В душе февраль, или Мне нечего терять, кроме счастливого случая Шилова Юлия

Глава 15

Вдалеке что-то блеснуло. Неужели река?! Я заплакала от радости. Макс дотащил меня до берега и, не говоря ни слова, нырнул в воду. Я стала пить и пила до тех пор, пока не поняла, что больше не могу, больше не поместится. Почувствовав ни с чем не сравнимое облегчение, я стала наблюдать за тем, как плавает Макс. Лучше валяться на берегу и ждать помощи, чем бродить по лесу и дожидаться смерти.

Макс сам сказал мне, что, если есть вода, значит, будут и люди.

Тело горело, словно его облили крутым кипятком, а зуд от укусов насекомых становился всё нестерпимее. Передохнув, я поняла, что вода совсем не означает спасение. Глупо сидеть на берегу и ждать помощи. Ведь никто не знает, что мы в беде. Я поняла, что очень хочу есть. Наверное, так бывает всегда. Как только ты получаешь одно, сразу хочется и другое. Когда ты получаешь второе, хочется третье. Только я утолила жажду, как на меня накинулся голод. Я вновь сделала глоток воды и почувствовала, что у воды просто ужасный привкус и не менее ужасный запах.

Грязь и тина… Меня затошнило, а в желудке появилась невыносимая боль. Чтобы как-то отвлечься, я решила искупаться.

Слегка приподнявшись, я сбросила лохмотья и тут же почувствовала себя просто божественно. Я вошла в воду. Закрыв глаза, я представила себе прошлую жизнь.

Я лежу у бассейна со стаканом виски и дорогой сигарой. Иногда, под настроение, я любила забыться и побаловаться дорогой сигарой. Я на вилле, заботливо арендованной Светкой где-нибудь на Канарах, и наслаждаюсь бездельем, которое у меня бывает крайне редко и которое мне досталось с большим трудом. Словно я на другой планете, где царят мир и спокойствие, и в душе у меня полное равновесие. На отдыхе люблю пропустить рюмку-другую и не считаю это чем-то зазорным. Пара рюмок вкусного спиртного помогает снять нервное напряжение. Я упиваюсь собственной значимостью. Я звезда, а значит, по звездному статусу мне положен звездный отдых.

К бассейну подходит Денис. Он садится рядом, и я чувствую его губы, язык и пальцы. Я воспринимаю наш с ним контакт как мучительное и одновременно сладкое прикосновение. Мучительное потому, что мы слишком долго ждали этого отдыха и слишком большую цену заплатили за то, чтобы побыть вместе. А сладкое, потому что нет ничего лучше прикосновений любимого тела и ощущения родного дыхания. Я закрываю глаза и понимаю, что все, что сейчас происходит вне нас, не имеет никакого значения, потому что сейчас нас только двое: я и он, а все остальное второстепенно или вообще перестало существовать. Там, внутри меня, жарко и влажно; а мое тело сдавливают едва заметные блаженные судороги. Я благодарно киваю, преданно смотрю на Дениса и чувствую, как на моих глазах появляются слезинки. Все перемешивается. Завтрак, плавно переходящий в ужин, и ужин, плавно переходящий в завтрак. Утро и вечер. Вечер и утро… Мое сознание переполнено множеством легких и радостных эмоций. Я чувствую себя невесомой и упиваюсь комфортом, пусть даже не собственным, а арендованным.

Мне не хочется забегать вперед и думать, что ждет нас с Денисом в будущем. Мне вообще не хочется думать. Я просто лежу, курю, наслаждаюсь обществом Дениса, рассказывая ему обо всем, что произошло со мной за последнее время. Да и не только за последнее. Мне хочется, чтобы он знал обо мне все. Мне не хочется быть для него прочитанной книгой, хочу, чтобы он каждый день открывал во мне что-то новое. Я краснею, словно девчонка, и рассказываю ему об аборте, который сделала в семнадцать лет у какой-то грязной бабки на подпольной квартире, потому что, если бы я его сделала в нормальных условиях, об этом бы незамедлительно сообщили моим родителям, а этого я боялась больше всего на свете.

Бабка была пьяной и занесла инфекцию, от которой я чуть было не умерла и лечилась долгое время. Она удалила мне не только нерожденного ребенка, но и маленький кусочек матки, не разобравшись спьяну, что именно мне было нужно удалять. Узнав о случившемся, человек, от которого я забеременела, ударил меня по лицу и назвал маленькой самоуверенной дрянью, которая не имела права принимать такое решение самостоятельно.

Он заявил, что если в данном процессе мы принимали участие оба, значит, и ответственность обязаны нести вместе. Прошло много лет, но я хорошо помню тот аборт и жалею, что так нелепо уничтожила своего ребенка и изуродовала себя. А мой молодой человек, с которым мы все-таки расстались, женился, стал замечательным отцом своим детям.

Если бы сейчас Денис оказался рядом, я бы призналась, что состою из одних только страхов, что у меня очень много потаенных комплексов, которые я всячески пытаюсь скрывать, но это не всегда удается…. Что больше всего на свете я боялась любви, которая всегда поражала меня своей жестокостью и не приносила ничего, кроме боли и разочарования. Как только она меня настигала, я бежала от нее со всех ног, не останавливаясь и не оглядываясь. Я бы рассказала ему о том, что я ужасная эгоистка, которая слышит и любит только себя, что я жутко стервозная, плаксивая и раздражительная. Что мне очень трудно справляться с собой и жить с собою в ладу.

А еще я бы рассказала ему, что ужасно холодна, расчетлива и рациональна, что в меня все безумно влюбляются, но те, кто поумнее, обходят меня стороной, что амплитуда моих эмоциональных реакций слишком велика и временами зашкаливает так сильно, что это практически невозможно вытерпеть. Я бы честно призналась, что я безжалостна к людям и к мужчинам в частности, а мое бездушие порой граничит с жестокостью. Когда я понимаю, что чувств больше нет, я расстаюсь со своим очередным мужчиной без малейшего сожаления. Я не терплю выяснения отношений. Я стараюсь расставаться тихо, мирно, без упреков и взаимных претензий. А еще я не могу честно сказать об этом в глаза. Я пыталась проделать это тысячу раз, но у меня ничего не получалось.

Я просто исчезаю, убегаю, теряюсь во времени и в пространстве, словно меня никогда не было, словно все это приснилось. Что я всегда любила страстных мужчин, потому что только страстные мужчины способны подпитывать мою собственную эмоциональную ущербность. Я всегда была изобретательной и сексуально раскованной, с особым удовольствием пробовала различные нетрадиционные способы любви и могла подарить острые ощущения любому, даже самому неискушенному мужчине. Временами я доходила до того, что могла сравнить своего партнера с неодушевленным предметом, воспринимая его как секс-машину, служащую для моего удовлетворения.

Я бы не скрыла от него и то, что в глубине души всегда мечтала встретить одного-единственного человека, с которым бы пожелала остаться навсегда, рядом с которым я была бы уверена, что встретила свою судьбу.

А еще я бы не стала лукавить и честно призналась, что очень люблю комфорт, роскошь, всевозможные выходы в свет и безбедную жизнь. И я уверена, что мой рассказ не напугал бы такого мужчину, как Денис, потому что он мой до мозга костей и ему нравится все, что я делаю, и все, что говорю. Потому что он умеет любить женщину не только со всеми ее достоинствами, но и со всеми недостатками, даже если их намного больше, чем достоинств. Он улыбнется и скажет, что я необыкновенная женщина и что во мне совершенно нет того, что он ненавидит больше всего на свете — «бабства».

Ему нравится, что я не закатываю глупые истерики, нелепые сцены и никогда не пытаюсь привязать мужчину к себе, не претендую на то, чтобы мужчина был всегда рядом. А еще он обязательно скажет, что измучился от моей взбалмошности, непостоянства, но никогда в жизни не променял бы меня на другую — скучную, однообразную, отношения с которой очень быстро станут пресными, обременительными. А я бы открыла ему самую большую беду, которая выпала на мою долю.

Моя самая большая в жизни беда — это моя влюбчивость. Я очаровываю всех поголовно и постоянно влюбляюсь, но мои чувства непостоянны. Я так же легко увлекаюсь, как и легко остываю. И я ничего не могу с собой поделать. Мои спутники начинают меня ревновать и считают, что я отравляю им жизнь своим постоянным кокетством с их друзьями и сослуживцами, а я всегда ценила свободу и терпеть не могла, когда меня ограничивали. Я просто уверена, что Денис посмеется и скажет, что он разумный мужчина, а для любого разумного мужчины такая женщина, как я, подарок судьбы и что всегда будет мною гордиться, потому что знает — женщины такого типа, как я, никогда не изменяют своим избранникам. Им вполне достаточно флирта, чтобы пополнить список своих многочисленных жертв.

А еще я бы рассказала Денису, что у меня безудержная фантазия и я часто путаю реальный мир и выдуманный. И почему-то в моих фантазиях не бывает счастливого конца, обычно он мрачный, даже трагический. А еще я бы поведала ему, что в детстве перечитала всего Мопассана, преимущественно ночью, светя себе фонариком под одеялом, чтобы не догадались родители.

Я знаю море любовных стихов, и мои близкие говорят, что я останусь «сказочницей» на всю жизнь. Временами я представляю себе сказочного принца, который приедет за мной на белом коне, предложит руку, сердце и вечную любовь. Он посадит меня на коня и увезет туда, где мы будем счастливы, и уж если умрем, то обязательно в один день. А холодными ночами в холодной одинокой постели мне вдруг начинает казаться, что сказка закончится плохо и мой принц проскочит мимо, а я останусь одна в ожидании большой и преданной любви. А когда стану семидесятилетней одинокой старушенцией, окружающие и соседи будут говорить про меня, что она, то есть я, «со сдвигом». Мол, чудачка.

Чтобы соответствовать новому ампула, мне придется обзавестись многочисленными кошечками и собачками или развести на подоконнике море кактусов.

Когда на моих глазах появятся слезинки, Денис обязательно достанет платок и тихонько их вытрет, а я улыбнусь и пожалуюсь ему на слишком резкую смену своего настроения. Мое настроение так часто и быстро меняется! Слова совершенно незнакомого человека могут испортить мне настроение на весь день, а случайный, ничего не значащий комплимент может поднять настроение и вызвать довольно сильный положительный эмоциональный взрыв.

И еще я расскажу ему, насколько тяжел и обременителен шоу-бизнес и как невыносимо трудно удержаться на плаву. Расскажу о красивых мужчинах, для которых нет ничего важнее собственной карьеры. О красивых женщинах, готовых впиться в горло своей сопернице, пойти на все, чтобы добиться поставленной цели.

Эти мужчины и женщины слишком независимые. Они никогда не покажут, что им плохо и тяжело. Каждый старается выглядеть на все сто и при первой возможности похвастаться, как замечательно идут его дела, даже если хреновее не бывает. Я многому у них научилась. Очень многому. Меня поразила их вера в завтрашний день. Они верят в то, что завтра все будет лучше, чем вчера, даже если разорились до нитки, пьют воду из-под крана и едят один хлеб. Они верят в теорию бумеранга и убеждены, что все возвращается на круги своя, и если ты что-то потерял, то обязательно вернешь потерянное и станешь еще богаче.

Я поражалась их оптимизму, училась выживать в любой ситуации. Если ты жалуешься, ты неудачник, от тебя отвернулась удача, а если от тебя отвернулась удача, от тебя отвернутся и твои компаньоны. С клеймом неудачника ты никогда не заработаешь нормальных денег. Это клеймо ставится всего один раз, но на всю жизнь.

Я и в самом деле поверила, что лежу у бассейна и говорю по душам с любимым мужчиной. Так поверила, что даже боль куда-то ушла. Но пришлось вернуться к реальности. Сейчас я отдала бы полжизни за то, чтобы очутиться там, под жарким солнышком, на вилле, которую я сама себе придумала. Я бы смаковала виски и поглощала оливки с маленького фарфорового блюдечка. Я хотела верить, что так и будет, и искренне в это верила. Просто я очень устала. Слишком много мне пришлось пережить за последние дни.

Я лежала на мокрой траве и тихо плакала.

Глава 16

Кто-то осторожно погладил меня по голове. Это был Макс.

— Успокойся, — прошептал он и поцеловал меня в лоб.

— Тебе больно?

— Пустяки.

— Какие пустяки, если ты буквально почернел от боли.

— Не думай об этом, — прошептал он и снова прикоснулся ко мне губами.

Представив, как я сейчас выгляжу: вся в синяках и ссадинах, с переломанным носом и сломанной ногой — настоящая уродина, — вдруг поняла, что совсем не стыжусь Макса.

Странно, хотя он и случайный человек в моей жизни, но рядом с ним мне уютно и очень спокойно.

— Курить хочется, — вздохнул Макс. — Я бы сейчас за одну затяжку многое отдал…

— Макс, а ты очень скучаешь по своей погибшей девушке? — спросила я, понимая, что это бестактный, дурацкий вопрос. Но я не могла его не задать, потому что ни с того ни с сего почувствовала какую-то ревность.

— Очень.

— Тебе плохо?

— Смерть любимого человека всегда горе. Мне до сих пор кажется, что она рядом.

— И даже сейчас?

— Даже сейчас.

— Ты чувствуешь себя перед ней виноватым?

— За что?

— За то, что ты сидишь рядом с обнаженной девушкой.

— Вовсе нет. Она умерла, а я еще жив.

— Почему еще?

— Потому что все мы смертны. Кто-то умирает раньше, кто-то позже. В первые дни, после того как ее не стало, мне постоянно казалось, что она где-то рядом или просто уехала и скоро вернется. В день ее рождения я накупил кучу подарков, прибежал домой и только тут вспомнил, что ее больше нет. Она любила красивое белье из «Дикой орхидеи», и я продолжал покупать его и клал под подушку, так, как она любила. Скопился целый ворох. Ночью я протягивал руку, чтобы обнять ее, но так и не находил. Поняв, что сплю один, я вообще не хотел просыпаться. Она присутствовала в моих мыслях с утра до вечера, и я не мог избавиться от этого безумия. Ни на минуту. — Неожиданно Макс наклонился ко мне, и у меня перехватило дыхание. — Я хочу тебя, — прошептал он и провел влажным языком по моей щеке. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу…

— Макс…

— Я хочу заняться с тобой любовью.

— Прямо здесь?

— Да, а тебе что-нибудь мешает? Здесь же никого нет. — Макс улыбнулся и поцеловал мой сосок.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть силы?

— Ну, немножко есть. Самую малость. Мы не знаем, что ждет нас впереди, но, возможно, судьба больше никогда не преподнесет нам такой шанс. Возможно, мы никогда больше не увидимся, но я знаю точно, что бы с нами ни случилось и где бы мы ни были, будем всегда помнить друг о друге.

— Ты позабыл сказать, что, возможно, мы скоро умрем… Признайся честно, ты ведь именно это имел в виду.

— Пока есть жизнь, есть надежда… Надежда умирает только тогда, когда заканчивается жизнь.

Я повернулась на бок, поражаясь тому, что даже в такой ситуации способна на страсть. Понимая, что Макс очень слаб, я не растерялась и помогла ему. Моя помощь не оказалась незамеченной и вызвала у него ответную реакцию.

Мы кончили одновременно. Макс покрыл мою грудь поцелуями и сел, любуясь моим телом.

— Макс, ну что ты так на меня смотришь? — смутилась я.

— Ты очень красивая.

— Не говори ерунды, Я выгляжу отвратительно.

— Ты выглядишь так, что у меня захватывает дыхание.

— А я не знала, что ты умеешь льстить.

— Я вообще не люблю лесть, всегда говорю только правду. Если бы ты была обычной девушкой и не имела избранника, я бы признался, что хотел бы провести с тобой остаток жизни.

— А я не обычная девушка?

— Нет.

— Почему?