Пора убивать Гришэм Джон
— Из всех ваших разговоров с жителями округа не удалось ли вам уяснить для себя, кого же больше — тех или других?
— В общем-то нет.
Бакли заглянул в блокнот, пометил в нем что-то.
— Мистер Боннер, скажите, Джейк Брайгенс — ваш близкий друг?
Гарри Рекс улыбнулся и повел глазами в сторону Нуза.
— Я юрист, мистер Бакли, друзей у меня немного, и почти все они довольно далеко отсюда. Но Джейк Брайгенс — один из них. Да, сэр.
— И это он попросил вас прийти сюда и дать показания?
— Нет. Просто несколько минут назад я проходил через этот зал и присел в кресло отдохнуть. Я даже и не подозревал, что у вас тут сегодня какое-то слушание.
Бакли швырнул свой блокнот на стол и сел. К Гарри больше вопросов не было.
— Вызывайте вашего следующего свидетеля, — приказал Нуз.
— Преподобный Олли Эйджи, — объявил Джейк.
Святого отца провели из комнаты для свидетелей на положенное место. Накануне Джейк пришел к нему в храм с целым списком вопросов. Он хотел, чтобы священник выступил со свидетельскими показаниями. Разговора об адвокатах ассоциации больше не было.
Преподобный Эйджи оказался отличным свидетелем. Его глубокому бархатному голосу не требовался никакой микрофон — он и так был прекрасно слышен всему залу. Да, детали изнасилования и последовавшего за ним убийства ему известны. Семья обвиняемого — его прихожане. Они знакомы уже долгие годы, стали почти родными друг другу, поэтому ему, Олли Эйджи, пришлось переживать с этой семьей постигшее ее горе. Да, он беседовал со множеством людей, и каждый из них считал мистера Хейли либо виновным, либо героем. Вместе с двадцатью двумя другими священниками — членами церковного совета — он обсуждал происшедшее с Карлом Ли Хейли. Сейчас он с уверенностью может сказать, что в округе Форд не осталось никого, кто бы не выступил в сердце своем судьей. По его мнению, справедливый суд в их округе просто невозможен.
У Бакли был только один вопрос:
— Скажите, преподобный отец, хоть один чернокожий из тех, с кем вы беседовали, хотя бы один человек сказал вам, что голосовал бы за осуждение Карла Ли Хейли?
— Нет, сэр, таких не было.
Святого отца отпустили с миром. Он уселся в зале между двумя своими коллегами — членами совета.
— Следующий свидетель защиты!
Джейк улыбнулся прокурору и назвал очередное имя:
— Шериф Оззи Уоллс.
Бакли и Масгроув тут же склонились друг к другу и горячо зашептались. Как же так, ведь Оззи был на их стороне — на стороне закона и порядка, на стороне прокурора! И это вовсе не его дело — помогать защите. Вот что значит доверять ниггерам, подумал Бакли. Как только начинает пахнуть жареным, они тут же готовы переметнуться в противоположный лагерь.
Джейк своими вопросами в который раз заставлял шерифа рассказывать об изнасиловании, о биографиях двух насильников. Все это начинало навевать скуку, и Бакли хотел было протестовать. Но сегодня ему и так уже досталось. Джейк понял, что прокурор со своего места больше не поднимется, поэтому он требовал все новых и новых деталей. Наконец Нуз тоже утомился.
— Нельзя ли побыстрее, мистер Брайгенс?
— Да, ваша честь. Шериф Уоллс, это вы арестовали Карла Ли Хейли?
— Да, я.
— Вы считаете, это он убил Билли Рэя Кобба и Пита Уилларда?
— Да.
— Знаете ли вы кого-нибудь в этом округе, кто так не считает?
— Нет, сэр.
— То есть здесь принято думать, что их убил мистер Хейли?
— Да. Все так и думают. По крайней мере все, с кем мне доводилось говорить.
— Вы много ездите по округу, шериф?
— Да, сэр. Это моя работа — знать, что где происходит.
— И беседуете со многими людьми?
— Даже больше, чем мне того хочется.
— Не встречались ли вам люди, которые ничего бы не слышали о Карле Ли Хейли?
После некоторой паузы Оззи медленно проговорил:
— Чтобы ничего не знать о Карле Ли Хейли, нужно быть слепоглухонемым.
— Тогда, может быть, вам известен человек, не имеющий своего мнения относительно его виновности или невиновности?
— В этом округе такого не найти.
— Может он рассчитывать здесь на беспристрастный суд?
— Этого я не знаю. Мне известно только, что вы не сыщете у нас двенадцати человек, ничего не слышавших о его девочке и о стрельбе в здании суда.
— Больше вопросов не имею, — повернулся Джейк к Нузу.
— Это ваш последний свидетель?
— Да, сэр.
— Будут ли у вас, мистер Бакли, какие-либо вопросы к свидетелю защиты?
Бакли отрицательно покачал головой.
— Отлично. — Его честь поднялся. — Давайте сделаем небольшой перерыв. Я хотел бы видеть всех присутствующих здесь юристов у себя в кабинете.
Зал тут же взорвался громкими голосами, люди обсуждали только что увиденное и услышанное. Юристы потянулись за Нузом и Пейтом сквозь дверь позади судейского стола в его кабинет. Войдя туда, Нуз тут же сбросил мантию. Пейт принес ему чашку черного кофе.
— Джентльмены, я сейчас размышляю о том, чтобы начиная прямо с этого момента и до самого конца суда закрыть весь процесс от прессы. Слишком уж широкая огласка начинает меня беспокоить, и я не хочу, чтобы репортеры совали свои носы в дело. Какие будут у вас соображения?
Мгновенно побледневший Бакли был потрясен. Он раскрыл рот, но так и не нашел в себе сил что-либо сказать.
— Отличная мысль, ваша честь, — с болью в душе проговорил Джейк. — Я сам подумывал подать вам такое заявление.
— Я сразу это заметил. Я же вижу, как в последнее время вы избегаете прессы. А что скажете вы, мистер Бакли?
— На кого это правило распространится, ваша честь?
— На вас, мистер Бакли. На вас и мистера Брайгенса. Вам будет запрещено обсуждать любые детали процесса с газетчиками вплоть до окончания суда. То же самое относится к каждому имеющему отношение к делу: ко всем юристам, чиновникам суда, клеркам, к шерифу.
— Но почему? — спросил Бакли.
— Я вовсе не в восторге от того, что вы, похоже, готовы сцепиться друг с другом на виду у всей страны. Я ведь не слепой. Вы же наступаете на пятки один другому. Могу представить, на что будет похож суд! Цирк, а не суд! Цирк с тремя аренами.
Отойдя к окну, Нуз принялся бормотать что-то себе под нос. Приглашенные в кабинет юристы обменивались недоуменными взглядами, а затем, как по команде, стали смотреть на неуклюжую фигуру у окна.
— С этого самого момента запрещаю вам всем любые контакты с прессой до окончания процесса. Нарушение этого приказа будет расценено как оскорбление суда. Вы не имеете права обсуждать с представителями прессы какие бы то ни было аспекты дела Хейли. Вопросы?
— Вопросов нет, сэр, — быстро ответил Джейк.
Бакли посмотрел на Масгроува и покачал головой.
— Теперь о сегодняшнем слушании. Мистер Бакли, вы там говорили что-то про двадцать своих свидетелей. Какое количество их вам на самом деле необходимо?
— Пять или шесть.
— Это уже лучше. Кто они?
— Флойд Лойд.
— Кто такой?
— Надзиратель, из Первого судебного округа.
— Что он собой представляет?
— Живет здесь уже пятьдесят лет, в своей должности уже лет десять. Он считает, что и в нашем округе вполне возможен справедливый и беспристрастный суд.
— Ну уж он-то никогда, верно, не слышал об этом деле? — саркастически спросил прокурора Нуз.
— Я в этом не уверен.
— Еще кто?
— Натан Бейкер. Мировой судья. Третий судебный округ.
— Остальное то же, что и у Лойда?
— Практически да.
— Дальше.
— Эдгар Ли Болдуин, бывший надзиратель, округ Форд.
— Несколько лет назад ему было предъявлено какое-то обвинение, нет? — уточнил Джейк.
Таким красным Бакли еще никогда не становился. Нижняя челюсть у него отвисла, глаза вылезали из орбит.
— Но осужден он так и не был, — тут же нашелся Масгроув.
— А я и не говорил, что его осудили. Я только сказал, что было какое-то обвинение. По-моему, со стороны ФБР. Или нет?
— Хватит, хватит. Что сможет рассказать нам мистер Болдуин? — остановил перебранку Нуз.
— Он живет здесь всю жизнь. Он хорошо знает жителей округа и считает, что с мистером Хейли суд в состоянии поступить в полном соответствии с законом, — ответил Масгроув, поскольку Бакли так и стоял, не в силах отвести взгляда от Джейка.
— Кто следующий?
— Шериф Гарри Брайан, из округа Тайлер.
— Шериф Брайан? А он-то что скажет?
Масгроув взял на себя функции своего босса:
— Ваша честь, у нас есть две теории, которые мы выдвигаем против заявления защиты с требованием смены места проведения суда. Во-первых, мы абсолютно уверены в том, что на территории округа Форд суд будет таким же объективным и справедливым, как и в любом другом округе штата. Во-вторых, если будет принято решение, что суд должен состояться в другом месте, то обвинение заявит, что потенциальные члены жюри присяжных, где бы они ни находились в нашем штате, получат не менее подробную информацию по делу. Те же предрассудки, мнения, доводы «за» и «против», что существуют в нашем округе, существуют и в любом другом. Так что в конечном итоге в перемене места проведения процесса никакого смысла нет. Для поддержки этой второй теории мы также располагаем свидетелями.
— Это уже нечто новенькое, мистер Масгроув. Похоже, раньше я ничего подобного не слыхивал.
— Ручаюсь, что и я тоже, — добавил Джейк.
— Кто же у вас там еще?
— Роберт Келли Уильямс, окружной прокурор Девятого округа.
— Где это?
— У юго-западной оконечности штата.
— И он примчался сюда только для того, чтобы сказать нам, как хорошо в его лесной глуши осведомлены люди о деталях нашего дела?
— Да, сэр.
— Так-так. Дальше?
— Грэди Листон, окружной прокурор Четырнадцатого округа.
— То же самое?
— Да, сэр.
— Это все?
— У нас есть еще люди, ваша честь. Но их показания будут мало чем отличаться от показаний уже названных вам свидетелей.
— Значит, в таком случае мы ограничимся шестью первыми.
— Да, сэр.
— Я выслушаю ваши показания. Каждому даю по пять минут. Решение по заявлению защиты будет принято мной в течение двух недель. Вопросы?
Глава 23
Запрет на общение с репортерами был очень не по душе Джейку. Газетчики не отставали от него ни на шаг, когда он пересекал Вашингтон-стрит, и только у самого порога своего офиса он смог отделаться от них, отвечая на все вопросы стандартным «без комментариев». Неустрашимый репортер из «Ньюсуик» проскользнул-таки в приемную и выпросил у Джейка разрешение сделать снимок. Ему нужно было запечатлеть Джейка строгим и подтянутым, на фоне толстых книг в солидных кожаных переплетах. Джейку не оставалось ничего другого, как проверить узел галстука и провести фотографа в комнату для заседаний, где он и застыл перед книжными стеллажами в достойной позе. Поблагодарив хозяина, репортер ушел.
— Можно мне занять несколько минут вашего времени? — вежливо осведомилась Этель у своего босса, поднимавшегося по лестнице.
— Конечно.
— Может быть, вы сядете? Нам нужно поговорить.
Все-таки она хочет уволиться, подумал Джейк, усаживаясь в кресло у большого окна.
— О чем вы хотите говорить?
— О деньгах.
— Вы самая высокооплачиваемая секретарша в городе, Этель. Я повысил вам жалованье всего три месяца назад.
— Но не о своих. Выслушайте меня. Денег, лежащих на вашем счете в банке, не хватит на оплату текущих расходов за этот месяц. Июнь заканчивается, а нам нужно заплатить в общей сложности одну тысячу семьсот долларов.
Прикрыв глаза, Джейк наморщил лоб.
— Посмотрите на эти счета. — Она помахала ворохом бумажек. — На целых четыре тысячи. Чем мне по ним платить?
— А сколько в банке?
— В пятницу было тысяча девятьсот долларов. За сегодняшнее утро никаких поступлений.
— Никаких?
— Ни цента.
— А как же дело Лайфорда? Мой гонорар составил три тысячи.
Этель покачала головой:
— Мистер Брайгенс, его дело еще не закрыто. Мистер Лайфорд пока не подписал документ о передаче имущества. Вы должны получить деньги только после продажи его дома. Разговор об этом был три недели назад, помните?
— Не помню. А Бак Бритт? Это еще тысяча.
— Банк вернул его чек ввиду отсутствия на счете мистера Бритта денег. Чек лежит на вашем столе уже две недели.
Она остановилась, чтобы сделать глубокий вдох.
— Вы прекратили прием клиентов, мистер Брайгенс. Вы не отвечаете на телефонные звонки и…
— Не читайте мне лекций, Этель!
— И вы отстаете во всех своих делах на целый месяц!
— Хватит!
— Все это началось с дела Хейли. Вы только о нем и думаете. Вы им просто одержимы. Так мы долго не протянем.
— Мы! Сколько раз я опаздывал с выплатой жалованья, Этель? Много я вам еще должен? А?
— Есть кое-что.
— Но не больше, чем обычно, ведь так?
— Да, а что вы скажете в следующем месяце? До суда еще четыре недели.
— Замолчите, Этель. Просто замолчите. Если вам так уж трудно, можете уволиться. Если вы не можете держать рот закрытым, то считайте, что я сам вас уволил.
— А вам бы хотелось от меня избавиться, правда?
— Меня это совершенно не волнует.
Этель была волевой женщиной. Четырнадцать лет работы с Люсьеном закалили бы кого угодно, но ведь она ко всему прочему была еще и женщиной; при этих словах Джейка ее верхняя губа задрожала, в уголках глаз показались слезы. Она опустила голову.
— Извините меня, — прошептала Этель. — Я просто очень волнуюсь.
— Из-за чего?
— Боюсь за себя и за Бада.
— Что такое с Бадом?
— Он очень болен.
— Мне это известно.
— У него все время скачет давление, особенно после телефонных звонков. За последние пять лет он перенес несколько инсультов и инфаркт. Он живет в постоянном страхе, мы оба боимся.
— И много этих телефонных звонков?
— Было несколько. Нам угрожали поджечь дом, а один раз — даже взорвать. Все время нам говорят, что знают о каждом нашем шаге, и еще добавляют, что если Хейли оправдают, то они сожгут дом или подложат динамит, пока мы будем спать. Было два звонка с угрозой просто убить нас. Никакая работа этого не стоит.
— Может, вам действительно стоит уволиться?
— И голодать? Бад не работает вот уже десять лет, вы же знаете. А чем я еще могу заняться?
— Послушайте, Этель, мне тоже угрожают. Но я не отношусь к этому так серьезно, как вы. Я пообещал Карле, что брошу дело Хейли в случае мало-мальски серьезной опасности. Это должно успокоить и вас с Бадом. В угрозы я не верю. Мало ли в мире идиотов!
— Вот это-то меня и беспокоит. Такому идиоту может взбрести в голову что угодно.
— Ну нельзя же так! Я попрошу Оззи, чтобы он повнимательнее следил за вашим домом.
— Вы и вправду это сделаете?
— Конечно. Ведь за моим они поглядывают. Поверьте мне, Этель, вам не о чем волноваться. Скорее всего это развлекаются какие-то панки.
Она вытерла слезы.
— Простите меня за то, что разревелась перед вами, и за то, что в последнее время была слишком раздражительной.
«Сорок лет ты была раздражительной, а не последнее время», — подумал Джейк и ответил:
— Все в порядке, Этель.
— А как быть с этим? — Она вновь взмахнула счетами.
— Я достану деньги. Беспокоиться не о чем.
* * *
Уилли Хастингс закончил свою вторую смену в десять вечера, зарегистрировал время ухода на часах рядом с кабинетом Оззи и, сев за руль машины, направился к дому, где жили Хейли. Сегодня была его очередь спать на кушетке. Кто-либо из мужчин спал на кушетке Гвен каждую ночь: брат, или двоюродный брат, или друг. Хастингс приходил по средам.
Но спать при включенном свете было невозможно. Тони отказывалась и близко подходить к своей кроватке до тех пор, пока в доме не включат все огни. А вдруг где-нибудь в темноте ее поджидают те мужчины? Ведь сколько раз она видела, как они подползают по полу к ее постели, а когда их что-нибудь спугнет, они тут же прячутся по шкафам. За своим окном она слышала их голоса, она видела их налитые кровью глаза, следящие за тем, как она готовится лечь спать. И у себя над головой Тони слышала шум, будто кто-то ходил по чердаку в ковбойских сапогах, которыми они пинали ее. Тони знала, что они там, наверху, что они дожидаются, пока внизу все уснут. А уж тогда они спустятся сюда и снова утащат ее в жуткие заросли. Раз в неделю ее мать и самый старший из братьев поднимались по приставной лестнице на чердак, чтобы осмотреть его, держа на всякий случай в руках, кроме фонарика, еще и пистолет.
В доме не должно было быть ни одной неосвещенной комнаты, когда девочка отправлялась в постель. Однажды ночью, когда Тони лежала без сна рядом с Гвен, свет в коридоре вдруг погас. Объятая ужасом, Тони закричала и кричала до тех пор, пока брат Гвен не добрался на машине до открытой ночь напролет мелочной лавки и не привез лампочку.
Тони спала с матерью, которая крепко сжимала ее в объятиях, пока обступавшие девочку злые демоны не растворялись в ночи. Поначалу Гвен тоже никак не могла привыкнуть к свету, но по прошествии пяти недель стала хотя бы дремать. Маленькое тельце дочери рядом с ней даже во сне билось и дергалось.
Уилли пожелал мальчикам спокойной ночи и склонился, чтобы поцеловать Тони. Он показал ей свое оружие и пообещал не спать всю ночь. Пройдя по дому, проверил дверцы всех шкафов. Только после этого Тони немного успокоилась, легла рядом с матерью и уставилась взглядом в потолок. Из глаз девочки текли слезы.
Около полуночи Уилли снял ботинки и вытянулся на кушетке. Расстегнув ремень, положил на пол револьвер. Он уже засыпал, когда до его слуха донесся жуткий вопль. Это был звенящий от ужаса, пронзительный крик ребенка, которого подвергли какой-то пытке. Подхватив свой револьвер, Уилли бросился в спальню. Тони сидела на постели лицом к стене, стрясаемая криком и дрожью. Она увидела их в окне — они поджидали ее! Гвен прижала ее к себе. У спинки кровати стояли мальчики, беспомощно глядя на сестру. Карл Ли-младший приблизился к окну, но никого там не увидел. За прошедшие пять недель подобное случалось не впервые, и братья уже поняли, что сделать они могут немного.
Гвен успокаивала Тони, нежно опустив ее головку на подушку:
— Все в порядке, малышка, с тобой мамочка и дядя Уилли. Никому до тебя не добраться, моя девочка. Все хорошо.
Тони захотела, чтобы дядя Уилли уселся с револьвером под окном, а мальчики легли спать на полу вокруг ее кровати. Они беспрекословно подчинились. В тишине раздалось несколько жалобных стонов девочки. Потом стихли и они.
Уилли сидел на полу под окном, пока все наконец не заснули. Тогда он перенес мальчиков по одному в их постели, а сам вновь уселся под окном — ждать рассвета.
* * *
Джейк встретился с Эткавэйджем в пятницу у Клода, чтобы пообедать. Они заказали ребрышки и шинкованную капусту. Зал набили битком, как обычно, и впервые за четыре недели в нем не было чужих, посторонних лиц. Завсегдатаи болтали и сплетничали, как в добрые старые времена. Клод был в отличной форме: напыщенный и многословный, он поторапливал своих робких и послушных клиентов, проклиная их на чем свет стоит. Он был одним из тех немногих, чья ругань и проклятия не унижают человека, а доставляют ему радость.
Эткавэйдж присутствовал на последнем слушании и в случае крайней необходимости выступил бы со свидетельскими показаниями. Но, зная о том, что банк был бы этим весьма недоволен, Джейк и не хотел вторично обращаться к другу за помощью. Всем банкирам изначально присущ какой-то инстинктивный страх перед судейскими, так что Джейк даже восхитился тем, что Эткавэйдж нашел в себе силы победить эту паранойю и прийти на слушание. Этим самым он вошел в историю как первый в округе Форд банкир, явившийся в суд — на заседание суда! — не по повестке, а сам. Джейк прямо-таки гордился своим другом.
Промчавшийся мимо них Клод на ходу свирепо бросил, что в их распоряжении ровно десять минут, так что нужно не трепать языками, а есть, есть! Покончив с последним ребрышком, Джейк вытер салфеткой рот.
— Послушай-ка, Стэн, возвращаясь к займам, мне нужны пять тысяч на девяносто дней, под мою ответственность.
— Возвращаясь? А кто же про них говорил?
— Ты начал что-то про банки…
— А мне показалось, мы клеймили позором Бакли. Я наслаждался этим!
— Тебе не стоило бы превращаться в критикана, Стэн. Приобрести эту привычку весьма нетрудно, а вот избавиться от нее почти невозможно. Она обкрадывает твою душу.
— Какой ужас! Простишь ли ты меня когда-нибудь?
— Так как насчет займа?
— О, договорились. Но зачем он тебе?
— А это имеет какое-то значение?
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.
— Слушай, Стэн, единственное, о чем тебе стоит беспокоиться, — это смогу ли я вернуть деньги через девяносто дней или нет.
— Хорошо. Ты сможешь вернуть деньги через девяносто дней?
— Отличный вопрос, Стэн! Да, смогу.
Эткавэйдж улыбнулся:
— Хейли выжал из тебя все соки, а?
Джейк улыбнулся в ответ.
— Да, — признался он. — Трудно собраться с мыслями о чем-то другом. До суда еще чуть больше трех недель, и мне не хотелось бы в это время заниматься посторонними вещами.
— Сколько ты на этом деле заработаешь?
— Девятьсот минус десять тысяч долларов.
— Девятьсот!
— Да, ведь он не смог заложить землю, ты помнишь?
— Недорого же ты берешь.
— Конечно, если бы ты дал Карлу Ли денег под землю, мне не пришлось бы сейчас говорить с тобой о займе.
— Я все же предпочел бы ссудить именно тебе.
— Отлично. Когда я смогу получить чек?
Читать бесплатно другие книги:
