Два миллиона Шапурко Сергей

Африканские сюрпризы

Вначале октября, когда полуденный зной стал еще сильнее, по африканскому поселку бежал мужчина второй молодости и возбужденно махал какими-то листками.

Алоизыч, а это был он, найдя возле джипа Вячеслава, с радостью прокричал:

– Нам лицензию выдали!

– Наконец-то, – слегка разделил его торжество молодой компаньон.

– А где Николай? Бумага есть, начинаем заготовку алмазов.

– Коля в город поехал.

– Что он там забыл?

– Не знаю. Обещал к вечеру быть.

– Ладно, начнем без него. Заводи машину, Славик, поехали к рудникам.

– А Коля?

– Да, Коля… Записку ему оставим.

Алоизыч вырвал листок из записной книжки и торопливым почерком написал: «Коля, бумага есть. Мы – на руднике. Как приедешь, сразу к нам».

В то время, как Алоизыч укреплял свое послание на двери хижины, Николай прогуливался по столице Анголы Луанде. Более предпочтительным для него был бы, конечно, променад по набережной какого-нибудь южнорусского города. Там бы он посидел бы в тени каштанов и платанов, неспешно проследовал бы к летнему кафе, познакомился бы с веселой красоткой. Но выбирать не приходилось. Как минимум, тут было лучше, чем среди хижин в поселке.

Николай бродил среди пальм и черных людей и мечтал. Мысли его были о недалеком будущем, о беззаботной жизни, которая наступит после всей этой суеты с алмазами. Заработать на этом деле он собирался много, поэтому и мыслил масштабно.

Да, планов было в избытке, а вот денег, наоборот, мало. Но неиссякаемый задор в душе, не позволял грустным мыслям оккупировать черепную коробку. Он не сомневался, что жизнь, в скором времени, наладится. Однако, не подозревал, что, может быть, даже быстрее, чем он думает.

В дальнем конце аллеи показался белый человек, вышедший из офисного здания.

В Африке европейцы, следуя внутреннему чувству самосохранения, подсознательно тянутся друг к другу. Быстро завязывают отношения, помогают друг другу, чем могут. Коля знал уже многих белых в Анголе. Однако шедший ему навстречу человек знакомым не казался, но и ему был рад Николай.

Когда до незнакомца оставалось не более 50 метров, Коля различил на его лице усы. Чем ближе подходил тот, тем крепче становилось убеждение Живцова, что этот человек ему знаком.

На расстоянии пяти метров Коля узнал его. И тут же испытал ощущения, сходные с теми, когда его в одной из юношеских схваток послали в нокдаун.

Это был москвич Евгений, укравший у него полмиллиона!

На перекрестке регулировщик яростно подгонял жезлом гужевой транспорт. Мальчишка, продавец сладкого льда, ковырялся в носу и потихоньку лизал доверенный ему товар. С пальмы упал кокос и напугал стайку девчонок. Зазывала продуктовой лавки доставал прохожих и уворачивался от оплеух.

Коля подошел вплотную к коварному арбатовцу и тихо сказал:

– Ну, вот и здрасьте!

Тот узнал человека, которого меньше всего хотел бы встретить и оторопел, словно школьник, первый раз увидевший на уроке анатомии скелет.

– Где же ты, сука, денежки мои дел? – спросил Коля и слегка приобнял того за шею.

Отойдя от первоначального шока, Евгений, изобразив на лице невинность, ответил невпопад:

– Я здесь по поручению известного лица. Пальмовое масло закупаю.

– Ах, ты еще и закупаешь! Не на мои ли кровные? – взревел Живцов и нанес левой рукой короткий удар в живот коварного грабителя.

Евгений взвыл от боли и попытался вырваться, но железные тиски Колиного захвата не давали ему шанса. Тогда тот изменил тактику и сказал:

– Отпустите, пожалуйста, Николай Николаевич. Вы же сильнее.

Это утверждение выглядело несколько странным, учитывая, что тот был выше Коли на полголовы и тяжелее килограмм на двадцать.

– Давайте поговорим. Я все объясню. Видите ли, меня самого обокрали. В Парижском аэропорту.

От такого неожиданного заявления Николай слегка ослабил хватку, чем не преминул воспользоваться коварный усач.

Он с не свойственной людям его комплекции ловкостью вывернулся из Колиных рук и побежал по алее.

– Сука, падла, заколю! – вскрикнул Николай и в пять шагов нагнал наглеца.

Свалив его на землю, он приступил к избиению. Евгений мычал, как недоенная корова.

Начала собираться толпа, что было явно не в интересах Николая. По-быстрому обыскав карманы, в которых он обнаружил лишь двадцать долларов США, расческу, пачку сигарет, зажигалку и жменю местных монет, он поднял злодея, заломил ему руку и сказал:

– Веди в гостиницу, в которой живешь.

Евгений еще острее почувствовал, что прошения ему не будет, стал царапаться и пускать слюни. Николай еще сильнее прижимал руку и отвешивал тумаки. Картина выглядела настолько естественной, что со стороны казалось, что это отец наказывает сына-акселерата, принесшего из школы двойку.

Сидящий в раскаленной будке полицейский уже давно наблюдал за происходящим. Но до поры до времени не вмешивался, резонно рассуждая, что те и сами разберутся. Однако, решив, что срок, отпущенный им для выражения взаимных претензий, завершен, медленно вышел из своего укрытия и пошел к двум белым.

Встреча с представителем власти не входила в планы обеих сторон. Не сговариваясь и почти не меняя положения, они быстрым шагом пошли в сторону луандийских трущоб.

«Задушу козла!» – с ненавистью подумал Николай.

Схваченный думал тоже что-то нехорошее.

Заведя пленника в первый же проулок, Николай продолжил экзекуцию. Евгений слабо отбивался и орал. Когда терпеть стало невозможно, поверженный взмолился.

– Хватит, хватит! Я все отдам!

– Где деньги, падлюка?

– Я же тебе говорил, – московский вор, после столь фамильярного к себе отношения, стал обращаться к Николаю на «ты», – в Париже своровали.

– Ты что, идиот? Как у тебя могли такую сумму стащить?!

– А у тебя как?

Николай задумался – крыть было нечем.

– Как отдавать собираешься?

– У меня есть серые алмазы.

– Серые алмазы? А такие бывают? – Живцов, будучи уже раз обманут этим человеком, ко всем его словам относился с недоверием.

– Бывают. Это – очень редкие камни. Бешеных бабок стоят.

Услышав о деньгах, Николай немного успокоился и даже слегка разгладил ладонью смявшуюся одежду своего должника.

– Показывай.

– Они в отеле.

– Пошли.

Двинулись к гостинице. Николай, на всякий случай, придерживал Евгения за талию. Проходившие мимо негры думали, что это двое приятелей возвращаются из бара.

– Как же у тебя деньги украли?

– Летел с двумя колумбийцами. Вроде, приличные чуваки, в костюмах. В Орли, во время пересадки, зашли в кафе и выпили. Неожиданно стало плохо, потерял сознание. Когда очнулся, ни бабок, ни колумбийцев.

– Ладно, не грусти, а то волосы не будут расти. Со мной тоже подобное случалось.

Саломея

Давным-давно, когда народы великого Советского Союза еще спали под теплым социалистическим одеялом, мирно похрапывая, и им не снились кошмарные капиталистические сны, в семье потомственного дипломата Шароглазова родилась дочь. Ждали сына, наследника и продолжателя, поэтому с младых ногтей девочка, которую нарекли Саломеей, воспитывалась, как мальчик.

Семья была обеспеченной, и особых невзгод на жизненном пути ребенок не испытывал. Закрытый детский сад для отпрысков работников дипмиссий, спецшкола, МГИМО – все это изначально планировалось и в свое время воплотилось в жизнь.

После окончания института Саломея Шароглазова по распределению, на которое уже не смог повлиять, оказавшийся на тот момент в опале, отец, поехала в Африку. Это был наиболее худший вариант для начала карьеры дипломата – была велика опасность завязнуть в этих джунглях надолго, если не навсегда.

Годы шли, а Саломея лишь меняла страны в границах одного континента. В начале девяностых она, уже заболевшая синдромом безучастности, перебралась в Зимбабве.

Простой африканский быт, в первое время казавшийся ей экзотическим и загадочным, теперь вызывал лишь раздражение. Поэтому в своей резиденции она решила создать интерьер как можно более помпезный.

После ее активного вмешательства, внутреннее убранство посольского здания представляло довольно странную картину. Смешение стилей было настолько безвкусным, что вызывало сомнение во вменяемости дизайнера.

Здесь тонкие ажурные занавески были прикреплены к мощным, колониальных времен, карнизам. Ковры толстые, как украинское сало, с причудливым африканским рисунком, вынуждены были сосуществовать с голландскими обоями и мебелью в стиле модерн.

Как-то в резиденцию российского посольства пришел мужчина средних лет с неуловимыми чертами лица. Если бы он совершил какое-нибудь преступление, и свидетелей попросили бы составить фоторобот, то с полученным изображением можно было бы арестовать каждого прохожего, включая женщин, детей и работников Государственной Думы.

Гость, оставшись наедине с Саломеей, не стал использовать приемы, бывшие в ходу в конторе, которую он в настоящий момент представлял, а сразу приступил к делу.

– Саломея Соломоновна, организация, которая меня к вам направила, не нуждается в особых рекомендациях. К нам обратилось руководство Трансбанка с просьбой найти некого Живцова Николая Николаевича. Этот гражданин взял кредит, а проценты не платит. Есть предположение, что и не собирается этого делать. Местонахождение его мы уже определили.

– Все это очень занимательно, но я то здесь при чем?

– Резонный вопрос. Да, я не представился, извините. Зовут меня Вениамин. Фамилия и отчество остались в Москве. Так вот, мы обращаемся к вам за помощью. Почему к вам? Потому, что вы имеете хорошие связи, как в Анголе, где сейчас находится интересующий нас объект, так и по всему африканскому континенту.

– Вы правы, связи есть. Но где гарантии, что вы действительно представляете ту структуру, о которой я подумала?

Вениамин достал документ и предъявил Саломее. Так же он показал копию кредитного договора и фотографию Живцова.

Дипломат по серьезности, с которой посетитель вынимал бумаги, поняла, что он просто так не отстанет.

– Хорошо. Что надо делать?

– Завтра с утра поедем в Анголу. В Лусаке попросите содействия у местного посла. Через него – помощь полиции. Вяжем этого Живцова, оформляем, как таможенный груз и везем в Россию без досмотра.

– Я могу и позвонить в Анголу. В различных захватах от меня будет мало пользы.

– Лучше, все-таки, лично, – мягко сказал Вениамин и впервые, за все время визита, его глаза сверкнули.

– С людьми вашей профессии не принято спорить, но я все же попытаюсь…

– Не надо, – прервал особист и голосом, в котором уже появились металлические нотки, добавил, – завтра в 7.30 вас будет ждать машина у ворот посольства. До свидания!

Тучи на тропическом небе

В представлении европейцев в Африке всегда стоит изнуряющая жара. Однако, с наступлением сезона дождей, природа сменяет гнев на милость и уже, зарытые в песок яйца получаются всмятку, а не вкрутую. Тысячи тонн небесной воды выливаются на беззаботные африканские головы. Негры становятся еще чернее. Жизнь – тусклой и серой. Но не у всех.

Николай Николаевич Живцов радостно шлепал по лужам. Невзирая на пасмурный день, он не умело, но громко и от души напевал: «Белая ч-э-ремуха!» В его кармане, в такт руладе, весело позвякивали алмазы. Камни он взял на время у Евгения. И пообещал их вернуть в том случае, если он как-нибудь проснется и обнаружит в своем кармане, пропавшие у него на Арбате, полмиллиона. Поскольку, Евгений не верил в мистику, ему было ясно, что драгоценные камни покинули его навсегда.

В поселке Алоизович и Славик развили бурную деятельность. Их хижина напоминала офис какой-нибудь амбициозной организации, заготконтору и «малину» одновременно.

Негры, работающие на руднике, тащили сворованные алмазы новоиспеченным добытчикам. Барыш был для несунов не большой, но стабильный.

Когда Николай добрался до поселка, его друзей уже садили в полицейскую машину – уж слишком активно они продвигали свое дело, незамеченным это не прошло.

– Стоп, служивые! – крикнул Живцов и, подойдя к самому увешенному медалями мундиру, на ломанном английском сказал, – офицер, это мои дети. Не нашалили ли они без меня?

Чернющий, словно вылезший из дымохода трубочист, полицейский слегка удивился некоторому несоответствию возрастов, возможно, принятому у белых, но промолчал.

Николай продолжил:

– Нельзя их на пять минут оставить! Обязательно что-нибудь натворят.

На прямой вопрос представителя власти, как он умудрился заиметь таких детей, Живцов, не моргнув глазом, ответил:

– Приемные.

Данное заявление никак не повлияло на намерение копов продолжить процедуру ареста.

Алоизыч и Славик молчали, с надеждой глядя на Николая. А Коля и не собирался выключать дурака.

– За что же вы деток моих в дали неведомые увозите?

Из автомобиля вышел человек в цивильном костюме и развернул перед глазами Николая небольшой пакет. Алмазы увидели свет и заискрились.

– Что это за стекляшки? Алмаза, вы говорите. Ого! Незаконно приобретенные? Ого! – и добавил другим голосом, – Вы, наверное, ошиблись, уважаемые. Это – не наши.

Полицейские, после этого заявления, собрались на небольшой совет. О чем-то пошептавшись, они отпустили арестованных, сели в машину и уехали. Алмазы, как не имеющие хозяина, обещали сдать в стол находок.

Когда автомобиль, а с ним и драгоценные камни, скрылись из виду, Алоизыч спросил:

– Ну и зачем?

– В тюрьме, думаешь, лучше?

– У нас все бумаги в порядке!

– На добычу бумаги, а не на скупку краденого.

– Пусть докажут!

– И докажут, не сомневайся.

Славик, стоя под грозовой тучей, поежился и спросил:

– А что же делать будем? Бабок почти не осталось.

Николай выдержал театральную паузу и, вытащив из карманов камни, громко крикнул:

– А вот это вы видели?!

Забыв о недавних потрясениях, россияне принялись радоваться. Но недолго. Все испортил Алоизович:

– Покажи-ка еще раз свои сокровища. Да это же технические алмазы! Видите, они серые. Цена им десять копеек за пучок. Да и то, в базарный день.

Коля почернел лицом и сказал:

– А он сказал, что это благородная патина. Вот сука!

Славик взял камни и для чего-то постукал ими друг о друга. Алоизыч молчал.

Издали они, в общих чертах, напоминали картину «Крах третьего рейха». Негры этого шедевра не видели и потому безучастно проходили мимо.

Но мимо не проехал, неизвестно как попавший сюда, «Мерседес» с мигалкой на крыше. Из него вышел белый человек со спокойным лицом. Казалось, что он знает какую-то страшную тайну и никому ее не рассказывает.

Приехавший подошел к Николаю. За ним выросли двое черных, одетых в военную форму и с «калашами».

– Николай Живцов, если не ошибаюсь?

– Чаще всего меня именно так называют. Я вижу, у вас какие-то серьезные намерения. Но не старайтесь, первым вам не быть – нас сегодня уже арестовывали.

– Да? Интересно. Но это не совсем то, что вы думаете. Присаживайтесь в машину, прошу вас.

– Вы знаете, проехаться в «Мерседесе» не совсем та мечта, о которой я грежу.

– В машину! Быстро! – крикнул белый, а негры, поняв по интонации, что уже началось, передернули затворы.

– Хорошо, хорошо. Зачем же так кричать? А что именно мне инкриминируется?

Оставив этот вопрос без ответа, загадочный человек сел в машину рядом с водителем. Коля и два военных негра устроились сзади.

– Поехали! – коротко приказал белый, и машина рванула с места.

Алоизович все еще хлопал глазами, переваривая происходящее, а Славик уже подкатил на джипе.

– Садись быстрее, Серега! За ними едем!

Побег

Саломея после того, как удалось осуществить коварный план гебешника, вернулась в резиденцию и, слегка погрызываемая совестью, легла спать, не дожидаясь ночи.

Морфей не спешил принять ее в свои объятья, и она, накинув халат, подошла к бару. Выпив хорошую порцию бренди, она по-мужски крякнула и закурила сигарету. Нельзя сказать, что по душевным качествам она была сродни сестрам милосердия, но определенный нехороший осадок после сегодняшнего ее поступка остался и не давал уснуть.

Затушив окурок, она вздохнула и уже более уверенно пошла спать – алкоголь возымел действие.

Проснувшись среди ночи от сухости во рту, Саломея с трудом поднялась с постели и пошла на кухню выпить воды. Проходя мимо балкона, она остановилась, чтобы приоткрыть дверь – спертый горячий воздух не давал свободно дышать.

Внизу на улице свет автомобильных фар отодвинул темноту. Поздно ночью в Зимбабве, как и в других странах, обычно все спят, поэтому автомобиль заинтересовал Саломею. Она прошла на балкон.

Двое мужчин вышли из машины, и подошли к зарешеченному окну местной тюрьмы, находящейся рядом с российским посольством.

Через минуту они определили камеру, которая их интересовала. Один сел в джип и подогнал его к стене тюрьмы, второй соединил тросом решетку и форкоп джипа.

Мотор внедорожника взревел и, со второй попытки, решетка, лишившись своего законного места, зазвенела на дороге. Тут же дико взревела сирена.

Из образовавшегося проема выпрыгнул человек. Он сел в джип. Машина тронулась, но произошел курьез – трос впопыхах забыли отсоединить, а решетка зацепилась за пожарный гидрант и заякорила автомобиль. Из ворот тюрьмы уже бежали сонные и злые вертухаи.

Беглецу и его помощникам ничего не оставалось делать, как бросить машину и устремиться в сторону посольства.

Саломея, свыкнувшись с ролью зрителя, затаив дыхание, наблюдала за развитием событий, словно в кинотеатре за сюжетом боевика. Не хватало лишь попкорна.

Когда трое мужчин приблизились к ее балкону, она увидела, что они белые. А когда услышала русские маты, то поняла, что превратиться из зрителя в непосредственного участника она просто обязана.

Сбежав вниз по лестнице, она отперла боковую дверь и крикнула:

– Эй, спринтеры, давай сюда!

Саломея, хотя и была женщиной, обладала некоторыми качествами, совсем не свойственными представительницам ее пола. Одним из них была решительность.

Мужчины заскочили внутрь спасительного для них здания, и дверь захлопнулась.

С улицы послышались топот и крики преследователей. Однако довольно скоро весь этот шухер прекратился. Видимо, тюремщики посчитали, что оставленный при побеге джип – вполне достаточная компенсация за выломанную решетку.

– Спасибо тебе, тетка. Спасла ты нас, – сказал Славик прерывистым голосом.

Коля перевел дыхание и, рассмотрев внимательно Саломею, сказал:

– Какая она тебе «тетка»?! Смотри, какие коленки розовые!

Женщина поправила халат и подивилась способности русского человека даже в тяжелой ситуации думать о всякой фигне.

– Так, добры молодцы, вместо того, чтобы коленки мои рассматривать, давайте, рассказывайте, кто такие и зачем правительственные учреждения ломаете.

Николай, оценив аппетитность форм дипломатшы, легко угадываемы[под легким ночным платьем, подошел вплотную и, выхватив шпагу своего обаяния, с огнем в глазах бросился в незримый бой:

– Может, красавица, для начала знакомства, чаем напоишь?

Трудно было в этой фразе найти скрытый смысл, но Саломея покраснела. Этот факт не ускользнул от бдительного Николая, и он с еще большей энергией обрушился на привлекательные бастионы.

Славик и Алоизыч, поняв, что Коля входит в раж, молча пошли осматривать спасительный для них особняк.

Николай блистал! Слова лились из него на Саломею, словно раскаленная смола на головы захватчиков крепости.

Шароглазова, не доверявшая мужчинам, слегка пошатнулась в своем убеждении и, смущенно улыбаясь, пригласила Николая пройти в зал. Живцов, якобы не поняв, попытался сразу же, после десятиминутного знакомства, увлечь труженицу посольства в спальню.

Саломея отбивалась настолько слабо, что это можно было расценить как помощь.

Когда Николай почти достиг цели, у самой двери спальни женщина вспомнила, где она уже видела эти веселые глаза, круглое лицо и нагловатую улыбку.

Переменившись лицом и настроением, она строго спросила:

– И с чего это «комитетчики» тобой заинтересовались, благородный рыцарь?

Рыцарь, не ожидавший такого поворота, выпустил свою жертву и присел на оказавшийся рядом стул, выточенный из черного дерева еще в прошлом веке.

– Я вас умоляю! Зачем вам такие знания?

– Есть сведения, что ты банк кинул. Вот я, посол России, и хотела бы знать, кого я в свой дом пустила. Да и еще при таких необычных, мягко говоря, обстоятельствах.

– Ну, положим, это не твой дом, а территория российского государства… А, ты знаешь, я тебе все расскажу. Потом уж и решай, помогать нам или совсем наоборот.

Коля долго и не жалея красок описывал свои приключения.

Саломея, задавленная африканским бытом и отсутствием хоть каких-нибудь событий, слушала внимательно и с удовольствием. Положительно, этот энергичный молодой человек нравился ей все больше и больше. Тем более, что рассказчик все события представлял так, что она даже начала его жалеть, что, как известно, ведет к погибели женского сердца.

Слава и Сергей Алоизович нашли в баре спиртное и провели остаток ночи нескучно.

В конечном счете, Саломея полностью покорилась Николаю и целиком перешла на его сторону. Имея такого союзника, можно было осуществить и какой-нибудь план. А он у Коли был.