В душе февраль, или Мне нечего терять, кроме счастливого случая Шилова Юлия

Глава 27

Я вела машину, смахивала слезы и старалась привести в порядок свои мысли. Я знала, что пахана не убьешь, бесполезно. Он вновь оживет. Но я не смогла смириться с тем, что надо мной надругались. Я хотела отомстить за то, что это грубое вторжение разрушило мою личную жизнь, за то, что у меня нет подруги, нет любимого человека, за подорванное здоровье, больную психику и конечно же за то, что МАКСА НЕ СТАЛО. В моем багажнике лежало заряженное ружье, и это приятно грело душу. Если обо мне некому позаботиться, я позабочусь о себе сама.

Когда до дома осталось совсем немного, я сунула листок со схемой в карман, съехала с дороги, поставила машину так, чтобы ее не было видно, взяла ружье и пошла пешком. В ста метрах от дома я села в кусты и стала ждать. Наконец послышался шум подъезжающей машины. Я ощутила, как застучало мое сердце. Наверно, со стороны это выглядело довольно смешно, словно я решила поиграть в заказного убийцу, только позабыла о том, что вместо винтовки с оптическим прицелом у меня обыкновенное охотничье ружье.

Неподалеку остановился тонированный джип, который точно так же, как и я, съехал с дороги, исчез за деревьями, но мне был виден как на ладони. «Так, это становится интересно», — мысленно отметила я. И тут из джипа вышел… МАКС, одетый в черную майку и черные штаны. В его руках была снайперская винтовка. Не заметив меня, он прокрался к дубу, который стоял у высокого забора, огораживающего дом. Я подумала, что Светка была совершенно права, собираясь отправить меня в психушку.

Не чуя под собой ног, я бросилась следом за Максом. Макс повернулся ко мне.

— Привет, Макс, — сказала я и взвела курок.

— Привет, — ответил он испуганно.

— Хорошо выглядишь.

— Ты тоже. Не изменилась.

— Как же не изменилась! Сейчас я ухоженная женщина, такая, какой была всегда. А тебя каким ветром сюда занесло?

— Да так, мимо проходил. А ты?

— Я тоже.

— А ты чего с винтовкой?

— А ты чего с ружьем? Да убери ты от меня это ружье! Оно у тебя заряженное?

— А как же.

— Тогда тем более убери. Что ты его на меня наставила?!

— А ты что, ожил?

— Господи! Да я и не умирал.

— Не умирал?

— Нет. Так ты уберешь это гребаное ружье или нет?!

— Уберу.

Я опустила ружье и уставилась на Макса, словно на привидение. Ведь я точно знала, что его не стало.

— Макс, ты точно не умирал?

— Да нет. Ты такие вопросы задаешь, ей-богу. Не видишь, что я живой?!

— Да кто тебя знает. В этом доме все оживают.

— Если не веришь, можешь меня потрогать. Я не холодный. Я теплый.

— Можно?

— Можно.

Я подошла к нему и потрогала за пенис. Макс шарахнулся в сторону и тяжело задышал.

— Ты что, совсем с ума сошла?!

— А ты что шарахаешься, будто он у тебя из золота сделан? Что-то он у тебя никакой… Вроде бы уже столько времени прошло после той аварии.

— А с чего он сейчас должен быть какой?

— У нормального мужика он должен быть всегда в боевой готовности.

— Я не знаю, что за мужики тебе попадались. Наверно, все с отклонениями.

— Такое отклонение можно простить. А ты что здесь прячешься, а в дом не заходишь?

— Не приглашают.

Макс нервно посмотрел на часы и почесал затылок.

— Послушай, Анна, у меня сейчас одно важное дело. Ты езжай домой. Я обязательно тебе позвоню. Как только освобожусь.

— Не позвонишь. Если ты тогда жив остался, почему не позвонил?

— Времени не было. Ты бы ехала, а?

— А какое у тебя дело?

— Ничего особого. Мне нужно залезть на тот дуб и стрельнуть пахана.

— Бесполезно. Он завтра же оживет.

— Анна, он в это время сидит на балконе, обедает и разговаривает по мобильнику. Я могу опоздать.

— Хорошо. Я тебя подожду.

— Подождешь?

— Подожду. Я тебя больше никуда и никогда не отпущу.

— Это почему?

— Потому что сейчас я живу одна и недополучаю то количество оргазмов, которое мне положено.

— Чокнутая!

Макс покрутил пальцем у виска, закинул на плечо винтовку и полез на дерево.

— Может, тебе подсобить? — на всякий случай поинтересовалась я. — Я ведь не пустая, а при оружии.

— Слушай, заткнись, а! И откуда ты взялась на мою голову! Сейчас все дело запоришь. Шла бы ты в кино сниматься…

Минут через десять Макс слез, схватил меня за руку и потащил к машине.

— Что, всё?!

— Всё!

Мы заскочили в джип, метров через сто я пересела в свою машину и поехала следом за Максом. Остановившись у первого попавшегося ресторанчика, Макс пригласил меня зайти туда. Я, как всегда, надела темные очки и попыталась скрыть слезы.

— Ты в помещении тоже в очках сидишь?

— Издержки профессии.

— Какие?

— Известность.

— Понятно. А ты потрясающе выглядишь.

— Почему ты ни разу не позвонил?

— Анна, я долгое время лежал в больнице. Ты же видела, что в меня стреляли.

— Если ты не мог позвонить сам, попросил бы кого-нибудь. Я бы сидела у твоей кровати, варила тебе бульончики, читала книги.

— Еще скажи, что подавала бы мне судно.

— Запросто. А ты был тяжело болен?

— Два огнестрельных ранения — серьезная штука. Оклемался только на днях. Врачи сказали, что я родился в рубашке.

— Раз, два, и МАКСА НЕ СТАЛО, — повторила я про себя и постаралась улыбнуться. — Макс, а мне очень тебя не хватало.

— Надо же! А как твой любимый?

— А любимого больше нет.

— Не сошлись характерами?

— Что-то вроде этого. Не сошлись не только характерами, но и принципами, и взглядами на жизнь.

— Что-то быстро.

— Дурное дело не хитрое.

— У тебя все такое непостоянное…

— У меня все постоянное. Просто я не знала, что, помимо любви, на свете бывает предательство.

— Ты никогда с этим не сталкивалась?

— Так, как столкнулась в этот раз, никогда. Макс, а зачем ты еще раз убил пахана, ведь это бессмысленно.

Макс засмеялся, назвал меня великой фантазеркой, сказал, что в этой жизни люди рождаются всего один раз и умирают тоже однажды. Что пахан, как любой человек, имеющий реальную власть и деньги, позаботился о том, чтобы обзавестись двойником. Этот двойник жил недалеко от дома пахана в специальном благоустроенном домике и выполнял все его поручения. Иногда доходило до абсурда. Пахан мог одновременно появиться в двух разных местах. Об этом даже пацаны поговаривали, но никому не могло прийти в голову, что у пахана есть двойник. Когда двойник не справлялся с какими-то поручениями, он звонил на мобильный пахану и получал инструкции.

Со временем он полностью вошел в его дела. Когда я убила пахана и сбросила его в пруд, все это записалось на видеокамеру — они установлены в каждой комнате дома. По всей вероятности, двойник и пахан назначили встречу, на которую пахан не явился. Двойник почуял неладное и пришел в дом. Узнав, что пахан никуда не выезжал, двойник просмотрел последние записи, узнал о случившемся и уничтожил кассету. Он уже давно вошел в образ пахана, жил его жизнью: пил виски, спокойно разгуливал по дому и мечтал о том, чтобы пахан откинул ласты, а он бы заменил его. Я подкинула ему небывалый случай. Двойник вытащил труп из пруда и спрятал в другом месте, а затем одному из доверенных лиц приказал уничтожить меня. Именно это со мной попытались сделать в тот момент, когда я зашла ночью на кухню, чтобы попить воды.

Но я чудом осталась жива. А еще Макс напомнил мне о том, что пахан — его родной дядька и что существует завещание, по которому все, что останется после пахана, принадлежит Максу. Хоть двойник и позаботился о том, чтобы перевезти сейф с деньгами в другое, более надежное место, но остались чековые книжки с довольно приличными суммами. Теперь Макс выйдет из подполья и возьмет все, что принадлежит ему по праву. Он обязательно найдет труп настоящего пахана, похоронит его с почестями, а на его место положит труп двойника.

От всего услышанного у меня потемнело в глазах.

— И как ты все это узнал?

— Я слишком хорошо знал этот дом…

— Значит, я убила твоего родного дядьку?

— Значит, так.

— И ты меня за это осуждаешь?

— Нет, потому что он поступил с тобой как подлец. В этой ситуации каждый получил то, что заслужил.

— Значит, ты теперь будешь богат?

— Значит, буду.

— Поздравляю. А я теперь бедная.

— Почему?

— Потому что деньги — это вода. Сегодня они есть, а завтра их нет.

— Сочувствую.

— Не стоит. В этой жизни я научилась терять. Я нормально отношусь к потерям. А что ты сделаешь с домом?

— Продам.

— Правильно. Он никогда не станет уютным семейным гнездышком.

— Для кого?

— Для нас с тобой.

Я достала из сумочки связку новых ключей от новых замков, которые поставила сразу, как только стала жить одна, и протянула их Максу. Затем на обрывке бумаги написала свой адрес.

— Что это?

— Это мои ключи, а это мой адрес. Мне не восемнадцать. Я не хочу с тобой встречаться и целоваться в подъездах. Я не хочу сидеть у телефона и ждать твоего звонка. Я хочу с тобой жить.

— Что?

— Что слышал.

— Я хочу с тобой жить. Если сегодня вечером ты не явишься домой, я сообщу об этом в милицию и брошу всех на поиски неверного мужа. Так что подумай…

Я встала из-за стола и, не обращая внимания на ошарашенного Макса, вышла из ресторана.

Глава 28

Заехав на киностудию, я извинилась за свое отсутствие, сославшись на головную боль. Я была уверена, что Макс не выдержит и обязательно сегодня приедет. Где ж это видано, чтобы любимый муж не приехал на ужин при свечах к любимой жене? Я купила красивый торт и заторопилась домой.

— Елена Михайловна, я торт принесла! — прокричала я прямо с порога. — Сейчас будем пить чай!

На кухне было темно, но я чувствовала, что там кто-то есть. Повернув выключатель, я увидела домработницу, которая сидела за кухонным столом и смотрела на меня напряженным взглядом.

— Елена Михайловна, что в темноте-то сидите, ей-богу?

— Экономлю.

— Глупости. Уж на свет я всегда заработаю. Я торт купила. Любите?

— Нет. Торты Лешик любил.

— Елена Михайловна, давайте договоримся, что никогда не будем вспоминать в моем доме об уроде. У меня, знаете ли, нет желания.

— Не могу.

— Нужно стараться. Что-то я не чувствую никаких вкусных запахов. Что у нас сегодня на ужин?

— Ничего.

— Почему?

— Потому что сегодня мне некогда было готовить. Я ездила по одному адресу, который мне дал знакомый, и провела там очень много времени.

— Зачем?

— Чтобы купить оружие.

Домработница вынула руку с пистолетом из-под стола.

— Что это?

— Это твоя смерть! — усмехнулась Елена Михайловна.

— Но почему?

— Потому что ты, сука поганая, отняла самое дорогое, что у меня было и ради чего я жила.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Лешенька был моим сыном.

— Урод был вашим сыном?!

— Не урод, а Лешенька. Мой милый, красивый, неповторимый Лешенька. Я родила калеку от хозяина дома, который меня приютил. Хозяин полюбил Лешика больше жизни и не замечал его увечья. Наоборот, он полюбил Лешика и возненавидел меня. Он говорил, что в том, что Лешик родился таким, виновата только я. Что я не хотела этого ребенка и всячески его вытравливала, а он родился вопреки моей воле. Он говорил, что я не полноценная и что я не смогла подарить ему здорового сына. Что я недостойна быть матерью его наследника, что он найдет более достойную женщину. Он хотел выгнать меня из дома, но я встала перед ним на колени и попросила позволить мне быть рядом с моим сыночком, хотя бы в качестве няньки… И он разрешил. Он сказал, что, если Лешик узнает, что я его мать, он убьет меня, не задумываясь. Я молчала. Я молчала долгие годы, потому что знала, что должна жить ради своего сыночка. Я жила только для сына. А ты, тварюга, всегда издевалась над моим мальчиком, а потом просто его убила. Я сама его похоронила. Сама. Я сбежала и поклялась тебе отомстить, потому что моей кровиночки больше нет и жизнь потеряла для меня всякий смысл.

— Елена Михайловна, одумайтесь. Ваш сын был больным человеком, он ведь и сам не жил, а мучился. Сам мучился и вас мучил.

— Заткнись, гадина!

Домработница сняла пистолет с предохранителя и злобно затрясла головой.

— Я понимаю, у вас была очень тяжелая жизнь, но одумайтесь…

Я замолчала и повела носом. Из открытого окна послышался запах дешевого табака, вонь, от которой начинали слезиться глаза и першило горло.

— Там, за окном, опасность, — шепотом сказала я и с испугом посмотрела на женщину.

Но она не слышала меня. Она хотела меня уничтожить. Раздался выстрел. Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, что по-прежнему стою, дышу и даже пытаюсь что-то сообразить. Я открыла глаза и увидела, что на полу лицом вниз лежит домработница. Ее убили выстрелом в спину? Она не успела нажать на курок?

Я подняла голову. На карнизе стоял человек, пахнущий дешевым табаком. Он держал пистолет и зловеще улыбался.

— Привет, я тебя спас, — загадочно сказал он и моргнул. — Зачем?

Я стою ни жива ни мертва и понимаю, что наступило самое худшее.

— Потому что это моя миссия. Я не люблю, когда кто-то зарится на чужое. Тебе будет приятнее умереть от моей руки, чем от руки этой ненормальной.

— Тебе не нужно меня убивать, пахана больше нет, и даже если тебе заплатили, тебе совсем не нужно отрабатывать деньги.

— Может быть, но существует принцип. Ты помнишь, как ударила меня в прошлый раз на кухне?! Я не люблю, когда меня бьют. Я хочу, чтобы ты видела мое лицо и знала, как выглядит смерть.

Незнакомец, воняющий табаком, наставил на меня пистолет, но я не боялась. Я не боялась, потому что открылась входная дверь и МАКС ПРИШЕЛ НА УЖИН.

Все произошло быстро. Макс закрыл меня своим телом и выстрелил в незнакомца, который в тот же самый момент выстрелил в Макса. Когда Макс упал, я бросилась к окну и увидела, что незнакомец, вонявший дешевым табаком, лежит на асфальте, а вокруг кровь, наверное, такая же вонючая, как и он сам.

Я бросилась к Максу. На его плече проступило кровавое пятно.

— Макс, ты живой?! Макс! — громко закричала я и заплакала. — Макс, скажи, Макс!

Но Макс не отвечал. Его глаза были закрыты, и я в который раз ощутила, что МАКСА НЕ СТАЛО.

Эпилог

Я сижу на больничной койке своего дорогого, любимого человека и кормлю его куриным бульоном. Макс стесняется есть с ложечки, но я запрещаю ему поднимать руку. Зачем? Ведь для этого у него есть я. Макс говорит, что я сумасшедшая, ну и пусть. Я и в самом деле сошла с ума, потому что так полюбила…

Я рассказываю Максу о том, что бог любит троицу, а это значит, что после трех ранений он никогда не узнает, что такое опасность, потому что Бог уже испытал его на прочность. Когда он не спит, мы разговариваем, разгадываем кроссворды. Я рассказала ему все, начиная с самого раннего детства и до сегодняшнего дня, без утайки и без каких-либо преувеличений. Я стала для него открытой книгой, которую ему никогда не познать, потому что во мне все же осталось слишком много загадок.

Посмотреть на меня сбегается вся больница.

Удивляются, почему я, такая известная женщина, целые дни провожу у постели этого мужчины. Ведь он не тяжелобольной и не нуждается в постоянном уходе. Странные… Им невдомек, что я просто люблю, а это значит, что все, что я делаю, делаю от чистого сердца. Я смотрю на Макса с обожанием и понимаю, что женщине самой природой предназначено быть кому-то нужной.

Я знаю, что теперь не одна, что теперь есть кому оценить мои успехи и подвиги, что теперь есть кому меня утешить, что теперь есть кому меня согреть в холодной постели. Мне есть с кем смотреть телевизор, читать любимые книги, проводить вечера и ходить в гости.

Я глажу его бинты и говорю со слезами в голосе:

— Знаешь, раньше я приходила домой, открывала дверь своим ключом и знала, что там никого нет. А еще я не смотрела на свои окна, потому что они были темными. Мне было очень грустно…

Макс смеется, а в его глазах виднеются точно такие же, но только мужские слезинки, которые он тщательно скрывает.

— Господи, и как можно не любить такое чудо, как ты… Это невозможно…

— Значит, ты меня любишь?

— Еще бы. Я фильмы с твоим участием смотрел по сто раз каждый. Кассеты до дыр прокручивал. Даже журналы с твоими фотографиями собирал. Просто не знал, что тебе одиноко. Если бы я это знал, нашел бы тебя намного раньше.

— Так что ж ты молчал?!

— А что? Я что, ненормальный, чтобы кричать на весь белый свет… Я же мужчина.

— Господи, мужчина! Нам вдвоем будет так уютно… Так уютно… — радуюсь я, словно ребенок.

Я так люблю его.