Тысяча и одна ночь Эпосы, легенды и сказания

Царица дотронулась до сына и увидала, что он спит.

– Спит, – отвечала она, – что же хочешь ты мне сказать? Зачем тебе знать, спит он или нет?

– Знай, сестра, – отвечал он, – что я вспомнил об одной девице-русалке, пригодной для твоего сына, но я боюсь говорить о ней, если сын твой не спит, потому что он может в нее влюбиться; но как знать, мы, может быть, не получим согласия на брак с нею. Это всем нам будет до крайности неприятно. Поэт сказал:

Сестра его, услыхав эти слова, отвечала:

– Скажи мне, кто такая эта девица и как ее зовут, так как я знаю всех русалок, дочерей царей и всех других; если я найду, что она невеста для моего сына подходящая, я буду просить руки ее, хотя бы для этого мне пришлось истратить все, что я имею. Скажи же мне, кто она такая, и ничего не бойся, так как сын мой спит.

– Я боюсь, что он не спит, – отвечал он, – а ведь поэт говорит:

– Ну, говори, и поскорее, – сказала ему на это Джулланара, – и ничего не бойся, брат.

– Клянусь Аллахом, сестра, – отвечал он ей, – для сына твоего не найдешь лучшей невесты, как царевна Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя, – по красоте, миловидности и изяществу она равна твоему сыну. Ни в море, ни на земле не существует особы красивее ее. Она красива, мила, статна, с розовыми щечками, ясным челом, блестящими, как бриллианты, волосами, большими черными глазами, широкими бедрами и тонкой талией и чудной улыбкой. Когда она устремляет взор, то может устыдить газель, а походке ее может позавидывать гибкая ива, когда же она поднимает свое личико, то смутит солнце и луну и очарует всякого. Она хорошо говорит и ласкова.

– Ты прав, – сказала сестра, выслушав его. – Клянусь Аллахом, я много раз видела ее и играла с нею, когда мы были детьми, но потом мы потеряли друг друга из виду, и я не видала ее уже восемнадцать лет. Да, невесты более подходящей для моего сына, как она, быть не может.

Бедр-Базим, выслушав их разговор и поняв с начала до конца описание царевны, высказанное Салехом, заочно влюбился в Джохараху, дочь царя Эс-Семенделя, но продолжал притворяться спящим. Пламя страсти загоралось у него в сердце, и он потонул в беспредельном море любви, берегов которого не было видно.

Салех же, посмотрев на сестру, сказал ей:

– Клянусь Аллахом, сестра моя, что между морскими царями нет человека глупее ее отца, и нет никого могущественнее его; поэтому не говори твоему сыну об этой царевне, пока мы не попросим руки ее у отца, и если он благосклонно выслушает нашу просьбу, то мы поблагодарим Господа (да святится имя Его!); а если не согласится отдать дочь за твоего сына, то мы спокойно женим его на другой.

– Совет твой превосходен, – сказала царица, выслушав брата, и затем они прекратили разговор и легли спать.

В сердце Бедр-Базима разгорался огонь страсти его к царевне Джохарахе, но он скрывал это от всех и не говорил ни матери, ни дяде, хотя страдал от любви, точно сидел на горячих угольях. И когда на следующее утро они встали, то царь и дядя его отправились в баню и вымылись; после этого они выпили вина, и прислуга подала им есть. Царь Бедр-Базим, мать его и дядя сели за стол и ели, пока не насытились, после чего вымыли руки. Затем Салех встал и сказал сестре и царю:

– С вашего позволения, я отправлюсь к своей матери, так как у вас я уже погостил, а домашние мои, наверное, тревожатся обо мне и ждут меня.

Но царь Бедр-Базим сказал дяде:

– Останься с нами еще на сегодняшний день.

И он согласился на его приглашение.

– Идем, дядя, со мною в сад.

Они пошли в сад и стали прогуливаться и забавляться; затем царь сел под дерево, чтобы отдохнуть и уснуть, но он вспомнил, что дядя его говорил, описывая царевну, ее красоту и миловидность, и, заплакав, продекламировал следующие стихи:

После этого он громко застонал, заплакал и сказал такие стихи:

Когда дядя услыхал то, что он сказал, то он всплеснул руками и вскричал:

– Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк Его! Сила и власть в руках Бога Всемогущего, Всесильного! Разве ты слышал, о сын мой, что мы говорили с твоей матерью о царевне Джохарахе и о ее достоинствах?

– Да, слышал, – отвечал Бедр-Базим, – и заочно влюбился в нее, услыхав твой отзыв. Сердце мое полно ею, и я не могу более жить без нее.

– О царь, – сказал ему на это Салех, – идем к твоей матери и расскажем ей все; я попрошу у нее позволение взять тебя с собой, чтобы просить руки царевны Джохарахи. После этого мы простимся с нею, и я вернусь с тобой. Я боюсь, что если я возьму тебя без ее позволения, то она на меня рассердится и будет совершенно права, так как из-за меня она ушла из дому. Город тоже останется без царя, и народом некому будет управлять, как некому будет судить его; а это может кончиться тем, что ты лишишься престола.

– Знай, дядя, – отвечал Салеху Бедр-Базим, – что если мы вернемся к матери, чтобы посоветоваться с нею насчет этого предмета, то она меня не пустит, поэтому я не пойду к ней за советом. – Он начал плакать и прибавил: – Я отправлюсь с тобой, не говоря ей ничего, и потом вернусь.

Когда Салех услыхал это, то сильно смутился.

– Прошу помощи Господа, – сказал он, – в таком затруднительном случае.

Салех, видя племянника в таком положении и зная, что он не хочет идти к матери, а хочет идти с ним, снял с пальца перстень, на котором были вырезаны какие-то божественные имена, и передал его царю Бедр-Базиму, сказав ему:

– Надень этот перстень на палец, и ты никогда не потонешь, не случится с тобой никакой беды, и тебя не тронут никакие морские животные и громадные рыбы.

Царь Бедр-Базим взял от своего дяди Салеха перстень и надел его себе на палец, после чего они ушли в воду и шли до тех пор, пока не дошли до дворца Салеха; войдя в него, увидали мать царицы Джулланары, сидевшую со всеми ее родными. Все поцеловали им руки, а бабушка, увидав Бедр-Базима, встала, обняла его, поцеловала в переносицу и сказала:

– Очень рада твоему приходу, о сын мой! Как же ты оставил мать свою Джулланару?

– Она здорова и весела, – отвечал он, – и кланяется тебе и дочерям своего дяди. Тут Салех сообщил своей матери обо всеми, что было между ними и его сестрой Джулланарой, и что царь Бедр-Базим заочно влюбился в царевну Джохараху, дочь царя Эс-Семенделя. Он рассказал ей все с начала до конца и прибавил:

– А он пришел сюда с намерением просить ее руку у ее отца и жениться на ней.

Бабушка царя Бедр-Базима, услыхав это, страшно рассердилась на Салеха и в негодовании сказала ему:

– О сын мой! Ты сделал страшную ошибку, рассказывая о царевне Джохарах, дочери царя Эс-Семенделя, при сыне твоей сестры; ведь ты знаешь, как царь Эс-Семендель глуп, заносчив, бестолков, но силен, и как он обращается со всеми, кто просит руки его дочери. Ведь все морские цари сватались к ней, и он всем отказал и всем говорили, что они не равны с нею ни по красоте, ни по миловидности, ни по другим качествам. И теперь страшно просить руки ее у него, потому что он откажет нам, как отказал другим, а мы люди чувствительные – это огорчит нас.

– Что же, матушка, нам делать? – выслушав ее, отвечал Салех. – Ведь царь Бедр-Базим так влюбился в эту царевну, когда я рассказывал о ней сестре, что сказал им: «Идем к ее отцу просить руки ее, хотя бы это стоило мне моего царства». И он прибавил, что если не женится на ней, то умрет от любви и желания: – Ты прими в соображение, матушка, что сын сестры красивее и миловиднее ее и что отец его был царем всего персидского народа, а после него царь теперь он, и Джохараха – ему совершенно подходящая невеста. Я решил принести ее отцу бриллиантов, яхонтов и других драгоценных камней, пригодных для подарка, и затем просить ее руки. Если он вздумает возразить нам, что он царь, то ведь и Бедр-Базим – тоже царь и сын царя. Если он скажет, что она слишком хороша собой, то ведь он еще красивее ее. Если же он возразит нам, что у него большое государство, то ведь у царя Бедр-Базима государство обширнее, чем у нее, и у него и войск, и телохранителей больше, так как земли у него больше, чем у ее отца. Я должен окончить дело сына моей сестры, хотя бы за это мне пришлось поплатиться жизнью, так как причина всему этому я, и так как я погрузил его в море любви, то и должен помочь ему жениться, и Господь (да святится имя Его!) да поможет мне в этом деле!

– Ну, поступай как знаешь, – отвечала ему мать, – но только смотри, если он будет говорить с тобой, то не отвечай ему дерзко. Ты ведь знаешь, как он глуп и вместе с тем как он могуществен, и я боюсь, чтобы он не набросился на тебя, так как он не признает ничьих прав.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал Салех.

Он поднялся с места и взял два кожаных мешка, наполненных бриллиантами, яхонтами, продолговатыми изумрудами и разными драгоценными каменьями. Мешки эти понесли мальчики, а он с сыном своей сестры пошел вслед за ними ко дворцу Эс-Семенделя и попросил позволения войти во дворец. Позволение это ему было дано, и, войдя к царю, он поцеловал прах у ног его и низко поклонился. А царь Эс-Семендель, увидав его, встал и почетно принял его и просил сесть. Они сели, и, посидев немного, царь спросил у него:

– Очень рад твоему приходу, отсутствие твое меня очень огорчало, о Салех! По какому делу ты ко мне пожаловал? Скажи мне твое желание, для того чтобы я мог исполнить его.

Салех встал и еще раз поцеловал прах у ног царя.

– Царь веков! – сказал он, – мое желание касается Бога и великодушного царя, смелого льва, о доблестях которого караваны разнесли вести повсюду и слава которого гремит по областям и городам за его щедрость, добродетель, великодушие и милосердие.

После этого он развязал оба кожаных мешка, вынул из них бриллианты и другие вещи и рассыпал их перед царем Эс-Семенделем.

– О царь веков, – продолжал он, – может быть, ты примешь мой подарок, будешь ко мне благосклонен и успокоишь мое сердце, приняв его.

– По какой причине, – сказал ему на это царь Эс-Семендель, – делаешь ты мне этот подарок? Скажи мне, какое у тебя дело и что ты хочешь от меня; если это будет возможно, то я тотчас же исполню твое желание, а если будет невозможно, то и Господь не потребует, чтобы человек делал то, чего не может сделать.

Салех встал и трижды поцеловал прах у ног его.

– Царь веков, – сказал он, – поистине то, что я прошу у тебя, ты можешь исполнить, – оно в твоей власти и в твоих руках. Могу ли я утруждать царя, да и не сумасшедший же я, что буду просить у царя того, чего он дать мне не может. Не даром же кто-то из мудрецов говорил, что если ты хочешь, чтобы просьба твоя была исполнена, то проси того, что возможно. То, что я хочу просить у тебя, царь, ты исполнить можешь.

– Ну, говори же, что тебе нужно, – сказал царь, – и объяснись мне.

– О царь веков, – отвечал ему Салех, – знай, что я пришел к тебе свататься на единственной жемчужине, на скрытом бриллианте, на царевне Джохарах, дочери нашего государя; не огорчай же просящего тебя.

Когда царь выслушал Салех, то он так захохотал, что покатился назад от негодования и отвечал:

– О Салех, я считал тебя разумным и порядочным молодым человеком, стремящимся только к тому, что достижимо. Не с ума ли ты сошел, решившись на такую невообразимую вещь, на такую опасность, прося руки дочери царя и владетеля областей и городов! Разве ты по своему положению так высоко стоишь, что решаешься на такую наглость, обращаясь ко мне с подобными речами?

– Да хранит Господь царский сан! – сказал Салех. – Ведь я прошу ее руки вовсе не для себя; да хоть бы я просил и для себя, то я все-таки равен ей и ничуть не ниже ее; так как тебе очень хорошо известно, что отец мой был одним из морских царей, хотя теперь наш царь и ты. Я просил ее руки для царя Бедр-Базима, государя Персидской области, отец которого был царем Шах-Земаном, могущество которого тебе хорошо известно. Если ты говоришь, что ты великий царь, то царь Бедр-Базим более тебя великий царь, а если ты возразишь, что дочь твоя хороша собою, то царь Бедр-Базим более красив, чем она, и более статен и выше по происхождению, он – лучший наездник нынешнего времени. Таким образом, если ты, государь, согласишься принять сделанное тебе предложение, то вовсе не унизишься, а если ты отнесешься к нам гордо и высокомерно, то с твоей стороны это будет несправедливо. Ты должен же понять, что царевне Джохарах надо когда-нибудь выйти замуж: мудрец говорит: девушка должна или выйти замуж, или умереть. Если ты желаешь вообще выдать ее замуж, то более подходящего жениха, как сына моей сестры, ты не найдешь.

Когда царь Эс-Семендель выслушал царя Салеха, он страшно рассердился, так что совершенно обезумел и чуть было не задохнулся.

– Ах ты, собака! – закричал он. – Как смеешь ты говорить так со мною, смеешь утверждать, что сын твоей сестры Джулланары равен моей дочери? Да кто вы такое? Кто твоя сестра? Кто ее сын и кто был его отец, что ты смеешь говорить так со мною? Разве вы в сравнении с нею не собаки? Эй, мальчики, – крикнул он, – снесите голову этому безумцу!

Мальчики выхватили мечи и кинулись на Салеха, но он бросился бежать прямо в дворцовые ворота; выбежав в них, он увидал сыновей своего дяди, их родственников и целую толпу молодых людей, более чем в тысячу всадников, в кольчугах и со щитами, с копьями и мечами. Увидав Салеха, они крикнули:

– Что это значит?

Он рассказал им, что с ним случилось. А мать его прислала их на всякий случай к нему на помощь. Услыхав его рассказ, они поняли, как глуп царь Эс-Семендель, и, соскочив с коней, выхватили мечи и направились во дворец. Они нашли его сидевшим на троне и негодующим на Салеха. Его телохранители были вовсе не подготовлены к нападению; царь, увидав вооруженных людей, стал звать свою охрану и кричать им, чтобы они схватили этих собак. Но телохранители и охрана царя были разбиты в несколько минут и обращены в бегство, а Салех и родственники его схватили царя Эс-Семенделя и завязали ему назад руки.

Джохараха же, пробудившись ото сна, услыхала, что отец ее взят в плен и телохранители его обращены в бегство. Она выбежала из дворца и понеслась на один из островов, где взобралась на высокое дерево и там спряталась. Когда часть родственников Салеха бросилась во дворец, несколько человек из охраны царя Эс-Семенделя обратились в бегство, а Бедр-Базим, увидав их, стал расспрашивать, что случилось во дворце, и они ему рассказали. Услыхав, что царь Эс-Семендель взят в плени, он так испугался за себя, что обратился в бегство.

«Так как все это произошло из-за меня, – думал он, – то, конечно, прежде всего схватят меня».

Он побежали, сами не зная куда, но судьба, управляющая всеми, направила стопы его как раз на тот остров, где спряталась царевна, дочь царя Эс-Семенделя. Бедр-Базим, подойдя к дереву, опустился под ним, чтобы отдохнуть, никак не подозревая, что человек, за которым могут гнаться, отдыхать не должен. Но человек не знает, что ему определено судьбой. В то время как он лежал под деревом, он посмотрел наверх и глазами встретился с Джохарахой. Он только взглянул на нее и увидал, что она хороша, как светлая луна.

– Слава Создателю, – вскричал он, – создавшему такое совершенство! Слава Всевышнему Создателю всего прекрасного! Клянусь Аллахом, если воображение мое не обманывает меня, то это должна быть Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя. Надо думать, что она, услыхав о ссоре, происшедшей во дворце, убежала на этот остров и спряталась на дереве; но если это не царевна Джохараха, то она еще красивее ее. – Он продолжал размышлять об этом и думал так: «Я встану, схвачу ее и спрошу у нее, кто она такая, и если это она, то я сделаю ей предложение, что самое главное».

Он поднялся на ноги и сказал царевне:

– О, предмет моих желаний, кто ты такая и кто привел тебя сюда?

А Джохараха, посмотрев на Бедр-Базима, тотчас же заметила, что он хорош собою как ясный месяц, выкатившийся из-за темных туч, что он статен и прелестно улыбается.

– О, человек, одаренный такой наружностью, – сказала она ему, – я царевна Джохарах, дочь царя Эс-Семенделя, и бежала я сюда, потому что Салех и отряд его захватили моего отца и разбили его телохранителей. Я бежала из страха за себя, и теперь не знаю, что сталось с моим отцом.

Бедр-Базим, выслушав ее, надивиться не мог странной случайности и подумал, что, захватив отца, он, конечно, достигнет исполнения своих желаний. Он внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Ну, сходи вниз, возлюбленная моя, так как я жертва любви к тебе, и очи твои поработили меня. Все эти неприятности произошли из-за тебя и из-за меня. Я царь Бедр-Базим, государь Персии, а Салех – мой дядя со стороны матери; он приходил к твоему отцу и просил твоей руки. Я из-за тебя бросил свое государство, и встреча наша с тобой произошла совершенно случайно. Спустись же ко мне, для того чтобы нам пойти во дворец твоего отца и просить дядю Салеха отпустить тебя и законным образом обвенчать нас.

Джохарах же, услыхав то, что говорил Бедр-Базим, подумал: «Так из-за этого подлого молодого негодяя случилось все это несчастье, отец мой лишен свободы, царедворцы его убиты, и я должна была бежать из дворца и из своих родных мест на какой-то остров. Если и теперь не употреблю какой-нибудь уловки, чтобы отделаться от него, то он завладеет мною и достигнет своих желаний, так как он влюблен, а влюбленному все прощается».

Поразмыслив таким образом, она начала успокаивать его ласковыми и нежными словами, а он и не подозревал, что она против него замышляла.

– О, господин мой, – говорила она, – о свет очей моих, так ты – царь Бедр-Базим, сын царицы Джулланары?

– Да, возлюбленная моя, – отвечал он.

– Да разразит Господь моего отца, – продолжала она, – и лишит его царства, и растерзает его сердце! Неужели ты для него недостаточно хорош и недостаточно одарен талантами? Клянусь Аллахом, в нем мало смысла! Но, царь веков, – продолжала она, – не порицай отца моего за то, что он сделал. Если ты любишь меня на кружку, то я люблю тебя на целый кувшин. Я попала в сети твоей любви и сделалась ее жертвой. Твоя любовь перешла ко мне, и в тебе осталась только десятая часть того, что я чувствую к тебе!

Она спустилась с дерева и подошла к нему, обняла его, прижала к своей груди и начала его целовать. Царь Бедр-Базим, увидав это, влюбился еще сильнее, и желание его стало мучительным. Они вообразил, что она влюбилась в него, и поверил ей, и продолжал обнимать ее и целовать.

– О, царевна, – говорил он, – Аллахом клянусь, что дядя мой Салех не описывал и десятой части твоих достоинств и красоты!

Тут Джохараха прижала его к своей груди и произнесла какие-то непонятные слова, после чего она плюнула ему в лицо и сказала:

– Измени образ человеческий на образ птицы, самой красивой из всех птиц, с белыми перьями и красным клювом и с ногами.

И не успела она договорить этих слов, как царь Бедр-Базим превратился в птицу, самую красивую, какая только может быть на свете; он встрепенулся и остановился перед Джохарахой. С царевной была одна из ее рабынь но имени Марсинеха, и Джохараха, глядя на нее, сказала:

– Клянусь Аллахом, если бы я не боялась, что отец мой попал в руки к его дяде, то я убила бы его, Господь да накажет его, и какое несчастье принес он нам, ведь все произошло из-за него! Послушай, рабыня! Возьми его и перенеси его на остров Жажды, чтобы он умер там от недостатка воды.

Рабыня взяла его и принесла на остров Жажды, и хотела уже оставить его там, но подумала: «Нет, особа, одаренная такими качествами и такой красотой, не должна умирать от жажды».

Она взяла его с острова Жажды и перенесла на остров, где было множество деревьев и плодов, оставив его там, она вернулась к своей госпоже, сказала ей, что оставила его на острове Жажды. Такова была судьба Бедр-Базима.

Что же касается до Салеха, дяди царя Бедр-Базима, то он, завладев царем Эс-Семенделем и убив его телохранителей, стал искать Джохараху, дочь царя, но не нашел ее и вернулся к себе во дворец, к матери.

– О матушка, – сказал он, – а где же сын сестры, царь Бедр-Базим?

– О сын мой, – отвечала она, – клянусь Аллахом, что я не знаю, где он, и не знаю, куда он отправился, так как он, услыхав, что ты вступил в бой с царем Эс-Семенделем и что бой жаркий, страшно испугался и побежал.

Салех, выслушав мать, очень огорчился за сына своей сестры и сказал:

– Ах, матушка! Клянусь Аллахом, что мы поступили очень неосмотрительно с царем Бедр-Базимом, и я боюсь, что он погибнет, или что кто-нибудь из солдат Эс-Семенделя нападет на него, или нападет на него дочь царя, царевна Джохараха, и нам стыдно будет перед его матерью, и она рассердится на нас, так как я взял его без ее позволения.

Он тотчас же разослал своих людей искать царя по всем направлениям, но они не могли найти и следов его; вследствие чего они вернулись и донесли об этом царю Салеху; он страшно встревожился, и сердце у него заныло о царе Бедр-Базиме.

Что же касается до матери Бедр-Базима, Джулланары-русалки, то она долго ждала своего сына, после того как он ушел в море с Салехом; но дождаться не могла, так как он к ней не приходил. Таким образом она прождала его несколько дней; после чего встала и пошла в море, к своей матери. Мать, увидав ее, встала, поцеловала ее и обняла, что сделали то же и дочери ее дяди. После этого она спросила свою мать о Бедр-Базиме; мать отвечала ей:

– О, дочь, моя, он пришел сюда с твоим братом, и дядя его, взяв бриллиантов и яхонтов, пошел с ними к царю Эс-Семенделю просить руки его дочери, но царь не согласился на его предложение и грубо обошелся с твоим братом. Я же послала вслед за Салехом тысячу всадников, и между ними и царем Эс-Семенделем дело дошло до схватки. Господь принял сторону твоего брата, и он, перебив телохранителей, взял в плен царя Эс-Семенделя. Когда весть об этом дошла до твоего сына, то он, вероятно, испугался за себя, убежал без нашего ведома и более к нам не возвращался, и мы более о нем не слыхали.

После этого Джулланара стала спрашивать у нее о брате Салехе, и мать отвечала ей:

– Он сидит на троне вместо царя Эс-Семенделя и послал повсюду гонцов разыскивать твоего сына и царевну Джохараху.

Услыхав этот ответ, Джулланара очень огорчилась за своего сына и сильно рассердилась на своего брата Салеха за то, что он взял ее сына и ушел с ним в море без ее позволения.

– О мать моя, – сказала она, – право, я боюсь за наше царство, ведь я пошла к вам, не сказав об этом никому; я боюсь, что если долго не вернусь домой, то государство наше будет от нас отнято и власть выскользнет у нас из рук. Всего лучше, если я вернусь домой и буду управлять делами до тех пор, пока Господь не возвратит мне сына. Но вы не должны забывать моего сына и не пренебрегать возможностью найти его, потому что если с ним случится беда, то я этого не переживу, так как все радости моей жизни и вся жизнь моя заключаются в нем.

– Я вполне тебе сочувствую, о дочь моя! – отвечала мать. – И не спрашивай нас, как мы страдаем от разлуки с ним и от его отсутствия.

Мать ее снова послала искать внука, а мать Бедр-Базима вернулась домой с тяжелым сердцем и со слезами на глазах. Свет ей стал не мил, и сердце у нее болело, она была несчастна. А царь Бедр-Базим, превращенный царевной Джохарах в птицу и отправленный ею с рабыней на остров Жажды, для того чтобы он там умер, был перенесен на чудный зеленый остров, полный плодовых деревьев и рек.

Он принялся есть плоды и пить воду, и прожил там много дней и ночей, как птица, не зная, куда идти, и не умея летать. Однажды на остров этот пришел птицелов, чтобы поймать что-нибудь себе на беду, и увидал Бедр-Базима птицей с белыми перьями и красным клювом и ногами – птицей поразительной красоты. Птицелов посмотрел на него и был поражен, и подумал: «Что за чудная птица! Никогда ничего подобного я не видал». Он закинул сеть и поймал его, и пошел с ним в город, думая: «Продам птицу и получу деньги». Кто-то из горожан встретил его и спросил:

– Что хочешь за эту птицу, птицелов?

– Если ты купишь ее, – отвечал птицелов, – то тебе нечего будет с нею делать.

– Я заколю ее и съем, – отвечал горожанин.

– У кого достанет духу заколоть такую птицу и съесть ее? – возразил птицелов. – Я хочу подарить ее царю; он даст мне за нее гораздо более того, что могут дать другие, и не заколет ее, а будет забавляться, любуясь на ее красоту. Во всю свою жизнь, с тех пор, как я ловлю птиц, я не видывал подобной птицы ни на море, ни на земле. Если ты действительно желаешь приобрести ее, то ведь более серебряной монеты не дашь, а я, клянусь Аллахом, не продам ее за это.

Птицелов пошел с нею во дворец, и когда царь увидал птицу, то красота и привлекательность ее поразили его, как поразили его красный клюв и ноги. Он выслал к птицелову евнуха, чтобы купить птицу, и евнух, выйдя к нему, спросил:

– За сколько хочешь ты продать эту птицу?

– Нет, я принес ее царю в подарок.

Евнух взял птицу, снес ее к царю и передал ему слова птицелова; после чего царь взял птицу и дал птицелову десять червонцев. Получив деньги, птицелов поцеловал прах у ног царя и ушел. Евнух же принес птицу в павильон царя, посадил ее в красивую клетку, повесил клетку и дал птице еды и питья. А царь, выйдя из дворца, спросил у евнуха:

– А где же птица? Принеси мне ее полюбоваться. Клянусь Аллахом, она удивительно хороша!

Евнух принес птицу и поставил ее перед царем, который увидал, что она не дотрагивалась до положенного ей корма.

– Право, не знаю, – сказал царь, – что она есть и чем кормить ее.

После этого он приказал подавать себе обедать, и птица, увидав мясные и другие кушанья, и сласти, и плоды, принялась есть все, что стояло перед царем. Царь были совершенно поражен и очень удивлялся, как удивлялись и все присутствующее. Царь, глядя на это, сказал окружавшими его евнухам и мамелюкам:

– В жизни не видывал птицы, которая бы ела так, как эта птица.

Царь приказал позвать жену полюбоваться на птицу. Евнух отправился к царице и, увидав ее, сказал:

– Государыня, царь желает, чтобы ты пришла к нему полюбоваться на купленную им птицу. Когда ему был подан обед, то она вылетела из клетки и, поместившись на стол, стала есть все, что на нем стояло. Вставай, государыня, и иди посмотреть на птицу, она необыкновенной красоты и чудо из чудес.

Выслушав евнуха, царица тотчас же пошла, но лишь только она взглянула на птицу, как закрылась фатой и пошла назад. Царь встал и направился за нею:

– Зачем ты закрыла себе лицо? – сказал он. – Ведь тут нет никого, кроме рабынь и евнухов, которые служат тебе и мне.

– О царь! – отвечала она. – Уверяю тебя, что это не птица, а такой же мужчина, как ты.

Выслушав ее, царь проговорил:

– Ну, ты говоришь вздор! Или просто шутишь! Что же может быть это, как не птица?

– Клянусь Аллахом, – отвечала она, – что я с тобою не шучу и говорю тебе только одну правду. Эта птица – царь Бедр-Базим, сын царя Шах-Земана, государя Персии, а мать его Джулланара-русалка.

– Каким же образом, – спросил царь, – превратился он в птицу?

– Царевна Джохараха, дочь царя Эс-Семенделя, – отвечала она, – обратила его в птицу.

И тут она рассказала ему с начала до конца все, что случилось с ним: как он просил руки Джохарахи у отца ее, как царь отказал ему и как его дядя Салех вступил с царем Эс-Семенделем в бой и, победив его, взял в плен.

Царь только удивлялся, слушая свою жену. Жена его была настоящая волшебница того времени, и поэтому царь сказал ей:

– Жизнью своей прошу тебя, освободи его от чар и не оставляй в таком мучительном положении. Да снесет Господь (да святится имя Его!) голову этой Джохарах! Какая она негодная, какая безбожница и какая ловкая!

– Прикажи Бедр-Базиму, – отвечала жена, – войти в маленькую комнату.

Царь приказал Бедр-Базиму войти в комнатку; Бедр-Базим, выслушав приказание, тотчас же исполнил его. Затем жена царя встала и, не открывая лица, взяла чашку с водой и вошла в комнатку. Она начала нашептывать на воду и затем, прыснув на птицу водою, сказала:

– Ради великих имен и чудных стихов Корана, и власти Господа (да святится имя Его!), Создателя неба и земли, воскресающего мертвых, дарующего жизнь и смерть, покинь образ, который теперь носишь, и вернись к своему естественному состоянию и образу, данному тебе Господом!

И не успела она досказать этих слов, как птица сильно встрепенулась и обратилась в свой первоначальный вид, и царь увидал такого красавца, каких и свет не производил.

Когда царь Бедр-Базим стал опять человеком, он проговорил:

– Нет Бога, кроме Аллаха, а Магомет – пророк его! Слава Создателю всего живущего и Властелину над жизнью и смертью!

Сказав это, он поцеловал руки царя и помолился о его долголетии. Царь поцеловал его в голову и сказал:

– О Бедр-Базим, расскажи мне свою историю с начала до конца.

Он рассказал ему все, ничего не скрывая, и царь немало этому удивлялся.

– О Бедр-Базим, – сказал он, – сам Бог спас тебя от чар. Что же ты хочешь теперь делать?

– О царь веков, – отвечал он ему, – я желаю, чтобы ты был настолько милостив, что приготовил бы мне корабль, прислугу и все, что мне нужно, потому что я долгое время был в отсутствии и боюсь, что лишусь государства. Кроме того, я думаю, что мать моя не переживет разлуки со мною. Мне думается, что она может умереть, тоскуя обо мне. Ведь она не знает, что со мною случилось, жив я или нет. Поэтому я прошу тебя, о государь, доверши свои благодеяния и сделай для меня то, что я прошу.

Царь любовался его красотой и с удовольствием слушал его красноречивые слова; затем, изъявив свое согласие, он велел приготовить для него корабль и перенести на него все, что нужно, и отправить с ним несколько человек прислуги. Бедр-Базим, простившись с царем, сел на корабль, и они вышли в море.

Ветер дул попутный, и они десять дней шли благополучно, но на одиннадцатый день море вздулось, поднялись страшные волны, и мореплаватели не могли справиться с кораблем. Они пошли на произвол судьбы, уносимые волнами, которые бросили их на скалу, корабль разбило в мелкие дребезги, и все плывшие на нем потонули, за исключением царя Бедр-Базима, который взобрался на доску и поплыл на ней. Он носился по морю, сидя на доске и не имея возможности направить ее в определенную сторону. Таким образом его носило в продолжение трех дней, а на четвертый день выбросило вместе с доской на берег; он увидал город, белый, как белый голубь, выстроенный на острове, на самом берегу, – город с высокими зданиями, чудно выстроенными, с высокими стенами, у подножья которых пенилось море. Когда царь Бедр-Базим увидал остров, с городом на нем, то очень обрадовался, тем более что он умирал от голода и жажды. Он встал и хотел идти туда, но вдруг на него стали наступать мулы, ослы и лошади в неимоверном количестве. Они начали бить его и не пропускать в город. Он поплыл кругом и вышел на берег за городом, где никого не было.

«Кому же может принадлежать этот город, – с удивлением подумал он, – так как не видно ни царя, ни людей, и чьи могут быть эти мулы, ослы и лошади?»

Он постоянно думал об этом, направляясь куда глаза глядят.

Вскоре он увидал шейха, молочного лавочника, и поклонился ему. Шейх ответил на поклон и, посмотрев на него, увидал, что он красив, и сказал ему:

– О молодой человек, откуда ты явился, и что привело тебя сюда в город?

Бедр-Базим с начала до конца рассказал ему всю свою историю, и шейх, удивляясь, спросил его:

– Не встретил ли ты кого-нибудь, идя сюда, о сын мой?

– Я только удивлялся, батюшка, – отвечал он, – что в этом городе нет народа.

– О сын мой, – сказал ему шейх, – войди скорее в лавку, иначе ты пропал.

Бедр-Базим вошел в лавку и сел, а шейх встал, принес ему поесть и сказал:

– Войди лучше в комнату. Слава Творцу, укрывшему тебя от чертовки.

Слова эти испугали Бедр-Базима. Он поел принесенных кушаний, пока не насытился, потом вымыл руки и, посмотрев на шейха, сказал:

– Господин мой, объясни мне значение твоих слов. Ты напугал меня этим городом и обитателями его.

– О сын мой, – отвечал ему шейх, – знай, что этот город есть столица волшебницы, в нем царствует волшебница злая, как чертовка: она очень ловкая чародейка и чрезвычайно коварна. Все эти мулы, ослы и лошади, которых ты видел, все такие же, как мы с тобою, люди, но все чужестранцы; всех являющихся в этот город таких молодых людей, как ты, эта чертовка берет к себе, держит у себя сорок дней, а через сорок дней превращает их в мула, или в осла, или в лошадь, одним словом, в тех животных, которых ты видел на морском берегу. Когда ты хотел выйти на берег, они боялись, что бы ты не был обращен, подобно им, и знаками показывали тебе, из сожаления к тебе, чтобы ты не приставал к берегу, для того чтобы волшебница не увидала тебя и не сделала бы с тобою того же, что и с ними. Она колдовством приобрела этот город, зовут ее царицей Лаб, что по-арабски означает Солнце.

Царь Бедр-Базим, услыхав слова эти от шейха, сильно испугался и начал трястись, как тростник от осеннего ветра.

– Я не думал, – сказал он, – что избавлюсь от беды, в которую попал из-за колдовства; а теперь попал еще в худшую беду!

Он продолжал раздумывать о своем горе и о том, что с ними случилось, и шейх, взглянув на него, увидал, как юноша испуган.

– Ну, встань, сын мой, – сказал он ему, – сядь на пороге моей лавки и смотри на несчастных, обращенных в разных животных; но не бойся, потому что царица и все жители города любят меня, уважают и не захотят сделать мне неприятность.

Царь Бедр-Базим, выслушав шейха, пошел и сел у дверей лавки, вглядываясь в проходивших мимо него различных людей и животных. Проходивший народ, видя его, спрашивал у шейха:

– Это твой пленник, шейх? Откуда ты добыл его?

– Нет, это сын моего брата, – отвечал он. – Я слышал, что отец его умер, и потому я послал за ними и велел ему прийти ко мне, чтобы я мог пожить с ним.

– Это очень красивый юноша, – говорили прохожие, – но только ему надо опасаться царицы Лаб. Смотри, чтобы она какой-нибудь хитростью не похитила его у тебя. Она любит красивых молодых людей.

– Царица не захочет оскорблять меня, – отвечал им шейх, – она благосклонна ко мне и любит меня; когда она узнает, что он сын моего брата, то не станет огорчать меня.

Царь Бедр-Базим целые месяцы прожил с шейхом, ел и пил у него, и шейх его очень любил.

Но вот однажды Бедр-Базим, по своему обыкновению, сидел у дверей лавки и увидал до тысячи евнухов, с обнаженными мечами в руках, одетых в нарядные костюмы и опоясанных кушаками, убранными бриллиантами. Все они были вооружены пиками, а посреди них ехала на арабском коне, в седле из золота и бриллиантов, женщина. Они не останавливались, пока не подошли к лавке шейха, которому поклонились и прошли мимо. Но когда к лавке, посреди евнухов, подъехала царица Лаб, то она увидала царя Бедр- Базима. Заметив его, она была поражена его красотой и привлекательностью и с первого взгляда влюбилась в него. Подъехав к лавке, она сошла с коня и села подле царя Бедр-Базима.

– Откуда ты взял такого красивого молодого человека? – спросила она у шейха.

– Это сын моего брата, он недавно приехал ко мне, – отвечал шейх.

– Пришли его ко мне сегодня вечером, – продолжала она, – я хочу познакомиться с ним.

– Но если ты возьмешь его от меня, то не обратишь его во что-нибудь? – сказал шейх.

– Нет, не обращу, – отвечала она.

– Поклянись.

Она поклялась шейху, что не сделает ему ничего дурного и не обратит его ни во что. После этого она отдала приказ привести хорошего коня, оседланного и взнузданного золотой уздой, и убранного золотом и бриллиантами. А шейху она дала тысячу червонцев и сказала:

– Развлекись на эти деньги.

После этого царица Лаб взяла царя Бедр-Базима и уехала с ним, а он был красив как луна в четырнадцатую ночь. Она ехала с ним, а народ, глядя на него и видя, как он хорош собою, жалел его и говорил:

– Право, этот молодой человек слишком хорош, чтобы эта проклятая женщина обратила его во что-нибудь!

А царь Бедр-Базим слышал, что кругом него говорилось, но молчал и отдал себя на милость Божию.

Он продолжал ехать с царицей Лаб и ее приближенными, пока не подъехали к воротам дворца, где эмиры, евнухи и сановники соскочили с коней. Она приказала всем бывшим при ней удалиться, и все, поцеловав прах у ног ее, разошлись. А царица с евнухами и рабынями вошла во дворец. Бедр-Базим, посмотрев на дворец, увидал, что подобного великолепия он в жизни не видывал. Стены были все золотые, а посреди дворца были большой бассейн с водой и чудный сад. Взглянув в сад, Бедр-Базим увидал, что в нем множество птиц, щебетавших на различные голоса, печальные и заунывные. Все эти птицы были различных цветов. Царь Бедр-Базим почувствовал благоговение и проговорил:

– Слава Господу, милостивому и милосердному! Они поддержит человека, поклоняющегося Ему одному!

Царица села у окна, выходившего в сад. Она поместилась на ложе из черного дерева, обшитого роскошной материей, а царь Бедр-Базим сел рядом с нею, и она его начала целовать и прижимать к своей груди. Затем она приказала рабыням принести стол, и они принесли стол из червонного золота, отделанный бриллиантами и жемчугом и установленный роскошнейшими яствами. Они принялись за еду и ели, пока не насытились, а потом вымыли руки. Рабыни после этого принесли золотую, серебряную и хрустальную посуду и всевозможные цветы и блюда с сухими плодами. Царица приказала привести певиц, и в комнату вошло десять красивых, как луна, девиц, с различными музыкальными инструментами в руках. Царица наполнила кубок вином и выпила его и, наполнив другой, подала его царю Бедр-Базиму, принявшему кубок и опорожнившему его. Они продолжали пить таким образом, пока не утолили жажды, и тогда царица приказала певицам начать петь. Они пели различные песни, и царю Бедр-Базиму казалось, что весь дворец трепещет от чудных звуков. Голова у него закружилась, дыханье занялось, и он забыл всю свою неприязнь к этим местам.

– Поистине, – сказал он, – эта царица – чудная женщина. Я никогда не покину ее, так как ее царство обширнее моего и она лучше царевны Джохарах!

Он продолжал пить с царицей, пока не смерклось и не зажгли свечей и ламп и пока прислуга не явилась с курильницами. Они и тут продолжали пить, пока оба не опьянели. А певицы продолжали петь. Когда царица Лаб совсем опьянела, она встала со своего места и легла спать, приказав рабыням удалиться, а царю Бедр-Базиму лечь подле себя. Затем на следующее утро она пошла в дворцовую баню, и он точно так же, и когда они вышли из бани, она приказала одеть его в лучшую одежду и принести посуду для питья. Рабыни принесли, что надо, и они начали пить; после чего царица встала и, взяв Бедр-Базима за руку, села с ним на трон и приказала принести поесть; поев, они вымыли руки. Рабыни после этого принесли вина, свежих плодов и цветов, и сухих плодов, и они продолжали есть и пить под чудное пение рабынь вплоть до вечера.

Так прожили они целых сорок дней, после чего она сказала ему:

– О Бедр-Базим, скажи мне, где тебе лучше: тут, у меня, или в лавке твоего дяди?

– Клянусь Аллахом, царица, здесь мне лучше, – отвечал он, – ведь дядя мой человек бедный, торгующий бобами.

Она засмеялась, и потом они легли спать, но утром царь Бедр-Базим проснулся и не нашел подле себя царицы. «Куда бы она могла уйти?» – подумал он, и ему стало грустно и беспокойно. Прошло много времени, а она все не возвращалась, тогда он, продолжая думать так: «Куда могла бы она уйти?» – и надев платье, пошел искать ее, но нигде не находил, и, предположив, что она пошла в сад, он прошел в сад и там увидал быстрый ручей, на берегу которого сидела белая птица, и тут же стояло дерево, занятое птицами различных цветов. Он смотрел на птиц, но птицы его не видали, и вдруг к белой птице подлетела черная птица и начала из клюва кормить ее, как кормят голуби, после этого белая птица вдруг превратилась в человека; взглянув на нее попристальнее, он узнал царицу Лаб. Тут он понял, что черная птица была обращенный человек, которого царица любила и ради него сама превращалась в птицу. Ревность закипела у него в груди, и он рассердился на царицу Лаб из-за черной птицы. После этого он вернулся во дворец и лег на постель, куда вскоре вернулась и царица и начала его целовать и заигрывать с ним; но он страшно разозлился на нее и все время молчал. Она поняла, что он ощущал и что он видел ее птицей. Она ничего ему не сказала и скрыла свои ощущения.

– О царица, – сказал он ей после этого, – позволь мне сходить в лавку к моему дяде; мне очень хотелось бы побывать у него, ведь я не видал его уже сорок дней.

– Отправляйся к нему, – отвечала она, – но не оставайся там долго. Я не могу разлучаться с тобою и часу не вынесу без тебя.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал он и, сев на коня, отправился в лавку шейха, который приветствовал его и, встав, обнял его и спросил:

– Ну, как ты поживаешь с этой коварной женщиной?

– Я жил хорошо и приятно, – отвечал он, – но сегодня ночью она спала подле меня, а когда я проснулся, то ее не оказалось. Я оделся и пошел ее искать.

И он рассказал ему обо всем, что видел, и о ручье, и о птицах на дереве. Шейх, выслушав его, сказал:

– Берегись ее и знай, что птицы были все молодыми людьми, иноземцами, которых она любила, а потом обратила в птиц; а черная птица была ее мамелюком. Она очень сильно любила его, но он засматривался на одну из рабынь, и она обратила его в черную птицу; всякий раз, как она желает посетить его, сама обращается в птицу, так как она сильно любит его. И теперь, догадавшись, что ты узнал ее тайну, она замышляет против тебя что-нибудь дурное. Тебя она искренно не любит. Но только ты не пострадаешь от нее до тех пор, пока я буду о тебе заботиться; поэтому не бойся. Ведь я мусульманин, зовут меня Абдулом-Аллахом; на свете нет такого искусного волшебника, как я, но я никого не обращаю без крайней надобности. Нередко я уничтожаю чары этой проклятой женщины и избавляю от нее людей. Я мало обращаю на нее внимания, так как повредить мне она ничем не может; напротив, она боится меня, как боятся и все в городе, кто умеет обращать людей так, как обращает она. Все они боятся меня, все поклоняются огню и не веруют во Всевышнего. Завтра приходи ко мне днем и сообщи мне все, что она будет с тобою делать, потому что сегодня ночью она попытается погубить тебя, и я скажу тебе, что надо делать с нею, чтобы избавиться от ее происков.

Тут Бедр-Базим простился с шейхом и, вернувшись к ней, увидал, что она ждет его. Увидав его, она встала, поздоровалась с ним и, усадив его, принесла ему поесть и попить. Они поели, пока не насытились, и затем вымыли руки; после чего она приказала принести вина. Вино было принесено, и они пили до полуночи; она постоянно подливала ему и заигрывала с ним, пока он не опьянел до потери сознания. Увидав же его в таком положении, она сказала ему:

– Заклинаю тебя Аллахом и тем, в кого ты веруешь, ответить мне на один вопрос, но ответь по правде. Скажи: ответишь ли ты мне?

– Отвечу, возлюбленная моя, – сказал ей пьяный.

– О господин мой, о свет очей моих, – продолжала она, – скажи мне, искал ли ты меня, когда, проснувшись, не нашел около себя, а придя в сад, видел ли ты черную птицу? Я расскажу тебе всю истинную правду о черной птице. Это был один из моих мамелюков; я очень любила его, но он стал заглядываться на одну из моих рабынь, и я из ревности превратила его в черную птицу. А рабыню свою я убила. Но теперь я ни на один час не могу разлучиться с ним и когда хочу видеть его, то превращаюсь в птицу и ухожу к нему. Ты, верно, сердишься на меня за это, хотя клянусь тебе огнем и светом, и тенью, и зноем, что люблю тебя более всего на свете!

– Да, это правда, – отвечал Бедр-Базим, совершенно еще пьяный, – я очень на тебя рассердился и сержусь только за это.

Она обняла его и поцеловала, и выражала ему свою любовь, после чего заснула, и он заснул подле нее. В полночь же она встала с постели, и царь Бедр-Базим тоже проснулся, но виду не показал, что он не спит, и стал потихоньку смотреть на то, что она делает. Он увидал, что она взяла что-то красное из красного мешка и положила это посреди внутреннего двора, из этого побежала быстрая речка. После того она взяла пригоршню ячменя, рассыпала его на землю и смочила его этой водой; вследствие чего он начал расти и колоситься, она собрала зерно, смолола в муку и, собрав в одно место, вернулась и до утра проспала рядом с Бедр-Базимом.

Когда наступило утро, царь Бедр-Базим встал и, вымыв лицо, просил позволения у царицы пойти к шейху; позволение это она ему дала. Он отправился к шейху и сообщил ему обо всем, что она делала и что он видел, а шейх, выслушав его, засмеялся и сказал:

– Клянусь Аллахом, эта коварная волшебница составляет против тебя отвратительный план; но только не бойся.

Он достал ему с фунт савика (род каши) и сказал:

– Возьми это с собой и знай, что когда она это увидит, то спросит у тебя, что это такое и что хочешь ты с этим делать. А ты отвечай ей: «Хорошего никогда много не бывает». И поешь савика. После этого она достанет свой савик и предложит тебе поесть его; ты сделай вид, что ешь, но не ешь; не ешь из него ни крошки; потому что если ты хоть каплю съешь его, волшебство ее будет иметь силу, и она обратит тебя, сказав: «Покинь человеческий образ». Ты покинешь свой образ и сделаешься тем, чем ей угодно будет сделать тебя. Но если ты ничего не поешь, то чары ее не будут иметь силы, и с тобою ничего не случится; это смутит ее до крайности, и она тебе скажет, что только пошутила с тобой. И после этого она начнет говорить тебе и выражать свою любовь, но все это будет ложь и притворство. Ты же показывай ей, что любишь ее, и говори ей: «О, возлюбленная моя, о свет очей моих, поешь моего савика, посмотри, как он вкусен». И когда она попробует его, хотя бы одно зернышко, то возьми в горсточку воды, плесни ей в лицо и скажи: «Покинь свой человеческий образ» – и прикажи ей принять какой бы то ни было образ. После этого оставь ее и приходи ко мне для того, чтобы я мог научить тебя, как поступать далее.

Бедр-Базим простился с ним, пошел во дворец и явился к царице.

– Добро пожаловать! – сказала она, увидав его, и затем, встав, поцеловала и прибавила: – Своим долгим отсутствием ты огорчил меня.

– Я был у дяди, – отвечал он и, увидав у нее савик, прибавил: – и дядя дал мне поесть своего савика; его савик получше твоего.

Она положила его савик на одно блюдо, а свой на другое и сказала ему: