем и умеем, — это путем юридических закорючек запретить вам выходить на улицы. Если, конечно, у нас получится.

Типичный поздний Горбачев.

Если бы власть была уверена в себе, румяна и хороша собою, она бы пригласила, скажем, Навального в вице-премьеры по модернизации, Собчак — в министры культуры (хотя не уверен, что столь малую должность человек масштаба Ксении Анатольевны смог бы принять), а например, Владимира Рыжкова — на Минсельхоз. И протест рассосался бы сам собой. Русские образованные горожане (РОГа), которые составляют основу и смысл протеста, сказали бы: ну, ничего, если эту власть прислонить в тихом месте к теплой стенке, то с ней еще вполне можно работать.

Но власть-то говорит обратное: со мной, уважаемые дамы и чуваки, нельзя работать ни при каких обстоятельствах. А это и есть важнейший перестроечный синдром. Точно так поступали Горбачев и К двадцать с небольшим лет назад. Помните, как пела в культовом детском фильме черепаха Тортилла: «Я сама была такою триста лет тому назад».

Даже вышеозначенная Ольга Крыштановская, между прочим, участник (сказать «член» не поворачивается гуманитарный язык) «Единой России», по итогам социсследования в «Оккупай Арбат» признает: «Гипотеза у меня в том, что в России зреет сетевая революция, революционная ситуация налицо». И власти могут даже посадить Навального и Удальцова на два года. (Не дай им Бог, конечно, ибо нет на Земле места хуже, чем русская тюрьма.) Принципиально в судьбе протеста это ничего не изменит. Здесь как у лернейской гидры: отрубаешь одну голову — вырастает больше одной. Я, к сожалению, во дни Чистопрудных гуляний лечился за границей и самолично принять участия в событиях не мог. Но свидетельские показания активистов и организаторов говорят о двух тенденциях:

— РОГа проявляют исключительную способность к самоорганизации, прежде не присущую стандартному русскому человеку;

— при том, разумеется, РОГа востребуют лидеров (здесь Лимонов прав), они спрашивают «кто будет нами править», но (здесь Лимонов, возможно, неправ) речь не идет о конкретных вождях, которым надо верить беззаветно, что бы они ни делали; разговор — о лидерах вообще, о тех, кто предъявит и докажет свое право вести за собой, как бы их ни звали.

Новая Россия, воплощаемая РОГами, требует команды, а не вождя. А это — важнейшая предпосылка перехода России к парламентской республике, то есть от абсолютной монархии (каковая царит в нашей стране де-факто) к конституционной (каковая станет фасадом для полноценной парламентской демократии европейского образца).

Важнейший характеристический признак перестройки: активная часть общества осознает, что власть впала в маразм. У вас есть такое ощущение, дорогой читатель? У всех моих знакомых — есть. И свежайшие меры по ограничению митингов и прочих протестных акций — ярчайшие свидетельства этого маразма. (Про Дмитрия Медведева как премьер-министра и его правительство я уж не говорю; джентльмены не обижают малых сих ни в каком смысле.)

Так что — перестройка-2 идет вперед, долой упадочнические настроения. Нужен только небольшой запас терпения, но терпеть — это любимое, можно сказать, титульное занятие русского человека.

И последнее. В хорошем смысле.

Одна из важных битв за русскую демократию состоится 19 мая. В Мюнхене (Германия). На стадионе «Альянц Арена». Там в этот день состоится финал футбольной Лиги чемпионов «Бавария» — «Челси».

«Челси», собственность образцового нашего олигарха Романа Абрамовича, — это символ российского правящего класса. Когда за большие деньги пытаются превратить воду в вино, т. е. решить нерешаемое.

Если мы хотим для России нового европейского будущего, мы должны болеть за «Баварию». Всеми силами и всем сердцем. Дай бог, чтобы мой любимый футболист Арьен Роббен, ломаный-переломанный, но по-прежнему гениальный, вломил этому «Челси» по первое число.

Не пропустите!

Не смотрите, кто пришел

В понедельник, 21 мая 2012 года, я получил порядка сотни звонков разных журналистов и приравненных к ним лиц с одним и тем же вопросом: новое федеральное правительство — путинское или медведевское? И насколько оно путинское, а насколько медведевское?

Будучи физическим лицом, вообще склонным к озверению, к 101-му разу я почти полностью озверел и отключил телефон. А теперь через «МК» хочу ответить всем, кто хотел задать тот же вопрос со 102-го по 666-й раз.

Никакой принципиальной разницы между Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым нет. Конечно, один на митинги ходит в старомодном черном пальто, а другой — в brand new приталенном белом плаще. Но идеологических и, если угодно, стратегических различий — нет как нет. Какие ваши доказательства? — спросите Вы, возлюбленный мой читатель. Отвечаю. Усы, лапы и хвост — это само собой. Но главное доказательство — это 4 года пребывания г-на Медведева в должности Президента РФ. Он сделал что-нибудь, что выбивалось бы из наших фундаментальных представлений об историческом феномене, известном как «путинизм»? Можете не отвечать. Я и так знаю, что Вы все понимаете.

Дмитрий Медведев стал главой государства в 2008 году, чтобы явить миру либеральную, добрую и пушистую, как кот Дорофей (кстати, породы невская маскарадная), версию Владимира Путина. Он это и сделал. Мог делать еще 4 года, и собирался. Но многочисленные, как саранча, отряды околопутинской бюрократии, за последние 12 лет впитавшие в себя значительную часть богатств, которые выработало человечество (© В. И. Ленин), убедили Путина, что «Дима не справится». Ну, не справится и не справится. Теперь будет (не) справляться на посту премьера. Причем сразу двух правительств. Открытого, где будет сидеть с отвисающей от модернизационных перспектив челюстью прогрессивная общественность. Которой я хотел бы, пока не поздно, преподать универсальное правило Белковского, оно же правило левой руки: отвисающую челюсть надо придерживать левой рукой, правую же — всегда сохранять свободной для самообороны. (А не для того, о чем Вы подумали.) И закрытого, где и будут приниматься реальные решения. В первую голову — о перераспределении финансовых потоков и, конечно, приватизации. Которая станет мегахитом затяжного медведевского правительственного сезона. А сезон-то, между нами, несмотря на понятную всем априори ограниченную дееспособность этого правительства, рискует затянуться года на два-три, не сойти мне с этого времени. Почти отмененного указом Медведева в бытность его президентом, но все же не до конца.

Впрочем, публичная — т. е. предназначенная для лохов ушастых типа нас с Вами — концепция медведевского правительства ясна как летний день. Нас пытаются убедить, что теперь в кабинете министров полно модных молодых технократов, пахнущих одеколоном Allure Chanel. И потому при злом (как считает прогрессивная общественность) и кровавом (как считают законченные политические спекулянты и неполитические идиоты) Владимире Путине будет все равно проводиться добрая политика. Целиком ориентированная в будущее с милым, так полюбившимся нам по роликам на YouTube лицом Дмитрия Медведева.

Тем самым Кремль дает понять русским образованным горожанам (РОГам), в товарных количествах выходившим во имя честных выборов и защиты чувства собственного нечеловеческого достоинства на Болотные площади и проспекты Сахарова: что вы просили — то вы уже, в сущности, получили. Зачем вам вся эта оппозиция, всякий Навальный, Яшин, Пономарев, тем более Удальцов, да еще и во главе с Ксенией Анатольевной Собчак? Такие же точно люди, только вид сбоку, уже засели в правительстве. Так не пора ли успокоиться, уважаемые дамы и чуваки?

Вот, к примеру, Аркадий Дворкович. Бывший помощник президента Дмитрия Медведева, нынче — вице-премьер практически по всем вопросам. Формально — по ТЭКу и по инфраструктуре. Но что, собственно, еще есть в России, кроме условно процветающего ТЭКа и безусловно агонизирующей инфраструктуры? Идеальный менеджер, выпускник всевозможных престижных университетов. Правда, на посту президентского помощника не добился ничего, что декларировал (например, снижения социального налога и НДС). Запомнился также легким, как майский вечер, продвижением интересов разных бизнесменов системы «братья Магомедовы» (не путать с братьями Карамазовыми, всё не так трагично). Ну и что? Мы-то должны верить, что при Дворковиче ТЭК будет развиваться совсем не так, как при его кровавом (пуще Путина) предшественнике, квазипсевдосиловике Игоре Сечине. В гарвардском направлении, не иначе!

Еще Игорь Шувалов переназначен первым вице-премьером. Вот уж счастье привалило. Когда в минувшем месяце были обнародованы документы о его возросшем благополучии, либеральная общественность во весь голос заявила: нашего — не трожь! Эта нога — у кого надо нога. А еще заодно его правая рука Александр Шмидт, член правления Газпромбанка, недавно на своем «Мерседесе» сбил двухлетнего ребенка. А буквально накануне подал заявление о возбуждении уголовного дела в отношении простой блогерши, обнародовавшей этот факт. По поводу разжигания социальной розни в отношении группы граждан, называемой «топ-менеджеры крупных корпораций». Либерализм в действии, ничего не скажешь.

Еще один пример крепчающего либерализма — Николай Никифоров, новый министр связи. Ему всего 29 лет, он прибыл из Татарстана, где занимал аналогичную должность.

Как говорят знающие (всё, но, как всегда, не до конца) люди, Никифорова назначили по трем причинам. Первая: за него хлопотал мэр Москвы Сергей Собянин, имеющий с татаро-монгольской диаспорой обширные связи со времен хана Батыя. Вторая: у себя в регионе Никифоров сумел-таки почти создать натуральное электронное правительство, что на федеральном уровне не удалось ни в одном глазу. Третья: не ворует. Что в переводе с современного русского на русский традиционный, видимо, означает: не больше 10 %. А не 50 %, как сейчас принято на федеральном, региональном, муниципальном и прочих вертикально-горизонтальных уровнях. Идеология, она же философия, такого правительства остается стабильной, как Владимир Путин, независимо от его (правительства, а не Путина) химического состава. Сводится она к следующему: управление финансовыми потоками. Которые образуются в основном от продажи сырой нефти и природного газа. Если этих доходов станет меньше, то правительство компенсирует недостачу двумя способами:

1. Внешние заимствования — не случайно Владимир Путин (со своим финансовым ангелом Алексеем Кудриным на левом плече) гордится тем, что отдал все внешние долги (чего в современном мире ни одна нормальная страна не делает) и потому получил право занимать неограниченно, в любое время в любом месте.

2. Большая приватизация. Продажа «Роснефти», РЖД, Сбербанка, ВТБ и т. п. способна принести нынешней РФ до $300 млрд. (если, конечно, украдут не больше 10 %, а не как обычно), а это до фига, чтобы подкормить всегда потенциально голодный так называемый многонациональный народ Российской Федерации.

Впрочем, большая приватизация случится при любом раскладе. По двум причинам:

а) поколение Дворковича тоже хочет кушать, как и поколение Чубайса;

б) эффективный государственный менеджмент имени «Роснефти» — «Газпрома» достал всех, даже Путина.

Но. Не могу не сказать, что в правительстве мне очень нравятся два новых министра.

Один — Владимир Колокольцев. Новый глава МВД. Как ни смешно, имеющий репутацию некоррумпированного мента (разве так бывает? может, и бывает, кто его знает). Человек, который много раз спасал власть. В прямом смысле. Например, на Манежной площади в декабре 2010-го. Когда он не отдал приказ о силовом разгоне акции националистов/футбольных фанатов, а лично вышел на площадь и своими словами всё утихомирил. Вот и пронесло.

Второй — Владимир Мединский. Новый министр культуры. Те, кто над ним смеется, ничего не понимают в культуре. Недавно мы с Мединским в одном самолете летели из Цюриха, и на паспортном контроле я пропустил его вперед, некартинно удивившись, что столь крупная личность не идет через VIP. За это Владимир, будучи преисполнен благодарности, обещал назначить меня худруком одного из видных столичных театров.

Так что — каким бы ни было правительство, чей предметный состав не имеет значения, — мы, бог даст, еще поживем.

Путин, Путин, Путин и Собчак

Мои многочисленные, как песчинки в Аравийской пустыне, друзья по отечественной оппозиции долгое время объясняли мне, что не стоит Белковскому выступать перед большими скоплениями людей. По трем научно обоснованным причинам: а) я не выговариваю букву «р»; б) я еврей; в) мальчик некрасив. И потому большие скопления русских людей будут уязвлены самим моим желанием что-то им сказать.

Я, конечно, огрызался как мог. Пытался напомнить оппозиционным друзьям, что два весьма влиятельных российских политика XX века — В. И. Ленин и А. Д. Сахаров — тоже не выговаривали букву «р». И по этому поводу не комплексовали. Что лучше не выговаривать одну букву, чем, по известному анекдоту про чукчу (послушайте, не является ли прямое использование этого прославленного этнонима проявлением неполиткорректности?), угадать все буквы и не суметь назвать слово (а именно этим, в сущности, занимается наша оппозиция после Болотной площади и проспекта Сахарова). Что ссылка на мое еврейство есть полуправда, т. к. по отцу я не еврей, а еврей только по жизни, как один из лучших ораторов современной РФ В. В. Жириновский. Но в целом, несмотря на отдельные аргументы, я с позицией друзей соглашался. Ибо, как говорит одна моя знакомая, «картавость — это твой самый маленький дефект».

Впрочем, отринем стихийный, как народные протесты, нарциссизм и перейдем к делу. Произошло нечто странное. Я неожиданно похудел на 15 кг и методом рефлексии пришел к выводу, что настал мой звездный час. Если и когда я поправлюсь обратно, широкие народные массы меня уже точно не примут. Потому я отправился в лагерь «Оккупай-Арбат» (у памятника Булату Окуджаве) и прочитал там две публичные лекции.

И что же я увидел? Что собравшиеся — простые, недорогие россияне, зачастую не москвичи, во-первых, хорошо понимают, что я им говорю, во-вторых, искренне хотят политических перемен. Не потому, что у них сломалась последняя стиральная машина, купленная на потребительский кредит в благословенные путинские годы. А просто и только потому, что надоело быть быдлом. А хочется быть — европейцами. То есть людьми, которые уважают себя, свое государство и уважаемы своим государством, им же принадлежащим.

За последние месяцы был мною вычленен из муторного потока реальности еще один интересный феномен. Дорогие россияне, т. е. крупные капиталисты и приравненные к ним лица, вдруг проявили интерес к финансированию оппозиции и некоторых протестных проектов. Еще год назад при попытке заговорить с ними на эту тему они стремительно удалялись в комнату отдыха, попросив секретаря вызвать Скорую психиатрическую помощь (телефон 06, если кто не знает). Сегодня они сами нередко выходят на связь и всерьез спрашивают: а что бы такое оппозиционное поддержать? А то уже, мол, достал режим, который отчетливо, как пресловутый Колобок, катится в коррупционную и вообще неуправляемую пропасть.

Что все это значит? Что в стране назрели реальные перемены; что неуклонно растет и ширится перестройка-2 (впервые предсказанная вовсе не Центром стратегических разработок, как ошибочно полагает прогрессивная общественность, а газетой «МК» при помощи мини-пророка С. Белковского); что в обществе есть говорящий запрос на подлинную, неиллюзорную оппозицию.

В общем, как говорил в некоторых аналогичных случаях Б. А. Березовский, «ситуация динамичная, надо действовать». (Это утверждение нельзя считать призывом к насильственной смене несуществующего строя?) И вся наличная в РФ оппозиция действует. Так же, как и привыкла. Она всемерно укрепляет свою прочную, как гора Эверест, и древнюю, как Гомер, репутацию полного трэша, отстоя и неадеквата.

С одной стороны, есть системная оппозиция в составе КПРФ, ЛДПР и в некотором роде «Справедливой России». Эта часть противников режима ничего не видит и не слышит, поскольку полностью сконцентрирована на сакральном акте молитвенного сидения в Государственной думе. Точнее, молитвенного стояния на коленях перед В. В. Путиным. Молятся они за Путина же. Потому, если, не дай бог, с нынешним президентом что-нибудь непредвиденное случится — и он удалится под сень струй, устроив себе отпуск с привкусом восковых фигур, уже нельзя будет говорить, что Путин никогда не уйдет. А значит, придется все бросить и начать бороться за реальную власть, чего системные оппозиционеры не любят, не умеют, а главное — категорически не хотят.

С другой стороны, имеется несистемная оппозиция, возросшая на энергии всяких Болотных площадей и проспектов имени не выговаривавшего букву «р» лауреата Нобелевской премии мира. Здесь тоже расцветает сотней цветов неотцветающий жасмин. Эта оппозиция ведет себя в полном соответствии с идеологией старого еврейского анекдота. О том, что вызывают Рабиновича в КГБ СССР и просят написать письмо его родному брату, живущему в Израиле. И Рабинович пишет: «Дорогой Хаим, наконец-то я нашел время и место тебе написать».

Передовой отряд оппозиции тоже нашел время и место. Именно сейчас, когда ситуация динамичная, надо действовать, непримиримые враги режима ответственно заявляют:

— ничего конструктивного мы делать не будем;

— объединиться и договориться промеж себя мы не можем, поэтому обязательно разругаемся.

Типа — аминь.

Возьмем, к примеру, Алексея Навального. Которого я, как и прежде, совершенно искренне и без иронии считаю одним из самых перспективных российских политиков. У мыслящих представителей протестных масс все чаще возникает вопрос: а где Навальный-то? Почему ничего серьезного не делает? (Инициативу расклеивания на заборах объявлений «Путин — вор, Тимченко — по договоренности» мы рассматривать не будем.) Закрадывается смутное, как февральское небо, подозрение, что Навальный перестал делать нечто сногсшибательное, поскольку у него заняты руки. Обеими руками он вцепился в свою корону главной оппозиционной звезды, чтобы она не свалилась с его покатой головы.

Хватка — мертвая. Герой «РосПила» боится, что, ввязавшись в некий коллективный проект, т. е. объединившись с себе подобными (конечно, не такими красивыми и умными, но таких красивых и умных, как Навальный, не бывает) и сделав что-нибудь прорывное, перейдя тем самым в новое политическое качество/измерение, он растратит уникальный имиджевый ресурс. Правда, перенапрягшись на короне, Алексей не успевает поднять глаза вертикально вверх и увидеть, что часть драгкамней на этом объекте уже склевали вороны и прочие летучие чудища. И если так пойдет дальше, алмазный его венец рискует превратиться в траченную молью шапку-ушанку.

Но хватка — она хватка и есть, не только у Навального. Пытаются оживиться (в прямом смысле слова) ветераны либеральной оппозиции, которых я не буду называть по их настоящим именам, поскольку на самом деле отчаянно люблю их, как товарищ Деточкин — болезненных родственников в разных городах СССР. Воскресить их, почти и счастливо забытых паствой, должен все тот же Навальный. К чьей короне тянется из либеральной могилы их костлявая рука. Ненавидя Алексея Анатольевича (т. к. завидуют), они ему в то же время беззастенчиво льстят и объявляют почти уже Мессией. Что по-своему справедливо — кто, кроме Мессии, может воскрешать из мертвых? В общем, хотят въехать в постпутинский рай, где реки текут дорогим виски, на навальном горбу.

Стало быть, каждый занят своим делом — и бороться за власть уже некогда.