Два миллиона Шапурко Сергей

Желтое братство

Утром фонтан идей забил у Николая Живцова тугой струей внезапного озаренья.

Славик, Алоизыч, вы только послушайте, что мне ниспослали демоны ночи в виде эфемерной идеи, называемой в просторечии «сном». Слушайте все! А где, кстати, Виктор Степанович, комендант нашего общежития и по совместительству герой гражданской войны?

– Уехал на Красную площадь принимать парад кавалерии. Это если судить по наряду, – ответил Славик.

– Для него же хуже! Значит мы не возьмем его в наше Желтое братство.

– Куда, куда?! – заволновался Алоизыч.

Коля, насколько это было возможно, свысока посмотрел на вопрошавшего и, слегка усмехнувшись, сказал:

– Поскольку люди вы темные, начну издалека. То смутное время, которое в настоящий момент переживает наша горячо любимая держава – лучший период для манипулирования сознанием неокрепших хоть в какой-нибудь вере граждан. Какой духовной пищей ты их будешь кормить, то из них и вырастет. Все предыдущие ценности растоптаны и сожжены в топке перестройки, идеалы – на свалке, веры нет! Образовались огромные пустоты в духовной жизни нации, и они требуют заполнения. Если дать людям что-то новое и удобоваримое, они пойдут за нами хоть на край света.

Коля перевел дыхание и посмотрел на компаньонов, внимательно ли они следят за ходом его мыслей. Оставшись довольным, он продолжил:

– Мы все пытаемся выдавить из ближнего лишние деньги с помощью различных способов, в основном, незаконных. Хотя обогатиться за счет других можно абсолютно легально.

– Не тяни, Коля. Слюна у нас уже давно выделилась. Рассказывай.

– Хорошо. Раскрываю карты. Я предлагаю создать секту. Условное название: «Желтое братство». Ну, как вам мыслишка? Правда, ничего?

Славик и Алоизыч не до конца прониклись замыслом собрата и потому молчали.

– Великие идеи крайне редко сразу овладевают сознанием масс. Я был к этому готов. Объясняю на примере. Алоизыч, подойди ко мне. Вот так. Ты у нас будешь сошедшим с небес посланником бога золота и наживы Цилидата. Или, допустим, Момона-зет. Ну, или еще как-нибудь назовем. Культ денег итак живет в людях, надо только высвободить в них это захватывающее чувство. Мы создадим молельные дома, придумаем свою атрибутику. Потом, когда контингент будет в достаточной степени обработан, откроем фабрики, на которых будет бесплатно работать наша паства. И таким образом мы придем к благоденствию и раю на Земле: на нас будут молиться, нас будут кормить. Причем, заметьте, добровольно!

Для освещения всех граней данного вопроса, на квартиру к Виктору Степановичу, настолько прочно вжившемуся в образ командарма-кавалериста, что часто вместо дома ночевавшему в Новочипецких казармах, был приглашен тенор Большого театра Зильдовский, бывший лектор общества «Знания».

Экс-лектор так внимательно рассмотрел комнаты, что поначалу подумалось, что он риэлтор. Когда будущие члены секты уселись на диван, он откашлялся и неожиданно затянул арию Ленского. Однако довольно быстро спохватился и, искоса глядя на удивленные лица слушателей, приступил к интересующему вопросу.

Говорил он долго, изредка пытаясь пропеть некоторые особо сложные моменты, но вовремя сдерживал себя. Думая, что перед ним единомышленники-атеисты, он построил свой доклад на резко отрицательном отношении к официальной церкви, не говоря уже о сектах и сектантстве. Но это дало обратный эффект – Славик и Алоизович уверились в силе Желтого братства, а Николай укрепился в вере.

Рассказывая о массовых самоубийствах членов сект, Зильдовский так ярко описывал эти ужасные сцены, что, казалось, он сам в них неоднократно участвовал.

Повествование о «городах счастья», которые скорее походили на колонии строгого режима, опять же понравились друзьям, поскольку подтвердили предположения Николая о бесплатном труде верующих. Идеологическая часть лекции получилась слегка смятой, потому, что была мало понятна слушателям и явно не вызвала интерес.

Рассказав под конец о структурах и организации сект, об использовании психологической зависимости, о конце Света и Страшном Суде, Зильдовский эффектно закончил свою речь сравнением России со странами Запада. С его слов выходило, что и тут мы напортачили. При этом у него было столько грусти в глазах, как у Ленского, когда его пристрелил Онегин.

Смущенно пряча в карман сто долларов, при прощании в коридоре, лектор сказал:

– Если интересует зарождение иудаизма, могу просветить.

– Нет, нет! На сегодня хватит. Атеизм сейчас, как никогда, прочен в наших умах. Прощайте. Успехов на сцене и в личной жизни, – Коля запер за лектором дверь и, хлопнув в ладоши, спросил:

– Ну, что, уважаемые жрецы, сделаем из денег культ?

Желтое солнце светило в окно и напоминало троим из многих жителей столицы, что их весьма скользкое дело требует продолжения.

Основные атрибуты были изготовлены быстро. Желтые балахоны с пришитыми к ним вырезанными из красной материи стилизованными под крест знаками доллара им изготовила за умеренную плату соседка Варвара Ивановна. Корону для Алоизыча сделали из цветного картона сами. Барабан и рупор приобрели на толкучке.

Предстояло действовать, но друзья, облаченные в столь странные одеяния, стояли в коридоре и не решались выйти на улицу. Бразилия, где карнавалы проходят часто, была далеко, а наш, не избалованный подобными зрелищами обыватель был весьма консервативен.

– Может лучше как-нибудь по-другому? Ну, там, через Интернет… – неуверенно начал Алоизыч.

– Вы посмотрите на этого мессию? – взревел так, как будто только этого и ждал, Николай, – Момона проповедует по всемирной паутине! Вы еще объявление в газету дайте: «Ищу девственную паству. С коммунистическим прошлым, просьба, не предлагать». Так что ли? Нет уж вы, Сергей Алоизович, коль уж взялись сеять в народе зерна разума и любви, к деньгам, разумеется, то, будьте так добры, быть готовым к подвигу во имя идеалов.

Алоизыч, получив выволочку, сник и погрустнел: он понял, что роли посланника божьего ему не избежать.

– Так, теперь ты, Славик. Твоя роль проста – бей в барабан и смотри на небо. И, главное, не перепутай. Самое тяжелое, как всегда, буду делать я. Звуками там-тама и алчущим, как у Алоизыча, взглядом не заманить народ в лоно нашей секты, – Коля критически осмотрел своих собратьев и продолжил, – Только сладкоголосая сирена способна склонить чашу весов во время битвы за людские души в нашу сторону.

Москвичей, спешащих в час пик по своим делам, весьма порадовала картина «Три богатыря» в современной инсценировке. Возле станции метро «Академическая» стояли трое, похожих на инопланетян, человек и совершали какие-то ритуальные действия. «Илья Муромец» с увлечением вещал с помощью рупора что-то возвышенное, «Добрыня Никитич», не жалея ладоней, бил в барабан, «Алеша Попович» застенчиво смотрел прямо перед собой и часто икал.

Жители Москвы и гости столицы своим смехом и улыбками отдавали должное новаторскому шоу, но не задерживались и проносились мимо. Лишь древние старушки подходили к стоящему справа «Алеше Поповичу», кланялись и целовали ему руку, которую он брезгливо отдергивал.

Через полчаса друзья так увлеклись, что Коля стал рассказывать вместо проповедей анекдоты, Алоизыч – приставать к молоденьким девушкам, а Славик начал выстукивать попурри из песен полузабытой группы «Бони М». Но тут возникла неожиданная загвоздка. К ним подошла довольно значительная группа кришнаитов. Не в пример обыкновению они были хмуры и агрессивно настроены. Радоваться у них не было причин – конкурентов они не любили.

Две секты, проповедующие любовь, братство и терпимость, не сговариваясь, вступили в конфликт с применением грубой физической силы. Желтому братству очень помог и барабан, и рупор. И хотя численное преимущество было не на их стороне, «три богатыря» используя навыки рукопашного боя, так отделали бритых оппонентов, что те спешно бежали с поля боя, позабыв свои священные барабаны.

Но эта победа могла пройти только по подразделению Пирровых, поскольку члены Желтого братства, не успев вкусить сладкие плоды успеха, тут же оказались в лапах бездуховных сотрудников милиции.

– Эх вы, бюджетники! Кому, как ни вам, поклоняться Мом-моне! Вступайте в Желтое братство! – кричал на них Николай, когда его засовывали в «бобик».

В отделении составили протокол и содрали штраф за несанкционированный митинг и хулиганство и продержали до утра.

На следующий день дежурный офицер, провожая на выход временно задержанных, изрек:

– Лучше стиральный порошок рекламируйте. И спокойней, и прибыльней.

Пожертвования

Выйдя из участка, карнавальная троица направилась домой. После ночи в камере с вонючими бомжами и оплаты немалого штрафа слать хвалу высшим эфемерным созданиям расхотелось напрочь.

Переодевшись в цивильное, неугомонный Николай вышел в город. Славик с Виктором Степановичем приступили к питию водки. Алоизыч лег спать.

По широким московским проспектам гулял ветер. Он зло гудел в водосточных трубах и переворачивал картонные коробки возле магазинов. Его недовольство было вполне объяснимо. Миллионы лет он весело резвился на широком просторе и только последние 850 лет вынужден извиваться между домами и разбиваться в кровь о каменные стены.

Живцов не слишком обращал внимание на взаимоотношение перемещающихся воздушных масс с городом. Он весь был поглощен мыслительным процессом.

От этого полезного занятия его отвлек забавный нищий возле пешеходного перехода. Все в попрошайке было необычным. Начнем с того, что он был негр. Кроме того, у него был такой грустный вид, будто его минуту назад избили скинхеды. Что, в свою очередь, не вязалось с его откормленным телом. Казалось, что он только что вышел из-за праздничного стола, а сердобольная хозяйка еще и насовала ему в карман бутербродов.

Сытый живот сильно портил имидж нищего, но выручала грязная донельзя одежда. Да и экзотический вид тоже играл свою роль – в Москве побирающихся негров было еще немного.

«Чего он здесь забыл? Голодал бы себе в Африке. Там все голодают. И почему все хотят собирать милостыню именно в Москве. Тут что, центр помощи дефективным?!» – раздраженно думал Николай.

В следующее мгновение он, к своему удивлению, негра узнал. Это был ангольский Миша. Тот, с которым они таранили индийское посольство.

Живцов вплотную подошел к афророссиянину и коротко спросил:

– Нищенствуешь?

Миша, издерганный милицейскими рейдами, замер, словно идол на острове Пасхи. Коля незлобно хлопнул его по плечу и интимно промолвил на ухо:

– Расслабься, Миша, свои.

От этих слов арап ожил и с удивлением уставился на Николая – он его тоже узнал. И радостно прокричал единственно известную ему русскую фразу:

– Подяйтэ на протитяниэ!

Услышав крик подопечного, к нему подлетел хмурый человек, Мишина «крыша».

– В чем дело, гражданин? – начал было незваный охранник, но слегка осекся – он так же узнал Николая.

И Коля, в свою очередь, не стал отрицать, что знаком с этим человеком. Но радости сей факт у него не вызвал – это был Вениамин, гебист, посадивший его в африканскую тюрьму.

Комитетчик первым задал провокационный вопрос:

– Кредит уже вернули, Николай Николаевич?

– А почему я вам должен отвечать? Судя по всему, вы уже не являетесь работником уважаемого мною ведомства, – ответил Николай и сам спросил, – Негров из Африки вывозите? Неужто работорговлю внесли в реестр разрешенных видов деятельности?

– Конечно, внесли. Сразу же за мошенничеством и побегами из тюрьмы.

Понимая, что спор ни к чему позитивному не приведет, Коля потерял к нему интерес. Он попрощался с улыбающимся и ничего не понимающим Мишей и пообещал Вениамину, человеку без отчества и фамилии, когда-нибудь рассказать, почем в Одессе рубероид. После этого он развернулся и пошел вдоль заполненной автомобилями улицы.

Неожиданно простая и ясная мысль пронзила его мозг, как рога быка красную тряпку тореадора. «Пожертвования!»

Конечно же, воспитание и самоуважение, возведенное в культ болезненным самолюбием, не позволили бы ему пойти на паперть. Мысль была глубже.

Как всегда, у Коли от появления идеи до ее реализации проходил один миг. Он тут же направился в редакцию известной газеты и подал объявление.

«Срочно нужны деньги на ремонт единственного автомобиля. Помогите, люди добрые, чем можете. Деньги высылайте по адресу: Москва, главпочтамт, Живцову Н.Н., до востребования».

Аналогичные объявления он разместил еще в нескольких изданиях.

А через неделю полетели деньги, причем, в общей массе, немалые. За месяц удалось собрать приличную сумму, но бдительные и сволочные работники Почтамта настучали в милицию и бизнес, так хорошо развивавшийся, пришлось свернуть.

– Нет в жизни счастья! Такую идею загубили! – ревел Николай, не известно кому грозя кулаком.

Банкир-одиночка

Большинству людей известно, что деньги – это кровь экономики. Не будь их, пропал бы смысл любого труда, поскольку его продукт не имел бы мерила и был бы обесценен. Без фунтов, долларов, франков, крон и, возможно, рублей с таким трудом возводимое здание человеческого общежития рухнуло бы в мгновение ока. Мы как угодно можем относиться к мятым бумажкам с водяными знаками, но не признавать их необходимость никто не в силах.

Чтобы придать стройность финансовым потокам умные люди придумали банки. Для лучшего погружения в тему углубимся в историю.

Поскольку при первобытнообщинном строе дикие люди еще не додумались эксплуатировать друг друга и, соответственно, получать от этого прибыль, банки были им не нужны. Забитого мамонта ели сразу и всем обществом, не оставляя чего-нибудь на потом. Продавать было нечего ввиду жуткой нищеты.

Но, благодаря неизвестно каким заслугам, над человечеством засияло солнце разума, и люди тут же поняли, что проще строить свое счастье на горбу другого. Появился товар, который надо было как-то реализовывать. Ракушки были неплохим разменным средствам, но имели один существенный недостаток: если кто-то находил много ракушек, возникала инфляция.

Чтобы этого избежать, начали чеканить монеты. Но хранить, перевозить и расплачиваться тяжелыми металлическими деньгами, было очень неудобно. Подвижники из числа торгового люда, заработав грыжи от перетаскивания золота и иного драгметалла, совершили революцию, придумав расписки и квитанции от ювелиров, удостоверяющих наличие на хранении у них определенного количества золота такой-то пробы.

Мир вздохнул с облегчением! Дальше все пошло, как по маслу. Самые ушлые тут же сообразили, что нет ничего выгоднее, чем продавать бумажные расписки, которые де-факто стали деньгами. Так возникли первые банки.

Они росли и совершенствовались вместе с развитием человеческого общества. Все более усложняя банковскую систему, кредитные конторы создавали заслоны от непосвященных. В тишине своих кабинетов они перемещали средства и управляли миром.

В трудные переходные годы в России банки стали возникать, как грибы после дождя. Сберегательные и инвестиционные, ипотечные банки, а также сельскохозяйственные, все они в одно мгновение внедрились в финансовую жизнь страны и, не тратя времени на раскачку, тут же стали ковать свои капиталы.

Правда, всевозможные финансовые пирамиды сильно подпортили им репутацию, как не пытались они откреститься от МММ и ему подобных. Однако, русский народ обладает самой короткой памятью среди народов мира. Так же он является чемпионом по наступанию на одни и те же грабли. Поэтому погоревали, погоревали обманутые вкладчики и опять стройными рядами понесли свои кровные хишникам-капиталистам…

Альфред Зигмундович Ухарь в своем скромном социалистическом прошлом занимал неяркую должность закройщика при ателье № 4 города Нижнегорска. О звездах с неба он не помышлял, хотя и надеялся. Кроя грубую ткань, созданную исключительно для народного потребления, он все же был отчасти доволен жизнью, поскольку имел хобби и любовницу. На тайной страсти работника ателье подробно останавливаться не будем, поскольку она была самая что ни на есть обыкновенная женщина, ничем не лучше и не хуже других любовниц, имеющихся у не слишком темпераментных работников сферы обслуживания.

А вот хобби он имел знатное. В то время, когда все сознательные граждане, завершив свои трудовые дни и выполнив план, шли в многочисленные кружки или занимались общественной работой, Альфред Ухарь спешил домой. Там он доставал из-под кровати шелковый мешок, очищал место на полу и вынимал свое сокровище и тайную страсть – игру «Монополия». Сделал он ее собственноручно. Поле было нарисовано на куске простыни, карточки – из картона, фишки и кубик – из расплавленной пластмассы. Особой его гордостью были игрушечные деньги. Он их делал долго и кропотливо. И вышли они отменными. Вполне возможно, что их можно было бы запустить в оборот в какой-нибудь карликовой державе, до того хороши были банкноты. Про саму игру он услышал от знакомого моряка. Изучил несложные правила и в обстановке чрезвычайной секретности изготовил ее и начал играть.

Для Альфреда Ухаря «Монополия», бесспорно, была больше, чем игра. Это был его мир, в котором он имел возможность принимать решения и действовать согласно своим желаниям, а не только по воле своих возможностей, определенных в реальном мире для него социалистическим строем.

Покупая участки и строя фабрики и гостиницы, обходя конкурентов, за которых он играл сам, Альфред радовался, как дитя.

Когда социализм был списан на свалку истории, необходимость развлекаться с «Монополией» отпала сама собой – теперь сама жизнь стала игровым полем и надо было уже проявлять свои таланты игрока в более суровых условиях.

Сферой своей деятельности после перестройки Альфред Зигмундович избрал банковское дело. Закончив наскоро какие-то курсы и выучив несколько экзотических терминов, он посчитал предварительный этап завершенным и приступил к практике.

Поскольку он никому не доверял, то решил стать банкиром-одиночкой, что, безусловно, осложняло его работу, но увеличивало чистую прибыль.

В городской администрации покачали головами, но документы на занятие индивидуальной трудовой деятельностью оформили. И теперь господин Ухарь был владельцем одновременно и самого маленького и самого мобильного банка в мире. Весь его управленческий аппарат состоял из него самого, а регламентирующие документы, основной и оборотный капиталы, бланки договоров, ведомости и бухгалтерские журналы – все это умещалось в его объемном черном портфеле.

Характер, закаленный за годы борьбы за картонные деньги, позволил Альфреду медленно, но верно двигать дело в гору. Природное красноречие помогало убеждать потенциальных клиентов. Хотя, говоря честно, все же банкиру-одиночке больше нравилась внешняя мишура своего положения. Ему было приятней заказать витиеватую визитку, чем прочитать очередной номер какого-нибудь финансового издания. Он с большей охотой шел на телевидение оплачивать броскую рекламу, чем на курсы повышения квалификации. Его больше радовал фуршет в честь очередной удачной сделки, чем кропотливая работа над годовым отчетом.

Нередко он бывал по своим делам и в столице.

И вот как-то осенью банкир-одиночка поздним вечером въехал в Москву на своем подержанном «BMW». Ругая столичные пробки и нечистоту улиц, он слушал радио и барабанил пальцами по рулю. В тот момент, когда он остановился на светофоре из ближайших кустов вышли двое молодых людей и открыв двери его автомобиля, вежливо спросили:

– Не подвезешь нас, дядя, до метро Академическая, Очень надо.

– Я… я… не совсем в ту сторону.

– Я вас умоляю! Тут везде в ту сторону. Садись, Славик!

Банкир-одиночка находился на рабочем месте все 24 часа в сутки, поскольку его банк-портфель и желание заработать всегда были при нем. Ехать было не близко и чтобы скоротать время, он завел разговор о вкладах. Коля и Славик заинтересовались. Подбадриваемый их вниманием, он вошел в раж.

– Я вам 200 % годовых дам! Да, что там 200, 300 дам!

– Слушай, дядя, а ты не шутишь? А то ведь я уже повелся, – неуверенно проговорил Коля.

– Какие угодно гарантии дам! Деньги возьму только на месяц. Я сейчас остро нуждаюсь в наличности, поэтому вам повезло – можете выставлять любые условия.

Друзья посовещались и решили рискнуть – уж слишком заманчивым было предложение. Когда они подъехали к дому, Славик поднялся наверх и сказал Виктору Степановичу, что Коля попал под машину и ему нужна срочная операция. Нужны деньги, много денег. Виктор Степанович выпучил глаза, выпил валерьянки, но деньги дал.

– Славик, это последние, – жалобно простонал он.

Славик спустился вниз и отдал наличность Ухарю. Тот выдал кучу чеков и расписок.

– Ну, смотри! Если что не так пойдет, голову откручу! – на прощанье сказал Николай.

Когда Виктор Степанович увидел входящего в квартиру Николая, он чуть не лишился дара речи.

– Уже вылечили? – еле выдавил он из себя.

– Вот что деньги делают! Мертвого на ноги поставят, – резюмировал Вячеслав.

СОПЦБ

Коля и Славик скептически относились к насилию. И к насилию, вообще, и к отдельным его разновидностям, в частности.

Николай не раз говорил:

– Лишь в исключительных случаях борцы за место под солнцем имеют право на некоторые вольности в противостоянии с прочими гражданами. Не стоит перегружать нервную систему ближнего – это может выйти нам же боком.

Однако прибегнуть к крайним мерам друзей принудила невозможность получить долг общепринятым путем с банкира-одиночки Альфреда Ухаря, обещавшего золотые горы, но не заплатившего ни копейки. Определенный им месячный срок давно прошел.

– Полагаться на случай мы не будем. Доверимся профессионалам, – заключил Николай, прогуливаясь по набережной Москвы-реки и показывая свою улыбку проходившим мимо домашний хозяйкам и прочим людям, не обремененным дневными занятиями.

Обратиться решили к бандитам.

Россия времен «смутного времени», перед стыком тысячелетий, представляла собой весьма колоритное, в социальном плане, государство. После устроенной и комфортной жизни под управлением КПСС наступила анархия, в которой каждый устраивался, как мог. Государственные гарантии утратили свою силу, и общество стало жить по законам леса. Вьючные животные таскали пропитание и одежду из более благополучных стран, бобры строили бесполезные плотины, зайцы прятались по кустам, лисы выкуривали из нор спившихся хомяков, волки у всей этой братии что-нибудь отнимали, а медведь сидел в своей берлоге в Кремле и никуда не лез.

Знакомый милиционер порекомендовал законным соискателям долга организованную группировку под названием СОПЦБ.

– Почти что «цоп-цобе», – засмеялся Славик, – из «чурок» что ли состоит? Может лучше к своим, русским, обратиться?

– Самые, что ни на есть, славяне. Работают очень эффективно. Лучшие рекомендации, – развеял сомнения работник органов, – офис находится на Ломоносовской.

– У них даже свой офис есть? – удивился Николай.

– Конечно! Как же без этого? Не солидно будет.

Придя по указанному адресу, друзья не сразу смогли попасть вовнутрь, поскольку стоящий на входе двухметровый крепыш испросил у них пропуска, немногословно, но с нажимом.

– Эй, скала, откуда у нас пропуск? Мы же первый раз к вам пришли.

– А партбилеты у вас есть?

– Да ты что издеваешься что ли, колосс на глиняных ногах?!

Колосс на «глиняные ноги» не обиделся, но молча отпихнул посетителей и закрыл дверь.

– Может мы не туда попали? – тоскливо произнес Славик.

К входу подъехала черная «Волга». Из нее выскочил маленький вертлявый человечек, сопровождаемый едва поспевающей за ним охраной. Увидев пригорюнившихся молодых людей, он живо подбежал к ним и быстро, словно оставил не выключенным электроутюг, заговорил:

– Чьих будете? Наши, комсомольцы?

– Были когда-то…

– Бывших комсомольцев не бывает. Партия – это любовь на всю жизнь. Мы, члены СОПЦБ, партизаны в тылу буржуазного общества. Мы устраняем перекосы социального развития общества и даем надежду рабочему классу и крестьянству на то, что лучшие для них времена скоро вернутся. На последней партконференции руководством была поставлена задача еще более эффективно проводить работу с загнивающей частью общества – с эксплуататорами, паразитирующими на теле трудового народа.

Казалось, что маленький человек будет говорить до тех пор, пока на его голову не упадет метеорит, но у него зазвонил мобильный телефон, и он отвлекся. Сказав друзьям, чтобы они подали заявление ответственному секретарю, он скрылся в помещении.

На этот раз колосс пропустил их без пропуска. Стоя в очереди к секретарю, Коля и Славик, чтобы скоротать время, принялись рассматривать висящие на стенах плакаты, стенные газеты, материалы съездов и прочие документы.

– «Ход продразверстки тормозит некомпетентность на местах», «Обложение сельхозналогом кулаков-фермеров все еще сопровождается кровопролитием», «Материалы проверок первичных ячеек», «Фонд помощи семьям погибших во время конфликтов», «Партвзыскания, наложенные на не следящих за базаром», «Работа с подрастающим поколением», – Коля читал заголовки листков и, озираясь по сторонам, тихо смеялся.

– Это, выходит, мы, ешкин кот, в логово коммунистов-рэкетиров попали? – спросил он Славика, но вопрос услышал сидевший невдалеке сухонький мужичек в кожаном плаще. Он не сдержался и заговорил о наболевшем:

– А вы что, не знали? Эта банда состоит из бывших партработников. Причем, ниже секретаря райкома в нее не берут. Все здесь гады на свой, ленинский, лад устроили. Вон, читайте: «Протокол заседания комиссии по идеологии и работе с общественно-политическими объединениями и движениями». Язык сломаешь!

– А как же они грабят? Им же идеология не позволяет этого.

– Какая там идеология?! Помните 17-й год?

– Смутно…

– Все они оборотни. Коммунисты без Маркса в голове. Они себя еще в 1993 году во время расстрела Верховного Совета показали.

– А как их название расшифровывается?

– Это СОПЦБ что ли? Спецотряд по перераспределению ценностей буржуазии.

– Да, дела, – заметил Славик.

– А вы по какому вопросу пришли? Тоже оброки платить? – почему-то насторожившись, спросил худой гражданин.

– Скорее наоборот. Банкир один решил денег не заплатить. Вот пришли к профессионалам.

Очередь, следившая за диалогом, испуганно рассредоточилась по углам.

– О, вы нас пропускаете! Очень благородно с вашей стороны, – Коля и Славик, воспользовавшись замешательством рэкетируемых, вошли в кабинет.

За столом, устланным довольно толстым слоем различных бумаг, сидел абсолютно лысый человек и жевал сосиску, аккуратно придерживая ее вилкой.

– Простите, крестный отец, что прерываю ваше вполне законное насыщение организма, но дело не терпит. Мы вот тут и заявление написали. В лучших традициях, так сказать.

Лысый вытер пальцы о полы пиджака и нехотя взял бумагу. Поморщив лоб, он стал брюзжать:

– Всему вас учить надо! Где указана партийность должника? Сколько у него наемных рабочих?

– А рабочих у него, знаете ли, нет. Он – банкир-одиночка, – ответил Николай и, неизвестно почему слегка стукнув каблуками друг о друга, произнес. – Так уж получилось.

– Не имеет наемных рабочих? Тогда он не является эксплуататором и, следовательно, не попадает в сферу наших интересов, как выражаются продажные вырожденцы-капиталисты. Следующий!

Понурив головы, друзья вышли на свет Божий.

– Что ж, специалисты нам не помогли. Будем опираться только на свою молодую энергию и классовую ненависть.

АО «Инвалидник»

Время шло своим чередом, а группа товарищей под предводительством Николая так и не вступила в пределы сказочной страны Эльдорадо – финансовый вопрос по-прежнему оставался открытым. Николай бродил в дядиной квартире по замусоленному ковру и разглагольствовал:

– Что ж, времена фальшивых авизо мы благополучно пропустили, с алмазами и кокаином тоже как-то не заладилось. Прочие дела по независящим от нас обстоятельствам, развития не получили. И когда же мы доберемся до находящегося в Одессе рубероида и, наконец, узнаем его цену?! Но ничего, есть еще масса разрешенных государством путей обогащения. В особенности для граждан, этого очень желающих.

Коля и его команда уже плотно обжились в квартире Виктора Степановича и съезжать, судя по всему, не собирались. На его расплывчатые намеки, что Николай-де селился один, без компании, и только на месяц, тот резонно заявлял:

– Да, на месяц. Но я же не уточнял, на какой именно из двенадцати возможных. Сейчас как раз определяюсь с названием, если это для тебя так важно. А по поводу того, что не один… Ты поселял к себе племянника в единственном числе. Так вот он один и есть. Прочие – друзья. Так что все сходится, милейший Виктор Степанович.

Тот бурчал и шел на Красную площадь – там он был Буденным, а им быть приятней, чем дядей непослушного племянника.

Славик и Алоизыч тоже прижились на дядиной жилплощади. Более молодой член ТОО «Хотим денег» во время вынужденного безделья перечинил все находящиеся в доме механизмы и приборы, включая валяющуюся в чулане с 1966 года рейсшину. Сергей Алоизович перечитал все книги из обширной библиотеки хозяина и даже стал пописывать статьи на социальные темы для одного из московских еженедельников.

Чтобы хоть на дневное время избавиться от загостившейся троицы, Виктор Степанович внес предложение:

– Чем без толку тут сидеть, делом бы занялись.

– Пробовали уже. Куда ни ткнемся, везде уже занято. В бизнес лезть – смысла нет. Там все бывшая партноменклатура и «теневики» захватили. Все алмазы – под «Де Бирсом». Наркотики международная мафия контролирует. Везде коррупция, взятки. Чем ты нам рекомендуешь заняться?

– Начните то, что до вас еще никто не делал. В России, по крайней мере.

– Например?

– Коль вы мошенники, так мошенничайте по-крупному. Создайте акционерное общество, лучше с налоговыми льготами и упрошенным контролем – под маркой инвалидов или спортсменов. Заключите договоры с торгово-закупочными фирмами на поставку продуктов с условием товарного кредита. Товар получили, продали, объявили о банкротстве своего акционерного общества и с деньгами смылись.

– И откуда ты, дядя, такие вещи знаешь?

– Такое на Западе лет сто назад проделывали. А мы идем по их пути, вот только с отставанием на тот же век. Так что, племянничек, идею дарю, пользуйся. Только не тяни. Не будешь первым – не будешь никаким.

Живцов быстро загорелся идеей, как деревянный дом в сухую погоду.

Офис сняли в центре для солидности. Внутреннее убранство должно было соответствовать поставленным высоким целям, а потому пришлось раскошелиться. Деньги взяли у автора идеи.

На общем собрании было решено избрать «инвалидный», а не «спортивный» путь развития, ввиду того, что «инвалиды», все-таки, не так успели испортить себе имя, как «спортсмены».

Подходящего калеку нашли на Курском вокзале. Это оказалось не простым делом, поскольку подавляющее большинство не только не имело инвалидных удостоверений, но и было абсолютно здоровыми людьми.

Дядю Васю, на которого, собственно говоря, и оформлялась фирма, в детали процесса не стали посвящать, ограничившись лишь выдачей аванса и обустройством рабочего места.

– Новые времена – новые песни, – только-то и сказал инвалиду Николай.

Отмытый и приодетый дядя Вася в приобретенной для него никелированной коляске выглядел вполне презентабельно.

Когда офис был обустроен и обжит, документы выправлены, лже-коммерсанты приступили к делу. Оставив в конторе одного Васю, остальные члены АО «Инвалидник» разбрелись по городу, расположенному на семи холмах, в поисках баранов с густо разросшейся шерстью. У всех в свежекупленных папках лежали бланки договоров и небольшие суммы для подкупа.

К вечеру друзьям было, чем похвастаться. Алоизыч принес три подписанных контракта. Славик – пять. Последним пришел Николай. У него было десять договоров с торгово-закупочными фирмами, и еще с семью он назначил встречи на завтра.

– Первая часть подвигов Геракла завершена. Завтра начинается другая. Поскольку склада у нас нет, все поступающее продовольствие надо тут же распихивать по продуктовым базам. Предельный размер дисконта 15 %. Объясняйте, что скидываем цену потому, что нужно срочно заплатить рэкету. Вас поймут.

Дядя Вася мирно сидел в углу в своем современном инвалидном кресле и хлопал, как не выспавшаяся сова, глазами.

Следующий день выдался жарким. Уборка того, что было посеяно накануне, шла интенсивно. В подходящие машины садился кто-нибудь из рядовых членов АО «Инвалидник» и мчался к ближайшей базе.

Сам генеральный директор сидел в никелированном кресле, почесывал обрубок ноги и жутко чадил «Беломором». О том, что он является руководителем фирмы, ему не сообщили, и он со спокойной душой взирал на кутерьму вокруг себя, считая себя простым вахтером.

Вечером жутко усталые, но довольные работники сферы мошеннических услуг собрались в офисе. Не обошлось без некоторых накладок, но они не в счет. Главное сделано – деньги были. Но… Коля провел рукой по потному лбу и сказал:

– Все суммы переведут на наш счет в течение трех дней. Сразу после получения оных, закрываем фирму и валим.

Все так и получилось, как и предполагал Николай – валить пришлось. Но получить деньги не удалось – банк «Московский-М» лопнул, унеся в пропасть, в которую он рухнул, и деньги, на которые очень рассчитывало АО «Инвалидник».

Коля бегал по квартире Виктора Степановича, махал руками, посылая в нокаут невидимых врагов, и кричал:

– Что же это за страна такая?! Все друг друга кидают! Кто же в выигрыше? Кто?! Покажите мне этого человека, и я не буду его душить, а пожму ему руку. Наверное, он очень хитер! А может быть он, вообще, инопланетянин?! Не зря же столько НЛО в последнее время развелось.

Дядя на кухне застенчиво мыл посуду и чувствовал свою вину перед племянником, и потерянных денег было жалко.

Славик в десятый раз перебирал пылесос «Ракета» и молчал. Алоизыч просматривал сегодняшние газеты.

– О, вот и про нас написали! – воскликнул он, – «Очередной мыльный пузырь».

– Пусть пишут! – задиристо крикнул Николай. – У дяди им нас не найти, здесь мы, как в бомбоубежище. От дяди Васи они узнают только тайны Курского вокзала, да и то, лишь в период перестройки.

Славик оторвался от «Ракеты» и задал ставший уже традиционным вопрос:

– Что будем дальше делать, Коля?

– Не знаю. Мой творческий потенциал на данный момент не имеет реализации. А это, сами понимаете, чревато!

Дефолт

В один из погожих августовских дней Николаю наконец-то удалось дозвониться до банкира – одиночки Альфреда Ухаря: