Черная метка оппозиции Белковский Станислав

День борьбы с коррупцией

Ноябрь в наших краях — месяц особо унылый и депрессивный. И чтобы хоть немного отвлечься от этого обстоятельства, мы любим в ноябре что-нибудь праздновать и учреждать праздники.

4 ноября — так называемый День народного единства — как главный государственный праздник у нас не прижился (бурно отмечать это дело на улицу выходят только участники «Русского марша»). Но как дополнительный выходной день и повод выпить 04.11 свою народно-объединительную функцию выполняет в должном объеме.

7 ноября — это святое, хоть мы и давно ушли из коммунизма.

Наши украинские собратья в 2005 году учредили День свободы. Он празднуется 22 ноября, когда начался киевский Майдан, центральное событие и явление «оранжевой революции-2004». И хотя с тех пор ее триумфаторы сильно опозорились, а над Украиной распростер нетопырьи крыла проф. В. Ф. Янукович, я 22 ноября всегда и неизменно поднимаю рюмочку. За Майдан. Именно он показал, что мирные массовые выступления людей, чувствующих себя полноправными гражданами своей страны, могут привести к смене власти, даже весьма авторитарной и коррумпированной. Наши Болотная площадь и проспект Сахарова — идейные и духовные наследники Майдана.

И вот — новое счастье нам привалило. Кажется, скоро мы сможем отмечать в ноябре еще две полноправные даты.

15 ноября 2012 года палата представителей Конгресса США приняла закон Магнитского, несущий большую опасность нашим родным коррупционерам, врагам свободы и демократии. А на следующей неделе — возможно, уже 26 ноября — этот закон вроде как должен быть одобрен Сенатом, верхней палатой американского парламента. Думаю, по этому случаю 15 ноября можно провозгласить Днем борьбы с коррупцией, а 26-е — с произволом. Или наоборот. Не важно.

Про закон Магнитского слышали многие, но подлинное его содержание знают далеко не все. Вот поэтому я и прочитал внимательно этот документ, благо он короткий — всего-то 17 англоязычных страниц, да еще практически в столбик.

По-моему, большинству интересующихся до сих пор кажется, что закон этот — исключительно про Сергея Магнитского, юриста фонда Hermitage Capital, погибшего (убитого) в Бутырском СИЗО в ноябре (опять ноябре!) 2009 года. Так-то оно так, но лишь отчасти. В законе много говорится о Магнитском. Но акт направлен против вообще всех тех, кто совершает коррупционные преступления, нарушает права человека и препятствует свободным выборам на территории России. А поскольку этим в той или иной форме занимаются почти все российские чиновники, депутаты, а также крупные и средние бизнесмены, акт, полное название которого — Закон об ответственности за верховенство права — затрагивает интересы всей правящей российской элиты. Целиком. Без изъятий и ограничений. И, как мы увидим ниже, не только российской. Да-да.

Так что это, скорее, закон имени Магнитского. А вообще-то он, как говорил министр-администратор в пьесе Евгения Шварца «Обыкновенное чудо», «ко всем относится».

Начинается закон с напоминания о том, что Россия постоянно и официально провозглашает свое желание быть Европой. Потому она (наша страна): входит в состав ОБСЕ и Совета Европы; ратифицировала всяческие обязывающие международные документы — конвенции против пыток и бесчеловечного обращения с заключенными, о гражданских и политических правах, международную конвенцию ООН против коррупции. РФ, кроме всего прочего, добровольно обязалась строго соблюдать Европейскую конвенцию по правам человека. И где?

Проще говоря: хочешь быть Европой — будь ею. А европейскость слагается вовсе не из виллы на Лазурном Берегу, гоночного «Феррари» и правильной галереи дорогих костюмов.

А если не хочешь быть Европой — это совсем другое дело. Тогда уже ни на что хорошее на Западе не рассчитывай.

В законе много говорится непосредственно о страданиях Магнитского, но прямо упомянуты и многие другие люди. Михаил Ходорковский. Платон Лебедев. Убитая в Чечне правозащитница Наталья Эстемирова. Избитый до полусмерти главред газеты «Химкинская правда» Михаил Бекетов. И еще примерно полторы дюжины жертв. Упоминается и глава Чечни, генерал-майор Рамзан Кадыров. Но не как жертва. А, как бы это помягче выразиться, скорее наоборот.

Выводы же закона просты, как дешевый бурбон. Если ты коррупционер и/или враг русской демократии, то госсекретарь США — сам по себе или по инициативе любого конгрессмена — может принять решение никогда не пускать тебя в Америку. А министр финансов США — арестовать твои американские активы и учинить расследование об отмывании средств. Вот и всё.

Реакция российского начальства на конгресс-события 15 ноября была поистине яростной. Кремль и МИД многоусто заявили, что закон Магнитского — демонстративно антироссийский шаг и форма страшного давления на Россию. И что мы не потерпим, ответим адекватно и т. п. А секретарь генсовета партии ЖиВ «Единая Россия» Сергей Неверов обвинил экс-премьер-министра Михаила Касьянова, поддержавшего закон, ни много ни мало в предательстве интересов России. Раньше добродушный Касьянов, который никогда, собственно, не был радикальным оппозиционером, столь жестких эпитетов от бывших товарищей по власти не удостаивался.

Все это очень хорошо, если не сказать — замечательно.

Во-первых, окончательно рухнул миф, который долгие годы выстраивался нашей властью и, как ни странно, во многом поддерживался оппозицией, она же прогрессивная общественность. О том, что Путин и К строят тут у нас великую империю в формате осажденной крепости, и мировое сообщество они в гробу видали. Теперь окончательно ясно: может, и в гробу, только непонятно, с какой стороны. В США находятся сотни миллиардов долларов денег, принадлежащих российской элите. Десятки тысяч объектов недвижимости. В Гарвардах и Йелях учатся (или собираются учиться) РФ-дети элитных пород. Так что современная Россия зависима от США чуть менее, чем полностью.

Никакая американская оккупация наших утлых просторов Вашингтону не требуется, ибо нас уже давно оккупировали. Не войсками, что совершенно не имеет смысла, а той самой клейкой заинтересованностью властительных россиян — существовать при Америке.

Во-вторых, к нашим большим людям, кажется, приходит понимание, что переключить внимание исключительно на стрелочников не удастся. Ведь «список Магнитского» из 60 человек существует с 2011 года. Там сплошь силовики, среди которых попадаются даже высокопоставленные, например, зам. генерального прокурора РФ Виктор Гринь. А вот владельцы и топ-менеджеры инвестиционного банка «Ренессанс-Капитал», конкурентный конфликт которого с Hermitage и положил начало делу Магнитского, в списке почему-то не обнаруживаются. Но скоро — вполне могут обнаружиться. Причем не только российские. В законе Магнитского от 15 ноября не сказано, что он карает только граждан РФ. Вот, например, новозеландец Стивен Дженнингс, который на момент расправы над юристом Hermitage был владельцем контрольного пакета «Ренессанса», — к нему ведь тоже могут быть внятные вопросы, не правда ли?

До РФ-элиты начинает доходить, что новый закон может положить конец традиционной практике наших статусных либералов и больших, хорошо пахнущих бизнесменов: когда одной половиной туловища организуешь российские хищения и расправы, а второй — являешься на очередную прогрессивную конференцию в Лондон/Нью-Йорк и на чем свет стоит костеришь кровавый режим им. В. В. Путина. И вроде никто ни в чем не виноват, кроме горстки чернеющих полковников из путинского болотного прошлого (не путать с Болотной площадью Москвы).

А ведь нечто подобное закону Магнитского могут принять и в Евросоюзе. И для этого даже не нужны монстры типа Германии или Франции, которым Кремль научился магнетически подмигивать. По слухам, маленькая Латвия тоже собирается сделать свой список. Из влиятельных россиян, которые до кризиса-2008 набрали кредитов в латвийских банках, а отдавать не собираются. И блокируют нормальное правосудие в России. А ведь одной только несчастной Латвии достаточно, чтобы перекрыть куче наших бонз въезд в шенгенскую зону. А если уж будут раскрыты кодированные счета наших чиновников в латвийских банках. Эти счета еще недавно были очень популярны.

Причем я совершенно не исключаю, что закон Магнитского и аналогичные европейские акты могут стать орудием нашей внутренней конкуренции. Почему бы одному чиновнику/олигарху быстро не стукнуть на другого, пока другой не стукнул на него самого? Тут-то и пойдет у нас настоящая антикоррупционная движуха.

Не глядя в свинцовое небо ноября, откупориваем. И пьем за то, чтобы Барак Обама не забыл подписать закон до Нового года. Как собирался и обещал.

Если не Путин, то что?

Российская прогрессивная общественность вновь неожиданно озаботилась вопросом «Если не Путин, то кто?».

Причина особой озабоченности — типа состояние здоровья Владимира Владимировича. Нарастают слухи, что при приземлении после полета с журавлями стерхами президент повредил спину. И эта высочайшая спина и есть главная надежда российской оппозиции. Говорят даже, со ссылкой на немецкие СМИ, что Кремль настоял на том, чтобы во время пресс-конференции с федеральным канцлером ФРГ Ангелой Меркель на форуме «Петербургский диалог» участники выступали строго сидя. (В хорошем смысле.) Потому что выступать стоя было бы для российского лидера тяжело.

На мой взгляд, вопрос «Если не Путин, то кто?» поставлен кардинально неверно. И не только потому, что слухи об ухудшении здоровья Президента РФ могут оказаться сильно преувеличенными. Или не преувеличенными — дело совершенно не в этом.

Мы слишком долго верили в то, что придет настоящий лидер-спаситель и избавит нас от всех проблем, реальных и мнимых. Как он это сделает — нас не волновало. Мы просто хотели верить в сверхъестественные способности физического лица, способного одним взглядом двигать горы, а силой воображения — менять логику несчастной русской истории.

Так было с Борисом Ельциным. Кто в 1990 году знал программу этого человека — он же лидер? Никто.

Но ставить под сомнение, что Ельцин — то, что нам нужно, было даже как-то неприлично.

Да Ельцин и сам не знал, какая у него программа. Она менялась за время его правления раз 10–15.

Нечто подобное происходило впоследствии и с Владимиром Путиным.

Всякий россиянин вкладывал в Путина свое собственное понимание справедливости и свободы. Кто-то считал, что ВВП — махровый империалист, который возродит Великую Россию от Тихого до Атлантического океана. И по ходу дела еще омоет фирменные сапоги в каком-нибудь Индийском океане.

А кто-то, совсем наоборот, полагал, что Путин под прикрытием имперской риторики осуществит либеральные реформы и ликвидирует остатки пыльного дивана под названием «Российская империя». Ну, например, введет минимальный подоходный налог в Европе, завершит приватизацию ит. п. И эти люди, скорее, оказались правы, хотя и не до конца.

А в декабре 2007 года мы узнали, что следующим Президентом России будет Дмитрий Медведев. О боже, сколько надежд возникло у прогрессивной общественности в тот самый исторический момент! Многим казалось, что Медведев, профессиональный юрист и сын профессора химии, полностью разгонит всех путинских силовиков, освободит политических и прочих заключенных, приватизирует все, что еще только можно приватизировать, и вообще превратит дешевую водку в дорогой коньяк одной силой своего президентского взгляда. Три с половиной года подряд (весна 2008-го — осень 2011-го) прогрессивная общественность только тем и занималась, что обсасывала вопрос: пойдет Медведев на второй срок или нет? Как будто от этого решения зависели судьбы страны России.

Впрочем, в сентябре 2011-го выяснилось, что не надо ничего преувеличивать. Медведев, конечно, провел кое-какие реформы, которые из нашего сегодня выглядят скорее забавными, чем серьезными. Например, упразднил летнее (или зимнее, черт его разберет) время. Переименовал милицию в полицию безо всяких последствий для собственно системы МВД. Учредил инноград «Сколково», о котором и вспоминать уже почти неприлично. Постановил создать «большую Москву» за счет территорий, которые обязательно надо было выкупить у незадачливых землевладельцев, собравших подмосковные земли в самый неподходящий для этого рыночный момент. И так далее.

Но каких-либо существенных идеологических, концептуальных различий между Медведевым и Путиным найти, как мы ни старались, не удалось.

Несмотря на это, прогрессивная общественность продолжает обильно обсуждать тему: сколько продержится ДАМское правительство? Словно от этого зависит наше утлое русское будущее.

Я давно догадывался, что по способу и типологии мышления наша оппозиция очень слабо отличается от власти. И настал момент, когда стало окончательно ясно: так оно и есть.

Оппозиция, насколько показывают ее позднейшие телодвижения, хочет одного. В широком смысле. Чтобы вместо плохого Путина пришел хороший Путин. И воплощал бы этот лидер, абсолютно избавленный от каких бы то ни было страданий в области спины, программу, которую разработают те же люди, что оформляют политику Владимира Путина. Ни меньше и ни больше. Другое дело, что Путин этим разработкам не всегда следует. Потому что побаивается собственного русского народа. Который может и не принять каких-нибудь реформ, если они покажутся ему (народу) слишком болезненными. Хотя, если задуматься, каких таких реформ не примет народ, с удовольствием прошедший на корню целый ГУЛАГ?

Так мы и живем. В ожидании, что какая-нибудь личность лидера вдруг неожиданно и кардинально изменит нашу жизнь к лучшему. И всё, к чему мы стремимся, — это приобрести хорошего вождя (как нам кажется) вместо не очень хорошего (который еще вчера казался нам страшно хорошим).

Наслушавшись про всевозможную спину, прогрессивная общественность уже фантазирует на тему, кто бы мог стать следующим вождем.

Кандидатур достаточно. От министра обороны Сергея Шойгу, которого уже провозглашают чуть ли не будущим российским диктатором, до вице-премьера Дмитрия Рогозина, обуреваемого идеей построить военную базу на Луне. Не меньше.

Ну и в Координационном совете оппозиции (КСО) тоже есть свои кандидаты. Которые уже буквально спят и видят, чем закончится очередной полет со стерхами.

Хотя, если рассуждать в терминах и категориях сугубо европейских, фигура лидера вообще не имеет значения. Нам надо раз и навсегда уйти от вождизма к командной логике. От суперпрезидентской республики, которая установлена и изложена ельцинской Конституцией 1993 года, к республике парламентской.

Итак, единственно правильная постановка вопроса: если не Путин, то ЧТО?

А вот ЧТО.

Учредительное (конституционное) собрание, которое примет новую Конституцию. Которая закрепит не только федерализм, изрядно поколебленный всяческой ерундой 2004 года (помните, когда под предлогом Беслана у нас упразднили прямые выборы губернаторов?), но и парламентаризм. Вполне соответствующий европейским политическим образцам. Рассуждение о том, что Европа сама страдает от своего парламентаризма, не имеет самоценного смысла. Дай бог всем так пострадать. Наши русские интеллектуалы очень любят рассуждать о закате Европы. Но Европа закатывается уже не одну сотню лет — одноименная книга Освальда Шпенглера вышла в 1918 году. И где? Европейские стандарты — политические, этические, эстетические, технологические — овладели всем миром. О каком закате здесь может идти речь?

Смена экономической модели. Перенапрягаться не нужно. Кроме месторождений нефти и газа у России есть только один эксклюзивный ресурс — территория. Если его использовать как следует, то можно повысить долю нашей страны в азиатско-европейском транзите грузов (и людей) в 100 раз — с нынешних 0,2 % до 20 %. Для этого надо построить высокоскоростную железную дорогу Владивосток- Роттердам. Технологии уже существуют (в Японии, Корее и кое-где еще), остается только их применить.

Освобождение заключенных. Не политических, а заключенных вообще. Надо ликвидировать ГУЛАГ как феномен и отрасль экономики. Зачем он был нужен советской власти — понятно. Ей вообще необходима была бесплатная рабочая (рабская) сила, иначе экономика советского типа не смогла бы победить и выжить. Освободить надо примерно 50 % зэков — всех, кто сидит по нетяжелым статьям, никак не связанным с насилием над личностью. После чего — ликвидировать зоны в особо холодных местностях РФ (бывшего СССР). А взамен построить современные европейского типа тюрьмы в теплых краях России, южнее Воронежа. Там и сидеть будет очень приятно.

Пока всё.

Кто этим займется и кто этого добьется, когда придет к власти, — второй (или даже третий) вопрос.

Но только — я вас умоляю — не вождь, которому надо верить превентивно и безоговорочно, чтобы потом убедиться, что нас в очередной раз обманули. Просто и только потому, что мы так хотели и стремились обмануться.

Если угодно — это и была программа оппозиции. А правительство мы под нее подберем.

Народ-РОГоносец

В понедельник, 10 декабря, — годовщина первого митинга на Болотной площади, положившего начало тому, что названо «массовыми народными протестами». Этот праздник многие уже готовятся отмечать со слезами на глазах — усталыми и немного едкими. Сквозная минорная тема: год назад было столько надежд, столько возможностей и ожиданий, и вот — всё профукали. Волна народного энтузиазма схлынула, катимся обратно в застой.

Это очень хорошо.

Потому что в нынешней России если по некоему поводу царит дрожащая эйфория — значит ничего хорошего не жди. Сколько нам говорила прогрессивная общественность, что президент Дмитрий Медведев вот-вот развернет недетские либеральные реформы сверху (только плохой Путин с охранительными силовиками мешает). Дело закончилось позорным пшиком 24 сентября 2011 г. (широко объявленной «рокировкой», если кто забыл). А если на повестке дня — пессимистическое занудство, значит, дело движется в правильном, победном направлении.

На самом деле Болотная площадь принесла огромные результаты, значение которых еще не оценено.

Во-первых, она показала, что на свежий воздух может в изрядном количестве выйти не политический активист, готовый на равных сразиться с ОМОНом, а простой обыватель. Которому пусть страшно, но уже не так, чтобы очень. 50 000 человек на Болотной стали шоком для города, где буквально накануне 8-тысячный митинг считался апофеозом массовости.

Во-вторых, Болотная дала этому обывателю имя: РОГ — русский образованный горожанин. У РОГа — три фундаментальные характеристики: 1) он хочет, чтобы было как в Европе; 2) он не хочет власти, которая представляет, по преимуществу, село, люмпенов и национальные окраины; 3) он интересуется результатами выборов, потому что желает, чтобы власть формировалась на выборах (а не где-то на Марсе, как долгие века принято в России).

В сущности, год назад на Болотной произошло рождение нового российского гражданина. А ведь «гражданин» и «горожанин» — слова однокоренные, о чем многие всю жизнь не догадываются. Гражданское общество не может появиться в селе, где время отсчитывают по солнечным восходам и закатам. Демократия — дитя города. Этот город, впервые за долгое время осознав и осмыслив себя, решил заявить себя живым общественным существом и сказать что-то очень внятное своей формальной власти.

«— Болото иной раз издает очень странные звуки. Толи это ил оседает, то ли вода поднимается на поверхность, то ли еще что, кто знает?

— Нет, нет! Это был голос живого существа».

(А. Конан-Дойл. «Собака Баскервилей».)

В-третьих, Болотная интегрировала весь протест политических активистов, начиная с Маршей несогласных 2006–2007 гг. и акций 2008–2011 гг. имени Э. В. Лимонова в защиту 31-й статьи Конституции. Все эти протестные форматы не надо противопоставлять. Как декабристы разбудили Герцена, так и многочисленные неудачные попытки вывести на улицы много народу таки конвертировались в Болотную. Если бы 5 декабря группа активистов во главе с Алексеем Навальным и Ильей Яшиным не пошла бы к Центризбиркому, загремев в итоге на 15 суток, еще неизвестно, сколько бы народу пришло на Болотную. Ведь именно пятого поздно вечером выход на массовый митинг стал для многих из просто формы неприятия РОГами балаганных думских выборов, но моральным долгом — поддержать заключенных.

В-четвертых, Болотная площадь породила проспект Сахарова — 24 декабря. Эти два суперсобытия внешне очень похожи, но различаются внутренним качеством.

Болотная еще была озорным праздником непослушания, неся на себе печать всей прошлой протестной маргинальности. Многие достойные люди, включая десятки моих знакомых, в последний момент не вышли 10 декабря на площадь только потому, что реально боялись: бить будут.

И немудрено: Кремль накануне митинга нагнетал всеми своими теле- и прочими каналами слухи о «кровавых провокациях» и «жестком ответе». Организация события была кустарная, звук, шедший со сцены, тонул в первых же рядах собравшихся. Из музыкальных коллективов прийти на Болотную не побоялась лишь культовая группа «Рабфак» с хитом «Наш дурдом голосует за Путина».

Другое дело — проспект Сахарова. Когда уже стало ясно, что бить и разгонять никого не будут, в дело пошел полный мейнстрим. На сцене, оборудованной по последнему слову РФ-гламура, обнаружились и Алексей Кудрин, и Михаил Прохоров, коих на Болотной и духу не было. На Сахарова уже выступала Ксения Собчак, впервые заявив о своих амбициях общественного лидера. Да и места для героического «Рабфака» больше не нашлось, ибо спеть и станцевать захотели слишком многие.

Создав проспект Сахарова, Болотная сделала протест не просто разрешенным, но модным. Что и есть один из важнейших признаков перестройки-2, которая именно в декабре 2011-го из сферы теории окончательно перешла в зону практики.

В-пятых, Болотная (вкупе с последующим Сахаровым) породила новую ситуацию безлидерного протеста. РОГа выросли на площади не ради какого-то вождя, а исключительно для себя. Попытки некоторых оппозиционных фигур заявить, что «все это сделали мы», быстро сошли на нет, ибо изначально выглядели как неумная шутка. Не случайно так возмущен все тот же Эдуард Лимонов — один из самых ярких протестных лидеров. Он всю жизнь делал ставку на жесткую вождистскую организацию. А Болотная поставила под сомнение саму эту парадигму.

И дело не в том, что «протест увели с площади Революции» и тем самым не дали восставшему народу захватить Кремль. Все равно никто штурмом ничего бы не взял — единственным продуктом радикального сценария стал бы очередной мартиролог героев сопротивления. Дело именно в девальвации вождизма как такового. Что само по себе толкает нас в морозную спину к парламентской форме правления — единственно приемлемой для РОГов, в частности, и будущей России (если мы хотим-таки быть Европой) вообще.

Кремль не заставил себя долго ждать. Политические реформы — возвращение губернаторских выборов, облегчение создания партий, создание Общественного телевидения — были объявлены сразу после Болотной/Сахарова, в предновогоднем послании уходившего президента Медведева. Хотя, конечно, это финальное послание было прежде всего жестом президента возвращавшегося — Путина.

Можно сколько угодно говорить, что реформы эти сплошь половинчатые и непоследовательные и воспользоваться ими невозможно. Кто хочет — тот воспользуется. Даже о таких мерах по состоянию на начало Болотной мы не могли и мечтать.

А нынешняя антикоррупционная кампания, судорожно затеянная Кремлем на финише 2012 года? Да, можно исходить из того, что все это — борьба кланов. Допустим. Ну и что? Главный объективный результат антикоррупционной движухи — все равно в другом.

Власть, подобно заправской унтер-офицерской вдове, с остервенением сечет саму себя, уже окончательно показывая не только РОГам (они и раньше о многом догадывались или знали), но и народу в целом, что в России царит система тотальной коррупции. Экономика РОЗ (распил, откат, занос). И атланты, на плечах которых покоится эта система, — не какие-то стрелочники или реликты лихих девяностых. А невзбитые сливки общества, ключевые фигуры путинской элиты, ближайшие соратники президента.

Помните, в марте мы с вами обсуждали в этой же самой рубрике («МК» № 25904 от 30 марта 2012 г.), что никакая антикоррупционная кампания, состоящая из расклеенных по лифтам слепых листовок про партию жуликов и воров, ничего не даст, пока общие и частные сведения о всеобщем воровстве не польются на россиян сквозь легитимные каналы информации — прежде всего государственное телевидение? Вот нынче-то оно и случилось. Всевозможные фильмы про Сердюкова, Скрынник и бесчисленных сочувствующих объективно, независимо от желания их создателей и тем более от кураторов, сыграют в перестройку-2 ту же роль, что легендарная программа ЦТ «Взгляд» — в горбачевскую перестройку-1. (Это сравнение, конечно, условно, но, на мой взгляд, уместно.)

А ведь именно Болотная толкнула Путина на то, чтобы прервать действие многолетнего пакта «демонстративная коррупция в обмен на бюрократическую лояльность». Ветшающий президент, у которого 13 лет позади и бог весть сколько еще впереди, борется не столько за власть, коей он пресыщен, сколько за любовь активной части общества, РОГов, которым, как ему кажется, он сделал много хорошего, даровав безграничные бытовые свободы. Он тянет свои заскорузлые пальцы к раскаленной болотной поверхности, отдергивает, боясь обжечься, — но тянет их все равно. Путин опоздал: в честность и искренность его антикоррупционной кампании поверили бы 5–6 лет назад, но не сейчас. Но спусковой крючок уже нажат, и этот фарш невозможно провернуть назад.

Всем этим мы обязаны Болотной — а значит, самим себе.

Что теперь делать? Выходить 15 декабря, в очередной протестный день. Вам не нравится оппозиция? Да ее от самой себя уже тошнит! Она даже митинг проводить не будет, чтобы не сболтнуть лишнего.

Выходим — ради себя. Для нашей победы на том пути, который начался 10 декабря 2011 года.

Путин освободил Ходорковского

Сегодня уже очевидно: период, когда Кремль, российская власть в целом, лично Владимир Путин могли демонстрировать нарочитое пренебрежение к гражданскому обществу, позади. Встречи президента с его же доверенными лицами не оставляют сомнений: никаких высказываний про «бандерлогов», сравнений участников протестных акций с презервативами и т. п. уже не будет. Владимир Владимирович недвусмысленно признал не только участников протестов, но и организаторов акций умными людьми. А в устах главы государства — постоянного члена Совета Безопасности ООН — такая характеристика, поверьте моему опыту, дорогого стоит.

Но есть и еще одно доказательство того, что Кремль после долгих и мучительных колебаний повернулся к оппозиционно настроенным гражданам так называемым лицом.

Как известно, 12 декабря 2012 года, в День Конституции России, Владимир Путин огласит в Георгиевском зале Кремля свое очередное Послание Федеральному собранию РФ. Так вот: предложения о подготовке текста (варианта) высочайшего послания на сей раз поступили не только кремлевским спичрайтерам, штатным и внештатным, но и (без малого) трем дюжинам независимых экспертов. В числе этих трех дюжин каким-то образом оказался и ваш покорный слуга.

Подготовленный мною текст (проект) Послания был своевременно передан в Администрацию Президента РФ. Я, разумеется, не знаю, какая часть моих соображений попала в итоговую редакцию главной президентской речи уходящего года. В такие тонкости меня не посвящают. Это мы узнаем лишь 12 декабря. Но в то же время с разрешения пресловутой Администрации Президента РФ я публикую предложенный мною вариант текста Послания (в сокращении). Публикация санкционирована руководителем АП РФ Сергеем Борисовичем Ивановым, письмо № 666-СБ от 20 декабря 2012 г.

«Уважаемое Федеральное собрание!

Уважаемые граждане России, дорогие друзья и сочувствующие!

Сегодня, как известно, День Конституции России. Именно в этот день ровно 19 лет назад, в 1993 году, на общероссийском референдуме был принят Основной закон нашей страны.

Глубоко не случайно, что текущее Послание Президента РФ оглашается именно в этот праздничный день. С одной стороны, мы должны понимать и помнить, сколь еще молода современная российская государственность — ей всего девятнадцать. Это еще раз подчеркивает, сколь деликатны, трепетны и бережны должны быть мы все по отношению к этой государственности. С другой стороны, хоть 19 лет и прошло, мы помним, при каких обстоятельствах принималась действующая, подчеркиваю, все еще действующая Конституция. В силу определенных причин, которые следующие поколения россиян будут изучать уже по учебникам истории, стартовый импульс конституционному процессу Б. Н. Ельцин был вынужден дать с помощью танков и специальных подразделений силовых структур. Этот путь был сложным и неоднозначным, но альтернативы ему тогда, судя по всему, не было.

За последние 13 лет мы также неоднократно вносили поправки в Основной закон страны. Если не формально, то фактически. Но точечная коррекция Конституции обошлась без единого выстрела. В ее процессе не пострадал ни один политик, не было причинено ущерба административным зданиям, нам удалось обойтись без расходования дорогостоящих боеприпасов. О чем это свидетельствует? О том, что уровень гражданского мира в обществе, взаимного доверия народа и власти, градус национального согласия в России выросли на два, а то и на три порядка. Позвольте считать это ярко выраженным достижением действующей власти. Я полагаю, что это достижение было по достоинству оценено российскими избирателями, более 60 % которых в марте 2012 года оказали поддержку на выборах выступающему перед вами Президенту Российской Федерации.

С некоторых пор стало доброй традицией оглашать президентское Послание не в начале, а в конце года. Подобное временное смещение совершенно оправданно, поскольку позволяет начать с обзора наших ошибок и достижений за уходящий год. Я не боюсь погрешить против истины, сказав, что 2012 год стал для нашей страны выдающимся. Он предметно доказал, что основы того политико-экономического курса, который мы избрали 13 лет назад, оправдали себя в полном объеме.

Уходящий год ознаменовался рядом знаковых успехов и побед в самых разных сферах.

О мартовских выборах, продемонстрировавших беспрецедентный уровень консенсуса в нашем обществе, я уже говорил. Но то было лишь начало. В мае наш футбольный клуб „Челси“ из города Лондона, невзирая на голоса скептиков, завоевал главный европейский трофей, выиграв Лигу чемпионов УЕФА. Победа „Челси“ еще раз показала как эффективность базового вектора эволюции нашей экономической модели, так и успех целенаправленных инвестиций Российской Федерации в целом и патриотически настроенного капитала в частности в спорт самых высоких достижений.

В сентябре некоторые лица, которых в аналитических кругах называют опальными олигархами, безоговорочно проиграли в том же Лондоне патриотически настроенному капиталу знаковый судебный процесс. Лондонский суд постановил, что ни Российская Федерация как субъект международного права, ни патриотически настроенный капитал никогда не изымали чужой собственности без полной и превентивной финансовой компенсации, строго следуя духу и букве международных стандартов. Тем самым было доказано, что Россия окончательно вошла в группу цивилизованных государств.

Недаром все больше стран воспринимают сформированную нами политическую и экономическую модель как ориентир и образец для подражания. Достаточно привести пример Грузии, где нынешней осенью антироссийские силы, пытавшиеся воплотить на практике альтернативную модель развития, потерпели сокрушительное поражение. И это лишь начало глобального процесса.

Налицо качественный рост уважения к России на постсоветском пространстве. Так, в 2012 году Казахстан потребовал резкого увеличения платы за аренду космодрома Байконур, а Азербайджан — за радиолокационную станцию в Габале. О чем это свидетельствует? О том, что статус России качественно изменился, — ведь с неуважаемых экономических субъектов больших денег никто не попросит. Украина обозначила стремление резко сократить потребление нашего газа — поскольку понимает, что газ нужен нам самим, для модернизации нашей собственной экономики. Подобных примеров можно привести еще десятки, но я не буду занимать ваше время.

Вместе с тем столь успешный для России год был и весьма непростым. Мы столкнулись с волной массовых протестных выступлений, прежде всего в Москве. Я лично расцениваю факт оппозиционных митингов как отрадный. Впервые за долгие годы у активных, мыслящих россиян появилось свободное время, позволяющее не только бороться в поте лица за кусок хлеба, но и выходить на улицы, причем даже в неблагоприятных погодных условиях. Наши сограждане вновь почувствовали тягу к коллективизму, общему, гласному и публичному обсуждению наболевших проблем, что также есть важнейший результат нашей политики. Хочу особо отметить, что все крупные митинги были санкционированы властями. И при этом ни один из политиков, считающихся лидерами протестных выступлений, не был существенно наказан. Несмотря на то, что некоторые из них подозреваются в таких серьезных преступлениях, как хищение леса и даже подготовка государственного переворота при участии иностранных спецслужб. Несмотря на это, один из видных протестных активистов даже вошел в совет директоров крупнейшего национального авиаперевозчика — компании „Аэрофлот“. Считаю эту практику правильной. Следует подумать над тем, чтобы распространить ее и на других активных оппозиционеров, введя их в состав руководящих органов акционерных обществ с государственным участием, в частности, компаний „Росагролизинг“, „Оборонсервис“ и некоторых других.

Притом не буду скрывать от вас очевидного. Чем крепче становится наша государственность, чем увереннее чувствуем мы себя на международной арене, тем больше становится за пределами России людей, стремящихся оскорбить и унизить нас, тенденциозно извратив смысл и результаты наших усилий. Так, я постоянно слышу о глубоко надуманной проблеме политзаключенных. Неизменно с разных сторон звучат требования „освободить Ходорковского“ и некоторые другие.

Хочу разъяснить всем, кто не хочет этого понимать. Мы давно освободили упомянутого Михаила Ходорковского. Скажите, при каких еще обстоятельствах этот бывший представитель крупного капитала мог говорить и писать так свободно, как он это делает сейчас? А если бы 10 лет назад нам сказали, что Ходорковский может стать моральным лидером российской оппозиции? Сегодня во многом благодаря нашим усилиям это становится реальностью.

Если же говорить о политических заключенных, то они — чего греха таить — в России действительно есть. Точнее, у нас есть один политзаключенный. Это ваш покорный слуга. Решением высшего суда истории мне избрана мера пресечения в виде отправления рабских функций на кремлевской галере. И независимо от того, устраивает ли меня самого это решение, оно будет исполняться.

Можно ли освободить этого единственного политзаключенного? Можно. Но, как мы уже убедились, институт преемника Президента себя не оправдал. Очередная отмена времени или переименование силовых структур могут оказаться слишком рискованными экспериментами для России. Потому, если действующий президент когда-либо уйдет от власти, он должен передать свои полномочия не конкретному физическому лицу, но системе институтов парламентской демократии европейского образца. Похоже, я в этом уже почти убежден.

Конечно, это потребует мирного изменения Конституции РФ, но, как было сказано выше, делать это мы уже давно научились. Такие изменения, как и в целом политические перемены в стране, назрели и исторически неминуемы.

Спасибо типа вам за внимание».

За 4,5 миллиарда лет до конца света

Хотя Владимир Путин пообещал нам конец света через четыре с половиной миллиарда лет, печальные события в нашей жизни часто происходят раньше плановых сроков. Потому, пока не поздно, я бы хотел приступить к подведению политико-психологических итогов уходящего 2012 года.

Не знаю, кто как, а я доволен. У нас, поверьте, был офигительный год.

Во-первых, в 2012-м полностью подтвердился т. н. принцип Белковского, который гласит: в процессе деградации любая система начинает систематически принимать решения, противоречащие ее жизненным интересам. Российская власть явила тому немало доказательств. Взять хотя бы свежайшие попытки ответить американцам на «закон Магнитского». Ну, запрет главврачом РФ Геннадием Онищенко американской свинины — это еще куда ни шло. Хотя главным результатом этого запрета станет подорожание мяса в целом по РФ. Что вкупе с грядущим ростом тарифов ЖКХ, повышением цен на алкоголь и сигареты повсеместно повысит уровень раздражения населения и протестных настроений вообще.

Что же касается т. н. закона Димы Яковлева и запрета на усыновление американцами наших сирот — это уже вообще за гранью добра и зла. И дело не только в том, что власть размашисто бьет самое себя лицом об стол. А в том, что она этого совершенно не понимает, причем абсолютно искренне. В этом смысле прозвучавшее на вчерашней пресс-конференции Владимира Путина предложение корреспондента одной сахалинской газеты назвать именем Президента РФ маленький остров Курильской гряды выглядит то ли как умный намек, то ли как изощренное издевательство: ВВП действительно все более превращается в остров — одинокий кусок суши, со всех сторон окруженный, правда, не водой, а несколько иной субстанцией.

Во-вторых, 2012 год полностью подтвердил наш тезис об усугубляющейся перестройке-2. Т. е. исторической ситуации, когда разрыв между активной (или, если угодно, мыслящей) частью общества и властью становится не просто большим, но — непреодолимым. Если уже путинские министры Сергей Лавров (МИД), Дмитрий Ливанов (Минобразования), вице-премьер по социальной политике Ольга Голодец и уполномоченный по правам человека Владимир Лукин публично взвыли от «акта Димы Яковлева», то, значит, перестроечный Рубикон нашим обществом перейден окончательно. (Не говоря уже о правоверном единороссе Александре Сидякине, отказавшемся голосовать.) После случившегося главный вопрос философии решен: с этой властью иметь дело неприлично. Независимо от того, есть ли у нее объективные заслуги и сохранились ли во властных рядах т. н. приличные люди.

В-третьих. Как мы и предполагали на страницах «МК», в 2012 году нанесен смертельный удар по репутации некоторых системообразующих структур (или, если угодно, конструкций) существующего строя.

Возьмем, к примеру, Госдуму. Словосочетание «взбесившийся принтер» возникло не случайно. Это выглядит и пахнет значительно хуже, чем старое доброе не-место-для-дискуссий. А на финише года мы окончательно убедились, что системные политики в современной России — это, как правило, уже не вполне люди, а представители какого-то иного вида, таки возникшего в продолжающемся (по Дарвину) процессе искусственноестественного отбора. Я, безусловно, не имею в виду тех депутатов (в основном — от «Справедливой России»), которые, как и положено людям в прямом смысле этого слова, проголосовали против «закона Димы Яковлева». Я про всех остальных, которые проголосовали. А ведь, если задуматься, чем они рисковали? Что их исключат из фракций? Отнимут мандаты? Ведь не расстреляли бы их и даже не посадили — сейчас, как верно заметил президент Путин, совсем не 1937 год. И ради бумажки, все более вызывающей презрение сограждан, эти персонажи отказали самим себе вправе быть и называться людьми?

Дальше — больше. На излете года полностью прекратил свое морально-политическое существование т. н. Совет по правам человека при Президенте РФ. Я, дорогой читатель, еще прошедшим летом советовал на страницах «МК» Президенту РФ: а) совет этот ликвидировать за полной ненадобностью; б) функции его передать МВД. Сейчас уже очевидно, что эти предложения неплохо бы реализовать. Не защитив за отчетный период ничьи россиянские права, СПЧ сумел сделать только одно: устами группы своих влиятельных членов — Кирилла Кабанова, Анатолия Кучерены, Леонида Полякова, Владимира Легойды, Максима Шевченко и некоторых других — полностью поддержать «людоедский» ((с) Александр Колесниченко, «Аргументы и факты») анти-Магнитский закон. Надо ли это комментировать?

Вообще, истерический крик лидера ЛДПР Владимира Жириновского, человека весьма неглупого и интуитивно одаренного, что, дескать, русские дети сами рвутся в детские дома, должен в переводе с Жириновского на ВМПС (Великий, Могучий, Правдивый и Свободный) означать одно: мы сошли с ума и умерли, не спрашивайте нас более ни о чем. Этот политический класс обречен, какие бы реанимационные мероприятия ни планировались на обозримое будущее.

Как никогда близка к списанию в исторический утиль оказалась в истекающем году и Русская православная церковь Московского патриархата (РПЦ МП). Попытка отказаться от претензий на роль морально-духовного лидера русского общества в обмен на меркантильные милости власти сыграла с патриархом Кириллом Гундяевым и Ко злую шутку. Кто бы что ни говорил о якобы наблюдающейся «клерикализации» России, я как фундаменталист и мракобес со стажем утверждаю ровно обратное. По всем вопросам, существенным для РПЦ МП, государство послало патриархию решительнейшим образом в баню. Преподавание в школах «Основ православной культуры» безвозвратно отменено. Придуманная в недрах МП программа строительства «быстровозводимых» храмов — провалена. Городские/муниципальные власти и стихийные собрания светских жителей ее полностью заблокировали. Наиболее активными спикерами от лица РПЦ становятся откровенные фрики типа протоиерея Всеволода Чаплина и главы фиктивной Ассоциации православных экспертов Кирилла Фролова. Про дело Pussy Riot и говорить нечего: если в мировом масштабе храм Христа Спасителя становится все более известен как Pussy Riot Church, что к тому можно добавить? У патриархии было 99 % шансов выползти из дела с панк-молебном с глубоким чувством собственного достоинства — например, уговорив светскую власть девиц простить и помиловать. И всеми этими шансами официальная Церковь со всей кричащей неизбежностью не воспользовалась. Под занавес 2012-го церковники неожиданно очухались, видимо, уразумев, что события идут в не нужном им направлении. Патриарх Кирилл вдруг призвал священников «не быть клоунами». А управляющий делами патриархии митрополит Варсонофий строго указал, что духовные лица должны ездить вовсе не на «Мерседесах», а на простых русских «Оках».

Но — поздно. Процесс воцИрковления, который мы с вами прежде обсуждали, неизменно требует клоунов. А если члены Священного синода РПЦ МП ездят на бронированных иномарках, то какая уж тут «Ока»?

Наконец, внесистемная оппозиция, которая в октябре избрала свой Координационный совет (КСО). За некоторое время до выборов этого совета мы с Вами, дорогой читатель, поставили перед оппозицией несколько вопросов. Например: будет ли КСО, состоящий из (как правило) не любящих друг друга 45 человек совершенно разных взглядов и вкусов, дееспособен и управляем?

Оппозиция не заставила себя долго ждать. Опыт существования КСО в ноябре — декабре показывает: этот орган недееспособен и неуправляем. Пока единственное, чего удалось добиться основным членам совета, — это, еще не приступив к работе, вдрызг разругаться между собой. Кто бы сомневался. А я, например, вообще склонен считать, что КСО сознательно спровоцировал мэрию Москвы на запрет «Марша свободы» 15 декабря. Ведь год назад статусные оппозиционеры вовсе не возражали против переноса первой массовой протестной акции с площади Революции на Болотную. Отчего же в этом году вдрызг уперлись: Лубянка, и всё тут? А потому что опасались низкой явки РОГов (русских образованных горожан) и решили заранее проложиться запретительной бумагой.

Проложились.

Мы, оглядываясь на 2012-й, видим лишь руины. И это прекрасно, ибо на таких пустырях и начинается новое строительство. А Владимиру Путину, который может вот-вот стать курильским островом, я хотел бы напомнить один текст, пригодный практически для любого послания. Даже президентского.

«Никто не остров. Всякий человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит замок твой или друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».

Путин, инвалиды и герои

Я — [полу]профессиональный тамада. В те годы, когда у меня совсем не было денег, меня спасала запасная специальность.

Потому редакция «МК» поручила мне сказать (или написать, что в данном случае одно и то же) новогодний тост.

И тост этот будет произнесен. Чуть позже. А начнем мы немного с другого.

Только что Совет Федерации принял так называемый «закон Димы Яковлева». Который запрещает американцам усыновлять российских сирот. Больше того: обещано, что и всем другим иностранцам запретят усыновлять наших детей тоже.

С нравственной точки зрения оправдать то, что сделал Совет Федерации, невозможно. И геополитика со всей сопутствующей фигней здесь совершенно ни при чем.

Главное дело в том, что в России отсутствует культура усыновления (удочерения) детей-инвалидов. А на Западе — она есть. И, кроме как американцев и прочих извергов, никто наших маленьких инвалидов по большому счету не пристроит. Они все просто умрут в свинцовых объятиях российских государственных и общественных институтов. Умрут в прямом смысле, не в переносном.

Мой отец был инвалид первой группы и умер в страшных мучениях в 47 лет. А сам я — инвалид второй группы. Я знаю, о чем говорю. Потому, если какая-то подкремлевская ряха откроется, чтобы покритиковать мою позицию, я бы советовал ей сразу и превентивно закрыться. А то всякое бывает. Инвалиды иногда ведут себя излишне жестко. У нас есть про запас настоящие костыли, если что.

И вот в такой обстановке Совет Федерации решил то, что решил.

Этих — с позволения сказать — сенаторов надо пожалеть. У многих из них — большие проблемы именно что с детьми. Поэтому, видимо, они так детей ненавидят.

Ну что сделаешь, если у одного из руководителей Совета Федерации сын — законченный героиновый наркоман, которого так и не удалось вылечить? Но благодаря связям родителя этот наркоман занимает высокие позиции в бизнесе и зарабатывает на ровном месте (в русском народе принято это называть — «на халяву») миллиарды. И, конечно, родитель привык утверждать, что он(о) — то здесь ни при чем, сынок-торчок всего сам добился.

А вот, например, еще есть сенатор Ш., бывший тесть известного эстрадного певца Б. Против него еще 30 лет назад возбуждали уголовное дело по подозрению в педофилии. Как же ему теперь не поддержать закон против русских детей, доставивших ему столько неприятностей?

Еще один моральный, скажем так, инвалид, бывший президент компании АЛРОСА Вячеслав Штыров, конечно же, совершенно и никогда не замеченный в коррупции, заявил, что надо «обезопасить» российских детей полным запретом на иностранное усыновление. «Это не соответствует ни нашим традициям, ни морали, которая присуща всем народам, населяющим Российскую Федерацию», — сказал он.

Конечно. Нашим традициям и морали соответствует безудержное воровство из бюджетов государственных компаний.

Особо отметился бывший адвокат, а ныне трудящийся верхней палаты Евгений Тарло. Он предложил провести парламентское расследование судьбы детей, переданных иностранным усыновителям. Изучать судьбу детей, загибающихся в наших садистских детдомах, этот г. государственный деятель совершенно не хочет.

Я бы, напротив, предложил провести парламентское расследование о возможной причастности экс-адвоката к загадочным операциям с землей и недвижимостью в Московской области. Это было бы гораздо полезнее, чем воевать с детьми.

Всему свое время, господа. Такое расследование, как и многие другие, обязательно состоится. Многие нынешние сенаторы узнают, что сидеть в России можно не только в кресле парламентария. Почему? А потому, что есть вещи, которые делать нельзя, потому что нельзя делать никогда. Например, лишать детей-инвалидов возможности обрести нормальную семью.

Сенатор Тарло мотивировал свою позицию тем, что в «этой сфере» (международном усыновлении) крутятся $1,5 млрд. в год. Ну да. По ныне принятым меркам воровства — сущие копейки. А не ответит ли он, сколько стоит слезинка ребенка?

Не читали ничего про это? Прочитаете. У нас в местах не столь отдаленных до сих пор неплохие библиотеки — спасибо советской власти.

Не переживайте, Господь вам не простит.

Да, кстати. Русская православная церковь Московского патриархата (РПЦ МП) устами некоторых своих наиболее фриковатых спикеров тоже отметилась поддержкой детоедского закона. Вот, например, протоиерей Всеволод Чаплин благочестиво указал на то, что усыновление русских детей зарубежными парами в большинстве случаев означает «невозможность получить истинно христианское воспитание, а значит, отпадение от Церкви и от дороги в вечную жизнь, в Божье Царство».

Думаете, Бог не расслышал? Как бы не так. Но и что касается дел земных, они у РПЦ МП крайне плохи. Церковь, благосклонно взирающая на гибель детей, сама обрекает себя на гибель.

Да, я все понимаю. Всезнающие люди даже говорят, что спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко пару дней назад была у Владимира Путина. И просила разрешения закон не принимать. А Президент России якобы ей недвусмысленно указал: принимайте и не выпендривайтесь!

Вот оно так и получилось.

Теперь вы можете себе представить, насколько наш президент одинок, если он санкционировал такой закон? Как мы должны жалеть его, но ни в коем случае ему не завидовать?

Правда, непосредственными разработчиками текста детоедского документа считаются некоторые титульные привластные геи. Им на детей вообще наплевать с прибором. Они их могут использовать только совсем в другом смысле. Отсюда и содержание документа.

А теперь — переходим к новогодней программе, в полном соответствии с формальными обязанностями тамады. Пусть и [полу]профессионального.

Оказывается, есть члены Совета Федерации, которые отказались голосовать за антидетский закон. Может быть, это лишнее, но я таки приведу их полный список.

Виталий Богданов (Курская область)

Геннадий Горбунов (Астраханская область)

Константин Добрынин (Архангельская область)

Виталий Игнатенко (Краснодарский край)

Сулейман Керимов (Дагестан)

Анатолий Лысков (Липецкая область)

Ефим Малкин (Чукотка)

Валентин Межевич (Иркутская область)

Вячеслав Новиков (Красноярский край)

Лариса Пономарева, мать депутата ГД Ильи Пономарева (Чукотка)

Владимир Рушайло (Архангельская область)

Вадим Тюльпанов (Санкт-Петербург)

Вячеслав Фетисов (Приморский край)

Дорогие ребята! Я не считаю вас героями. Потому что вы ничем не рисковали, кроме изгнания из Совета Федерации — конторы и так более чем позорной.

Но все-таки я вами горжусь. Потому что в эту эпоху всеобщего забвения всего человеческого (а главное — Божеского) вы остались людьми. Сохранили человеческий облик.

Потому мой новогодний тост сегодня — за вас. Вы молодцы. Будьте здоровы и живите богато.

Еще я поднимаю свою праздничную рюмку за путинских чиновников, которые тоже выступили против «анти-магнитского» закона: вице-премьера Ольгу Голодец, министра иностранных дел Сергея Лаврова, министра юстиции Александра Коновалова. Я вас никогда не знал и не любил. Но есть вещи, которые надо ценить, даже если не любишь.

В России, как выясняется, даже на самом начальственном верху еще остались живые люди. И милосердие стучится в их сердца. И даже квартирный вопрос не до конца испортил их.