Русский булочник. Очерки либерал-прагматика (сборник) Латынина Юлия

В предыдущей статье под названием «Эффективность насилия» я писала о том, что прогресс человечества, к сожалению, не линеен и не необратим. После краха Римской империи мир погрузился во тьму на тысячу лет. И даже сейчас, в XXI веке, когда любая страна, присоединившаяся к открытому миру, мгновенно улучшает свой уровень жизни, отнюдь не все страны спешат к нему присоединиться.

Любая страна, чья экономика становится открытой — будь то огромные Китай и Индия или крошечные Эстония и Грузия — тут же ощущают преимущества этого. Но вместе с тем такие страны, как Венесуэла, Иран, Северная Корея, Конго, Афганистан, вряд ли в ближайшее время присоединятся к открытой экономике.

Более того — во многих частях мира наблюдается регресс. На Ближнем Востоке страны, в которых еще полвека назад женщины ходили с открытыми лицами, стремительно погружаются во тьму фундаментализма. Целые континенты, как Африка, остаются погруженными в невежество и нищету. И даже внутри самой Западной Европы эмигранты из Ближнего Востока и Африки вместо того, чтобы пользоваться возможностями открытого общества, живут в гетто, где господствуют насилие и ложь.

Причиной этого, на мой взгляд, является сохранение в таких обществах (или таких гетто) групп интересов, заинтересованных в сохранении своего могущества. Полевые командиры, воюющие в Афганистане, заинтересованы в том, чтобы высокий социальный статус человека означал возможность творить насилие, причем они заинтересованы в этом как класс, вне зависимости от того, на чьей стороне они сражаются — на стороне американцев или на стороне талибов. Европейские бюрократы, распределяющие помощь мусульманским беженцам, заинтересованы в том, чтобы те вечно жили за счет этой помощи и не смогли зарабатывать на жизнь сами. Интересы афганских полевых командиров или европейских бюрократов в конечном итоге уменьшают благосостояние всех, но они способствуют благосостоянию данной группы интересов.

Группа интересов, которая не увеличивает существующее общественное благо, а перераспределяет его в свою пользу, обыкновенно действует с помощью насилия. Еще она действует с помощью лжи.

Насилие необычайно эффективно в том смысле, что насилие нельзя победить в открытой войне. Среди всех стран, участвовавших в Тридцатилетней войне (самой разрушительной войне в истории Европы), по-настоящему выиграла одна Англия, которая в войне почти не участвовала. Среди всех стран, участвовавших в Первой мировой, по-настоящему выиграли одни США, которые в ней почти не участвовали.

Ложь не менее эффективна, чем насилие. Эффективность лжи связана с тем, что за ложью всегда есть конкретная группа интересов, чье жизненное благо зависит от этой лжи.

Люди не умирают за правду. Люди умирают за ложь

Правда не объединяет людей. Людей объединяет ложь. Скажите: «небо синее» — и вряд ли вы соберете большую группу людей, готовых убивать и умирать за то, что небо синее. Но скажите «небо желтое» — и вокруг вас соберутся люди, готовые убивать и умирать за тайну, известную им одним — за то, что небо на самом деле желтое.

По поводу «желтого неба» я не преувеличиваю. Я описываю центральный мировоззренческий пункт восстания «желтых повязок», разразившегося в 184 г. н. э. «Желтые повязки» были убеждены, что после их победы небо из синего станет желтым: желтое небо справедливости сменит синее небо неравенства. Поэтому они и носили желтые повязки.

Никто никого не сжег ради утверждения «ведьм нет». А вот из-за утверждения «ведьмы есть» в Европе опустевали целые области.

Никто и никогда не убивал за утверждение о том, что E=mc2. Никто и никогда не убивал за утверждение о том, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Никто и никогда не убивал за утверждение о том, что мы о Боге ничего не знаем.

Зато люди убивали и умирали за то, что Бог един в трех лицах и что вино претворяется в его кровь. За то, что он передал самую последнюю и не подлежащую исправлению версию пользовательской документации по планете Земля одному конкретному арабу, которого звали Мухаммед. Люди убивали и умирали за утверждение о том, что Бога нет.

Католическая церковь твердо придерживалась утверждения, что Солнце вращается вокруг Земли, ибо противное противоречило текстам Псалмов (Псал. 103: 5 ), Стиху из Экклезиаста (Экк. 1.5 ), а также книге Иисуса Навина (Нав. 10:12 ). Во имя этого утверждения были запрещены труды Галилея. Но никто никогда под страхом смерти не запрещал утверждать, что Земля вращается вокруг Солнца.

Бесчисленные количества протестантов, католиков или анабаптистов были готовы убить и умереть за свою пользовательскую версию Бога. Но Галилей не стал умирать за утверждение о том, что Земля вертится вокруг Солнца. Он предпочел отречься.

Люди умирают и убивают за ложь. Люди не убивают и не умирают за правду.

Ложь создает вокруг себя группы интересов

Одна из причин устойчивости лжи заключается в том, что ложь всегда создает вокруг себя группу людей, для которых ложь гораздо выгодней правды. Это касается и тех случаев, когда речь идет о правящей группе интересов, и тех случаев, когда речь идет о маргинальной группе интересов.

Католическому духовенству было жизненно важно утверждать, что только они владеют истиной о Боге. В противном случае им бы перестали платить десятину. Большевистским комиссарам было жизненно важно утверждать, что они строят коммунизм. В противном случае их действия превратились бы в простые грабежи и убийства.

Сторонникам теории глобального потепления жизненно важно утверждать, что оно существует: иначе они лишатся статуса и грантов. Для О’Джей Симпсона, американского футболиста, обвиненного в убийстве своей жены, жизненно важно было доказать, что он невиновен. Для него это был вопрос жизни и смерти, а для всех остальных это был куда более абстрактный вопрос правосудия.

Группа интересов выигрывает от лжи, и очень много. Человечество в целом проигрывает от лжи, но каждый человек проигрывает по чуть-чуть. Поэтому правда объединяет людей абстрактно: сидит себе большинство и молчит. А ложь объединяет людей конкретно: в свиной клин, на все готовы ради победы.

Лучшее средство против лжи — другая ложь

Именно поэтому правда редко впрямую схватывается с ложью. С ложью чаще всего схватывается другая ложь.

Общеизвестно, что самыми ожесточенными борцами против режима Сталина были не демократы и не либералы. Ими были бандеровцы, представлявшие собой, по сути, фашистскую партию. А в сталинских лагерях лучше всего сопротивлялись режиму сектанты или православные верующие.

Кортес запретил ацтекам человеческие жертвоприношения не из общегуманных соображений, а как христианин. При этом он не видел ничего странного в том, что в его родной Испании люди, называющие себя христианами, приносят в жертву людей на кострах. Англичане запретили в Индии самосожжение вдов не из общегуманных, а из христианских соображений.

Когда американцы из общегуманных соображений вторглись в Ирак и Афганистан, они проиграли. Ложь может умереть от старости, но победить ее с помощью правды невозможно. Ложь побеждает другая ложь.

Указывая на оленя, говорить, что это лошадь, или Credo quod absurdum est

Самая бросающаяся черта в любой лжи — это ее абсурдность. Этот принцип сформулировал Геббельс: ложь должна быть большой.

«Это поляки напали на нас», — заявил Гитлер, напав на Польшу. «Это Финляндия напала на мирный СССР», — заявил Сталин, напав на Финляндию. А когда в 1939 году СССР уличили в том, что тот сбрасывает бомбы на Хельсинки, нарком иностранных дел Молотов заявил, что СССР сбрасывает не бомбы, а продовольствие.

Тотальная ложь — это не столько набор утверждений о действительности, сколько тест «свой-чужой». Если человек говорит: «Белофинны напали на СССР» — значит, он «свой». Если человек говорит: «Вино во время причастия пресуществляется в кровь Христа» — значит, «свой».

Во времена второго императора династии Цинь, Эр-ши, могущественный евнух Чжао Гао повелел привести во дворец оленя и сказал, что это лошадь. Всех, кто возразил «это олень», Чжао Гао приказал казнить, как людей, недостаточно верных ему. Он приказал называть оленя лошадью не для того, чтобы все в это поверили. А потому, что ему нужно было отличить своих от чужих.

«Мы — религия мира и всепрощения», — утверждали испанские инквизиторы, сжигая евреев, морисков и еретиков. Ребята, если вы такие мирные, отчего тогда столько трупов? «Ислам — единственная надежда всего человечества», — утверждают фундаменталисты в европейских мечетях. Ребята, если ислам — единственная надежда погрязшей в грехах Европы, то почему же это из исламских стран в Европу бегут беженцы, а не наоборот? «Запад нам вредит», — объясняют нашистам на озере Селигер. Ребята, но если Запад нам вредит, почему вы держите деньги на Западе, покупаете виллы на Западе и сыновей посылаете учиться на Запад?

Подобные вопросы приверженцами любого вида тоталитаризма не поощряются. Сама попытка их задать воспринимается как кощунство.

Тотальность — это то, что отличает ложь от науки. Левенгук всего лишь скромно открыл микроскоп, — но граф Калиостро претендовал на то, что открыл философский камень.

Уотсон и Крик всего лишь скромно открыли ДНК, — а вот Григорий Грабовой претендует на то, что может воскрешать мертвых. Любимец «Единой России» и лично бывшего спикера Грызлова академик Петрик не претендует на мелкие технические усовершенствования. Он претендует на изобретение вечного двигателя и лучей, продлевающих жизнь до 140 лет.

Левенгук или Уотсон и Крик просто скромно увеличили общее количество человеческого знания. Калиостро и Петрик не увеличили ничего, зато попытались распределить то, что есть, в свою пользу. По странному совпадению, те, кто претендует на открытие вечной жизни и изобретение вечного двигателя, всегда хотят получить за это и деньги, и статус спасителя человечества — и каждый, кто не хочет быть ими обманутым, рискует быть ими раздавленным.

Тотальная ложь намеренно абсурдна. Именно поэтому при выборе между разными степенями вранья тотальная ложь всегда выбирает то, которое наименее правдоподобно. Удивительно, но это правило действует и тогда, когда речь идет о господствующей лжи, имеющей в своем распоряжении средства государственного насилия, и о мошеннике, который только претендует на то, чтобы выпотрошить умы и кошельки граждан.

Тотальная ложь всегда выбирает наименее правдоподобный вариант вранья, потому что главная ее цель — действовать как механизм распознавания «свой-чужой».

Поэтому в тех случаях, когда та или иная система лжи не может одержать победу, она действует как фильтр, отфильтровывающий от среднестатистической публики группу маргиналов, готовых верить любому слову лидера. («Грабовой — наш спаситель». «Петрик — гений»). В тех случаях, когда группа маргиналов навязала свое мнение всему обществу, маргинальная ложь становится тоталитарной идеологией.

Противоречивость лжи

Когда для вас главное не факты, а сторонники, то в разное время и на разные вопросы вы будете давать разные ответы.

Когда 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу, то Сталин объявил виновниками Второй мировой войны Англию и Францию, которые «напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну». После 22 июня 1941 г. виновником войны оказалась Германия.

До 8 августа 2008 года глава Южной Осетии Эдуард Кокойты объявил всеобщую эвакуацию, вывез из Цхинвали мирное население и завез туда военных и журналистов, которым он во всеуслышание объяснял, что, если грузины ударят, он в ответ дойдет до Гори. Подконтрольные Кокойты ресурсы еще утром 8 августа объявили, что «война началась», и потребовали «даешь сверхплановое заполнение трупами морга Гори». А вечером, после грузинской бомбардировки, Эдуард Кокойты объявил, что грузины напали на «мирно спящий Цхинвали».

Лидеры экстремистских сект никогда не заявляют, что они передумали. Они всегда отрицают, что говорили что-то другое. Например, лидер кавказских фундаменталистов Хаттаб дважды брал на себя ответственность за взрывы домов в Москве. 2 сентября 1999 г., за два дня до первого взрыва, он заявил, что если русские не отступят от Карамахи, то он «будет взрывать дома по всей России». Он подтвердил свою угрозу после 9 сентября. А после 14 сентября Хаттаб не только стал отрицать свою причастность ко взрывам, но и утверждал, что он никогда не говорил иного.

Летом 2010 года глава виртуального «Имарата Кавказ» Доку Умаров объявил о том, что он уходит со своего поста и передает его Асланбеку Вадалову. Спустя несколько дней Умаров изменил мнение. Но он не заявил, что передумал: он заявил, что пленка, на которой он объявляет об отставке — фальшивка. Точно так же Доку Умаров сначала отверг свою ответственность за взрыв смертниц в московском метро летом 2010 года, а через неделю взял ответственность на себя. При этом он не заявил, что передумал. Он объявил предыдущую пленку фальшивкой.

Более того: последователю лжи часто приходится верить в две совершенно противоположные версии не одну за другой, а одновременно. Джордж Оруэлл удачно назвал это «двоемыслием».

К примеру, с точки зрения исламских фундаменталистов, бен Ладен не взрывал Башен-Близнецов. Их взорвали сами проклятые американцы, чтобы иметь предлог для агрессии против исламской республики Афганистан. Но это не мешает тем же фундаменталистам почитать «великолепные девятнадцать», которые взорвали Башни-Близнецы.

С точки зрения российских сталинистов, репрессий при Сталине, во-первых, не было, а во-вторых, они были необходимы. С точки зрения ХАМАС, во-первых, дозволено убить каждого израильтянина, во-вторых, террористами являются сами израильтяне.

Чем абсурднее ложь — тем лучше она действует как механизм распознавания «свой — чужой». А что может быть абсурдней, нежели два утверждения, полностью противоречащих друг другу?

Кто не свой — тот дьявол

Каждая система лжи рано или поздно встает перед необходимостью объяснить мотивы тех, кто с ложью не согласен.

В тоталитарных религиях это объяснение было очень простым: раз ты не согласен с тем, что бог един в трех лицах, — значит, это внушил тебе Дьявол. Тебя надо сжечь. В тоталитарных государствах это объяснение тоже было очень простым. Если ты не согласен с тем, что белофинны напали на СССР, значит, ты враг народа. Тебя надо расстрелять.

Когда речь касается противника, любая система лжи всегда переходит на личности. Она не опровергает взгляды противника. Она стремится дискредитировать его самого.

О’Джей Симпсон не убивал свою жену, — утверждают его адвокаты. Хорошо, но тогда почему же полицейские обнаружили его ДНК на месте убийства? Ответ адвоката: полицейские сфабриковали улики против Симпсона из ненависти к черным.

Глобальное потепление существует, — уверяют его адепты. Хорошо, но тогда почему же множество ученых выступают с критикой этого тезиса? Ответ: потому что они куплены нефтяными компаниями.

Механизмы, которые ложь, не имеющая административной власти, применяет для дискредитации своих противников, неожиданно вскрылись после опубликования электронной переписки сторонников теории «глобального потепления».

Значительную часть этой переписки занимает следующий фрагмент. В научном журнале Climate Research была опубликована статья астрофизиков Суна и Балиунас, в которой теория «глобального потепления» ставилась под сомнение.

Реакция на эту статью была очень острой: во внутренней переписке десятки писем Манна, Джонса, Уигли и других сторонников глобального потепления были посвящены статье. При этом содержание статьи даже не обсуждали. Обсуждали только одно: как дискредитировать лично ученых и как наказать журнал за публикацию. «Perhaps we could start referring to them as astrologers» (может быть, мы сможем окрестить их астрологами), — пишет Том Уигли 13 августа 2003 г. «We have to stop considering Climate Research as a legitimate peer reviewed journal»[2], — вторит ему Манн.

Это сразу переносит предмет спора, — вместо сути спора вы обсуждаете личность спорящего. Вот Андрей Илларионов утверждает, что глобального потепления нет. Так он работает в Cato Institute , который полностью финансируется Exxon Mobil ! — бесстрашно объясняет в российской печати эколог Андрей Кокорин. Нет, он дружок Путина, it is his job to safeguard Russia’s oil and gas-dependent economy [3], — с таким же бесстрашием сообщает уже в английской печати Уилл Хэвен.

На первый взгляд, эти обвинения абсурдны и легко опровергаемы. Легко доказать, что Catо Institute не получил ни копейки ни от Exxon , ни от любой другой нефтяной компании за время, пока там работал Илларионов. Еще легче доказать, что Андрей Илларионов не является «нефтяным дружком Путина», а является одним из самых последовательных критиков режима.

Но на самом деле положение человека, подвергшегося подобным обвинениям, оказывается довольно безвыходным. Ввязываться с ними в полемику — уже победа для лжи. Вы обсуждаете то, что не существует, и самим фактом обсуждения придаете несуществующему статус предмета спора. Не ввязываться в полемику — значит оставить поле боя за мародерами.

Противники теории глобального потепления прибегают к подобным методам дискредитации своих противников совершенно систематическим образом. Возьмем пример Фреда Сингера — одного из самых уважаемых астрофизиков США, одного из столпов НАСА, противника глобального потепления. Среди сотен статей, написанных Сингером, одна была написана после того, как пролетающий «Маринер» по результатам ошибочного зондирования указал, что Фобос и Деймос — полые. Такую же идею высказывал и выдающийся советский астрофизик Шкловский, опираясь на неточные данные по периодам обращения этих спутников (он считал, что они слишком быстро для каменных тел их размеров тормозятся атмосферой Марса).

В итоге Сингер (как и Шкловский) написал статью о том, что Фобос и Деймос, если они полые, должны иметь искусственное происхождение. С тех пор каждый климатический алармист называет выдающегося астрофизика не иначе как «тот идиот, который считал, что Фобос полый». Это все равно что называть Ньютона «тем идиотом, который увлекался кабалистикой» или Эйнштейна «тем идиотом, который не признавал квантовой механики».

Как видите, предложение «заклеймить их как астрологов» прозвучало далеко не случайно. Это систематический метод работы с оппонентами: найдите случай, когда ваш оппонент ошибся или выдвинул сомнительную гипотезу, и вспоминайте только об этом.

Правила лжи

Есть правила логики. («Если зимой холодно, а декабрь — зима, то в декабре холодно».) Точно так же есть приемы лжи. Удивительно, но количество правил лжи, как и правил логики, довольно ограниченно.

Один из таких приемов — ложь умолчанием. Вам говорят правду, но вам говорят не всю правду. Вам указывают на хобот слона и говорят, что слон — это змея.

«Уровень океана поднимается», — сообщают нам сторонники теории глобального потепления. Это сущая правда; они просто забывают добавить, что уровень океана поднимается последние 18 тыс. лет. «Последние тридцать лет Арктика тает», — сообщает третий отчет IPCC . Сущая правда. Авторы отчета просто забывают добавить, что пока Арктика таяла, Антарктика замерзала: они колеблются в противофазе с периодом как раз в тридцать лет.

«Мы сжигаем CO₂ и выбрасываем его в атмосферу». Сущая правда. Нам только забывают напомнить маленький пустячок: что весь CO₂, который мы выбрасываем в атмосферу, сжигая полезные ископаемые, попал в полезные ископаемые из той же самой атмосферы, и в ордовике и кембрии количество CO₂ в воздухе было больше в 7-12 раз, чем сейчас, и ничего с миром тогда не случилось: наоборот, биосфера генетически приспособлена для куда больших концентраций CO₂, чем сейчас.

Человек, зашедший на сайт сторонников «теории заговора» 11 сентября, никогда не встретит там фетвы бен Ладена, объявляющей джихад США.

Человек, зашедший на сайт о том, как «ФСБ взрывает Россию», никогда не узнает о том, что Ачимез Гочияев был ваххабитским имамом, который проповедовал джихад против России. И уж точно ему забудут сообщить, как незначительную подробность, что ученик Гочияева, Анзор Ижаев взорвался 6 февраля 2003 года возле «Автозаводской», а другой его ученик, Николай Кипкеев — 31 августа 2004 года взорвался на «Рижской». При этом Кипкеев находился в розыске с 2001 года за серию терактов, устроенных Гочияевым на Ставрополье. Зато он узнает, что Гочияев написал письмо о том, что он с 1997 года занимался в Москве бизнесом и что его подставили.

Ложь умолчанием — один из самых страшных видов лжи. Человек, который берется читать ту или иную книгу, инстинктивно предполагает, что написавший ее специалист изложит ему объективную точку зрения. Фразу «уровень моря в XX веке вырос» человек воспринимает, как утверждение о том, что XX век отличается от предыдущих. Фразу «Гочияев утверждает, что его подставили» человек воспринимает как единственное, что известно об Ачимезе Гочияеве.

Синдром вырванных ногтей, или Как увидеть в двойной сплошной одиночную прерывистую

Жил-был на Дальнем Востоке бандит Виталий Бунтов. Он был приговорен к 25 годам заключения за копеечное убийство с целью ограбления. Он с товарищем грабил квартиру знакомой, а когда девушка вернулась, выпустил в нее семь пуль и сорвал с нее сережки. Дома у него нашли ношеные вещи покойницы. При задержании Бунтов стрелял в мента, но менту повезло — пуля попала в металлическую пряжку.

Бунтов оказался не только отмороженным убийцей, но и психопатом. При рассмотрении своего дела он засыпал суд бессмысленными жалобами, а уже попав в тюрьму, поссорился там с дальневосточными ворами. Из-за угрозы жизни его перевели под Тулу. Приехав в колонию, он первым делом отправился к ее начальнику и попросил положительную характеристику, чтобы освободиться поскорее.

Когда ему отказали, Бунтов заявил: «Ну я вам покажу».

Дальше произошло следующее. От цинги или красного лишая у Бунтова выпали все ногти (что, конечно, ужасно характеризует наши тюрьмы). Эти ногти Бунтов собрал и передал в коробочке правозащитникам, написав, что их выдернули ему в тульской тюрьме, когда он отказался становиться киллером для созданной в тюрьме фашистской организации. Еще Бунтов написал в своей жалобе, что в тульской тюрьме ставят опыты на людях и что у врача там есть лекарство, которое способно превратить человека в дебила, а есть другое, рассасывающее гематомы и продлевающее жизнь.

И правозащитники стали проводить пикеты в поддержку невинного мученика, пострадавшего от фашистов, — потому что у них были наглядные доказательства в виде ногтей.

Эта маленькая история — замечательная иллюстрация к тому, какую роль играет наглядное доказательство или убедительная деталь в структуре лжи. Нормальный человек, наверное, первым делом усомнился бы, как это человеку после пытки удалось собрать свои ногти. Но у параноидальной логики свои правила — раз ногти есть, значит, и все остальное правда.

Параноидальная логика всегда нуждается в деталях. Гвоздь, которым был распят Господь, верующему фанатику так же необходим, как верующему правозащитнику — ногти Виталия Бунтова.

Известная поговорка гласит, что дьявол сидит в деталях. Так вот — я с ней не соглашусь. Самое главное в анализе события — это уметь отличить существенную деталь от несущественной. Всякая деталь что-то характеризует. Но вот что именно: само событие или того, кто о нем сообщает — вот в чем вопрос.

Правила лжи позволяют строить из конкретной детали — феерические обобщения.

«Капиталисты платят рабочим гроши» — значит, собственность должна быть государственной. «От самолета, врезавшегося в Пентагон, остались только мелкие обломки» — значит, он в Пентагон не врезался. «Сразу после взрыва «Невского экспресса» по телевизору показали кадры первого взрыва» — значит, второго взрыва не было. «Евреи богаче немцев» — значит, их нужно перерезать. «Парламент — просто говорильня» — значит, нацией должен управлять фюрер.

Обращаться к чувствам, не к разуму

Но самое главное правило лжи очень просто — если логика апеллирует к вашему разуму, то ложь апеллирует к вашим эмоциям. Она всегда пробуждает чувство сопричастности; чувство стада. «Все люди доброй воли знают», «Вместе мы победим», «Они у нас получат».

Из всех чувств чаще всего ложь апеллирует к чувству собственной неполноценности. «Мы, мусульмане, отстали от Запада? Наша отсталость и есть наше величие!» — вот месседж исламского фундаментализма. «Мы, русские, живем хуже, чем в США? Наша отсталость и есть наше величие» — вот месседж «наших» на озере Селигер. «Мы, африканцы, отстали от белых? Наша отсталость и есть наше величие, нам надо приносить человеческие жертвы и тем мы станем выше белых» — вот месседж вудуистов, конголезских полевых командиров или кенийской секты «Мунгики».

Заключение

На Земле живет свыше 6 млрд. человек, но даже сейчас, в XXI веке, немногим больше миллиарда не подвержены насильственно тому или иному виду лжи. В Северной Корее исповедуют чучхе; в Палестине семилетние мальчики маршируют с автоматами и смотрят мультики, которые прославляют путь шахида; в Иране корпус стражей иранской революции чутко следит за отклонениями от линии великого аятоллы. В десятках стран мира — правящие клептократии, чтобы объяснить гражданам их нищету, заявляют, что «Все Нас не Любят».

Миллионы африканцев рекрутируются в сумасшедшие христианские движения типа угандийской «Армии сопротивления Господня», специализирующейся на массовом похищении детей, из мужской части которых вербуют смертников, а из женской — девочек для гарема вождя; или, наоборот, в антихристианские группировки, возрождающие традиционные культы, чьи вожди едят человечину и ходят по воде. Тысячи людей в Ираке и Афганистане становятся жертвами фундаменталистских фанатиков, которые взрывают мечети, рынки и свадьбы.

И самое удивительное, что каждый раз, когда открытый мир сталкивается с этой ложью впрямую, он проигрывает. Открытый мир, в общем-то, бессилен объяснить члену «Мунгики», или мусульманскому фанатику, или нашисту с озера Селигер, что такое открытое общество, по одной простой причине: и члену «Аль-Каиды», и нашисту в этом открытом обществе нечего делать. Они принадлежат к группе интересов, которая имеет статус, деньги и влияние только в отсутствие открытого общества.

Кортес отмыл и переодел ацтекских жрецов, чьи волосы слиплись от крови, и приказал им приносить жертвы христианскому богу. Они и на это-то пошли с трудом. А если вы отмоете вудуиста или нашиста и предложите ему идти в университет — он точно будет несогласен с вашими гнусными попытками покуситься на суверенные традиции его народа, — а точнее, на его, члена секты, статус.

Когда открытое общество имеет возможность делать свое дело мирно, тогда оно непобедимо. Но каждый раз, когда открытое общество сталкивается с насилием и ложью на их территории, насилие и ложь побеждают. Исламские фундаменталисты не могут соревноваться с США в производстве микросхем. Но они побеждают США в Афганистане или Ираке. Они побеждают США в производстве насилия и лжи.

Это происходит потому, что, вопреки представлениям идеалистов, люди не объединяются в борьбе за правду. Люди объединяются в борьбе за ложь. Правда далеко не всегда имеет за собой группу интересов. Ложь всегда имеет за собой группу интересов, чье жизненное благо зависит от сохранения лжи.

Есть только одна сила в человеческом обществе, которая имеет почти абсолютный иммунитет против лжи. Эта сила называется наука и техника. Вы никогда не сможете долго утверждать, что E=mc3, если E=mc2. Даже заклинания о том, что это ясно всем людям доброй воли, что тот, кто утверждает иначе, отрывается от коллектива и служит дьяволу, и что сокровенное, настоящее, доступное только избранным знание гласит, что E=mc3, не исправит надолго положение. Как писал герой романа Оруэлла, 2x2=4. Из этого все следует.

Именно поэтому прогресс человечества есть в конечном счете прогресс науки и техники.

Новая идеология господствует в мире, и имя этой идеологии — либеральный фундаментализм. Либеральный фундаментализм отрицает за государством право вести войны и арестовывать людей, зато считает, что государство должно обеспечить всех деньгами, жильем и образованием. Либеральный фундаментализм называет любое западное государство — диктатурой, а любого террориста — жертвой западного государства.

Либеральный фундаментализм отрицает право на насилие за Израилем и признает его за палестинцами. Либеральный фундаменталист громко обличает США, убивающее мирное население в Ираке, но если ты напомнишь ему, что в Ираке мирное население убивают прежде всего боевики, он посмотрит на тебя так, словно ты сделал что-то неприличное или пукнул.

Либеральный фундаменталист не верит ни одному слову государства и верит любому слову террориста. Либеральный фундаменталист именует себя защитником прав человека — но когда права человека включали в себя потворство людоедам?

Как получилось, что монополию на «западные ценности» присвоили себе те, кто ненавидят открытое общество и потворствуют террористам? Как получилось, что под «европейскими ценностями» стало подразумеваться нечто, что показалось бы Европе в XVIII–XIX вв. глупостью и демагогией? И чем это кончится — для открытого общества?

Лори Беренсон

В 1998 г. Amnesty International признала некую Лори Беренсон политической заключенной.

Лори Беренсон была американской левой активисткой, которая в 1995 году приехала в Перу и там стала ходить в парламент и брать у депутатов интервью. Интервью эти, по странному совпадению, нигде так и не появились.

В парламент Лори Беренсон ходила вместе с фотографом Нэнси Гильвонио, которая, опять-таки по странному совпадению, была женой Нестора Карпы — второго по старшинству лидера террористической группировки «Движение имени Тупака Амару».

Вместе с Нэнси она и была арестована. Дом американки оказался штаб-квартирой террористов, готовивших захват парламента. В нем нашли планы парламента, полицейскую форму и целый арсенал оружия, в том числе 3 тыс. брусков динамита. При штурме было убито трое террористов, а четырнадцать было захвачено живьем.

Когда Беренсон предъявили публике, она громко закричала, сжав кулаки: ««Тупак Амару» не террористы — они революционеры».

Судил Лори Беренсон судья в капюшоне, потому что у движения Тупака Амару в это время была привычка расстреливать судей, которые выносят им обвинительные приговоры. На суде Лори Беренсон заявила, что она ничего не знала. Как, ее фотограф — жена Карпы? Да она понятия не имела! Как, ее дом — штаб-квартира террористов? Что вы говорите, она не в курсе! А где же ее репортажи? Так она их готовила-готовила, но кровавый перуанский режим украл все ее заметки.

Уверения Лори Беренсон не показались убедительными ни перуанскому суду, ни американскому Конгрессу, который не стал вступаться за соотечественницу. Однако они показались, видимо, убедительными Amnesty International . Борцов за права человека не остановило даже то, что когда в декабре 1996-го представители «Движения им. Тупака Амару» захватили японское посольство, то в списке членов движения, освобождения которых требовали террористы, имя Лори Беренсон стояло на третьем месте.

Моаззам Бегг

Моаззам Бегг, англичанин пакистанского происхождения, член «Аль-Каиды», переехал в Афганистан в 2001 году. Как писал сам Бегг, «я хотел жить в исламском государстве, свободном от коррупции и деспотизма». Афганистан под властью талибов показался Беггу именно таким, истинно свободным и прекрасным местом.

До своего переезда в Афганистан Бегг, по его собственному признанию, прошел подготовку по крайней мере в трех террористических лагерях. Он также побывал в Боснии и содержал в Лондоне книжный магазин, где продавались книжки о джихаде. Самой популярной книжкой в магазине была «Защита исламской земли», написанная одним из основателей «Аль-Каиды» Абдуллой Аззамом.

После того как американцы вошли в Афганистан, Бегг скрылся вместе с бен Ладеном в Торо-Боро, а затем переехал в Пакистан. Арестовали его потому, что в тренировочном лагере «Аль-Каиды» в Дерунте был найден банковский перевод на имя Моаззама Бегга.

Бегг провел несколько лет в Гуантанамо и в 2005-м вышел на свободу. После этого он стал одной из суперзвезд Amnesty International . На деньги Amnesty он ездил по Европе с лекциями о том, как его пытали кровавые американские палачи.

Amnesty International не смутило то, что одновременно с правозащитной деятельностью Бегг продолжал заниматься прямой пропагандой терроризма. В качестве президента «Исламского общества» (все предыдущие президенты которого сели за терроризм) он организовывал в Великобритании лекции Анвара аль-Авлаки (по видеотрансляции, естественно, ибо в случае физического появления на территории Соединенного Королевства аль-Авлаки был бы арестован).

Amnesty International не смутило и то, что рассказы Бегга о невыносимых пытках в Гуантанамо в точности совпадают с инструкциями т. н. Manchester Manual «Аль-Каиды» и отвечают практике «таккийи», то есть умышленной лжи неверным, к которой исламский фундаменталист не может, а обязан прибегать.

Не смутило Amnesty и то, что рассказы эти противоречат здравому смыслу. Если бы человека с биографией Бегга действительно подвергали бы пыткам, то он наговорил бы на три пожизненных срока.

Зато когда сотрудница Amnesty International Гита Сахгал публично напомнила, что вообще-то Бегг — член «Аль-Каиды», она была уволена. Правозащитное сообщество объявило Гиту Сахгал персоной нон грата, и, в отличие от Моаззама Бегга, она не смогла найти поддержку ни у одного адвоката, защищающего права человека.

Колумбия

В 2002 году президентом Колумбии был избран Альваро Урибе.

К этому времени Колумбия представляла из себя failed state . Не меньше 10 % страны контролировались левыми повстанцами, за которыми стояли десятилетия институционализированного насилия. Пабло Эскобар, будущий основатель Медельинского картеля, в 7-летнем возрасте чуть не стал жертвой повстанцев, вырезавших его родной город Титирибу.

Именно левые повстанцы, Chusmeros , завели привычку под названием «колумбийский галстук», — это когда у человека разрезали шею и через горло вытаскивали язык. Еще было популярно Corte Florero , или Цветочная Ваза, — это когда отрубленные руки-ноги человека втыкали обратно в его разрезанный живот. В 50-х годах Chusmeros убили 300 тыс. чел.

Ответом на левый террор при бессилии правительства стал террор правый; в разных провинциях люди объединялись в полуавтономные отряды самообороны. К началу XXI века в Autodefencas Unidas de Columbia состояло более 20 тыс. бойцов. Левые финансировались из наркотрафика. Правые — тоже. Когда Пабло Эскобару понадобилось уничтожить свои судебные дела, хранившиеся в Верховном Суде, он просто заплатил повстанцам из М-19, и те в 1985-м захватили, а потом сожгли здание суда с 300 заложниками.

Еще были наркокартели. Еще были похитители людей, которые крали самых богатых, в т. ч. прежде всего — наркоторговцев. Колумбия была единственной страной в мире, где закон запрещал ездить на мотоцикле в шлеме, потому что это был любимый способ расстрела министров и полицейских.

Харизматический трудоголик и аскет, работавший по 24 часа в сутки, Урибе сделал невозможное: он воскресил разрушенное государство. За два года, с 2002 го по 2004-й, количество террористических актов и похищений людей в Колумбии упало вдвое, количество убийств — на 27 %.

К началу президентства Урибе в Колумбии действовало 1300 гуманитарных и некоммерческих организаций. Многие из них оказывали помощь левым повстанцам; в 2003 году президент Урибе впервые позволил себе назвать кошку кошкой, и призвал «защитников терроризма» «перестать трусливо прятать свои идеи за правами человека».

Что тут началось! Amnesty International и Human Rights Watch засыпали США и Европу петициями, которые требовали бойкотировать Колумбию и ее «policies that risk exacerbation human rights crisis in the country», («Политику, которая ведет к углублению кризиса с правами человека в стране», Amnesty International ), а также «refrain from backing legislation that would allow the military to carry out the warrantless arrests and searches» («воздержаться от поддержки законодательства, которое позволит военным проводить беззаконные аресты и обыски», HRW ).

Ни в одной из этих петиций ни единым словом не упоминался ни террор, ни наркотрафик. Читатель их мог подумать, что главной причиной «кризиса с правами человека» в Колумбии является президент Урибе.

В мае 2004 года президент Урибе конкретно обвинил иностранных правозащитников из Peace Brigades International и Fellowship Of Reconciliation , поддерживавших «Мирную коммуну» в Сан Жозе де Апартадо в пособничестве наркотеррористам из FARC .

Визг правозащитных организаций по этому поводу побил все рекорды; когда спустя месяц та же FARC вырезала 34 крестьянина в Ла Габарра, Amnesty International скромно промолчала.

Прошло шесть лет; второй по старшинству террорист из FARC , Даниэл Сьерра Мартинез по кличке Самир, перешел на сторону правительства и рассказал Мэри О’Греди из Wall Street Journal , какую неоценимую услугу оказывали наркотеррористам «мирная коммуна» в Сан Жозе де Апартадо, вкупе с Peace Brigades International и Fellowship Of Reconciliation .

По словам Мартинеса, дело с пропагандой в «Мирной Коммуне» было поставлено так же хорошо, как у ХАМАС: под предлогом «мирности» коммуна отказывалась допускать на свою территорию правительственные войска, но всегда предоставляла убежище FARC , в случае, если террориста убивали, его всегда выставляли мирным жителем.

Президент Урибе куда больше способствовал приходу в Колумбию мира, чем 1300 NGO . При этом правозащитники сделали все, чтобы помешать президенту Урибе.

«Мунгики»

В 2009-м основатель Wikileaks, эксцентричный австралийский компьютерный гений Джулиан Ассанж получил премию Amnesty International за свое участие в расследовании внесудебных расправ в Кении: в 2008-м «эскадроны смерти» убили там около 500 чел.

Получая премию, Ассанж назвал доклад об этих расправах «признаком силы и роста кенийского гражданского общества». «Разоблачение этих убийств, — сказал Ассанж, — стало возможно благодаря грандиозной работе таких организаций, как Oscar Foundation».

К сожалению, г-н Ассанж забыл упомянуть об одной важной детали. Убитые были членами «Мунгики». Это сатанистская секта, к которой могут принадлежать только представители племени кикуйю.

Секта отрицает христианство и требует возврата к традиционным африканским ценностям. Во что именно верят члены секты, сказать сложно, потому что наказание за разглашение тайны — смерть. Во всяком случае известно, что они пьют человеческую кровь и приносят в жертву двухлетних детей. «Мунгики» занималась беспощадным рэкетом и сплошным террором: только в июне 2007-го в рамках своей кампании террора секта убила свыше 100 человек.

Джулиан Ассанж провел в Кении несколько лет и не мог не знать, что власти Кении прямо обвиняли Oscar Foundation в том, что она является ширмой для «Мунгики».

Что все это значит?

Как все это понять? Может быть, в Amnesty International на самом деле сидят скрытые сторонники «Мунгики» и по ночам приносят в жертву двухлетних детей?

Вряд ли. Во-первых, в «Мунгики» состоять могут только кикуйю. Во-вторых, члены сатанистского культа не могут быть одновременно членами «Аль-Каиды». C точки зрения исламских фундаменталистов, принесение в жертву двухлетних детей есть язычество, так же, как выборы президента США.

Может быть, Amnesty International и другие правозащитные организации — это просто блаженные, которые не могут перенести даже малейшего насилия? Вряд ли. Потому что хотя правозащитники активно критикуют тех, кто истребляет людоедов и террористов, они не торопятся прийти в тренировочный лагерь «Аль-Каиды» и проповедовать ненасилие там.

Откуда берется эта интеллектуальная трусость, необыкновенная неспособность к нравственной арифметике? Почему современные правозащитные организации всегда готовы осудить Одиссея за внесудебную расправу над Полифемом и готовы предоставить Полифему рассказать о том, как его ни с того ни с сего обидели?

HRW

Франциск Ассизский дал обет вечной нищеты и проповедовал птичкам. Но уже при его преемнике францисканский орден стал одним из богатейших и вовсе не бескорыстных институтов Европы. С правозащитным движением в концу XX века произошло то же, что с францисканским орденом.

Старейшая и известнейшая из правозащитных организаций, Human Rights Watchs , была создана Робертом Бернстайном в 1978-м, чтобы следить за тем, как СССР выполняет Хельсинкские соглашения. Но в 1992 году СССР развалился, а HRW осталась жива. Более того — она только выросла; бюджет ее составляет десятки миллионов долларов, представительства находятся в 90 странах.

А 19 октября 2009-го произошел грандиозный скандал: восьмидесятилетний основатель HRW выступил в The New York Times со статьей, в которой упрекал HRW в измене принципам и последовательной поддержке ХАМАСа и Хезболлы, при постоянно пристрастном и несправедливом отношении к Израилю.

Два приема, которые HRW использует для постоянной критики Израиля, очень просты. Первый — это отказ от изучения причин конфликта. «Мы не изучаем причины конфликта, — говорит HRW , — мы изучаем, как стороны конфликта соблюдают права человека».

Здорово! Представьте себе, что вы — женщина, на которую в лесу напал маньяк, а вы сумели его застрелить. С точки зрения правозащитников из HRW , вы и будете виноваты. «Как, — скажете вы, — но это же маньяк, на нем семьдесят трупов, он живет тем, что режет женщин, он вырезает у них печенку и ест живьем!» — «Ничего не знаем. Мы не изучаем причину конфликта. Мы только знаем, что вы застрелили человека без суда и следствия».

Позиция «мы не изучаем причину» заведомо ставит агрессора-террориста, располагающего меньшими ресурсами, в выгодное положение по сравнению с государством, которое отвечает на террор.

Второй прием еще проще — это передергивание, умолчание и ложь. Так, в отчете 2007 года HRW заявила, что у Хезболлы нет привычки «использовать население как живой щит», и одновременно заявила, что у нее есть свидетельства о том, что израильская армия «намеренно делала своей мишенью мирное население». Когда в 2002-м эпидемия взрывов палестинских смертников достигла пика, HRW публиковала пресс-релизы о нарушениях прав человека Израилем. HRW понадобилось еще 5 месяцев, чтобы выпустить отчет по террористам-смертникам, и 5 лет, чтобы выпустить отчет о обстрелах Израиля с территории Газы.

В 2009 году HRW отправилась в Саудовскую Аравию, где собирала деньги на антиизраильские отчеты. Дело с правами человека в Саудовской Аравии обстоит несколько хуже, чем в Израиле. К тому же Саудовская Аравия является крупнейшим спонсором терроризма. Но HRW это не смутило.

Точно такую же позицию занимает HRW на Шри-Ланке, где правительственные войска борются против «Тигров освобождения Тамил-илама», жесточайшей террористической организации, убившей десятки тысяч людей и использующей тамилов в качестве живого щита. При любой попытке наступления правительственных войск HRW немедленно заявляет о том, что правительственные войска наносят удары по мирным жителям.

В конечном итоге такая позиция парадоксальным образом ухудшает положение мирного населения. Террористы, раньше просто его игнорировавшие, начинают использовать его в качестве «живого щита», чтобы при любом наступлении пожаловаться правозащитникам, а в ряде случаев, как в Палестине, тактика террористов меняется: их целью становится уже не максимизация жертв со стороны Израиля, а максимизация собственных жертв с целью пиара.

Amnesty International

Вторая старейшая и известнейшая правозащитная организация — это Amnesty International . Ее основал в 1961 г. адвокат Петер Бененсон; причиной основания послужила статья о двух португальских студентах, которых бросили в тюрьму на семь лет за то, что они «выпили тост за свободу». Amnesty следила за тем, чтобы узники совести в Европе были освобождены, а политические заключенные получали справедливый суд.

Но в начале 90-х узники совести в Европе перевелись, а между тем размеры Amnesty (как и францисканского ордена) только возросли: 2,2 млн. членов в 150 странах. Возник вопрос: где взять узников совести, права которых надо защищать? Конечно, Amnesty вела кампании и за права женщин, и против глобального потепления, но все-таки, согласитесь, это не то: главный спрос у людей совестливых всегда будет на узников совести, причем желательно в Европе или в Америке: в Конго это как-то далеко и неинтересно.

И Amnesty отыскала своих узников совести: в Гуантанамо. Уже с 1986 по 2000 год страной, которой было посвящено наибольшее количество отчетов Amnesty , являлась США — 136 отчетов, на втором месте был Израиль. Такие милые государства, как Уганда или Конго, вовсе не входили в десятку самых главных нарушителей прав человека.

А после того, как США объявили «войну террору», Amnesty тоже объявила свою кампанию: counter terror with justice [4]. И, как вы понимаете, главным злодеем в этой кампании оказались не террористы. А те, кто с терроризмом борется. Кто больше борется — тот и больший злодей.

Из двадцати новостей этого раздела (по состоянию на 20 декабря 2010 г.), одна касается Турции, одна — Ливии, одна — Йемена (Amnesty требует от Йемена stop sacrificing human rights as they confront Al-Qa’ida [5]), еще одна — Пакистана (Amnesty возмущена тем, что пакистанские власти не защищают права человека в районах, занятых талибами, хотя очень трудно понять, как они могут это сделать. Ведь если пакистанские военные поведут наступление на талибов, то от них потребуют stop sacrificing human rights as they confront Al-Qa’ida ). Еще две посвящены Великобритании, а остальные 14 — Гуантанамо, ЦРУ и США.

Трудно бороться против террора. Для этого надо ползать на брюхе по горам, прыгать с парашютом, рисковать жизнью. Хорошо и просто бороться за справедливость для террористов: для этого достаточно рассылать пресс-релизы о том, что в Гуантанамо творится «Daily injustice, immeasurable damage» [6] и что «President Obama’s administration has failed to match its words with concrete action when it comes to accountability and remedy for human rights violations committed in the name of «countering terrorism» [7].

Amnesty объясняет свою политику так: мы, мол, чаще пишем о развитых государствах, потому что положение дел в них является ориентиром для всего человечества. Боюсь, что реальное объяснение тут другое. Критиковать США куда безопасней, чем критиковать настоящих людоедов. Да и спонсоров для критики США найти гораздо легче.

Есть простая человеческая логика: волкодав прав, людоед нет. Есть логика правозащитников: волкодав не прав, потому что он нарушил права людоеда. А с людоеда мы спрашивать не будем.

Идеология международной бюрократии

Такое критическое отношение к собственной цивилизации в истории Запада существовало не всегда. В XVII–XIX вв. Европа завоевывала мир и вовсе не страдала о нарушенных ею правах народов. Когда Кортес увидел кровавые жертвоприношения ацтеков, он вовсе не впал в умиление по поводу «уникальных местных обычаев», которые надо сохранить. Когда англичане отменили в Индии обычай сожжения вдов, им не пришло в голову, что они нарушают права этих вдов, желающих последовать за мужьями.

Время, когда это отношение появилось, и, более того, стало почти общепринятым дискурсом для интеллектуальной элиты Запада, можно назвать совершенно точно: это 30-е годы, время, когда Сталин финансировал Коминтерн и строил планы о завоевании всего мира.

Вот тогда-то в большом количестве на Западе появились «полезные идиоты» (по выражению Ленина), которые обладали одним странным качеством: усердно критикуя «кровавый буржуазный режим», они почему-то в упор не замечали ГУЛАГа.

Это странное интеллектуальное поветрие продолжилось и дальше, например, во время войны во Вьетнаме. Левая элита изо всех сил обличала «зверства американской военщины». Тот мелкий факт, что войну начали не американцы, а коммунисты, и что для вьетконговцев кровавый сплошной террор был просто тактическим приемом — левыми как-то не замечался.

Классическим примером тому может служить знаменитая фотография, сделанная фотографом Эдди Адамсом. На ней вьетнамский генерал Нгуен Нгок Лон пускает пулю в связанного вьетконговца Нгуен Ван Лема. Фотография облетела весь мир как символ жестокости империалистов. Правда, Эдди Адамс потом рассказал, что вьетконговца убили, вытащив из дома, где он буквально за минуты перед этим вырезал целую семью, — но это для левых было неважно.

Современное правозащитное движение на Западе идеологически выросло из крайних левых. Из тех, кто различал все недостатки буржуазной демократии, и в упор не видел ГУЛАГа. Из тех, кто обличал зверства американцев во Вьетнаме, и в упор не видел практики тотального террора, принятой вьетконговцами и обеспечившей им победу.

И если исторически крайние левые были пешками в руках тоталитарных режимов, то теперь либеральный фундаментализм стал пешкой в руках террористов и людоедов.

Идеалы FARC , «Аль-Каиды» или африканских каннибалов очень отличаются друг от друга. Одни хотят построить коммунизм, другие — царство Аллаха, третьи хотят вернуться к традиционным ценностям в виде колдовства и каннибализма. У них есть только одно общее: ненависть к нормальному западному государству. Эту ненависть значительная часть либеральных фундаменталистов разделяет с террористами.

Так, собственно, чего беспокоиться? — спросите вы. Если «борцы за мир» и «полезные идиоты» не смогли одолеть Запад, когда за их спиной стояли могучие тоталитарные спецслужбы, под силу ли им это сейчас?

Проблема заключается в том, что еще полвека назад «борцы за мир» были в основном идеалистами, которых по мере надобности использовали тоталитарные режимы. Сейчас «борьба за права человека» превратилась в философию целого класса — класса международной бюрократии.

«Нефть в обмен на продовольствие»

Вот — знакомьтесь, знатный борец за права человека Денис Холидей, глава гуманитарной миссии ООН в Ираке, а потом — участник «флотилии Свободы», пытавшейся прорвать израильскую блокаду сектора Газа. После того, как ООН отменило программу «Нефть в обмен на продовольствие», г-н Холидей сложил с себя полномочия, публично заявив, что ООН и Джордж Буш занимаются геноцидом против «невинного населения Ирака».

После этого г-н Холидей снял фильм о 500 тыс. иракских детей, которые умерли из-за нациста Буша. Когда журналист Дэвид Эдвардс спросил борца за права человека Дэниса Холидея, а не воровали ли лекарства иракские чиновники, Холидей даже возмутился: «There’s no basis for that assertion at all»[8].

Когда журналист Дэвид Эдвардс спросил, почему в то время, когда иракские дети умирают без лекарств, на курируемых Холидеем складах ООН скопились десятки тысяч тонн нерозданных лекарств, Холидей, не моргнув глазом, ответил, что эти лекарства надо давать в комплексе: «The warehouses have stores that cannot be used because they are waiting for other components that are blocked by the Sanctions Committee»[9].

Холидей был не единственный бюрократ в ООН, недовольный отменой программы «Нефть в обмен на продовольствие». Его преемник, Ханс фон Спронек, тоже ушел в отставку, публично воскликнув: «Как долго еще гражданское население Ирака будет подвергаться наказанию за нечто, чего они не совершали?» Через два дня после отставки фон Спронека его примеру последовала глава World Food Programmе in Iran .

Странное дело. С точки зрения здравого смысла, ответственность за насилие и нищету несут те, кто является причиной насилия и нищеты. В Ираке это был Саддам Хусейн. Но гуманитарные бюрократы из ООН поступали другим образом: ответственность за происходящее в Ираке они возлагали на весь мир, а не на кровавого диктатора, а сами в это время вместе с кровавым диктатором пилили деньги в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие».

И тут такая маленькая проблема: чтобы деньги можно было пилить, народ должен страдать.

Голод в Эфиопии

Голод в Эфиопии в середине 80-х вызвал необыкновенную активность гуманитарных организаций. Только в 1985 году концерт Live Aid , в котором участвовали Боб Дилан, Мадонна, Queen , Led Zeppelin , собрал на помощь голодающей Эфиопии 249 млн. дол. Концерт был организован Бобом Гелдофом, бывшим рок-певцом, ставшим еще более известным антрепренером, специализирующимся на помощи голодающей Африке. Еще сотни миллионов собрала организация Christian Aid .

Ничего миллионы не помогли: от голода умерло свыше миллиона человек. А в марте 2010 года разразился скандал: бывший эфиопский мятежник Арегави Берхе, поссорившись с бывшим главой мятежников, а ныне главой Эфиопии Мелесом Зенави, заявил BBC , что 95 % гуманитарной помощи пошло на закупку оружия.

Его заявление вызвало бурю возмущения. Боб Гелдоф заявил, что в словах Берхе «нет ни грана правды». Макс Пеберди, представитель Christian Aid , заявил, что помощь никак не могла быть украдена, и даже в красках живописал, как он за наличные покупал зерно у торговцев.

В ответ один из боевиков, продававших у Пеберди зерно, рассказал, как он притворялся мусульманским торговцем. Звали боевика Гебремедин Арайя. По словам Арайи, под мешками с зерном лежали мешки с песком, и наличные, которые Арайя получил за зерно, тут же были переданы на закупку оружия.

Проблема голода в Эфиопии заключалась не только в том, что от него умерло свыше миллиона человек. Но в том, что и правительство, и мятежники намеренно переселяли людей, чтобы под предлогом их страданий выжать больше денег из НКО. Получение денег от НКО было не следствием, а целью этого намеренно устроенного голода. Трудно себе представить, чтобы при таком масштабе злоупотреблений представители Christian Aid и других гуманитарных организаций ничего о них не знали.

То же самое происходит и в секторе Газа. ХАМАС (а до него ООП) держат население в нищете, чтобы, пользуясь этой нищетой как моральным рычагом, выбивать деньги у гуманитарных и бюрократических организаций. В результате ХАМАС и НКО становятся тем насосом, которым накачивают деньги из мира в сектор Газа, а нищета ее населения — атмосферным давлением, благодаря которому насос работает. И ХАМАС, и НКО оказываются заинтересованы не в том, чтобы ликвидировать нищету, а в том, чтобы бесконечно ее продолжать.

Понятно, что при таком положении дел HRW и другие НКО будут всегда на стороне ХАМАС.

Ведь если господин Холидей и К. предложат гуманитарную помощь народу Израиля, то их услуги не примут. Защиту народа Израиля обеспечивает государство Израиль, а не борцы за права человека. А государство Израиль не заинтересовано в том, чтобы превратить свой народ в бомжей, с помощью несчастий которых политическая элита будет вымогать и пилить деньги.

Часть истеблишмента

Вот это, пожалуй, самое опасное. Либеральные фундаменталисты, — точно так же, как климатические алармисты, — позиционируют себя как противники истеблишмента. На самом деле они давно являются интегрированной частью истеблишмента, при этом самой злокачественной его части — международной бюрократии.

Мы часто ругаем государство и бюрократию. Но государство, какое ни есть, заинтересовано в защите своих граждан и решении их проблем. Международная бюрократия не несет ответственности ни перед кем. Она заинтересована только в одном — в бесконечном продлении предлога для деятельности. И если предлогом является голод и насилие, то международная бюрократия заинтересована в том, чтобы голод и насилие длились вечно.