Царьград (сборник) Михайловский Александр

Месяца два с половиной назад наш «Марлборо» зашел в Гибралтар. Было это аккурат после разгрома британской эскадры у Афин. И как обычно, первым делом моряк, ступающий на твердую землю, идет в кабак. Не для того, чтобы выпить, а чтобы узнать и обсудить последние новости. В море газет нет. Главной новостью тогда и был тот позорный разгром Средиземноморской эскадры Ройял Нэви. Русские уделали хваленые британские броненосцы сразу, не дав им и рта раскрыть. Так что новость про утопление двумя русскими военными кораблями целой британской эскадры у Пирея обсуждалась всеми.

Я, по своему обыкновению, не лез в разговоры о политике. Но один из моих ребят сказал англичанам, что негоже было нападать без причины на корабль под флагом русского наследника престола. После этого Бизли объявил мне, что если мы не покинем «Марлборо» в течение часа, он передаст нас местным властям по обвинению в антиправительственной агитации. Полагавшихся нам денег, естественно, не выплатили, и мы сошли на берег с тем, что у нас было в тощих кошельках.

Гибралтар пришлось срочно покинуть — мы на дилижансе направились в близлежащий Кадис. Я рассчитывал получить место или капитана, или его помощника, или в крайнем случае — боцмана. Но испанцы от меня отворачивались, едва лишь я начинал разговор. А все из-за того, что я до того служил у англичан. К англичанам идти было опасно — кто знает, что им наговорил этот сволочной Билли. Немногие же американские суда не хотели брать на борт конфедератов, пусть даже и бывших.

А тут еще пришла новость о том, что «Марлборо», пытаясь скрыться от русского патруля, разбился о скалы у Сицилии, и что при этом погибла почти вся команда. После чего на меня многие стали смотреть чуть ли не как на виновника этой трагедии, хотя меня там, конечно, уже не было. Говорил же я Билли, что его любимчик Давенпорт никудышный навигатор — а именно его он и сделал капитаном…

Вот уже два месяца, как ходить по европейским морям под «Юнион Джеком» стало смертельно опасно. Русские объявили Британии так называемую тотальную морскую войну, и в этом нелегком деле к ним тут же присоединились все, кого когда-то обидели или ограбили обитатели Туманного Альбиона. Блокировали они с моря и Гибралтар. Мы еще вовремя оттуда убрались, потому что Испания тут же тоже закрыла сухопутную границу. Чтобы нас не загребли в тюрьму вместе с командами тех английских кораблей, которым не посчастливилось застрять в испанских портах, пришлось долго объяснять, что мы не англичане, и еще дать на лапу жандармам. Но обошлось…

Сегодня, как обычно, я пошел в порт, чтобы попытать счастья и попробовать поговорить с капитанами вновь прибывших судов. И тут я увидел входящий в порт прекрасный корабль под российским торговым триколором. С русскими я дела никогда еще не имел. Но у них была репутация честных людей, и некоторые мои бывшие соратники давно уже ходили под их флагом.

Корабль подошел ближе, бросил якорь, и тут я увидел горящие золотом буквы на его борту: «Алабама II».

Я вздрогнул — отчего у русского корабля такое название? Тем временем от корабля отвалила шлюпка и пошла к пристани. В ней, вместе с несколькими иностранцами, наверное русскими, я увидел человека, которого никак уж не ожидал повстречать здесь — нашего любимого адмирала Рафаэля Семмса.

Он тоже сразу узнал меня. И вот уже мы с ним сидим со стаканом белого вина в отдельном кабинете в лучшей харчевне этого порта.

Адмирал первым делом спросил меня:

— Джордж, хотел бы ты еще раз послужить нашему Отечеству?

Я ответил, что отечество мое, увы, сейчас под властью проклятых янки.

Адмирал побарабанил пальцами по столу, хитро посмотрел на меня и вдруг спросил:

— Джордж, а если оно возродится?

Я даже остолбенел от неожиданности и обалдевшими глазами уставился на адмирала — тот очень редко шутил, и никогда о таких важных вещах. Действительно, адмирал Семмс был вполне серьезен.

— Сэр, за это я готов хоть сейчас отдать свою жизнь! — воскликнул я.

— Жизнь отдавать не потребуется, — сказал адмирал. — Всех подробности я тебе пока, увы, рассказать не вправе. Скажу лишь, что у нас теперь появились друзья. Русские мало говорят, но когда они начинают действовать, то щепки летят во все стороны. Любимая их поговорка: «Кто не спрятался, я не виноват». И они согласны помочь нашему Югу освободиться от власти проклятых саквояжников.

Я кивнул:

— Кое-что я уже читал об этом в газетах. Ведь, кажется, именно ганфайтеры-янки убили в Софии русского императора. В недобрый для Севера час им пришла в голову мысль взяться за эту грязную работу.

Адмирал опять загадочно усмехнулся:

— Джордж, можешь считать, что ты уже в деле. Первым нашим шагом должно стать возрождение армии и флота. Вскоре после выхода из Кадиса, в Атлантике, мы поменяем русский флаг на звездно-полосатый матрас янки. И ты официально станешь капитаном «Алабамы». После этого мы пойдем на Чарльстон, куда прибудем в качестве обычного торгового судна.

Но до того нужно будет высадить президента Дэвиса и генерала Форреста на одном из островов Северной Каролины. И, насколько я помню, те воды ты знаешь как свои пять пальцев.

От волнения я вскочил из-за стола.

— Сэр, у меня здесь есть еще дюжина ребят…

— Садись, — сказал мне адмирал Семмс. — Это очень хорошо, что у тебя под рукой люди, которым можно доверять. Они и станут ядром новой команды, которую русские будут обучать обращению с новой техникой и новыми орудиями и новым методам ведения морской войны. Теперь же вот какой вопрос — что именно можно закупить в Кадисе для перепродажи в Чарльстоне? Мы ведь, формально пока еще, торговый корабль и нам не хочется терять такое прикрытие. Но предупреждаю, что места в трюмах у нас не так много. Так что груз должен быть компактным и дорогим.

— Сэр, — ответил я, — тут один мой знакомый испанец привез партию отменного амонтильядо. Я уже подумывал о том, что если мне удалось бы устроиться на какой-нибудь корабль, то первым делом я посоветовал бы его хозяину купить это вино — качество отменное, да и цена разумная. В Америке такой товар оторвут с руками — и никаких подозрений ни у кого не возникнет.

На следующее утро, после бункеровки и загрузки бочонков с вином, «Алабама II» взяла курс на юго-запад. Я стоял на мостике рядом с временным русским капитаном и смотрел на удаляющийся берег Испании. И только сейчас я впервые осознал, насколько круто и бесповоротно изменилась моя жизнь.

28 (16) августа 1877 года, утро.

Константинополь, дворец Долмабахче

Канцлер Югороссии Александр Васильевич Тамбовцев

Прошло всего чуть больше двух недель после свадьбы Игоря Кукушкина и его чудесной испаночки. И вот у нас новая свадьба. На этот раз, прямо скажем, мирового масштаба. Узами брака сочетаются его высочество герцог Сергей Максимилианович Лейхтенбергский и наша прелестная журналистка Ирина Андреева. Тут уже не обойтись застольем на несколько десятков человек. Ведь это будет свадьба, считай, без пяти минут царя Болгарии. К тому же Серж не только внук императора Николая I, но и внук маршала Франции Евгения Богарне, пасынка самого Наполеона Бонапарта. Поэтому и гостей на эту свадьбу понаехало немало. Причем весьма и весьма знатных.

Например, прикатили великий князь Черногории Никола Негоши и сербский великий князь Милан Обренович. В нашей истории сербский князь через пять лет начнет войну с Болгарией, будет разбит, отречется от престола в пользу своего сына Александра и сбежит в Париж. В этой истории, я думаю, ничего подобного не произойдет. Ну, хотя бы просто потому, что идти войной на Болгарию, которая находится «под крышей» Российской империи и Югороссии, было бы просто самоубийством. Хотя дураков в политике хватает, стоит только вспомнить наше время.

Из ближайших соседей на свадьбу своего кузена приехала королева эллинов Ольга Константиновна. Сам король Георг не рискнул в столь сложное время надолго оставить престол. Зато с собой она прихватила четырех юных сыновей — девятилетнего Константина, восьмилетнего Георгия, семилетнего Александра и пятилетнего Николая. С Ириной Ольга Константиновна уже была немного знакома — в тот памятный день, когда у Пирея ракетный крейсер «Москва» в пух и прах разнес британскую эскадру адмирала Горнби, Ирина снимала это сражение с вертолета, а королева Ольга наблюдала его с берега. Уже на следующий день Ирина и Ольга познакомились поближе во время приема, организованного королем Георгом в честь победителей. И теперь та самая Ирина выходит замуж за кузена греческой королевы!

Из своей резиденции в Анатолии приехал и эмир Ангоры Абдул-Гамид. Я видел, что ему не совсем приятен тот факт, что в его бывшем дворце по-хозяйски расположились те, кто не так давно изгнал его отсюда. Но как говорят мусульмане, на все воля Аллаха. И бывший султан сумел сдержать свои эмоции. С восточной витиеватостью он приветствовал Сержа Лейхтенбергского и его прекрасную невесту. При этом эмир взглядом знатока оценил стать и красоту нашей Ирочки, и, как мне показалось, даже вздохнул от зависти. Такая прелестная луноликая дева могла бы стать настоящей жемчужиной его гарема. Но как говорится, на этой свадьбе не ему сидеть на месте жениха…

Из Бухареста приехал великий князь Румынии Кароль I. Он же Карл Эйтель Фридрих Людвиг фон Гогенцоллерн-Зигмаринген. Румыны были союзны России во время только что закончившейся войны, а потому Каролю оказаны все подобающие его титулу почести. Ну, а мне надо будет переговорить с ним насчет нашего дальнейшего сотрудничества в деле нефтедобычи и нефтепереработки. Тем более что господин Нобель находился в Константинополе и тоже приглашен на эту свадьбу.

Из родственников Сержа были лишь его братья и сестры. От царской фамилии собирался приехать брат покойного царя великий князь Николай Николаевич. Но ему весьма прозрачно намекнули, что при этом он не должен брать в Константинополь свою метрессу — балерину Катерину Числову. Дамочка сия была весьма скандальной и «легкой на руку». Порой великий князь появлялся на публике с роскошным бланшем под глазом. Знакомые Николая Николаевича вздыхали — Катенька опять за что-то рассердилась на своего Низзи и надавала ему пощечин. Поэтому великий князь, по здравом размышлении, не рискнул один ехать на свадьбу племянника.

Ну а родственники Сержа Лейхтенбергского оказались людьми воспитанными, и хлопот с ними было немного. Отец герцога умер еще четверть века назад, а мать, дочь императора Николая — в прошлом году. Старшая сестра Мария, приехавшая в Константинополь вместе с супругом Вильгельмом Баденским, представляла также и германского императора Вильгельма. Один из братьев жениха, Николай, уже шесть лет из-за слабого здоровья проживающий в Ницце, на свадьбу не приехал, прислав лишь письменное поздравление. А вот другой брат — Евгений, и сестра — тоже Евгения, приехали на свадьбу и сейчас с интересом рассматривали будущую супругу своего младшего брата. Евгения была замужем за герцогом Ольденбургским и славилась экстравагантными нарядами и весьма раскованным поведением. Впрочем, по всей видимости, заранее предупрежденная о соблюдении правил приличия императором Александром III, она вела себя тише воды ниже травы.

А герцог Евгений Лейхтенбергский мне понравился. Это был лихой кавалерист, участвовавший пять лет назад в походе Хиву и получивший за храбрость, проявленную в боях с «халатниками», орден Святого Георгия IV степени. Перед самым началом этой войны он командовал 5-м гусарским Александрийским полком. Первым браком он женился в 1869 году на внучке великого Кутузова Долли Опочининой. Но счастье его было недолгим — молодая супруга умерла во время родов, оставив ему дочку Дарью. Эта девочка, пережив Первую мировую и Гражданскую войны, вернется в Советскую Россию из эмиграции, и в возрасте 67 лет будет расстреляна в 1937 году ежовским НКВД, якобы за связь с гестапо. Естественно, все эти подробности я не стал рассказывать брату Сержа Лейхтенбергского.

Были также представители царствующих домов Европы, и даже сын персидского шаха Мохаммад-Али. Молодой и улыбчивый юноша в смешной, расшитой золотом восточной одежде, оказывается, неплохо говорил по-французски. После представления жениху и невесте, он с ходу прочитал на фарси какое-то цветистое стихотворение, восхваляющее красоту русской пери, и тут же довольно сносно перевел его на французский.

Европейские королевские династии были представлены сыновьями и внуками правящих монархов. Из всех присутствующих меня заинтересовал лишь брат императора Австро-Венгрии эрцгерцог Карл Людвиг, который приехал вместе со своим четырнадцатилетним сыном Францем Фердинандом. Да-да, тем самым, убийство которого в Сараево стало поводом для начала Первой мировой войны. На Карла Людвига стоит обратить особое внимание. Ведь скорее всего, именно он взойдет на австро-венгерский трон, если выяснится, что Франц-Иосиф каким-то боком все-таки замешан в убийстве императора Александра II. Кронпринц Рудольф, сын императора Франца-Иосифа, еще молод — ему всего девятнадцать лет, и по законам Двуединой империи он считается несовершеннолетним.

Были также представители итальянского королевского дома, испанского, португальского и Франсуа Орлеанский — один из Бурбонов, являющийся депутатом Национального собрания Франции. В общем, присутствовал весь европейский бомонд.

Такое внимание к свадьбе герцога Лейхтенбергского и нашей Ирочки было вызвано тем, что в лице будущего болгарского монарха на Балканах вызрел новый центр силы, с которым вынуждены будут теперь считаться все государства Средиземноморья. И не только они. Все знают, что Серж — двоюродный дядя нынешнего русского императора, а его невеста — родственница одного из правителей Югороссии. Каюсь, это я распустил слух о том, что Ирочка — моя родственница. Она против этого не возражала, а быть в родстве с канцлером Югороссии — это престижно.

Ну а сама свадьба была похожа на все свадьбы, только попышнее и поторжественнее, чем обычно. После венчания в храме Святой Софии все отправились снова во дворец Долмабахче, где в зале с огромной хрустальной люстрой были накрыты столы.

Пир, что называется, был горой, гостей было несколько сотен, и развлекали их лучшие певцы и танцоры, приглашенные на свадебные торжества. Тут были и болгары, которые зажигательно отплясывали свое «хоро», и казачки, которые исполнили удалой танец, размахивая острыми шашками. Моряки с нашей эскадры станцевали «Яблочко». Гости были в восторге.

Певцы, приехавшие со всех концов Европы, исполняли арии из популярных опер и серенады. Но всех затмил — во всяком случае, мне так показалось — наш Игорь Кукушкин, который был приглашен на эту свадьбу со своей молодой женой. Поначалу он немного робел в окружении знатных персон, но потом, выпив немного, расхрабрился. Взяв гитару, подаренную ему испанским послом, он вышел на середину зала и, сказав, что посвящает песню новобрачным, запел:

И мы, пришельцы из будущего, и люди XIX века — все затаив дыхание слушали балладу, посвященную тем, кто хотя бы раз в жизни испытал божественное чувство любви. Какие простые и в то же время удивительные слова:

А Игорь продолжал перебирать пальцами струны гитары и, с улыбкой глядя на свою ненаглядную Наденьку-Мерседес, пел:

После того, как замолк звон гитарных струн, еще секунд двадцать в зале царила тишина. Потом все взорвалось аплодисментами и криками «Браво!». Игорь поклонился жениху и невесте, сидевшим за отдельным столиком, и, бережно держа в руках гитару, отправился к своей супруге.

Ну, а потом супруги Лейхтенбергские на свадебном вертолете — правда, без цветов и воздушных шариков — вылетели в Варну. Оттуда они отправятся в Софию, где и начнут обживать свое семейное гнездышко. А для меня началась самая горячая пора. Ведь гости, приехавшие в Константинополь, жаждали общения с человеком, который занимался внешней политикой Югороссии. То есть со мной. И пренебрегать таким общением было просто неразумно.