Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель
Да, роли у нее были маленькие и в лучах софитов она не купалась, но все же в сложившихся обстоятельствах Элен предпочла не выпячиваться и даже обрадовалась, что сестра Баркер не видит, как она идет в кабинет профессора; не стоило ради маленьких личных побед лишний раз накалять обстановку.
Профессор сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла, словно пытался на чем-то сосредоточиться. Когда Ньютон его окликнул, профессор приподнял веки, и Элен обратила внимание на его неподвижный, почти стеклянный взгляд.
Очевидно, Ньютон тоже это заметил и осведомился:
– Опрокинул пузырек квадронекса?
В глазах профессора вспыхнуло негодование.
– Поскольку я заведую финансами этого дома, – заметил он, – я должен оставаться дееспособным и заботиться о подопечных. Сегодня мне обязательно нужно поспать. Что вы хотели?
Слушая доклад Ньютона, профессор поджал губы.
– Вот как. Значит, Райс меня ослушался? – уточнил он. – Из этого юноши еще может выйти приличный человек, но сейчас, боюсь, он просто варвар.
– Я бы сказал, он опять взялся за старое.
– Однако в трудную минуту помощь этого дюжего варвара нам бы пригодилась, – заметил отец. – Ньютон, в его отсутствие у нас с тобой больше работы.
– То есть у меня. Ты уже не в том возрасте, чтобы драться с маньяком.
Элен показалось, что слова сына раздосадовали профессора.
– Мой интеллект по-прежнему к вашим услугам, – сказал он. – Жаль, родной сын унаследовал лишь малую его часть.
– Шеф, спасибо и за комплимент, и за поддержку. Но, боюсь, формула ядовитого газа для этого случая не подойдет. Здесь нужна грубая физическая сила.
Профессор натянуто улыбнулся.
– Тем не менее мой презренный умишко еще может сослужить вам службу. Симона знает, что Райс ушел?
– Да. – Ньютон ощетинился. – А почему ты спрашиваешь?
– Сам подумай.
– У нее болит голова, – вставила Элен. – Мистер Уоррен просил меня ей помочь.
Профессор свел глаза к переносице, как будто хотел заглянуть в потаенные уголки своего головного мозга.
– Отличная мысль, – прокомментировал он. – Не забывайте, что у моей снохи горячий нрав. Вы можете ее усмирить, но лучше ее не раздражать.
Он что-то шепнул сыну, тот кивнул и передал совет:
– Мисс Кейпел, возможно, будет благоразумнее не оставлять ее в одиночестве.
Направляясь в Красную комнату, Элен чувствовала, что ей поручено важное дело, только вот увенчается ли ее миссия успехом – большой вопрос. Она остановилась у двери и услышала сдавленные всхлипы. Постучавшись в дверь и не получив ответа, Элен вошла без приглашения: Симона лежала на кровати, уткнувшись в подушку.
– Ох, разве можно так с красивым платьем! Помнете!
Симона подняла голову: лицо у нее было заплаканное.
– Ненавижу его! – огрызнулась она.
– Тогда снимите. В халате вам будет легче.
Симона привыкла, что ее обслуживают, поэтому не стала сопротивляться, когда Элен через голову стащила с нее платье.
Девушке потребовалось немало времени, чтобы подобрать в шкафу замену. При виде такого количества великолепных нарядов у нее возникло щемящее чувство зависти.
– Какой у вас роскошный гардероб, – сказала она, поворачиваясь к кровати. В руках у нее была полупрозрачная накидка из жоржета и кружева, еще более откровенная, чем забракованное платье.
– А толку-то? – горько спросила Симона. – Было бы кому показать – так ведь ни одного мужчины поблизости нет.
– А муж? – напомнила ей Элен.
– Я сказала «мужчины».
– Вам принести аспирин?
Элен твердо решила подходить к недомоганиям Симоны исключительно с физиологической стороны.
– Нет, – ответила Симона. – Я чувствую себя отвратительно. Но голова тут ни при чем. Я глубоко несчастна.
– Да у вас же есть все! – изумилась Элен.
– Все. И ничего из того, что я хочу. Всю жизнь мне приходится чем-то жертвовать. Стоит мне чего-то захотеть, как это отнимают.
Симона уселась поудобнее и приготовилась к откровенному разговору. От ее макияжа ничего не осталось, но искусственный шиньон буря не тронула: волосы блестели, как гладкая черная эмаль.
– Стивен Райс когда-нибудь с вами заигрывал? – поинтересовалась она.
– Нет, – отозвалась Элен. – А если б и заигрывал, я бы вам не сказала, личная жизнь на то и личная.
– Как это? Если ты ходишь в рестораны, на балы и тому подобное, тебя везде сопровождает мужчина. Вас видят вместе.
– Я не про вас говорила, конечно же, – сказала Элен. – Про себя.
– У вас есть любовник?
– Конечно, – безрассудно ответила Элен, вспомнив предсказание доктора Пэрри. – Уж извините, моя жизнь меня волнует больше, чем ваша. Я понимаю, ваши фотографии печатают в газетах, о вас говорят – все так, но для меня вы обыкновенная. Я часто вижу таких, как вы.
Симона скептически посмотрела на Элен: раньше та казалась ей серой мышкой в сарафане и с неизменной тряпкой в руках. Но хотя ее и поразило, что человек, которого она считала пустым местом, претендует на индивидуальность, уйти от больной темы она не смогла.
– Что вы думаете о Стивене? – осведомилась Симона.
– Мне он нравится, – ответила Элен. – Но это подло с его стороны – бросить нас на произвол судьбы.
– Бросить?! – Симона вскочила с кровати.
– Да, он ушел насовсем. Вы не знали?
Элен не ожидала, что ее слова произведут на Симону такой эффект. Кокетка в оцепенении села и прикрыла ладонью рот.
– Куда? – тихо спросила она.
Элен решила окончательно развеять иллюзии Симоны:
– В «Быка».
– К той женщине?
– Если вы имеете в виду дочь хозяина, – отозвалась Элен, – то он что-то про нее говорил, да. Мол, хочет перед отъездом с ней попрощаться.
Элен тут же пожалела о своих словах: Симона горько разрыдалась.
– Ушел! Она прибрала его к рукам! А я без него не могу. Вам не понять. У меня все зудит внутри. Нужно что-то сделать!
– Ну же, не переживайте так из-за него, – упрашивала ее Элен. – Он того не стоит. Имейте же гордость, в конце концов.
– Замолчите. И вон из моей комнаты!
– Я бы рада, да меня попросили вас не оставлять, – непоколебимо ответила Элен.
Эти слова окончательно вывели Симону из себя.
– Ах, вот в чем дело?! – взвилась она. – Вас подослали за мной шпионить? Ловко придумали. Передайте им мою благодарность. И как я сама не догадалась?
– О чем это вы? – занервничала Элен.
– Погодите, увидите.
Элен оторопело наблюдала за тем, как Симона летала по комнате, фанатично срывая с вешалок одежду и собираясь. Ситуация вышла из-под контроля. Элен больше не могла сдерживать неизбежную катастрофу, как не смогла бы остановить мчащийся на всех порах поезд.
И все же она попыталась остановить Симону, пока та натягивала меховое пальто.
– Куда же вы? – вопросила она.
– Подальше отсюда. Не хватало еще, чтобы за мной следили.
Симона сгребла в горсть украшения, швырнула их в сумочку и повернулась к Элен:
– Я ухожу к любимому мужчине. Передайте профессору, что сегодня я не вернусь.
– Никуда вы не пойдете, – заявила Элен, пытаясь ухватить Симону за руки. – Вы ему не нужны!
Борьба длилась недолго: ее противница была сильнее и к тому же совершенно отчаялась. Симона с такой силой толкнула Элен, что та упала на пол.
Ушибиться она не ушиблась, но несколько секунд после падения приходила в себя. Потирая голову, Элен вдруг услышала щелчок: ее заперли в комнате.
Глава 18. Оборона слабеет
Звук заставил ее вскочить на ноги; она бросилась к двери, хотя и понимала, что уже поздно, дернула ручку и ударила в дверь кулаком – конечно, не в надежде на освобождение, а просто чтобы выпустить пар.
Положение было унизительное; Элен с трудом превозмогала растущий в груди гнев. С ней обошлись, как с какой-нибудь простушкой из глупого фильма. Вдобавок она опять не оправдала оказанного доверия! Эта мысль пробудила в девушке чувство ответственности, и она стала перебирать в уме любые способы привлечения внимания обитателей дома; кроме как позвонить в звонок, ничего в голову не пришло.
Элен без особой надежды нажала кнопку – все равно никто не отзовется. Звонок проведен только в подвал, а там сладко храпит миссис Оутс. Даже если звонок ее разбудит, она из принципа на него не откликнется.
Звонки – не кухаркино дело. В течение рабочего дня она столько трудилась, что в часы досуга вынуждена была бережно охранять свой покой. Девушка вспомнила, что всякий раз, когда сверху кто-нибудь долго звонил, миссис Оутс показывала пальцем на мужа или на Элен и напевала:
- Адский колокол, дин-дон,
- Звонит он не по мне!
- Адский колокол, дин-дон,
- Звонит он по тебе!
Вскоре стало ясно, что кухарка не изменит своему правилу и на этот раз. Элен оставила кнопку в покое и принялась ждать неизвестно чего.
На первое время она нашла себе занятие. Наконец она могла удовлетворить любопытство: как следует рассмотреть гардероб и туалетные принадлежности Симоны. Однако ее интерес к вещам быстро иссяк: шелковые чулки, румяна – все напоминало о Симоне. Где-то она бредет сейчас, послушно следуя за неверным огоньком влечения, который она раздула и превратила в факел страсти?
Элен представила себе роковую красотку – дочь богатых родителей, капризную, избалованную и никчемную. Ей всегда во всем угождали и потакали, держали ее под стеклянным колпаком, чтобы уберечь от малейших дуновений судьбы.
Однако теперь тучи сгустились над Симоной по-настоящему. Стекло разбилось вдребезги, оставив ее, беспомощную, один на один с действительностью.
Вместо распростертых объятий к ней потянутся цепкие алчные пальцы. Она станет жалобно звать на помощь, но впервые в жизни слезы и крики не помогут ей добиться желаемого.
Такую картину рисовала себе Элен, полагая, что Симоне в самом деле грозит опасность, и мучаясь угрызениями совести. Чтобы построить оправдательную речь, Элен стала тщательно припоминать, как все было.
Тут ее посетило еще одно тревожное подозрение. Вроде бы, когда ключ повернулся в замке, с лестницы уже доносились быстрые шаги Симоны…
«Меня закрыл кто-то другой, – ужаснулась девушка. – Но кто? И зачем?»
Она могла лишь предположить, что сестра Баркер вышла на шум из комнаты, поняла, в чем дело, и из зависти решила заточить Элен в комнате Симоны, дабы потом выставить девушку в невыгодном свете перед хозяевами дома.
Внезапно Элен осенила запоздалая догадка. Миссис Оутс сказала, что все внутренние замки в «Вершине» одинаковые. Тогда спальню можно отпереть ключом от гардеробной Ньютона!
Элен с трудом вытащила из двери ржавый ключ, которым давно никто не пользовался. Поскольку она только что внимательно обследовала комнату, она знала, где хранится масло Ньютона для укладки волос. Но прежде чем смазать ключ, Элен решила вставить его в замок и убедиться, что он подходит.
Каково же было ее удивление, когда дверь отворилась сама собой! Элен разинула рот и выглянула на пустую площадку. «Ну и ну!»
Опасаясь, как бы ее репутация не пострадала, она бросилась вниз – поднимать тревогу. Ясно было, что она стала жертвой чьего-то розыгрыша или даже злого умысла, но доказать это хозяевам не представлялось возможным. Разумнее будет признать вину и молчать.
Впрочем, никаких объяснений от Элен и не потребовалось: когда она обрушила на Уорренов весть о побеге Симоны, они объединились и встали стеной на защиту семьи.
Профессор, мисс Уоррен и Ньютон переглянулись; сразу стало заметно их внешнее сходство. Мускулы на худых высокомерных лицах напряглись, как пружина мышеловки, одновременно выдавая силу обуревавших их эмоций и степень владения собой.
Высокий голос Ньютона то и дело срывался на фальцет, однако лицо его оставалось невозмутимым, словно он говорил о погоде.
– Мисс Кейпел, так вы говорите, она пошла в «Быка» за Райсом? – уточнил профессор.
– Да, – ответила Элен, стараясь не глядеть на Ньютона. – Я хотела ее удержать, но…
– Конечно, конечно. Вопрос в другом. Кто за ней пойдет, Ньютон: ты или я?
– Я, – отозвался Ньютон.
– Нет, дорогой, – вмешалась мисс Уоррен. – Ты моложе. Твоего отца скорее послушают. Лучше останься дома.
– Вам-то ничего не угрожает, – сказал Ньютон. – А Симона в опасности!
Профессор положил руку на плечо сыну, чтобы его успокоить, и Элен обратила внимание, что его длинные шишковатые пальцы слегка подрагивают.
– Ньютон, мне понятны твои чувства, – сказал он, – но шансы встретить маньяка в грозу невелики. Если он еще не вернулся домой, то наверняка прячется в каком-нибудь сарае. Уверен, Симона беспрепятственно доберется до «Быка».
– Это радует! – Ньютон прикусил губу. – Тем больше причин ее мужу быть рядом с ней.
– Возможно, ты прав. Но пока ты не ушел, давай обсудим линию поведения. Хотелось бы обойтись без скандала.
– Я не стану разводиться с Симоной. – Голос Ньютона дрогнул. – Лишь бы она держалась подальше от Райса.
– Лично я считаю, что Райса можно не бояться, – заметил профессор. – Он не очень-то любвеобильный парень.
– А кто в Оксфорде запер девушку у себя в комнате? – с жаром вопросил его сын.
– Ньютон, ты забываешь, что я в свое время тоже был студентом. Подобное можно инсценировать. Я всегда стараюсь об этом помнить. Райс не такой уж и негодяй, как ты думаешь. Лучше скажи, чем объяснить поступок Симоны?
– Помрачением на нервной почве, – предположила мисс Уоррен. – Вполне естественно, учитывая последние события.
Профессор согласно кивнул.
– Боюсь, вам обоим придется заночевать в «Быке», – сказал он. – Машины у них нет, а Симона не пойдет обратно в грозу.
– Ньютон, может, ты поговоришь с Симоной и вернешься? – спросила мисс Уоррен.
Молодой человек засмеялся, тщательно застегивая непромокаемый плащ.
– Ага, с радостью оставлю ее на попечение Райса! Не беспокойтесь, тетя. Ждите нас завтра утром.
Когда за Ньютоном закрылась дверь, Элен вновь почувствовала острый приступ одиночества. Запирая, в узком луче электрического света она успела мельком увидеть, как он идет напролом через хаос, пронизанный косыми стрелами дождя.
После этого зрелища обстановка в холле показалась ей душной – и перенасыщенной женским духом. Молодые люди ушли – и дом словно начисто лишился мужского присутствия. Конечно, оставался еще профессор, но бремя ответственности, похоже, слишком на него давило.
– Мистеру Райсу придется вернуться завтра за собакой, – вспомнила мисс Уоррен.
Элен просияла:
– Может, его выпустить? Пусть погуляет по дому!
Мисс Уоррен помедлила с ответом:
– Я боюсь и не люблю собак… Но в данной ситуации нам не помешает сторож.
– А я привычна к собакам, – поделилась с ней Элен. – Можно, я покормлю щенка и спущу его сюда?
– Миссис Оутс уже его покормила, а я потом отнесла его в гараж. – Мисс Уоррен с вызовом посмотрела на брата. – Себастьян, может, ты приведешь пса в дом?
Элен сообразила, что за странные звуки доносились с черной лестницы. Скрытность миссис Оутс еще раз доказывала, как она предана хозяевам.
Профессор с легкой улыбкой взглянул на сестру.
– Бланш, ты как всегда, – проворчал он. – Гараж открыт?
– Закрыт. Ключи у меня в комнате.
Пока мисс Уоррен ходила наверх, Элен пыталась побороть свой страх перед профессором. Как котенок, который сначала тронет подозрительный предмет, а потом, испугавшись, отскочит, Элен не могла удержаться от попытки заглянуть ему в душу.
– Восхищаюсь силой духа мисс Уоррен, – проговорила девушка. – Она ведь ничего не может поделать со своей боязнью собак. – Элен поспешила провести аналогию: – Лорд Роберт боялся кошек.
– Но моя сестра не боится, что собака ее укусит или облает, – возразил профессор. – Она не любит животных, потому что это ходячие рассадники бактериальных инфекций и паразитов.
Элен постаралась дать достойный ответ.
– Я знаю, – сказала она. – Микробы повсюду. Их хватит, чтобы уничтожить всех людей на планете. Но ведь, насколько я понимаю, есть полезные микробы, которые борются с вредными.
Профессор скупо улыбнулся, не скрывая насмешки.
– Ну-ну, прямо как святые ангелы борются с дьяволом. Может, они и борются, только в животном мире абсолютное добро не побеждает, как в ваших религиозных сказочках.
Элен чуть не задохнулась от негодования, но все же решила настоять на своем:
– Если бы вредные микробы были сильнее, – нашлась она, – мы бы уже давно все вымерли.
– Мы и так все скоро умрем. Долголетие относительно, многие умирают молодыми. Взять, к примеру, младенческую смертность – так природа борется с перенаселением. Увы, медицина ей иногда мешает, отчасти она даже изменила ход истории, но смерть в итоге все равно берет свое.
Элен напугал насмешливый блеск в глазах ученого, поэтому она не посмела спорить дальше: как ни крути, они находились в разных весовых категориях. Но в душе она была против его сухих материалистических взглядов.
– Чем занимается мисс Уоррен? Что она изучает? – робко спросила Элен.
– Многое. Ее поле зрения, как вы понимаете, значительно шире вашего. Вы смотрите на все глазами, а она – через микроскоп. Ей открыты ужасы, которые неведомы вам.
Элен даже понравилось, как профессор попытался загладить недостатки сестры: подобно тому, как тени на море выдают присутствие скал, мелочи помогают составить представление о характере человека.
Да, профессор не верил в Бога, но он был тверд в своих убеждениях.
– Интересно, – вежливо заметила Элен.
– Моя сестра слишком уязвима, чтобы взаимодействовать с окружающим миром, – продолжил профессор, – но у нее стальные нервы. В войну она была бесценным работником на фронте и каждый день трудилась не покладая рук, благодаря чему имела прекрасную репутацию. Отчасти поэтому сестра настаивает на отсутствии в доме алкоголя: она безумно боится любого проявления дикости.
– Я думаю, это правильное решение, – сказала Элен.
– И я так думаю. Тем более, как вы успели заметить, у нее недостаточно развит гипофиз.
Элен не поняла, на что он намекает, и только с восхищением посмотрела на мисс Уоррен: та как раз спустилась по лестнице, молча вручила ключ брату и ушла в библиотеку.
– Запритесь, – распорядился профессор, – и ждите меня у двери.
Стоять в пустом и безмолвном холле было невыносимо: из гостиной больше не доносилось ни молодых голосов, ни музыки.
«Слава богу, хоть собаку приведут», – подумала Элен.
Но и с этим ей не повезло. Немного погодя в дверь постучал профессор – его буквально внесло ветром в прихожую. Он был один.
– Райс не терял времени даром, – сообщил он Элен. – Гаражный замок сорван, собаки нет.
Стаскивая с себя мокрый плащ, профессор направился в кабинет.
Элен стало вдвойне тоскливо, и она решила нарушить уединение миссис Оутс. Девушка несколько раз постучала в дверь кухни, но не привлекла к себе внимания, хотя сквозь матовое стекло в коридор лился свет.
Элен уже хотела уйти, как вдруг с кухни до нее долетел незнакомый сиплый голос:
– Заходи, дорогая!
Приглашение прозвучало доброжелательно, но у Элен защемило сердце. Она в страхе вошла, сама не понимая, чего боится.
В плетеном кресле, развалившись, словно мешок картошки, и с глупой улыбкой на красном лице, сидела миссис Оутс.
Несмотря на неопытность в таких вопросах, Элен сразу поняла: теперь уж точно все пропало. Второй защитник ее подвел. Миссис Оутс была пьяна.
Глава 19. Навеселе
Глядя на миссис Оутс, Элен думала, что оказалась в страшном сне. Буквально в считаные часы все изменилось. Еще недавно кухня была самым уютным местом в доме, где она с удовольствием пила чай, а теперь…
Огонь потух, поэтому здесь стало не только грязно и неуютно, но и темно. Стол был усыпан хлебными крошками и яичной скорлупой. Даже рыжий кот покинул свой коврик и предпочел расположиться в опустевшей гостиной.
Но неприятнее всего оказались перемены в самой миссис Оутс. Она и так была не красавица, а теперь на нее и вовсе стало страшно смотреть. Лицо утратило благостное выражение и скривилось в глупой ухмылке. Новости кухарка приняла с полным равнодушием: похоже, она не отдавала себе отчета, в каком бедственном положении они все оказались.
«Женщины не умеют пить», – подумала Элен.
В этом отношении им уж точно нельзя тягаться с мужчинами. Да, во многих сферах жизни слабый пол ничем не уступает сильному, но если мужчина в подпитии может показаться забавным и даже остроумным, то женщина просто дичает.
Хотя заплывшее красное лицо миссис Оутс отталкивало Элен, девушка поняла, что кухарка еще не успела напиться вдрызг. Значит, все не так плохо, и можно попытаться привести ее в чувство, воззвав к чувству долга и ответственности.
– Гляжу, вы выпили за мое здоровье? – спросила Элен.
– Какая ты смешная! Ну да, выпила пивка, признаюсь. Мне дают деньги на пиво. Но крепкого я не пью, не думай! – с невинным видом произнесла миссис Оутс.
– Странно. – Элен принюхалась. – Я чувствую запах бренди.
– Наверно, это от сиделки, она тут околачивалась.
Элен рискнула пойти на хитрость.
– Жаль, – вздохнула она. – Мне бы сейчас хоть глоточек. Надо немного расслабиться, а то я здорово перенервничала.
На пылающем лице кухарки отразилась внутренняя борьба: природная доброта боролась с жадностью и осмотрительностью. В конечном счете щедрость восторжествовала.
– Что ж, ни в чем себе не отказывай, ласточка. – Миссис Оутс нырнула под юбку, извлекла бутылку бренди и торжественно поставила ее на стол. – Угощайся! Там, откуда я ее принесла, еще полно.
– А откуда вы ее принесли? – спросила Элен.
– Из погреба, когда хозяин отвернулся посмотреть на терно… термоме…
Пока кухарка ожесточенно, с бульдожьим упорством пыталась выговорить слово, Элен потянулась к бутылке.
– Вы уже почти половину выпили, – заметила она. – Может, оставим на завтра?
– Нет, – важно ответила миссис Оутс. – Я на мелочи не размениваюсь. Уж пить так пить. Я всегда добиваю бутылку.
– Но вы напьетесь, и мисс Уоррен вас уволит.
– Не уволит. Я так уже делала. Хозяин просто сказал, что меня больше нельзя искушать.
Элен слушала кухарку с разочарованием, какое испытывает карточный игрок, принявший мелкую карту за козырь. Она рассчитывала припугнуть миссис Оутс возможными последствиями, но угроза не подействовала.
Кухарка не боялась остаться без работы: на ней держалось все хозяйство, и она могла позволить себе слабость.
– Все-таки лучше оставить чуть-чуть на черный день, – попыталась образумить ее Элен.
– Чтобы Оутс нашел? Ну уж нет! Он заметит, что я навеселе, и все выльет. Он мне вечно мешает. Нет, лучше спрятать содержимое в единственном надежном месте.
– Какой ужас, что ваш муж уехал! – вскричала Элен, забыв о такте. – Ну почему это должно было произойти именно сегодня?!
Миссис Оутс пронзительно захихикала.
– Это я все подстроила, – похвалилась она. – Я отнесла пудинг сиделке, зная, что она занята с леди Уоррен, и незаметно открутила крышку баллона.
– Да как же вы до такого додумались? – охнула Элен.
– Ты меня надоумила, сказав, что старуха нуждается только в кислороде. А если б это не сработало, ей-богу, я бы все равно придумала, как спровадить Оутса из дому!
Элен с ужасом наблюдала, как сидевшая напротив миссис Оутс опустошает очередной стакан. Час от часу не легче. Все вокруг как будто сговорились против нее – однако ни в чьих действиях Элен не могла найти злого умысла, сколько ни искала.
Разве удивительно, что у миссис Оутс есть маленькая слабость? И что муж не дает ей дорваться до спиртного? Конечно, кухарка нашла способ убрать благоверного с дороги, как только ей представилась такая возможность.
Исчезновение двух молодых людей тоже объяснялось без труда. Стивен Райс, верный псу, не выдержал изгнания любимца, а Симона повела себя так, как и подобает избалованной неврастеничке. Профессор, разумеется, не мог запретить Ньютону отправиться вслед за женой.
Да, несколько досадных пустяков привели механизм в действие, однако ответственность за них в равной степени лежала на всех домочадцах.
Начать с того, что Стивену заблагорассудилось привести домой собаку; кто мог знать, что мисс Уоррен ненавидит животных? Профессор тоже допустил досадный промах, но ведь он не ожидал, что миссис Оутс осмелится стащить бутылку прямо у него из-под носа!
Элен была вынуждена признать: она тоже приложила руку к тому, чтобы события повернулись столь необычайным образом. Это она убедила доктора Пэрри преувеличить серьезность состояния леди Уоррен, а небрежное замечание о кислороде подкинуло блестящую идею миссис Оутс.
Девушке стало страшно, хотя она и разложила все по полочкам. Надвигалось что-то страшное, и она была совершенно беспомощна перед медленным ходом событий.
Один только случай не мог повлечь за собой такую цепочку происшествий; да, все случалось как бы само собой, но слишком уж гладко, точно по нотам, без сучка без задоринки… Словно действием руководил чей-то изощренный разум.
Читать бесплатно другие книги:
