Два миллиона Шапурко Сергей

Черные алмазы

Сутки, проведенные в одиночной камере смертником, в ожидании расстрела, и день с ночью для диск – жокея московского клуба «Ван Гог» состоят из одних и тех же 24 часов, хотя и воспринимаются по разному. Влюбленный ждет под часами предмет своего обожания пять минут, а ему кажется, что прошло, как минимум, пять веков. Потом она пришла, и ближайшие пять часов пролетают как пять секунд. Длительность минуты прямо пропорциональна ее значимости и не привязана, как ошибочно утверждают ученые, к перемещениям планет.

Дни подготовки к замышленной афере тянулись ужасно долго и нудно, словно подъем на Эверест.

Коля развлекался романом со ставшей удивительно миловидной Саломеей Соломоновной. Славик и Сергей Алоизович играли в нарды и опустошали бар. За пределы посольского дома мужчины не выходили – опасались, что «гэбэшник» или полиция их обнаружат. Все заботы легли на хрупкие плечи Саломеи. Однако это ее нисколько не тяготило – энергия, накопленная за годы вялотекущей африканской жизни, вырвалась наружу.

Остальные же члены товарищества «Черный алмаз», вынужденные ограничивать себя в передвижении, постепенно дичали.

Через три недели после побега, все было готово для поездки в Швейцарию.

Под покровом ночи Коля и Славик отбыли в аэропорт. Алоизыч и Саломея остались. Они должны были подготовить встречу швейцарских экспертов.

Все этапы замышленного предприятия прошли гладко. Банк альпийской республики, покоренный малыми финансовыми притязаниями русских предпринимателей, дал согласие на вступление в сделку. В Африку были высланы эксперты. Те, обследовав почву и обнаружив в ней ценнейшие черные алмазы, дали положительное заключение. В Цюрихе составили договор и выдали деньги.

Николай и Славик ликовали! 5 миллионов швейцарских франков лежали в двух чемоданах!

Недальновидный Славик предлагал все поделить на четверых и разбежаться. Коля растолковал:

– Чушь абсолютная! Да, деньги немалые, тут можно и об отдыхе подумать. Но как мы их ввезем в Россию?

– Так и ввезем. В чемоданах.

– А таможня?

– Взятку дадим.

– Возьмут?

– Куда они денутся!

– А если нет?

Славик помедлил с ответом. В бесконтрольные девяностые честных таможенников было, как у шейха в гареме девственниц, немного. Но все же они были. И в случае встречи с таким произошла бы катастрофа.

– Вот, что я думаю, – продолжил Николай, глядя в растерянные глаза своего товарища, – а не съездить ли нам в Колумбию?

– Эко, куда махнул! Экзотики захотелось?

– И это, конечно, тоже. Но, в первую очередь, желательно было бы еще более упрочить наше финансовое положение.

Дальше в скупых выражениях Живцов поведал Вячеславу, что провезти в Россию несколько пакетиков белого порошка и легче, и выгоднее, чем два чемодана денег.

– Но это же наркотики!

– Да что вы говорите?! А аферы с алмазами не столь предосудительны с вашей точки зрения?

Славику было нечем крыть, и он замолчал.

Друзья послали в Африку телеграмму: «Пионеры прибыли в «Орленок». Едем с ними по памятным местам Колумба. Догоняйте».

В Колумбии

Людей, проживающих в Южной Америке на постоянной основе, вполне можно понять, когда они говорят, что живут в раю. Окружающая природа является весомым аргументом в пользу этого утверждения.

Проснувшись утром в гостинице острова Сан-Антонио, Николай, снял нагрузку с матрасных пружин и проследовал на балкон. Огромное пространство моря искрилось светом восходящего солнца и мерно покачивало просоленных чаек. Обрамляющие берег пальмы очаровывали безукоризненностью своих линий. Воздух был свеж и деликатен – не лез в душу выхлопными газами и смогом. Внизу, на набережной начал стихийно собираться рынок.

Все движения, как людей, так и техники были строго выверены и не допускали суеты. Даже пожарная машина проследовала в только ей одной известном направлении с такой малой скоростью, что бездомная собака успела на ходу пометить ее заднее колесо.

Николай стоял на балконе и наполнял легкие воздухом доселе не ведомого ему края. На душе было покойно: деньги лежали в гостиничном сейфе, и погони на горизонте не наблюдалось.

Поглотив утреннюю дозу кислорода, он вернулся в номер и разбудил Вячеслава:

– Вставайте, маркиз! Вы – богаты!

«Маркиз» слегка приоткрыл глаза, недоверчиво посмотрел на товарища и сказал:

– Дождемся сумерек, тогда и порадуемся.

– Терпеть до вечера, нет сил! А может устроим карнавал.? По случаю счастливого разрешения всех дел.

– Идея хорошая, но надо вначале зубы почистить.

Пребывая в прекрасном расположении духа, друзья провели первую половину дня, гуляя по набережной. И, надо заметить, узнали много интересного о городе, который их приютил.

В полдень они расположились в небольшом ресторанчике, находящемся у самого Карибского моря.

Пока официант и повар колдовали над их заказом, сыны России любовались каждый своим. Славик – великолепным белым песком пляжа, морскими ежами и кораллами, выброшенными на берег. Колю же больше интересовали знойные мулатки и, странно выглядевшие в этом климате, молочно – белые европейки, загорающие топ-лесс.

Нудно жужжали вентиляторы, сражаясь с жарой. Наглые чайки таскали еду из кухни, пользуясь нерасторопностью поваров.

Когда счастливые обладатели нечестно нажитых денег, отобедав, лениво посасывали сок, выжатый из экзотического фрукта маракуя, к ним, предварительно испросив позволения, подсел коричневый человек. Представился он как Педро.

– Слушай, дядя, так мы тебя величать не будем, – резонно заметил Николай, – а то еще подумают о нас не весть что. Мы не можем себе позволить роскошь иметь знакомых с подобным именем.

Местный ни слова не понял из тирады, но вежливо улыбнулся, наглядно демонстрируя, что качество и белизна зубов не всегда зависит от зубной пасты и стоматологов, поскольку, как первую, так и вторых он даже в глаза не видел.

– Назовем мы тебя Петей. Неплохое имя, даже для человека с не нашей стороны Земли, – продолжил свою мысль Живцов, – не знаю, взял бы тебя в ординарцы Василий Иванович, но нам с дружком ты явно сгодишься, учитывая твое местное происхождение и готовность на все за деньги, судя по блеску твоих глаз.

Абориген продолжал улыбаться. Дальнейшее общение проходило на смеси русского, английского и испанского языков.

Петручио, как в конечном счете его назвали россияне, знаний своих не скрывал и рассказал об острове и его жителях весьма забавные вещи.

Остров Сан-Антонио принадлежал Колумбии и имел небольшие размеры. Официально знаменит был тем, что где-то здесь зарыл свои сокровища свирепый пират Морган. Немалыми уникальными местами привлекали доверчивых туристов островитяне. Одним из таких природных шедевров был сопладор. Это такое отверстие в верхней части скалы на значительном удалении от берега. Во время шторма, когда волны бьются о берег, из сопладора вылетают мощные водяные фонтаны. Смотрится это потрясающе! Ходила легенда, что какой-то незадачливый турист увидев дыру в скале, решил именно в нее облегчить свой кишечник. После удара волны турист приобрел заикание, глазной тик, кучу других психических заболеваний. Но зато вылечил геморрой.

Закончив с официальным представлением острова, Петручио, подбадриваемый бесплатным пивом и сигаретами, поведал о другой стороне жизни этого куска суши, неофициальной, а потому более интересной.

Сан-Антонио был всемирной столицей воров. Тут был такой наплыв краденного, что вещи, насильно изъятые у их законных владельцев, продавались за 10 % от их первоначальной стоимости. На добром десятке верфей переделывались угнанные американские яхты. Местные умельцы выправляли новые документы на электронику и бытовую технику. Здесь быть вором было почетно и не стыдно.

Николай и Славик оживились от рассказа Петручио – в такой располагающей обстановке появлялась реальная перспектива прирастить капитал.

Наступил полдень тропического дня. В это время все местное население, исключая обслугу, пряталось в свои дома, под защиту кондиционеров и вентиляторов.

Коля, возбужденный жарой, шумом морского прибоя и, в особенности, новыми сведениями, полученными от Петручио, начал громко мечтать вслух.

…Кто они были, ловцы счастья новой России, только-только сорвавшей с себя заношенный социалистический бушлат? Народ разношерстный, но шустрый. Это и бывшие партработники, кому при дележе большевистских денег, по каким-нибудь причинам, ничего не досталось. Это и комсомольские лидеры, ухватившие что-то, но пожелавшие большего. Это и работники внешнеторговых организаций, имевшие и хорошие связи, и знающие, как повести дело. А так же работники общепита, таксисты, военные и инженеры. Попадались даже художники и артисты. Все они, поняв, что матушка Россия не в силах их прокормить, подались на чужбину в погоне за лучшей долей.

Как тяжело давались им первые шаги! Не мудрено, ведь до этого жилось всем, как в чудесном сне, на халяву. Может быть, не очень сытно, но зато и не голодно. Здесь же за границей они были полностью предоставлены сами себе. Тут не было бесплатной медицины, не было профсоюзных путевок и оплаченного отпуска, квартиры не давали в порядке очереди. Местным полицейским бесполезно было совать «троячок», а с таксистами не поговорить «за жизнь». Окружающие иностранные граждане улыбались им губами, но ненавидели душою.

Везунчики, доставшие хороший товар по низкой цене, летели домой, в родную разваливающуюся державу. Все продавали, за неделю прогуливали навар и тут же, с грустью в глазах, собирались в следующий вояж.

Жажда приобретательства не насыщаема. На этом построена вся мировая экономика. Но она, эта жажда, была вдвойне свойственна порывистым русским, недавно вырвавшимся из-за «железного занавеса».

Когда заокеанская недобрая рука, подложила под компас социалистического корабля топор и сбила с курса, государство попало в сильнейший шторм перестройки. Люди думали, что вот-вот наступит штиль, а потом они доберутся до замечательного острова под звучным названием «Благополучие». Но ревущие волны 90-х разбили о скалы реальности их надежды, и они многое поняли.

Русские хотели взять с собой в капитализм душевную чистоту, доброжелательность и гуманность, но вскоре поняли, что так не бывает. Оказалось, что чтобы все получилось, надо стать плохим и злым. А также много работать.

Помаявшись в родных пенатах, ломанули пролетарии на вольные просторы буржуазной нивы. Они ничего не понимали в законах прибавочной стоимости, но нахрапом компенсировали недостаток знаний.

…Итак, Николай мечтал. Полет его фантазии был настолько высок, что будь в эфемерном мире инспектор по технике безопасности, он, наверное, заставил бы его взять с собой парашют. Слова лились из него, как лава из жерла вулкана. Все неудачи последних лет были забыты и отступили под мощными ударами крупнокалиберной артиллерии фарта. Надежда сменить неустроенный быт загонщика золотого тельца на спокойную и размеренную жизнь лоснящегося от излишка калорий рантье, вдохновляла его. Она придавала мощь голосу и ярко раскрашивала картину, рисуемую воображением.

Коля в момент произнесения речи был прекрасен как Зевс, появившийся в блеске молний. Из его уст летели фразы и поражали слушателей глубиной проникновения в тему.

У оратора из глаз сыпались искры, превращались в бриллианты и, падая, стучали по обеденному столу. Коля говорил на всех ему известных языках сразу. Немногочисленные посетители ресторана и весь обслуживающий персонал мало-помалу окружили столик и с восхищением слушали оратора. Если бы Живцов был коммивояжером, то, без сомнения, смог бы сегодня продать десяток-другой электрокаминов, абсолютно бесполезных в этом климате.

Когда Николай окончил речь, зрители наградили его аплодисментами. Они и раньше подозревали, что деньги надо любить, но после сегодняшнего спича имели теперь прямые доказательства.

Коля вытер пот со лба и залпом выпил кружку пива.

Подошли двое коричневых ребят и представились:

– Педро.

– Хуан.

Славик обратился к Коле:

– У них тут, по ходу, если не Педро, так Хуан. Переименовывать не будем. Будем называть как есть, если им так нравиться.

Коля показал, как он может улыбаться и спросил вновь прибывших:

– Что, джентльмены, желают? Может нужен рубероид? Могу доставить из Одессы.

– Мы по другому вопросу.

Только сейчас Славик и Коля заметили, что Петручио нет. Это, видимо, он навел на них этих не слишком веселых ребят.

– Точнее.

– Есть хороший товар. Если интерес присутствует, можем поговорить.

Вдалеке на рейде ожидали разрешения от бремени сухогрузы. Море гладило прибрежный песок, как ребенок кошку. Чайки лениво дрались из-за рыбы.

Коля, покончив с пафосом, холодно сказал латиносам:

– Ну, что ж, поговорим.

Все усложняется

Педро и Хуан в лаконичной форме пояснили, что у них имеется кокаин самого лучшего качества и по самой низкой цене.

Николай слушал и размышлял. Стяжательство было, безусловно, одним из основных его качеств, но и осторожность была не на последнем месте.

– А почему, уважаемые, вы к нам обратились с вашим замечательным товаром? Ни на наркоманов, ни, тем более, миллионеров мы не похожи.

– Вы – русские.

– И что из того?!

– Всех русских интересует порошок.

– Весьма ответственное заявление. Мы подумаем. А пока давайте выпьем.

Официант принес бокалы, и потенциальные компаньоны подняли их.

– Чтобы, бл…дь, не последняя! – по-русски и неожиданно чисто сказал Педро.

– Ого! Ты это где так научился?

Педро запил свой тост и гордо произнес:

– С одним русским в Париже пили. Он и научил.

Николая обожгла догадка.

– А как его звали?

– Щенниа. Из Москвы.

– С усами это Женя был?

– Да. А вы его знаете?

– Нет, нет! – поспешил отрезать Колян и, как ни в чем не бывало, продолжил, – значит, договорились, завтра в 16.00 здесь же. Пока!

Когда местные ушли, Коля аж подпрыгнул от злости.

– Ну, ты, Славик, понял? Это же эти Педро и Хулио у сволочи арбатской мои деньги сперли!

– Какая нам сейчас разница? Все равно не отдадут.

– Сами заберем.

– Поосторожней, дядя. Не в Стране Советов. Тут на пику быстро посадят. Давай по обычной схеме «деньги-товар – деньги» действовать. Ее сам Карл Маркс одобрил.

– Кипит мой разум возмущенный! У них же мои деньги!

– Когда они твоими были, вот тогда и надо было следить.

Компаньоны пришли в гостиницу. В холле их уже поджидала вторая часть штатного расписания их криминального сообщества. Члены банды обнялись, а некоторые и поцеловались. Прошли в номер. Уставшие от длительного перелета Алоизыч и Саломея легли спать. Коля и Славик, чтобы не мешать отдыхать прибывшим, пошли на площадку, находящуюся возле гостиницы, что бы поиграть в гольф.

Этой немудреной забавой им предстояло заняться впервые. Но чтобы не ударить в грязь лицом перед остальной публикой, они не стали расспрашивать о принципах игры, а попросту стали играть по правилам более близкого им хоккея. Напышенные и гордые капиталистические акулы на отдыхе долго и с презрением наблюдали за забавами этих странных русских. В конечном счете, захваченные вихрем натуральных эмоций и пораженные красотой матов гордецы попросились в игру. Разделившись на две команды и определив призовой фонд, тропические хоккеисты бросились в бой.

Вечером этого же дня принимавший участие в матче мультимиллионер из Филадельфии мистер Джеймс Милкович позвонил своей жене. Захлебываясь и оплевывая трубку, он кричал, как здорово здесь отдыхается, и что фантомные головные боли уже прошли, и ему абсолютно наплевать на те две цистерны его нефти, которые сгорели от прямого попадания молнии.

Взмыленные, но довольные Николай и Славик зашли в номер.

Алоизыч по-прежнему спал. Саломеи не было. Как не было и ключа от ячейки гостиничного сейфа.

Взревев, как раненный лев, Николай бросился вниз. В хранилище его ждала пустая камера. В ней была записка. «Извините, мальчики, но вы эти деньги все равно бы прогуляли. А я храм построю. Или еще что-нибудь… Коля, мне с тобой было хорошо. Пока».

Коля ни жив, ни мертв поднялся в номер. Там из угла в угол ходили Славик и разбуженный Алоизович. Позвонили в аэропорт. За последние четыре часа было семь рейсов: один в Австралию, один в Африку, два в Колумбию, два в Европу и один в Северную Америку.

Славик, подавив нервную дрожь, спросил:

– Что будем делать, Коля?

– Ложимся спать. Завтра видно будет.

Самолет, шампанское и прободная язва

Утро не принесло спокойствия и не вернуло денег. Узники несчастливого острова сидели в номере и чего-то ждали.

Самое удивительное, что это «что-то» явилось. В дверь вежливо постучали. Славик открыл дверь. На пороге стояли Педро и Хуан.

– Мы договаривались встретиться позже, но обстоятельства изменились. Не могли бы мы провести сделку сейчас?

– У нас… – начал было Славик.

Но Коля сходу перебил его:

– Мы будем этому только рады, джентльмены. Единственная просьба. Мы хотели бы проверить товар. Это займет время, но избавит от многих формальностей.

Колумбийцы согласились с этим вполне законным требованием. Они оставили несколько пакетов с кокаином в номере и вышли в коридор.

Коля настоял, чтобы дали еще несколько пакетов с порошком.

– Для чистоты эксперимента, – сказал он, коварно улыбаясь.

Когда дверь за латиносами захлопнулась, Живцов радостно потер руки:

– Ну, вот и денежки! Ладно, хватит загорать в тропиках, валим в аэропорт!

Алоизыч в нерешительности спросил:

– Как это «валим»?

– Очень просто. Через окно.

– А… а заплатить?

– Им уже этот гад Евгений заплатил, причем моими деньгами.

Выпрыгнув из окна на широкий тент, а с него на землю, наркодельцы-мошенники поймали такси и помчались в аэропорт.

На московский рейс уже началась регистрация. Дрожащими руками сосчитали оставшиеся деньги. Хватает!

Когда самолет оторвался от такого прекрасного и такого переменчивого острова, Коля подозвал бортпроводницу и заказал шампанское.

– Мне лучше водки, – сказал Алоизыч.

– Приземленный вы человек! Хоть здесь, в воздухе, воспарите воображением и бросьте эту пролетарскую привычку – пить водку. Удачные сделки и счастливые разрешения проблем стоит обмывать шампанским, а не этой босяцкой водкой! Кстати, дружки вы мои, как будем «пудру» через границу тащить? На агнецов божьих мы, увы, не похожи, так что шмона нам не избежать.

– Ты все это затеял, ты и выход придумывай, – сказал Вячеслав.

– А я уже придумал. Вон видите ту красотку? – Коля перешел на шепот, – во время высадки подкинем ей пакеты в сумку. А после заберем.

– А если и ее проверят?

– Славик, ты становишься скучным.

– Я по делу.

– Хорошо, усложним комбинацию. Для этого нам потребуется Сергей Алоизович и его актерские способности.

– Это еще зачем? – насторожился тот.

– Необходимо будет сыграть роль, простую и частично тебе знакомую. При прохождении контроля сильно волнуйся, говори заикаясь, моргай глазами. Привлечешь внимание. Пока они будут тебя подробно обыскивать, наша девчушка и проскочит.

Друзья-контрабандисты, истратившие немало нервных клеток за отчетный день, в конечном счете, угомонились и крепко заснули.

Приземление в Шереметьево-2 прошло как по маслу: и железная птица не подкачала, и Славик удачно засунул пакеты в объемную сумку девушки. При прохождении различных осмотров Коля с ней успел не только познакомиться, но и подружиться. Звали ее Маша. Студентка. Ездила отдыхать. Все очень понравилось. По дому скучала. Жениха нет. Эти и многие другие сведения она успела сообщить Николаю.

Алоизыч, действуя в соответствии с инструкцией, так выпучил на таможенника глаза, что тут же был отделен от остальных и заведен в отдельную кабинку. Что там с ним произошло, он рассказывал очень неохотно, да и то только в пьяном виде. Отвлекающему на себя огонь вражеских батарей и не может быть легко. Это Алоизыч понял, когда его заставили глотать зонд. Процедуру производил врач. Наркотиков у него в желудке не обнаружили. Зато нашли прободную язву.

Позже Николай саркастически спрашивал:

– А геморроя у тебя не нашли?

– Геморроя – нет. А вот трещину нашли. Хотя чему там трескаться-то?

Пока Алоизыч принимал страдания, как Христос на кресте, Коля, Маша и Славик успешно преодолели все преграды на пути к Родине. Выходя из здания аэропорта, Николай подал знак Вячеславу, что пора бы взять у девушки не принадлежащий ей порошок. Маша, не замечая движений молодых людей, сказала:

– Меня папа встречает. Хотите, мы вас до города подвезем?

– А кто у нас папа? – спросил Николай.

Отвечать Маше не понадобилось. Из большой черной машины с мигалкой вышел генерал-майор милиции, подошел и обнял свою дочь.

Пока близкие родственники показывали свою любовь друг к другу, контрабандисты попытались скрыться.

Но Маша их остановила.

– Папа, познакомься. Это – Николай и Славик. Тоже отдыхали на Сан – Антонио. Помогли мне вещи нести.

– Спасибо вам, молодежь, что за дочкой поухаживали.

– Не за что. До свидания. Мы пойдем, – убитым голосом проговорил Николай.

Маша пристально посмотрела на отца и толкнула его локтем. Тот сообразил быстро.

– Никаких «до свиданья»! Садитесь в машину. Довезем вас до места.

Виктор Степанович

Виктор Степанович, финансово присутствующий в экспедиции Николая Николаевича Живцова, продолжал проживать в городе-герое Москве, не подозревая, что судьба занесла его подопечного уже на другой континент. В данный момент он сидел на балконе и курил сигарету. Это невинное занятие он сочетал с созерцанием постановки уличного народного театра: внизу, возле гастронома, две банды улаживали, как могли, свои пограничные конфликты. До вооруженного противостояния еще дело не дошло и находящимся в отдалении прохожим могло показаться, что это формируется колонна спортсменов-медалистов для участия в праздничной демонстрации.

Мирным разговор был недолго. Кто-то не уследил за базаром, и наступило время картечи. Выстрелы, звуком напоминающие удары кнута, косили менее ловких. Рэкетиры, рассыпавшись по небольшому парку, так ловко прятались за деревьями и железной оградой, что это мешало окончательно решить вопрос о влиянии. Подъехавшие машины милиции и «Скорой помощи» стояли в стороне и ожидали завершения разборки.

Извивающаяся в тридцати метрах от жарко спорящих качков очередь за спиртом «Роял» жила своей жизнью и влиянию инцидента не подвергалась – разборки уже давно стали составной частью напряженного ритма жизни столицы.

Жаждущие подпортить свой организм заморской гадостью, чтобы скоротать время, спорили о политике. Высокий вислоухий субъект дребезжащим голосом доказывал, что «он где-то читал», будто бы в Россию, в качестве гуманитарной помощи, США пришлет опытного, всесторонне подготовленного, президента, который выведет страну из кризиса и спасет всех граждан от голодной смерти. Мнения, как им и положено, разделились. Рыжая женщина в выцветшем плаще и с карликовой болонкой на руках кричала:

– У нас и самих такого добра навалом! Пусть лучше собачьих кормов пришлют. Совершенно невозможно достать.

– Вы вначале людей накормите! – возмущался рано поседевший детина с огромным животом и мясистым носом.

– И напоите… – тихо вставил свои «пять копеек» потомственный алкаш Гаврилыч.

На крыльцо, как поп на амвон, вышел продавец торговой точки. Дискуссия мгновенно свернулась.

– Будете кричать, прекращу торговлю!

Очередь виновато потупила глаза и, забыв разногласия, сомкнула ряды.

Виктор Степанович зевнул, затушил сигарету и, войдя в комнату, приступил к одеванию. Туалет был его весьма странен. Точнее, он был нелогичен для конца 20 века, а вот в начале того же века был бы вполне даже подходящим.

Когда он осчастливил своим появлением двор, на нем были брюки галифе, заправленные в яловые сапоги и гимнастерка с ромбиками в петлицах. Сверху – видавшая виды шинель нараспашку. На боку позвякивала сабля, на голове – красноармейский шлем.

Жители дома нисколько не удивились столь странному маскараду. Все знали, что он работает на Старом Арбате «Буденным», легендарным командармом. Некоторое портретное сходство, дополненное шикарными накладными усами, давало возможность Виктору Степановичу вытягивать немалые деньги из иностранцев, разрешая им себя фотографировать.

Проходя мимо очереди, Виктор Степанович остановился и спросил:

– Что дают, граждане?

Очередь обернулась разом и, слегка удивившись, выдохнула, подводя итог прерванной дискуссии:

– Вот кого надо в президенты!

Тот, смущенно пошевелив усами, от выдвижения отказался и сел в трамвай.

Вибрируя в кресле общественного транспорта, Виктор Степанович, чтобы убить время, закрыл глаза и принялся мечтать.

Его фантазии начинались с того момента, когда вернувшийся из Африки (как он наивно полагал) Николай отдавал ему его законную долю после реализации алмазов. Воображение рисовало загородную поездку на микроавтобусе с молодыми пышущими здоровьем девицами в количестве не менее четырех. На их гладких коленках покоятся лукошки со снедью, в мини-холодильнике остывают полдюжины бутылок водки «Распутин». Вдруг вместо Подмосковья он оказывается на круизном лайнере. Стоя в просторном салоне, он ведет светскую беседу с немолодой, но очень элегантной дамой. Извинившись, он оставляет ее и, войдя в соседнее помещение, оказывается… на скачущим во весь опор взмыленном жеребце. Он гонится за умопомрачительной красоткой в длинной «амазонке» и черном котелке… Картинки меняются очень быстро, теребя уставшую душу Виктора Степановича…Вот он входит в тронный зал и ожидает аудиенции августейшего монарха…

– Эй, Буденный, выходить будешь?

Неохотно расставшись с заманчивыми фантомами, Виктор Степанович подбоченился и пошел сшибать доллары у заморских ротозеев.

Спасение кокаина

Федор Феликсович, отец студентки Маши, усадил вяло сопротивлявшихся Колю и Славика в машину. Сумку девушки положили в багажник. Увидев это, друзья погрустнели еще больше.

– Как Москва? Больше французы не нападали? – повздыхав, завел непринужденную беседу Николай.

– Давненько вы, получается, в столице не бывали. Где довелось попутешествовать? – спросил в свою очередь милицейский генерал.

– В основном, в тропиках, – хмуро ответил Славик.

Черная «Волга» на бешенной скорости летела в Москву. Маша дремала на заднем сидении, а Коля и Славик перекидывались фразами с Федором Федоровичем. Шофер чему-то своему улыбался и жал на газ.

– Чем в свободное от разъездов время занимаетесь, молодежь?